Светлана Нарватова
Дневник (не)ловкой попаданки

Глава 1. Дорогой дневник, кажется, я попала!

Здравствуй, дорогой дневник!

Меня зовут Полина, и я – неудачница. Тебе пока трудно в это поверить. Ты даже можешь подумать, что у меня просто комплексы. Конечно, у меня и комплексы есть. И даже не «просто». Но дело не в них. Когда я училась в медколледже, мне даже прозвище такое дали: «Поля – тридцать три несчастья». Согласись, такое нужно заслужить? И я честно заслужила!

Поверь, если бы ты, как у всех нормальных людей, был книжечкой с листочками в клетку, я бы обязательно тебя нечаянно порвала, испачкала, измяла, потеряла, а потом случайно сожгла. Видишь, как тебе повезло, что на самом деле тебя у меня нет?

А мне не повезло.

Мне настолько не повезло, что я попросту не могу тебя завести в виде книжечки. Там, где я сейчас нахожусь, ни одного магазина канцтоваров на сотни километров вокруг. А шариковых ручек здесь нет вообще, не говоря уже о гелевых. Но всё же я буду тебя вести, пусть и в уме, чтобы привести в порядок мысли. Психиатры настоятельно советуют делать это пациентам при параноидальной шизофрении. В целях осознания болезни. А поскольку я не исключаю у себя дебют этой весёлой болячки, буду следовать нехитрым рекомендациям коллег.

Итак, дорогой дневник, как ты уже знаешь, я – Полина. Работаю фельдшером на скорой помощи. До сегодняшнего вечера работала. По крайней мере, я уверена, что была сегодня на смене. Но, дорогой дневник, я уже не уверена, что могу быть в чём‑то уверена вообще. Ещё утром у меня возникли подозрения, что с головой моей что‑то не в порядке. Я помнила события, которые со мной происходили в прошлом будущем. Согласись, дорогой дневник, очень странные мысли?

И вот теперь вечер, и я сижу на простыне посреди леса. Из одежды на мне одно покрывало. Сижу и пью из горла. Вино вкусное, лёгкое, почти как сок. Рядом со мной мужчина, тоже без ничего. И в этом «без ничего» он божественен. Красивый, атлетический и сексуальный до умопомрачения.

…Сижу и думаю: как я могла умопомрачиться до такой степени? Остаётся небольшая надежда на хорошего специалиста. Всё же шизофрению можно привести к ремиссии, пусть и временной. А вот если меня действительно забросило в чужой мир, полный магии и лишённый технологий, это полный трындец. Без вариантов.

– Лео, а где тут выход? В смысле, мне, конечно, здесь нравится. Природа, чистый воздух, на тебя посмотреть приятно, не подумай плохого. Но хотелось бы домой.

Лео, Леонарду та Берсану, – мечта любой женщины, кроме страдающих зрелой катарактой, как ты уже понял.

У него есть только один недостаток – он Верховный маг Ледении. Это такое королевство, если верить его словам и если всё вокруг – не галлюцинация.

Скажи, дорогой дневник, какой здравомыслящий Верховный маг потащит с собой в родное королевство фельдшера‑неудачницу? У него же такими самоварами наверняка все полки уставлены!

Точнее, кровати уложены.

Лео, правда, утверждал, что я – родственница местного божества. Но, во‑первых, это всего лишь гипотеза. А во‑вторых, я лучше буду там, у себя, обычной старой девой из скорой помощи, зато с соцпакетом и квартирой в собственности, чем здесь – правнучкой богини, но нищей и безработной. Честное слово!

– Поля, понимаю твоё желание. Но, боюсь, сейчас это невозможно, – уведомил меня Верховный маг Лео и развёл руками. – Но если тебя это утешит, то твоя сколькитоюродная сестра, которая начала эту чехарду с переносами из мира в мир, рассказывала, что ваша прабабка предлагала ей вернуться. Правда, Алёна выбрала остаться.

Несмотря на все достоинства Леонарду, я до сих пор не определилась, можно ли ему верить. По его словам, моя соседка по подъезду приходится мне родственницей и некоторое время назад её занесло в этот мир. И не куда‑нибудь, а прямиком в постель к местному королю.

Причём в коктейльном платье и на шпильках.

Согласись, логично, что она выбрала остаться?

В королевском дворце, в платье и нормальной обуви и я, может, не так рвалась бы на родину.

– Я тоже вернулся, – продолжил Лео. – Значит, чисто теоретически ты тоже сможешь. Если захочешь.

Очень любопытная формулировочка, правда, дорогой дневник?

– У вас тут, получается, ещё одно бесхозное королевство с холостым правителем киснет без женской руки? – полюбопытствовала я.

– В смысле?

– Ну, в смысле, Алёна ваша, которая бывшая наша, она же теперь стала королевой?

Мой собеседник кивнул.

– Я и рассуждаю: мне тоже, чтобы вернуться домой, нужно покорить какого‑то короля? – Лицо Леонарду на этих словах почему‑то скривилось. – Я чисто гипотетически. Пытаюсь понять, в каком направлении и каких формах нужно хотеть, чтобы всё же вернуться. Ты вот как хотел?

– Я вообще не хотел! – неожиданно взорвался маг. – Мне всё у вас нравилось! Я всего два фильма посмотрел! Так и не разобрался, как работает эскалатор и лифт. И не нашёл инженера. Мне там даже работу предложили. И с тобой всё складываться стало… Не хотел я сюда возвращаться! То есть хотел…

Он замялся.

– Так хотел или нет? – не поняла я.

– Я не хотел, но был должен, – глядя мне прямо в глаза, ответил Лео. – Пусть это прозвучит нескромно, но если бы я не вернулся, то моё королевство, скорее всего, не справилось бы с нападением родонцев.

– Теперь справится?

Он неуловимо качнул плечом:

– Со мной больше шансов, чем без меня. Просто нужно как можно скорее попасть домой. – И он с тоской посмотрел куда‑то в лес.

Глава 2. Дорогой дневник, я тут зашиваюсь

Попасть домой, дорогой дневник, это именно то, чего я сейчас хотела больше всего. Хотя нет, больше всего я сейчас хотела одеться и добежать до кустиков.

Нервы, вино, чай… Чай теперь казался чем‑то нереальным и эфемерным, однако ж организм утверждал обратное.

– Всё это замечательно, – так же безрадостно произнесла я. – Лео, раз ты маг, да ещё и Верховный, не мог бы ты наколдовать нам обувь и одежду?

– Одежду? – Он повернулся ко мне.

– Ну да. Бельё, штаны, рубашку, платье… В чём тут у вас ходят?

– В этом и ходят… Но наколдовать их я не могу.

– Снова не можешь колдовать? В смысле, магичить?

В нашем мире использовать магию у Леонарду не получалось.

– Нет, «магичить», как ты говоришь, я могу. Могу магический полог от комаров сделать. – Он поднял руку, пошевелил пальцами, на секунду над нами засияла радужная полусфера, и мне на нос упала тушка комара. Отборного такого. Как в Карелии! – Лежак удобный могу. Костёр бездымный. А одежду «наколдовать» не могу. Развеять – запросто. Хочешь… – он огляделся, как выяснилось, в поисках приложения своих сил: – …покрывало это развею?

– Нет! – Я прижала к груди дефицитный кусок ткани.

– Понимаешь, чтобы что‑то создать с помощью магии, нужно очень хорошо представлять результат. В деталях, – объяснил он и огорчённо развёл руками.

– А ты не кутюрье, – подвела я итог.

– Не знаю, кто это, но я – не такой! – уверил меня маг и посмотрел проникновенным взглядом.

Видишь, дорогой дневник, мне снова не везёт!

– Я обязательно раздобуду нам одежду. Попозже. Где‑нибудь… одолжу, – подобрал Лео толерантный синоним к слову «стырю».

Я вытащила из‑под покрывала руку, чтобы опереться сзади, и нечаянно уронила при этом бутылку вина, которая стояла между нами. Та чудом не пролилась – благодаря реакции Лео. Вот наглядное подтверждение моих разрушительных талантов!

Под попой становилось всё прохладнее, что, в сочетании с вином, усугубляло определённые потребности.

– Ладно. Ты тут пока создавай нам лежак и костёр, – разрешила я, связывая углы покрывала накрест за шеей, как в детстве, когда делала из простыни «платье принцессы». – А я пойду в лесок загляну. Вдруг ягод наберу? Или грибочков? – И покрутилась перед Лео в своём «шикарном» наряде.

Тот изобразил восхищение и поднял большой палец.

– Вообще‑то сейчас не сезон, – заметил он. – Но если вдруг найдёшь, главное, не ешь, ладно?

Вот за что я люблю Лео, дорогой дневник, так это за чувство юмора. Люблю чисто фигурально, конечно. Мы с ним знакомы всего ничего. Хотя, чует моё сердце, это только начало. И хорошо, что у него с юмором порядок. Со мною по‑другому не выживешь.

Я с умным видом поблагодарила за ценные указания, шагнула в сторону «кустиков»…

…и с треском вляпалась в очередные неприятности!

Треск издала сухая, отчего ещё более острая и колючая веточка, на которую я наступила. Она больно впилась в стопу.

– Что же ты так неосторожно! – посетовал Лео, дёрнувшись мне на помощь, но под моим взглядом осел на место и притушил энтузиазм. – Впрочем, да, – согласился он с не сказанным вслух.

– Я буду осторожнее, – заверила я.

– Будь добра.

– Но обувь лучше всё‑таки сделать.

– Постараюсь! – пообещал маг.

Дальше я шла, внимательно глядя под ноги и вообще вокруг.

Теперь, когда Лео не заслонял мир широкоформатной харизмой, я смогла по‑настоящему оценить масштабы катастрофы.

Катастрофа и впрямь была масштабной, дорогой дневник.

Мы оказались в дремучем лесу.

Вечер стремительно переходил в ночь. В прорехах крон на темнеющем небе зажигались первые звёзды. Воздух был наполнен терпким запахом хвои, смолы и сырости. Деревья выглядели почти как родные русские ёлки. Только иголки подлиннее. Но короче, чем у сосны. И неожиданно мягкие.

