Рафаэль Дамиров
Обитель выживших. Том 1

Глава 1

Окрестности Белграда, Югославия , 1999 год

До «семьдесят шестого» мы топали минут двадцать. Он стоял чуть в стороне, на рулёжке военного аэродрома Батайницы.

Ступали по бетону, обходя лужи, оставшиеся после ночного дождя. Я стянул с головы чёрную трикотажную шапку. Пахло керосином и жжёной резиной.

— Фух… Чего нас так далеко высадили-то? — проговорил Серёга, поправив автомат на плече.

Вот и наш самолет. Советская военная птичка, безотказный транспортник Ил-76, распластался громадиной, свесив под крыльями четыре Д-30. На его фоне истребители югославских ВВС казались игрушками.

Нас уже ждали. Рампа грузового отсека опущена, а экипаж начал погрузку.

— Доброго всем, – едва поздоровавшись, загорелый летчик в форме стал сверять наши фамилии в списке сопровождающих груз.

А груз был особенный.

В команде сопровождения со мной Саня, Миха и Серый. Ребята бывалые, с боевым и оперативным опытом. Многое мы вместе прошли. Даст бог, многое и еще пройдем. Они первыми показали удостоверения.

— Не военный, – озвучил проверявший, глядя в мои документы.

— Как видишь… С другого ведомства.

— Но тоже в погонах, — кивнул тот.

Со стороны Белграда тянуло дымом. Войска НАТО уже две недели методично крошили инфраструктуру. В небе работали их самолёты ДРЛО, обеспечивая наведение истребителей и бомбардировщиков. Из Адриатики работала палубная авиация, а боевые корабли пускали крылатые ракеты «Томагавк».

Операция североатлантического альянса «Союзная сила», чтоб их. Чертовы амеры, как всегда, по-хозяйски решали, кому летать, а кому ползать.

Тем временем наш ящик подкатили к грузовому люку Ил-76 на грузовике «Ивеко» болотного цвета. Затем в грузовом отсеке его подтянули бортовыми лебёдками, завели по роликовым дорожкам внутрь. Притянули стропами к швартовочным узлам так, что люфта не осталось.

Я подошёл ближе к ящику, осмотрел его. Серый кожух без опознавательных знаков и всякой маркировки, тускло поблескивают свинцом свежие пломбы. И обычные навесные замки, при желании я такие проволокой вскрою.

Эх… тут нужен глаз да глаз.

По документам это оборудование связи, но по факту новейшая секретная система «Рубеж». Слишком серьёзная штука, чтобы светить ею на чужой территории, особенно сейчас.

Из кабины экипажа выглянул командир корабля.

— Здоров, через двадцать минут запускаемся, — сказал он, пожав мне руку. — Ни пуха нам.

— К черту.

Я провёл ладонью по кожуху «Рубежа». Металл тёплый, словно внутри что-то живое дышало. Там, под обшивкой, наша главная забота… и страхи врагов.

— Готов лететь в Россию? — сказал я тихо.

— Макс! — насмешливо окликнул Саня. — Ты что, с ящиком разговариваешь?

Ответить я не успел.

Вой сирены ударил по ушам, гулом прошёлся по нутру транспортника.

Твою мать!

— Воздушная тревога! — заорал командир. — По местам!

— В укрытие! — крикнул кто-то из сербов.

Те сорвались с места мгновенно, будто их сдуло. А нам негоже прятаться, нам взлетать нужно. Кровь из носу груз нужно доставить.

И тут — бахнуло.

Взорвались склады ГСМ. Пламя взвилось до небес, земля под ногами будто качнулась.

— Вот суки! С воздуха накрывают, — крикнул Миха.

Рампа пошла вверх, боковые створки сомкнулись, гермостворка встала на замки. Внутри сразу стало глуше, будто нас отрезали от всего мира.

Бортинженер запустил первый двигатель. За ним второй, третий, четвёртый. Гул быстро набирал плотность, прошёлся вибрацией по полу и отдался в где-то в груди и ушах. Ил задрожал тяжело, готовый сорваться с места.

Мы покатились по рулёжной дорожке. За бортом мелькнули очертания командно-диспетчерского пункта, а сам аэродром накрыло чёрным смогом.

Я вошел в кабину лётчиков.

Ребята из экипажа в замешательстве переглядывались, и только командир громко говорил в микрофон гарнитуры.

— Взлёт своим решением! Отход правым. Набор эшелона 170.

Он повернул ко мне голову и как-то тихо сказал, будто сам не верил, что взлетим под обстрелом:

— Не хотели нас пускать. Но у нас приказ… Максим Саныч. Взлетаем.

— Приказ есть приказ, — кивнул я. — Значит, рискнем.

Я вернулся в грузовую кабину, к своим.

Самолет набирал скорость тяжело. То ли так и должно быть у гружёного борта, то ли время растянулось, и секунды превратились в минуты. Переборки под ногами гудели, вибрация шла по корпусу. Значит, ещё катимся.

Что ж так долго?

— Чёрт, давай же! Ну! — выкрикнул Серега.

Тряхнуло, я схватился за стропу и уставился на «Рубеж». В голове одна мысль: только бы не оставить его на чужой земле.

Ба-бах!

Справа вспышка.

Взрыв вспорол край полосы. «Ил» качнуло и повело, но командир удержал направление. Нос начал подниматься медленно и с натугой.

Еще секунда… и…

Колёса оторвались от бетона. Вибрация исчезла, остался только рёв.

— Выше, выше, давай, родной, — шептал я.

Под нами дымная Батайница, дальше серое пятно Белграда, разрезанное вспышками.

— Есть отрыв!

— Уходим! Хрен вам!

Мужики загомонили, сбрасывая напряжение. Но зону поражения мы ещё не прошли.

Серый подошёл вплотную, почти касаясь плечом.

— Макс, если что, коды у меня, — сказал тихо. — На уничтожение. Но… сам понимаешь, что будет, если… бах.

— Если собьют, коды уже не понадобятся, — покачал я головой. — Топлива-то под завязку.

Серый выдохнул сквозь зубы.

— Ух… Макс… пожить еще хочется.

— А помирать нам рановато, — улыбнулся я.

— Есть у нас еще дома дела… — закончил фразу уже Миха.

Где-то внизу снова ухнуло. Я провёл ладонью по кожуху «Рубежа».

— Дойдём, — повторил почти беззвучно. – Дойдём обязательно.

Наш Ил-76 уходил от горящего аэродрома, тяжело набирая высоту. Я понимал: это только начало. Слишком вовремя накрыли Батайницу. Проведали, гады.

Я увидел в иллюминатор, как справа от нас показался нос МиГ-29 сербских ВВС. К нам начали пристраиваться самолёты прикрытия.

– С-сук! Только бы выйти из зоны и набрать безопасную высоту, — процедил Миха.

Высота сейчас – примерно полторы тысячи. Не высоко, но уже не над самой землей. Шасси убраны, набор высоты продолжается, и уши заложило. Идёт дело, идёт.

И тут снова рвануло.

Удар пришёл в хвост, будто по борту врезали кувалдой. Самолёт тряхнуло так, что нас швырнуло на пол.

По фюзеляжу прошёл металлический стон. Где-то позади засвистел воздух.

— Пробоина! — крикнул Саня, хватаясь за стропу.

Самолёт клюнул носом, а потом начал заваливаться вправо. «Илюшу» повело, а в животе неприятно ухнуло.

Запахло гарью и горячим металлом. Наша птичка натужно взвыла, будто перед смертью.

Края рваного металла дрожали в набегающем потоке. От хвоста шла вибрация, передавалась по полу, по креплениям, по всем косточкам.

Я добрался до рабочего места техника по авиационно-десантному оборудованию и схватил гарнитуру, чтобы выйти на связь с экипажем.

— Что там у вас?

В динамике хрипнул голос командира:

— Давление во второй системе падает!

— Скажи по-русски, Толя… Мы падаем?

Но я уже всё и так понял. По интонации сообразил.

— Мы… быстро снижаемся. Площадки для посадки не наблюдаю. Везде горы.

