Избранные произведения одного автора
Стилизации с вариациями
Сергей Телевный

© Сергей Телевный, 2026

ISBN 978-5-0069-6299-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Disclaimer: Все произведения, помещённые в первых двух разделах сборника, принадлежат исключительно автору, и реально литераторами, которым приписывается авторство, никогда не были созданы. Все подробности обнаружения рукописей этих произведений придуманы автором и являются плодом его воображения. Все персонажи и обстоятельства – вымышлены, любые совпадения с реальными людьми и событиями являются случайными.

Предисловие редактора

В предлагаемой читателю антологии помещены произведения одного автора, но написанные в разных жанрах. В первых двух разделах здесь представлены книги не написанные, не опубликованные и вообще несуществующие, но они могли бы быть созданы их предполагаемыми авторами, если бы… те пожелали их написать. А те почему-то или не пожелали, или не успели, не смогли, не… в общем, эти книги не появились…

Как всем известно, нет ничего проще, чем писать подражая великим, но, не скатываясь в жанр пародии, это делать уже не так легко. Вот, к примеру, пародия на «Илиаду»:

Влезли данайцы¹ в коня, молча, поджавши коленки,
Ждут не дождутся, что их в Трою, ворота раскрыв,
Некий дурак завезёт. Думают: «Видно, у них
Туго с дровами, и конь может вполне пригодиться».
Зевсов кузен Прометей², мало, наверно, мозгов
В них положил, сотворив этих ахейцев из глины.
Только троянцам начхать, им жеребец этот нужен,
Так же, как нужен козе звонкий и гулкий тимпан³.
Зря Одиссей и Эпей⁴ дурость свою показали;
Лет ещё двадцать они будут ворота ломать…

Ну, как вам гекзаметр⁵? Не пугайтесь, это, конечно же, шутка… А вот создать подражание, передающее все нюансы и манеру оригинала, – задача уже посложнее. Что из этого получилось, – судить читателю. Ясно, что приблизиться к оригинальным текстам таких мастеров, как Шекспир, Бёрнс, По или Марк Твен, – задача, мягко говоря, трудновыполнимая (как сейчас модно говорить: от слова «совсем»). Да автор и не ставил перед собой сверхзадачи добиться полного сходства, достаточно посмотреть на юмористическую сторону приведённых «опусов». Но в качестве развлекательного вечернего чтения, мне кажется, эти новеллы могут быть рекомендованы, если, конечно, не относиться к ним слишком серьёзно и помнить, что это всего-навсего подражание…

Третий раздел антологии – это произведения совсем другого сорта, – сказки, но не простые, а волшебные, мало того, они узкотематические: в них рассказывается исключительно о феях. Они возникли из многочисленных вечерних сказок автора внучке Полине, которая творчески вмешивалась в канву повествования, являясь полноценным соавтором. Надеюсь, благосклонный читатель по достоинству оценит результат…

Сергей Телевный

Обзор несуществующих книг

Предуведомление

The Review of non-existent Books (Обзор несуществующих книг) — проба пера, литературная эмпирия автора, не претендующего на лавры маститого псевдоэпиграфиста. Автор не замахивается на масштаб, скажем, Станислава Лема («Библиотека XXI века») или, допустим, Хорхе Луиса Борхеса (его «Фрагменты апокрифического Евангелия», «Пьер Менар, автор „Дон Кихота“» или «Анализ творчества Герберта Куэйна») и уж, тем более, Франсуа Рабле с его Библиотекой несуществующих книг, находящейся в Сен-Викторском аббатстве. Нет, автор ставит себе гораздо более скромную задачу: развлечь потенциального читателя незамысловатым сюжетом и, по возможности, продемонстрировать, что жанр псевдоэпиграфики ipse suus vivit, et non iens ut requiem in coma⁶. Ну, а что из этого получилось, – судить, естественно, читателю, нелицеприятному, но, надеюсь, благосклонному суду которого автор и адресует свой опус…

Как написал бы Уильям Шекспир. Сонет 155
(As William Shakespeare would have written. Sonnet 155)

Сонеты Шекспира – без сомнения, образец величайшей поэзии, написанной на английском. Как известно, Уильям Шекспир написал 154 сонета; прочитать их все – непростая задача, так как они сложны, как и все прочие его сочинения. В сонетах говорится о быстротечности времени, которое губит красоту и молодость. Но поэт верил, что его стихи победят время и сохранят для потомков образ его друга в сиянии юности и совершенства, даже когда тот состарится…

* * *

В 1827 году английский поэт Уильям Вордсворт (William Wordsworth) писал:

«Не хмурься, критик, не отринь сонета!
Он ключ, которым сердце открывал
Своё Шекспир».

Сонеты 127—152, посвящённые «прекрасной даме», исследуют тему страстной и противоречивой любви.

Кто их только не переводил! Маршак, Гумилёв, Набоков, Пастернак, Бенедиктов и многие другие, маститые и не очень. Нам удалось разыскать рукопись перевода 155-го сонета великого поэта в архиве Тульской области; перевод принадлежит, по всей видимости, Николаю Васильевичу Гербелю (1827—1883), русскому поэту-переводчику, литературоведу, редактору и библиографу. Этот перевод не вошёл в собрание стихов и переводов Гербеля под заглавием «Отголоски» (СПб., 1858), но почерковедческая экспертиза с большой долей вероятности позволяет отнести рукопись к сочинениям Н. Гербеля. Сенсацией является то, что рукописи Шекспира с текстом этого сонета не обнаружено! Однако автограф Гербеля ясно даёт понять, что это перевод сочинения великого стратфордца. Возможно будущие изыскания позволят напасть на след оригинала этого сонета, а пока приходится довольствоваться русским переводом. Вот он:

«Когда Амур стрелу свою пустил
И поразил прелестницу младую,
Лишив рассудка, строгости и сил,
В её расцвета пору золотую,
Могу ли я судить её за то
Что уступила дева силе страсти,
Которую не выдержит никто,
Бывавший долго у любви во власти.
Тебя, о нимфа, я молю: «Возьми
И жизнь мою, и душу, и желанья,
И, если пожелаешь, то казни,
Но только удели мне гран вниманья».
В ответ – лишь гробовая тишина.
В меня она, увы, не влюблена…»

* * *

Перевод, конечно, не даёт возможности оценить гениальность подлинника, но поклонники великого Шекспира, думается, будут довольны возможностью насладиться его поэзией, в том числе, и в переложении Николая Гербеля.