На земле угадывался не то мох, не то лишайник, не то какой‑то другой их местный родственник. Ногам было ощутимо прохладно. Всё было засыпано сухой хвоей и лущёными шишками. Значит, здесь кто‑то водится. Пока не знаю, хорошо это или нет.

Впрочем, в моём случае всё плохо. Вопрос только как, когда и каким образом.

И никаких следов цивилизации поблизости!

Тишина нарушалась лишь моими шагами и зудением комаров. Заботливый Лео одарил меня персональным радужным «сферёнком», сквозь который просачивались звуки жажды и ненависти двукрылых, но не они сами.

Кстати, то, что комаров вокруг немерено, подтверждало мысль о наличии здесь зверей. Если, конечно, в этом мире кровососы не научились размножаться бескровным методом.

Учитывая риск встречи с коренными обитателями леса, я планировала отойти совсем недалеко. Просто чтобы скрыться с прямого просмотра. Но меня привлекло тихое журчание, и я забрела дальше. Вода в ручейке казалась чистой, хотя пить я всё же не рискнула. Мало ли каким козлёночком можно стать под действием местной патогенной микрофлоры? Просто сполоснула руки и лицо и поспешила обратно.

Когда я вернулась, на полянке горел костерок. Причём внутри антикомариной сферы было гораздо теплее, чем снаружи. Значит, она ещё и тепло удерживает. Отличная штука! Жаль, одежду всё же не заменит.

Возле костра, рядом со скомканной простынкой, была навалена гора лапника. Ну тоже мне «колдунство»! Я успела заметить ровный срез на ветвях, когда Лео сделал эффектный жест и… лежанка превратилась в перину! Сначала я потрогала её рукой, а потом решилась и плюхнулась попой.

– Пружинистая! – поделилась я и переложила стратегический ресурс в виде простыни на колени. – Мне нравится!

– А ещё я хочу подарить тебе туфельки! – проникновенным тоном проворковал Лео, и я, как дура, повелась, дорогой дневник…

В общем, я не ожидала, что мне протянут два куска коры.

Наверное, лицо моё отражало всю глубину потрясения, потому что Лео, Верховный, мать его, маг, заржал как конь.

Я надула губы.

– Прости, это лучшее, что я могу сейчас сделать, – признался он, отсмеявшись. – Дай ногу!

С другой стороны, посреди тайги и кусок коры – лабутены. Сейчас, возле костра, в тепле, особенно остро ощущалась потребность в простых человеческих удобствах.

Обуви, например.

Я красиво оттянула носочек на правой ноге. Прямо как Золушка, которая позволяет принцу примерить ей хрустальный башмачок. Да, ноги исколотые и испачканные, башмачок из цельнокроеной коры…

Но какова Золушка, таков и бал.

Лео приложил к стопе заготовку. В голове крутилась слышанная в детстве глупая песенка про штаны, сшитые предприимчивой мамашей из берёзовой коры. Наверное, я слишком увлеклась воспоминаниями, поэтому не сообразила, что происходит. А кора тем временем меняла форму и облегала ногу покруче лучших ортопедически‑анатомических изобретений нашего времени. По бокам наросли бортики, как в лодочках.

– Края постараюсь сделать помягче, но всё равно ноги будет натирать, – расстроился мой маг.

– Лео, у нас есть целая простыня на портянки! Хотя для одежды тоже нужно оставить. А где ты взял нож? – сообразила я. До меня внезапно дошло, что ровный срез был не только на ветках, но и на коре.

– Сделал. В смысле, я представляю, как выглядит нож, – пояснил он. – Значит, могу его сделать. К тому же, судя по тому, как легко он собрался, здесь неподалёку залежи руды.

– О, а у вас железную руду добывают?! – Я протянула Леонарду вторую, пока босую ногу.

– Разумеется! – оскорбился он. – У нас нет ваших лифтов и автомобилей, но мир вполне цивилизован. – Лео сосредоточенно смотрел на мою левую стопу, которая обрастала корковой подошвой. – С железом у нас всё хорошо! И с дворцами, и с драгоценностями, и с одеждой.

– В общем, богатый люд у вас на жизнь не жалуется? – не выдержала я.

Не то чтобы я была убеждённой коммунисткой, дорогой дневник, но в словах Верховного мага сквозила вот эта «верховность». Элитарность. Исключительность. Снова напоминая мне о разнице в нашем социальном положении.

– У вас что, жалуется? – не остался в долгу Лео.

– У нас, дорогой мой Леонарду, богатые тоже плачут. Наше правительство кого хочешь может довести до слёз. Но тех, кто побогаче, доводить выгоднее.

Я встала и прошлась туда‑сюда. Жёсткая подошва была непривычной, и действительно пятку, скорее всего, натрёт, как задник на неношеных туфлях. Но это не так страшно.

– Знаешь, – подумалось мне, – очень даже неплохо получилось. И, возможно, удастся обойтись без портянок. Я потом попробую обшить тканью край. Ты сможешь сделать иголку?

Он поднял собранные щепотью пальцы, пристально глядя на них. И вдруг в его пальцах возникла игла! Прямо как у фокусника, дорогой дневник!

Маг торжественно вручил её мне. Что удивительно, она была острой и даже имела отверстие для нитки.

– Лео, да ты просто гений! – от души похвалила я. – И руки у тебя золотые! Теперь бы ещё ножницы, и будет полный набор начинающей швеи. Ножом тоже можно, но придётся повозиться. А так хотелось бы сегодня с одеждой разобраться!

Лео смотрел на меня. Я смотрела на Лео.

– Леонарду, любоваться тобой «а‑ля натюрель» – одно удовольствие. Ты полон достоинств. Особенно мужских. Но если ты ими дорожишь, при путешествии по лесу лучше на себя что‑нибудь надеть.

– Ты хочешь шить сама? – изумился Верховный маг Ледении. – Ты же лекарь!

В словах сквозило: лекари лечат людей, портные шьют одежду, башмачники пошивают башмаки, маги творят чудеса. В мире есть порядок, и не нужно портить его самодеятельностью. Как, дорогой дневник, объяснить этому аристократу, что в России мы все учились понемногу чему‑нибудь и как‑нибудь?

– Лео, ты уже получил некоторое представление обо мне. Поднимайся! Повернись спиной! – скомандовала я и быстро сменила наряд на «платье принцессы» из простыни. Приложила к плечам мага покрывало, прикидывая ширину и длину. Оно было грубей, чем простыня, поэтому пойдет на верх. – Садись. Ножик дашь?

– Ты же сама сказала, что я уже получил некоторое представление о тебе. Нет, конечно! – ухмыльнулся мой собеседник. Я уже собиралась сказать ему пару непечатных слов, как на его раскрытой ладони стали возникать ножницы. Сначала – зыбкий контур, который темнел на глазах, пока не превратился в знакомый материальный предмет.

– Спасибо! То что нужно, – кивнула я. – Так вот. Конечно, я не смогу сшить что‑то такое, в чём можно появиться во дворце и поразить воображение ваших столичных портных. Кроить – вообще не моё хобби. Увлечение, в смысле, – пояснила я для Леонарду. – Но в силу патологической неуклюжести я постоянно что‑нибудь рву. Поэтому строчки научилась делать быстро, аккуратно и прочно. Не должно разойтись по швам от первого же порыва ветра.

– Не разойдётся, – согласился спутник. – Швы и саму ткань я укреплю с помощью магии.

– Отлично. Просто замечательно!

Хотела добавить, что мы просто созданы друг для друга, но промолчала. В наших неопределённых недоотношениях эта шутка могла прозвучать как претензия на нечто большее. А я, дорогой дневник, ни на что не претендую.

Просто хочу домой, и всё.

Разложив покрывало поверх перины, я приступила к работе. Учитывая ограниченность наших ресурсов и моих талантов, покрывала должно хватить на пару кимоно с простыми квадратными рукавами и поясом. Из материала горловины сделаю карманы. Потом. Когда‑нибудь. Из простыни можно сшить штаны а‑ля семейники до колен на шнурке вместо резинки.

Блин, тут шить и шить!

Я решительно выдохнула и начала резать ткань. Что получится, то получится. Перешью, если что.

– А ты себе обувь не хочешь сделать? – поинтересовалась я у жмущегося сбоку от раскроя Лео. – Если не хочешь, то сотвори нам котелок.

Факт, что кто‑то без зазрения совести пялится на мою грудь, пока я работаю, раздражал несправедливостью.

– Зачем нам котёл? – поинтересовался Лео и поднял взгляд. А потом подвесил над нами огонёк. Стало значительно удобней. Мне – резать, ему – смотреть. – Нам всё равно в нём пока нечего варить.

– Как это «нечего»? А воду кипятить? Кто знает, какая здесь санитарно‑эпидемиологическая обстановка и какие эндемичные паразиты встречаются? К тому же… – Мне удалось завершить почти ровный рез, и теперь предстояло сделать разрез спереди. – К тому же если в лесу растут шишки, значит, в них есть семена. Если их кто‑то грызёт, значит, семена съедобные. Опять же, в речке водятся рыбы. В лесу – звери. Какие‑то – точно.

Он мужчина или кто, дорогой дневник? А раз мужчина, добыть нам мамонта – его прямая обязанность.

– Тебя хоть экономкой во дворец бери, – усмехнулся Леонарду. – Такая хозяйственная!

– Просто я смотрю на жизнь пессимистично. Если сегодня в твоей жизни случилась какая‑то катастрофа, то завтра обязательно случится что‑нибудь похуже. И к этому моменту лучше подготовиться. – Тем временем я аккуратно обрезала с простыни машинный шов вподгибку – идеальная вязочка будет для штанов! – и стала распускать край. – Ты можешь сделать нитку прочнее?

Лео провёл по ней пальцами и щедро разрешил:

– Пользуйся! – Будто халат я шила не ему!

Нитка легко вошла в ушко, будто её туда кто‑то подтолкнул. Возможно, это было побочное действие заклинания прочности.

