Пролог

Книга. Белая книга. Книга именно такого цвета лежала в лучах солнечного света перед девочкой. Ее маленькая ладошка аккуратно гладила рельефную обложку, но движения эти были неосознанные. Рассеянный взгляд с оттенком печали был направлен перед собой. Лицо сосредоточенное. Большую светлую комнату, в которой она в последнее время проводила много времени, наполнял еле уловимый аромат ягод с медовым оттенком. Запах приятный и ненавязчивый. Легкий ветерок доносил его от посаженных в саду кустов крыжовника и заполнял им все помещение. Девочка грустила.

Звуки оживленного города, доносящиеся из открытого окна, не беспокоили ее. Она даже не замечала их. Неожиданно особо громкий голос снаружи разорвал однотонное жужжание суеты и напряженная ладошка замерла буквально в дюйме от книги, но спустя пару мгновений расслабилась и продолжила свои повторяющиеся движения. Задержка была не сознательная. Отреагировал не разум, а тело. Ни что не могло отвлечь девочку от ее грустных мыслей. Она так и продолжала сидеть неподвижно. Только ладошка поднималась над шершавой обложкой книги лишь для того, чтобы потом опуститься и коснуться ее снова подушечками пальцев. Раз за разом. В определенный момент глаза наполнились слезами.

Именно в этот момент громко щелкнула поворачивающиеся ручка двери, заставив девочку вздрогнуть. Она резко повернула голову на звук. Во влажных глазах проскочили искорки надежда, которые сразу же потухли, стоило увидеть вошедшую. Женщину преклонного возраста в белом чепчике и такого же цвета переднике. Гувернантка. Няня. Ее добрые глаза успели заметить то оживление, которое успело проскочить во взгляде воспитанницы. Она грустно вздохнула.

– Дорогая… – женщина замялась и сглотнула вставший в горле ком – Отец просил позвать вас.

Девочка замерла после этих слов, которым пришлось продираться сквозь мрачные мысли, но когда смысл сказанного стал ясен, воспитанница резвой ланью вскочила со своего места и стремглав пронеслась мимо женщины в сторону отцовского кабинета.

Няне ничего не осталось, как еще раз тяжело вдохнуть легкий запах ягод и поспешить вслед за удаляющимся топотом.

Дом был большой. Длинные коридоры, большие залы, прекрасные полотна на стенах, дорогие на вид безделушки, расставленные по разным углам. Все пространство дышало достатком. Светлые оттенки внутреннего убранства, от теплого кремового до глубокого миндального, придавали помещениям уют. Всю эту прекрасную картину нарушало лишь одно. Напряженная тишина, витавшая в воздухе.

Быстрый и громкий бег девочки рассекал густую атмосферу, царившую в коридорах, но стремительная вспышка проносилась дальше и тяжелый воздух медленно смыкал свои объятия у нее за спиной. Бег. Быстрый. Комнаты проносились мимо нее. Она их не замечала. Встречный воздух высушил ранее влажные глаза, перед которыми стояло только одно. Кабинет отца. Скорее.

Мужчина хмуро разбирал очередные документы, которые ему приносили по утрам его служащие, каждое из которых требовало его внимания, когда дверь комнаты резко распахнулась и в нее влетел маленький вихрь. Стремительно, но аккуратно проскочив все преграды на своем пути, в виде кресла, стульев и небольшого столика, заваленного бумагами, вихрь мягко столкнулся с неподвижным утесом.

Мужчина слабо улыбнулся от такого напора своей дочери. Как и в каждый предыдущий день на протяжение двух последних декад. Ему нравилось чувствовать искреннюю любовь и привязанность девочки, но вот причина этого ярко-выраженного поведения… Причина не нравилась. Аккуратно отстранив дочь, громко сопевшую ему в ухо, он посмотрел на нее. Раскрасневшееся от быстрого бега лицо, блестящие подвижные глаза – живое воплощение невинного детства. Жаль, что после того, как она успокоится, лицо приобретет бледноватый оттенок, а глаза потускнеют.

– Ты опять носишься, сломя голову? – сдвинув брови, с легкой строгостью в голосе произнес мужчина.

– Да – ничуть не стесняясь, пискнула девочка и отстранившись отбежала к большому креслу неподалеку. Бодро запрыгнув на него, посмотрела на отца.

– Ну что, мы идем? Уже можно? – быстро протараторила она.

– Солнце… – замялся мужчина. Отказывать дочери он не любил, тем более это было сложно сделать именно сейчас – я еще работаю. Поэтому хотел предложить пойти после обеда.

Он назвал ее «солнцем». И сейчас это солнце начало меркнуть, прятаться под надвигающимися тучами. Печаль озарила юное личико.

– Но, папа… – жалобно начала девочка. И замолчала. Она не знала, что сказать.

Мужчина смотрел на грустное лицо дочери, постукивая нераспечатанным письмом по торцу стола. На что он, собственно, рассчитывал? Ясно же, как это для нее важно. Да, чего греха таить, и для него самого. Просто за последнее время эти ежедневные походы, превратились в… обыденность. Звучит странно и страшно, но человек ко всему привыкает. К тому же у взрослых всегда находятся важные дела, которые отвлекают и требуют их внимания. Мужчина поймал себя на всех этих мыслях.

«Черствость. Как у сухаря. – проскочило у него в голове – И когда успел стать таким?»

Приняв решение, он, не глядя кинул так и не распечатанное письмо на стол к остальным бумага и встал.

– Конечно, дорогая. Не будем ждать. Прямо сейчас и пойдем.

Лицо девочки озарила счастливая улыбка и она быстро соскочила на пол. Ее эмоции сменялись молнией, еще не скованные никакими нормами поведения в обществе и тяготами прожитых лет. Чистый лист.

– Только идем спокойно. Не бежим. – добавил строго отец. Весь эффект от его тона портила ласковая улыбка.

Девочка быстро закивала.

Звуки города обрушились на них со всех сторон, немного оглушая, стоило только выйти на улицу. Несмотря на то, что их дом находился в самом центре города и окна в летнюю жару всегда были открыты, этот гул не достигал их ушей в полной мере. Большой участок, засаженный деревьями и другой различной растительностью, позволял немного заглушать шум улицы.

Шли молча, оба погруженные в свои мысли. Не смотря на свое положение в обществе, которое, в какой-то степени, их даже обязывало передвигаться в экипаже, как и в предыдущие дни, мужчина решил пройтись. Ясная светлая погода. Самый безопасный район. Здание Ордена магов, располагавшееся на соседней улице. Да и просто необходимость проветрить голову и собрать мысли в порядок. Все эти причины перевешивали неписаное правило высшей знати. К тому же, идти было недалеко.

Передвигались по самой середине улице. Плотность людского потока это позволяла, да и шедшие навстречу пропускали их. Этому способствовало как дорогого покроя одежда, так и уверенная походка мужчины. При дворце его очень хорошо знали, но город в последнее время разросся до громадных размеров и уже давно прошли те времени, когда знатного человека знал каждый встречный.

Отец крепко держал дочь за руку. Еще не хватало, чтобы девочка на эмоциях вырвалась и побежала, желая быстрее добраться до пункта их назначения. Он чувствовал это желание.

Город жил своей жизнью. Дышал собственными воздухом. Стоило только покинуть свое обиталище, как личные дела и проблемы каждого, становились его детищем. Ты становился его частью. И наоборот. Он твоей. Разговор двух прохожих мог натолкнуть мысли на решение собственных задач. Открыть глаза на новые возможности. Ворчание покупателя на завышенные цены у продавца неожиданно могли повлиять на его расположение и решения. Каждый влиял на каждого. Поступок одного влиял на другого. Человек уже не принадлежал себе. Он был маленькой частью огромного организма.

Сегодня это правило в меньшей степени касалось членов семьи, покинувших свою спокойную обитель. По остаточному принципу они обращали свое внимание на звуки и запахи, но вот раньше… Немногим раньше просто своим нахождением вне дома их линия судьбы тесно переплеталась с биением сердца города. В первую очередь, конечно, благодаря девочке. Любопытная. Энергичная. Шустрая.

Преодолев очередной небольшой магазинчик и повернув за угол, их глазам открылась цель путешествия. Строгое белое трехэтажное здание. Вокруг которого образовалось пустое пространство, избавленное от снующих по своим делам жителей города. Биение жизни вокруг этого места как будто ослабевало, но это было не так. Наоборот. Маги Жизни, постоянно посещающие это строение, делали его самым живым местом, чем какое-либо другое. Безусловно, в башне Ордена их было куда больше, но и магов Смерти там было тоже в достаточном количестве, что уравновешивало баланс. А тут не так. В основном именно маги Жизни, воплощающие в реальность название своего направления магии. Это была лечебница для тяжелобольных.

Мужчина, не сбавляя шаг, направился ко входу. Теперь уже он был ведущим в дуэте с дочерью. Девочка немного сбавила темп, испытывая легкую тревогу перед грядущим. Тревогу, но и желание. В данный момент попасть туда было для нее жизненной потребностью, которую не могло перевесить ни одно другое чувство. Маленькое сердце забилось чаще.

Попав внутрь, они могли наблюдать тот же белоснежный цвет, что и снаружи. Пол, стены, ступени – все было из белых мраморных плит. В таком количестве это выглядело безвкусицей и даже могло вызвать некое отторжение, но ситуацию спасали легкие трещинки на облицовке: песочного цвета на стенах, серебристого на полу. Оставалось только поражаться тонкому чутью скульптора, который одним мельчайшим штрихом смог придать чистой пустоте чувство комфорта и легкой наполненности.

Первый этаж – одно большое помещение с мягкими диванами. Почти все они были пустые кроме нескольких, на которых видимо расположились юные адепты, негромко перешептывающиеся друг с другом. Только эти представители Ордена магов ходили в мантиях различных кричащих оттенков, будь то ярко багряный или воздушно голубой. Юности не важно к какой касте ты принадлежишь, она сможет найти способы самовыражения в любых доступных средствах. А вот старшие маги себе уже такого не позволяли. Почему? Дело было уже в возрасте или необходимой солидности? Кто же знает, кроме них самих. В дела Ордена непосвященному лучше не лезть. Больше в помещении никого не было. Не удивительно. Это была самая дорога лечебница в городе. Сколько брали за свои услуги представители Ордена лучше было не знать. А уж если оказывали помощь сами магистры… Мужчина знал. И когда пришлось платить, выложил монеты не задумываясь.

Мыслям, проскочившим в голове у мужчины, пока он подходил к стойке со служащей, сейчас было не самое уместное время. Его встретила миловидная рыжая девушка с натянутой дежурной улыбкой. Несмотря на то, что эта улыбка не выражала истинных чувств работницы, все равно складывалось впечатление, что она встретила хорошего друга. Вполне натурально. За ее спиной находилось несколько закрытых дверей. Статус заведения обязывал иметь комнаты для приватных бесед с родственниками своих больных.

Девушка приветливо кивнула девочке и перевела взгляд на мужчину.

– Добрый день. Главный лекарь вас ждет. Он знал, что вы придете к этому времени.

Мужчина кивнул и направился в сторону лестницы. Девочка семенила рядом. Удивления, что их ждут, не было. Они приходили сюда в одно и тоже время. Последние две декады по ним можно было сверять часы. И благодаря дочери, сегодня эта традиция не нарушилась. Поднявшись на второй этаж, они попали в длинный коридор, вдоль которого находились двери. Палаты больных. Им в одну из них. В ту, что в конце коридора, как раз рядом с который стоял щуплый мужичок, прижимающий к груди небольшую кипу бумаг. Лицо его было хмурым. Подойдя к нему, отец бросил взгляд на дочь, которая уже выжидающе смотрела на него. Ободряюще кивнул, что никак не вязалось с выражением его лица, и молча повернул ручку двери.

Небольшая светлая комната, погруженная в легкий сумрак. От прямых солнечных лучей ее прятало высокое густое дерево за окном. Листва на ветках, отбрасывающая свои подрагивающие от легкого ветерка тени на стены, придавала комнате загадочную атмосферу. В нос ударил запах свежей травы после дождя. Все вместе создавало чувство нереальности. Миража. Как будто это место застыло между реальностью и небытием. Между явью и сном. Жизнью и смертью. Так и было.

Единственным предметом обстановки была кровать у окна. На ней лежала женщина. В ее внешности до сих пор угадывались очертания былой красоты, которая сейчас подернулась дымкой забвения. Черты лица заострились. Статность сменилась худобой. Бледная синева пришла на смену сочному румянцу. Когда-то яркие золотистого цвета волоса опали ломкой соломой. Твердый уверенный ритм сердца замедлился до слабой пульсации. Только слегка подрагивающие пальцы и быстрые движения глаз под закрытыми веками говорили о том, что это живой человек.

– Мама! – крикнула девочка, выдергивая руку из ладони отца. Подбежала к кровати и бережно обхватила своими ладошками руку матери. Пальцы женщины перестали трястись. Зрачки прекратили свой стремительный бег. Больная замерла.

Девочка во все глаза вглядывалась в изможденное лицо. Пыталась в бледных бескровных чертах найти тот пышущей жизнью родной образ, который с самого рождения был рядом с ней. Старалась почувствовать в холодной руке то тепло, которое всегда оберегало и приносило спокойствие. Не находила. Не видела. Но там, где не помогало зрение, помогало сердце. Оно все видело. Все чувствовало. Все знало. Рядом была она – мама.

Глаза девочки заблестели. Не понимая, в силу своего юного возраста, чем может помочь, но испытывая всем своим существом в этом потребность, она аккуратно забралась на краешек кровати и тихонечко легла рядом, прижавшись к матери своим горячим боком. По щекам текли беззвучные слезы.

Мужчина продолжал стоять у входа. Острая боль в сердце от вида жены и страданий ребенка не давали покоя. Его отвлекло тихое покашливание.

– Она пока без изменений – решился нарушить тишину голос сбоку.

– Объясните мне, почему? – хрипло смог выдавить из себя мужчина. Его взор не мог оторваться от семьи.

– Я… затрудняюсь ответить – замялся голос – Ни магия, ни алхимия не могут помочь. Наши специалисты разводят руками…

– А что Орден? – перебил мужчина.

– Магистр, занимающийся здоровьем вашей жены, также пока не в состоянии что-либо сделать – грустно произнес главный лекарь, раздосадованный, что подопечное ему заведение оказалось не в состоянии помочь.

– Как такое возможно? Разве магия не всесильна?

– Видимо нет – неуверенно произнес собеседник и после заминки добавил – Особенно, когда больная не желает выздоровления.

– Что, простите? – мужчина резко повернулся и первый раз за разговор посмотрел в лицо лекарю.

– Это не мои слова – быстро поправился тот – Это заключение Ордена. Женщина просто не хочет жить.

– Не понимаю…

Этот разговор и дальнейшая беседа долетали до девочки обрывками фраз. Сквозь туман грусти, страдания и любви просачивались отдельные высказывания. Она не слушала, но слышала. «Разве магия не всесильна?» – отпечаталось фраза у нее в голове. Спустя какое-то время прием закончился. Мужчине с дочерью пришлось покинуть палату, чтобы не мешать лечению. Попыткам лечения. Уже на выходе, девочка, боявшаяся расставаться с матерью, обернулась и увидела прежний цветущий образ. Такой же, как раньше, только подернутый легкой дымкой. Спустя мгновение наваждение рассеялось. Как и в предыдущие разы. Она покинула помещение.

Посещения продолжались. Каждый вечер девочка ждала наступления нового дня, чтобы пойти с отцом в лечебницу и провести немного времени с мамой. Пусть даже в таком состоянии. Каждый день маленькая надежда на выздоровление не оправдывала себя. Состояние женщины не менялось. Застыло в пограничном состоянии. Она была не здесь, но еще и не там. Так прошла еще одна декада. Потом женщина ушла. Оставила дорогого мужа и любимую дочь в этом мире, сама же выбрала другой.

В тот день очередного посещения ничего не предвещало изменений. Такое же утро. Тот же маленький вихрь, ворвавшийся в кабинет. Тот же пеший маршрут до лечебницы. Тот же белый коридор. А потом… Потом все по-другому. Девочка присутствовала при этих переменах. Медленно бьющиеся сердце остановило свое движение в тот самый момент, когда маленькие горячие ладошки сжимали холодную руку. День, который начался, как обычный, стад другим. Жизнь стала другой.

Обратно мужчина нес дочь на руках. Горе, впившееся в ее душу, пустили корни и в тело. Неокрепший разум еще не в состоянии был до конца понять произошедшее, но точно чувствовал, что случилось что-то непоправимое. Он застыл. Не было истерик и слез. Они придут позже. Поэтому девочка просто замерла на руках отца, уткнувшись в его теплое плечо.

Уже добравшись до дома, эмоции начали поднимать свои головы. Все выше и выше. Затапливая неокрепший разум неконтролируемой лавиной. Понимание произошедших перемен начало просачиваться в сознание. Не умея еще справляться с бушующим ураганом в душе, который нарастал с каждым мгновением, он начала выплескиваться наружу. Девочка зарыдала. Закричала. Начала биться в руках у отца. Вырвавшись из удерживающих ее рук, она бросилась в сторону растущих кустарников крыжовника. Не бежать куда-то конкретно. От кого-то. Просто бежать. Отдать частичку боли наружу, вовне. Девочка вся исцарапалась об острые иголочки. Дальше, не замечая этого, обожглась об острые листья крапивы. Ничего этого она не чувствовала. Ее душила горечь утраты.

Маленькая ладошка аккуратно гладила белую шероховатую книгу. Было светло. Пахло ягодами. Ветер кружил звуки, доносящиеся со всех сторон: голоса людей с улицы, чьи-то шаги в коридоре, шелест листьев с деревьев, трели птичек за окном.

Девочка также, как и раньше, сидела в своей комнате. Но теперь ловила каждый звук, доносящийся до нее. Пыталась раствориться во всем, что ее окружает и отгородиться от тревожных мыслей о всплеске боли, перенесенной совсем недавно. Не получалось. Мысли возвращались к маме. Перед глазами постоянно всплывал наполненный жизнью силуэт родного и любимого человека. И от этого начинало тянуть где-то внутри. Чаша весов душевного равновесия постоянно находилась в движении. Пока в итоге не начала склоняться в сторону пустоты, которая олицетворяла собой утрату.

Звуки стали отходить на второй план. Приятный запах перестал щекотать ноздри. Девочка стала медленно погружаться в воспоминания, в образ мамы. Интуитивная попытка найти облегчение не в принятии, а в отрицании.

Повторяющиеся движения рукой. Вниз. Касание книги. Вверх. Вся окружающая действительность растворилась и сознание целиком погрузилось в образ мамы.

Маленькая ладошка. Движение. Касание. Холодная тоска начала переплетаться с теплым счастьем, путая настоящее с вымышленным.

Вверх. Пусто. Вниз. Прикосновение. Густой туман, накрывший собой окружающее. Покалывание в подушечках пальцев.

Завершающий штрих. Последняя капля. Рука замерла на белой обложке. Внутренняя опустошенность приобрела наполнение и вместе с этим туман перед глазами, точно открывающийся занавес, рассеялся и явил вместо себя четкий облик прекрасной женщины.

Дверь в комнату с силой распахнулась и бледный отец девочки влетел в помещение. Он резко остановился, словно влетел в стену. Страх за ребенка, поселившийся в сердце какое-то время назад, заставил его бросить все дела и сломя голову бежать к ней. Видимо не зря. Тяжелое дыхание застряло в груди от хлынувшего в легкие неожиданно холодного воздуха и от увиденного. Девочка сидела за своим столом, а перед ней стояла его жена. Бледная, словно призрак. Она и была призраком. Точнее душой, призванной с той стороны.

Дочь повернула свое лицо к отцу и его смятение усилилось. На белоснежных волосах девочки он заметил неожиданную иссиня-черную прядь. На него смотрели глаза, наполненные пляской белого пламени.

– Мэри… – пробормотал мужчина.

– Мама вернулась! – радостно закричала девочка.

Мягкая улыбка женщины вторила словам дочери.

Никс вынырнул из воспоминания и открыл глаза. Он сидел на границе между зеленой травой и началом песочного пляжа, а перед ним расстилалось бескрайнее море. Глубоко вдохнул свежий соленый воздух. Медленно выдохнул. Как же он по нему скучал. Еще при прошлой жизни, если можно так выразиться, ему часто не доставало этого символа свободы, а что уж говорить про последние века бесплотного состояния…

Никс громко дышал полной грудью. Закатное солнце, планирующее в ближайшее время спрятаться за горизонтом, стало окрашивать морскую гладь в красноватые оттенки. Красиво. Открывающийся вид и воздух, недоступные долгое время в своей первозданности, опьяняли. Могли опьянять. Древний маг не привык поддаваться эмоциям, поэтому просто наслаждался.

Мужчина перевел взгляд на небольшую статуэтку, стоявшую перед ним по другую сторону границы пляжа. Вокруг нее искрилось множество маленьких песчинок. Мэри. Он внимательно всматривался в такие знакомые черты. В них угадывалось лицо маленькой девочки из его воспоминания, когда у нее еще были белые волосы. Точнее, из ее воспоминания. Когда-то совсем давно она показала ему тот случай из своего детства, когда смогла впервые прикоснуться к дару. Смогла почувствовать магию. Стоит ли говорить насколько личным было поделиться этим отголоском прошлого с другим. По Мэри он тоже скучал.

В последнее время Никс часто неосознанно возвращался в этот эпизод. Он был важен для него. Как память о ней. Как важность того доверия, которые было оказано ему. Как то мгновение определившее ее дальнейший жизненный путь, который привел ее к нему. Древний не врал Фрею, когда говорил про Мэри. Она действительно были магом Смерти, ценившая больше всего на свете жизнь. И все благодаря этому случаю в детстве. Благодаря случайно оброненной фразе отца «Разве магия не всесильна?». Благодаря потери матери и обретению магии. По иронии судьбы темной.

И эту двойственность мужчина чувствовал в статуэтке. Какая-то ее частичка была там. Но насколько большая? Оставшийся слепок души мага Смерти зависел от желания самого мага. И насколько он знал своих коллег по цеху, было вполне вероятно оставить только ее часть. Но вот Мэри… Она была другая и ее последнего решения он не знал.

– Как бы там ни было, я сделаю все возможно, чтобы вернуть тебя в мир живых – вслух произнес Никс.

Набегающие волны утвердительно плескались у берега.

В правильности этого желания не было никаких сомнений. Во-первых, зачем ему второй шанс без дорогого сердцу друга. А во-вторых… Что, во-вторых, он не помнил. Давно забытое ощущение, от которого маг Жизни совсем отвык. Полный доступ к памяти был у него всегда с момента первого прикосновения к дару. Однако слово «забыл» в данный момент было не совсем уместно. Не в его случае. Часть воспоминаний была просто заблокирована. Но почему? И как их открыть?

