Селина Катрин
СлуЧайный форс-мажор, или Дракон в комплектацию не входит

Глава 1. Чайный форс-мажор

– Этот чай точно сделает меня красавицей?

– Конечно! – Ведьма активно закивала.

– И что, надо пить прямо эту серо-коричневую бурду, когда от неё валит дым? Нельзя дать остыть? – уточнила я на всякий случай, опасливо приближаясь к булькающему котелку.

– Сама ты серо-коричневая бурда! – обиделась ведьма. – Это средство от всех внешних недостатков. Пропадут любые прыщи, неровности кожи, исчезнет лишний вес, если он есть, даже волосы станут идеальной текстуры. Но пить надо сейчас: если остынет, то не сработает.

Я прикусила губу, рассматривая сине-зелёные клубы дыма. Стать красавицей очень хотелось.

У меня в сумке лежал рабочий договор на ближайший месяц – помощь в восстановлении паркового хозяйства при драконьем замке. Вот не зря я училась на мастера Тихой Воды! Маменька с папенькой всё твердили, что подобное мастерство нынче никому не нужно – пруды и каменные сады заказывают лишь те, кому золото девать некуда, и лучше бы я выбрала что-то разумное. Но я как чувствовала!

Представляете, как мне повезло?! Обычную девушку с Большой Земли нанял на работу сам дракон! Это всего лишь на месяц, но мне выпал невероятный шанс сразить дракона своим очарованием! А дальше – красивая свадьба, шикарное платье невесты, умеющие летать радостные дети, огромный личный замок на Огненном Архипелаге, долголетие и богатство. Мечта, а не жизнь!

План был бы великолепен. Если бы не одно досадное обстоятельство.

Я как-то видела драконицу на рынке – случайно, краем глаза, но этого хватило. Изящная, высокая, с такими скулами, что хотелось немедленно написать о них стихи. Длинные тонкие руки, огромные глаза, носик-кнопка задран строго вверх, овал лица сердечком с острым подбородком, который, судя по всему, был создан специально для того, чтобы смотреть на таких, как я, свысока.

От последнего особенно хотелось плакать.

Я покосилась на настенное зеркало. Из него на меня глядела невысокая круглолицая человеческая девушка с носом, кончик которого был направлен строго вниз – будто тоже понимал ситуацию и заранее расстроился, с чуть пухловатыми ножками и неинтересным цветом волос. Ноги, конечно, под юбкой не видны, но я же знаю, что они у меня толще, чем надо. Уф-ф-ф, с такой внешностью мне дракона не заполучить. Но вот если я была бы красоткой…

– Эй, как там тебя… Кири, кажется? Так ты травяной чай пить будешь или нет? Если что, деньги я не отдам, всё на ингредиенты ушло! – выдернула меня из размышлений старая ведьма.

Я присмотрелась к ней – она точно некогда была красивой. Наверное, и себе такой же чай в молодости варила или же родилась красавицей. И чего, спрашивается, за дракона тогда не вышла замуж, а кукует тут одна? Ой, ну и глупая ведьма, а я – умная. Я стану красивой и выйду замуж за богатого дракона. Всё, решено!

– Буду!

– Тогда садись в это кресло поудобней и откинься на спинку, – тут же закудахтала хозяйка.

Кресло оказалось неожиданно мягким. Старуха засуетилась у низкого лакового столика, позвякивая маленькими фарфоровыми пиалами. Движения у неё были точные, привычные, так работают те, кто делал одно и то же тысячу раз.

– Первый сорт, – приговаривала она, наливая из чана травянистое варево. – Подобное не каждому достанется. Мастер Тихой Воды, говоришь? Серьёзное у тебя образование, серьёзное. Сразу видно – человек с пониманием, с тонкостью и чутьём. Абы кому такое не сварила бы.

Лесть лилась так же плавно, как магический чай в пиалу.

Я взяла тёплый фарфор двумя руками – как учили, с уважением – и подумала: зачем она себя так нахваливает? Ближайшая ведьма отсюда минимум в неделе пути. Всё равно у меня не было выбора, к кому обращаться. Мысль задержалась в голове не дольше, чем на миг, и я выпила содержимое пиалы одним махом. Вкус оказался неожиданно приятным – что-то между хризантемовым напитком и летним дождём. Я даже немного расслабилась.

Ничего не происходило.

– И когда… – начала я и закашлялась.

И тут меня скрутило так, будто кто-то сжал желудок в кулак. Голова некстати тоже пронзительно зачесалась.

–О-о-ой! – вырвалось сквозь слёзы.