Пока я возилась с первым боковым швом, Леонарду корпел над котлом. Судя по напряжённому лицу, занятие было не из лёгких. Испытывая глубокое удовлетворение оттого, что загрузила ближнего трудом на общее благо, я принялась за вторую сторону. Как и ножницы, котёл обретал прочность постепенно. Это какие‑то атомные технологии, ей‑богу! Получается, он берёт из окружающей среды нужные атомы и вплетает их в кристаллическую решётку котла! А когда он взглядом прожёг отверстие для ручки, я вообще впечатлилась. К моменту, когда в руках у Лео оказался полноценный котелок литра на три, его безрукавка уже была готова.

Мы подогнали по месту вырез, Лео подвязался необшитым поясом, но всё равно уже выглядел приличным человеком. Вооружившись маленькой звёздочкой‑светильником, копией той, что освещала моё рабочее место, он ушёл за водой и материалом для обуви.

А я принялась наскоро смётывать свой халат.

Глава 3. Дорогой дневник, оказывается, то, что я попала, ещё не самое страшное

Лео не было долго. Я успела пристрочить рукава к своему наряду, раскроить себе штаны и испугаться. И даже собиралась кричать «ау!», когда он появился.

– А мне ты такое сделаешь? – полюбопытствовал Лео, показывая на шитьё.

Он подвесил котелок на вогнанную в землю ветку, которая под весом склонилась над костром, как удочка.

Кроме воды в котелке Леонарду притащил под мышками две лохани: широкие, сантиметров в сорок, кривулины коры, каждая в пол‑обхвата ствола. Я сунула в них нос. Лохани были полны шишек. Целых.

– Ого! Вот это урожай! – восхитилась я. – А рукава я тебе обязательно сделаю. И штаны тоже, видишь, на очереди. – Я показала рукой на оставшуюся часть простыни. – И все края потом обработаю. Завтра, – пообещала я. – Всё сделаю тип‑топ! Даже врагам будет не стыдно показаться.

Лео слегка скривел с лица и сел на перину рядом со мной.

– Боюсь, если мы попадём к местным врагам, вопрос одежды будет нас волновать меньше всего, – буркнул он, высыпая шишки на землю и примеряясь ногой к коре. – Кстати, ты не знаешь, как из них, – маг ткнул пальцем в сторону добычи, – орехи достать?

– Выковыривать. Но чисто теоретически, если шишки сварить, они станут мягкими. И засохшая смола перестанет мешать. Правда, потом придётся от неё посуду отмывать.

– Точно знаешь?

– Не знаю вообще. Но с точки зрения логики, должно быть так, – пожала я плечами. – Слушай, пока мы тут на пару важными делами занимаемся, может, расскажешь поподробнее о том месте, где мы сейчас оказались? Просто для спокойствия, чтобы моя пессимистичная фантазия не плодила лишние кошмарные сущности.

Леонарду усмехнулся:

– Ты уверена, что хочешь знать?

Где‑то в глубине души я чувствовала, что совсем этого не хочу. Но тут как с болючим уколом: никому не хочется. Но надо. И кивнула.

– Хорошо. Про Родонскую империю, значит?..

Дорогой дневник, можно я тебе вкратце перескажу? Чтобы тебе тоже страшно стало.

Итак, до недавнего времени в Ледении, откуда родом Леонарду, родонцев считали варварами. Они были диким племенем и жили в бесплодных сухих землях к юго‑западу от цивилизации, в глубине континента. Потихоньку совершали набеги на более благополучных соседей. Ведь тут как?.. Если у соседа всё хорошо, а у тебя всё плохо, то люди делятся на две категории. Нормальные стараются сделать так, чтобы у них стало как у соседа. А обычные – чтобы у соседа стало как у них. Родонцы оказались из обычных.

Магии в этом мире по народам и странам отсыпано более‑менее равномерно. Магически одарённых можно встретить везде. Вопрос, как и для чего этой магией принято пользоваться. У Лео на родине магия – сложная наука, и работают с нею ювелирно. Всё потому, что маги там не слишком сильны. Королевство небольшенькое, как я поняла. Проблемы селекции, видимо. Близкородственные браки, всё такое…

У родонцев маги, наоборот, очень сильные. Не потому что у них такое большое государство, хотя по местным меркам оно просто огромное. А потому что тамошние маги научились тянуть Силу из других. И магическое своё искусство стали развивать в сторону проклятий. Это такие заклинания, которые убивают сразу двух зайцев. Во‑первых, питают мага, их пославшего. Во‑вторых, просто убивают. Идеальное оружие! Вот с того самого момента, как шаманы его обрели и отточили, родонские земли стали разрастаться.

Родонец, который впервые нарёк себя императором, дураком не был. Он понимал, что сильные государства к его ногам просто так не падут, и начал захват с малонаселённых северных земель с горами, непроходимыми лесами и малочисленными и слишком гордыми, чтобы просить о помощи, горцами.

Цивилизованные соседи в своих городах посмеивались, а у родонцев благодаря умелому предводителю появилось вдоволь еды, ресурсов и рабов. Предприимчивый вождь стал прокачивать свою мощь за счёт пленных одарённых. И неодарённых тоже. Кто слово против сказал, физиономию недовольную скорчил – тому сразу дорога в лапы императора‑палача.

Понятно, дела при таком подходе к власти пошли на лад. Все приказы выполнялись точно в срок и с перевыполнением, никто не ныл и не возмущался. Территория разрасталась. Богатства множились, армия становилась всё сильнее, набеги на соседей – всё наглее.

Тогда они забили тревогу. Стали слать послов. А им в ответ: будем рады пообщаться, но у вас в гостях. У нас климат не тот, сервис в темни… – в теремах то есть – не на том уровне. Варвары, что поделать?.. Вы нас к себе пригласите, хоть поучимся у вас хорошим манерам. Гуманизм в глаза увидим.

Понятно, «старшие братья» прониклись своей миссией нести луч света в тёмную империю. Послов к себе пригласили, угостили как положено, заверениями в мире и добрососедстве обменялись. Послы уехали, а у хозяев проблемы со здоровьем внезапно начались, преимущественно с летальным исходом. И пока новые претенденты бились за власть, гости – хвать! – и кусок новый оттяпали. Им: вы же обещали по‑хорошему! А родонцы: хо, вы даже не представляете, как мы умеем по‑плохому!

И что интересно: зарубежных послов к себе как не пускали, так и не пускают. Поэтому что именно нас ждёт в Родонии, Лео представлял довольно смутно. Природу опознал по старинным источникам тех времён, когда эти земли и Родонией ещё не были, и по схожей флоре в приграничье. Он сам был родом из мест, на которые сейчас точила зуб местная Империя Зла. С подлой натурой родонских послов был знаком не понаслышке: из‑за них погибли родители нынешнего короля, и сам он чудом остался жив. Что у теперешнего императора дефицит гуманизма, я успела убедиться на своём опыте. В общем‑то, на этом наши совокупные знания о Родонской империи подошли к концу.

– Ну как? – спросил Лео, когда закончил рассказ.

– Зашибись!

– Не исключено, что так и выйдет, – мрачно согласился он. – И это далеко не худший вариант развития событий.

– Зато у нас есть уникальная возможность познакомиться с Родонией изнутри.

– Я бы предпочёл с нею не знакомиться. Вообще. Ни снаружи, ни тем более изнутри. Но, полагаю, место нашего попадания выбрано не просто так.

Тут я была полностью солидарна с Леонарду. Конечно, не просто так! Это место – самое безнадёжное из возможных!

Глава 4. Дорогой дневник, вот это я отожгла!

– У нас говорят: «Предупреждён – значит вооружён», – подвела я итог политинформации, завязывая узелок на шнурке из краевого шва простыни.

За время рассказа я успела дошить шаровары на нас обоих и теперь готовилась просовывать завязки. Добытчику – первому. Узелок для этой цели подходил не хуже булавки, это я по собственному опыту знаю.

– Хотелось бы вооружиться чем‑нибудь понадёжнее… – проговорил Лео, с сомнением поглядывая на конструкцию у меня в руках.

Я, дорогой дневник, тоже смотрела на штаны с сомнением. Но Лео обещал их упрочнить. Так что прорвёмся!

…или мы, или штаны.

– Лео, ты у нас сам по себе – оружие, – постаралась я утешить по мере сил. На меня взгляд‑лазер, прорезающий дырку в железном котелке, произвёл впечатление.

Что говорить о врагах!

– Ты не знаешь, что с ними делать дальше? – проигнорировал мои слова Лео, показывая на котелок, в котором варились шишки. О врагах, дорогой дневник, он предпочитал молчать.

– Теперь им нужно остыть. Не знаю, может, на землю вместе с водой вылить, чтобы охладились быстрее?

– Я сам могу их остудить.

– А у тебя магические силы безграничные? – полюбопытствовала я, продолжая всовывать завязку. Треть позади! Честно говоря, мне эти портновские занятия уже поперёк горла стояли. Да и спать хотелось. Я с трудом сдерживала зевоту.

– У меня огромный потенциал!

– Не сомневаюсь! У тебя всё огромное. Ум, совесть и честь, – быстро уточнила я под его взглядом. – Ты доказал. Но ты же сегодня и так немало магии потратил? – Я показала рукой на всё вокруг. – Страшно представить, в каком бедственном положении мы находились бы сейчас, если бы твой потенциал оказался неполон.

Подозреваю, дорогой дневник, что остудить шишки для него было легче лёгкого. Но всё же у мага хватило здравомыслия (или просто желания сделать мне приятное), чтобы вывалить их на неиспользованную кору и дать остыть по законам физики.

Хотя магия тут тоже по законам физики работает, если вдуматься.

Одну шишку Лео поднял. Зашипел и несколько раз перекинул из руки в руку, пока наконец не смог её держать спокойно.

– Ты подожди, сперва штаны примерь! – остановила его я.

Леонарду вновь сморщился, как сушёная груша. Понятно, что штаны больше напоминали юбку, чем брюки. Белый поплин, разрисованный фривольными розовыми цветочками, отлично смотрелся в виде простыни. А в качестве подштанников на мужественном Верховном маге Ледении – так себе.