Как написал бы Эдгар Аллан По. Ошибка
(As Allan Poe would have written. A Fault)

Без сомнения, «Ворон» («The Raven») – самое известное стихотворение Эдгара Аллана По, впервые напечатанное в январе 1845 года в нью-йоркской ежедневной газете «Evening Mirror». Исследователь творчества поэта Томас Оллив Маббот утверждает, что тот написал «Вóрона» в 1844 году, живя на ферме семьи Бреннан на берегу Гудзона. Старшая дочь Бреннанов, Марта Сюзанна, нашла рукопись «Ворона», которую По оставил на полу. Эти события изложил муж Марты, напечатавший заметку в нью-йоркской газете «Mail and Express». В соответствии с семейным преданием Бреннанов, По читал им своё стихотворение ещё до публикации.

Но мало кто знает, что примерно в это же время литератор написал рассказ «A Fault» («Ошибка»), фабула которого, в некотором роде, перекликается с сюжетом его юмористической новеллы «Очки», в которой некий Наполеон Бонапарт Фруассар, сменивший фамилию на Симпсон, едва не женился на собственной прабабушке из-за близорукости, которая подвела его, поскольку он не желал носить очки. Начиная ухаживания за своей прабабушкой, новоявленный Симпсон сталкивается с непонятным отношением к его сватовству со стороны светского общества. Впрочем, этого и следовало ожидать, потому как для сторонних наблюдателей эти ухаживания выглядят в высшей степени нелепо и комично.

Черновик рукописи рассказа «Ошибка» был обнаружен Мартой Бреннан вскоре после находки рукописных листов «Вóрона» и, поскольку автор к тому времени уже уехал, помещён в её личный архив. По какой причине По не пожелал опубликовать новеллу, неизвестно. Может быть он посчитал рассказ заимствованием из своего же более раннего произведения или ему показалось не вполне приличным печатать рассказ с нелицеприятными подробностями описания внешности героини; мы не знаем. Копия рукописи попала к редактору недавно от одного из потомков Марты. Рукопись подписана инициалами E.A.P., что даёт право, наряду с результатом лингвотекстуального анализа, отнести её к числу сочинений великого американского писателя.

Редактор

* * *

Однажды жарким летним днём состоятельный ганноверский бюргер, двадцати пяти лет от роду, Ганс Шницель (Hans Schnitzel) встретил на Кирмесе⁷ в Дюссельдорфе прекрасную незнакомку. Она настолько поразила Ганса, что он потерял дар речи и мог только, промычав что-то невразумительное и разинув рот, застыть на месте. Неизвестная, очевидно заметив реакцию ошарашенного бюргера, промолвила: «Excusez-moi, Monsieur⁸"; затем, лукаво рассмеявшись и взмахнув веером перед лицом Гензеля⁹, скрылась в стоящей рядом карете. Решив непременно выяснить, кто эта загадочная незнакомка, наш герой последовал за отъехавшим экипажем и, пробежав сотни две ганноверских рут¹⁰, оказался у старинного зáмка с настоящим подвесным мостом надо рвом (über dem Graben)¹¹, в котором, правда, не было воды; почему-то ему на ум пришла рифма «вóроны»¹² (надо заметить, что Гансу не было чуждо чувство ритма, он любил иной раз к случаю сочинить стишок; рифмы haben и ergaben¹³ он сразу же отбросил, как неподходящие по смыслу). Когда карета с незнакомкой, с грохотом прокатившись по мосту, скрылась в воротах замка, незадачливый влюблённый в нерешительности остался у рва. Мимо проезжал на телеге крестьянин, и Ганс спросил его, используя всю поэтическую палитру, отпущенную ему природой и впитанную в гимназии, указав на ворота, которые закрылись за каретой:

– Wer ist dieses Fräulein, mit Haaren wie Rapunzel, mit dem Gesicht der Königin von Saba und dem Hals von Helena von Troja?¹⁴

– Да это же фрайин Адельгунда, – ответил тот, почему-то ехидно ухмыльнувшись, – племянница фрайхерра фон Вандерера¹⁵.

Наш бюргер, запомнив титул и имя, ретировался, надеясь ещё раз увидеть прекрасную деву. Надо заметить, что к поясу нашего Гензеля был привязан кошель, туго набитый талерами, некоторую толику которых он собирался потратить на ярмарке. Тут стóит отметить одну маленькую деталь: зрение у Ганса было так себе, без очков, которые он носил постоянно, можно было различать лишь расплывчатые контуры окружающих предметов и существ. И надо же было такому случиться, что как раз сегодня очки он забыл в номере постоялого двора, в котором остановился. Было бы неправильным утверждать, что Ганс, обалдел, увидев незнакомку; нет, правильнее будет сказать, что он услышал её смех, подобный трели серебряного колокольчика; этот смех сказал ему об облике барышни больше, чем портрет. Ясно было, что девушка с таким голосом не может не быть красавицей.

