Елизавета Мельник
Приключения Верховной Музы

Знакомьтесь, Стася!

Стася из тех девушек, которых называют «уютными», хотя сама она считает себя ходячим недоразумением. Ее ярко-рыжие волосы живут собственной жизнью: как бы старательно она ни собирала их в высокий хвост, к полудню пара-тройка прядей обязательно вырывалась на свободу, создавая вокруг головы нимб из непослушного пламени. На лбу у нее почти всегда красовались солнцезащитные очки в массивной оправе – не потому, что в пригороде часто светило солнце, а потому, что так было удобнее прятаться от реальности, когда та становилась слишком навязчивой.

Она живет в старом доме на самой окраине города, там, где асфальт устало сдавался под натиском корней вековых дубов. Дом достался ей от бабушки Аделаиды – местной знахарки, которую соседи побаивались и уважали в равной степени. Стася же магического дара в себе не чувствовала. Она верит в силу печатного слова, в добрые сказки и в то, что если долго и упорно писать о чуде, оно когда-нибудь соизволит заглянуть на чашку чая.

Ее единственный и самый строгий критик Бася – белоснежный вест-хайленд-уайт-терьер с характером отставного полковника и черным носом-пуговкой. Бася обладает феноменальным чутьем на плохие рифмы: если Стася пишет что-то банальное, пес демонстративно уходит спать в другую комнату, громко вздыхая по дороге.

Стася до сих пор вела тихую жизнь: писала сказки, которые почти никто не читал (кроме пары анонимных поклонников в сети), гуляла в лесу и старалась не замечать, что зеркало в прихожей иногда подмигивает ей, когда она проходит мимо. Она искренне считала себя обычным человеком …

Но у судьбы, как известно, на рыжих сказочниц свои планы. Особенно если в коридоре стоит антикварное Зеркало-портал, а за лесом начинается мир, где слова имеют вес, объем и привычку вываливаться в реальность в самый неподходящий момент. И это еще не все, что предстоит узнать Стасе

Глава 1: «В начале было Слово, а потом выпал сапог»

Дом бабушки Аделаиды пах старыми книгами, сушеной мятой и капелькой несбывшихся обещаний. Стася сидела у окна, за которым начинался лес – густой, пахучий, живущий своей жизнью. Ее рыжий хвост, собранный впопыхах старой лентой, то и дело щекотал шею, но девушка не отвлекалась. Она писала.

«В тридевятом царстве, в бумажном государстве, жил-был Кот. И не было у него ни сапог, ни шпаги, зато была неистребимая тяга к приключениям на свою пушистую...»

– Гав! – коротко и веско припечатал Бася.

Белый терьер сидел в коридоре перед огромным Зеркалом на витых ножках. Бася считал себя главным корректором в этом доме: если он лаял на текст – значит, метафора «не зашла». Но сейчас он лаял на Зеркало.

– Бася, не отвлекай, у меня Вдохновение застряло в пробке на подступах к финалу, – пробормотала Стася, не поднимая глаз от тетради. – Ты же знаешь, Зеркало по четвергам только туман показывает.

Зеркало, которое Стася звала «Спектрумом», обиженно звякнуло. Его серебристая поверхность пошла рябью, как озеро от брошенного камня. Воздух в коридоре задрожал, послышалось тяжелое «Ох-хо-хонюшки» и звук... как будто кто-то пытается пролезть в очень узкую форточку.

– Батюшки... – прошептала Стася, выронив перо.

Из глубины стекла, прямо на вытертый бабушкин ковер, вывалился персонаж. Он был невысок, в запыленном плаще, с огромным пером на шляпе, которое поникло, как увядший укроп. Но самое странное – на одной его ноге был роскошный кожаный сапог с золотой пряжкой, а другая была босой и жалобно поджимала пальцы.

– Приплыли, – сказал Гость, усаживаясь на пол и отирая пот со лба. – В моей главе – зима, метель, автор в творческом кризисе вторую неделю, а я тут в одном сапоге кукую. Девица, у тебя чаю с вареньем не найдется? А то в Вербиуме нынче перебои с провизией, одни чернила подают.