Будто услышав мои мысли, Лео нахмурился, махнул свободной ладонью вниз – и ткань стала чёрной. Днём нужно будет попросить перекрасить нас в камуфляж. Будем с ним как два ниндзи в лесу.

Надо признать, получилось неплохо. Только рукава к его халату я пока не пристрочила.

– Давай уже завтра добьёшь, – видимо, угадав ход моих мыслей, предложил Лео. – День был тяжёлый.

– И вечер. – Я кивнула, зевнула и принялась вставлять шнурок в свои штаны.

Нам ещё и ночь предстоит неизвестно какая. Не привлечёт ли костерок местных хищников? Сумеет ли удержать магическая сфера змей и других любителей погреться?

Лео сжал в руке шишку и раскрыл ладонь лодочкой. Шишечные чешуйки раскрошились, и маг выудил из мусора орех. По размеру он был покрупнее, чем у сибирского кедра.

– Вкусно! – удивлённо прокомментировал маг, раскусив скорлупу. – Нет, правда вкусно!

Он выбрал несколько орешков и протянул мне.

– Сейчас. Только закончу… – отказалась я, помотав головой, и продолжила своё занятие. Чёртов узелок никак не хотел просовываться. Или просто руки уже устали. – Лео, а вообще какие у нас планы? Не глобально, а на завтра, например? Как долго нам идти до границы? И где она вообще?

Мой спутник молча сгрыз ещё несколько орешков.

– Нам туда. – Леонарду показал рукой себе за спину. – Я осмотрелся, пока ходил за орехами.

– Как? Лес же кругом!

Маг дёрнул рукой кверху:

– С дерева. Нужно было хотя бы определиться со сторонами света.

Ну понятно, почему его так долго не было…

А вот как, дорогой дневник, он полез бы на ёлку, если бы был без халатика, а? Превозмогая встречи самого дорогого с острыми ветками?

Я кивнула для поддержания разговора.

– Мы сейчас находимся в ущелье. Оно уходит на север. – Леонарду ткнул в мою сторону. – С запада и востока – горные хребты. Но нам, к счастью, нужно на юг. Территория Родонии простирается на север до Белого Океана. А к югу, где бы мы сейчас ни были, будет цивилизация. Даже если мы выйдем не к Ледении, нам помогут добраться домой.

– А как долго идти? Отвернись, пожалуйста, – попросила я.

Мои подштанники тоже были готовы. Из‑за разницы в росте при одинаковой длине Леонарду они были чуть ниже колен, а мне – до щиколотки.

Я окликнула Лео и изобразила эффектную позу, демонстрируя модерновый дизайн. Тот одобрительно поднял палец вверх.

– Почему ты, кстати, не сделала себе юбку? – спросил он, протягивая ладонь с орешками. Я взяла. Они и правда были вкусными. И скорлупа мягкая, ещё тёплая. Термическая обработка определённо пошла им на пользу.

– Мало ли куда придётся лезть, – пожала я плечами и зевнула. – Давай спать!

– Очень соблазнительное предложение! – Лео придвинулся ко мне, не особо скрывая намерения, и потёрся носом о нос.

– А ты упаковку с оставшимися презервативами не прихватил? Случайно, – намекнула я, отстраняясь. – Не сомневаюсь, что дети от тебя будут идеальны по всем параметрам, но…

– Но не у тебя? – саркастически хмыкнул он.

Кто бы мог подумать, что у мужчины с его внешностью и положением могут быть комплексы на этот счёт? Хотя, дорогой дневник, возможно, у альфа‑самцов это априори вбито гвоздями в ДНК: потребность эту ДНК пристроить везде, куда пристраивалка дотягивается.

– Лео, я бы рада. Просто я так не могу. – Причин, по которым не могу, было выше крыши, но я решила не травмировать мужское эго. – Ты умный, сильный, красивый. Верховный маг, опять же. Я даже могу поверить в то, что сейчас ты искренен. И готов отвечать за последствия от девушки, которую знаешь меньше недели. Просто… Ну а если что‑то пойдёт не так?

Леонарду поджал губы и отвернулся.

Знаешь, дорогой дневник, я на такое не ведусь!

…Но если встать на позицию Лео, всё уже не столь однозначно.

Смотри, дорогой дневник: он соорудил «пещеру», добыл огонь, принёс «мамонта», обеспечил шкуры… Даже стратегию на будущее разработал… А это, дорогой дневник, далеко не каждому самцу человека по плечу, можешь мне поверить! То есть свои мужские обязанности он выполнил.

А с правами его обломали!

Он, может, на поощрение рассчитывал, а его направо‑налево, по кривой пешей траектории…

Возможно, Лео вообще думает, что я теперь стану манипулировать постелью? А он, понятно, мужчина молодой, с естественными потребностями на фоне адреналинового всплеска. Здоровый организм, всё такое… Или ему для восстановления магического резерва это дело необходимо, а он молчит и не знает, на какой козе подъехать, чтобы не обидеть?

Я бы от ребёнка не отказалась, в принципе‑то…

Только дома. Где я смогу его поднять.

А не здесь, посреди вражеской территории, откуда до неизвестной Ледении абстрактно на юг, лесами‑болотами, до самой цивилизации, не сворачивая.

И вообще я была не против, несмотря на то, что хотела спать.

Даже за.

Должны же здесь как‑то решаться вопросы регулирования рождаемости? Не только естественной убылью населения же?

– Лео, а как вы здесь предохраняетесь от беременности? – Я чудом удержалась от привычного эпитета «нежелательной». Вдруг он опять обидится?

Леонарду обернулся:

– По‑разному. Мы обычно магией. Правда, есть нюанс.

– Всегда есть нюанс. И, как правило, не один.

– Предохранительные заклинания работают. Но в случае с твоей землячкой и родственницей Алёной – нет. Правда, на неё вообще никакая магия не действует: ни защиты, ни нападения.

– А на меня?

– Попробуем? – Лео подмигнул.

Я кивнула и приготовилась внимать магическому воздействию.

Он раскрыл ладонь, подул на неё, будто пытался послать воздушный поцелуй…

Меня тронуло лёгкое дуновение. А дальше, дорогой дневник, что‑то пошло не так.

Потрясённого Лео опрокинуло на спину.

Огонь костерка взметнулся, на долю мгновения размазавшись по магической сфере. И в следующий момент её осколки вместе с клочьями обезумевшего пламени разлетелись во все стороны. Вековые деревья дрогнули и застонали от порыва ветра. В рухнувшей на плечи тишине я осознала, что от непонятно откуда взявшегося шквала, который разметал костёр и Лео, заложило уши.

Сквозь вату в ушах прорвался весёлый треск и шелест.

Огонь набросился на ветки, как голодный нищий на кусок хлеба. Воздух наполнился гудением – пожар набирал обороты. Дотянувшись до новой жертвы, он какое‑то время топтался на месте, будто обживаясь, а потом распускался огненным цветком и нёсся вверх по стволу, в стороны по ветвям, пожирая всё, до чего дотягивался.

Зрелище разрастающейся огненной стены и уходящего вверх черного купола дыма, в котором вместо звёзд сияли искры, завораживало.

– …Поля! – Я очнулась от окрика. Лео закидывал шишки в отрез ткани, оставшейся для рукавов. – Приходи в себя!

В нос ударило гарью.

– Зачем ты это сделал?..

– Я этого не делал!

Свёрток с шишками исчез, будто его и не было. Следом в никуда отправился котелок. Леонарду на секунду остановил взгляд на мне и нашей перине и подал руку, помогая встать.

– А потушить это ты можешь?

До меня понемногу доходила простая истина: если с тобой случилось что‑то ужасное, не торопись впадать в панику. Это можно сделать позже, когда станет ещё хуже.

– Нет, – коротко ответил Лео, и краем глаза я заметила, как исчезло наше ложе.

Всё.

Даже веток не осталось.

– И что теперь делать?..

– Бежать, Поля. Бежать!

Пожар отрезал путь туда, куда нам было нужно. Лео схватил меня за руку и потянул направо.

Я побежала, непроизвольно оглядываясь за спину, где радостно бушевала выпущенная на волю смертоносная стихия. Но хлестнувшая по лицу ветка вернула меня к реальности.

Дальше я смотрела только вперёд.

Путь нам освещал огонёк, который летел перед нами, чудом не цепляясь за колючие сухие и гибкие живые ветки. В мареве дыма его свет казался тусклым, но хотя бы такой.

В кронах над головой то и дело кто‑то пробегал с оглушительным писком и цвеканьем. Чувство вины сжимало сердце. Не знаю, что произошло у нас на поляне. Уверена, что Лео не специально. Однако от мысли, сколько животных погибает сейчас в лесу по нашей вине, было невыносимо больно.

Мы бежали в гору. Сначала подъём был незначительным, но теперь стремительно набирал крутизну.

Нетренированная дыхалка быстро сдала. Лёгкие пылали огнём не хуже деревьев за нашей спиной, солнечное сплетение и правый бок болезненно сводило. Да и дым тоже не облегчал состояния. Глаза слезились. Во рту было горько. Я затормозила и упёрлась:

– Лео, я больше не могу!

Опираясь о ствол, я согнулась, пытаясь восстановить дыхание.

Паровозик Леонарду обернулся ко мне. На первый взгляд, он вообще не устал и был неприлично бодр и свеж.

– Хорошо, – согласился он и выудил неизвестно откуда кусок простыни, не вошедший в итоговую версию штанов.

Потом оттуда же он достал бутылку.

Я опустила голову и закрыла глаза, тяжело выдыхая.

– Будешь пить? – спросил Лео.

– Нет, только не вино, – замотала я головой. – Мне бы водички.

– Это вода.

Дорогой дневник, неужели впервые в жизни мне повезло?! Я не в смысле воды, хотя вода и правда была кстати. Она немного пахла вином, но была свежей и холодной, и мне даже было плевать на микрофлору, её населяющую.

Впрочем, возможно, тут изобрели обеззараживающее заклинание. Лео производит впечатление очень предусмотрительного человека. Мог и об этом позаботиться.