Никс взял фигурку и поднялся с земли. Устремил свой взор на почти закатившееся солнце, запоминания его во всех подробностях. Он чувствовал, что ответы на эти вопросы сможет дать Мэри. Также, как и на еще один. Последний. Почему это препятствие в своем сознании поставил он сам?

Глава 1. Осязаемые трудности и ускользающий оттенок

Альваро Блаас выглянул из кареты. Спереди белые гривы лошадей. От их дыхания по обе стороны клубился пар. Вдалеке за крышами домов уже виднелись шпили дворца, а сзади закрывались створки городских ворот.

Утренняя прохлада освежила голову, но не улучшила настроение. Он сделал глубокий вдох. Проблемы. Всюду какие-то проблемы. Неудовлетворенность тем, как идут дела, уже продолжительное время подтачивающая его спокойствие, словно небольшая речушка прибрежные камни, начинала вырываться наружу. Длинное путешествие, которое он был вынужден совершить, только усиливало негативные эмоции. Чертова карета. Как же он не любил такой способ передвижения. Чувствуешь себя, словно жук в коробочке.

Синий маг сидел на роскошном сидении из красного бархата. Золотой императорский герб смотрел на него с противоположного дивана. Быстрое движение по брусчатке улицы даже не чувствовались, настолько все было мягко. Как-никак, личный экипаж императора, но Блааса все это не радовало. Он медленно и глубоко вдыхал прохладный воздух. Затем закрыл глаза, нужно было привести мысли в порядок перед встречей.

Что он имеет на сегодняшний день? Проблемы он имеет на сегодняшний день! Во-первых, Валхейм…

Как и договаривались, Блаас воспользовался приглашением госпожи Андешон и навестил ее на следующий день после Совета двух кланов. Госпожа Андешон. Так ее называли в светском обществе и это действительно была ее настоящая фамилия. Однако среди магов к ней обращались только по имени, как она того и хотела – Полинария.

Это было две декады назад.

Мужчину провели в гостиную, где Полинария уже ждала его. На ней было красивое черное платье с газовым белым подолом. Слишком простое на первый взгляд, но судя по характерным переливам и сиянию ткани – из шелка. Редкая и ценная ткань. А зная хозяйку дома – самая редкая и самая ценная. Можно было предположить и не ошибиться, что это мальбери. Лучший сорт шелка. Он делался из коконов шелкопрядов на специальных фермах, где за ними ухаживали, как за самим императором. Даже питание у них было исключительное – отборные листья тутовых деревьев. Очень и очень ценный материал. Видимая простота платья оборачивалась тонким чувством вкуса и изящества. Не то, чтобы Блаас в этом сильно разбирался, но в последнее время пришлось, скажем так, приобщиться. Его круг общения на сегодняшний день обязывал такие вещи знать. Да и дочь графини Винской что-то про это рассказывала.

Плечи Полинарии были обнажены и ослепляли белизной. Солнечный свет из окна, рядом с которым она стояла в пол-оборота, играл на ее любимых серебряных украшениях. В задумчивости она слегка покачивала бокал с белым вином.

– Прекрасное платье, госпожа Андешон – остановившись на пороге сказал мужчина, давая о себе знать. Этикет никто не отменял.

Женщина, не поворачивая головы, стрельнула на посетителя глазами.

– Издеваешься, Альваро? – с легким недовольством спросила Полинария.

– Извини, дорогая, но теперь к тебе обращаются именно так – спокойно парировал Блаас, направившись к хозяйке дома. По пути он подхватил запотевший бокал с вином, стоявший на столе из белого дерева, который предусмотрительно наполнили буквально перед его приходом.

– Теперь ко мне обращаются именно так. Остальные. Не ты. – мягко, но твердо ответила женщина. На собеседника она больше не смотрела.

– Как скажешь. Совсем забыл, что тебе не по душе обращение по фамилии.

Мужчина приблизился к хозяйке дома и остановился рядом. Нос защекотал приятный запах восточных специй и свежести.

– Не забыл. Я тебя знаю, Альваро. Как обычно проверяешь границу дозволенного.

Блаас почувствовал ментальный толчок. Легкий. Показательный. Сродни демонстративному хлопку по плечу за неудачную шутку. Только в голове. Полинария показала, что не потерпит никакой, даже видимой, официальности между ними.

Женщина перевела взгляд на подошедшего гостя. Нахмурилась. Поставив бокал на подоконник, потянулась к нему своими тонкими изящными пальцами и принялась поправлять неопрятно уложенный воротник рубашки.

Маленькая птичка вспорхнула на ближайшую к открытому окну веточку и защебетала только понятные ей песенки.

– Мило – сказал Блаас – Спасибо.

Женщины хмыкнула. Взяла бокал и направилась к центру комнаты. Неспешный стук каблуков по древесине. Аккуратное покачивание воздушного подола платья.

– Итак. Валхейм. – напомнил мужчина цель их встречи.

– Сразу к делу? Так резко? Гинс на тебя плохо влияет – усмехнулась женщина.

Синий маг не ответил. Молчание. Только звуки с улицы и медленное постукивание каблуков.

– Судя по твоему молчанию, еще не так сильно – очередная усмешка – Давай чуть позже. Сначала то, что вчера нельзя было озвучивать. Опять пропал ученик нашего клана.

– Плохо. Кто бы за этим не стоял, значит он продолжает и, если не ошибаюсь, с прошлого раза прошел где-то год. Видимо, нам просто дали передышку.

– Видимо – подтвердила женщина – И мы ей не воспользовались. Этот неизвестный очень осторожен. Скоро перестанет получаться скрывать масштаб проблемы. Белые?

– Сомневаюсь. Императору также сообщают об исчезновениях обычных жителей. Случаев немного, но достаточно, чтобы тайная канцелярия обратила на это внимание. Зачем они Белым? Синих они на дух не переносят, тут как-то еще можно объяснить.

Полинария задумалась. Ее гость воспользовался заминкой и пригубил из бокала. Кто бы сомневался. Высокая кислотность, фрукты и… что-то еще.

– Сама в это не верю, но допустим постоянный поток душ для их опытов? – предположила женщина.

– Не вижу смысла. С учетом нашего общего активного вмешательства в дела империи, недостатка в подопытных у них быть не должно. Белые тоже участвуют в вылазках с гвардейцами и там добыть, что нужно, намного проще.

– Согласна, но можно иметь ввиду, как одну из рабочих версий – сказала Полинария, продолжая ходить по комнате с бокалом в руках – Если исключить из уравнения наших людей, то версий может быть множество и все они решаемые, а так…

– А так только Белые – подхватил Блаас – Но, как и в прошлые наши беседы, мне кажется это не они. Гинс, конечно, тот еще отморозок, но что-то тут не вяжется. Будем надеется, что тайная канцелярия сможет отыскать зацепки, у них возможностей явно побольше, чем у нас было раньше.

Мужчина сделал глоток. Фрукты и… Никак не удавалось поймать еле уловимый оттенок чего-то еще.

– Кстати про Гинса. Что думаешь про тихоню Элис? – женщина резко сменила тему разговора.

Блаас наморщил лоб, вспоминая о ком речь.

– А, ты про ученицу Белого – вспомнил мужчина – С виду обычная девчонка. Что с ней не так?

– Смотри.

Полинария приоткрыла створку в свое сознание и показала то, что ощущала вчера на Совете. Глаза Блааса затуманились. Он разбирался в том потоке информации, которым с ним делились. Было непросто. Хозяйка дома была мастером узкого профиля – контроля эмоций. Она разбиралась в них и чувствовала, как никто другой. И по ним могла прочитать человека, как открытую книгу. С магами, конечно, все было не так просто. Перед глазами Синего проносились события вчерашней встречи. Только чужими глазами. Он ощущал отголоски чужих эмоций, которые просачивались сквозь выставленные блоки. И у малышки Элис, как у самой неопытной, они были четче всего. Беспокойство. Волнение. С этим все понятно. Молодая девчонка неуютно себя чувствовала в кругу магистров. Гордость за наставника и влечение к нему. С этим тоже понятно. Проскакивало что-то еще, но, что именно, у мага не получалось разобрать. Картинка развеялась.

Серебряные змейки в ушах внимательно смотрели на гостя, как и их хозяйка. Мужчина хмыкнул.

– Волнение. Беспокойство. Влечение. И еще что-то терпкое, проскальзывающее между этим всем.

– Все верно. Последнее – злость – подтвердила Полинария, садясь в широкое кресло и аккуратно перекидывая ногу на ногу.

Синий думал. Злость? Откуда? Снаружи это не заметно. Значит хорошо себя контролирует. Лучше, чем можно подумать, принимая во внимание ее юный возраст. Что в свою очередь означает, скрытую опасность. На что может злиться? На окружающих? Вряд ли. На наставника? Точно нет. На ту игру, которую затеяли маги? Хм, сомнительно, она ничего в этом не понимает. Не ясно.

Блаас сделал очередной глоток. Фрукты и… Что-то сладкое. Но что? Высокая кислотность мешала распознать. Он улыбнулся. Ему начинал нравиться этот день. Раздумывать одновременно о нескольких расследованиях: куда пропадают люди, что не так с ученицей Гинса и что за тайный аромат скрывается от него в бокале. Последнее, наиболее животрепещущее. Неплохая разминка для начала продуктивного дня. Появилось чувство собранности.

– Чем ты так доволен, Альваро? – напомнил ему о себе бархатный голос.

– Мои заморочки, не обращай внимание – ответил он – Про злость не ясно. У тебя получилось потянуть за эту ниточку?

Женщина слегка нахмурилась. Красные длинные ногти принялись постукивать по мягкой обивке. Она всегда так делал, когда подбирала правильные слова:

– Не совсем, но кое-что сказать могу. Еще вчера я обратила внимание на эти вспышки злости, но сразу не смогла разобрать, что это именно она. Потом прокручивая раз за разом нашу встречу, смогла разобраться. Как ты правильно сказал, она терпкая, но скажу больше. Эта терпкость с примесью горечи, плавных линий и темно-красного цвета. В этом просто поверь мне на слово, я так чувствую – среагировала Полинария, предвосхищая вопрос собеседника и не желая углубляться в теорию, и продолжила – Добавим к этому мой опыт. У юных девочек злость обычно вспышками с узким охватом. Она не смешивается с другими эмоциями. В нашем же случае, она объемная и охватывает весь спектр ощущений целиком. В каждом отклике настроения есть ее щепотка. Где-то больше, где-то меньше, но в каждом. Она как созревший плод. Понимаешь?

Серебро в глазах женщины, направленных на гостя, сверкало. Ей было интересно. Это был вызов ее способностям. Блаас знал, что она чувствует. Тоже самое, что и он пару минут назад.

– У тебя свои заморочки – ответил он. Полинария задумалась. Поняла. Изящно откинулась на спинку кресла и легкий смех звонкими колокольчиками заструился по комнате. Мужчина улыбнулся краешком губ.

– Умеешь ты подобрать нужные слова – еще одна улыбка гостя на ее слова – Так ты понимаешь к чему я веду?

– Понимаю. Ты говоришь про взрослую созревшую эмоцию, пропитавшую собой сознание. Не злость, а злобу.

– Именно. Черта не слишком подходящая для юной кокетки. Надо будет за ней приглядывать.

Блаас кивнул. Очередной глоток. Погода стояла жаркая и за время их беседы вино начало терять свой прохладный шлейф. На первый план стала выходить крепкость. Нотки аромата стали более ярко выраженными, более грубыми. Тайный ингредиент стал четче. Ягода. Но какая?

Раздался легкий хрустальный звон. Хозяйка дома, продолжая держать в руке бокал, осторожно ударила по нему безымянным пальцем. Серебряное кольцо, надетое на него, соприкоснувшись со стенкой, вывело Блааса из своих мыслей. В этом тонком привлечении внимания была вся госпожа Андешон.

– Тебя что-то еще тревожит или мы можем приступить к вопросам, которых коснулись вчера? – Блаас решил перейти к делу. У него на сегодня были еще дела.

– Можем – кивнула женщина – Как раз логическое продолжение темы – это мальчик Фрей. Давай начнем с него.

– Что именно ты хочешь про него знать?

– Я не знаю – улыбнулась Полинария – Это ты мне скажи, о чем ты вчера умолчал?

Блаас, продолжавший стоять у окна, понял, что начинается самое интересно. Прелюдия, пусть и очень полезная, закончилась.

– Дорогая, – сказал он – начни первая. Чем он тебе так интересен?

– Хочешь поиграть в эти междоусобные клановые распри? – глаза собеседницы нехорошо сверкнули – Не со мной, Альваро.

Ее тон был твердый. При таком внешней женственности иметь такой твердый характер. Поразительно. Как бы то ни было, границу дозволенного Блаас в этом разговоре чувствовал прекрасно.

– Знаю, даже мысли не было. У нас свои отношения, у клана свои. Мне и в правду просто любопытно.

Хозяйка хмыкнула. Она очень хорошо знала гостя.

Синий хотел пригубить напиток, но оказалось, что его бокал пуст. Бездна. Когда он успел его осушить? Когда маг по эмоциям приоткрыл завесу своего мастерства? Да, именно тогда. Было интересно. Теперь придется постигать непостижимую тайну заветного вкуса заново. Но теперь было понятно в какую сторону копать. Справится. Пришлось заново наполнить оба бокала из холодной бутыли.

Перед тем, вернуться к местечку у окна, которое ему нравилось и которое он не покидал весь разговор, Блаас приблизился к своей собеседнице и протянул ей руку. Сейчас был не тот разговор, который позволял бы говорить громко через всю комнату. Полинария мягко улыбнулась и вложила свои тонкие пальцы в его ладонь. Мужчина прошел к окну, продолжая держать ее руку в своей. Прелестно.

– Я всегда знала, что в высшем свете ты будешь чувствовать себя, как рыба в воде.

– Как и ты, дорогая – парировал мужчина и серьезно продолжил, внимательно смотря в глаза собеседницы – Отвечая на твой вопрос. Фрея кто-то учит. Как и Лис.

– Неприятно, но такое вполне возможно. В клане каждый сам за себя.

– Они стали значительно сильнее и опытнее – продолжал гнуть линию маг.

– Возможно кто-то из магистров, стало чуть сложнее – спокойно отреагировала женщина.

– Фрей умеет воплощать ментальный клинок. Лис может призывать материальные души.

Эти два заявления упали тяжелым камнем в разговоре. Полинария изумленно уставилась в глаза человека рядом, пытаясь понять шутит он или нет. Не шутит. Она слышала про оба этих забытых заклинания. Блаас же и поделился с ней этим много лет назад, вычитав в каком-то старом фолианте. Древние забытые возможности Синей и Белой магии. Женщина не глядя аккуратно поставила свой бокал, продолжая молчать и переваривать услышанное.

Синий сделал глоток. Чудное вино. Оно стало еще интереснее. Теперь, зная, что искать, он сразу распознал неуловимый вкусовой шлейф. Сладкий. Ягода. Виноград? Нет, но очень похоже.

– Опасно. – наконец произнесла женщина. Эмоции в ней пульсировали, но она не давала им волю. – Кто-то из наших смог обрести такие знания. И мало того, вступить в союз с кем-то из Белых. Мальчик с девочкой, как я поняла со слов Старухи и твоих, никогда не расстаются. Так что, вариант, что некий Синий и Белый не заодно и обучают их раздельно, можно исключить. Из последних вполне может быть Гинс, но мы мало знаем, что у него в клане там творится, а вот из наших… это Валхейм.

– И почему же ты так решила?

Полинария недоуменно посмотрела на него.

– А кто? – спросила она – У нас магистров раз-два и обчелся. И те либо старые, либо неопытные. Нас с тобой в расчет я не беру. А вот Главный другое дело. Ему хватит и опыта, и знаний, и хитрости. Бездна.

Воцарилось молчание. Полинария хмурилась и размышляла. Блаас этот логический путь уже успел пройти, так что теперь спокойно давал собеседнице самой пробраться через эти дебри. Он продолжал свои поиски на дне бокала.

– Еще один пунктик – пробормотала женщина, возвращаясь к беседе – Ну что ж, могу тебя удивить. У меня есть предположение, что мальчик Фрей еще до своего заключения, связался с этим старым прохвостом.

Блаас кивнул, показывая, что весь внимание.

– В тот день, когда я проверяла его семь лет назад, в нем плескались эмоции двух людей.

Настало очередь удивляться Альваро. Да ладно? Не может быть! При живом наставнике произвести еще одну ментальную привязку. К тому же от этого старого бездаря! Да когда они только успели? Появилось детское чувство обиды за обман, за преданное доверие. Он этого юнца поднял с самых низов улицы. Дал кров и знания. Сделал из него человека, можно сказать… Обида плавно, но быстро перетекла в злость. Но Блаас не был бы собой, если бы дал чувствам взять вверх. Это была холодная отстранённая злость. Он смотрел на нее, крутил и вертел с разных сторон. Полезная эмоция. Еще настанет ее время. У него достаточно забот и планов, чтобы не суетиться и не ломать все необдуманными действиями. Еще один глоток. Он почти узнал заветный вкус. Еще немного.

– Возможно ты права, такому быстро не научишь. Засранцы – сказал он, улыбаясь, покачав головой – Красиво провернули.

Полинария хорошо чувствовала эмоции этого человека. Она знала его много лет, да к тому же он и не сильно скрывал их. Он правда оценил эту махинацию.

– Итак Валхейм – закольцевала разговор хозяйка дома, повторяя фразу из начала беседы, которая сложилась более, чем удачно и логично подвела к ее предложению – Его надо убрать.

– Нет. – быстро среагировал Блаас. Спокойно. Взвешенно. Он был готов к этому предложению еще задолго до его формирования в этой прекрасной голове.

Красные ногти крепко впились ему в плечо. Удержали от любых попыток избежать этой темы. Глаза напротив не отпускали его.

– Ты слышишь, что ты сам говоришь, Альваро? – с напором произнесла женщина – Он подмял твоего ученика прямо у тебя под носом и научил его тому, что мы сами не в состоянии постичь. В свете наших предположений он видится еще более опасным, чем мы раньше думали. Да и в конце концов он просто помеха. Тормозит наше продвижение. Ты видишь, чего мы достигли без него и во многом против его доводов? Наше влияние на императора и почти открытые вооруженные походы упрочили наше положение. Еще немного и мы выйдем из тени, окружающей нас долгие века. Получим то, чего заслуживаем, в то время, как он может помешать нам в этом.

Блаас решился привести разумный и абсолютно логичный довод:

– Отсутствие Валхейма ослабит наши позиции. Как в отношениях с Белым кланом, так и в целом.

– Не ослабит – Полинария не сбавляла напор – Гинс и его прихвостни вне поля зрения дворца. Там прислушиваются только к нам. С ними же, что-нибудь придумаем.

Воцарилось молчание. Полинария говорила более, чем серьезно. Хватка ее ослабла, но рука все еще продолжала оставаться на плече. Да уж… Крепко она вцепилась в возможность стоять у руководства всей Империи. Впрочем, как и все остальные. В перспективе это может стать проблемой. Как бы то ни было, он был доволен встречей. Было интересно и теперь можно смело приписывать авторство убийства Валхейма госпоже Андешон. У него самого слишком явные мотивы, очень уж долго он создавал ему противовес в клане, а мало ли, как дальше сложится жизнь.

Синий сделал глоток. Поймал за хвост ускользающую нотку букета. Была в ней все-таки некая изюминка. Он мысленно рассмеялся. Вот оно! Изюм. Гениально.

Наконец он нарушил тишину:

– Высокая кислотность, фрукты и изюм. Очень неплохо – Поймал слегка недоумевающий взгляд прекрасной собеседницы и обратился к ней так, как давно уже не делал – Я согласен, сестра. И вот как мы решим эту проблему…

Блаас глубоко втянул носом утреннюю свежесть. Скоро он будет во дворце. Хорошо, что на улице пусто и экипаж движется по городу быстро. Никто не мешает как следует подумать. К тому же это ускоряет тот момент, когда он с облегчением сможет покинуть эту коробочку на колесах. Потянув за ниточку первой проблемы, которая именовалось «Валхейм», сразу вспыли все остальные озвученные в той беседе с сестрой.

Пропажи людей.

Пропажи Синих магов.

Разочарование своим учеником.

Какие-то непонятки с девчонкой Гинса.

Туда же можно добавить неожиданную новость о найденном теле дочки графини Винской. Дура дурой, но все равно жалко.

Полинария еще куда-то запропастилась. Конечно, он знал по какой причине она покинула город. По их общим делам. Претворять в жизнь его скромный и гениальный план по решению самой первой проблемы. Не самой важной, просто первой в списке. И кстати, ускакала она, как все нормальные люди. Верхом! Счастливица. Однако, что-то долго ее нет.

И вишенкой на торте этого сложного десерта – это итог его путешествия. Вырезанная десятка имперский гвардейцев в полностью сожженной деревеньке. Как это произошло? Что случилось? Ни свидетелей, ни остаточной магии. Точнее, ни понятной остаточной магии. Некий магический след был, но там была намешена такая путаница, что пока никакая вразумительная картинка не складывалась.

Все это вместе… раздражало.

Карета прекратила движение, остановившись прямо у запасного входа дворца. Только еле заметный толчок знаменовал это приятное событие. Блаас выдохнул. Наконец-то. Он энергично выскочил из экипажа, прямо на двух сторожей. А как еще назвать двух бедолаг стражников, которые не пойми зачем здесь обязаны стоять круглыми сутками? Не сбавляя темпа, маг быстро и уверенно прошел между двух людей и сам толкнул парадные двери. Его не остановили, даже слова не сказали. В чем причина? Не успели, не решились или узнали? Не важно.

Синий быстро шел по коридору первого этажа, не обращая внимания на красоту помещений. Все очень мило, приятно. Говорят внутренний антураж дворца не менялся столетиями, что говорит о хорошем чувстве вкуса предыдущих поколений. Тончайшие занавеси, диковинные растения, уютная мебель. Все это закрывал хоровод мыслей в голове и возбужденное состояние. Далеко пройти не получилось. На встречу из бокового коридора вышли два молодых человека, непонятно что тут делавшие в такую рань. Как не вовремя.

– Так это же господин Блаас, мой друг – произнес один из них притворно удивленным голосом – Еле вас узнал в таком запыленном и помятом костюме.