Стася моргнула. По всем канонам ей следовало испугаться, вызвать полицию или хотя бы упасть в обморок. Но она лишь поправила очки на лбу и вздохнула.

– Чай есть. И эклеры остались. Бася, принеси гостю тапочек, а то простудится... сказочно.

Зеркало довольно блеснуло. Портал сработал. Стася еще не знала, что этот босой Кот – лишь первая ласточка, и что ее тихая жизнь писателя закончилась ровно в ту секунду, когда она решила налить чаю беглому герою.

Глава 2: «Фанфик – дело тонкое»

Стася поставила перед гостем блюдце с молоком и тарелку с ватрушками. Кот, прижимая к груди шляпу с облезлым пером, с подозрением обнюхал угощение.

– Свежее? – проскрипел он. – А то мой нынешний демиург в последнем обновлении прописал мне диету. Говорит, «коты-герои должны быть поджарыми». Поджарым! Я! Посмотрите на мои усы, они поникли от истощения творческого потенциала!

Бася, который до этого момента внимательно изучал единственный сапог гостя, презрительно фыркнул. Он-то знал, что настоящий герой пахнет приключениями, а этот пах чернилами и дешевым кофе из круглосуточной кофейни.

– Кто твой автор? – мягко спросила Стася, присаживаясь напротив. – И почему ты… ну, в таком виде?

Кот картинно прикрыл глаза лапой.

– О, это трагедия в трех частях! Мой автор – студент-недоучка по имени Артемка. Он решил переписать классику. Теперь я не просто Кот, а «Тайный агент Его Величества в тылу врага». Но Артемка вчера влюбился, ушел на свидание и забыл дописать сцену погони. Я застрял на заборе. Полгорода за мной гонится, метель свистит, а сапог… сапог застрял в текстурах! Понимаешь, девица? В текстурах недописанного абзаца!

Зеркало в коридоре согласно звякнуло. Стася почувствовала, как в кончиках пальцев начало покалывать – так бывает, когда находишь идеальную рифму. Она не задумываясь схватила свою тетрадь.

– Подожди, – прошептала она. – Артемка твой, может, и влюбился, но я-то здесь.

Она быстро набросала на полях:

«Забор качнулся, снег растаял вмиг,

И сапога раздался звонкий крик –

Вернулся он к хозяину на лапу,

Чтоб тот успел поправить важно шляпу!»

Бася замер, вильнув хвостом. Воздух в кухне наполнился запахом свежей кожи и ванильных сухариков. Прямо из пустоты, с глухим звуком «пуньк», на вторую лапу Кота упал идеальный, начищенный до блеска второй сапог.

Кот застыл с ватрушкой во рту. Медленно опустил взгляд вниз.

– Ого… – выдохнул он. – Девица, ты кто? Муза Высшей Категории? У меня даже шпоры зазвенели!

Стася сама испугалась. Она посмотрела на свои руки – обычные, немного испачканные в чернилах. Но внутри нее словно открылась маленькая дверца, за которой сияло целое солнце.

– Я просто… дописала то, что должно быть, – смущенно ответила она.

– Просто! – Кот вскочил, лихо топнул обоими сапогами и отвесил Стасе такой поклон, что перо подмело пол. – Ты спасла честь рода кошачьего! Теперь я могу вернуться и как следует поцарапать этого Артемку, чтобы не бросал героев на полпути.

Он повернулся к Зеркалу, но вдруг остановился:

– Послушай, Рыжая. Прорицатель в Вербиуме не врал. Ты не просто сказки пишешь. Береги себя, а то скоро сбегутся все недописанные злодеи округи. А они, поверь мне, куда опаснее студентов-романтиков.

Глава 3: «Любовь, морковь и медная пряжка»

Кот в сапогах ушел красиво: лихо крутанул хвостом перед Зеркалом и, прежде чем раствориться в серебристой дымке, бросил на стол ту самую медную пряжку от своего старого, «текстурного» сапога.

– Свистни в нее, Рыжая, если заскучаешь. Мы, коты фанфиков, народ благодарный! – И был таков.

Стася не успела даже дух перевести, как в дверь ее дома (настоящую, деревянную) постучали. Это был не Кот, а живой человек – сосед по району, молодой парень по имени Дима. Он выглядел так, будто его только что пропустили через центрифугу: волосы дыбом, в руках букет помятых ромашек, а в глазах – экзистенциальный ужас.