– На, повяжи. – Маг протянул мне смоченную полосу ткани и убрал бутылку куда‑то за спину, где она и исчезла. – Это от дыма.

Он уже завязывал свою на затылке.

– Отдохнула? – Из‑под повязки голос слышался чуть глуше.

– Зачем мы лезем в гору? – пробурчала я, следуя его примеру. – По ущелью было бы проще.

– Полина, сейчас по этому ущелью так полыхнёт, что никаких ног не хватит. Пожар – это не только огонь, но и ветер. Наш единственный шанс – отсидеться на скалах, которые, к счастью, я приметил на западе, когда оглядывал территорию. Готова?

Я была готова. Но земля под ногами начала мелко дрожать. Конечно, дорогой дневник, одного пожара нам мало. Нужно ещё землетрясение.

Однако Лео дёрнул меня за руку и потащил в сторону.

Теперь стал явственно слышен топот. На нас неслось стадо. Возможно, лосей. Я не очень хорошо разбираюсь в копытных. Впрочем, здесь и ёлки не ёлки. Логично, что и лоси окажутся не совсем лосями. Но под копытами у них не хотелось бы оказаться в любом случае.

Я думала, что мы спрячемся, но нет. Лео тащил меня параллельно их курсу, хоть и не очень долго. В смысле, копытные довольно быстро нас обогнали. Все, включая молоденьких лосят, которые драпали в конце.

– Ты не мог их оседлать? – выдавила я из себя на выдохе, карабкаясь вверх.

– Мог, – коротко ответил Лео. – А ты умеешь ездить верхом?

Топот копыт стихал уже где‑то далеко, и мы стали забирать в другом направлении, в сторону большей крутизны.

Не нашей, а склона.

– Нет. – На развёрнутый ответ дыхалки не было.

– Я тоже так подумал. А двоих они вряд ли выдержат.

Лесок стал более разрежённым, местами появлялись каменистые обнажения, которые Лео предусмотрительно обходил. Здесь, выше, воздух стал чище, и мы остановились передохнуть.

Леонарду протянул мне бутылку. Воды осталось около половины, и я отпила небольшой глоточек, чтобы смочить горло. Неизвестно, сколько здесь будет полыхать и когда мы найдём источник.

Мой спутник был прав: теперь стало видно, что пожар уносило ветром по ущелью. На склоны и по низине он тоже поднимался, но медленней.

Мы молчали.

Сил на болтовню не было.

Сил вообще не было.

Прямо сейчас у меня было только одно желание: упасть и не вставать.

Язык пожара освещал тёмный лес, который чуть дальше по долине разделялся ещё более тёмной, извитой полосой. Наверное, рекой. Где‑то в глубине души отпустило. Хотя бы в эту сторону пожар не пойдёт.

Стоило мне об этом подумать, как вдоль реки синхронно вспыхнули огни. Пламя рвануло языками к небу, и внезапный ветер бросил его навстречу наползающему пожару.

– Что происходит? – Я подняла взгляд на стоящего рядом Лео.

– Магия.

– Лес защищается?

– Нет. Защищаются маги. Судя по синхронности – боевые, – проговорил он безучастно, глядя вниз. – Много боевых магов.

– А что они делают в лесу?

– Видимо, ночуют. – Леонарду нащупал бутылку, взял её и опрокинул в себя, будто надеялся, что там окажется спиртное.

– Ну, их вроде не так уж и много.

– Но и не мало. А если ещё рядовых воинов посчитать, которых обычно в войсках приходится не меньше чем по десятку на одного одарённого…

Я забрала бутылку, тоже сделала глоток и уточнила:

– То есть ты хочешь сказать, что если бы мы пошли туда, куда изначально планировали, то попали бы прямиком к ним в руки?

– В лапы. – Лео наконец посмотрел на меня. – У зверей не бывает рук.

Глава 5. Доброе, блин, утро, дорогой дневник

Мы брели дальше. Я, дорогой дневник, скорее ползла. Но ползла упорно. Лео тащил меня за руку, и я тащилась за ним. Хотя он предлагал понести меня на спине. На хребте – потому что по‑другому просто не смог бы забираться по склону, извинялся он. Он. Извинялся. Я говорила, дорогой дневник, что Леонарду та Берсану – очень ответственный и обязательный? Просто неприлично, до чего он порядочный мужчина.

Устаревшая модель.

У нас таких теперь не выпускают.

Но я отказалась. А что, если он рухнет подо мной, как конь вороной? Что я без него здесь буду делать?

Хоть убей, дорогой дневник, я не помню, как мы нашли эту пещеру. Наверное, потому что у меня сил хватало только под ноги смотреть. И ползти. Вперёд смотрел Лео – человек и паровоз.

И маг, к прочим его достоинствам.

Но когда он неожиданно втянул меня в какое‑то тёмное пространство – после камингаута родонских магов наш огонёк‑фонарик Лео потушил, – я просто в голос застонала от облегчения. И рухнула на перину прямо с разгона. Не знаю, как Леонарду успел её туда уложить.

Какой мужчина, дорогой дневник! Какой мужчина!

Мне б такого!

Меня хватило только на то, чтобы это подумать.

И отключиться.

Пробуждение вышло мучительным. Я несколько раз пыталась прийти в себя, а потом снова отключалась. В итоге проснулась от мерного стука капель.

Веки, судя по ощущениям, опухли от вчерашнего едкого дыма. Всё тело ныло. Губы высохли и потрескались. Во рту стояла горечь.

Я выбралась из‑под горячей руки Лео и поняла, что надеть сейчас лапти бренда «Лео та Берсану» себя не заставлю. Пятки были стёрты в кровь. Но в каком состоянии были бы стопы, если бы не обувка, я даже думать не хотела.

Зато очень хотела уединиться.

Ничего, босиком пробегусь.

– Не ходи наружу. Там дождь, – сонно проговорил Лео, не открывая глаза. – Лучше вглубь рудника пройди.

И повернулся на другой бок.

Я наконец огляделась.

Тусклый утренний свет падал из… ну пусть будет «дверного проёма», хотя по размеру это были скорее ворота, только без… собственно ворот. Стены и потолок были укреплены брёвнами. Вопреки времени и плесени, держались они молодцом. Слой сухой грязи, лишайники, весёленькая травка ближе к свету – всё это доказывало, что рудник давно заброшен.

Шум дождя снаружи успокаивал. Хорошо, что он пошёл. Пожар потушил. Хотя небо вчера не предвещало. Звёзды такие были… Ясные.

Я решила прислушаться к авторитетному мнению спутника и пошлёпала босыми ступнями подальше от входа. Тоннель терялся в темноте. Я не стала углубляться слишком далеко. Справилась с неотложным и поплелась назад.

– Вода в котелке у входа, должна была набраться, – так же сонно буркнул Лео, надёжный, как швейцарские часы.

Я почапала к выходу. Котелок был полон, и я отлила немного, чтобы умыть руки и лицо.

Небо затягивали тучи от горизонта до горизонта. Их линии тонули в серых вуалях дождя. Всё было бы плохо, если бы не другое плохо. Не хотела бы я сейчас оказаться снаружи.

Дождь действительно потушил пожар, что неудивительно. Чёрные остовы выгоревших стволов контрастировали с сохранившейся тёмно‑зелёной хвоей.

Погорело знатно.

Но природа вернёт своё.

Эта мысль немного облегчила груз вины на моей совести.

– Иди, ноги полечу! Воду захвати.

Я обернулась. Лео сидел на лежанке. Его безрукавка была черной, как и штаны. До меня дошло, что и моя одежда стала такого же цвета. Верховный маг Ледении подстраховался, чтобы нас не заметили на фоне камней. Хотя, дорогой дневник, мне кажется, вражеским магам теперь не до нас.

Мы с котелком без приключений добрались до места назначения. Леонарду смочил водой тряпицу, служившую ночью повязкой на лицо, обтёр мои ступни и магически обсушил воздухом. Его руки были бережными и тёплыми. Дорогой дневник, на всякий случай каюсь заранее: такому мужчине невозможно отказать!

После он что‑то сделал с кровавыми мозолями на пятках, и болеть стало меньше. Потом вынул из знакомого мне ниоткуда чистый кусок простыни, разодрал на бинты и перемотал голеностоп, зафиксировав повязку через стопу. Теперь я даже почувствовала в себе силы надеть чудо‑башмачки.

А вот сил идти – куда бы то ни было – пока не ощущала.

Бросила взгляд на «туфельки» – они тоже не ощущали. Они уже не ощущали ничего. За ночь убились напрочь.

– Есть будешь? – Лео вынул из волшебной заначки узелок с шишками. – Я потом очищу, – пообещал он, показывая на испачканную шишками ткань, и я сообразила, что моя одежда – и его тоже, – несмотря на вчерашнее восхождение, была опрятной. И целой, что вообще подвиг с её стороны. – Сейчас вернусь.

Он удалился в тёмную часть убежища и через некоторое время вернулся с парой чурок. Видимо, распилил лазерным взглядом какое‑то брёвнышко. Расщепил их на дрова помельче и запалил костерок, окружив нас поблёскивающей радужными разводами полусферой. Сразу стало тепло и уютно, будто мы в походе за городом, а не скрываемся от врагов в непонятной Родонии.

Орешки были очень кстати и очень вкусными.

– Как вовремя пошёл дождь, – разбила я повисшую тишину.

– Дождь не пошёл. Дождь пригнали, – поправил Лео.

Ладно. Если бы мы не начали пожар, дождя бы не было. С другой стороны, дорогой дневник, ночевать под открытым небом всё равно не так безопасно, как в помещении. Пусть оно прорублено в горе, но человеческими руками.

– Лео, а что всё же вчера произошло?

Он поджал губу в выражении «хрен знает» и помотал головой:

– Понятия не имею. Такое в моей практике впервые. Ты ешь, ешь.

– Это в смысле «рот закрой»? – хмыкнула я.

– Ну, не в такой грубой форме…

– Ах ты!.. – Я стукнула его в плечо.