На следующий день наш герой с раннего утра уже был на ярмарке в надежде встретить вчерашнюю красавицу. Едва экипаж подъехал к Кирмесу, Ганс, уже в очках, незамедлительно оказался рядом. На дверце кареты красовался герб фон Вандерера: на красном щите с зелёным, подложенным серебром, намётом, увенчанном шлемом с дворянской короной, изображён грифон, держащий в лапах стрелу, под ним – перекрещенные свиток пергамента и короткий меч; надпись «Cum verbo et gladio¹⁶», выполненная синими готическими буквами завершает композицию. Пока лакей-кучер неторопливо слезал с козел, наш герой проворно оказался у дверцы, и лишь только барышня ступила на подножку, Ганс галантно предложил ей руку, помогая ступить на землю. Она благосклонно оперлась о протянутую руку и оказалась лицом к лицу с нашим героем. Теперь он смог в подробностях разглядеть свою vis-à-vis. Девушка (на вид лет восемнадцати) действительно оказалась красавицей: чудесные каштановые волосы, уложенные в причёску"а-ля Нинон»¹⁷ под соломенной шляпкой с красным шерстяным помпоном, бледное личико с маленьким прямым носиком, высокий лоб, лебединая шея, плечи, напоминающие изгиб античной вазы, – всё было при ней. Покрасневший, как варёный рак, Гензель пролепетал по-французски (следует сказать, что он, хоть и не принадлежал к знатному сословию, но умел прилично изъясняться на французском и латыни, – результат обучения в ганноверской гимназии):

– Mademoiselle Adelgunde, laissez-moi vous offrir votre aide pour la randonnée autour de la foire.

Барышня, несколько недоумённо и растерянно улыбнувшись, ответила глубоким грудным голосом на том же языке, но с заметным провансальским акцентом:

– Oui, bien sûr, Monsieur. Mais je ne suis pas Mademoiselle Adelgunde. Je suis sa cousine Brunhilde¹⁸.

Немного опешивший и стушевавшийся от такого ответа, Ганс почтительно сопроводил прекрасную Брунгильду на площадь с каруселями. По дороге, пока пара мило беседовала, ein Kerlchen-Taschendieb¹⁹ попытался срезать с пояса Ганса кошель с деньгами, но спутница нашего героя успела схватить того за руку, предотвратив потерю полусотни талеров. Отвесив незадачливому Шиндерханнесу²⁰ оплеуху, Гензель отпустил того на все четыре стороны. Потратив четыре талера из кошелька нашего героя, накатавшись вдоволь, выпив по кружке Lagerbier, и съев по паре франкфуртских сосисок²¹, пара рассталась. Фрайин Брунгильда, узнав адрес Ганса и пообещав сообщить кузине о желании нашего героя увидеться с той, отбыла в замок.

Через день Ганс Шницель получил с посыльным благоухающее флёрдоранжем любезное приглашение сегодня вечером посетить фрайин Адельгунду в замке фон Вандерера. Надев новые серые панталоны, брусничный камлотовый²² сюртук и повязав белый шёлковый галстук в виде большого банта, наш герой отправился в замок. Дворецкий проводил визитёра в гостиную, где его приветствовала прелестная Брунгильда. Хозяина замка не было: он уехал в Нойс²³ по делам. После обмена дежурными любезностями, которые порядком истощили запас французской лексики гостя, Гансу было предложено подождать фрайин Адельгунду, которая должна была появиться с минуты на минуту. Когда он, с неподдельным интересом рассматривал охотничьи трофеи хозяина замка, висящие на стене (а там были головы оленя, кабана и медведя), в залу вошла баронесса.

Едва взглянув на неё, Ганс чуть не вскрикнул от неожиданности: фрайин Адельгунда была не то что не красавица, – она была уродлива настолько, насколько вообще можно быть уродливой. Возраст её можно было оценить лет в тридцать; при этом лицо её, сильно нарумяненное, было асимметрично, левая половина – ещё куда ни шло, но правая – перекошена так, как будто какой-то пьяный Malermeister решил изобразить нечто возвышенное, но руки дрожали, и получилось полное непотребство. Ко всему прочему, подбородок барышни украшала большая бородавка. Левая рука висела плетью, а правая, держащая веер из страусиных перьев, мелко дрожала, словно в лихорадке; и ещё она при каждом шаге ощутимо хромала на левую ногу. Единственное, что в ней было не уродливо – это шикарные волосы, русые, шелковистые, уложенные в стиле Biedermeier²⁴. Ганс побледнел и растерянно замер, не зная, как вести себя дальше.

Заметив реакцию визитёра, Адельгунда нахмурилась, отчего её лицо перекосило ещё сильнее, но затем улыбнувшись, подала ему дрожащую руку в перчатке. Приняв её в свои пальцы, Ганс, от волнения забыв, что девицам не принято целовать ручку, приложился трясущимися губами и промямлил что-то вроде приветствия. Во время беседы Ганс, услышав голос Адельгунды, едва сохранил самообладание: это были звуки тех самых серебряных колокольчиков, которые он услышал при их первой встрече…

Пробыв в гостях около часа, незадачливый бюргер покинул замок; фрайин Брунгильда проводила его до двери, на прощанье обольстительно улыбнувшись. Более в замок его не приглашали, так что с прелестной Брунгильдой ему встретиться не довелось. Проклиная свою рассеянность (имея в виду забытые очки), бедный Ганс ещё долго с унылым видом бесцельно бродил по площади возле закрывшейся ярмарки…

Вернувшись домой, в Ганновер, Гензель рассказал эту историю своему кузену Готтарду Кампфхану²⁵ (именовавшему себя der Prosaschriftsteller²⁶), который и изложил её без прикрас, при этом довольно прилично художественно обработав, в новелле, предлагаемой читателю.

Как написал бы Роберт Льюис Стивенсон. Принц Флоризель и антиквар
(As Robert Louis Stevenson would have written. The Adventure of Prince Florizel and the Antiquarian)

Этот рассказ не входит в цикл повествований о принце Флоризеле, и, тем не менее, он вполне может быть отнесён к нему, учитывая то, что в нём фигурируют герои упомянутого цикла.