Иронию в голосе никто и не пытался скрывать. Это был один из сыновей Вэлиса – министра торговли. Одет с иголочки по последней моде. В руках небольшая трость – намек на солидность. Средней длины волосы искусственно завиты. Щегол. Наглый. Второй такой же.

– Да вы что? – осклабился Синий маг. Раздражение стало больше.

– Именно так, господин, подумали бедняк пробрался в святая святых империи… – и специально выдержав паузу, закончил – А это все-таки вы, мой друг.

Вот она подноготная сторона светской жизни. Развращенные родительскими деньгами глупцы. Стоит ли такое терпеть?

Блаас действовал стремительно. Быстрый шаг вперед для уменьшения дистанции. Резко выхватить из-за пазухи короткий кинжал. Не останавливая движение, всадить острое лезвие прямо в сердце человеку слева. Тот еще не успевает ничего не понять, а клинок уже покидает его тело и на обратном движении рассекает горло человеку справа. У того широкие от ужаса глаза. Открывающийся в немом крике рот. Ноги перестают его держать и человек падает на колени, чувствуя онемение по всему телу.

– Что-то не так… мой друг? – спросил Блаас этого выскочку.

Было приятно смотреть на ошарашенного сыночка Вэлиса, этого спесивого юнца, который только что был свидетелем собственного падения. В прямом и переносном смысле. За свои слова необходимо отвечать и Синий маг, молниеносно пробив сознание, продемонстрировал возможные последствия, если этого не делать. Может научится уму разуму. Беспокоившее мужчину раздражение немного поутихло. Как вовремя произошла эта встреча.

Молодой человек немного пришел в себя и залепетал что-то виновато. Синий маг его уже не слушал, пошел дальше.

Мужчина поднялся на верхний этаж. У первой же двери стоял очередной привратник, который отработанным ловким движением снял с проходившего плащ. Блаас едва обратил на это внимание. Пройдя длинный коридор, он вошел в большое помещение и остановился. Малый тронный зал. Если остальные внутренние комнаты и залы являли собой образец хорошего вкуса, то это место было полной им противоположностью. Аляповатая позолота. Грубая мраморная отделка пола. Тяжелые бордовые гобелены на стенах. Отсутствие естественного освещения, ни одного окна тут не было. Свет давали только чадящие во множестве факелы, но этого все равно было недостаточно. Ни мебели, ни украшений. Ничего. Пустое помещение. За исключением одного. Пустой трон, вокруг которого стояли четыре зажжённых факела на подставках. Блики огня играли на его золотых подлокотниках. Языки пламени отражались от золоченной спинки. Величественно. Еще более величественно, если бы на нем сидел сам император.

Блаас неспешно пошел вперед. Его шаги гулким эхом раздавались по всему залу. Здесь нечему было глушить звуки: ни ковров, ни портьер. Любой шепот сразу становился достоянием всех присутствующих. Голос Его Величества был слышан всеми. Маг приближался к трону, не спуская с него глаз. Только самым уважаемым людям империи был разрешен сюда вход. И теперь он сам был здесь. Допуск в этот зал открывал безграничные возможности для тех, кто умел ими воспользоваться. И на острие этих возможностей он. Блаас торжествовал, но на его лице не дрогнул ни один мускул.

Символ власти мерцал отражениями пляшущих языков пламени. Чем ближе, тем ярче. Насыщеннее. Сочнее. Блаас остановился в паре ярдов и медленно поклонился. Признавая его величие. И проявляя внешнюю покорность, не исключая вероятность того, что за ним могли следить. Выпрямился. Ну ладно, полюбовались и хватит. Предстоит серьезный разговор. Ему в ту маленькую правую дверь за троном.

Глава 2. Приключения Огонька и Тени

Ничто. Нигде. Пространство не имело формы, но находилось в постоянном движении. Оно перекатывалось ленивыми волнами, бурно волновалось, находилось в совершенном покое. Одновременно. И все это в единый момент, растянувшийся на вечность. Абсолютная пустота, обладающая признаками смысла и наполненности. Завершенность небытия. Не было ничего. И было все.

Так проходили годы и столетия. Или это заняло всего лишь миг. Такое понятие, как время еще не существовало. Или уже не существовало. Так было всегда. Или так не было никогда.

Пока в один определенный момент темная материя не всколыхнулась и в ней не образовались два неизвестных объекта. Именно с того самого момента, как они появились в этой пустой вселенной, она и начала свое существование. Возникли две точки отсчета как времени, так и пространства. Движение приобрело первые призрачные черты осмысленности. Блуждающий Огонек и скользящая Тень стали действительным началом всего.

Огонек и Тень плавали в этом мире долгое время. Внешне спокойные и неподвижные, но это было не так. Стремительные снаружи и беспокойные внутри. В хаосе, который они привнесли, можно было заметить некоторую упорядоченность. Но выискивать детали было некому. Они были одни. Спустя века все изменилось.

Появился мир. Мир, который мы прекрасно знаем. Или очень похожий на него. Засияло солнце. Зацвела природа. Выросли города. Забегали животные. Заговорили люди. И в центре всего этого оказались два, теперь застывших в неподвижности, существа. Посреди оживленного летнего города, над головами весело гомонящей толпы, которая двигалась в неизвестном направлении. Куда-бы не держали они свой путь, им было это в радость. Хохот, смех, оживленные разговоры наполняли собой все пространство.

Поток людей не кончался, а Огонек и Тень так и продолжали пребывать, словно, в нерешительности. Затем, видимо, все-таки поддавшись общему праздничному настроению, они медленно поплыли в сторону движения людского потока. На удивление, их не замечали, хотя они находились буквально в паре ярдов над головами толпы. Миновав несколько кварталов, как перед жителями, так и перед парящими гостями, открылась конечная цель пути. Огромное открытое пространство в центре города – главная площадь. Но не к ней было направлено стремление веселого люда, а к тому, что там находилось.

Это была гигантская прекрасная роза невиданной красоты. Она возвышалась на многие десятки ярдов над всеми строениями, окружающими площадь, которые, к слову, были и сами немаленькие, в несколько этажей. Лепестки этой королевы цветов могли поспорить размерами с карету. Она были изумительна. Насыщенный розовый цвет переливался в лучах солнца. Отражался от лепестков теплым, согревающим все вокруг, светом. Пьянящий сладкий фруктовый аромат разносился по всей площади. Люди, лицезрев такое великолепие, проникались ее очарованием. Их улыбки становились шире. Смех громче.

Но это еще что! Видимо сам всевышний приложил руку к этому творению, потому что стоило только присмотреться и становилось ясно, что это не одна роза, пусть и большая, а множество. Каждый исполинский лепесток тоже был розой, лепестки которой, в свою очередь, были другими розами и так до бесконечности. И каждая роза была особенной, не похожей на остальные. Каждая прекрасна и каждая неповторима. Могло ли быть такое, что это самая большая роза тоже являлась частью другой, еще большей? Да, вполне. И она тоже должна была быть великолепной.

У самого основания этого чуда стояла молодая девушка в белом простом платье. В ее волосы были вплетены какие-то растения. Защитив глаза руками от солнца, она и пела и разговаривали сама с собой, не замечая окружающих. Толпа стекалась туда. Девушка не замечала общего ликования и продолжала свое занятие. Спустя немного времени, она замолчала и скрылась в толпе, а ей на смену явился молодой парень в такой же белой простой одежде и тоже запел. За ним следующий. За тем еще один.

Люди на площади, достигнув цели, были в эйфории. Их ликование начинало перерастать в дикий необузданный восторг. А вот Огонек и Тень наоборот. Замерли. Застыли. Об их впечатлениях можно только догадываться, но, когда шум праздника стал нарастать, они очень медленно стали двигаться вдоль по краю площади. Пролетев пару ярдов, они застывали. Немного выжидали. Продолжали свой путь. Осторожно, перебежками, если будет уместно такое выражение, они аккуратно огибали площадь. Их все также не видели, а на площади все также предавались некоему празднеству, вокруг невиданного чуда. С противоположной стороны от входа на площадь, куда добрались два гостя, народу было меньше. Позади розу тоже окружали дома и один из них привлек внимание Огонька и Тени. Самый дальний от цветка. Внешне ничем не примечательный, схожий со всеми его окружающими, за исключением одного.

В окнах первого этажа было то, чего не могло быть. Вместо внутреннего убранства, там была заснеженная поляна с видом на далекие горы. Вокруг здания образовалось пустое от людей пространство, словно люди сторонились безжизненной зимы, являвшейся полной противоположностью местного тепла и веселья.

Огонек и Тень приблизились к странному дому, замерев перед ним в нерешительности. Решились. И резко влетели в этот заснеженный вид, даже не заметив, преграждающих его стекол. Мир всеобщего счастья остался позади.

– Что это, бездна меня забери, было? – вскрикнула Лис, оказавшись в своем собственном теле, а не в виде полупризрачного огонька.

Фрей, тоже ставший теперь самим собой, а не бесплотной тенью, в ответ на это замечание смог только выругаться.

Едва придя в себя, они обнаружили, что лежат на брусчатке мостовой на какой-то неизвестной улице. Тут же к ним в разум ворвался громкий звук колокола, который набатом звучал по всему городу. Они были одни. И где именно оказались было непонятно.

Поднявшись на ноги, девушка повторила свой вопрос Фрею.

– Да я-то, откуда знаю? – ответил он нервно.

Лиса выдохнула, пытаясь успокоиться. Руки ее тряслись. В сознание еще были свежи воспоминания о бесконечности, прожитой в виде чего-то несуществующего и зыбкого. Словно это было на самом деле, было реальным. Но как такое могло быть? Пытаясь хоть что-то понять, почувствовала, обхватывающие ее, руки мужа. Она ощущала его дрожь. Они стояли в обнимку с закрытыми глазами какое-то время. Успокоились.

– Так лучше – пробурчала Лиса, аккуратно высвобождаясь из объятий Фрея – Но делу это не поможет.

– Стоило попробовать – улыбнулся тот и уже более серьезно продолжил – Нужно понять, где мы и как сюда попали.

Девушка кивнула. И принялась внимательно осматривать их окружение. Ранний вечер, в котором уже чувствовалось приближение сумерек. Вокруг самый обычный город. Дома в несколько этажей, улицы, фонарные столбы. Ничего примечательно. Смущало только отсутствие кого-либо в округе. В любом городе всегда чувствовалось какое-либо движение, даже если это была глубокая ночь и все спали. Но не здесь. Абсолютного никого. И этот настойчивый набат колокола. Тревога? Что-то случилось, и все жители покинули опасное место? Лисбет обратилась к своему дару, пытаясь отыскать хоть кого-то. И это получилось. Приблизительно в нескольких кварталов от них маг Смерти почувствовала большое скопление человеческих душ. Значит там можно было узнать… хоть что-то. Она посмотрела на Фрея.

Муж смотрел на нее, нахмурившись. В его глазах опадало синее пламя магии.

– Не знаю, где мы, но тут есть люди. Дальше в городе – произнесла девушка.

– Все несколько иначе, Лиса. Легче. Или сложнее. Тут как посмотреть – и сделав паузу огорошил спутницу – Мы во сне.

Лисбет сдержала глупое желание переспросить. Надо было собраться.

– Это объясняет наше пребывание в… другом облике. Объясняет странности происходящего сейчас – задумчиво произнесла она – Сон общий?

Фрей кивнул:

– Да, я вижу его структуру. В нем переплетаются наши с тобой линии.

Лис взъерошила свои белые волосы от множества мыслей в голове:

– Так. Если сон общий – это хорошо. Значит я на него тоже могу влиять. Но все равно такое больше по твоей части, ты ближе к магии Жизни. Однако, это также значит, что это сновидение искусственное. Чтобы сразу у двоих, к тому же такой реалистичный? Сомневаюсь.

– Все верно, Лиса – согласился Фрей – Нам остается только искать знаки, чтобы понять, как отсюда выбраться и что от нас хотят. И возможно, чьих это рук дело.

Обретя какую-никакую цель, пара магов решила направиться в сторону скопления душ, которые заприметила девушка. Звуки колокола тоже как раз вроде разносились с той стороны.

Зная, что все вокруг лишь иллюзия, стали более отчетливо заметны детали нереальности происходящего. Слишком тусклые краски вокруг, как будто всему миру убавили яркости. Излишне густые тени в углах и проулках, такие сквозь которые не угадывалось не то, что очертаний, а вообще ничего. И, конечно, то самое влияние сновидцев. Последнее удалось прояснить случайно. Маги проходили невдалеке от здания, отличавшегося от окружающих. На всех его выступах, балкончиках, парапетах и самой кровле здания были выбиты мистические существа – горгульи. Единственным отличием от картинок из книг были их головы. Не страшная морда чудовища, а обнаженный оскал черепа. Уродливые и очень реалистичные твари. Интерес магов и желание присмотреться поближе неожиданно свернули пространство и они в один миг оказались на одном из балконов, прямо перед каменным ужасным изваянием. Вблизи они были еще страшнее.

Не успели Фрей и Лиса испугаться, как набат колокола участился, привнося в окружение еще большее чувство тревоги. Вдобавок, из пустых глазниц твари прямо перед ними, неизвестно откуда, потекли густые багряные струйки. Кровь. Благо, на этом что-либо неожиданное прекратилось. Не решившись еще раз воздействовать на пространство, маги аккуратно спустились с невысокого балкончика и отправились дальше.

На следующий домах тоже сидели в молчаливом ожидании скульптуры местных существ. Чем дальше, тем больше.

Проходя мимо одного из домов, Лисбет озарило:

– Фрей, я узнала это место. Это тот же самый город, где люди шли к огромному цветку.

– Действительно – задумчиво ответил он – Возможно это первый знак. Нам хотят показать что-то связанное с ним. Может наша цель та самая площадь?

Лисбет кивнула. Шли дальше, стараясь сильно не шуметь. Вокруг ничего не менялось. Те же здания, те же застывшие существа, тот же непрекращающийся звук в воздухе – гулкий сигнал тревоги. Время и то застыло, ночь так и не наступала. Чем дольше они находились в этой части сна, тем более им было не спокойно.

Наконец они добрались до площади. Пара изумленно остановилась. Перед ними открылась копия этого места из предыдущего их посещения. Только более мрачная. Возвышающаяся великая королева роз больше не дышала первозданной красотой и жизнью. Окружающая ее толпа больше не предавалась сладким минутам счастья и веселья. Нет, вокруг была одна печаль. Цветок погибал. Его бесконечные в своей глубине листья увяли. Сочный розовый цвет сменился тусклым с сероватым отливом. Бесконечное чередование бутонов роз в лепестках осталось, но чем дальше, тем более мрачные. От цветка исходило слабое сияние, которое по причудливому закону сна, равномерно освещало все пространство площади, не выходя за его границы. Холодный свет волной разливался вокруг, освещая застывшие в неподвижности фигуры местных жителей. Их головы было высоко подняты и со скорбными лицами они смотрели на самый верх – на вершину цветка. Тревожный гул звучал именно оттуда. Стены и дома вокруг оставались во тьме. Жуткое зрелище.

«Жуткое зрелище – повторил Фрей, не разжимая губ – Возможно стоит попробовать обойти вдоль скопления людей, как и в прошлый раз».

«Не уверена – ответила жена – Эта роза и эти люди и есть тот знак, который нам необходимо расшифровать. Но я пока не понимаю, что все это значит».

Лисбет нахмурилась от досады.

«В любом случае, к нему проще подойти с той стороны. Там людей вроде меньше».

Так же, как и в прошлый раз, маги двинулись по окружности, огибая столпотворение. На всякий случай, решили не пересекать границу света. Мало ли, как на это отреагирует пространство вокруг.

Основание розы медленно приближалось. До них стал долетать чей-то детский голос. Спокойный. Монотонный. Тревога стала нарастать. В окружающем сумрачном мире одинокий детский голос вызывал только одно. Страх.

Лиса дернула за рука Фрея, останавливая его. Они увидели. Прямо перед величественным мрачным цветком, в тот самом месте, где раньше пела девушка, стоял маленький мальчик. Он что-то говорил, но тон его не менялся. Язык был незнакомый, но в нем угадывалось отдельные части. Они стояли, как вкопанные, пытаясь распознать хоть одно знакомое слово. Не получалось. Страх стал более осязаем, по коже побежали мурашки. Единственное, что удалось понять, что мальчик повторяет один и тот же большой отрывок текста. Раз за разом. Голос его был уверенным.

«Нам нужно подойти к нему» – напряженно озвучил Фрей.

«Как-бы не очень хочется» – на удивление спокойно отреагировала Лиса.

Муж удивленно посмотрел на нее.

«А что? – пожала она плечами – Это неправильные души. Не настоящие. И одновременно настоящие. Я этого не понимаю и мне не по себе. А тут придется пробираться прямо у них под носом».

Фрей хмыкнул:

«Надо, Лисбет, надо. Ниточки сна сплетаются вокруг этого малыша».

Девушка поморщилась, но спорить на стала. Они двинулись в сторону голоса. Чем ближе, тем более тесно стояли замершие люди. Естественно, маги пробирались настолько аккуратно, чтобы никого не задеть. На всякий случай, из чувства безопасности. Становилось все труднее. Толпа смыкалась. Как и говорила Лиса, пришлось проскальзывать буквально перед самым носом. Монотонный голос впереди и размеренный набат колокола стали сливаться в один жуткий мотив. В конце концов, у магов получилось преодолеть все препятствия и они оказались прямо перед источником звука. Мальчиком лет одиннадцати. Обычный мальчишка в грубой простой одежде. Лицо его скрывала неизвестно откуда взявшаяся тень.

Сновидцы теперь находились в самом центре сна. Даже Лиса теперь чувствовала напряженный клубок нитей, стягивающихся к этому месту. Они стояли у самого основания некогда чудесного цветка в окружении застывших хмурых лиц. Голос и колокольный звон переплетались здесь друг с другом еще больше сгущая атмосферу. Чувство беспокойства не покидало. Маги стояли в нерешительности.

«Лицо» – раздался в ментале голос Лисы.

«Да. Нам нужно увидеть его лицо» – Фрей медленно потянулся рукой в сторону мальчишки.

«Подожди – остановила его жена – Давай я. А ты внимательно следи за окружением».

Лисбет поднесла руку к голове мальчика и слабым точечным уколом воздействовала на сон. Ее рука засветилась теплым светом, озаряя скрытое в тени лицо ребенка. Он оказался слепой. И улыбался. Фрей почувствовал резко скручивающиеся пространство вокруг и их с женой затянуло в пустое белое пространство слепых глаз.

Лиса сдержалась, чтобы не закричать. Фрей не стал стесняться и опять выругался. Они снова оказались в начале пути. На том же самом участке улицы, что и в прошлые два раза. Только город снова изменился. Тревожный звук колокола пропал. Ему на смену пришел треск грандиозного пожарища вдалеке. Весь город, по крайней мере тот, что был в поле их зрения, пылал. Густой чадящий смог поднимался в небо насколько хватало взгляда и укутывал собой все пространство в небе, не давая пробиться солнечным лучам. Магам повезло. До того места, где они оказались, пламя еще не дошло.

– Просто отлично. С каждым разом все лучше и лучше – голос Лис источал сарказм – Боюсь представить, что будет дальше.

– Это все имеет косвенное значение. Меняется что-то другое, более глубокое, но что? – задумчиво ответил Фрей – Что именно нам хотят показать? При чем здесь этот неизвестный нам город?

– Может нам хотят показать не город, а то, как он меняется? – предположила девушка.

– Допустим. Меняется сам город, настроение жителей и меняется его символ – роза. В первом мире было счастье, а вот во втором…

– Скорбь – нашла подходящее слово Лис – Скорбь цветка и людей.

– Но мальчишка? Он улыбался.

– Может, потому что он был слепой и не видел того, что его окружает?

– Да, верно. Так и есть – согласился Фрей – Но это слишком на поверхности. Сновидения обычно более двусмысленны. Голос? – предположил он – Голос был слишком уверенный у ребенка.

– Хм – Лиса задумалась – Уверенный голос. Улыбка. Слепой. Он не видел реальности, по крайней мере, своей реальности – уточнила девушка – Он продолжал видеть ту розу из первого мира и верить, что так все и есть. Слепая вера?

– Возможно. Но нельзя исключать, что как раз первый мир был настоящий, а второй иллюзией. Ладно, давай посмотрим, что нам покажут в этот раз.

Маги пошли по уже знакомой дороге. Пожарище в городе оказалось не таким грандиозным, как им показалось с первого взгляда. Да, огонь затронул его весь, но это было спокойное умеренное пламя. Оно не становилось больше и не распространялось дальше. Так, что они спокойно шли по середине улице. Единственное, сильный запах гари мешал, но они просто перестали обращать на него внимание. И он исчез. Удобство нереальности происходящего.

Также, как и в прошлые разы, никого не встретив, добрались до площади. И опять их поразили коснувшиеся этого места изменения. Вся площадь была скрыта огромным каменным куполом. Он занимал собой все пространство вплоть до окружающих зданий. Его высоты было как раз достаточно, чтобы полностью укрыть собой розу, если она еще была здесь. Скорее всего, так и было.

Строение давило своими размерами. Огромные врата сооружения были переда магами. По бокам от него громоздились две высокие статуи примерно в три человеческих роста. Они изображали одного и того же ничем не примечательного человека. Обычное телосложение, простая одежда, типичное лицо. Однако в последнем крылось единственное отличие этих двух близнецов. Лицо одного улыбалось. Второго же было наполнено скорбью. Путь магам преграждало танцующее высокое пламя.

– Эти статуи олицетворяют собой первые два мира – счастья и страдания – нарушил тишину Фрей.

– Это не статуи, они вытесаны прямо в стенах купола – сказала Лис, удивив мужа. Насколько же толстая должна была быть эта стена – Предыдущие два мира приглашают нас узнать тайну третьего.

Фрей кивнул и махнул рукой в сторону преграждающего им огня. Оно послушно опало, открывая путь, но, как и раньше, сон сразу же отреагировал. Остальное пламя, в которое был погружен город, вспыхнуло с новой силой. Треск вокруг усилился.

Лис собралась пойти ко входу, но заметив тревожное лицо мужа, остановилась.

– Что не так? – спросила она.

– Это не наш сон – Фрей внимательно всматривался в окружение, пытаясь найти что-то понятное ему одному.

Жена с напряжением смотрела на него. Он вздохнул.

– Я сам до конца не понимаю, что здесь и как. Никс всего лишь пару раз мельком касался этой темы. По правилам сна, мы должны быть здесь полноправными хозяевами, а это не так. Он отторгает нас. Если ты заметила, на любое наше воздействие окружение реагирует, становиться чуть более агрессивным. Если это все-таки правда сон и мы находимся в чьем-то сознание, то наши изменения воспринимаются, как чужеродные. Мы как паразиты. Чем сильнее наше влияние, тем опаснее реакция окружения.