Красота требует жертв, но не таких же?! Когда уже отпустит? Пиала выпала из рук, я едва успела схватиться за подлокотник. Резь длилась не дольше нескольких ударов сердца, а потом всё прошло так же внезапно, как и началось. Я осторожно разжала пальцы на подлокотнике.

– Всё? – спросила, смахивая выступившие слёзы.

– Всё, – кивнула старуха, но мне показалось, что правая щека у неё подозрительно дёрнулась.

Так ведь бывает, что результат твоего труда столь прекрасен, что мышцы на лице спазмируются, верно?

– Сработало?

– Ага, – пискнула ведьма.

И голос становится тоньше от радости, что клиент доволен услугой. Да-да, именно так всё и бывает. Наверное, у меня теперь непривычный разрез глаз или чересчур острый подбородок, вот и всё. Ноги подняли и сами собой стремительно притянули к зеркалу.

Из мутного стекла таращилось странное существо с узнаваемым круглым лицом, внезапно откуда-то взявшимися ветвистыми оленьими рогами и мелкими сине-зелёными чешуйками, которые плотно покрывали кожу от запястий и исчезали под широкими рукавами. Я рванула ворот. То же самое. Пощупала щёку. Тоже, хоть и не в таком количестве, как на руке. Чешуя шла, судя по ощущениям, от макушки до самых пяток.

И кончик носа по-прежнему был направлен вниз, а не вверх.

Это было, кстати, как-то особенно обидно.

Я медленно повернулась.

– Что это?!

– Та-а-ак…. вы теперь такая красавица! – нервничая, произнесла ведьма.

Остатки из чана она, к слову, уже куда-то вылила, пока я рассматривала себя в зеркале.

– Красавица?! – шокировано повторила я. – С рогами? С чешуёй?

Понятия не имею, как мне удалось совладать с голосом и не дать петуха. Руки чесались повыдёргивать все патлы этой мошеннице! Хотя, если честно, я не была уверена, что у меня ещё есть руки – вероятно, их следовало бы называть плавниками. Терминология внезапно стала философским вопросом.

– Ну… в своём роде, – уточнила ведьма и на всякий случай сделала шажок назад, спрятавшись за широким столом.

Сообразительная, зараза.

– В каком именно роде?

– В… русалочье-оленьем.

Я уставилась на свои руки. Потом на неё. Потом снова на руки.

– Я заказывала острые скулы!

– Чешуя тоже очень красиво обрамляет лицо, – быстро ответила она.

– Нос кнопкой.

– Ваш нос очень… самобытный.

– Лицо сердечком!

– Подбородок у вас просто замечательный, – ведьма нервно покосилась на дверь. – Очень… круглый. Круглые подбородки нынче в моде. Где-то точно в моде. Я читала.

Я медленно скрестила перед собой чешуйчатые руки.

– Вы вылили остатки.

– Я… убираю рабочее место. Порядок – основа мастерства.

– Вы вылили их, пока я смотрела в зеркало!

– Совпадение.

– Ведьма!

Пауза.

Старуха издала звук, похожий на тихий стон придавленной мыши, села на табурет и обхватила голову руками.

– Я перепутала ингредиент, – призналась она в пространство перед собой.

– Простите, что?!

– Случился форс-мажор. Для чая красоты нужна красивая ракушка. В раковинах оседает жемчужная пыль, которая и даёт эффект гладкой кожи.

Ведьма старательно прятала глаза за длинными тёмными космами.

– И-и-и? – я поторопила мошенницу.

– Оказалось, что я положила в чан не ракушку, а крупную чешуйку. Сослепу не разглядела.

– Чешуйку, – повторила я, чувствуя, как внутри закипает гнев.

Да меня с такой внешностью ни один мужчина не полюбит! Не то что дракон!

– Очень красивую чешуйку, – добавила ведьма. – Крупную. С переливом… Она выглядела как ракушка.

– А рога?! – зачем-то спросила, хотя лично мне было очевидно, что всё-всё надо отменять.

Какая разница, почему у меня на голове теперь оленьи рога?

– Так вы цвет волос просили более насыщенный, древесно-коричневый. Я думала, что сосновую кору добавляю…

– Значит так, – я говорила медленно, тщательно выговаривая каждое слово, – вы сделали меня уродиной. Сейчас же всё исправьте, и мы притворимся, что этой встречи не было, и я не стану на вас писать никакие заявления в Императорский Надзор за Магическими Услугами или…

Заметно побледневшая ведьма, теребя подол бесформенного платья, бросила взгляд, от которого в желудке засосало. Взгляд человека, у которого есть новости, но он не уверен, что вы готовы их услышать.