Он зашипел и изобразил обиженку. Очень натурально. Я подползла к нему ближе и поцеловала в щеку:

– Спасибо, Лео. Не знаю, что бы я делала, если бы не ты.

– Сидела бы дома, ходила на свою работу. – Он улыбнулся и чмокнул меня в нос.

– Скукотища…

– Да уж. Зато теперь у тебя приключений…

Я закинула в рот очередной орешек. Интересно, а можно их магией очистить все и сразу? Хотя это как семечки грызть, глядя в телевизор, – само по себе затягивает. Только на экране сегодня показывали дождь.

– А ты знаешь, как назывались те животные, которые нас ночью чуть не затоптали?

– Лоси. А что?

– Что, прямо так и называются? Как у нас?

– У вас тоже водятся лоси? – удивился Леонарду.

Я кивнула.

– Но не уверена, что выглядят точно так же, – честно призналась я. – Слушай, а как ты научился так здорово на русском разговаривать?

– А ты на леденском? – с улыбкой полюбопытствовал он.

– Блин. Магия! – буркнула я. – Опять эта ваша гадкая магия! Ладно, замнём вопрос для ясности. Будем считать, что подсознание каким‑то образом расшифровывает смысл иноземных слов и выдаёт нам аналоги из родного языка.

– Не понял…

– Не бери в голову, – отмахнулась я. – Просто болтаю вслух сама с собой. Лео, слушай, а теперь у нас какие планы?

Дорогой дневник, я уже говорила, что могу поломать абсолютно всё? Даже планы?

Особенно планы, дорогой дневник!

– Такие же, как и раньше. Добраться до Ледении. Просто теперь мы знаем, что нужно обойти отряд воинов. – Маг расщёлкнул скорлупку, выковырял ядрышко орешка, пережевал и продолжил: – Хотя скорее всего нам будет с ними по пути. Вряд ли они забрели в лесные дебри просто так, чтобы подышать свежим воздухом. Думаю, войска движутся к границе.

– Кстати, что нового тебе рассказала моя родственница и соседка? – Алёна, которую я уже упоминала, дорогой дневник, жила на втором этаже моего подъезда и удивительным образом могла во сне общаться с людьми через расстояние и даже миры.

– Ничего, – признался Лео. – Может, она что‑то и рассказывала, но я ничего не помню. Вообще никаких снов. Очень жаль. Хотелось бы подать весточку, чтобы они не беспокоились.

– Слушай. У вас же должны быть карты? Возможно, по описанию Алёна сможет определить, где мы находимся, и подсказать, куда нам двигаться? – закрутились у меня в голове шестерёнки.

– Поля, я же говорил, что родонцы к себе никого не пускают.

– Лео, но ведь ты рассказывал, что родонцы – пришлые и захватили эти земли? Значит, они не всегда не пускали. Были времена, когда их тут просто не было, чтобы не пускать. – Согласись, дорогой дневник, это резонно! – Когда это, кстати, произошло?

Маг пожал плечами:

– Лет двести тому назад, наверное. Честно говоря, я плохо знаю историю других государств.

– Да ладно! Кто её знает? Уверяю тебя: абсолютное большинство даже историю своего государства не знает. А кто думает, что знает, на самом деле знает не историю, а то, что о ней сочинили другие. И не факт, что знали они, – попыталась я его утешить, но судя по подчёркнуто умному выражению, с которым Лео кивал, скорее всего, не преуспела. – Насколько я помню из нашей истории…

– Ты же лекарь, – вновь напомнил Верховный маг Ледении. – Ты‑то откуда её знаешь?

– В школе учила. То, что нам о ней рассказывали. И географию тоже учила. И немного знаю из личного опыта. В общем, неважно… Так вот, если я правильно помню, чем благоприятнее географические условия, тем быстрее в них формируется государственность. В смысле, больше еды – больше народа – быстрее идёт разделение труда, и вот уже кто‑то может себе позволить не работать, а властвовать. Правильно?

Лео кивнул, но уже с более осмысленным выражением лица.

– Здесь условия суровые, как у нас в Сибири примерно. Сельское хозяйство вести сложно. Зато много пушнины. Дичи. Полезные ископаемые. Рудник вот. Сколько ему?

Леонарду задумался и внимательно осмотрел убежище, будто видел его впервые.

– Сложно сказать, когда здесь начали добывать породу. Брёвна могли менять со временем. Но не используется он уже лет сто.

– Почему ты так думаешь? – Я выхватила с ладони Лео самый крупный орешек.

– Когда мы сюда добрались, я осмотрелся. Ну, знаешь, на всякий случай.

Я кивнула. Мне ли не знать, дорогой дневник? Тем более что всякий пожарный случай у нас произошёл буквально сегодня ночью.

– И магический фон здесь довольно мощный для остаточного, – поделился Леонарду. – Поэтому я прошёлся немного, чтобы проверить, насколько тут безопасно.

Пока я спала без задних ног и обуви, дорогой дневник, Лео обеспечивал нашу безопасность. Ну разве он не зайка после этого?

– Здесь всё устроено очень примитивно. Всё делалось руками и ногами. Везде уже давно используют артефакты и различные новейшие приспособления: для подъёма руды, погрузки, измельчения. А здесь одни лестницы да лебёдки. Прошлый век. – Лео развёл руками.

– Угу. Поняла. В общем, рудник старый. Значит, местное население вполне могло торговать с вашим народом. У вас же письменность была к этому времени?

Верховный маг Ледении посмотрел на меня так, будто я только что отдавила ему самое дорогое и попрыгала по нему на шпильках.

– Во‑от, – приняла я его реакцию за положительный ответ. – Смотри дальше. Люди так устроены, что всегда найдётся тот, кто забредёт подальше, чтобы купить дешевле и продать дороже. Потом он вернётся и расскажет удивительные истории, которые кто‑нибудь запишет. И даже карту составит. Нужно просто найти достаточно старые книги. Летописи, например. Жития великих королей. В общем, попроси Алёну поискать что‑нибудь такое. Хорошо?

Лео задумчиво кивнул.

– А что стало с теми народами, которые населяли эти земли до вторжения наших неширокоглазых знакомых?

– Знаешь, меня воспитывали с мыслью, что родонцы – опасные враги, бессердечные изверги и лживые подонки. Они хотят нас уничтожить. Как живёт их государство, я знаю лишь по рассказам, которые черпаю от тех, кому об этом рассказали родонцы. А значит, по сути, не знаю о них ничего.

– А шпионов к ним подослать?

– Пробовали. Но мы слишком сильно отличаемся внешне.

– Смески?

– Родонцы не дают семя инородцам.

– Блюдут нравы? – Я пыталась себе представить традиции и обычаи народа, на территории которого мы сейчас находились.

– Нет, просто строго следят за чистотой крови. А так‑то они любят налево сходить. Постель – прекрасное место, чтобы выведать ценную информацию.

– Дай догадаюсь: женщин в свои поездки по странам они не берут?

Должны же у них быть женщины? Как‑то же они плодятся? Не почкуются же?

– Женщина слаба, – подтвердил Лео мои догадки и худшие подозрения по части перспектив феминизма в новом мире. Правда, не уточняя, что именно ослабевало у дам от встречи с родонцами. Но сообразить несложно.

Глава 6. Оступиться, дорогой дневник, может каждый

– Конечно! Сила – это про мужчин! – не удержалась я от колкости.

Нет, если объективно, дорогой дневник, то мужчины – это действительно сила. Да, это Лео сделал нам еловые тапки, перину и обеспечил едой. Он тащил меня в гору. Он лечил мне ноги.

Но, во‑первых, он маг.

А я нет. Что сразу ставит нас в неравное положение.

А во‑вторых, кто, кто вдохновил его на подвиги, дорогой дневник?!

– Полина, судя по тону, ты обиделась, – таки заметил Леонарду.

Я молча и безразлично тырила орехи из его ладони.

– Но я не понял на что. Женщины уязвимей мужчин. Они доверчивы. Добры. Привязчивы.

– Ты будто о породе собак рассказываешь!

– Полина, ты утрируешь.

– Вроде хорошие слова. Сами по себе. А звучат они так, что каждое как обвинение.

– Ты не поняла. Я хотел сказать…

– …что женщины глупы. Бесхребетны. Надоедливы. Но постеснялся так сразу в лицо. Всё же мы не так давно знакомы. – Я поднялась в эмоциональном порыве.

– Ты куда?

На выход. Я – на выход. Покажите, где он, и я выйду на ближайшей остановке.

Снаружи стало светлее. Дождь закончился. Лучи пока вынуждены были пробиваться через вату облаков, но местами она казалась тоньше. Ещё чуть‑чуть, и синь неба выглянет сквозь прорехи. Пойти, что ли, прогуляться? Мозги проветрить.

Успокоиться.

Но там мокро и неуютно.

– В туалет! – провозгласила я и натянула побитые жизнью лапти. – Нельзя?

– Можно, – легко согласился Лео. – Огонёк дать?

– Я уж как‑нибудь и так не промахнусь! – поджав губы, пообещала я и отправилась вглубь рукотворной пещеры.

Меня тянуло на приключения, а направление было одно – во тьму. Глаза понемногу адаптировались к отсутствию света. Я шла, а вокруг ничего не менялось. Всё те же брёвна частоколом по бокам. Усыпанный каменной крошкой пол. Постепенно темнело, и вскоре мрак стал таким густым, что, казалось, можно потрогать его руками.

Осторожно нащупывая дорогу ногами и вытянув руки, чтобы не влететь лбом в стену, я двинулась вбок. Мы, конечно, не планировали оставаться здесь надолго. Но всё равно прямо на красной линии присаживаться было как‑то неловко.

Я развернулась, чтобы устроиться поудобнее, но оступилась на каком‑то шатком камешке, потеряла равновесие и в ужасе опрокинулась назад. Автоматически раскинув руки, я влетела в стену затылком и нижепоясом. Там что‑то хрустнуло и сдвинулось. Дорогой дневник, очень хотелось бы верить: не потому, что я способна ломать горы… кхе… кормовой частью.

Я подскочила словно ужаленная.

Ну зачем всякие булыжники разбрасывать! Где попало. А люди потом пугаются чуть не до инфаркта!