Я сглотнул. Конец? Вот так, в небе над чёртовыми Балканами?

В динамике снова голос:

— Парашютов нет, Максим Саныч! Приказ потому что… груз держим… до конца… Скажи ребятам.

— Они в курсе, — буркнул я и убрал наушник.

Мы и так всё понимали. Борт с таким грузом не покидают. Либо садимся, либо…

Шум вдруг изменился. Стал выше, с внутренним резонансом, будто самолёт заговорил на своём особом языке.

Я повернулся к «Рубежу». Звук шёл от него. Под серым кожухом проступило странное сияние. Сначала тонкая синяя нить по стыку панелей. Холодный и глубокий свет, будто из космоса. Свечение усиливалось. Металл словно выпускал его изнутри.

Серый выдохнул:

— Твою ж… Макс… ты это видишь?

В отсеке вдруг стало светло как днем. Самолёт продолжал терять высоту, а «Рубеж» просыпался.

— Что за на-а?.. — выдохнул Серега.

И тут… Время будто споткнулось.

Шума почти не было. Только короткий глухой хлопок. Как если бы огромная ладонь накрыла мир. Серый что-то крикнул. Я видел, как он открывал рот, но слов не услышал.

Свет ударил по глазам – резануло прямо из кожуха прибора.

— Это не… Я коды не вводил! — беззвучно сорвалось у Михи.

Это было последнее, что я различил по его губам.

Ослепительная, нестерпимая вспышка. И… всё оборвалось.

***

Наши дни

Я открыл глаза и уставился в небо, голубое и чистое, до какой-то странной неправильности чистое, будто в этом бескрайнем пространстве никогда не рвались бомбы и не тянулся дым. Первая мысль пришла такая спокойная, что даже обидно стало: всё, долетался, в рай оформили.

Листва над головой тихо шевелилась, свет струился сквозь кроны, где-то в ветках заливались птицы, и вся эта картинка выглядела настолько мирной, ну точно в горных высях.

За гранью смерти…

И тут я почувствовал, как задницу колет трава, холодная, сырая и вполне себе реальная.

Я дёрнулся и машинально ощупал себя, провёл ладонью по груди, по животу, почувствовал под пальцем старый шрам. Да что ж… Голый. Совсем без гардероба. Что тот король из сказки.

Завис на секунду, боясь пошевелиться снова. После такого крушения не факт, что я вообще целый, а не фрагмент тушки с чудом думающей головой. Медленно сжал пальцы, проверил ноги. Всё на месте. Я ещё раз провёл рукой по животу, перевел взгляд ниже и облегченно хмыкнул. Да, полный комплект, и Максик на месте, без потерь.

Но как?

Чудо, мать его. Аллилуйя. Поблагодарить бы кого-нибудь там… на небе? В общем, хвала любому главному за такую щедрость, я в этом не специалист.

Подышав ещё, я сел, потом поднялся, чувствуя под ступнями траву и веточки. Никаких обломков самолета, ни запаха керосина, ни следов пожара. Только чудный лесок. Огляделся внимательнее, и сердце екнуло. Ели, берёзы, осины – наши деревца, русские. Сбитый прицел… как мне этого не хватало. Всё до боли знакомое, родное, будто из детства. Никакого тебе Белграда, никаких чужих пейзажей. Хотя… берёзки в Югославии тоже водятся, но какие-то другие. Поплешивее, что ли.

— Мы что, так быстро долетели…

Либо меня вырубило, либо всё, что было, оказалось глюком, причём уж слишком правдоподобным, с мельчайшими деталями, звуками, запахами.

В этот момент в плечо впился комар. Ай, гадина мелкая! Я даже усмехнулся от неожиданной радости. Боль есть, значит, я живой, и это всё не посмертная фантазия.

Рука будто сама собой хлестнула по коже, и комар превратился в тёмную кляксу, оставив после себя подтверждение, что жизнь, похоже, продолжается, пусть и в максимально странном виде. В голом, блин, виде.

Чуть поодаль донеслись голоса, сначала глухо, будто сквозь вату, потом отчётливее, с привычными интонациями и той самой хмельной раскатистостью, от которой внутри похорошело. Русская речь. Ну точно, маты наши, родные.

Раздери меня медведь… как бальзам на душу. Значит, не чужбина, не чёрт знает где. Значит, точно дома.

Мысль сразу дернулась в сторону другого: а где мои? Где группа, борт, груз, из-за которого мы вообще чуть не сгинули? Где обломки, если мы упали? Лес вокруг выглядел так, будто тут десятилетиями ничего не происходило – стоит себе, растёт, живёт. И густеет. Ладно. С этим потом разберемся. Сначала нужно выйти к людям.

Я пошёл на звук. Поляна открылась резко, будто занавес распахнулся. И первое, что удивило, из какой-то нелепой и маленькой, почти игрушечной чуднОй колонки без проводов орал Горшок:

— Будь как дома, путник, я ни в чем не откажу…

Дом, милый дом.

Но на поляне отдыхали явно не туристы. Бородатые мужики, кожаные жилетки, потертая джинса, нашивки, какие-то клубные эмблемы, которые я сходу не разобрал. В центре импровизированный стол из ящиков, на нём бутылки, пластиковые стаканчики, шампуры с мясом, дым от мангала, сложенного тут же из закопченных кирпичиков. Водка, шашлык, мат и гогот, всё как на мужицкой пьянке.

У лесной кромки стояли байки, тяжёлые, в кастомных обвесах, с длинными вилками, хром блестит, а чёрнота лака так отливает на солнце, что у жука панцирь.

Среди мужиков мелькали несколько девчонок в косухах, но их почти не видно за широченными спинами и забитыми татухами плечами. У многих рисунки уходили до самых пальцев.

Один из байкеров выделялся сразу. Высокий, угловатый, в плечах сажень. Сизая борода, густая и растрёпанная, как пакля, нос по-бойцовски свернут набок, лоб покатый и тяжёлый, будто у неандертальца. Лицо такое, что лишний раз спорить не захочешь.

— Ну давайте, братья… — рыкнул он, поднимая пластиковый стакан с пойлом. — За удачное дельце, которое мы провернули.

Я сделал ещё шаг вперёд, и под ногой хрустнула ветка. Все сразу обернулись в мою сторону. Я и не пытался прятаться. Вышел из кустов прямо, как есть, не зажимаясь, не прикрываясь. Какой смысл?

Вышел, как будто меня этот лес и родил, прямо сейчас. Картина, конечно, получилась эффектная. Стаканы зависли в воздухе, кто-то так и замер с куском мяса на вилке, у нескольких рты приоткрылись.

И только одна рыжая девчонка, с волосами как пламя, сначала хихикнула, прикрыв рот ладонью, а потом замерла, глядя на меня уже без всякой стеснительности. Взгляд долго не отводила.

— Это что за на… — пробурчал бородатый, тот самый, похожий на медведя.

По всему выходило, что он здесь главный. Нашивок больше, рисунки плотнее, и эта их «хохлома» у него не только на руках, а уже лезла, будто чешуя дракона, на шею и щёку.

— Слышь, чудило… — выкрикнул другой байкер, тучный, с одышкой, которая слышалась, даже когда он просто стоял со стаканом в руке и раздувал щеки, словно воздуха ему вечно не хватало. — Ты откуда такой вывалился?

Он говорил и тяжело сопел, и я невольно подумал, как его вообще мотоцикл выдерживает. Голоса превратились в гомон. Каждый высказывал свою версию.

— Да он, наверное, из этих, в городе… Слышали, парни? Придурки с ума сходят и нападают на прохожих. Что, в натуре не слышали? – поражался один, на фоне здоровяков казавшийся худым.

— Да он, вроде, смирный, просто без портков.

— Ага. Мухоморов объелся, — добавил кто-то сбоку. — Бывает, тут местные ходят за грибочками.

Рыжая хихикнула, бессовестно косясь на мое тело.