* * *

Принц Богемии Флоризель и его постоянный спутник, полковник Джеральдин, гуляя по Лондону, попадают в лавку антиквара Хатчинса (Hutchins). Внимание принца привлекает австралийский амулет – зуб морского крокодила на кожаном ремешке. По словам антиквара амулет защищает владельца от насильственной смерти (так якобы утверждал абориген, продавший его). Флоризель поручает полковнику купить за одну крону амулет и оставить у себя на сохранение. Когда спутники возвращаются в отель, этой вещицы у полковника не оказывается. На вопрос принца об амулете полковник клянётся, что никак не мог потерять его. Его высочество вскоре забывает об инциденте, но Джеральдину не даёт покоя мысль о том, куда мог запропаститься оберег. Он наносит визит антиквару и выясняет, что амулет якобы обладает способностью исчезать и появляться в другом месте. Не очень поверивший в чудодейственные свойства крокодильего зуба полковник уходит, но в дверях сталкивается с входящим в лавочку посетителем – темнокожим мужчиной в экзотическом костюме. Повинуясь не вполне осознанному порыву, полковник останавливается за приоткрытой дверью и прислушивается к разговору антиквара и посетителя. Ему становится известно, что необычный посетитель – это и есть тот абориген, который продал Хатчинсу амулет. Джеральдин подслушивает разговор австралийца и антиквара и выясняет, что эти двое сговорились обмануть принца Флоризеля, внушив ему и его спутнику с помощью гипноза мысль о том, что амулет находится у них, в то время как ловкий продавец выудил его из кармана полковника, находящегося в трансе. Взбешённый полковник врывается в лавку и гневно обличает мошенников, но, наткнувшись на взгляд австралийца, снова впадает в транс и выбывает из реальности. Очнувшись, Джеральдин обнаруживает, что он находится на незнакомой улице, далеко от лавочки древностей, лишённый денег и карманных часов. Кое-как выбравшись из неизвестного района, полковник нанимает кэб и поздно вечером добирается до отеля.

Узнав у слуг, что Его Высочество изволит почивать, полковник уходит в свою комнату и собирается тоже отойти ко сну. Неожиданно в окно, разбив стекло, влетает неизвестный предмет. Разбуженный принц быстро врывается в апартаменты Джеральдина, далее следует юмористический диалог, который стóит привести в оригинале.

Colonel Geraldine: «Your Highness, please take a look at this thing».

Prince Florizel: «Yes, Colonel, it’s an interesting thing. And what is it?»

«It’s a boomerang».

«Where did you get it from?»

«He flew into our window».

«Why didn’t he fly back?»

«He met me…»

(Полковник Джеральдин: – Ваше высочество, извольте взглянуть на эту вещицу.

Принц Флоризель: – Да, полковник, занятная вещица. А что это?

– Это бумеранг.

– Откуда он у Вас?

– Он влетел в наше окно.

– Почему же он не улетел обратно?

– Он встретил меня…)

Принц вызывает слуг, которые оказывают первую помощь травмированному полковнику, затем решает строго наказать антиквара и его приспешника. Экстренно собравшись, принц со свитой отправляется к лавке Хатчинса. Однако вместо вывески антиквара на доме красуется реклама филиала страховой компании Lloyd’s. Разъярённый принц врывается в помещение и, убедившись, что антиквара и след простыл, просит полковника достать из кармана бумеранг, чтобы рассмотреть его с целью найти какую-нибудь зацепку для дальнейших поисков. Полковник суёт руку в карман и, изменившись в лице, извлекает… крокодилий зуб.

– Получается, антиквар не обманул, – амулет действительно может исчезать и появляться! Однако, полковник, это не объясняет пропажу Ваших часов и денег, разве только – это плата за приключение, – His Highness the Prince весело засмеялся. Джеральдин в ответ криво улыбнулся…

– А вот защищает ли оберег от насильственной смерти – этого выяснить пока не удалось, – с сожалением констатировал принц…

* * *

Рассказ по накалу страстей, конечно же, уступает остальным произведениям цикла, но как некая facetia²⁷ вполне может быть рекомендован к прочтению.

Как написал бы Сергей Телевный. SEN. Принцип безнадёжности
(As Sergey Televnyy would have written. SEN. The principle of hopelessness)

Рассказ является продолжением романа Сергея Телевного «SEN. Книга».

* * *

Время никого не любит и не ненавидит, время ко всем равнодушно – оно уносит всех.

Лекарством от одиночества является не власть, а только любовь!

Махабхарата

Главный герой Сергей Новиков (SEN) отправляется (с помощью предоставленной в его распоряжение некой тайной организацией машины времени) в прошлое, чтобы попытаться исправить последствия несчастного случая, произошедшего с его невестой Еленой (Линор). Он прибывает в 2010 год, добирается из израильского города Мегиддо в Тель-Авив и летит в Стамбул, чтобы оттуда прибыть в Москву. При посадке в Турции самолёт загорается, пассажиры в ужасе кричат, но обходится без жертв – срабатывает система пожаротушения, пламя гаснет. Сергей, получивший лёгкие ожоги щеки и лба, после оказания ему медицинской помощи в аэропорту скрывается в туалете от налетевших папарацци, переодевается, сменив обгоревшую рубашку на футболку, извлечённую из сумки, и благополучно пересаживается на рейс, следующий в Москву. Прилетев во Внуково, он на такси подъезжает к гостинице «Измайлово». Купив в салоне связи SIM-карту (звонить по своей симке ему нельзя, – она ведь ещё не существует в этом времени) и вставив её в свой смартфон, он поселяется в отеле под именем Даниэля Нойманна. Вдруг под влиянием минутного порыва он хочет позвонить своей знакомой Рэйчел, но, вспомнив, что роман с ней закончился в прошлом году, а затем они встретились только в 2017-м, отказывается от этой затеи и решает прогуляться по Москве 2010-го. Задумавшись, проходит по Моховой улице мимо журфака, на котором учился. Внезапно, подняв глаза, видит, что навстречу ему идёт его однокурсник Илья, оживлённо беседуя с какой-то блондинкой. Похолодев от ужаса, Сергей, сгорбившись, пытается незаметно проскользнуть мимо парочки, но замечает боковым зрением, что Илюха его не узнал и, как ни в чём не бывало, продолжает трепаться с подружкой. Сообразив, что так и должно быть (внешность его изменена, тёмные очки скрывают глаза, да и возраст – поболе, чем у того Сергея), SEN успокаивается и останавливается.