Бум! Бах! Ба‑ба‑бах! Бом! Булыжник – или что там – падал и падал. Грохот становился глуше, но не стихал. Пальцы захолодели. А если бы в шахту полетела я, а не камень?

– Полина!!! – испуганно заорал Лео.

– Да всё нормально. Успокойся, – уверила я, натягивая штаны.

Пол подо мной шатнулся. С той стороны, куда свалился камень, послышалось леденящее «ш‑ш‑ш‑ша‑а‑а» с глухим «а‑а‑а» на выдохе.

Теперь у меня захолодело всё.

Ноги неожиданно приклеились к земле, а коленки ослабели, и я чуть было не присела снова, но вдруг вспомнила, что могу нечаянно опрокинуться, и всё, следом за булыжником – бам‑бух‑ба‑бабах – и прямо к «ш‑ш‑ш‑ша‑а‑а» в пасть.

Я завизжала.

Позади что‑то упало и раскатисто загрохотало. Большое. И твёрдое. Потом ещё. И ещё. Ближе. Громче. Злее. «Ш‑ш‑ш‑ш‑ша‑а‑а!» – напомнило о себе нечто, омывая меня волной адреналина сверху донизу. Я завопила и драпанула со всех ног навстречу Верховному магу Ледении.

Лео нёсся ко мне с огоньком. Везде, думаю: огонёк‑фонарик освещал путь, а огонь в глазах выдавал, насколько у него подгорало ниже поясницы.

– Ты как? – Он быстро осмотрел меня, ощупывая руками на предмет целостности, будто осмотра было недостаточно.

– Т‑т‑там… Т‑т‑там… – Мне никак не удавалось закончить.

«Ш‑ш‑ш‑ш‑а‑а‑а» – сделал это за меня неизвестный гораздо ближе, чем раньше.

Волосы на затылке зашевелились.

– Бежим! – скомандовал Леонарду, и мы рванули, дорогой дневник, как кот от тапки.

«Ш‑ш‑ш‑ша‑а‑а‑а!» недобро летело за нами в облаке пыли под аккомпанемент ударных. Всё обо всё ударялось, сыпалось, рушилось… Когда мы выбежали к выходу, барабанная перепонка держалась на честном слове.

Лео походя очистил наше убежище от всего полезного, перепрятав его в невидимый чулан.

За время, пока меня не было, солнышко сумело пробиться в паре окон и теперь кинематографично испускало лучики на траурную после пожара землю.

Под ногами в очередной раз содрогнулось.

Перед входом в рудник была выбита небольшая площадка, от которой на запад уходила дорожка, больше напоминающая широкую тропинку. Она была усыпана щебнем, щедро сыплющимся по склону. Особенно сейчас.

Лео схватил меня за руку, и мы помчались, прикрывая головы от камнепада.

– Что это было? – Я пригнулась на бегу, и скальник размером с полкирпича бухнулся позади меня, разлетаясь на осколки, один из которых больно врезал мне по голени.

– Поля, когда речь заходит о тебе, никогда нельзя быть уверенным в том, что «это было».

Вновь тряхнуло. Лео рванул меня к горе, присел на корточки и прижал мою голову к себе на грудь, накрыв руками. Рокот камнепада усилился. По дорожке застучали обломки скалы, и нас засыпало каменной крошкой.

Переждав сход, Леонарду подскочил с места и, даже не дав отряхнуться, помчался вперёд.

И меня за руку потащил, дорогой дневник.

– Так что это было, Полина? – не преминул уесть меня маг под градом из камешков. – Что у тебя там произошло?

– Я уронила камень.

– Откуда?

Этот вопрос поставил меня в тупик. Ответ «с пола» показался запредельным даже для моих нескромных способностей рушить представления о возможном.

– Не откуда, а куда, – поправила его я.

– И куда?

– Вниз.

– Логично, – согласился Лео. Сверху послышался шум надвигающейся осыпи, и маг снова прижал меня к откосу. – Так какой именно камень и куда именно вниз ты уронила? – Мы побежали снова.

– Большой камень. Очень далеко вниз. Он долго летел. А потом снизу раздалось это «ш‑ш‑ш‑ша‑а‑а‑а». Что оно, кстати, означает?

– Оно означает, что кто‑то недоволен.

– Логично, – вернула я магу его же монету. – Правильно ли я понимаю: «кто‑то» означает, что ты не знаешь, кто оно такое?

– Даже не догадываюсь. И скажу честно: знакомиться не хочу. А на камне, который ты уронила, было что‑то написано или нарисовано? Он был большим?.. Или очень большим?

Лео развернулся, надавил мне на затылок, заставляя пригнуться, и прижался сверху, защищая от очередной волны камней.

– Я не видела. Там было темн‑но‑о! – Это Леонарду дёрнул меня за руку, дорогой дневник. И предчувствуя следующую реплику в духе «А какого хрена ты не взяла с собой огонёк, как я предлагал?!», продолжила: – Я так больше не буду.

С мамой, дорогой дневник, это срабатывало.

– Что именно не будешь? – уточнил этот формалист.

– Всё, – на всякий случай пообещала я. – Я всё больше не буду.

– Ш‑ш‑ш‑ш‑а‑а‑а! – разлетелось по окрестностям.

Я оглянулась.

Пока из рудника недовольное «оно» не выбралось. Но судя по степени недовольства, ждать знакомства осталось недолго.

Дорожка сделала резкий поворот, огибая выступ, и перед нами открылась новая локация, как сказали бы любители компьютерных игр.

Очевидно, рудник закрыли не потому, что в нём закончилась руда, а потому что нём начался «ш‑ш‑ша‑а‑а».

Или началась. Я ему под хвост не заглядывала.

Если у него есть хвост.

Рудокопы, дорогой дневник, просто переехали и обосновались по соседству. Вот именно их – рудокопов – мы сейчас и наблюдали. Последние находились под охраной. Точнее – конвоем.

Конвоиры легко выделялись на фоне измождённых людей, одетых в рваньё. Отличие было не только в одежде и степени ухоженности. Налицо (и на лице) было различие в расах. Рабочие были европеоидами, конвоиры – желтокожие, с характерными монголоидными чертами.

Рудокопы возмущались. Я бы даже сказала, бунтовали. Но на стороне монголоидов было оружие. И кандалы, которые сковывали трудяг.

К счастью, всю эту картину мы видели издалека и пока оставались незамеченными. Участники сцены были слишком заняты выяснением отношений.

Лео попытался оттащить меня назад, за скалу.

Но там, дорогой дневник, нас тоже ждал неприятный сюрприз.

Он был огромным и страшно уродливым. «Ш‑ш‑ша» оказался гигантским чёрным змеем. По крайней мере, та его часть, которая уже показалась из рудника. Чудовище было похоже на изображения китайских драконов. С крупной усатой мордой, покрытой выростами‑пластинами. Морда медленно повернулась в нашу сторону и сузила пылающие алым глаза.

Я даже заорать не могла.

Меня просто пришило к месту. Я закаменела, будто под взглядом василиска. Не буквально. Физически я осталась собой. Но не могла шелохнуться.

– Полина! – окликнул Леонарду, вынуждая разорвать зрительный контакт со змеем.

Я повернула голову к спутнику и поняла, что могу двигаться.

И побежала. Хрен с ними, с рудокопами и вооружёнными родонцами! Они, может, не убьют. По крайней мере сразу.

Нам даже удалось какое‑то время избегать внимания обитателей рудника. Но тут «ш‑ш‑ша‑а‑а» раздалось совсем недалеко.

Споры внизу в один момент утихли.

Головы как одна повернулись в нашу сторону.

Рты открылись в едином вопле ужаса.

Да, мы умеем появиться красиво!

Глава 7. Умный в гору не пойдёт, дорогой дневник. Но это не про нас

Рудокопы – или правильнее было бы назвать их старым недобрым словом «каторжане»? – прыснули кто куда, как тараканы от дихлофоса, но резкий оклик на непонятном языке заставил их застыть на месте.

Голос принадлежал азиату – родонцу, надо полагать, – который быстро, но с достоинством спускался с крыльца. Нарядный дом с резной отделкой и задранными кверху углами крыши контрастировал с нищими бараками так же, как его наряд с лохмотьями трудяг.

Родонцы фантастическим образом роднились с нашими азиатами не только лицом, но и дизайнерскими мотивами. Удивительно, как была похожа одежда здесь и у нас! С другой стороны, если кто‑то способен путешествовать между мирами, отчего бы не завезти к себе домой чужие моды? Хотя кимоно – это настолько просто и универсально, что почему бы не изобрести его самим?

От мужика веяло силой и властью. Сто процентов – здешний начальник. Черты его лица были идеальны, как у дорамных айдолов. Но в мимике, как в камне, отпечаталось высокомерие и жестокость. Длинные волосы были уложены в гладкую причёску с фигулькой на темечке. Полы чёрного кимоно, расшитого зелёными драконами, развевались от стремительной походки.

Родонец гаркнул что‑то вроде «худу муду хана хагить тан» или примерно такое. Не успела запомнить. Я, дорогой дневник, вообще на слух с трудом незнакомые слова вычленяю.

Конвоиры‑охранники вытянулись во фрунт.

Рудокопы вжали головы в плечи.

Ша сказала своё веское «Ш‑ш‑ш‑ша‑а‑а», истеричка чернохвостая.

Длинношеее чудовище.

Всегда хотела использовать это слово в своей речи, дорогой дневник, и тут такая возможность!

Судя по тому, что неразбериха внизу остановилась, как стритрейсер перед бетонной стеной, начальника здесь боялись сильнее, чем Шу. Он жестикулировал и распоряжался на каркающем наречье. Конвоиры стали выталкивать часть работяг вперёд. Некоторые вопили от ужаса, но шли. Другие просто молча выходили с лицами обречённых на смерть. Видимо, ими рассчитывали откупиться от чудища. На девственниц мужики не тянули, но кто знает кулинарные предпочтения змеи?

Я непроизвольно повернула к ней голову.

Она повернула голову ко мне.