Я перевёл на неё взгляд. Волосы у неё были действительно как пламя, яркие, будто их однажды подожгли и оставили так. Лицо с боевым макияжем, глаза зеленые, что куски изумрудов на солнце. Фигурка худовата, но ничо так, упругие ляжки в джинсу затянуты, а кожа белая, почти фарфоровая. Слишком белая для лета. А в том, что сейчас лето, я уже не сомневался. Тепло, светло, и комары не дают расслабиться.

И то, что я в России, тоже было предельно ясно. Русская речь, привычные повадки, даже запах дыма и жареного мяса свой, родной.

Но одна деталь всё же зацепила. На столе стояла большая пластиковая бутылка с узнаваемой этикеткой, но надпись «Кола» шла белым по красному на русском. Шрифт, вроде, знакомый, но… другой.

Я перевёл взгляд на байки. Несколько моделей показались странными. Не то чтобы я спец по мотоциклам, но уж таких форм и линий точно раньше не видел. Словно их делали чуть позже, чем я помнил.

Неприятное ощущение скользнуло внутри.

— Где мы находимся? — спросил я. — Какой ближайший город? Какое сегодня число?

Ответом мне стал дружный гогот.

— Ха, братаны! — глумился бородатый, тот самый главарь. — Точно грибник! Ваще потерялся. Совсем берега попутал.

— Гризли! — крикнул ему кто-то из своих. – Прогони его. Че он нам отдохнуть не даёт. Колбасой трясет. Ну!

Имя подходило ему идеально.

— Гризли, ставлю пузырь, что ты ему в бубен не сможешь настучать, — подал голос тучный, уже оживившийся и поймавший кураж.

— Чё это вдруг? — прищурился тот.

— Да смотри, — продолжил толстяк, кивая на меня. — Паря хоть и под кайфом, но явно не торчок. Банки видел? А шрамы? Сразу видно — боец. Кхе-хе!

Провоцирует грамотно. Народ хочет зрелищ. Эх… зря вы так с Максимом Александровичем Беркутовым.

— Ха! Боец, курам трындец! Сейчас проверим, — ощерившись, бросил Гризли.

Он отставил стакан, скинул кожаный жилет, больше похожий на панцирь и тяжело шагнул ко мне. Демонстративно и, красуясь, встал напротив, чуть согнул колени, плечами подался вперёд, подняв кулаки. Стойка у него была житейская, из тех, что набивается по подворотням.

— Ну что, чудило, готов? — хрипло произнес он, сплюнув.

Потом, не оборачиваясь, бросил через плечо:

— А ты, Круглый, готовь пузырь. Просрал ты спор.

— Я не хочу драться, — сказал я ровно.

Толпа тут же заржала.

Гризли оскалился, показал жёлтые зубы и снова сплюнул, но уже мне под ноги.

— А придется.

Я выдержал паузу, подождал, пока затихнут, и спокойно сказал:

— Мне нужна твоя одежда и мотоцикл.

Секунда тишины, и поляна взорвалась смехом. Кто-то даже закашлялся, поперхнувшись. Одного пополам скрутило.

Гризли откинулся назад, тряся бородой, смеялся широко, так что я видел его глотку, жёлтые зубы и тёмный язык, и в этом смехе уже слышалось предвкушение.

— Не, вы слышали, парни? Сука… — хохотал Гризли, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — Он мой байк хочет забрать. Мой «Вепрь».

Он ещё не до конца отсмеялся, когда всё резко изменилось. Без предупреждения, с разворота, его кулак вылетел в сторону моего лица – быстро, как выстрел. Удар был поставленный, и лежать бы мне сейчас в траве, считать звёзды, если бы я не ждал этого.

Тело сработало само. Уход в сторону, уклон, плечо чуть вниз, и в ту же секунду ответка. Двоечка, коротко и чётко.

Раз, два!

И следом нога в живот. Удар лёг как надо, чуть ниже пупа.

Гризли согнулся, будто складной нож, захрипел, завалился на колени, изрыгая мат через сжатые зубы.

— Ах ты, сука… убью…

Подняться он сразу не смог.

— Эй, урод, ты охренел? — загудели вокруг.

— Вали его!

Кольцо смыкалось. Нехорошо.

— Не трогать! — рявкнул Гризли, пытаясь вдохнуть. — Я сам… сам урою чертилу!

Ему помогли подняться. Он, покачиваясь, дошёл до своего «Вепря», сунул руку в кожух и вытащил оттуда двуствольный обрез с потертым воронением. Переломил, проверил патроны.

Щелк!

Развернулся и навёл на меня:

— Ну что, урод… Куда тебе? В яйца или сразу в лоб?

Ствол ходил вверх-вниз, делано лениво, как будто он играючи выбирал, с чего начать. На поляне стало тихо. Даже колонка как будто притихла, или это у меня в голове всё ушло в глухоту. По лицам всей компании было видно, что старший не шутит.

— Не надо, Гризли! — вдруг выкрикнула рыжая. — На мокруху мы не подписывались. Нас и так, блин, ищут.

Он дернул на неё злой и короткий взгляд.

— А тебе что? Хрен его понравился? Защищаешь…

Схватил её за руку, притянул к себе, попытался прижать, поцеловать – грубо и напоказ. Она вывернулась и отскочила в сторону.

Похоже, его тёлка. Только сейчас она стояла не на его стороне.

— Иди сюда, Искр-ра! — рявкнул он, не отводя от меня стволов.

Она не пошла.

— Отпусти его, говорю. Башку включи. Не надо лишнего шума.

— А то что будет? — не вняв, хмыкнул он.

— Кончай его, Гризли! — донеслось из толпы. — Прикопаем в леске.

Я не стал ждать, пока они договорятся. Таких разговоров я слышал достаточно, и всегда они заканчивались одинаково.

Всё решилось за долю секунды.

Я рванул вперёд, перехватил его руку с обрезом, одновременно уходя корпусом в сторону. Грохнул выстрел, ударил по ушам, картечь ушуршала по листьям куда-то в лес.

Я провернул оружие, выворачивая его кисть, потому что пальцы застряли в спусковой скобе. Он зарычал, дернулся. Доворот, и вот он уже лежит в траве, а волына у мня в руках.

Несколько байкеров сразу дернулись вперёд.

— Стоять! — рявкнул я, разворачивая ствол по дуге и переводя с одного на другого.

Они замерли. А я уже держал на мушке всех. Туда-сюда угрожающе ходит обрез.

— Один патрон ещё есть, — сказал я, медленно проводя стволом по горизонтали, чтобы каждый прочувствовал, что это не блеф. — Кто первым дернется, стреляю в живот. Сдохнешь не сразу. Будешь корчиться пару часов, кровью захлёбываться. До больнички отсюда не довезут, растрясёт по дороге. А если и довезут — пожалеешь, что не умер сразу.

На поляне повисла тишина. Байкеры молчали, только смотрели, зло, с прищуром, но никто не решался сделать хоть шаг вперёд.

Гризли лежал на земле, перекосив бородатую морду от боли и ярости, и пытался дотянуться рукой куда-то за спину. Я шагнул ближе, не спуская с остальных обреза, и резко выдернул нож, который он прятал за спиной. Тут же приставил лезвие к горлу, так, чтобы он почувствовал кромку металла.

— Шевельнёшься — вскрою. Снимай одежду.

Главарь нехотя встал.

— Сука… найду… урою… — процедил он сквозь зубы.

Я без лишних слов с силой ткнул его стволами в живот, чтобы быстрее дошло. Он всхлипнул, дернулся, но удержался, даже не вскрикнул. Упрямый, тварь.

— Раздевайся уже.

Он принялся стягивать с себя рубаху, всё с тем же взглядом, в котором кипела смертельная ненависть.

— И шузы давай, — приказал я.

— Чё?..

— Ботинки.

Кивнул на его ноги. Он замер на секунду, потом, стиснув зубы, стянул и их. А затем и джинсы.

Десятки глаз вонзились в меня, и только одна пара выбивалась из общего фона. Рыжая. Искра. Смотрела не как остальные. В её взгляде было что-то вроде интереса, может, скрытого восхищения, и это ощущалось даже сквозь расстояние.