Решив больше не испытывать судьбу, наш герой возвращается в отель и прокручивает в уме утверждённый ещё в Мегиддо план действий. Предполагалось, что он должен по телефону связаться с Леной и назначить ей свидание второго сентября в районе, находящемся на значительном расстоянии от места трагедии, чтобы она никоим образом не попала в злосчастную маршрутку, оборвавшую её жизнь. Естественно, никакого свидания не будет, Сергей не должен встретиться с невестой. Но тут ему вдруг приходит в голову, что звонок с неизвестного номера вызовет недоумённые вопросы, на которые ответить будет нелегко. Личная встреча, тем более, исключена; остаётся крайний вариант: войти в микроавтобус первым и занять место, на котором должна сидеть Линор. Этот вариант не рассматривался при составлении плана, но другого выхода Сергей не видит. Решив остановиться на таком исходе, он, приговорив себя к смерти, хочет позвонить… себе самому, хотя его кураторы предупреждали не поступать опрометчиво. Набрав свой старый номер, SEN слышит в трубке «Алло», голос ему кажется чужим (однако он понимает, что это его голос, но с поправкой на минус 9 лет), и он нажимает кнопку отбоя. Возбуждённый, он выходит из гостиницы и, прогуливаясь по улице, не замечает, как оказывается у пешеходного перехода; не взглянув налево, шагает, слышит визг тормозов и ощущает несильный удар в бок, – серебристый Land Rover застывает рядом, в окне видна испуганная физиономия водителя. Придя в себя, Сергей извиняется и спешит покинуть место происшествия, не взирая на предложение владельца машины помочь ему. Не хватало ещё засветиться с этим казусом!

Вернувшись в номер, он прямо в одежде плюхается на кровать и решает записать свои действия и переживания в дневник. У Сергея возникает непреодолимое желание услышать голос матери, тогда ещё живой, он тянется к телефону и начинает набирать номер, но спохватывается и прерывает звонок. Вконец измученный обуревающими его желаниями, он решает отправиться в ресторан отеля поужинать. Заказав еду и пиво, вспоминает, как они сидели здесь с секретаршей отца Кристиной в 2012 году, то есть… будут сидеть через два года. Голова идёт кругом; возникает мысль позвонить Кристине, но, как и другие подобные порывы, отбрасывается (говорить не о чем, всё, что было между ними, ещё не произошло) … Поев без аппетита, Сергей возвращается в свою комнату.

В день катастрофы, второго сентября, утром он отправляется на остановку злосчастной маршрутки и, встав у фонарного столба, наблюдает за садящимися в подходящие микроавтобусы пассажирами. Прождав два часа, Сергей понимает, что он упустил свой шанс, – Лена могла сесть в маршрутку на другой остановке. Время было упущено, трагедия уже произошла. Он судорожно набирает её номер, абонент не отвечает… В отчаянии он хочет броситься под проезжающую машину, но спотыкается о бордюр тротуара и падает рядом. Какая-то девушка помогает ему подняться, Сергей машинально благодарит её и на автомате добирается до гостиницы. В номере он записывает всё вышеизложенное, извлекает из сумки упаковку привезённых с собой таблеток реланиума и решает отправить письмо Семёну, редактору новостей газеты, в которой он работает спецкором.

Вдруг перед его внутренним взором предстаёт картина: он вместе с Леной идёт по какой-то дороге, ведущей за горизонт. Там их ожидает что-то светлое, переливающееся радужными цветами, подробностей различить не удаётся, резкость не наводится, но от этого исходит ощущение спокойствия и надёжности… Это, вероятно, происходит в какой-то иной реальности, в другой Вселенной… Видение гаснет, рука сжимает блистер с таблетками, а в голове Сергея рождаются стихи. Считаем возможным привести их полностью:

Вот на моей ладони смерть:
Лишь горстка жёлтеньких таблеток.
Но миллиарды нервных клеток
Из грешной памяти стереть
Не смогут Вашего лица
И завитка волос над ухом.
А мне земля не будет пухом,
Но вечной пыткой без конца.
И свет таких далёких звёзд
Пробить не может эту стену…
Я предпочёл свободу плену,
Я жертву страшную принёс.
Мне скажут: «Жизни остроты́
Ты, вероятно, не изведал,
Лишь пораженья, не победы
Переживал, наверно, ты».
А я не стану возражать, —
Я мало смысла в этом вижу.
Мне надоело этим рыжим
Шутам манежным подражать.
Рука сжимает не клинок,
А только жёлтые облатки…
Хочу, чтоб было всё в порядке
У Вас, благослови Вас Бог…

Неожиданно Сергей вспоминает своё состояние в тот момент, когда он узнал о гибели Линор, – ужас, отчаяние, бессилие перед неумолимым роком, мысли о конце, – всё пронеслось в его голове в доли секунды. Возникает желание позвонить себе, молодому; но что он скажет тому Сергею? Нет, не стóит…

Немного успокоившись, он припоминает, что полковник Сэм Вейцман (представитель организации «New Zion») говорил ему о принципе самосогласованности Новикова²⁸, который не позволяет изменить результаты уже произошедших событий. Убедившись, что все его попытки откорректировать прошлое напрасны, Сергей завершает свои записи и, подключившись к Инету, настраивает в заранее скачанном приложении отложенную доставку письма, прикрепляет файл с записями и отправляет адресату; письмо должно прийти в 2022 году…

Приняв решение не возвращаться, SEN неожиданно представляет себе выражение лица Сэма, когда тот увидит, что кабина возвратившейся машины пуста (программа, управляющая путешествием, настроена таким образом, что когда израсходуется запас энергии, отпущенной на хроноскачок, машина будет выдернута из прошлого, независимо от того, есть ли в кабине пилот или нет). Нетрудно вообразить, в каких выражениях полковник озвучит своё мнение о незадачливом хрононавте. Невольно улыбнувшись, Сергей выключает смартфон…

Из послесловия редактора мы узнаём, что Семён получив послание SENа, немного отредактировал его (как ранее и его роман) и опубликовал в виде этого рассказа. Редактор сообщает читателю, что автор (или его герой), убедившись, что не может повлиять на ситуацию, видимо, решает уничтожить документы, удостоверяющие его личность, а также телефон и, приняв летальную дозу транквилизатора, съехать с гостиницы и остаться в прошлом. Был ли он опознан после смерти – неизвестно, но в настоящее не вернулся…