Лисбет неуверенно произнесла:

– Значит ли это, что когда пересечем границу дозволенного… весь этот мир может ополчиться против нас?

– К сожалению, думаю именно так – грустно вздохнул Фрей.

– Но почему тогда, по твоим словам, в структуре этого сна есть наши линии?

– Не знаю, Лиса – еще один грустный вздох.

Гадать дальше смысла не было и маги вошли внутрь громадного каменного строения. Внутри также были люди. И внутри также была роза. И насколько же сильно отличалась картина внутри от того, что им виделось раньше.

Краски цветка потухли. Все, что осталось от распространяющегося яркого света первого мира – это слабое свечение, которого едва хватала, чтобы осветить большое закрытое помещение. Опали все лепестки и бутоны. И если во втором мире он увядал, то здесь этот процесс почти дошел до своего логического завершения. Роза умирала и жить ей оставалось недолго. От ее былого величия остался только фундамент: основной ствол и стебли. Несмотря на отсутствие какой-либо нагрузки, она, как глубокий старец, склонилась к земле своей вершиной и теперь высотой сравнялась бы с окружающими ее прежде зданиями. Она склонилась к земле, которая в будущем скроет навеки ее былую красоту. От увиденного Лис накрыло волной грусти.

Фрей же видел другое. В крохах света, который еще источался растением, он лицезрел запечатленную в единый момент времени середину большого сражение. Люди в доспехах застыли друг напротив друга в самых неестественных позах. Кто-то заносил меч для удара, кто-то уже падал с рассеченной грудью, кто-то раненный пытался отползти в сторону, чтобы спасти свою жизнь. В одном месте двое отбивались от окруживших их врагов, в другом же всего лишь один высокий воин с булавой теснил сразу нескольких. И таких стычек было множество. То, что когда-то было площадью, было заполнено сражающимся людьми.

«Какой ужас» – Лисбет была не в силах произнести эти слова вслух.

Фрей просто кивнул. Такую неестественную жуткую картину он никогда не видел. Возможно. Не исключено, что подобное подсовывали ему в кошмары Синие, когда он был в заточении, но благо он этого не помнил. А увиденное сейчас будет забыть тяжело.

«Наш путь к основанию цветка, Лиса. Чтобы там не было, но нас снова и снова ведут именно туда».

Девушка взяла мужа за руку и они сделали шаг вперед. Потом еще один. Остановились. С каждым шагом двигаться становилось все тяжелее, словно они вторгались в область застывшего времени, которое не терпело никакого движения в своих границах. Не ровен час, так и останешься здесь навсегда неподвижным наблюдателем сражения, которому не суждено закончиться. Они вернулись обратно.

– Варианты? – по-деловому спросила Лисбет.

– Изменить сон – коротко ответил Фрей. После этих слов его силуэт смазался и за мгновение сместился на пару ярдов вперед. Однако его движение было резко прервано, как будто он врезался в невидимую преграду. Так оно было.

– Так не получится – Фрей мотнул головой – Остановившееся время, как стена. Не пропускает. Еще одно подтверждение, что мы гуляем не у себя дома.

Они прислушались к усиливающимся звукам пожара снаружи. Их поступок не остался не замеченным.

– Так мы тут можем простоять целую вечность… – Девушка резко осеклась. Схватила мысль за хвост и воскликнула. – Вечность! Понимаешь? – недоумевающий взгляд мужа – Мы с тобой уже бывали там, где не существовало времени и прекрасно себя чувствовали.

– Точно – хлопнул по лбу Фрей – В изначальном мире, когда были Огоньком и Тенью.

– Верно. Только не будет ли это перевоплощение пределом дозволенного?

– Надеюсь, что нет – после паузы ответил парень.

Кивнув друг другу, они изменились. Быстро. Легко. На месте двух людей появились два существа, наблюдавшие рождение этого когда-то прекрасного мира. Блуждающий Огонек. Скользящая Тень. После их появления огонь за пределами каменных стен натужно взвыл. Немного выждав и не заметив более серьезных изменений, существа медленно двинулись к невидимой преграде. И с успехом ее преодолели. Догадка девушки оказалось верной и путь к основанию цветка оказался открыт.

Они аккуратно проплывали мимо застывших фигур, не касаясь их. Проскальзывали под занесенным оружием, огибали умирающих и просачивались сквозь плотный строй сражающихся. Вблизи воины оказались самыми обычными настоящими людьми. Страх, смятение, ликование – все живые эмоции отчетливо проступали на их замерших лицах. Даже капельки пота остановили свое движение.

Остов розы становился все ближе. Добравшись до него, воплощения сновидцев обнаружили там раненого человека. В последнее свое мгновение он зажимал руками глубокий порез на животе, но сразу становилось ясно, что с таким ранами долго не живут. Руки, тело и все вокруг было обагрено следами крови. Голова воина было скрыта во мраке также, как и в прошлый раз.

Огонек, не теряя мгновения, озарила своим сиянием лежащего. Никакой слепоты, как прежде. Только лицо человека, испытывающего неимоверную боль и не желающего расставаться с жизнью.

Ничего не произошло. Никакого перехода на следующий этап. Огонек и Тень начали волноваться, потому что было непонятно, что делать дальше. Как вдруг, окружающая действительность ожила. Неожиданно. Резко. Как будто кто-то свыше просто решил продолжить наблюдать представление. Внутреннее пространство взорвалось громкими звуками сражения, отскакивающие эхом от окружающих стен, тем самым только преумножая ужас происходящего. Истошные крики, победный клич, лязг стали. Все смешалось в водовороте кровопролития.

Происходящее застало врасплох двух бесплотных существ. Огонек замигал. Тень пошла рябью. Их внимание приковал раненый, рядом с которым они находились. Тот тоже обрел признаки жизни, но буквально лишь на мгновение. Оказалось, что пауза во времени поймала его в самом конце жизненного пути. Лицо мужчины, наполненное болью и страданием, начало разглаживаться и он испустил последний вздох. Руки опали. Стеклянный взгляд, направленный вверх, где раньше была вершины розы, застыл. Лицо озарили долгожданный покой и блаженная улыбка. Мужчина ожил, чтобы умереть. И, судя по скручивающемуся вокруг пространству, именно для того, чтобы маги увидели это.

Очередное перемещение между иллюзорными мирами вернуло пленникам сна человеческую форму. В этот раз они оказались не в городе, а в каком-то лесу. Однако, стоило прийти в себя, как сразу же приходило понимание, где именно они оказались. Приблизительно. Перед магами, стоявшими на небольшой лесной поляне, вытянулся длинный коридор, образованный высокими деревьями по бокам. Пронизывающий до мурашек ветер громко шумел листьями в их кронах. Кроме этого шелеста, других звуков не было. Небо, затянутое тучами, делало окружающие краски серыми. Обычный угрюмый лес с удивительно прямым проходом. Если бы не одно «но».

Роза. Как и во всех предыдущих вариациях, она тоже была здесь. Точнее то, что от нее осталось. Скелет розы. В реальном мире это выражение было бы фигурой речи, но не здесь, где любая самая безумная фантазия становилась действительностью. Цветок на самом деле был собран из костей – человеческих берцовых костей. Только из них. Из всех многочисленных и ранее прекрасных, бесконечных в своей глубине, бутонов остался лишь один последний, на самой вершине ствола, собранных все из тех же человеческих останков. Роза застыла в тот самом согбенном положении из только что покинутого мира и теперь, когда ее окружали самые обычные деревья, размеры цветка снова поражали. Даже в таком виде она была огромна. Учитывая размеры, вызывало ужас то количество костей, точнее их носителей, которые пошли на ее создание. Прямо у основания застыло что-то крупное.

– Все-таки он умер. Я чувствую это – грустно произнесла Лис.

Фрей, находящийся рядом, сел на землю прямо там, где стоял.

– Жаль, хоть он и не настоящий – вздохнул он – Такая красота и величие в первом мире, а теперь пустота. Последний мир, видимо, был смертью.

– Боли – уточнила Лисбет, садясь рядом.

– Почему?

– Предполагаю. – Девушка прикрыла глаза – Смерть более холодная, одинокая и очень личная. Мне кажется она должна быть показана несколько иначе. А тут образ совершенно не соответствовал. Слишком пышно и красочно. – Лис замялась – Извини, что именно такие слова, но они более точные.

– Все в порядке – Фрей тоже прикрыл глаза, задумываясь. Глубоко задышал – Итак. Первый мир – счастье, второй – страдание, третий – боль. Получается какая-то безрадостная последовательность.

– Получается так. Даже если мы все правильно поняли, что именно все это значит не ясно.

– Не ясно – повторил Фрей и повисла тишина. Какое-то время они молча сидели, устремив свой взор на жуткие остатки громадного растения. Каждый был погружен в свои мысли о том, где они находятся и что вообще происходит.

Парень посмотрел на жену. Ветер разметал ее белые волосы. Игрался с ними, то переплетая между собой, то освобождая друг от друга. Раз за разом, как маятник. Заново повторяющийся цикл, при котором становилось непонятно, какое именно движение было первое.

– Ты хотела бы жить в мире страдания или боли? Причинять их? – неожиданно услышала Лис голос мужа. Она удивленно повернулась к нему.

– Дурак? – односложно спросила она, нахмурив брови.

– Надеюсь, что нет – Фрей хихикнул – Не хотела бы, я знаю. А что, если… пойти от обратного. Мир счастья – это конечная точка этих перевоплощений. И нам показывают не упадок, а восхождение к благополучию, просто в обратном порядке.

Девушка подумала.

– Сложно. И странно. – наконец сказала она.

Фрей повернулся к ней всем корпусом. Его глаза загорелись азартом.

– Смотри. Во всех мирах, наблюдая перед собой увядание этого цветочка, не возникало ли у тебя мыслей о его былой красоте, о жалости к нему и о желании увидеть заново его цветение?

– Возникало. Как и у тебя – согласилась Лис.

– А когда видела происходящее с местными жителями, не хотела им лучшей доли, как в первом мире?

Лисбет кивнула.

– А если слепой мальчишка и раненный воин не вспоминали прошлое и не желали к нему вернуться, а стремились к светлому будущему?

Лисбет молчала.

– А если на самом деле розы для них нет? – Фрей поднял палец и сделал круговое движение, подразумевая людей этих миров – И это просто символ, который специально показывают именно там.

Парень с блестящими глазами смотрел на жену, подводя ее к какой-то мысли. И она начинала понимать к какой именно.

– Да ладно? – удивилась она, ее глаза широко распахнулись – То есть все наоборот? Мальчишка олицетворяет собой мир без страдания, потому что просто не видит его, а тот мужик мир без боли, потому что избавился от нее, умерев? Ну… не слишком логично.

– Очень логично, Лиса – Фрей усмехнулся – Эти изменения означают, что нас хотят заставить что-то сделать во имя светлого будущего и во избежания всех этих мучений.

– Логично, но и странно тоже – со скрипом согласилась девушка – И методы тоже достаточно странные.

– Так это сон, дорогая. Тут свои правила.

Фрей поднялся и устремил свой заинтригованный взор на высокий скелет:

– Ну что же, передохнули и хватит. Пошли смотреть, что за черная каменюка там маячит.

Подведя небольшие итоги, они направились по тропе, между шумящими от ветра деревьями. Огромный костяк приближался. Когда маги преодолели половину пути, под ногами начало что-то хрустеть. Заинтересованный Фрей, разворошил ногой небольшой слой земли и обнаружил кости. Множество костей самых различных форм и размеров. Не оставалось сомнений по поводу их принадлежности. Как бы это жутко не звучало, но, видимо, это был лишний материал, оставшийся после сотворения цветка.

Идти и хрустеть останками было некомфортно, однако выбора у них не было. Пришлось смириться, успокаивая себя тем, что все вокруг не настоящее. Цель их пути становилась ближе и стало ясно, что принятое изначальное за камень таковым вовсе не является. Под костяным остовом застыл в неподвижности черный волк. Большой. Опасный. Дикий. В холке он достигал груди человека. Дальше двинулись с осторожностью.

На расстоянии ярдов двадцати животное пришло в движении. Сверкнули золотисто-желтые глаза. Раздалось злобное утробное рычание. Поведя головой, животное плавно сместилось чуть в сторону и крепко встало на все четыре лапы. Слишком быстро для своих габаритов. Тело напряжено. Уши прижаты. Вся его поза источала агрессию к чужакам.

Маги в нерешительности остановились.

– И что теперь делать с этим волчарой? – озвучил вслух Фрей мысли обоих.

– Придется сражаться – напряженно ответила Лиса – Если мы угадали последовательность, то это как раз мир смерти. По крайней мере достаточно похож, как я его себе могла бы представить. Только как ему противостоять, если за наши действия против нас может ополчиться все вокруг?

– Тогда выход один – ухмыльнулся Фрей – Нужно сломать сон. Внести такой хаос в его структуру, чтобы покончить со стражем быстрее, чем до нас доберется откат. А там, если повезет, и скроемся в очередном новом мире. Если он, конечно же, вообще будет.

– Согласна. Иначе застрянем тут навечно.

Они медленно двинулись к своему противнику, который, в свою очередь, сделал шаг к ним навстречу. Ближе. Еще ближе. Маги атаковали первыми. По желанию Фрея трава вокруг волка начала резко расти, удлиняться, видоизменяясь в большие упругие лианы. Вьющиеся растения быстро стали оплетать лапы животного, однако короткий рык остановил их наступление, обездвижил, после чего растения безвольно опали. Не давая врагу передышки, Лисбет махнула рукой и земля вокруг пришла в движение. Кости упокоенных, которых вокруг было слишком много, стали выстреливать сквозь верхний слой почвы в сторону опасного животного, вырывая вместе с собой кусочки земли. Белые снаряды разной величины стремительно врезались в толстую шкуру волка и не причиняя тому никакого вреда падали обратно на землю. Он их даже не замечал. Ветер усилился, реагируя на происходящее.

Спокойно выдержав первую атаку, черный страж напал сам. Его шерсть пошла рябью и сделав всего лишь один шаг, он сразу же оказался между магами. Быстро. Неожиданно. В мгновение его хвост покрылся длинными острыми иглами и он атаковал сразу обоих. Фрей успел увернуться от стремительного удара лапой. Лисбет пришлось сложнее. У нее также получилось избежать опасных иголок, но на обратном движение хвост опять изменился и в сторону девушки уже со свистом летел длинный гибкий кнут. Она почти увернулась, но в последний момент кончик кнута раздвоился и одна из его частей оплела ее бедро. Лиса мотнула головой и с хлопком исчезла, чтобы спустя мгновение появится в паре ярдов дальше.

Противники застыли. Усиливающийся ветер заплетал волосы и трепал шерсть. Страж находился между магами, что было удобно для последних, но видимо так считали не только они. Раздался вой. Волк исказился, раздался вширь, его очертания смазались и заколыхались, как пламя свечи сквозь прозрачный бокал, а когда изменения прекратились на его месте уже стояло два абсолютных одинаковых животных. Оба большие, злые и опасные. Они не стали медлить и разделившись напали.

Стражи использовали возможности своего мира в полном объеме. Они постоянно меняли свои тела в зависимости от того, что было необходимо в данный момент. Становились больше, меньше, удлиняли свои лапы, видоизменяли хвост, даже меняли свое физической состояние и в том числе становились бесплотными. Последнее было очень большим сюрпризом. Однако, в ходе краткого, но интенсивного сражения стало ясно, что стражи могут воздействовать только на свои тела, в то время как магам, была доступна возможность изменять само окружение. В ход шло все: невидимые преграды, перемещения на расстояние, возгорание почвы и даже воздуха, воплощение предметов вплоть до маленьких сооружений. К сожалению, реакция волков и их собственная мощь, сводила на нет все преимущества магов. Так не могло продолжаться долго.

Пронизывающий до костей ветер, стал пригибать к земле окружающие деревья и даже костяной колосс, под которым происходило сражение, стал немного ходить ходуном. Стоит ли говорить, что резкие порыва были вовсе не на стороне магов и мешали им. Во время очередного сильного шквала Лисбет это чуть не сгубило. Она не успела вовремя заметить опасность очередной атаки. Волк напротив нее уже имел мало общего со своим первоначальным воплощением. Сейчас перед ней высился огненный трехглавый цербер высотой в три ярда. Мощный ветер резко изменил направление в ее сторону и языки пламени от тела стража, потянувшиеся к ней, неожиданно преобразились в множество агрессивных змеек. Когда Лиса поняла опасность, они уже были слишком близко. Спасли рефлексы и интуиция. В самый последний момент ее тело перевоплотилось в сияющий Огонек, через который змейки прошли насквозь и не причинили никакого вреда. Это, возможно, спасло ей жизнь, но перевес так и оставался на стороне стража.

Не смотря на возможности менять реальность, маги проигрывали. И проблема была вовсе не в их мощи или умении. Сложность была в другом. Фантазия. Они были зажаты условностями своего собственного, реального, мира, что мешало им воздействовать более разнообразно и эффективно в этом. В итоге все это привело к логичным последствиям. Фрей, защищающийся от атаки когда-то волка, а сейчас более похожего на ядовитую виверну существа, ушел в состояние Тени с полной уверенностью, что, как и в прошлый раз, напасть пройдет стороной. Но в этот раз все было иначе. Стражи учились на своих ошибках. К несчастью. Страж тоже сменил свое физическое состояние в какую-то призрачную форму, став больше похожим на четко очерченный сгусток тумана, и ударил. Боль затопила сознание Фрея. Вывалившись в свое человеческое тело, он упал на землю. Его лицо было рассечено глубокими порезами, из которых бурно сочилась кровь. При каждом толчке ледяного ветра, ставшим уже чем-то большим, с его волос слетали багряные капли. Фрей пытался собрать мысли в кучу, но на какое-то время он оказался беспомощен. Спасла Лиса. Мгновенно, сжав расстояние в один шаг, она переместилась к мужу и встала между ним и виверной. За один бешеный порыв воздуха, она собрала из окружающих ее останков костяную химеру, ничем не уступающую размером, противостоящих им врагов. Однако, она оказалась значительно слабее. Хватило одного удара лапы, чтобы химера вернулась в свое изначальное состояние, разлетевшись на множество белых осколков.

Лисбет тяжело дышала. Стремительный ураган и атакующие враги выкачивали из нее силы. Она не успевала, а огненный цербер уже подоспел на помощь своему напарнику. Время на передышку не было и она в очередной раз воплотилась Огоньком, но зная, что это состояние уже не обещает безопасности, направила свои силы на свет. И засияла, как маленькое солнышко, в один момент ослепив стражей. Те застыли. Девушка вернулась обратно в свое обычное состояние и выдохнула. Силы были на исходе.

Фрей наконец пришел в себя. Лицо горело раскаленным железом. Состояние жены считывалось ясно, да и обстановка в целом тоже. Им осталось недолго. Что делать? Рисковать и надеется на чудо. Маг воплотил такое привычное заклинание Синей магии из когда-то реального мира и погрузил себя и Лисбет в сон. Его глаза закрылись.

Стоило их открыть, как он оказался в собственном мире, лежащим в центре своей библиотеки, а вокруг него сгрудились книжные стеллажи, заваленные разными записями из собственного сознания, которые он создал за долгие годы заключения. На короткое время у него получилось скрыться в своем собственном разуме и утащить за собой жену. Лисбет стояла перед ним, тяжело дыша. Тут было тихо и спокойно, особенно на контрасте с недавним бешеным ураганом и кровожадным сражением. Настолько тихо, что капающие на белый пол капли крови с лица Фрея были самым громким звуком вокруг.

Лиса резко обернулась. Тени под глазами выдавали ее усталость, но сам взгляд был полон решимости. Она кинулась к мужу, бережно взяла его иссеченное лицо своим руками с обеих сторон. Фрей аккуратно отвел руки.

– Пустое, это всего лишь несуществующая оболочка. Надеюсь – уточнил он – У нас мало времени. Оно здесь идет медленнее, чем там, но его все равно слишком мало. У нас не более десяти минут. На большее меня не хватит.

Голос его был слабый. Силы уходили на поддержание этой более глубокой части сна, да и пульсирующий огонь на коже лица мешал сосредоточиться. Фрей заметил трясущиеся от напряжения руки жены.

Лис кивнула. Мысли бегали, как никогда быстро.

– Что нам делать? – сразу спросила она.

– Это ты мне скажи, Лиса – не давая ей опомниться, Фрей приподнялся с пола и схватил ее за локти с обеих сторон. Внимательно посмотрел в глаза – Это твой мир. Ты, как никто близка к смерти из ныне живущих. Что нам нужно сделать? Что нам нужно увидеть, чтобы понять мир смерти, а точнее без нее?

– Я без понятия, мир сна не поддается нормальной логике – неуверенно сказала девушка.

– Думай, Лиса. – Фрей кожей ощущал, как уменьшается срок нахождения в безопасности, но озвучил совершенно обратное – Успокойся. Времени достаточно. Дыши медленно и глубоко – девушка послушно закрыла глаза и принялась медленно дышать – Хорошо. Как бы ты сама показала в мире смерти стремление к ее отсутствию?

Лисбет молчала. Бурный поток всего ее опыта, знаний, мыслей крутился у нее в голове в поисках одного простого решения. Бессознательное начало стало переплетаться с самим сознанием, увлекая девушку в водоворот и погружая в пучину самой себя.

– Нам нужно победить этих стражей? – шепотом спросил Фрей, направляя этот поток. Он чувствовал тот омут, в котором оказалась жена.

Девушка кивнула.

– Хорошо. Убить их?

Она отрицательно повертела головой.

– Нужно, чтобы они… убили нас? – голос мага вздрогнул на последний словах.

Такое же отрицательно движение. Фрей облегченно выдохнул. Уже лучше. Он чувствовал, что остались считанные минуты, как их выкинет обратно. Приблизив свое лицо к ее уху, он прошептал:

– Тогда что же нам необходимо сделать?

Повисла гнетущая тишина. Теперь все зависело только от нее. Парень впился глазами в Лису. Подергивающиеся большие ресницы. Непослушная белоснежная прическа. Плотно сжатые губы. Бледные щеки, покрытые легким румянцем. Фрей смотрел на напряженное лицо жены и считал мгновения перед неизбежным. Боль в ране уже не чувствовалась. Ее место стала занимать надвигающаяся боль где-то внутри.

Вдруг Фрей почувствовал, как сознание жены резко остановилось и в этот же момент ее лицо разгладилось. Она открыла глаза. Никогда еще голубые глаза не были таким чистыми, источающими внутренний теплый свет. По щеке Лисбет скатилась одинокая слеза.