Ключи я нашёл быстро, в кармане его джинсов. Самое неприятное началось дальше. Одеваться одной рукой, держать обрез и следить за толпой — задача ещё та. Пальцы путались, ткань цеплялась, но я справился. Хорошо, что огнестрела больше ни у кого не оказалось. Иначе разговор бы быстро повернулся не в мою пользу.

Натянув одежду и ботинки, я подошёл к «Вепрю», перекинул ногу через седло и попытался завести. Щёлкнул. Тишина.

Ещё раз. Ноль.

— Да что за…

Мотоцикл выглядел незнакомо, и управление оказалось непривычным. Что-то здесь было не так.

— Там кнопочку нажать надо, — спокойно подсказал женский голос.

Я повернул голову. Искра поджала губы.

Нашёл переключатель, передвинул, нажал. Двигатель ожил, мощно зарокотал – с вибрацией, которая прошла по раме и отдалась в ладонях. Я устроился в седле и расставил ноги на рифлёных подставках.

— Сучка… — прохрипел Гризли. — На хера ему подсказала?..

— Да он бы и так разобрался, — отрезала она.

Пощёчина ей прилетела резко. Звук звонкий и неприятный. Рыжая отлетела в сторону, упала на траву, но почти сразу упрямо поднялась.

— Тварь… — выдохнул он, делая шаг к ней.

Она отскочила, увернулась, когда он попытался схватить её за волосы, и в следующую секунду вцепилась зубами ему в запястье.

— Ай, сука!

Он дёрнулся, выругался, попытался её ударить, но она уже вырвалась.

— Иди сюда, сучка, — сипел он, теряя остатки контроля.

— Да пошёл ты! – отступала девушка.

А потом вдруг выдала:

— Чертов идиот. Я уезжаю с ним. Иди в жопу со своими понтами.

Гризли замер на секунду. Потом пригляделся к ней, и крупное лицо его неприятно перекосило.

— Чё?.. Ты чё сказала…

Искра сорвалась с места, будто решение приняла ещё раньше, а теперь просто ждала момента. Подскочила ко мне, прижалась, рукой схватилась мне за плечо, будто я уже был единственным шансом.

— Возьми меня с собой… — прошептала быстро, почти не шевеля губами.

Я, не поворачиваясь к ней, покачал головой.

— Зачем ты мне нужна? У меня своих дел по горло, ты даже не представляешь…

После взрыва этот мир казался мне странно мирным, почти даже сказочным – хотя минуту назад мне пришлось биться за свою жизнь, это можно было отмести как мелочь. Они не поймут, но я должен, должен узнать. И как можно скорее.

— Пожалуйста… — она сжала пальцы сильнее, в голосе прорезалась мольба. — Он меня прибьёт, если останусь.

Её рыжие волосы щекотали мне шею и руку. Я повернул голову и на секунду задержал на ней взгляд. Она не притворялась и не играла. Во взгляде читался страх, смешанный с природным упрямством.

— Дорогу до города покажешь? — прищурился я.

— А то, — кивнула она быстро.

— Ладно. Но только до города.

— Спасибо… спасибо… — торопясь, зашептала она, будто боялась, что я передумаю.

Я проверил хват, и в этот момент она уже запрыгнула на место сзади. Обняла меня за талию, прижалась крепко, так, что я почувствовал её дыхание на затылке.

Обрез я сунул в боковой кофр. Рука автоматически проверила, всё ли на месте.

Передача. Газ.

Двигатель рыкнул, «Вепрь» сорвался с места. Я на секунду оглянулся.

Байкеры стояли, как опустошенные. Кто-то скалился, кто-то плевал нам вслед, кто-то просто смотрел, прищурившись, запоминая. Их железные кони стояли здесь же, рядком. И ни один не рванул за нами. Помнили мои слова про выстрел в живот.

И только Гризли, держась за покусанную руку, смотрел так, будто уже предвкушал, что совсем скоро будет меня резать на ремни.

Искра же повернулась назад, махнув рыжим водопадом, и показала им длинный, демонстративный фак, выставив палец с красным ногтем, ярким, как стоп-сигнал. Жест получился издевательский, словно она ставила для себя жирную точку во всей этой байкерской истории.

Я отвернулся и дал ещё газу.

Глава 2

Я выскочил из леса на трассу, асфальт под колёсами сменил мягкую землю, и мотоцикл сразу пошёл ровнее. Ветер ударил в лицо, двигатель заурчал глубже, и мир вокруг будто ускорился.

— Город там! — пытаясь перебить рёв мотора и свист в ушах, крикнула Искра, вытянув руку вперёд.

Я кивнул, хотя она это могла понять разве что по моему затылку. Нужно было добраться до связи, выйти на контакт, понять, где я и что вообще происходит. Всё остальное – потом.

Но и сейчас внутри уже, как заноза, сидело неприятное ощущение. Что-то не сходилось. Это была Россия, да. Лес, дорога, люди, речь — всё своё. И в то же время… не то. Не та Россия, в которой я жил.

Пальцем, правда, не ткнёшь, что именно не то... Да и ладно. Разберусь.

Навстречу проскочили несколько машин. Блестящие, зализанные, с чёткими и одновременно плавными линиями, будто их создавали для кино про будущее. Таких я точно раньше не встречал.

Дорога пошла вправо резко, закрывая обзор. Я сбросил скорость, корпус чуть наклонил, входя в поворот. Асфальт тянул в сторону, и в следующий момент я выкатился за изгиб.

И сразу упёрся в патруль.

Дорога была перекрыта. Машины с включёнными проблесковыми маячками, тачки белые, с синими полосами. Знакомо. Только надпись на боку резанула глаз.

Не «Милиция», а… «Полиция».

Сбитый прицел… Это что еще за кино?

— Это кто такие? — выдохнул я, уже тормозя.

— Атас! — крикнула Искра. — Менты!

Впереди стояла «буханка», рядом пара легковушек, а чуть в стороне — внедорожник с эмблемой УАЗа. Только выглядел он вообще не как уазик. Тоже какой-то футуристичный. И точно не из тех, что я помнил.

Картина начала складываться. Медленно и с неприятной неоспоримостью.

— И давно менты в полицию переобулись? — бросил я через плечо.

— Давно, — коротко ответила она. — Разворачивай, мистер ню!

Я потянул руль, уже прикидывая, как уйти назад, но было поздно.

Из громкоговорителя ударил сухой голос:

— Приказываю остановиться. Заглушите двигатель. В противном случае будет открыт огонь на поражение.

Из «буханки» высыпали сотрудники. Форма тёмно-синяя, бронежилеты, автоматы наготове. По бокам встали двое в светоотражающих жилетах с надписью “ДПС”.

Стволы коротких калашей смотрели прямо на нас. Я стиснул зубы. Бежать сейчас — значит получить очередь в спину. А в душе крепло предчувствие что во второй раз я вот так вот в лесочке не проснусь. Второй раз явно последний.

Так что я сбросил газ и остановил мотоцикл. А к нам уже бежали в брониках.

— Руки! — рявкнул один из автоматчиков. — Спиной повернулись! Руки не опускать!

— Спокойно, командир, свои… — автоматически начал я тянуться за ксивой.

И только в этот момент понял, что у меня ее нет. И вообще ничего нет. Я же в этот мир вошёл голым, как младенец. Черт. Пришлось делать, что говорят.

Холод металла на запястьях, щелчок, наручники сели плотно. Раньше я другим браслеты надевал, а теперь вот мне. Сзади дёрнулась Искра, коротко выдохнула, когда её тоже заковали.

— Отвали! — прозвенел ее голос. — Ка-азёл.

Нас развернули и повели к машинам.

Я уже точно знал — это не просто «что-то не так». Это совсем другой мир. Вернее, мир-то мир, но эдак через -дцать лет. Это уже ясно, потому что трассу украшал яркий и даже почти не грязный баннер: «Выборы 2026».

Из внедорожника с некоторым усилием выбрался тучный подполковник, ступенька далась ему с трудом. У всех на рукавах, на шевронах, значилось “МВД России, полиция”.