Жуткую толстогубую морду, выражением напоминающую глубоководно‑депрессивную рыбу‑каплю.

– Ш‑ш‑ш‑ш‑ша‑а‑а! – гневно прошипела она, глядя мне прямо в глаза.

Я снова будто закаменела, и в глазах пошла рябь. И в этот момент меня словно встряхнуло. И Каплю Шу тоже. Теперь она смотрела на меня, как загипнотизированная.

– Чего ты на меня уставилась! – испугалась я. – Смотри, какой вон там фрукт чистенький. – Я ткнула пальцем в красавчика‑родонца. – Так и просится в рот!

Я быстро кинула взгляд на Лео: не подумал ли он чего‑нибудь не того. Но Леонарду, подозреваю, даже не слышал, что я о чём‑то говорила. Он был как взведённая пружина и вдруг весь расслабился. Я проследила за его взглядом.

С тихим скрежетом чешуи о камни Ша ползла по склону прямиком в направлении родонца‑начальника.

– Бежим! – Спутник потянул меня вверх по склону.

Будто мы вчера не набегались.

Я побежала. В конце концов, это он у нас сильный и умный. Но постоянно оглядывалась на рудник. Целеустремлённость Ши внезапно пробудила в каторжанах боевой дух. Если всё равно погибать, так почему бы не попытаться получить хотя бы призрачный шанс на выживание?

В ход пошли кирки. Возможно, один на один меч как оружие круче, но кирок… («Кирков»? Дорогой дневник, ты не знаешь, как правильно склонять это слово во множественном числе?)…Короче, кирки брали количеством.

И злостью.

И жаждой убивать.

Мы ползли по склону, дорогой дневник, как два паука на потолок. Без особой надежды обнаружить там манну небесную. Просто потому что там меньше шума и суеты.

И ты же не думаешь, дорогой дневник, что там, наверху, нас ждал успех? Или хотя бы конец приключений?

Не‑ет, дорогой дневник! Там нас ожидал просто конец. В лице (лицах?) трёх вооружённых головорезов с родонским разрезом глаз. Правда, заметила я их только тогда, когда Лео застыл в характерном состоянии готовности к худшему.

С воинственным воплем и обнажёнными мечами они бросились прямо на нас. Лео задвинул меня за спину и встал в стойку, будто каратист на татами. Я ничем не могла ему помочь. Только помешать или отвлечь визгом. Поэтому я даже взглянуть в его сторону боялась. Сначала просто зажмурилась. А потом уставилась на бойню внизу, искренне болея за наших.

За спиной зашипел, затрещал огонь. Раздался вскрик. Мимо кубарем скатился один из нападавших. Я пожелала ему удачного полёта и отползла подальше от Лео, сжавшись в комочек. Не нужно мешать тому, кто хорошо работает без нас.

Под аккомпанемент выкриков и лязга металла (меч укатившегося родонца оказался в руках Лео) я наблюдала, как развиваются события у рудника. Там творилось нечто невообразимое. Родонец в чёрном швырялся в Шу файерболами, но та упорно надвигалась на него, неотвратимая, как цунами. И в какой‑то момент они замерли. Вдвоём. Лицо Босса Рудника утратило следы эмоций и превратилось в безучастную маску. Губы Ши вытянулись в длинную трубочку, будто она хотела поцеловать родонца на расстоянии. И, учитывая размеры змеи, засосать до смерти.

Родонец сделал неловкий шаг навстречу, будто забыл, как это делается. И ещё один. И ещё.

Неведомая сила – не то банальный гипноз, не то магия – тянула жертву к неминуемой гибели.

Тем временем бой между каторжанами и конвоем тоже подходил к концу. Рудокопы, потеряв почти половину соратников, разбегались во все стороны. Большинство – без цепей. Возможно, мятеж готовился загодя, и мы с Шей лишь катализировали процесс. Или просто каторжане знали, где искать ключи.

Рядом раздался истошный вскрик, переходящий в хрип. Я вернулась в реальность и в испуге оглянулась. Слава богу, хрипел не Лео, а один из родонцев, схватившись за рассечённое горло, будто руками мог остановить фонтан крови. На его лице застыла гримаса страдания.

Чисто по‑человечески его было жаль. Лично я никому смерти не желала.

Но лучше он, чем Леонарду.

Оставшийся в одиночестве противник попытался бежать, но порывом ветра в спину его приложило об камни.

– Стягивай сапоги! – скомандовал Лео, указывая на того родонца, который лежал в кровавой луже.

Тот, которого маг уронил, выглядел эстетичней, но Леонарду был прав: вдруг он просто притаился? Подойду, а он как набросится!

Однако в отношении обуви я спутника поддерживала. Нам она нужнее. Будем считать сапоги военным трофеем. Конечно, по размеру они мне велики. Но, возможно, маг сумеет посадить их по ноге. Кора ему поддалась. Чем кожа хуже?

Лео обшаривал лежащего без чувств врага. Может, дорогой дневник, родонец только делал вид, что без сознания. Я бы на его месте точно так поступила. Но это неважно. Для всех же лучше, если он будет это делать максимально правдоподобно.

Справившись с правым сапогом, я потянула второй. Из его голенища выпал изящный кинжал. За неимением кармана я сунула его в пустой сапог, поднялась и обернулась.

…Из нарядного дома один за другим выбегали вооружённые родонцы в чёрных кимоно. Шквал огня обрушился на Шу. Начальник рудника дёрнулся, попятился, некрасиво шлёпнулся на пятую точку и прямо на ней начал отползать. Он обернулся к пришедшим на подмогу и что‑то прокричал, ткнув пальцем в нашу сторону.

Эх, Ша, Ша, что, нельзя было его быстрее сожрать?

Я перевела взгляд на Лео. Он уже подавал мне руку. Первым делом я протянула ему сапоги. Зачем, дорогой дневник, с неудобством тащить в руках то, что другой может с удобством не тащить? Когда сапоги растаяли в виртуальной авоське мага, я подала ладонь.

Мы поднялись по склону ещё совсем немного, метров двадцать от силы, и оказались на дорожке, которая огибала склон дугой серпантина. Отсюда прекрасно просматривалась вся площадка.

– Вероятно, дорога им служит чем‑то вроде сторожевых вышек, – ответил Лео на незаданный вопрос. – На случай побега.

Видимо, он тоже не оставил без внимания факт, как легко рудокопы избавились от кандалов. И то, что в нашем направлении никто не побежал, тоже заметил.

– А почему здесь, а не в другом месте? – Я показала на облесенный склон на севере.

– Возможно, потому, что там есть другие опасности. Или в этом направлении легче выбраться к людям. Скорее всего, второе. Если есть дорога, она куда‑то ведёт.

У меня, дорогой дневник, язык бы не повернулся назвать дорогой это чудо инженерной мысли. Но мы не в технологическом мире, где работают машины. Здесь всё ручками, киркой да лопатой. Так что да, это была дорога. И, скорее всего, дорога, вымощенная человеческими жизнями.

Внизу несчастную, но от того не менее опасную Шу пытались взять в окружение. Она сопротивлялась, извивалась и била хвостом, снося с ног тех, кто оказывался у неё на пути.

Однако не все новоприбывшие участвовали в битве со змеем. Часть бросилась в погоню за рудокопами. Но у беглецов была фора. А ещё они уходили не кучно, а небольшими группками. Хотелось верить, что хотя бы кто‑то из них сможет скрыться от преследования.

Самый большой отряд вооружённых родонцев бежал в нашу сторону, заворачивая чуть правее. Бежали дисциплинированно, синхронно, тренированно. Такие долго пробегут, несмотря на доспехи.

– Поля, завязывай!

Я, дорогой дневник, думала, что Лео имеет в виду, дескать, пора завязывать пялиться на родонцев, но он сунул мне в руку верёвку – видимо, экспроприировал у поверженного врага.

– Зачем?

– Очень опасный склон. – Леонарду показал вверх.

Сказать, что склон опасный – это скромно промолчать, дорогой дневник. Над нами возвышалась почти отвесная скала, мечта экстремала.

– А почему нельзя по дороге?

– Потому что дорога – для родонцев.

Маг обвязывался верёвкой по поясу. Происходи дело у нас, я бы его просто матом послала с такой страховкой. Но с магией, будь она неладна, может и выдержать.

– Единственное наше преимущество – это время, – продолжил свои объяснения Леонарду. – Мы обязаны его сохранить. И забраться туда, куда дороги не ведут.

– А если дорога ведёт как раз к вершине? – Я смирилась с неизбежным и стала перепоясываться.

Лео посмотрел на это дело, вздохнул и стал сам завязывать узел. Видимо, на магию надейся, но сам не плошай.

– Это глупо, – возразил он и подёргал узел, проверяя на прочность. – Скорее она проложена до ближайшего перевала, к тракту. Недаром же её в первую очередь охраняли от беглецов? Поэтому наша задача – забраться как можно выше и как можно быстрей. Как минимум мы получим полный обзор окрестностей и сориентируемся, куда двигаться дальше. Как максимум – оторвёмся от преследователей.

Я с сомнением посмотрела на склон.

Шансов оторваться было девяносто девять из ста.

Только не от преследователей, а вниз.

– Выше нос! – Леонарду мазнул пальцем по предмету обсуждения. – Всё у нас получится!

Я с сомнением покачала головой.

– И если оно получится совсем не так, как мы планировали, то, может, это и к лучшему! – Маг подмигнул и потащил меня к скале.

– Лео, я никогда раньше не лазала по скалам! – честно призналась я, пока не поздно.

– Я тоже. Но – тссс! – это наша тайна.

Я настолько растерялась, задумавшись, зачем она нам, эта тайна, от кого она и какая от неё польза, что незаметно для себя оказалась втянута (в прямом смысле этого слова) в восхождение.

– Смотри на меня! – инструктировал Лео в процессе. – Ставь ногу туда, где прошёл я. Если камень выдержал меня, тебя выдержит тем более.

– А руки? Руки мои выдержат? Я не умею подтягиваться! – попыталась я воззвать к здравому смыслу, пока мы ещё не забрались слишком высоко.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.