– Холод – еле слышно произнесла она и собственный мир Фрея схлопнулся, выкидывая двух магов обратно в гущу сражения.

Возвращение было молниеносным, картинка просто поменялась одна на другую и вот уже перед магами возвышаются два здоровых опасных существа, а вокруг неистово бушует ураган. Его сила возросла настолько, что прибила яростное пламя огненного пса, а их самих еще немного и перестала бы держать земля. Тем не менее, короткая передышка пошла на польза. Маги, не сговариваясь перевоплотились в бестелесные сущности и бросились в рассыпную, однако почти сразу их выбросило в первоначальное состояние. Складывалось ощущение, что сама суть сна начинает восставать против них. И видимо они все-таки дошли до границы возможного влияния в этом мире. К своему несчастью.

Величественный каменный остов цветка, ходивший ходуном от яростного урагана, неожиданно пришел в осмысленное движение. Согбенная к земле верхняя часть плавно изогнулась вверх, приняв вид гигантской волнистой линии, и поводила своей верхушкой из стороны в сторону. Ужас пробрал до костей, застыли даже стражи. А потом навершие некогда животворящего теплого бутона розы раскрылось и взору магов предстала громадная голова змеи, собранная из человеческих костей. Голова повернулась в сторону магов и их обдало холодом.

«Холод – раздался в голове голос Лис – Фрей, мне нужна твоя сила. Вся без остатка».

Не задумываясь, он протянул ручеек своей силы в сторону жены и отдал ей почти все, что мог. Лисбет, не обращая никакого внимания на засуетившихся стражей, направилась прямо к возвышающейся огромной змее. Она шла уверенно, потому что все сомнения остались позади. Неизвестно к какому исходу приведет ее решение, но нерешительности больше не было здесь места. Либо все, либо ничего. Девушка остановилась и более немедля, вскинула руки в разные стороны, словно пытаясь оттолкнуть нечто невидимое и тяжелое с обеих сторон.

Стало резко холодать. Задул пронизывающих до костей ледяной ветер. Пошел снег. Фрей не понимал, что именно собирается сделать жена, а вот местные твари, видимо, поняли. Они бросились в сторону Лис с одной стороны, а костяная змеюка пришла в движение с другой. С каждой секундой становилось все холоднее, а движение врагов все медленнее. Холод все больше сковывал все окружающее пространство. Маг смерти буквально вымораживала сам воздух в этом мире, так что даже ветер стал стихать, а снежинки начали замедлять свое движение в воздухе. Самому Фрею тоже стало тяжело двигаться.

Окружение вокруг все больше и больше замедлялось, пока почти совсем не остановилось. Почти, потому что стражи и скелет все еще продолжали двигаться в сторону Лисы. Очень медленно, заторможено, однако это было видно невооруженным глазом.

Девушка упала на колени и закричала. Она отдавала все свои силы, чтобы остановить само время, но видимо этого было недостаточно. Ее сопротивление этому миру было настолько сильное, что Фрей отчетливо ощутил проступившие нити сновидения. Спрятанные и невидимые ранее, сейчас они взбухли от напряжения в попытках исторгнуть из собственного нутра нарушителей порядка. Маг жизни воспользовался открывающейся возможностью и прощупал их. Три нити: синяя – это он, белая – Лисбет, а вот последняя цвета каменного угля была незнакома. И она ощущалась ярче всего. Все-таки чужой сон, как он и предполагал.

Время немного сдвинулось в сторону ускорения.

«Бездна. Ее сил не хватает!» – испугался Фрей. Его мысли в отличие от тела были свободны, и они в бешеном темпе пытались найти выход. И, кажется, нашли в сказанных когда-то словах Никса:

«И так же, если помнишь, как-то я говорил, что искусный маг Жизни намного опаснее и эффективнее мага Смерти. Сравни ваши действия с Лисбет. В то время, как она показательно ударила сразу по всем и ни по кому конкретно, ты действовал точно по конкретной цели. Без внешних фейерверков. Противник не знал откуда ждать удара и вообще, что именно ждать. Так что магия Смерти очень эффектная, но не очень результативная. Опять-таки, все зависит от мага, конкретного случая и от целей, которые он преследует».

Точно! По конкретной цели! И эта цель была прямо сейчас перед ним, благодаря стараниям жены. Фрей полностью сконцентрировался на коричнево-черных напряженных нитях. Не видел, чувствовал. Собрал силы, все те крохи, что у него остались, и чуть надорвал чужеродную нить в самом тонком месте. Этого хватило, чтобы сопротивление мира на мгновение, нет, не прекратилось вовсе, а просто ослабло. И Лиса не подвела, отдав последние силы этому противостоянию. Мир застыл окончательно. Время замерло, сплетая прошлое и будущее в сиюминутное. Фрей понял, что сделала жена, а также то, что только благодаря древнему наставнику они, в очередной раз, смогли дать отпор и выйти из сражения, если не победителями, то и не проигравшими.

«Хорошо. Тогда так. Когда вы обращаетесь к магии, то воздействуйте на окружающий мир, который всем своим естеством является переплетением жизни и смерти. Постоянной сменой этих двух состояний. Оглянитесь вокруг: закат и рассвет, цветение и увядание, молодость и старость. Даже ваши мысли. Переход от одной к другой, что это как не смена состояний? Я это к тому, что это нужно учитывать, когда обращаешься к магии».

Да, именно так говорил Никс. В каждом маленьком действии есть та самая частичка смерти. И мир без нее – это мир, в котором нет и жизни. Нет ничего, но самое главное времени, которое потворствует тому самому смену состояний: жизнь – смерть, смерть – жизнь. Заморозив время, Лисбет вычеркнула из этого мира саму ее суть – смерть.

Перед глазами все поплыло и окружающий мир начал распадаться. В самый последний миг перед глазами промелькнул некий мрачный силуэт, как будто сотканный из самого мерцания звезд.

Сновидцы вернулись в самое начало. Почти. В тот самый момент, когда еще тот внутренний мир, в котором они оказались в ловушке, только начал формироваться. Их окружала пустота, наполненная только искрящимися где-то вдалеке звездами. И в этой зародившейся вселенной, дрейфовал участок каменной плиты, на которой находились сами маги. Безумие, да и только, но здесь это было более, чем возможно. В этот раз они были в своем собственной обличие.

Фрей бросился к жене, лежащей в стороне. Аккуратно приподнял ее. Она дышала и даже была в сознании. Изнуренное и бледное лицо было довольным. На губах пробивалась слабая улыбка.

– У меня получилось – прошептала она.

– Конечно получилось. Я даже не сомневался – выдохнул Фрей.

– Врешь – очередная слабая улыбка – Ты думаешь, я не ощущала твое смятение в библиотеке и не чувствовала твое стремление скрыть это от меня?

– От тебя ничего не утаишь – он улыбнулся – даже если это из лучших побуждений.

– Это все благодаря Никсу. Наша связь. Наши жизни. – произнесла Лиса с беспокойным блеском в глазах – Если бы я неправильно поняла его слова, если бы ошиблась… не знаю, что было бы, но возможно наступил бы конец.

– Не думай об этом, ты все сделала правильно – успокоил жену Фрей и прижал ее к себе, успокаивая.

– Я устала – тихо произнесла она.

Фрей не успел ничего ответить, как сзади неожиданно раздался спокойный голос:

– Тогда почему ты продолжала идти дальше?

Маги вздрогнули. Голос был безжизненный, лишенный каких-либо эмоций, да и обстановка… Фрей еле сдержался, чтобы не вскочить, сломя голову. Он лишь медленно и настороженно повернулся в сторону голоса. Тот самый мрачный силуэт, который ему привиделся, когда они покидали прошлый мир. Его было сложно различить, если не знать, что искать. Просто в одном месте тень от мерцания далеких звезд было более плотной, но оставалась такой же глубокой. В ее контурах угадывалась человеческая фигура. Но также, как и голос, было непонятно кому она может принадлежать: мужчине или женщине.

Маг собрался и даже, в какой-то мере, успокоился. Это не неизвестная опасность, а уже что-то немного знакомое. Как минимум один раз уже виделись. И раз они до сих пор живы, то можно не ломать дров, пытаясь что-то резко изобразить. Он аккуратно помог жене подняться и только после этого спросил:

– Снова ты?

– Снова? – повторила недоумевающе Лисбет.

– Все-таки ты меня заметил. Это хорошо. Было бы грустно, сложись иначе – сказала тень.

– Кто ты? – задал самый логичный вопрос Фрей.

– Сейчас это не имеет значение.

– А что тогда имеет значение?

– Кто вы? – Звездная тень плавно приблизилась – Почему вы стремитесь идти дальше? Почему вы пытаетесь пробиться глубже? Почему вы отвергли возможность прожить счастливую жизнь без тягот и забот?

– Отвергли? – удивился Фрей – Ты о том мире, где все жители в счастливом исступлении скакали вокруг гигантской розы?

– Да – прошелестело вокруг в ответ.

Почему-то этот односложный ответ напомнил магу совет Синего клана. Те тоже пытались навязать ему свои правила и мысли. Пытались залезть к нему в голову. Это разозлило его. Это неожиданно сильно разозлило его. Руки затряслись и перед глазами заплясали красные круги, но сразу же с боку в него вцепилась крепкой хваткой Лиса. Это немного успокоило.

– Да потому, что так не бывает – недовольные нотки злости все равно проскакивала в словах мага – Жизнь – это не счастливое путешествие в обетованном краю. Она нечто большее. У нее много граней и счастье всего лишь одно из них. Да и разве оно было у тех бедолаг, которых ты нам показало? Нет! – походу речи Фрей распалялся – Всего лишь иллюзия, наваждение. Ощутить настоящее счастье можно только испытав горе. Радость, любовь, наслаждение – все это неразрывно связано с бедой, скорбью и утратой. Только испытав последнее возможно по достоинству оценить первое. Жизнь невозможна без смерти.

Наступила тишина. Фрей тяжело дышал от бурных эмоций, но это были всего лишь эмоции. Присутствие жены гасило жаркое пламя… Тень не двигалась и молчала.

– А ты? – все также кратко отреагировала тень, обращаясь к Лис.

Девушка задумалась. Она была полностью согласна с мужем. Единственное, что она могла добавить:

– «Ты лучше с близким злом смирись, чем бегством к неизвестному стремись» – процитировала она на память всплывшие в сознании чьи-то слова.

– Хорошие слова – отреагировала тень.

– Не мои.

– Тем не менее.

После этих слов тень исчезла, чтобы спустя мгновение появится в нескольких шагах от магов, совсем не ожидавших этого. Они испугались, но не сдвинулись с места. Сначала не успели, а потом их заворожила сама тень. Вблизи удалось рассмотреть ее и это пленяло. Тень осталась тенью, безликим силуэтом пустоты, но внутри нее были не отражения окружающих их звезд, а совершенно новые светила. Она не просвечивала. Не отражала. Она сама была целой вселенной с множеством, находящихся в ней далеких звезд. Изумительно. Прекрасно.

– Хорошие ответы. У обоих. – как ни в чем не бывало, продолжила тень – Вы вызываете интерес. И заслужили ответ на свой вопрос. Я Судьба.

Маги удивленно молчали. А что можно было сказать на такое заявление?

– Сейчас вам недоступно понять это. Еще не время, но оно придет. То, что вас окружает это не просто сон, как вы считаете, а зов самой природы. Природы, сделавшей вам приглашение в новый мир, однако от которого вы отказались.

– Ты уже слышала наш ответ – буркнул Фрей.

– Да – и снова это всеобъемлющее «да» – Но все изменится и вы передумаете. – Маги были не согласны и тень это знала – Не смотря на ваше отрицание, так и будет. Через каждый рассвет, через каждый закат, капля за каплей, в вас будет зреть желание вернуться сюда и остаться здесь. Вы поймете, что только я смогу дать жизнь в полной мере…

Звезды померкли.

Фрей открыл глаза и его взгляд уперся в потолок. Самый обычный потолок из отшлифованных наждачной бумагой досок в номере таверны. Луч, всходящего солнца, освещал темно-коричневые годичные круги на срезе доски, а когда-то достаточно крупного ствола дерева. Из приоткрытого окна задувал свежий ветерок, приятно холодивший разгоряченную кожу. Парень медленно приподнял руку и коснулся лица. Ни следа от недавно полученной страшной раны. Реальность? Очень хотелось бы.

– Спишь? – хрипло спросил он вслух.

– Нет – прозвучал рядом голос жены с такой же глухой хрипотцой.

– Мы вернулись?

– Очень на это надеюсь.

Говорить было тяжело, поэтому они решили отлежаться какое-то время, окончательно приходя в себя и только после этого подняться. Неизвестно, сколько они провели в этом состоянии, но тело слушалось с трудом, словно наполненное ватой. Хотя, если бы они действительно провели в этом странном сне более одной ночи, то не стоило сомневаться, что Аврил в реальности устроил бы дикую кипучую деятельность и их возвращение было бы более сумбурным. А так тишина. Значит одна ночь. Но за эту ночь прошло столько всего…

Несмотря на жуткий голод, завтрак решили все-таки отложить, чтобы обсудить произошедшее…и не только.

– Бесит – коротко сказала Лис, облокотившись на раму окна.

– Да не переживай ты так. Тебе очень даже идет – хохотнул Фрей, наворачивая круги по комнате. Его ситуация забавляла.

Когда все-таки получилось заземлиться в реальности и пришло время вставать, выяснилось, что белоснежная прическа Лисы уже вовсе и не белоснежная. Неизвестно откуда, но теперь она обзавелась тоненькой черной прядью в районе виска. Выглядело очень необычно. И симпатично. По крайней мере на взгляд Фрея.

Лисбет считала чуть иначе. Недовольно прищурившись, она крутила пальцами прямо перед глазами кончик черного локона, с недоверием его рассматривая. Откуда такое кощунство? А главное за что? Девушка в раздражении махнула рукой, откидывая с глаз долой взбудораживавший ее сюрприз.

– Бесит – буркнула она повторно, наблюдая как во дворе чистят и кормят запыленных лошадей. По всей видимости заехали новые постояльцы.

– Но зато мы теперь похожи. У меня седые виски, а у тебя черная прядь – продолжал смеяться Фрей. Возвращение в реальный мир неплохо так поднимало настроение.

– Ага, и не говори. Знаешь, чем мы еще похожи? – недовольный вопросительный взгляд на мужа – У нас у обоих едет крыша. Ладно у тебя объяснимое помешательство от Совета, так у меня вообще черте-что.

– А вот сейчас было обидно – сказал парень.

Раздался резкий стук в дверь. Маги напряглись.

– Вы уже проснулись? – раздался за дверью знакомый голос Аврила.

Фрей расслабился и пошел к двери. Отворив ее, он был очень удивлен. Прямо перед ним стоял Аврил, с таким кислым выражением лица, словно тот съел за один присест целый куст лимона. Но это ладно, мало ли. Куда большее удивление вызывала неизвестная женщина в дорожном дорогом костюме, стоявшая за его спиной. Длинные каштановые волосы, собранные в хвост. Насмешливое серебро в глазах из-под выбившийся пряди. Ямочка на подбородке. Обычная симпатичная аристократка, почему-то вызывающая подозрение. Фрей перевел взгляд на ее руку, лежавшую на плече Аврила. Красное ногти и серебряные украшения на тонких пальцах и… мозаика сложилась. Он понял, что его смущает. Запах. Восточные специи. Корица. Свежие листья.

– Полинария? – удивленно вырвалось у него.

– Она самая, дорогие мои – насмешка в глазах сменилась торжеством.

Внутренний мир Фрея тоже узнал гостью. Всколыхнувшиеся память сразу подсказала, что именно нужно делать. Мысли затуманились. В глазах заплясали красные круги гнева.

Глава 3. Прохладный сквозняк с десятого яруса

Труа-Бур встретил Гинса непогодой. Пасмурные тяжелые тучи медленно плыли над головами немногочисленных прохожих. Шквалистый прохладный ветер, то резко набрасывался на свои жертвы, то затаивался, словно его и не было. Было свежо. Складывалось ощущение, что вот-вот разразится дождь, но это впечатление было обманчиво. Нет, дождя не будет. Такая погода, можно сказать, являлась особенностью Труа-Бура, который находился в нескольких милях от берегов, омываемых с севера, запада и востока сразу тремя морями. С юга возвышался горный кряж, небольшой, но его высоты было достаточно, чтобы вся непогода и ветра сплеталась между собой и получившаяся смесь концентрировалась именно в районе скромного городка. Дожди здесь был редко. Но тучи, ветер и ненастье очень часто.

Погода была просто… отличная. Гинс такую любил. Приподнятое настроение у него было нечасто и сегодня был именно тот самый день. Мало того, что наконец-то покинул эту удушливую жару в столице, так еще и оставил сам этот проклятый город. И было приятно наконец-то навестить свой клан. По нему он, конечно, соскучился в меньшей степени, но все-таки клан являлся его домом, за который он нес всю полноту ответственности. А как говорят: «Хорошо тому, кто в своем доме». Вот и ему хорошо.

Голова пустая. Забить ее всякими глупыми заботами еще успеет. Гинс просто шел и дышал свежим воздухом. Немного жаль, что движение затрудняла плохо слушавшаяся нога, но за много лет он уже настолько привык помогать себе тростью, что почти не обращал на это внимание. Почти.

Пройдя насквозь весь город, в том числе и его центр, он углубился в менее благоприятный район. В самой его середине стоял заброшенный храм, точнее то, что от него осталось. Раньше он был прекрасен. По крайней мере, если судить по сохранившимся до наших дней записям. Самое большое здание в городе. Когда-то. Не теперь. Сейчас остались только стены. Беспорядки, войны, миграции – все это привело к тому, что храм оказался покинутым, а затем и разрушенным, собственно, как и большая часть этого городка Ну а начатое закончили уже местные жители, которые просто растащили кирпичи по своим хозяйским нуждам. В общем, остались только стены. Остатки стен. Гинс шел именно туда.

Некогда ухоженная густая растительность местности вокруг была запущенна. Ранее прекрасные композиции цветов и кустов, а как иначе при величественном храме, теперь смотрелись дикими и не сильно выделялись между разросшимся вокруг кустарником. К тому же всю зелень почти целиком поглотило множество маленьких белых цветов. Арабис. Ничем не примечательное растение, размером с монетку, с четырьмя цельными листочками. Интерес вызывало то, что такие цветы любят солнечный свет, который в Труа-Буре является редким гостем. А также количество самого арабиса. Его было неимоверно много. Словно останки старого храма были укутаны, не таявшим даже летом, снежным покрывалом.

Стоило углубиться в развалины, как ноздри защекотал еле уловимый медовый оттенок. Его источал все тот же растительный белый покров. Запах был совсем легкий и не вызывал отторжение. Даже старый Осмо, который всю свою долгую жизнь страдал от аллергии на пыльцу, вполне сносно переносил это место. Такой густо разросшийся ковер вызывал недоумение местных жителей. И даже самих магов. Последние, конечно, предполагали, что такое активное размножение, является следствием густой атмосферы Белой магии, витавшей вокруг, но почему именно арабис и почему только здесь? Это было не ясно. Пропитанный магией душ воздух также являлся надежным защитников от незваных гостей. В общем, как не посмотри, одна польза. И красиво, и безопасно. Аберфорт в последний раз вдохнул свежий воздух и протиснулся в скрытую узкую нишу в самом центре останков строения.

Перед магом в темноте спускалась вниз крутая лестница. Ступени были на разной высоте и учитывая явный недостаток света тут можно было легко расшибиться. Но не главе Белого клана. Он преодолел бы этот путь и с закрытыми глазами. Как никак, ходит по нему с самого детства. Спустился на первый ярус. Обычное грубое и блеклое подземелье. Так и должно быть, если желаешь сохранить свой дом в тайне. Белые хотели. Самое интересное находилось ниже. Обитель магов вгрызалась в землю на много этажей вниз. На целых десять. Каждый следующий был краше и больше предыдущего. И если верхние не отличались ничем необычным, то самые нижние являли собой прекрасные большие залы из белого мрамора, наполненные искусными скульптурами. Гинс не знал кто и когда соорудил это место, но не было никакого сомнения, что это предки современных Белых магов. А они сами являют собой потомков когда-то великих магов Смерти.

Да, Гинс знал правду. Он и еще двое. Знал, кем они были и прекрасно понимал, кем стали. Никем. Все эти неутешительные мысли проносились в его голове каждый раз, когда он возвращался в клан после долгого отсутствия, и чтобы не портить сегодняшнего настроения, маг отогнал их. За это время он успел спуститься на четвертый, освещенный факелами, ярус, на котором находился его кабинет. К слову, это был последний обжитый ярус на данный момент. И на это были три причины. Во-первых, Белых магов было просто-напросто мало. Последние несколько сотен лет истребления дались им тяжело. Во-вторых, незачем молодняку видеть насколько сильно измельчал их клан. Незачем знать, что они могли раньше. И незачем знать, что не могут теперь. В-третьих, глава клана пока не собирался делиться…

Он отпер дверь своего кабинета, так никого и не встретив по пути. Славно. Встречи всегда вызывают какие-то вопросы и проблемы, а этого пока не хотелось. В комнате пылал камин, что еще больше радовало. Правда, Аберфорт был бы удивлен, если было бы иначе. Когда бы не вернулся глава клана, его кабинет должен всегда быть готов его принять. А когда он вернется неизвестно. Гинс ни перед кем не отчитывался.

Кабинет. Его логово. Свет от огня освещал болотного цвета драпировки на стенах, основательный письменный стол у стены, несколько кресел и книжные стеллажи, заполненные всякой всячиной. Не книгами. Они были ценностью, которая хранилась в другом месте. Ничего не обычного, кабинет как кабинет, если бы не полное отсутствие окон, что придавало легкий оттенок мрачности. Сакральности. Уюта.

Мужчина скинул сюртук. Пуговицы шелкового жилета в клеточку засверкали. Выдвинул небольшое кресло из-за стола, немного повернул его к огню и сел. Облокотил о столешницу трость. На серебряном набалдашнике в виде черепа заплясали тени от трещавшего сбоку камина. Выдохнул. Больная нога немного гудела от долгой ходьбы.