— Товарищ подполковник! — доложил автоматчик. — Один из тех байкеров. Взяли.

— Вижу, — буркнул тот, снимая фуражку и вытирая лоб рукавом форменной рубашки.

Он подошёл ближе, посмотрел на меня, на рубаху в черных разводах, которая сидела на мне свободно, прищурился, будто пытался сразу понять, кто я и сколько с меня можно выжать.

— Ну что, мужик, рассказывай, — хмыкнул он. — Где остальные?

— Какие остальные?

— Ага… Ваньку валять потом будешь. Документы есть?

— Нет.

— Фамилия, имя, отчество?

Я задумался. Светить свои данные или нет, вопрос щекотливый. С одной стороны, согласно протоколу безопасности на случай утраты доков и если отбился от группы, я обязан сообщить в ближайшее отделение для связи с оперштабом. С другой — если здесь всё не так, как хотелось бы, можно ненароком вляпаться глубже. Сколько ж это лет прошло, как мы разбились? Ну не могли же они летоисчисление поменять. Где теперь те протоколы? На их место наверняка пришли другие.

Но и молчать – значит сразу попасть в категорию подозреваемых.

— Мне нужно связаться с генерал-лейтенантом Сорокиным. Заместителем министра МВД.

Подполковник усмехнулся.

— Конечно. Сейчас позвоню. Он у меня тут, в телефоне его контакт забит.

— Позвоните, — сказал я. — Это срочно.

Он достал из кармана плоский прямоугольный прибор, тонкий, с ярким экраном. На секунду я завис. Допустим, это телефон. Только совсем не тот мобильный, что я помнил. У нас такие, кирпичами были, с антеннами. А тут, как из фантастики, больше мини-телевизор напоминает.

Он что-то ткнул пальцем на приборе, провёл по экрану, даже не глядя на меня. Подошёл ближе и вдруг ударил кулаком в живот. Я выдохнул, чуть согнулся, но удержался, не дал слабину.

— Ты чего творишь… — процедил я, поднимая взгляд.

— А ты мне ещё позубоскаль, — лыбясь, ответил он. — Сорокин уже лет пятнадцать как не работает. Да и в Москве он сидел, а не в нашем мухосранске. Представление решил тут мне устроить?

Внутри окончательно щёлкнуло. Я не в своем времени. И поменялось явно многое.

— Фамилия, имя, отчество, — повторил он уже жёстче.

Я молчал. Думай, Максим Александрович, думай… Но ничего не придумывалось.

— Да что с ним церемониться, товарищ подполковник, — подал голос один из сотрудников, с прыщами на щеке. — В отдел его, опера расколят.

— Без сопливых разберёмся, — отрезал подпол. — Давай, в машину пакуем.

Искру оставили снаружи. Меня же повели к «буханке», распахнули дверь, затолкнули внутрь.

Салон оказался переоборудован под мобильный кабинет. Столик, крепления, аппаратура. Подпол сел напротив, развалился, как у себя дома. Рядом устроилась девушка, судя по виду — следователь. Быстро разложила бумаги, достала ручку, приготовилась писать. Следом влез ещё один субъект. Щуплый, в очках, с куцей бородкой и чемоданом в руках. Чемодан тоже странный, обтекаемый, гладкий, как будто его делали для выставки.

— Корягин, — бросил ему подполковник, — можешь этого пробить по «Папилону»?

— Так точно, товарищ подполковник, — оживился тот. — У меня мобильная станция с собой. Сейчас удалённо сделаем.

Он поставил чемодан на стол, щёлкнул замками, открыл. Внутри оказался прибор, которого я раньше не видел. Компактный, с экраном, подсветкой и чем-то диковинным, вроде сканера.

— Пальчики приготовьте, гражданин, — добавил он, уже включая систему.

Оказалось, что эта штуковина — считыватель отпечатков пальцев. Никакой тебе черной пасты и бумаги. Я откинулся на спинку сиденья и уставился на прибор, который тихо жужжал, готовясь к работе. Технологии, значит. Плоские телефоны, мобильные лаборатории, машины как из кино.

Похоже, я попал в будущее. В другой ситуации я бы, наверное, завис, начал разбираться, задавать вопросы. Но когда выжил после крушения «Илюши» и вышел к байкерам с голой задницей, удивляться уже как-то не приходилось. Главное, жив, а с остальным разберемся.

Если меня выкинуло сюда вот так, то что с остальными? Погибли? Или их тоже разбросало? Если я выжил, шанс есть и у них. Должен быть.

И вот ещё вопрос: что случилось с грузом? Где «Рубеж»?

Сейчас, получается, судя по предвыборному баннеру, 2026-й. Моё руководство сейчас, возможно, уже на пенсии или вообще лежит в земле. И груз этот, за который мы головы подставляли, давно никому не нужен. Хреново. В этот момент я вспомнил про обрез, который забрал у байкера. Он лежал в кофре мотоцикла, и, судя по всему, его ещё не нашли.

— Вот сюда пальцы приложи, — скомандовал щуплый.

Эксперт-криминалист, значит. С бородёнкой, в очках, с игрушкой из будущего. Интересно, у них тут теперь так можно – небритым на службу ходить?

Я приложил пальцы к стеклу. Прибор ожил, зажужжал, сканируя узоры, и тут же пошёл поиск.

— Ну что там, Корягин? — нетерпеливо постучал по столу подполковник.

— Есть совпадение. Личность установлена, Павел Алексеевич, — оживился тот. — Но…

И тут же замялся.

— Ну что «но»? — резко спросил подпол. — Говори.

Корягин развернул к нему экран, наклонил.

— Сами посмотрите…

Подполковник прищурился, начал читать вслух, сначала спокойно, потом всё медленнее.

— Так… Беркутов Максим Александрович.

Я внутренне усмехнулся. Нашли.

— Дата рождения…

Он запнулся. Пригляделся внимательнее.

И тут у него глаза полезли на лоб. Он снял фуражку, провёл ладонью по лицу.

— Слушай, Корягин… — тихо сказал он. — Тут ошибки быть не может? Он же… лет на тридцать старше должен быть. Уже солидный дядька. А этот…

— Ошибка исключена, товарищ подполковник, — сразу ответил тот. — Я ещё вручную проверил. Всё сходится.

В салоне повисла тишина. Подполковник медленно поднял глаза на меня. Я встретил его взгляд.

Он снова глянул в экран и дочитал.

— Майор милиции… Спецотдел… по линии Интерпола… — пробормотал подполковник, глядя в экран. — Хрень какая-то…

Он поднял на меня глаза с подозрением и злостью.

— Как ты это сделал? Пальчики свои подделал? Это че, теперь можно и так? Операция какая-то хирургическая?

— Нормально ваша штука работает. Я и есть Беркутов, — спокойно ответил я. — Позывной «Беркут».

— Ты мне дичь не гони, смотри сюда. Беркутов пропал без вести весной девяносто девятого. Признан погибшим.

Я пожал плечами, насколько позволяли наручники.

— Извиняй, командир, — я смотрел прямо на него. — В коме лежал. В больничке. Все думали, что задвухсотился, ан нет. Обошлось.

— В какой больничке? Что ты мне тут чешешь?

— Не помню. Память отшибло. Еще в себя не пришел полностью.

— С-сук… — выдохнул подпол.

— Вот бы прокапаться под наблюдением врачей, — продолжил я. — Полежать, в себя прийти. Вези меня в госпиталь, коллега.

В дверь «буханки» постучали, она распахнулась, и внутрь сунулся автоматчик с моим обрезом в руках.

— Товарищ подполковник, смотрите, что в мотоцикле нашли.

Он протянул оружие вперёд, довольный, как будто раскрыл громкое преступление.

— Это точно он. Из тех, кто разбойные нападения на заправки делали. Банда байкеров.

Подполковник довольно хмыкнул, посмотрел на обрез, потом на меня:

— Ну вот… А то ишь – Беркутов, майор полиции. Бандит ты… с большой дороги. И мотоцикл, и ствол, все как в ориентировках.