* * *

Этот рассказ, безусловно, уступает роману «SEN. Книга» как по выразительности, так и по построению интриги, но, во-первых, это разные жанры, а во-вторых, ситуация, в которой оказывается герой, откровенно патовая, circulus vitiosus²⁹, и выход из неё не представляется тривиальным…

Неопубликованные произведения великих писателей

Как известно, существуют произведения знаменитых литераторов, которые никогда не будут изданы; есть факты, подтверждающие, что они были написаны, но по ряду причин не опубликованы. Примерами могут служить «Остров Креста» Германа Мелвилла, «Грозовой перевал» Эмили Бронте, «Бедняк и леди» Томаса Гарди, дебютные рассказы Эрнеста Хемингуэя, мемуары лорда Байрона или, например, «Именинник» («Birthday Boy») Дж. Сэлинджера (впрочем, последний рассказ всё же нелегально просочился в Инет в 2013 году).

Так вот, в этот сборник включены произведения иного рода: о них до сих пор ничего не было известно, поскольку они были обнаружены в частных коллекциях, ранее нигде не публиковались и впервые переведены на русский язык. Редактор считает своим долгом довести до сведения читателей информацию о том, что, несмотря на проведённые специализированные экспертизы, стопроцентная подлинность рукописей публикуемых произведений не может быть гарантирована.

Сергей Телевный

Как написал бы Роберт Бёрнс. Два стихотворения
(As Robert Burns would have written. Two poems)

Роберт Бёрнс (1759—1796) – поэт, фольклорист, мастер поэтической сатиры, автор многочисленных стихотворений, поэм и эпиграмм, написанных на так называемом «равнинном шотландском» (Lallans Scots, англ. Lowlands)³⁰ и английском языках.

Кто только не переводил его стихи! По праву первым переводчиком, познакомившим широкую российскую публику с произведениями великого шотландца, смело можно считать Михаила Михайлова, поэта-революционера XIX века. Среди переводчиков – и М. Лермонтов, и И. Козлов (автор романса «Вечерний звон»), и П. Вейнберг, и В Курочкин, и Э. Багрицкий, и Т. Щепкина-Куперник, и В. Федотов, и В. Ковалевский, и, конечно, С. Маршак, а также многие другие…

* * *

В 1793 году Бёрнс опубликовал эпиграмму на Джона Гауди³¹:

On Commissary Goldie’s Brains

Lord, to account who dares thee call,
Or e’er dispute thy pleasure?
Else why within so thick a wall
Enclose so poor a treasure?

В переводе на русский Евгения Фельдмана она выглядит так:

На твердолобого тупицу, или К вопросу об умственных способностях интенданта Гауди

За мощью этой толщины —
Столь хилое имущество,
Что в толщине такой стены
Не видно преимущества.

А Самуил Маршак перевёл её следующим образом:

О черепе тупицы

Господь во всем, конечно, прав.
Но кажется непостижимым,
Зачем он создал прочный шкаф
С таким убогим содержимым!

Однако мало кому известно, что в это же время поэт, живший в Дамфрисе³², написал, но не опубликовал стихотворение, в котором показал небольшой эпизод, произошедший с его знакомой учительницей дамской школы³³ Ms Susan Brown на Хэллоуин. Рукопись этого стихотворения сохранила вдова поэта Джин Армор³⁴. Вот оно в переводе с гэлльского на русский:

Бедняжка (Nighean bhochd)

Миссис Браун ночью в поле
Вышла звёзды посмотреть.
А наутро в дамской школе
Довелось ей попотеть.
Веки смежила бедняжка, —
Все «три R»³⁵ забыты враз,
И она, вздыхая тяжко,
Провалилась в сон тотчас.
Догадались дети сами
Не возиться, не кричать,
Чтоб позволить классной даме
Хоть полчасика поспать.
А учительнице снится,
Сена стог и офицер,
Что заставил утомиться,
Словно узницу галер.

Как уже было сказано, описанный в стихотворении эпизод произошёл на Хэллоуин³⁶, о котором Оливер Голдсмит³⁷ сказал следующее:

«Да! Пусть богачи насмехаются, пусть гордецы презирают простые радости простого люда; для меня дороже, ближе моему сердцу одно природное очарование, чем весь блеск искусства».

У Бёрнса Хэллоуин описывается так:

«В ту ночь, когда феи зажигают
на Кассилисе Даунс,
или под звуки песен, в ослепительном сиянии,
гарцуют на резвых скакунах;
или когда Колеан устраивает скачки
под бледными лучами луны;
там, в бухте, где можно бродить и скитаться,
среди скал и ручьев,
чтобы развлечься в эту ночь…»

Возвращаясь к стихотворению «Бедняжка» стóит заметить, что, конечно, перевод не абсолютно точно передаёт смысловые оттенки стихотворных строк, написанных хореем:

«Cha robh sin furasta dhi» (на гэлльском; «Для неё это было нелегко») в интерпретации переводчика: «Довелось ей попотеть»; а «Thuit i na cadal dìreach» («Она просто заснула»): «Провалилась в сон тотчас».

Но, в целом, перевод довольно качественный. Вы спросите: а кто же автор перевода? Не поверите, но это Эдуард Багрицкий (Дзюбин), который перевёл на русский бёрнсовские стихотворение «Джон Ячменное Зерно» и кантату «Весёлые нищие» («The Jolly Beggars: a Cantata»). Как к нему попала рукопись «Бедняжки», – неизвестно, но редактор обнаружил перевод в архиве Лидии Суок (1896—1969), вдовы поэта; архив разбирался редактором после её смерти. Долгое время листок с переводом пролежал без движения, но недавно библиофил-бернсовед Адам Грюндлих³⁸ обратил внимание на пометку внизу рукописи «Из R.B.», проставленную рукой Багрицкого. Проанализировав текст и сравнив его с полузатёртым листком из архива, он пришёл к выводу, что это перевод из Бёрнса.