Гинс закрыл глаза. Сквозь закрытые веки пробивался трепещущий желтый свет. Медленный вдох. Такой же медленный выдох. Раз. Вдох. Выдох. Два. Полное внимание на этот процесс. Досчитав до десяти, начал заново, но теперь точка отсчета стала на вдохе. Может показаться, что разницы никакой нет, но это не так. Есть и большая. Дело не в цифрах, а в легком обострении внимания именно на самом процессе. Отпустить сознание для обретения осознанности. Достигнув второй десятки, счет прекратился. Теперь фокус на само дыхание. Тело и разум все больше расслабляются, сливаясь с окружающей атмосферой. И последний этап. Сосредоточиться на тонких ощущениях в теле, возбуждаемых при прохождении воздуха через весь дыхательный тракт. Внимание на деталях. Затем все тоже самое только в обратном порядке и мужчина открыл глаза. Мысли стали яснее. Ум острее. Это всегда помогало, с самого начала обучения.

Не вставая, маг налил себе вина. Поднял руку и во весь голос продекламировал:

«Тот призрак, так похожий на меня, моим же голосом твердил

Простую мысль, что мы все умрем и наша жизнь пуста,

Что смысла муки нет терпеть и как бы жизнь ты не прожил,

С достоинством иль без, конец для всех един всегда».

Отсалютовал самому себе и сделал скупой глоток. Красное. Крепкое. Вяжущий шлейф сразу сковал язык и нёбо, пропитывая спиртовыми нотками всю ротовую полость. Самое дешевое вино. То, что нужно. В отличие от Синих павлинов, которые сейчас в столице строили из себя важных персон и попивали изысканные вина по стоимости целого дома, Гинс знал себе цену.

Он маг… и этим все сказано. Ненавидимый и презираемый слой общества для одних, и страшная сказка для других. Добавить к этому бродяжничество и регулярный голод по малолетке, которые ни капли не забылись за прошедшие годы, и складывалась полная картина реальной жизни такой, какая она есть. Он не пуп земли, а маленький червяк, пытающийся выжить. Вот и все. Безусловно, бывали моменты, когда он поддавался моменту и ему казалось, что он действительно что-то из себя представляет, вспомнить то же руководство целого клана, но отвратительная красная кислятина сразу проясняла голову и ставила все на свои места.

Мужчина перевел взгляд на трость. Да, руководство клана…

– Руководство клана – повторил он вслух, вглядываясь в пустые глазницы серебряного черепа – Думал ли ты, дружище, что когда-нибудь магия снова поднимет голову? Конечно, нет! – крик эхом забился в пустом помещении – Потому что ты еще более глуп, чем Синие выскочки! У тех хотя бы хватило мозгов начать что-то делать, ты же, обладая знаниями с десятого яруса, просто просиживал штаны все эти годы, позволяя нам мельчать все больше – Аберфорт откинулся на спинку кресла и выдохнул – Глупец.

Для человека, далекого от магии, к тому же Белой, могло показаться странным беседа с тростью. Безусловно, бывают люди с ветром в голове, которые готовы и со стеной поспорить, но такие рано или поздно попадают в особые заведения. Тут же ситуация была несколько иная. Череп из благородного металла был не так прост. Это была точная копия с первоисточника, принадлежавшего некогда бывшему главе Белого клана. И он был полый. Внутри была маленькая лобная косточка, в которой был заперт его дух.

По комнате расползлись недовольные возмущения.

– Посмотрите на него, он еще и не согласен – более спокойно возмутился Гинс – Вот поэтому твое тело и гниет несколько ярусов ниже, а дух привязан теперь ко мне. Ничему людей смерть не учит. – мужчина фыркнул и наклонился к трости – А скажи мне, старый друг, ты никогда не думал над выражением «не по душе»? Над простой фразочкой, которую может бросить каждый второй? Что вообще это значит? А я думал. Мне не давало это покоя. Причем здесь те самые души, которые мы с тобой так хорошо понимаем, когда обычному человеку нужно сказать «не нравится» или «не подходит»?

Аберфорт сделал глоток вина, на этот раз даже не почувствовав его вкус, и продолжил:

– К своему стыду, однозначного ответа я и сейчас не знаю. Могу дать много разных трактовок, однако они все однобокие, плоские и не отображают полного понимания. Но! – маг поднял палец вверх – Прежние знания, которые, повторюсь, лежали у тебя, дурака, под самым носом, дают намек. Магия Смерти утверждает, что есть мир по ту сторону, мир куда уходят души после смерти. Но это не ново, о таком мы и сами догадывались. Однако эти души там… существуют. Прежние умели обращаться к ним в любой момент времени после их перехода. Даже спустя годы, а не как мы сейчас, только поймав в момент угасания и придерживая их всегда при себе. Только подумай, какие возможности это открывает! Но возвращаясь к вопросу. Этот крохотный факт говорит о бессмертии души. Слышишь? Бессмертии. И что мы имеем? Душа, смерть, бессмертие.

Насмешливая пляска пламени отражалась на серебряном набалдашнике трости. Схожие эманации ощутил и Гинс. Он всплеснул руками.

– Да, естественно, ты не понимаешь, что я имею ввиду. Мы же уже решили, что думать это не твое. А вот дальше, как раз это и требуется. Душа. Смерть. Бессмертие. А что, если предположить, что в этой цепочке есть четвертое звено? Еще одно слово, которое собирает мозаику. И это слово – жизнь. Да, ты не ослышался, жизнь. Именно в этот момент, наша цепочка становится чем-то большим. Не четыре отдельных слова, каждое со своим смыслом, а некое одно, включающее в себя сразу все. Перерождение, мой друг. Душа крутится, как колесо, то появляясь в виде живого воплощения, то ускользая тенью за грань. Вот, что значит «не по душе». Воплощению изначального естества, которое прожило тысячу жизней и во всех из них сформировало огромнейший опыт и определенные правила для самого себя, просто претят некоторые конкретные вещи. Не самому человеку, не его мыслям или характеру, это все вещи объяснимые и развивающиеся с момента рождения, а именно душе. И это уже нельзя объяснить обычными привычками, потому что оно пришло из прошлых перерождений и такое не понять недавно оформившемся мозгом. И все это дало мне только беглое изучение нашего наследия.

Повисла тишину, которую нарушал только треск поленьев в камине. Гинс, в очередной раз, крутил в голове все то, что сейчас было озвучено. Это было для него важно. Их история. Их возможности. Он хотел постичь и то, и другое. И чтобы там не думали все остальные, не только для самого себя, но и для своих братьев и сестер. Он уловил одобрение, исходящее от трости.

– Понимаешь? Раньше было нужно понимать. А для этого нужно уметь думать, чего тебе катастрофически не хватает. Сложись все иначе, может тогда мне и не пришлось бы, так скажем, настойчиво просить тебя сложить полномочия. Но имеем, что имеем. Вон, даже у твоего соседа Кеттила и то было бы больше шансов разобраться, что к чему, даже несмотря на то, что он только и умеет, что махать железками.

Да, в трости мага было заключено сразу две души. Одна, в черепке, принадлежала бывшему главе, вторая же, помещавшаяся непосредственно в ствол, парню по имени Кеттил. Последний был лучшим учителем по многоборью, которого маг когда-либо видел. Не смотря на свой достаточно юный возраст, любое оружие в его руках становилось смертоносным. Просто талант. Именно это его и сгубило. Нельзя быть слишком хорошим, особенно когда Белый маг нуждается в духе-защитнике. Знанием и мудростью Гинс и так обладал, а даже если что-то не понимал, знал, где узнать, а вот научиться сражаться… Не было ни желания, ни времени. Так что парню не повезло повстречать на своем пути Белого мага.

Мужчина, не обращая внимание на вспышки эмоций от переругивания двух душ, перевел взгляд на трость. Длиной ровно в ярд, идеально подогнанная под его рост. Литой набалдашник в виде серебряного черепа. Черный лакированный ствол из эбенового дерева. Стальной наконечник. Индивидуальный заказ. Очень специфичный. И дело даже не только в навершие, но и в материале ствола. Эбеновое дерево дико дорогое. Первоначальная причина – его свойства. Это самое твердая древесина в мире, готовая занять место наравне со сталью. Древесина настолько плотная, что даже тонула в воде. А вторая причина вытекает из первой. Ее дефицит. Следствием неожиданной популярности стало почти полное уничтожение Эбена и сейчас добыть что-то из его древесины было очень сложно. Трость была идеальная, как с точки зрения эстетики, так и практической пользы. По крайне мере, лично для Гинса. Удобство заключалось в том, что в этот составной предмет можно было запечатать сразу несколько душ, в отличие от того же клинка, где раньше ютился только Кеттил. И несмотря на то, что уже два места было занято, еще оставалась возможность добавить… жильцов. Гинс засмеялся.

Смех прервал стук в дверь. Не дожидаясь ответа, зашел старый Осмо. Тот самый старик, который вел переговоры с Синими на Совете, вместо главы. Уметь болтать тоже полезный навык. Потенциальный кандидат в трость?

– Мастер Гинс, к вам… – начал было он, но сразу же был прерван.

– Впусти.

Помощник вышел, а на его месте сразу же появился новый посетитель. Маг его ждал. Дорогая и пышная, но не слишком, одежда. Обычное телосложение. Легкая бледность. Водянистые, немного слезящиеся, глаза. Короткий ежик волос. Абсолютно не запоминающаяся внешность. Мутная. Дверь за ним закрылась и Аберфорт сделал приглашающий жест рукой в сторону ближайшего кресла. Человек сел.

– Господин Гинс, благодарю за приглашение. Безмерно рад нашей встрече – радости в голосе не было, как и каких-либо других оттенков. Голос спокойный. Ровный.

– Глава тайной службы Его Величества. Самый опасный человек Империи. Личный помощник императора. Его правая рука. Серый кардинал, к которому он прислушивается. – перечислил регалии гостя хозяин кабинета – Ничего не забыл?

– Отец – добавил гость.

– О, отец. Это, наверное, важно? – усмешку в голосе никто и не пытался скрыть.

– Очень.

– Это хорошо. Значит наш разговор будет более предметный, Яли…

– Без имен – бесстрастно прервал гость – Всегда есть вероятность, что нас подслушивают.

– А нас и подслушивают. Целых двое. Мертвые циркач и мой предшественник. Последний, кстати, передает вам привет – зловеще ухмыльнулся Гинс – Но поверьте они никому ничего не скажут. Так что не переживайте, Ялиэтто.

Мужчина поморщился все-таки услышав свое имя, но и только. Кивнул, принимая правила.

– Мне льстит ваше спокойствие, Ялиэтто – продолжил маг, сделав ударение на имени собеседника.

Очередной сдержанный кивок.

– Привычка моей работы. Спокойствие помогает сохранить голову на плечах себе и посеять зерна страха у других – монотонно произнес гость – Однако, в данному случае, это напускное. Внутри меня самого страх и… гнев.

– Да что вы говорите? – притворно взмахнул рукой Гинс – А что так?

Человек императора не спеша достал из внутреннего кармана некую блестящую вещицу и аккуратно положил на середину стола. Это была брошка из белого золота, представляющая собой маленькую розу с тремя стебельками. Милое девичье украшение. Аберфорт перевел взгляд с гостя на нее и обратно. Молча.

– Где она? – на бледных щеках Ялиэтто проступил легкий румянец, выражающий его внутреннее состояние.

– Ваша дочь? Рыжая девчушка? Эта скромная молчаливая мышка? – произнес маг, открыто насмехаясь, но потом резко себя прервал и холодно закончил – Она здесь. Она жива и с ней все в полном порядке.

Плечи главы тайной службы немного расслабились.

– Могу я ее увидеть и забрать отсюда?

– Нет – коротко бросил Гинс.

Мужчина поморщился и сказал:

– Я знаком с такими людьми, как вы, господин Гинс. У таких только одно правило – правило сильного. И еще вы уважаете власть. Заслуженную или взятую собственными руками, но ни в коем случае не переданную просто так. А также прямолинейность – Аберфорт хмыкнул, довольный точной оценкой себя самого – Поэтому спрошу прямо. Что мне мешает, спокойно договорив и покинув это место, потом вернуться сюда за своей дочерью со своими людьми или всей армией Империи и сжечь это место дотла, а вам раскроить череп той самой тростью, что рядом с вами?

Маг слегка откинулся на спинку. Ему начинал нравиться этот человек. За внешней мутной водицей и налетом меланхолического моха скрывалась беспринципная и глубокая пучина.

– Ничего. Также скажу, что оценка… довольно точная. Не хватило совсем немного. Забыли упомянуть, что я ненавижу человеческие пороки. Алчность. Похоть. Жажду насилия. И чтобы с ними бороться, я сам ими обладаю в полной мере, прекрасно это осознавая. А это еще хуже. Намного хуже. Но вы и сами это прекрасно знаете, не так ли? – толика злости и непримиримости просачивалась в прозвучавших словах. Гинс продолжил – Так что теперь задам вопрос я. Что мешает мне, Белому магу, убить вас? Здесь. Сейчас!

Последние слова он выкрикнул. И его голос разнесся по всему помещению.

– Я. Нужен. Вам. – отчеканил Ялиэтто невозмутимо.

Гинс внимательно всматривался в глаза, пытаясь найти страх или намек на него. Чтобы не говорил сам гость, эти чувства он не видел. Безмятежность. Гладь. Изумительно. Он засмеялся.

– Это так. Вы нужны мне. А я нужен вам.

– Зачем вы нужны мне?

– Так понимаю, за исключением сохранения жизни вашей дочери?

– За исключением этого – нахмурился Ялиэтто.

Лицо мага сделалось серьезным. Пропали ирония и сарказм. Он взял трость, встал, опираясь на нее. Сделал шаг к камину и уставился в танцующее пламя. Глаза начальника тайной службы внимательно следили за ним.

– Я полезный человек, Ялиэтто. Еще более полезный, чем мой предшественник, с которым у вас были некоторые общие интересы. Во-первых, я сохраню жизнь вашей дочери. Даже больше, я дам ей личное покровительство, защиту и знания. Она перестанет быть просто изгоем, которую любящий отец прячет от мира, а станет сильным человеком, который сможет за себя постоять. Во-вторых, я дам защиту и вам. От тех людей, которые поселились во дворце, как у себя дома.

– Защиту? От людей во дворце? – в голосе просквозили настороженные нотки. Совсем слабые, но у этого человека это можно было считать целой эмоциональной бурей.

– Да, защиту. Не совсем понимаете? Объясню. Вы делаете то, что не хотите. Того, что раньше бы не сделали. Говорите то, о чем хотели бы промолчать. Забываете некоторые моменты. И всему этому всякий раз находятся странные абсолютно логичные оправдания. А также все это приносит некоторую пользу для приживал во дворце. Так?

Маг вполоборота повернулся. Был виден только его профиль, да и тот был подернут дымкой тени от яркого пышущего камина за спиной. Гость молчал. Он был неподвижен. Только его глаза стали слезиться чуть больше. Аберфорт и не рассчитывал на ответ. Знал, что человек не может ответить утвердительно. Любая угроза Синим магам блокировалась пораженным чужим внушением мозгом. Пора было показать на деле свою полезность. Маг прикрыл глаза, вспоминая вычитанное в бумагах с десятого яруса.

Медленно задышал. Освободил сознание от мыслей и обратился к «грани своего дара», как называли это древние. Мир пошел рябью и преобразился, теперь он чувствовал легкое дыхание смерти в своем окружении. Но особенно ярко теперь были ощутимы две, запертые в тросте, души. Ранее едва легкое журчание холодного ручейка сменилось плотным ледяным потоком. И Гинс теперь имел больше власти над ним, он мог не просто прикоснуться к нему, но и направить, изменить русло. Так и сделал.

Перед застывшим Ялиэтто появился призрак бывшего главы Белого клана. Длинная мантия и такая же длинная борода. Ярко выраженные морщины. Залысина на голове. Пламя огня просвечивало сквозь него. Гость вздрогнул и зрачки его расширились. Судя по реакции, раньше таких фокусов он не видел. А теперь самое интересное. Ныне невозможное, а ранее вполне.

Материализованная душа проплыла к сидящему гостю и коснулась его руки. Мужчине показалось, что в этом прикосновении сплотилась вся зимняя стужа существующего мира. Человек задрожал. От холода. От страха. А потом зима ворвалась сначала в его нутро, а потом и в голову, вымораживая все на своем пути. Его затрясло.

Гинс внимательно наблюдал. Внимательно и довольно. Приятно видеть возвращение магии прошлого. Пусть всего лишь в таком ничтожном ее проявлении, как физическое воздействии души, но это только начало. И приятно было видеть испуганное лицо этого слишком спокойного человека. Однако, теперь самое главное и сложное. Очищение.

Мозг – это всего лишь часть тела, которая неразрывно связано с душой. Последняя просто облачается в эту оболочку в каждом своем перерождении и через него проявляет свои силы и качества. Тело является ее носителем и подвержено ее влиянию. За столь короткое время знакомства с главой тайной службы Белый маг успел понять, что перед ним сильный человек с железной волей. И скорее всего с сильной душой. Ему оставалось всего лишь дать ей больше сил, чтобы духовное начинание смогло поднять голову и смести со своего пути сдерживающие ее оковы. По крайней мере, Гинс понимал прочитанное именно так.

У этого способа был один серьезнейший минус. Он никак не влиял на саму душу, не изменял ее. Просто… помогал. Был бы на месте Ялиэтто слабый бесхарактерный человечек и ничего не получилось. В слабом теле слабый дух. Тогда у души не получилось бы вернуть первоначальное состояние своего вместилища. И что делать при таком раскладе, Гинс не знал. Либо это невозможно, либо он просто еще не научился. Хотелось надеется на последнее.

Белый маг наконец отпустил нить, связывающую его с чужой душой. Развоплотил призрака и открыл глаза. Во рту пересохло. Колени тряслись и ему пришлось всем телом облокотиться на трость, однако сил оставаться на ногах все равно не было и он повалился в стоящее рядом кресло. Трясущимися руками схватил початую бутылку вина и начала пить прямо из горла. Жадно. Громко глотая. Багряные струйки потекли по подбородку, капая на шелковый жилет.

Ему было плохо, тошно, внутренности крутило. Такого не должно было быть, значит он что-то сделал не так. Но что? Бездна! Ему не помешал бы нормальный учитель, а не эти пыльные трухлявые страницы, найденные им.

Ялиэтто было не лучше. Он тяжело дышал и был покрыт бисеринками пота. Все его нутро было проморожено до самых затаенных уголков. Не в силах это терпеть и даже просто сидеть, он поднялся и не спрашивая разрешения схватил отставленную бутылку. Опрокинул в себя остатки вина также, как и хозяин кабинета, прямо из горла. Вязкие спиртовые нотки заполнили рот. Тягучая горячительная жидкость начала отвоевывать внутренности у холода. Стало теплее. Мужчина подошел к камину, облокотился обеими ладонями о горячие кирпичи и сплюнул прямо в огонь.

– Что за гадость вы пьете? – хрипло спросил он.

– Без понятия – также хрипло, хохотнул маг – Но думаю такого пойла не было даже у герцога Гелиодона. Особенно в ту самую последнюю ночь перед его смертью, когда ему перерезали горло.

– Пфф – выдохнул Ялиэтто, потеряв возможность удивляться после произошедшего – Вы слишком много знаете. С вами будет тяжело.

– О, поверьте, мне самому не легче. А еще мне тяжело далась эта магия, как и вообще наш разговор. Бесят эти расшаркивания на ровном месте. – сварливо произнес Гинс.

Повисла недолгая пауза, которою прервал глава тайной службы:

– Значит… Значит эти люди тоже маги и они… заставляют меня делать то, что им нужно. И я не могу с этим ничего поделать и даже кому-то рассказать.

– Именно. Теперь вы понимаете, что я имел ввиду под защитой. – Аберфорт начал приходить в себя. Настроение тоже стало улучшаться, как никак у него получилось воплотить ныне забытое, пусть и не идеально – И, кстати, последний довод в пользу своей полезности – зловеще произнес маг – Если нужно, я готов убить. Любого. По вашей просьбе.

– Вы действительно полезный человек, господин Гинс. Теперь я готов выслушать, что вам нужна от меня.

– Все просто. Первое, докладывать мне, что творят эти полудурки во дворце и что замышляют.

– При условии, что вы мне расскажете, кто они такие, и что вы сами хотите добиться в результате нашего сотрудничества.

Гинс не ошибся. Действительно, человек с сильной душой. Не смотря на все произошедшее, продемонстрированное и его состояние в целом, еще и условия ставит.

– Кто они такие расскажу. Про себя – нет. – ответил он.

– Однако…

– Однако – прервал говорившего маг – Вы сейчас не в том положении, чтобы ставить условия. Я даю вам больше, чем вы мне.

Губы Ялиэтто выдавили слабую улыбку. Он тоже начал приходить в себя. Внутренний холод все больше отступал.

– Вы правы. Но попытаться стоило. К тому же это только сейчас, позже я вернусь к этому вопросу.

– Дальше. По моей просьбе ваши люди будут готовы убить неугодного мне человека. Вы для меня, а я для вас. – не обратив внимание на последнее высказывание, продолжил Гинс.

– Не любого. И если это не навредит Империи – продолжил торговаться Ялиэтто.

– Согласен. Третье, личная рота имперских гвардейцев под мое командование – продолжил перечислять маг.

– Целая рота? Хм, хорошо. Выделю роту под ваши, так скажем, нужды, но она останется под моим личным руководством.

– Допустим. Тогда эта рота не должна участвовать в делах магов из дворца. Мне не нужны болванчики с изуродованными мозгами.

– Договорились.

– И последнее…

– Не много ли хотите? – позволил себя бестактность имперский человек. Сознательно. Он уже достаточно пришел в себя и его смущало, что в такой важной части обсуждения у него перехватили нить разговора. Ялиэтто вернулся в кресло и вперил спокойный взгляд в собеседника. Что интересно, слезиться его глаза перестали.

Гинс недовольно ответил:

– Не много. Я освободил ваш разум, но это не навсегда. Лишь до тех пор, пока вы снова не встретитесь с теми людьми.

Ялиэтто нахмурился. Маг же открыл ящик стола и достал оттуда точно такую же брошь, что и лежала на столе. Положил рядом с первой и чуть пододвинул ее в сторону собеседника. Они были абсолютно одинаковые.

– Эту не просто вещь, похожая на брошь вашей дочери. В ней заключена неупокоенная душа, которая как раз и будет вас защищать. Своим присутствием она будет перетягивать на себя влияние, которое оказывается на вашу голову. Ваши мозги будут в безопасности. Только и останется, что отыгрывать для них роль послушного болванчика, но с вашей эмоциональностью не думаю, что с этим возникнут какие-то сложности.

Глава тайной службы прочистил горло и спросил:

– Вы убили человека лишь для того, чтобы поместить его в это маленькое украшение? – с видимым отвращением спросил Ялиэтто.