И тут же повернулся к автоматчику:

— А ты, придурок, на хрена обрез лапаешь? Там же пальчики его.

— Ой… виноват…

Тот, не придумав ничего лучше, просто бросил обрез на пол салона, будто обжёгся. Следачка взвизгнула, подполковник дёрнулся назад.

— Ты дебил? — рявкнул старший. — А если бы он пальнул от удара?

— Виноват…

— Виноват он. Пшёл!... Щеглов, забери обрез, понятых обеспечь. А ты, Корягин, пальчики сними, пока не залапали окончательно.

— Есть, — коротко ответил эксперт.

Все быстро высыпали наружу.

— Ты тоже давай, — бросил подполковник следачке. — Я с ним один потолкую.

Она собрала бумаги в планшетку, вышла, захлопнув дверь. Мы остались вдвоём. Подполковник немного подался вперёд, положил локти на столик, посмотрел на меня внимательно.

— Короче, — сказал он. — Предлагаю сотрудничать со следствием. Ты сдаёшь своих подельников, это тебе зачтётся. Серия разбойных нападений на автозаправки, группой лиц, с применением оружия. Подозреваемые передвигаются на мотоциклах. Обрез – вот этот как раз. На камерах-то всё есть.

Он постучал пальцем по столу.

— Лет десять-пятнадцать обеспечено. Можешь себе скостить срок, если следствию поможешь.

Я посмотрел на него спокойно.

— Байкеры – в лесу. А я Беркутов, майор милиции. Пальцы не врут. Я угнал у них мотоцикл, забрал обрез и девку вывез, они ей угрожали. Спросите у неё, подтвердит.

Он хмыкнул.

— Если твоя девка, она тебе хоть что подтвердит.

— Тогда спросите у байкеров.

— Их ещё найти надо, — прищурился подполковник. — Где, говоришь, они?

— Могу показать.

Он посмотрел на меня внимательнее, с сомнением, пытался понять, где подвох.

— Вот так просто? Сдашь своих? Смотри мне. Если играть вздумал…

— Расслабь булки, подполковник. Они мне не свои. Поехали, покажу, — перебил я. — А потом уже будешь догадки строить.

Он с секунду ещё подумал, потом резко распахнул дверь.

— Эту рыжую сюда! — рявкнул наружу. — Поехали. Подозреваемые рядом, в лесу. Сообщите дежурной части, выдвигаемся на задержание.

— Товарищ подполковник, может, подкрепление? — осторожно спросил один из автоматчиков.

— Ты что, байкеров испугался, Петрухин? — хмыкнул тот.

— Так они же вооружённые…

— Один обрез на всех, — отрезал подполковник. — И тот мы изъяли. Очевидцы больше стволов не видели. Справимся. В городе и так бардак, народу не хватает. Драки, вызовы, всё валится сегодня. По коням.

Искру, наконец, тоже затолкнули внутрь.

Колонна тронулась почти сразу. «Буханка» впереди, за ней остальные машины. Внутри пахло пластиком, потом и чем-то химическим от аппаратуры. Я сидел напротив подполковника, рядом сверкала зелеными глазами Искра, сбоку – автоматчик с тревожным взглядом.

Я машинально попробовал пошевелить кистями. Наручники сидели плотно. Вот бы проволочку или скрепку — вскрыл бы в два счёта. Только смысла в этом никакого. Куда бежать, если сам ещё не понимаю, где я.

— Прямо по шоссе, — сказал я. — Дальше покажу, куда свернуть.

Искра повернула ко мне голову и зло прошипела:

— Ты что творишь? Хочешь легавых на братву навести?

Я чуть наклонился к ней, чтобы слышала только она.

— Девочка… я сам легавый.

Она замерла на секунду – не поверила, а я продолжил:

— Не обессудь. Похоже, твоих дружков подозревают в серии преступлений...

— Да пошёл ты… — выдохнула она.

Дёрнулась – может, хотела пощечину залепить, но наручники не дали ей толком размахнуться.

Отморозки в любом времени одинаковые. Я всю жизнь только и делал, что ловил таких, пока не попал в спецотдел и не оказался в той самой группе, которой поручили захват и вывоз комплекса «Рубеж». И, судя по всему, мы операцию не завершили. Разбились. Надо будет обязательно узнать, что там вообще было. И, черт побери, где меня мотыляло столько лет. Хотя это, выходит, не спячка была, а перескок во времени случился, и на мой вопрос про президента Ельцина подполковник лишь хохотнул: «Ну артист!»

Значит, точно перескок.

Рация в машине зашипела, затрещала, искажённый помехами голос прорезал салон:

— Внимание всем нарядам… драка… прибыть…. кх-х…

Все сразу насторожились. Даже подполковник перестал смотреть на меня и повернул голову к динамику. Рация затрещала сильнее, голос на этот раз прорезался чётче:

— Всем нарядам… срочно… центральная площадь… массовые беспорядки… повторяю…

В салоне на секунду стало тише.

— Да что там творится… — пробормотал подполковник, уже без прежней уверенности.

— Говорят, обострение какое-то… — нервно вставил автоматчик. — У психов агрессия пошла. Люди… нападают друг на друга.

— Да сказки это, — буркнул водитель, но голос у него дрогнул. — Просто футбольные фанаты барагозят.

— Не сказки, — отрезал Петрухин. — Слыхал, что на улицах люди кидаются друг на друга. Ни с того ни с сего.

— Ой, Петрухин, заткнись, — раздражённо бросил подполковник. — Нам сейчас байкеров брать надо.

В этот момент в его кармане заиграла мелодия. Он скривился, достал телефон, ткнул пальцем.

— Слушаю.

Пауза.

— В смысле, возвращаться в город? Мы их почти взяли… это ж…

В трубке не стали его дослушивать, продолжали говорить – слов я не слышал. Подполковник нахмурился сильнее, цедил в трубку:

— Слышь, ты… ты как со старшим по званию разговариваешь?

Я невольно усмехнулся.

— Ну и что, что приказали? — продолжил он. — Да мне похрен, я еду задерживать подозреваемых… И точка! Всё. Отбой.

Он резко сбросил звонок.

— Павел Алексеевич… — осторожно начал водитель. — Что будем делать?

Машины сзади уже начали поворачивать, колонна, как по команде, пошла назад, в сторону города.

— Твою ж… — подполковник сжал пальцами челюсть и посмотрел в окно. — Жёваный протокол…

— Они нас бросили, — пробормотал автоматчик.

— Приказ – срочно в город, — вставил водила. — Все наряды, все автопатрули.

— Ну и хрен с ними, — отрезал подполковник. — Сами справимся.

— Павел Алексеевич… — голос у Петрухина уже заметно дрожал. — Как же справимся? Их же много…

— А автомат тебе на что дан? — раздраженно спросил тот. — Положим мордой в землю, если что, а потом вызовем помощь.

— А если никто не приедет? Приказ общий…

Старший посмотрел на него и сказал уже совсем другим тоном, без эмоций:

— Тогда расстреляем на месте. В связи с невозможностью доставить в отдел.

В салоне повисла тяжёлая пауза.

— Как… расстреляем? — выдохнул Петрухин.

— Ну не отпускать же бандитов.

— Я… я не убивал людей… — автоматчик сглотнул.

— Тьфу… Откуда ж вас таких берут… — устало пробормотал старший.

Я наклонился вперёд.

— Слушай, подполковник… Какой сейчас год?

— Не беси меня, эрзац, — отрезал он. — Ты, похоже, тоже из этих… С придурью.

— Да-да, — подхватила Искра. — Он точно из них. Голый из леса вышел, кипиш устроил.

— Голый?.. — он посмотрел на меня с новым интересом. — Извращенец, что ли…

— Значит так, Павел Алексеевич, — твердо сказал я. — Сними с меня браслеты, дай ствол. Я помогу вам взять банду. Одним вам не справиться. Их там два десятка рыл. Петрухин вон не зря очкует.

Он ещё с секунду смотрел на меня, потом хмыкнул.

— Ага, сейчас. Ствол ему. Бегу и дубинку теряю.