Мисс Сьюзи Браун была близкой подругой Джин Армор (ну, и самого Бёрнса), который, вероятно, не преминул показать ей рукопись. Очевидно, учительнице не понравилось то, в каком свете она могла бы предстать перед публикой, поэтому она взяла с поэта слово, что стихотворение не будет напечатано, по крайней мере при её жизни. Автор сдержал слово, но теперь, по прошествии более 230 лет, полагаем, пришло время познакомить читателя с этим забавным произведением.

Из неопубликованного наследия великого шотландца редактору удалось отыскать ещё эпитафию Логану Мак-Асалу³⁹, драматургу-графоману из Дамфриса, автору скандально известных слащавых пьес «Eclogues» и «Cupid and Psyche»⁴⁰, на могильном камне которого была выбита надпись «A sheinn gràdh nan diathan» («Воспевшему любовь богов»). Подлинник рукописи обнаружен не был, но перевод на английский, выполненный со старого шотландского диалекта переводчиком Джорджем Драйбургом (George Dryburgh), попал в руки редактору. Последний взял на себя смелость перевести четверостишие на русский. Вот оно:

Здесь упокоен Мак-Асал,
Он пьесы разные писал.
Но вот сюжеты брал, увы,
Похоже, не из головы.

Дата написания эпитафии неизвестна, предположительно это лето 1795 года.

* * *

Таким образом, благодаря усилиям неравнодушных почитателей творчества Роберта Бёрнса, российский читатель может познакомиться с ранее не публиковавшимися миниатюрами поэта.

Сергей Телевный

Как написал бы Томас Майн Рид. Отрывок из романа «На море»
(As Thomas Mayne Reid would have written. Excerpt from the novel «Ran Away to Sea»)

Английский писатель Томас Майн Рид (Thomas Mayne Reid, 1818—1883) широко известен во всем мире как автор приключенческих романов и повестей для детей и юношества. Его произведения переведены на французский, немецкий, итальянский, испанский, шведский, русский и даже на один из языков американских индейцев. Конечно, наибольшую популярность завоевал роман «Всадник без головы» (1865). Но его «морские» романы («Морской волчонок», «Затерянные в океане», «В дебрях Борнео, или Приключения потерпевших кораблекрушение») также давно известны читателю, в том числе, «На море» («Ran Away to Sea: an Autobiography for Boys»; другое название «На невольничьем судне») – опубликованный в 1858 году приквел⁴¹ известного романа «Затерянные в океане», входящий в цикл «Морская дилогия».

В романе описывается, как юный Вильям, с детства бредивший морем, убегает из дома, чтобы стать моряком. Он попадает на борт корабля «Пандора» и с ужасом понимает, что ни о каком морском братстве не может быть и речи; на судне царят волчьи законы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Данайцы, данаи (др.-греч. Δαναοί) – в древнегреческой мифологии (в частности, у Гомера) древнее название греков (наряду с аргивиянами и ахейцами). В гомеровском эпосе данайцы – одно из названий греков, осаждавших Трою.

Вернуться

2

Прометей – сын титана Иапета, двоюродный брат Зевса. Прометей, по некоторым версиям, создал людей.

Вернуться

3

Тимпан (греч. τύμπανον) – древний ударный музыкальный инструмент, рамный барабан (бубен).

Вернуться

4

Изобретение деревянного коня приписывают Одиссею, вождю данайцев; изготовил коня Эпей.

Вернуться

5

Гекзаметр (от греч. hexametros – «шестистопный») – стихотворный размер, которым написана поэма «Илиада» Гомера.

Вернуться

6

Жив, и не собирается почивать в бозе (лат.).

Вернуться

7

Кирмес (Größte Kirmes am Rhein) – народный праздник в Дюссельдорфе на Рейне. Это ярмарка аттракционов и развлечений, которая проводится ежегодно в третью неделю июля на поляне на левом берегу Рейна. Праздник начали отмечать в 1316 году. Изначально Кирмес был религиозным празднеством, связанным с годовщиной освящения («днём рождения») местной церкви. Ежегодный Кирмес посвящают покровителю города – св. Аполлинарию, день которого отмечают 23 июля.

Вернуться

8

Простите, сударь (фр.).

Вернуться

9

Hänsel (Hänschen) – уменьшительно-ласкательное имя, означающее «маленький Ганс»; встречается в немецкой пословице «Was Hänschen nicht lernt, lernt Hans nimmermehr», что примерно переводится как «Чему Гензель не научится, того Ганс никогда не выучит».

Вернуться

10

Рута (нем. Ruthe) – поземельная мера длины, бывшая в немецких государствах до введения метрической системы в общем употреблении; например, ганноверская рута в 16 футов составляла 4,672 м.

Вернуться

11

Имеется в виду пословица «Man soll nicht jubeln, ehe man über den Graben ist». – «Скажешь гоп, как перескочишь» (буквально «Не следует ликовать, пока не окажешься над рвом»).

Вернуться

12

Die Raben – вóроны (нем.).

Вернуться

13

Haben – иметь; ergaben – вытекли (нем.).

Вернуться

14

– Кто эта барышня, с волосами как у Рапунцель, с лицом царицы Савской и шеей Елены Прекрасной? (нем.).

Вернуться

15

Адельгунда – женское имя; происходит от древнегерманского имени Adalgund: adal, athal («благородный») + gund («бой»). Значение имени – «благородная воительница». Фрайхерр (нем. Freiherr – дословно «свободный господин») – один из видов титулованного дворянства в немецкоязычных странах (включая Остзейские провинции) до 1919 года, немецкий аналог титула «барон». Женская форма титула – «фрайфрау» (нем. Freifrau), незамужняя дочь фрайхерра именовалась «фрайин» (нем. Freiin). Der Wanderer – путешественник (нем.).

Вернуться

16

Со словом и мечом (лат.).

Вернуться

17

Модная причёска начала XIX века. Волосы на лбу завивались в лёгкую чёлку, на висках локоны были более крупные и тугие, на затылке укладывали тугой, плоский шиньон.