– Смерть – это то же, что помилование. Я помог ему, теперь он помогает мне. А что?

– Определяю границы допустимого для вас.

– Они широки – Гинс зловеще усмехнулся.

Предложенное украшение, оказалось холодным, как будто его только что достали из погреба. Мужчина повертел его в руках. Никаких других странных проявлений не было.

– И какое ваше последнее условие? – все-таки спросил он.

– По империи рыщут двое убийц. Среди Синиц известны, как Синий и Лиса. Настоящие имена Фрей и Лисбет. Оба опасные. Они нужны мне живые.

Дух Кетилла в трости вскинулся, услышав имя Фрея. Он помнил его. Помнил рану, которую нанес ему. Помнил его кровь. И хотел еще. Как и его хозяин.

Гость какое-то время думал, продолжая крутить в руках украшение из белого золота.

– Хорошо. Мы найдем этих людей.

На этом разговор постепенно начал сходить на нет. Аберфорт устал. Собственно, как и его гость. Беседа выжала их обоих. Очищение. Важность обсуждения, которое должно было сформировать дальнейшее их сотрудничество. И настороженность за своим собеседником. Оба были опасные, серьезные союзники, которые с течением времени могли стать врагами. И каждый это понимал. Уже в самом конце беседы, Ялиэтто все-таки смог уговорить мага повидаться с дочерью, но только в следующий раз. Аберфорт просто из принципа навязал свои условия даже здесь. К тому же, где сейчас в подземелье искать эту девчонку?

Глава тайной службы покинул комнату и в сопровождении Осмо отправился в обратный путь. Аберфорт с облегчением откинулся в кресле. Усталость брала свое, сегодня он играл не на своем поле. Однако у него получилось провести беседу в нужном ему русле, сама утонченность и деликатность, и, что самое главное, навязать гостю брошку с душой внутри. Мало ли, как сложится будущее, а своя душа во дворце у него уже имеется. В прямом и переносном смысле. У хитреца Блааса не получилось бы лучше!

Немного отдохнув и придя в себя, глава Белого клана, взяв трость, покинул свой кабинет. Он прибыл домой ненадолго и у него было еще одно дельце, которое нужно было успеть сделать. Не менее важное.

Аберфорт был человеком целеустремленным. Медленно, шаг за шагом, он добивался своих целей. Не спеша, наносил удар за ударом в нужную ему точку, как он сам шутил, медленно вбивая гвоздь в крышку гроба. Если было нужно, то и в прямом смысле этого выражения. Такие случаи в его жизни были. Ждущее его дело, было из этого же разряда. Не спешное. Медленное. Повторяющееся. Но в будущем обещающее сумасшедшие результаты.

По пути к спуску на нижние ярусы, магу попались несколько учеников клана, идущих по каким-то своим делам. Заметив его, они нервно отступали в стороны и почтительно склонив головы, ждали, когда он пройдет дальше. Его боялись. И это правильно. Они все и он в числе первых – жалкие огрызки магов Смерти, были на грани вымирания и чтобы сохранить, хотя бы эти крохи, необходима жесткая дисциплина. Можно было сказать, что они на войне и это было бы правдой. Длинной, затяжной войне, длящейся уже несколько сотен лет. Поэтому в нынешнее время только внутренний порядок был шагом к необходимому результату.

Строгого порядка было добиться непросто. Многие Белые маги, даже молодые, были себе на уме, поэтому в какой-то момент пришлось воспользоваться спецификой их ремесла, а именно посеять в клане страх, что любого могут просто пустить на души для нужд их маленького, но достойного общества. Разумеется, необходимо было доказать всю серьезность данного заявления. Гинс сделал это, и не один раз. Он не был глупцом и под нож пошли лишь самые ненадежные. Удачно, что как раз недавно, нашелся один такой, выражающий явное желание убежать под Синее крыло. Разговор с ним был короткий и после него сомнительный член клана отправился прямиком в брошь, покоящуюся ныне в кармане, спешащего в столицу, главы тайной службы. Да, удачно.

Занятый такими мыслями и не обращая внимание на окружающее пространство, Гинс спустился до створок на девятый ярус. Последние четыре яруса были не жилые и не освещались, так что магу пришлось прихватить с собой факел, который теперь озарял собой вход на девятый ярус. Назвать препятствие дверьми не поворачивался язык. Створки. Только так и только с большой буквы. Не смотря на их небольшой размер, примерно три на три ярда, они вызывали восхищение. Своей красотой и своей наполненностью. С виду обычный серый камень был пропитан настолько густой магией Смерти, что даже испускал бледное свечение. Гинс чувствовал эти спокойные и ледяные волнения магии в камне. Это понимание истинной сущности его ремесла было той вершиной, к которой он только мог стремиться.

Светящаяся плоскость обеих створок была изрезана барельефом какого-то места. Неизвестно реального или вымышленного, но Аберфорт желал бы увидеть его своими глазами. Между пиками гор, над одной из которых светило солнце, была спрятана небольшая поляна, укрытая густой травой. Неизвестным художников с искусной точностью были воспроизведены все детали. Отражающиеся блики светила на склонах. Слегка склоненные от ветра верхние иголочки травяного покрова. Пролетающая вереница пчел и ползущая одинокая змея с краю картины. Каждая травинка и каждый камешек на склоне были вырезаны отдельно и с особой любовью, так что их можно было рассмотреть в мельчайших подробностях.

В центре этого природного великолепия стояло… нечто. Фигурой оно напоминало человека, но и только. Все внутреннее пространство тела представляло собой плотное ночное созвездие и каждая отдельная звездочка сияла по-разному. Лишь одна деталь давала подсказку, что эта фигура имеет некое отношение к земному миру. Там, где должно было находится лицо, была полумаска-череп, скрывающая верхнюю часть лица. Что это за фигура? Человек? Возможно, что и нет. Если внимательно присмотреться, можно было заметить утопленный в траве и слегка выглядывающий из-под травы, круглый постамент, как раз под силуэтом. Скульптура? Может быть.

Аберфорт сбросил с себя оцепенение открывшейся картины. Каждый раз она поражала его своей красотой. Удивляла мастерством работы. И манила своими секретами. Он вздохнул. Когда-нибудь… Когда-нибудь он сможет узнать, что это за место и самое главное, кто здесь изображен.

Провернув обычный ржавый ключ в неприметном отверстии, маг отыскал глазами ползущую змейку и нажал на нее. Одна створка сдвинулась и он толкнул ее. Не велика защита, но у себя дома ему больше было и не нужно. Тем более, что закрытыми эти ярусы были временно. Сначала надо разобраться во всем самому, а уже потом делиться этим с кланом. Не дело показывать ученикам, что они утратили, не предложив взамен способы возвращения былого. Моральный дух, чтоб его!

Магистр клана, не останавливаясь, проскочил по лестнице мимо девятого яруса. Сокрытое там тоже вызывало пристальное внимание и интерес, но пришлось оставить это для другого раза. Время было ограничено. И вот, наконец, он спустился на самый глубокий, десятый, ярус убежища своего клана.

Перед его взором открылся очень широкий и длинный в несколько сотен ярдов коридор. Необходимости в освещение больше не было и маг поставил факел в держатель справа от входа. Из скрытых ниш под потолком струилось белое молочное свечение, рассеивающее густой мрак вытянутого помещения. Свет водопадом опускался к полу постепенно все больше рассеиваясь, так что яркое освещение наверху сменялось сгущающимся мраком снизу. Темная лунная ночь – приходило первое сравнение. Но ночь не на открытом пространстве, а здесь, в отблесках серого отполированного мрамора на много десятков ярдов под землей.

Мужчина неспешным шагом, припадая на трость, дошел до середины большого помещения, не обращая никакого внимания на проходы с обеих сторон, и остановился. Он прекрасно знал, что там находится. Закрыл глаза, очистил разум и ощутил его. Ощутил мертвый покой усопших, исходящий из тех самых комнат по бокам. Там находились захоронения высотой в три яруса, установленные прямо в помещении и в каждом лежал маг Смерти, закончивший свой путь здесь, на земле. Десятый ярус был усыпальницей членов клана и можно было предполагать, что когда-то все десять ярусов предназначались именно для этого. К прискорбию, нынешние маги жили на останках прошлого. Во всех смыслах.

Впервые попав сюда, магистр изучил почти каждый уголок и даже позволил себе вскрыть парочку гробов, в которых обнаружились иссохшие останки. Но не только. К его удивлению, почти с каждым скелетом покоилась книга. Ничем не примечательная рукопись пожелтевших страниц в переплете из белой кожи. Однако, находящееся внутри вызывало трепет. И гнев. Трепет от понимания, какое сокровище попало в его руки. Каждый рукописный текст был историей упокоившегося когда-то здесь мага с его мыслями и научными изысканиями о природе магии Смерти, которые теперь могли помочь научиться ему самому. Почерк везде был разный, из чего можно было предположить, что каждый экземпляр писал лично владелец захоронения. В гнев же приводила глупость предыдущего главы клана, который просто махнул рукой на лежащие прямо перед самым его носом сокровища.

Гинс стоял в середине коридора с закрытыми глазами, пропуская через легкие и самого себя весь тот застывший ледяной покой. Чем больше он пропитывался им, тем больше ощущал приближение той стороны. Сначала среагировало тело. Волоски на коже встали дыбом. Перестали ощущаться пальцы на руках от охватившего их онемения. Начали конвульсивно дергаться мышцы, пытаясь согреться. Затем наступил черед внутреннего проявления. Мысли хаотично забегали в голове, чтобы потом начать замедляться. Все медленнее и медленнее. Накатила сонливость. Граница, которую живой человек не должен был пересекать, манила и звала к себе. И Белый маг желал всей душой прикоснуться к ней и пойти дальше, но… не сейчас. Он пока не готов и вряд ли сможет вернуться. Поэтому пришлось собрать все свои силы и замереть на самой грани.

В первый раз, когда Гинсу, чуть ли не случайно, удалось пройти этот путь, он слишком поздно понял, к чему этот процесс может привести. Чего греха таить, он испугался. Лишь каким-то чудом ему удалось остаться в здравом уме и соскочить обратно со своего последнего вздоха. Словно кто-то ему помог, потому что не было никакого понимания, как у него это получилось. Возможно, просто сработали инстинкты магов прошлого. В тот день он напился. Чтобы забыть страх. Чтобы отпраздновать новое начало. Или продолжение старого, это как посмотреть. Но нет худа без добра. Теперь маг, познавший, что такое настоящий страх и как никогда ясно ощутив дыхание той стороны, не боялся ничего, с чем может столкнуться в реальной жизни. Он видел только препятствие. Проблему. Вопрос. И у каждого этой ситуации было решение.

Балансируя на грани, в ушах Аберфорта зазвучал неразборчивый шепот, доносящийся сразу со всех сторон. Он знал, что так будет и знал, что, а точнее кто, является источником звука. Маги Смерти, упокоенные здесь. Они были готов общаться, делиться своими знаниями, помогать. Но для этого их потомок должен стать сильнее и мудрее, чтобы неразличимое тихое бормотание обрело ясные и четкие очертания понятных слов.

Вокруг магистра Аберфорта Гинса, главы Белого клана, находилось его личное, на данный момент, кладбище, которое давало ему мощь. Ему и впоследствии его людям.

Мужчина открыл глаза. После отступившего мрака, в помещение теперь стало даже слишком светло. Голова была ясная, как никогда. Каждая клеточка тела пульсировала энергией. Он был готов ко всему. Вскинув голову, маг громко продекламировал, всплывшие в сознании строчки:

«Те речи не были новы, но по-новому воспринимались мной.

То, что раньше отрицал и от мысли лишь одной я содрогался,

Теперь мой ум внимал и откликался, теперь желал я всей душой

Себе покой дать. Понимание пришло, что в Смерти я нуждался».

Его голос эхом разнесся по всему помещению, разрушая покой этого места. Мужчина не боялся нарушить безмятежность, таящуюся здесь и побеспокоить мертвых. Наоборот. Он желал, чтоб его услышали. Чтобы те, кто уже ушел, знали, настоящая Смерть продолжает свое шествие по земле. И словно отвечая на его слова, Гинс почувствовал безмолвное одобрение.

– Я чувствую вас, слышу, но не могу до вас дотянуться, не могу разобрать ваши слова – ворчал мужчина, продолжив свое движение дальше – Возможно, статуэтка, про которую упоминали выкормыши Синих, мне бы помогла. Конечно, справлюсь и без нее, но это займет какое-то время, которого у меня мало.

Дойдя почти до конца коридора, маг опять остановился. И снова путь ему преграждала память предков. Скульптура из мрамора. Перед ним на коленях стоял неизвестный мужчина в натуральный рост. Его голова с закрытыми глазами откинута назад. Руки свисают по бокам, а расслабленные кисти покоятся на полу. Из одежды только набедренная повязка. От того, чтобы человек не повалился назад, его аккуратно придерживало нечто. Создание, представляющее собой что-то среднее между человеком и стервятником. Телом ему был человеческий скелет, однако из его спины вырастали большие крылья по хищному сужающиеся к концу, а вместо головы был человеческий череп на длинной шее из множества позвонков, который был склонен ко лбу безмятежного человека. Из-за разницы в росте, создание было раза в полтора выше, ему пришлось сгорбиться и немного припасть к земле. В скульптуре не было ни капли агрессии. Только забота. Поддержка.

Значила ли хоть что-то эта картина? Или просто придавала уют местным могильникам? Неизвестно. Оставалось надеяться, что местные хозяева когда-нибудь прольют свет на эту загадку.

Конечная цель Аберфорта была чуть дальше. Он обогнул скульптуру. Перед ним плотными рядами в три яруса стояли каменные усыпальницы, уходящие в глубь. В них он еще не заглядывал, просто не хватило времени. Так что, кто покоился в них было неизвестно, но вызывал определенный интерес тот факт, что они были расположены в главном зале, обособленно от остальных останков.

Усыпальницы были вокруг. Мужчины протискивался между ними, задевая плечами их стенки и неудобно опираясь на трость перед собой, настолько плотно они располагались. Наконец он вышел на маленький пяточек, к которому он стремился. Ничем не примечательное место, за исключением того, что оно было скрыто от посторонних глаз. В его центре скромно стояло старое надгробие, сохранившееся хуже, чем все остальное окружение. Растрескавшиеся и сколотые углы по бокам. Прочертившие ровную поверхность трещины. По сравнению с остальными произведениями искусства вокруг, эта обычная плита не вызывала никакого интереса. Гинс усмехнулся. Как бы не так!

Белый маг уселся на восточный манер в ярде от памятника, вглядываясь в частично разрушенный от времени рисунок. Он успел уже заучить его наизусть. Трость положил рядом на расстоянии вытянутой руки. Не закрывая глаза, расслабился. Задышал размеренно, отрешаясь от окружающего. Отпустил эмоции, волновавшие его. Почувствовал, что тело начинает терять свой вес. Сознание начало размазываться…

– И долго ты будешь сидеть, уставившись в одну точку? – слегка театрально и неожиданно раздался молодой женский голос со стороны.

Гинс вздрогнул и его разум быстро собрался обратно в одну плотную цельную личность. Слишком быстро. Такой резкий переход выводил из равновесия и это было… неприятно.

– Чтоб тебя… – выругался мужчина и повернул голову на голос.

Молодая девушка сидела на третьем ярусе могильника, положив голову на согнутую в колене ногу и уперевшись обеими руками в самый краешек гроба. Вторая нога была свешена с возвышения и игриво болталась. Старая кровь аристократии сразу бросалась в глаза. Белая кожа и стройное тело. Тонкие руки и изящные пальцы. Высокий лоб и зауженный к подбородку овал лица. Дорогой ярко-синий костюм для верховой езды дополнял картину. Идеальный представитель «голубой крови», если бы не остальной мелкие штрихи. Вместо узких женских сапожек, тяжелые армейские ботинки. Вместо аккуратно уложенной длинной прически, небрежно взлохмаченные рыжие волосы до плеч, словно девушка только проснулась. Хотя с нее станется провести ночь в таком месте. Или, самое меньшее, проходить в таком виде весь день. Пристальный взгляд ярких насыщенно-желтых глаз, в которых искрилось сумасбродство, был направлен на мужчину.

– Элис. – угрюмо проворчал Никс.

– Да, это я! – вскрикнула громко девушка, с неуместной радостью вскинув обе руки в воздух, словно на потеху отсутствующему зрителю. Эхо ее голоса забеспокоилось в помещении.

Мужчина скривился, как от зубной боли.

– Что ты здесь забыла? – спросил он.

– Я?

Девушка покрутила пальцем в воздухе, словно пытаясь выловить в нем правильный ответ. Ладонь замерла. Ответ был найден.

– Знакомлюсь с новыми соседями… точнее со старыми. Не обижайся, старичок – Элис похлопала ладошкой по каменной поверхности гроба, на котором сидела – Увы, собеседники из них так себе. Когда ты меня уже научишь поднимать мертвяков?

– Взбалмошная девчонка – угрюмо сказал Гинс, тяжело вставая с пола – И чего тебе не общается с живой молодежью наверху вместо того, чтобы беспокоить почтенных покойников?

– Пфф – фыркнула Элис – Тебе ли не знать, какие они там скучные. К тому же, «почтенные покойники» вовсе не против. Они бы сказали – хихикнула Элис.

– Приходил твой отец – сменил тему разговора маг.

– Плевать.

– И я обещал ему встречу с тобой в следующий раз. Так что, будь добра, при встрече с ним соответствуй образу тихой и послушной дочери.

– Начина-а-а-ется – протянула девушка, закатывая глаза.

– Тихой. Послушной. Дочерью. Элис. – Отчеканил Гинс, скрывая раздражение.

Девушка наклонила в бок голову. В ее глазах промелькнул неспокойный блеск.

– Элис умерла – спокойно сказала она. Слишком спокойно.

Аберфорт нахмурился. Сколько раз можно возвращаться к этому разговору. Тем не менее стоило попытаться держать себя в руках. На агрессию ученица реагирует слишком… весело.

– Мы уже говорили с тобой об этом. Когда он притащил к моему предшественнику мертвую, как он думал, девчонку, оказалось все не так плохо. Твоя душа еще была рядом. И наши соседи – он обвел рукой, окружающую их усыпальницу – помогли своей, так скажем, мудростью. К слову, не без моего участия.

– Этой мертвой девчонкой была я! – взвизгнула девушка, подавшись вперед, однако сразу же успокоилась и повалилась спиной на крышку гроба. К болтающейся ноге добавилась свисающая рука, которая начала выкручивать какие-то узоры в воздухе – Да и отец он был паршивый… и душонкой будет, скорее всего, гаденькой.

Девушка тихо и самозабвенно захихикала. К удивлению самого Гинса, он разделял веселье ученицы. Он бы не сказал лучше про Ялиэтто. Так что он тоже, не слишком вежливо и не слишком тихо, хохотнул.

– Гаденькой, но крепкой.

Элис, не глядя, вытянула руку в сторону мужчины и щелкнула пальцами, выставив указательный палец.

– В точку! – сказала она.

– Тем не менее, мне нужно, чтобы ты не выходила за рамки своей роли на людях и тем более при отце – строго сказал Аберфорт.

– Но я такая, какая есть. – эмоции у девушки сменялись быстрее, чем тот самый щелчок пальцев. Сейчас ее голос был наполнен грустью – Та тухлая серая мышка умерла. Почему ты не можешь меня принять, такой какая я есть?

Мужчина молчал. Какой бы он не был жестокий, ничего человеческое ему было не чуждо. За откровенной манипуляцией ученицы скрывался правда интересующий ее вопрос.

– Я единственный, кто сможет и принимает тебя такой, какая ты есть. В чем-то ты права, та тихоня Элис умерла и на ее место пришла другая, новая Элис. Настоящая. Готовая брать от жизни все и добиваться своих целей. Я принимаю тебя настоящий, а вот мир пока что к тебе не готов.

Голос мужчины был строгий, отчитывающий, но сами слова говорили совершенно о другом. Об обратном. После сказанного, меланхолия девушки вмиг испарилась, она бодро приняла сидячее положение и с азартом спросила:

– И скоро ты его подготовишь?

Гинс зловеще усмехнулся.

– Скоро. Обещаю.

Ученица сжала кулачки, сильно зажмурила глаза и слегка, и очень мило, зарычала от удовольствия. Наблюдая такой энтузиазм, улыбка мужчины стала чуть более теплая.

– Но для этого мне нужна твоя помощь, а именно, чтобы ты еще какое-то время при чужих взглядах оставалась белой и пушистой.

– Ладно, ладно, ладно. Белой и пушистой. – быстро протараторила девушка и с воодушевлением спросила – А мертвяков научишь поднимать?

Очень к месту в голове мага вспыли строчки, которые Гинс набросал несколько лет назад:

«Мертвые с радостью и большей легкостью уходят, чем пришли.

Даже, если безмятежные их души после смерти покоятся вдали.

За той гранью, которую никому не перейти, там мир прекрасен.

Так что путь земной их придержи, потом поймут, как он был ужасен».

Завороженные глаза Элис застыли и опустели, словно под впечатлением от услышанного, ее мысли унеслись в ту прекрасную даль, которая сменяет этот земной путь. Немного выждав, Гинс напомнил о себе:

– Потом я еще тебе что-нибудь прочитаю, но сейчас мне нужно завершить дело, ради которого я пришел. В уединении.

Ученица вынырнула из оцепенения, пожала плечами, словно не она только что отвлекала его своим присутствием и соскользнула с высоты трех ярдов на пол. Громко приземлившись, помахала пальчиками и громко, совсем не соответствия своему телосложения, потопала в сторону выхода. Однако, словно что-то забыв, с уже занесенной для следующего шага ногой, девушка резко развернулась и подошла вплотную к своему наставнику. Смотря прямо ему в глаза, которые находились на одной высоте с ее, она ощутимо ткнула пальчиком ему в грудь.

– Ты мне обещал – мягко, но весомо произнесла Элис и ее глаза сверкнули.

– Я обещал – отвечая на взгляд, подтвердил Аберфорт.

Очень довольная ответом, девушка снова резко развернулась и скрылась в сгущающейся тени между усыпальницами что-то тихо напевая. Громкий топот ее больших ботинок становился тише. Белый маг был доволен не меньше. Он чувствовал гордость отца, наблюдавшего за взрослением своей дочери. Если бы так сложилась жизнь, что она у него была, Гинс был не против, чтобы она была похоже на Элис. И его ни капли не смущало безумие, плескавшееся в ее глазах при последней фразе. Наоборот.