И откинулся назад, давая понять, что разговор окончен.

— Павел Алексеевич… а может, он нам правда поможет? — проблеял Петрухин, крепче сжимая автомат.

— Ты лучше заткнись, — отрезал подполковник. — Не факт, что там вообще эти байкеры есть. У него же на роже написано, соврёт и глазом не моргнёт. Может, вообще в засаду приведет.

— В засаду… — испуганно повторил Петрухин, ещё сильнее вцепившись в оружие.

Я проговорил, перебивая поток идиотских предположений:

— Машину лучше оставить здесь, на дороге. УАЗ, даже такой как ваш, слышно издалека. Пойдём пешком, чтобы тихо.

— А ты что раскомандовался? — прищурился подполковник. — Свободу почувствовал?

— Павел Алексеевич, не тупи, — сказал я ровно. — Я дело говорю. Мы их так спугнём. А пока они бухают и не завели байки, их можно взять. Они там, — я кивнул. — Вперёд и чуть влево.

УАЗик резко остановился, скрипнув колодками. Я показал направление в лес. Подполковник задумался, пожевал губу, быстро прикинул.

— Так… — начал он. — Вы с нами не пойдёте. Ты, — ткнул в водителя, — остаёшься. Стережёшь этого эксгибициониста и рыжую.

Потом вдруг замялся.

— Хотя… Нет. Если он врёт, мы вдвоём с Петрухиным можем не вытянуть.

Снова замолчал, перебирая варианты.

— Ладно. Пойдём все вместе.

— Я же так и говорил. — кивнул я.

— Говорил он… — фыркнул подполковник. — Гамадрил. Только наручники с тебя я не сниму. Даже не мечтай.

Двери открылись, мы выбрались наружу и сразу направились в лес. Подполковник держал пистолет наготове, водитель тоже вытащил ПМ, Петрухин шёл с автоматом, чуть впереди, но постоянно оглядывался. Искра шла рядом со мной, и под её ногами предательски хрустнула ветка.

— Тише ты, смотри под ноги, — шикнул на неё подпол.

— Я нечаянно, — проговорила она.

— Ага, конечно, специально ломишься, как корова, чтобы своих предупредить? — подполковник остановился на секунду, повернулся ко мне и Искре. — Если хоть кто пикнет или шуманет, пеняйте потом на себя.

— Тихо, — бросил я. — Сам не ори. Уже подходим. Слышишь?

Сквозь листву уже и правда доносилась музыка. Та самая странная колонка. Хотя теперь ясно, почему странная – тут просто всё странное, другое. Только теперь песня, конечно, сменилась. Женский голос, красивый, задорный и с переливами:

— Матушка-земля…

Я невольно прислушался. Песня незнакомая, но цепляла.

— Бухают, гады… — прошептал подполковник.

Мы вышли на поляну почти одновременно – и встали как вкопанные.

— Это что за хренобуда… — выдохнул подполковник, снова фуражку снял и машинально вытер ею лоб.

— Павел Алексеевич… — прошептал Петрухин, в голосе у него тихая паника. — Они что… мёртвые все?

— Да нет, мать твою… загорают… — огрызнулся тот. — Видишь? Кишки выпущены… головы свернуты… Везде кровища. Загорают! Ага!

— Ой, мамочки! — взвизгнула Искра и прижалась ко мне. — И Круглый, и Чаща лежит… Максим, кто же их всех, а?

Поляна, на которой ещё недавно гоготала во все глотки, пила и слушала музыку горстка байкеров, превратилась в мясорубку. Тела лежали так, будто их не просто убивали, а ломали. Быстро и жестоко, будто огромными, сильными ручищами какого-то взбесившегося орангутана. Кровь, грязь, перекрученные позы.

Я присел, быстро пробежался взглядом по ближайшим телам. Следов клыков или когтей не видно. Как и пулевых пробоин, разрезов и ран от клинков. Людей просто разорвали голыми руками. У одного глаза выдавлены, у другого шея свернута, у третьего грудная клетка будто вмята внутрь.

— Может… они сами себя так… — неуверенно пробормотал Петрухин. — В смысле, промеж собой дубасились?

— Нет, — сказал я. — Видите следы босых ног? Кто-то ходил здесь.

Мы прошли чуть дальше и увидели его. Мужик лежал на боку, весь в грязи, ноги чёрные, будто он прошёл босиком километры. Под ребром торчала ветка, воткнутая в тело. Не просто без обуви, а полностью голый.

— Это что еще за пришелец? — нахмурился я.

— Это не из наших, — сразу сказала Искра. — Не байкер.

— Так это он, что ли, всех… — начал подполковник.

— Он был не один, — заверил я. — Разуй глаза, Алексеич. Глянь на следы.

Искра вдруг начала считать, глядя по сторонам:

— Раз… два… три… четыре…

— Ты что, тоже сбрендила уже? — раздражённо бросил подпол.

— Не все здесь из наших… — выдохнула она. — Кто-то ушёл…

В голосе мелькнула радость, но тут же угасла, потому что она добавила:

— И Гризли нет…

— Какого ещё Гризли? — буркнул подполковник. — Медведь, что ли?

— Бывший мой.

— Зоопарк, мать вашу… — выругался старший.

Он быстро собрался, переключился на работу.

— Петрухин, давай. Сфоткай этого, — он указал на голого мужика. — По базе пробьём. Скинь морду, пусть проверят.

Тот подошёл ближе, присел, отбросил автомат за спину, и потянулся к телу. И в этот момент мужик резко дернулся, прогнув спину и выятнув пятки.

— Он живой! — заорал Петрухин, отскакивая назад и вскидывая автомат.

— Чёрт… — выдохнул подполковник. На секунду завис, потом рявкнул. — Скорую надо!

Подполковник не стал никого дожидаться, сам выхватил телефон, начал быстро тыкать пальцем в экран.

— Да что за… — выдохнул он. — Связи нет. Уроды, вернусь – оператора сменю.

И в этот момент голый начал подниматься. Медленно, рывками, как будто тело не сразу ему подчинялось. Глаза мутные и пустые. Он явно был не в себе.

— Эй, гражданин… — подполковник шагнул вперёд, всё ещё держа наготове пистолет. — Ты как себя чувствуешь? Тебе нельзя вставать. У тебя ветка в животе торчит.

Тот не реагировал. Просто молча шел на него.

— Стоять! — рявкнул подполковник, вскидывая ствол. — Я сказал, стоять!

Выстрел в воздух. Глухой хлопок, от которого в лесу эхом отозвались птицы.

Ноль реакции. Второй выстрел. Пуля вошла в ногу, видно было, как дёрнулась плоть, брызнула кровь, как он качнулся. С такой раной человек должен был рухнуть сразу – просто от боли.

Но голый только привалился на раненую ногу и молча двинулся дальше, хромая, словно это была не пуля, а укол шприцом.

— Петрухин! — рявкнул подполковник, пятясь назад. – Бей прикладом!

Но тот застыл. Просто стоял с автоматом, глядя, как приближается угроза…

И голый вдруг рванул. Молниеносно и молча бросился вперед. Не рычал, не кричал, раззадоривая себя, не издал вообще ни звука. Скорость такая, что даже глаз не успевал за ним. Он тихо и цепко впился пальцами в горло подполковника.

Подполковник пальнул в третий раз, но выстрел ушёл в сторону, пистолет вылетел из руки. Они вместе рухнули на землю.

— Петрухин, мать твою! — захрипел подполковник, пытаясь оторвать голого от себя.

Искра визжала где-то рядом. Петрухин всё так же стоял на месте. Я рванул вперёд – пусть у меня руки в наручниках, но ноги свободны. Подскочил и ударил тяжёлым ботинком, с наскока, в висок нападавшему.

Удар получился смачный.

Его голова дернулась, по телу будто бы пошла волна, наконец, хватка ослабла, и он отлетел в сторону. Подполковник вырвался, схватил пистолет. Бах! Бах! Бах!

Пули легли в цель: одна в грудь, вторая — в горло, третья — в лоб. Тело дёрнулось и рухнуло, обмякнув.