Вернуться

18

– Мадемуазель Адельгунда, позвольте предложить Вам помощь в походе по ярмарке. – Да, конечно, сударь. Но я не мадемуазель Адельгунда. Я её кузина Брунгильда (фр.). – Брунгильда – немецкое женское имя, образованное от сочетания германских слов brun – доспехи и hild – битва. Валькирия Брунгильда – героиня германских героических легенд.

Вернуться

19

Парнишка-карманник (нем.).

Вернуться

20

Шиндерханнес, собственно Йоханнес Бюклер (Johannes Bückler, Schinderhannes) — немецкий преступник. Его прозвище означает Ганс-шкурщик. Был помощником кожевника, в 16 лет впервые пойман на краже, сумел отвертеться. Впоследствии с бандой сообщников занимался по обе стороны Рейна, разделявшего в тот период Священную Римскую империю германской нации и Францию, воровством и вымогательством, особенно притесняя евреев. Снискал славу местного Робин Гуда.

Вернуться

21

До XIX века немецкое слово Lagerbier обозначало все виды низового брожения пива нормальной крепости, хранящегося в прохладных условиях. Cегодня так называют, в основном, пиво из южной Германии, либо «Helles» (светлое), либо «Dunkles» (тёмное). Франкфуртские сосиски (Frankfurter Würstchen) – тонкие подкопчённые варёные сосиски исключительно из свинины в съедобной натуральной оболочке.

Вернуться

22

Камлот – шерстяная ткань, вытканная из верблюжьей или ангорской шерсти с примесью шёлка, сочетание которых давало рыхлое, мягкое полотно. Более дешёвые сорта камлота изготавливались из хлопчатобумажного волокна.

Вернуться

23

Нойс (Neuss) – город на западе Германии, расположен на западном берегу Рейна, напротив Дюссельдорфа. Лежит на пересечении исторических и современных торговых путей; один из самых древних городов Германии.

Вернуться

24

Biedermeier – причёска, характерная черта которой – объёмные формы на висках и макушке. Для создания объёмов в ход шли букли, петли, косы, локоны, кудри, жгуты.

Вернуться

25

Der Kampfhahn – бойцовый петух (нем.).

Вернуться

26

Прозаик (нем.).

Вернуться

27

Шутка (лат.).

Вернуться

28

Принцип самосогласованности Новикова – принцип, призванный разрешить парадоксы, связанные с путешествиями во времени, теоретически допускаемыми некоторыми решениями уравнений Эйнштейна. Суть его: при перемещении в прошлое вероятность действия, изменяющего уже случившееся с путешественником событие, будет близка к нулю. Сформулирован в середине 1980-х гг. астрофизиком и космологом И.Д.Новиковым.

Вернуться

29

Безвыходное положение (лат.).

Вернуться

30

Скотс – один из германских языков, близкородственный английскому; иногда скотс считается его диалектом или региональным вариантом (так наз. среднешотландский диалект староанглийского языка). Скотс распространён в равнинной Шотландии (юг и восток страны).

Вернуться

31

Джон Гауди (или Гоулди; 1717—1809) – друг Бёрнса, философ, авантюрист и мастер на все руки. Сын мельника; в 14 лет построил действующую модель мельницы; работал столяром-краснодеревщиком, торговал вином, одновременно занимался научными и богословскими исследованиями. В 1780 г. выпустил в свет книгу «Очерки на различные важные темы, нравственные и религиозные». Книга получила широкую известность; шотландцы прозвали её «Библией Гауди». По мысли автора, его сочинение должно было «отделить истинную религию от ложной». Занимался биржевыми спекуляциями; в конце жизни потерял всё своё состояние.

Вернуться

32

Дамфрис (англ. Dumfries, гэльск. Dùn Phris) – город на юге Шотландии, административный центр округа Дамфрис-энд-Галловей. Место смерти Роберта Бёрнса.

Вернуться

33

Школа для девочек представляла собой небольшое частное учебное заведение для детей в возрасте от двух до пяти лет. В школе преподавала «школьная дама» – местная женщина, которая присматривала за детьми и учила их алфавиту за небольшую плату.

Вернуться

34

Jean Armour (1765—1834), также известная как «Красавица из Моклина» – жена поэта. Она вдохновила его на создание многих стихотворений и родила ему девятерых детей, из которых до совершеннолетия дожили только трое.

Вернуться

35

Учительнице, как правило, препоручался один из трёх предметов: чтение, письмо или арифметика (в английском языке эти предметы назывались «три R», от англ. Reading, wRiting, aRithmetic).

Вернуться

36

Хэллоуин (англ. Halloween, полное название – «канун Дня Всех Святых») – современный масскультурный праздник. Отмечается ежегодно 31 октября. «Хэллоуин», написанное в 1785 и опубликованное в следующем году, – не самое известное стихотворение Роберта Бёрнса, но одно из самых длинных. В нём рассказывается о традициях и обычаях, связанных с этим празднованием в Шотландии XVIII века.

Вернуться

37

Оливер Голдсмит (1730—1774) – ирландский поэт, писатель, критик и драматург.

Вернуться

38

Gründlich. – Доскональный (нем.).

Вернуться

39

Logan – имя, происходящее от шотландского топонима, означающего «маленькая впадина» (от гэльского lag – впадина, яма). Asal – задница (гэльский).

Вернуться

40

«Эклоги» (Eclogae) или «Буколики» (Bucolica), – сборник стихотворений Публия Вергилия Марона, написанный в жанре «пастушеской поэзии». Буколика – род поэзии, идеализированно изображавший пастушескую жизнь (от греч. βουκολικά – пастушеская поэзия); пастораль. Амур и Психея (Cupid and Psyche) – история из «Метаморфоз»(также известных как «Золотой осёл»), написанных во II веке н. э. Луцием Апулеем Мадауренсисом (Платоником).

Вернуться

41

Приквел – произведение, события которого происходят до начала основной книги. Это может быть рассказ о взрослении главного героя, предыстория мира или событий, ставших завязкой первого романа.

Вернуться