– Стася, выручай! – выпалил он с порога. – Бабушка Аделаида говорила, что ты... ну, по ее части. Мне нужно, чтобы Ленка меня полюбила! Срочно! Она на меня даже не смотрит, говорит, что я «скучный, как инструкция к чайнику».

Бася подошел к Диме, обнюхал его кроссовки и выразительно чихнул.

– Извини, Дима, – отрезала Стася, поправляя очки на лбу. – Я сказки пишу, а не чужую волю переписываю. Любовь должна быть добровольной, а не по рецепту.

Она попыталась закрыть дверь, но Дима был упорен. И тут сработал тот самый «Дар», который Стася еще не умела держать в узде. В ее голове сами собой сложились строчки – добрые, ироничные и... очень реальные.

– Дима, – вздохнула она, – Ленке твоей не магия нужна, а чтобы ты...

«Чтоб ты не мямлил, как промокший лист,

А был в душе – великий гитарист!

Чтоб голос твой звенел, как майский гром,

И страсть зажглась в сердечке ледяном!»

Бася возмущенно тявкнул: «Опять?!». Воздух в прихожей дрогнул. Дима внезапно выпрямился, его плечи развернулись, а голос, до этого писклявый, вдруг обрел бархатный баритон.

– Знаешь, Стася, – сказал он, и от этого звука даже люстра на потолке звякнула. – Ты права. Пойду, куплю гитару. Я чувствую в себе мощь рок-звезды!

Он развернулся и ушел чеканным шагом, забыв про свои ромашки.

– Ой, мамочки... – прошептала Стася, глядя на свои руки. – Я что, только что сделала из системного администратора Элвиса Пресли?

Глава 4 Рок-звезда поневоле

Прошло всего два часа, а тихий район у леса превратился в филиал фестиваля «Нашествие». Стася сидела на кухне, зажав уши руками, а Бася яростно облаивал входную дверь, за которой гремело нестройное, но оглушительное: «Ди-ма! Ди-ма! Соло!».

Дверь распахнулась, и в дом буквально ввалился Дима. Вид у него был еще более затравленный, чем утром. В руках он сжимал новенькую электрогитару, которая сияла так ярко, будто была сделана из чистого вдохновения.

– Стася, умоляю, сделай меня обратно скучным! – проорал он, перекрывая гул за окном. – Я зашел в музыкальный магазин просто посмотреть, а в итоге купил эту бандуру и нечаянно сыграл партию, от которой у продавца случился катарсис, а у витрин – трещины! Теперь за мной ходит толпа фанаток и требует автографы на футболке! На моей футболке, Стася!

Стася виновато посмотрела на соседа. Его голос всё еще вибрировал бархатным баритоном, а в глазах плескалось искреннее желание спрятаться в таблицу Excel и никогда оттуда не выходить.

– Я не хотел быть рокером, Стась, – Дима сел на табуретку, и гитара жалобно звякнула. – Я хотел, чтобы Ленка меня заметила. А она пришла, посмотрела на всё это безумие и сказала, что «звезды слишком капризны для семейной жизни», после чего ушла гулять с тихим бухгалтером из шестого подъезда. И знаешь что? Я вдруг понял, что она... ну, не моя это сказка. Мне не нужна Ленка, которой нужен «кто-то особенный». Мне нужно, чтобы меня любили за то, что я есть; за то, что со мной можно поговорить обо всем на свете!

Стася почувствовала, как в груди потеплело. Это была та самая «настоящая правда», которую её Зеркало так любит. Она поняла: чтобы исправить содеянное, не нужно сложных заклинаний. Нужно просто вернуть человеку его самого.

Она подошла к Диме и положила руку ему на плечо.

– Слушай внимательно, Дима.

«Пусть шум утихнет, смолкнет звон струны,

Вернутся к нам мгновенья тишины.

Будь тем, кто ты есть – без масок и прикрас,

Пусть рок в тебе погаснет сей же час!»