— Это что за тварь… — выдохнул подполковник, тяжело дыша. Он резко повернулся к Петрухину. — А ты что стоял? Долбоящер!

— П-простите… — пробормотал тот, бледный как мел. — Я…

— Дай сюда автомат, — рявкнул подполковник, забрал у него оружие, проверил, передёрнул затвор.

Я сделал шаг ближе.

— Алексеич, ты сам видел. Сними с меня наручники.

— Ага. Сейчас, — он даже не посмотрел в мою сторону.

— Это не люди уже. Тут…

— Все в машину, — перебил он. — Уходим.

И только он сказал это, как кусты впереди зашевелились. Среди веток мелькнули тела. Голые, грязные, двигающиеся рывками, как будто их тянули за невидимые нитки.

— Они идут! — завизжала Искра. – На нас! А-а-а!

— Кто же это, сука? — выдохнул подполковник испуганно.

— Байкеры говорили, местные мухоморов объедаются… — предположил я, хотя понимал, что это тоже вряд ли. — Быстро, сними с меня наручники!

Он на секунду замешкался, потом резко дёрнул ключом, замок щёлкнул. Браслеты упали в траву. Искру освободили тоже.

— Бежи-им! — крикнула девушка и первая рванула к дороге.

Мы сорвались за ней, но не успели. С другой стороны леса вывалились ещё точно такие же существа, называть их людьми у меня бы язык не повернулся. Голые, грязные, с мутными глазами.

Они окружали нас, сжимая в кольцо. Стая. По-другому не назвать. И в следующую секунду пошли в атаку, не произнося ни звука. Просто рванули вперёд.

— Тра-та-та-та! — захлестал автомат.

Павел Алексеевич бил короткими очередями, отступая. Пули рвали тела, пробивали грудь, живот, плечи.

— В голову бей! — заорал я. — По башке! Их иначе не взять!

Он не слышал. Или не хотел слышать.

Один упал, изрешечённый пулями, но не умер. Рухнул, потому что ноги перебиты напрочь, кости не держат – и не остановился, тут же пополз. Руки впивались в мох, пальцы вгрызались в землю, он тянул и тянул себя вперёд.

Я шагнул навстречу.

Первому ударил в челюсть. Голова дернулась, тело откинуло. Второму — ногой в грудь. Он отлетел, сбил третьего, будто кеглю. Четвертого я перехватил и бросил через бедро. Обычный человек после такого уже лежал бы. Эти вставали и лезли дальше.

Мои удары для них были как щелбаны.

— А-а-а! — это заорал Петрухин.

Я обернулся. Его уже повалили. Несколько тел залезли сверху, рвали, вцеплялись руками. Среди них были и женщины. Лица пустые, а движения такие, будто их за верёвочки дергают.

— Бегите! — орал подполковник. — Сообщите… в дежурку… — Беркутов! Сообщи! Прошу!

Он стрелял и стрелял, пока его рвали руками.

— Тух-тух-тух!

Но магазин опустел. Я пытался ему помочь, но на подполковника навалились еще трое. Он даже не успел толком отмахнуться, только дёрнулся, и его смяли, утянули вниз, в эту копошащуюся массу.

— О боже… — закричала Искра.

— Уходим! — я дернул ее за руку.

Мы не заметили, когда слинял водитель. Только что был рядом — и нет его. Мы рванули к дороге, выскочили к уазику. Я дернул дверь. В замке зажигания пусто. Ключей нет, водителя тоже.

— Сука… — выдохнул я.

— Где водила? — проскулила Искра. — Он выжил? А чего он тогда не уехал?..

— Хрен его знает…

И только сказал это, как за машиной мелькнула тень.

— Осторожно! — выкрикнула Искра.

Я развернулся, уже готовясь бить. Но из-за кузова выскочил водитель. Бледный, трясущийся сержант.

— У меня ключ… — выдохнул он. — Садитесь… уходим…

— А ты что, падла, не стрелял? — резко спросил я. — Ни одного выстрела.

Он сглотнул.

— Я… я по людям не стрелял никогда…

— Это не люди, — отрезал я. — Ты видел, что с твоим начальником сделали? А с Петрухиным?

Он молчал.

— Дай сюда пистолет, малахольный, — я забрал у него ПМ.

Щёлк, щёлк. Проверил: два магазина по восемь. Стандартно шестнадцать патронов. Очень неплохо. Хороший аргумент для таких тварей. Да, это уже не люди, а твари. Что-то их изменило, переломало изнутри. Болезнь, заражение, чёрт знает что. Кажется, этого никто не знал, ведь подпол сказал – сказки, и вызову общему не поверил. Но разбираться сейчас не было времени. Если это распространяется — надо валить в город, поднимать всех, кто способен держать оружие, перекрывать районы, эвакуировать людей.

Делать то, чему меня учили.

Только вот я здесь никто. Ни удостоверения, ни положения. Для них я подозреваемый с трассы, опасный неизвестный, как сказал этот Павел Алексеевич – эрзац. Ладно. Доедем — разберёмся.

— Заводи, — бросил я сержанту. — Чего встал?

— Да-да…

Водила метнулся за руль. Я сел на переднее сиденье рядом с ним, Искра забралась назад, в кабину. Дверь хлопнула, мотор заревел, и уазик рванул с места, трясясь на кочках.

И тут сзади раздался другой звук. Глухой рёв двигателей. Я обернулся. Из леса вылетели мотоциклы. Несколько сразу.

— Это Гризли… — выдохнула Искра. — Он жив…

Сердце мне неприятно кольнуло.

— И с ним Дубина… и Ржавый… — добавила она. — И ещё трое…

Они не поехали за нами. Ушли в другую сторону, прочь от дороги, прочь от города.

— К ним хочешь? — хмыкнул я, не отрывая взгляда.

— Нет… нет, — быстро ответила она. — Беркут, прости, я… Спасибо тебе.

Я повернулся к ней.

— Почему ты назвала меня Беркутом? Откуда знаешь мой позывной?

Она замерла на секунду.

— А я и не знаю. Просто у нас так принято… — отвела взгляд. — В мото-сообществе. Прозвища даём…

Уазик разогнался, кабину трясло, он шел во всю свою мощь. На шоссе был виден знак, синяя табличка, на которую, сложив крылья, приземлился старый стервятник.

На знаке надпись: “Черноречье 15 км”.

— Свяжись с дежурной частью, — сказал я водителю. — Сообщи, что произошло.

— Да… да…

Он схватил гарнитуру рации с витым проводом, поднёс к губам, нажал кнопку передачи.

— «Сабинка», пятнадцатому, приём… «Сабинка», пятнадцатому, ответьте…

Рация зашипела, заскрипела помехами.

— Молчат… — нервно пробормотал он. — Или помехи…

— Вызывай дальше, — сказал я.

Он снова нажал тангенту.

— «Сабинка», пятнадцатому, приём!

Щелчок, шипение.

— «Сабинка»… на связи…

Голос в динамике был рваный и срывался.

— Возвращаемся в город… Подполковник Илюхин погиб… младший сержант Петрухин погиб… Как поняли? Приём…

По рации послышался раздражённый голос:

— Слушай, пятнадцатый, не до тебя сейчас…

Связь оборвалась.

Водитель посмотрел на меня растерянно.

— Они что… совсем там… Или про потери не расслышали?

— Всё они слышали, — сказал я тихо. — Просто у них сейчас, видно, не лучше.

Искра подалась вперёд, коснулась моего плеча.

— А ты точно не из этих?

— Из каких?

— Ну… этих… — она замялась. — Ну… таких… Ты ведь тоже голый был.

— Ну, ты же видишь, я не нападаю. Видишь же? – я посмотрел на нее, и Искра судорожно кивнула. – А кто они?

— Да откуда я знаю… — прошептала она. — Первый раз такое вижу…

Впереди, сквозь лёгкую дымку, начали проступать очертания города.

— Странно… — пробормотал водитель. — Машин почти нет…

Искра вытянула руку вперёд.

— Это что… пожар?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.