Пора было возвращаться к делу, он и так задержался. Маг снова принял сидячее положение и расслабился. Не закрывая глаза принялся медленно дышать и отпускать свое сознание. Спустя некоторое время оно начало неметь, в точности, как бы это происходило с физическим телом. Последнее, что отпечаталось в зрачках рассыпающейся личности, был рисунок на ветхом надгробии. Скелет розы, собранной из человеческих костей.

Глава 4. Настойчивое приглашение и не одно

Кавалькада всадников спешно покинула небольшой городок в глубинке Империи. Теперь их было ровно дюжина. На три больше, чем несколько часов назад по прибытию. Владелец таверны, дородный мужичок, уже подсчитывающий неплохие барыши от такого количества неожиданных путешественников, побледнел лицом, когда узнал, что приезжие не только не собираются останавливаться на ночь, но и покидают его уютную таверну в компании трех уже заселившихся постояльцев. Ни его уговоры о скором наступлении ночи, ни обещания лучшего ужина во всей округе, не смогли переубедить женщину, бывшую у этой компании за главную, остаться. Если судить по хмурым лицам тройки съезжающих людей, они тоже были этому не рады.

Скакали быстро, но так чтобы не загнать лошадей и их сил хватило на всю дорогу. Путь был неблизкий. Спереди и сзади скакала четверка сопровождения, расположившихся по двое. В середине же находились люди, которых необходимо было оберегать и… стеречь.

Фрей буравил взглядом спину ехавшей впереди Полинарии. Он был раздосадован. Ситуацией. Собой. И, конечно, Аврилом, который ехал сейчас рядом с что-то говорившей ему женщиной. Фрей с удовольствием выбрал бы целью своей очень медленной мести по прожиганию дырки в спине именно его, но, увы, место было занято. Этим уже занималась такая же недовольная всем происходящим Лиса. Пришлось оставить жене ее же ученика, а самому заняться членом Синего Совета. Ну ничего страшного, лет эдак через пятьсот, он добьется своего. Главное – терпение.

Где-то через час закатное солнце начало светить в глаза. Фрей прищурился. Мир впереди смазался в сочно оранжевых бликах и потерял четкость. Однако он успел заметить повернутую в его сторону голову женщины. Из-под каштановой челки глубоким серебром сверкнули насмешливые глаза. В душе молодого человека заворчал просыпающийся вулкан и мысли вернулись на пару часов назад.

Внутренний мир Фрея тоже узнал гостью. Всколыхнувшаяся память сразу подсказала, что именно нужно делать. Мысли затуманились. В глазах заплясали красные круги гнева.

И сразу же туман в сознание Фрея развеялся. Голова прояснилась, как будто и не пытался его прибить только что очередной приступ. Однако вместе с тем все его ментальное тело сковало напряжение и какая-то пульсирующая… хм, скомканность. Очень неоднозначное состояние.

– Дай угадаю – прозвучал веселый приятный голос незваной гости – Ощущения, как будто хочешь чихнуть и не получается. Не переживай, это для твоей же безопасности.

Полинария, все также не убирая руку с плеча Аврила, сделала шаг назад, увлекая мужчину за собой. В образовавшемся пустом проеме появился крупный человек, в котором с первого же взгляда угадывался военный. Он молча зашел в помещение. За ним еще один. И они оба расположились в свободных углах комнаты. Третий же вошедший был совершенного иного сорта. Обычный гражданский. Однако его внешняя уверенность могла поспорить с первыми двумя вместе взятыми. Маг клана подошел к Фрею.

– Прошу вас сесть – произнес он вежливо, но настороженный взгляд выдавал его не такое уж и спокойное состояние.

Ничего не оставалось, как подчиниться. Перевес был явно не на их стороне. Лиса, продолжавшая стоять у окна, с прищуром наблюдала за разворачивающимся перед ней действом.

И только после того, как все расположились по своим местам, соизволила войти сама виновница торжества. Она толкнула в спину, находящего перед ней Аврила в сторону последнего свободного кресла в комнате и вошла сама, аккуратно прикрыв за собой дверь. Цепко, с головы до ног, пробежалась взглядом по беглым магам, которых она последний раз видела много лет назад, перед заточением Фрея в подземелье.

– Альваро, конечно, говорил, что вы изменились в магическом плане, но, чтобы и ваша внешность претерпела такие изменения. Куколки превратились в бабочек. Я приятно удивлена. – Женщина задержала взгляд на поседевших висках Фрея, сильно выделяющихся на фоне густых черных волос, а затем и на черной пряди Лисбет, также бросающейся в глаза – Тебе очень идет этот милый черный цвет.

Девушка на это заявление лишь поморщилась.

– Не получается чихнуть? – хитро улыбнувшись, спросила Полинария Фрея, не дождавшись никакой реакции на предыдущие свои слова.

– Не получается. Что это? – ответил он.

– К сожалению, я не знаю, как это называется сейчас и как называлось раньше. Мне же самой никакое обозначение не нужно, главное производимый эффект. Однако, если все же как-то объяснить… Как ты можешь помнить, я неплохо разбираюсь в чужих эмоциях. И сейчас я создаю своего рода колебания в твоем эмоциональном фоне, не позволяющие тебе сконцентрироваться на собственной магии. А ты – обратилась она к Лисбет – даже не думай что-либо выкинуть. Пожалеешь. Я читаю тебя, как открытую книгу.

Во время всей своей речи женщина обращалась исключительно к бывшим ученикам Блааса. На Аврила она не обращала никакого внимания, словно его здесь и не было. Тот, в свою очередь, сидел, замерев и еле дыша, стараясь, чтобы так оно и оставалось.

– Круто – вырвалось у Фрея, когда он осмыслил услышанное от магистра. Очень интересное умение.

– Ничего хорошего тут нет – осадила мужа Лис и обратилась к женщине – Меня интересует только одно. Зачем вы нас искали? Не понимаю этого упрямства в отношении нас, слабых, ничего не умеющих, магов.

Полинария в задумчивости сжала губы и помотала головой.

– От тебя сквозит ложью, Лисбет. Как по поводу твоего только этого интереса, так и слабости. Твое нутро тебя выдает. Да и мне кое-что известно про вас, так что не надо прибедняться. Однако, я отвечу на твой вопрос. Потому что, даже не смотря, на все ваше беспокойство, доставленное мне и Альваро, мне нужна помощь двух магов, не состоящих в клане и достаточно сильных, чтобы справиться с моим поручением.

– Почему мы станем вам помогать? – спросила Лис.

– Почему? Потому что я так решила – жестко отрезала Полинария, но потом все-таки смягчилась – А взамен, я помогу вам.

– И чем же?

– А что вы хотите?

– Нам ничего не нужно.

Полинария покачала головой.

– Серьезно? Разве вам не нужна полная свобода от Синего клана? Я тут, как частное лицо и в вопросе политики клана могла бы помочь. А возможно, лично тебе, Лисбет, все-таки хотелось бы до конца пролить свет на трагедию твоих родителей? Предполагаю, два неизвестных имени, полученных от Альваро, не особо прояснили ситуацию.

Фрей хотел обратиться мысленно к жене, но из-за внутренний неустойчивости, вызванной чужим магическим вмешательством, не смог этого сделать. Проклятье.

– Нам стоит согласиться – вслух обратился он к жене, не обращая внимание на всех присутствующих.

– С чего бы это? – возмутилась Лисбет – Из-за очередной манипуляции моими родителями? Спасибо, не надо, сама разберусь.

– Сейчас сила на их стороне. Мы просто ничего не можем сделать. Предложение госпожи Полинарии нам почти подходит – Парень повернул голову к женщине – Только почему-то ничего не было предложено лично мне.

– Хм, торги – благосклонно хмыкнула магистр. Под взглядами присутствующих, она подошла ко второму окну в комнате и стоя спиной к собеседникам, спросила – Что ты хочешь?

– Пока не знаю. Предлагаю оставить мое желание на более благоприятный момент.

– Смешно, но допустим – сказала спокойно женщина и повернулась – Тогда здесь нам делать больше нечего. Лисбет, твое явное негодование меня смущает.

После этих слов девушка резко побледнела, сжала губы и облокотилась одной рукой о подоконник. Фрей резко вскочил на ноги и в ответ на это движение, находящиеся в этой же комнате солдаты, сделали шаг вперед.

– Спокойно. Все. – жестко сказала Полинария и подошла к девушке – Не надо показывать свои зубки. Да, в тебе появился стержень с нашей последней встречи и я это уважаю, но не со мной. Сейчас ты испытываешь сильное смятение. Если я надавлю чуть сильнее, оно перерастет в панику, но делать я этого не буду. Вы нужны мне живые и здоровые. Поэтому, будь добра, успокойся и воспринимай все происходящее, как деловые отношения. Поняла?

– Я ничего не делала – недовольным голосом сказала Лис.

– Но очень этого хотела. Твои точечные завихрения решительности говорят о желание что-нибудь вытворить. Не надо. Ясно?

Девушка медленное кивнула, не отводя прямого взгляда от собеседницы.

– Упрямая. Молодец. Тогда, как и твой муж, постарайся, не чихнуть. Выдвигаемся.

Таким простым и быстрым способом, Фрей и Лис обзавелись новыми, чтоб они канули в бездну, спутниками. Цель их путешествия не озвучивалась, но сложить два и два было не сложно. Направление, в котором они двигались и ранее полученная информация указывали на Миракез. Опять Миракез. Видимо, все вопросы решались сейчас именно там. Логично, если учесть авантюру, к тому же еще и успешную, затеянную магами.

Несколько дней прошли без происшествий и даже как-то скучно. Полинария почти все время вела какие-то разговоры с Аврилом, точнее говорила только магистр, сам же маг в основном отмалчивался, лишь изредка вставляя короткие фразы. Как именно он относится ко всему происходящему пока оставалась не ясно. Молчаливые охранники зорко поглядывали по сторонам, за все время не проронив ни единого слова, как будто они были немые. Фрей же с Лисой просто нечего было обсуждать вслух. Слишком много ушей. Да и ментал пока оставался им недоступен.

Веселее стало чуть позже, когда выяснилось, что иллюзорный мир Фрея не подвержен влиянию чужой магии. Естественно, попасть туда можно было только ночью, во сне, днем у него просто не было возможности отключиться от реального мира. То ли во сне организм работал по другим правилам, то ли у самой Полинарии получалось хуже контролировать заклинание, когда она сама спала, то ли вообще все, что происходит в голове не считалось за настоящие эмоции, но Фрей спокойно мог перетянуть к себе жену, где они уже удобно могли общаться, не переживая, что их кто-либо услышит. Благо все знали, что они муж и жена, и ни у кого не вызывало вопросов, что, устраиваясь на ночлег, они берутся за руки. Пусть себе думают об их крепкой и всепоглощающей любви. Перемыв все косточки Синему клану, который никак не желал их оставить в покое, они, помня слова Никса, начали помогать друг другу осваивать свой дар. Они делились не заклинаниями или изученными приемами, а своим пониманием той части магии, которая была им ближе всего. Древний маг смог им дать основы их сильной стороны и теперь ничего не оставалось, как с помощью друг друга усилить слабую, надеясь, что дальнейшее понимание, куда все-таки двигаться, придет позже. Эти ночи позволяли скрасить тяготы вынужденного путешествия.

На шестой день стало еще веселее. Даже слишком весело. Были сумерки, когда на горизонте появились крыши одной из небольших, буквально на десяток домов, деревенек во множестве раскиданных на их пути. Так и было задумано, потому что они старались держаться в стороне от самых оживленных трактов. Ситуация в Империи местами была неспокойная, так что лучше не рисковать. Появившаяся деревня была самая обычная, одной из многих уже встреченных, но что-то в ней сразу вызвало подозрение.

– Стой – неожиданно приказала Полинария, пристально вглядываясь в очертания домов.

Все остановились, не задавая лишних вопросов. Фрей переглянулся с женой, они оба ощущали беспокойство. На несколько минут все застыли, как статуи. Первый, кто нарушил тишину, был Аврил. Он в свойственной себе слегка беспечной манере сказал:

– А что так тихо-то? Где все?

Точно. Деревня впереди на первый взгляд выглядела более, чем обжитой. В окнах горел свет. На улицах лаяли собаки. Только людей не было. Совсем. Ни звука голосов, ни спешащих силуэтов по улице, ни теней в освещенных изнутри домах.

– Да, ты прав, Аврил. Слишком пусто даже для такой глухомани. Приготовится. Вперед. – уверенно скомандовала Полинария и поехала первой.

Они пустили лошадей под завывания приближающихся псов. Подъехав чуть ближе, женщина поднялась на стременах. Ее гибкий силуэт четко выделялся в почти наступившей ночи, а вот дальше, кроме желтых освещенных проемов окон, ничего. Луна, как назло, решила не показываться именно сегодня. Они вступили в деревню. Беспокойство местной живности, продолжающих выть и лаять на всю округу, передалось и лошадям. Те беспокойно фыркали, а их чуткие уши крутились во все стороны, постоянно меняя направление. На коже выступил пот.

– Нам лучше уехать, госпожа. – сказал старший охраны.

– Нет. – отрезала Полинария.

– Но ваша безопасность…

– Моя безопасность подождет. Надо узнать, что здесь происходит и оказать помощь, если это необходимо.

Лисбет удивленно выгнула бровь, услышав такое.

– Тогда давайте хотя бы спешимся, госпожа. Лошади слишком беспокойны. Могут и сбросить.

Полинария молча кивнула и первая же твердо спрыгнула на землю. Дрожащих лошадей привязали у ближайшего столба и дальше пошли пешком. Первое впечатление оказалось верным. Никого, кроме животных. Местные лошади, как и собаки были на месте, и также выказывали явные признаки беспокойства, громкая пофыркивая.

Следовали одной плотной группой, сохраняя походное расположение. Все, за исключением Полинарии, в центре солдат, которые к этому моменту достали свои мечи. Синий маг из сопровождения тоже начал что-то бурчать себе под нос, явно готовясь к возможным неприятностям. Пройдя немного вперед, женщина направилась к одному из домов, желая проверить, что внутри.

И в этот момент ударило.

У Фрея резко заложило уши, а затем он ощутил сильный удар по голове. Перед глазами все поплыло и он повалился на землю. Черепная коробка пульсировала с сумасшедшей силой, не давая сформироваться ни одной конкретной мысли. Он не понимал ни что произошло, ни где он находиться. Ощущения были очень похожи на те, которые они с женой испытывали при воскрешении Никса, когда магия плотной густой массой давила на все их естество. Фрей приложил все силы, чтобы не потерять самого себя в этой круговерти хаоса. И это у него вроде как получилось. Вроде как.

Почувствовав себе чуть лучше, он открыл глаза. Перед ним были объятые пламенем деревенские дома. Те, самые, где имперские гвардейцы устроили дикую резню беззащитных жителей и которую им с Лисой еле удалось пережить. Яркое красно-оранжевое пламя, ревущее со всех сторон, освещало трупы людей на улице, одних в темно-красных доспехах, других в самых обычных рубахах. Все в точности, как тогда.

– Фрей! Нам нужно уходить! – резкий выкрик жены заставил его вздрогнуть и повернуть голову.

Оказалось Лиса стояла буквально в паре ярдов позади него. Ее бледное лицо с красными размазанными дорожками от слез выражало одновременно испуг и уверенность. Белоснежные волосы покрылись налетом разлетающегося по округе пепла, а костюм был весь покрыт грязными пятнами. В тот день она выглядела также. Ее настойчиво протянутая рука звала его.

– Но куда? – Фрей, не понимая происходящего, сделал шаг в ее сторону. Когда дорогой тебе человек тянет к себе свою руку, первое и самое естественно желание схватить ее.

– Быстрее. Я знаю, где мы сможем спрятаться – ладонь Лисы несколько раз сделала хватательное движение, поторапливая его.

Фрей потянулся к ней.

Он уже успел ощутить привычный холод ее пальцев, но в последний момент резко отдернул руку назад. Ладонь жены схватила воздух.

– Фрей! Ты что делаешь? За нами идут. Они скоро будут здесь.

Из всего сумбура, происходящего в голове Фрея, на поверхность наконец смогла пробиться одна простая осмысленная мысль. Он сделал шаг назад и неуверенно озвучил ее.

– Но все было не так.

– Я не слышу тебя. Идем! – Лиса сделала шаг в его сторону.

Мысль, что происходящее не соответствует тому, что было на самом деле, потянула за собой другую, а та следующую. Логические связи начали выстраиваться и голова заработала по назначению. Стала думать.

Оглядев еще раз пылающие дома и ощущая на своей коже все больше усиливающийся жар, словно подталкивающий его покинуть это место, Фрей не нашел ни единого отличия от своих воспоминаний. За исключением находящейся в ясном сознании жены, продолжавшей что-то ему говорить. Однако стоило по какому-то внутреннему наитию взглянуть магическим зрением и картина кардинально менялась. Вокруг кружилась сплошная магия. Ни одного действительного физического объекта рядом не было. Только магия. Сплошной поток, как вода в море, бурлящий и раскатывающийся во все стороны, что еще больше увеличивало сходство. Такого просто не могло быть. Не поняв, что именно он видит, но осознав нереальность происходящего, Фрею удалось прочувствовать то самое, чему он был свидетелем ранее. В меньшей степени, в своем собственном иллюзорном мире и в большей, когда им с женой пришлось провести какое-то время в изменяющейся реальности гигантской розы.

Холодная рука жены схватила Фрея за локоть.

– Нет – с силой выдавил он.

– Что? – опешившие глаза Лисбет смотрели прямо на него. Только это была не она. Вроде. Продолжая смотреть магическим зрением, Фрей видел плотные густые спирали магии на ее месте.

– Ты не она. И это место не настоящее. – парень выдернул руку и сделал шаг назад.

Они в молчании смотрели друг на друга. Подступившее в плотную к ним пламя, опаляло и становилось все более нестерпимым. Происходящее вокруг кричало, выло о том, что он немедленно должен покинуть это место. Спасти себя. Спасти жену. Спасти свою семью. Одежда на них начала тлеть. Ему стоило огромных усилий продолжать терпеть пекло и удушливый дым, заполняющий легкие. Но еще тяжелее было во всей этой обстановке не поддаться на умоляющий взгляд жены.

Огонь добрался до них. Белоснежные волосы Лисы вспыхнули вместе с ее одеждой. Она стояла, объятая пламенем и все также молча, одним взглядом, просила, умоляла пойти с ней. Дрожащая рука, с начавшей обугливаться плотью, продолжала звать его за собой.

По щекам Фрея лились слезы. Его била дрожь. Правильно ли понял ситуацию? Не совершает ли ошибку? Не будет ли результатом его решения действительная гибель жены? Все эти сомнения кружились, вертелись, толкались у него в голове. Никогда он еще не был так напуган и не знал, что делать дальше. Фрей упал на колени, продолжая смотреть в такие знакомые голубые глаза, окруженные огненными чадящими языками. Ноги просто отказали, они не могли выдержать напора паники и ужаса от происходящего. С силой сжал кулаки.

– Это все ненастоящее – надрывая голос, что есть мочи, крикнул Фрей. Обжигающая боль окутала его тело, но на душе стало легче. Решение было принято и муки выбора остались позади. А впереди… Впереди недолгие страдания и смерть.

– Да будет так – донесся спокойный голос жены.

Нет, это уже была не она. На месте Лисбет неподвижно стояла тень, наполненная бесчисленными мириадами звезд, сияющие ярче, чем весь огонь вокруг. Старая знакомая.

– Судьба – прохрипел Фрей, из последних сил удерживая в себя сознании. Его тело горело, как свеча. Нестерпимая боль все сильнее уводила его туда, откуда уже не возвращаются.

– И снова ты отверг предложение новой жизни. В радости с супругой. Без печали. Без боли. – в голосе не было ни капли недовольства или укора. Только утверждение свершившегося факта.

– Верно – хотел сказать Фрей, но не смог.

Он больше ничего не мог как сказать, так и сделать. Его поглотило пламя. Он сгорел дотла. Он умер.

И сразу же в легкие ворвался спасительный свежий воздух, вымывая и очищая их от прогорклой гари. Фрей надсадно закашлялся. Нестерпимый жар стал отступать под струями прохладного воздуха и он ощутил себя лежащим на холодной земле. Открыл глаза, но ничего не увидел. После яркого пожара, который окружал его со всех сторон, разглядеть что-либо в ночной мгле не получилось. Но постепенно он стал различать отдельные детали. Фрей вернулся в реальность.

Не имея сил подняться, он нашел глазами жену. Она стояла на четвереньках в паре ярдов от него, в том самом месте, где она и была, когда их застала неожиданная напасть и хрипло кашляла, сплевывая слюну с примесью желчи.

– Ты… – у Фрея не получилось договорить. Горло нещадно саднило, словно по нему проводили наждачной бумагой.

Лисбет повернула голову в его сторону. Она тяжело дышала, а под глазами виднелись красные кровавые дорожки. Девушка, увидев его, облегченно выдохнула и кивнула. Муж был жив и здесь, в настоящем. Она не знала, что именно ему показала Судьба, но увиденное ею самой… Она никогда в жизни больше не хотела вспоминать то, чему была свидетельницей. И участницей. Пожалуй, ей следует запечатать этот эпизод своей жизни и больше никогда к нему возвращаться. Но это потом. Лиса окинула взглядом округу.

Ночь. Завывание собак. Фырканье лошадей. Неизвестно сколько они провалялись, но вряд ли долго. Поискала глазами своих спутников. Аврил лежал неподалеку без движения и вроде даже не дышал. Из остальных сопровождающих, она смогла взглядом отыскать только троих, которые медленным, но уверенным шагом двигались в лес на восток. Куда? Зачем?

И Полинария.

Женщина беззвучно дергалась в конвульсиях, но стоило Лисбет сфокусировать взгляд на ней, как сразу же затихла. После этого магистр каким-то машинальным движением медленно встала с земли и не обращая ни на что внимания, молча направилась в ту же сторону, куда уже двигалась ее люди. Лиса успела заметить кровь на ее лице.

– Полинария – позвала девушка слабым голосом.

Никакой реакции.

– Полинария!

Женщина продолжала уходить дальше.

Бездна.

– Фрей, попробуй помочь Аврилу – попросила Лиса мужа. Сама же попыталась встать, чтобы догнать Полинарию.

Не получилось. По всему телу расползлась дикая слабость. Не то, что ноги не держали, было тяжело даже удерживать себя в сидячем положении. Ощущения точно она не ела много дней или так долго не двигалась, что мышцы просто ослабли. Хотя, так оно и было. И то, и другое. Там, откуда она смогла выбраться. Червячок паники зашевелился в сознании, но Лиса не придала ему никакого значения. Не время.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.