Бася коротко вильнул хвостом. В воздухе что-то негромко щелкнуло, как выключатель. Гитара в руках Димы мгновенно потускнела и стала просто куском дерева и металла. Плечи парня расслабленно опустились, а голос снова стал обычным – немного суховатым и тихим.

За окном наступила благословенная тишина. Фанатки, внезапно потеряв интерес к «объекту», начали недоуменно оглядываться и расходиться по домам.

– Ох... – Дима выдохнул так, будто с него сняли пудовый рюкзак. – Спасибо. Ты даже не представляешь, какой кайф – снова быть обычным системным администратором, просто быть собой.

Он посмотрел на Стасю другими глазами. Без обожания, вызванного чарами, а с настоящим, теплым уважением.

– Ну вот, теперь я снова могу спокойно пить кофе и не подписывать салфетки, – резюмировал он. – А в благодарность я создам вам с Басей лучшую страницу в соцсетях. Назовем «Байки от Баси». Пусть люди думают, что это просто сказки, а мы-то знаем правду.

Стася рассмеялась.

– Договорились, Дима. Будем дружить домами... и мирами.

А еще за «спасение» Дима оставил Стасе свой старый медиатор, на котором он (пока был «звездой») успел нацарапать свои инициалы. Этот кусочек пластика стал вторым артефактом в шкатулке Стаси.

Глава 5: «Элементарно, Бася!»

Вечер в доме у леса обещал быть мирным. Дима, вооружившись отверткой и энтузиазмом, разбирал старый бабушкин тостер, который после магического выброса Стаси начал пытаться транслировать новости из будущего. Бася деловито грыз резиновую косточку, а Стася записывала в тетрадь рецепт «анти-дождя» для выходных.

Вдруг Зеркало в коридоре издало тихий, интеллигентный щелчок. По его поверхности поплыл густой лондонский туман, и из этой дымки осторожно показался высокий человек в знаменитом пальто и кепи.

– Прошу прощения, – раздался сухой, слегка надтреснутый голос. – Я не помешал? У вас в этой комнате крайне необычная концентрация озонового запаха и... рыжих волос.

Стася выронила перо. Дима замер с деталью в руках.

– Мистер Холмс? – выдохнула Стася.

– Именно он, – великий детектив полностью вышел из Зеркала, отряхивая с плеча несуществующую пыль. – Хотя официально я считаюсь мертвым. Знаете ли, падение в Рейхенбахский водопад – занятие крайне утомительное. Артур Конан Дойл, мой создатель, совершенно выбился из сил, пытаясь от меня избавиться. Я его понимаю, я тоже от себя устал. Но эти читатели! Вы не представляете, девица, они пишут в газеты, они носят траурные повязки! Я уже знаю – он меня оживит. Это вопрос времени и гонораров.

Холмс устало опустился на свободный стул.

– Но пока автор заносит перо над бумагой, я в подвешенном состоянии. Скрываюсь под скалой, сыро, неуютно... Но хуже всего то, что я потерял Ватсона. Бедный мой Джон, он наверняка винит себя. Мне нужно найти его, утешить, сказать, что это всего лишь затянувшаяся театральная пауза. Вы не видели здесь невысокого джентльмена с военной выправкой и медицинским саквояжем?

Бася подошел к Холмсу и подозрительно обнюхал его ботинки. Детектив взглянул на пса.

– Вест-хайленд-терьер. Чуткий нюх, упрямый характер, питается качественным кормом, но вчера тайком съел кусок сыра. Любопытно.

– Мистер Холмс, – подал голос Дима, – Ватсона здесь нет. Но я могу... ну, в соцсетях посмотреть? Группы поиска персонажей, форумы шерлокианцев?

Стася улыбнулась.

– Познакомьтесь, это Дима, мой технический директор. А я... я Стася. Я пишу сказки. И, кажется, я могу помочь вам быстрее, чем Конан Дойл.

Она открыла тетрадь. Её рука уже не дрожала.

«Сквозь туман и время, сквозь книжный переплет,

Пусть старый добрый доктор друга обретет!

Не в Лондоне далеком, а здесь, у нас, сейчас,

Пусть радость долгой встречи объединит всех нас!»

Зеркало отозвалось глубоким гулом. Туман внутри него сгустился, и послышался знако