– Простите, но я не могу ничего сделать с вашей внешностью, – произнесла она так тихо, что клянусь, комары – и те! – летают громче.

– Почему?

– Потому что эффект необратимый. Ну, знаете, когда кто-то хочет сделать себя краше, не предполагается, что потом он захочет себя изуродовать.

В висках загудело.

Очень долго до меня доходили слова пожилой женщины. Необратимый эффект.

Это означает, что я никогда не сравнюсь ни с одной красоткой-драконицей, а значит, не смогу стать женой дракона, не буду богатой леди, проживающей в своём собственном замке… Да какие там драконы! Никакой мужчина в мою сторону никогда не посмотрит! Даже оборотни – и те не вариант. Оборотни, конечно, народ широких взглядов и известной любвеобильности, но у них хотя бы есть нормальный человеческий облик. Временами. А у меня теперь что? Вот это вот всё – постоянно, в любую погоду, без выходных.

Мечты осыпались, как лепестки сакуры в безветренный день.

– И что, не существует вообще никакого способа снять это… – Я попыталась найти максимально приличные слова, но в голове крутились лишь нецензурные выражения. – Эту дрянь?!

– Вообще-то есть один способ… – робко сказала ведьма, а я напряглась всем телом.

– Да говорите уже!

Что это? Ну? Я согласна на всё! Даже если придётся отказаться от контракта и махнуть в Гномьи Болота, что ж…

– Чай магический, а магия, как известно, меняет не только облик, но и судьбу. Если кто-то проведёт с тобой ритуал Слияния Жизни, то чай перестанет действовать. Магия считает, что незачем менять то, что уже любимо. Зачем перекрашивать лотос, если он уже отражается в чужих глазах?

Сердце на секунду взлетело куда-то к потолку.

Ритуал Слияния Жизни – это не просто свадьба, а союз, заключённый перед самими богами, когда оба существа испытывают друг к другу глубокие истинные чувства. То есть даже если найти какого-нибудь простачка Ивэня в деревне и дать ему несколько монет ради ритуала, ничего не выйдет. Просто магия не сработает! Итого: чтобы избавиться от чешуи, мне нужно, чтобы кто-то захотел на мне жениться. Очевидно, что полюбить рогатое сине-зелёное чудовище будет затруднительно даже близорукому романтику…

Хотелось плакать, но я запретила себе это. Подобрала с пола сумку с договором, расправила плечи и вышла за дверь, громко хлопнув последней.

В носу подозрительно щипало. Я хотела всего-навсего стать чуть-чуть красивее, сравняться с идеальными драконицами, от великолепия которых захватывает дух, когда они двигаются. Первый раз в жизни обратилась к ведьме за услугой, несколько лет копила… И всё ради чего? Ради того, чтобы теперь выглядеть так?! Свадьба с драконом точно отменяется. Никакой красивый жених мне теперь не светит. Ни единого шанса…

Насколько ужасны последствия посещения ведьмы, я поняла лишь тогда, когда заявилась в родную деревню, чтобы собрать вещи, а соседский мальчик принялся кидаться палками с криками «нечисть!». Люди разбегались от меня, как от стихийного бедствия. Причём, что характерно, примерно с той же скоростью.

Маменька с папенькой встретили гробовым молчанием. Таким выразительным, что хоть в бамбуковую рамку вставляй. И молчали всё то время, что я перетряхивала сундуки и собирала вещи в походную сумку.

Вообще, я пошла к ведьме за чаем красоты накануне отъезда именно потому, что не знала, как долго эффект продержится, и хотела выгадать как можно больше времени, чтобы очаровать хозяина замка.

«Ну вот, выгадала. Молодец, Кири, так держать!» – саркастически хмыкнул внутренний голос.

На мгновение я даже всерьёз задумалась, а не отказаться ли от контракта, но решительно выкинула эту мысль из головы.

А чего теперь отказываться-то? За работу предлагают очень хорошую сумму, а все накопления уже превратились в оленьи рога и сине-зелёную чешую. В буквальном смысле. Деньги уплачены, результат налицо, претензии предъявлять бесполезно. Так что месяц отработаю на господина крылатого, получу жалование, а затем займусь поисками нормальной ведьмы, которая снимет с меня весь этот форс-мажор. Ей-то всё равно надо будет заплатить. Деньги теперь ох как нужны, а в то, что эффект необратимый, я верить отказываюсь. Некомпетентная ведьма попалась, наверняка всего и не знает.

Когда я вышла из комнаты с походной сумкой, лишь младшая сестра подбежала и обняла крепко-крепко.

– Мы тебя любим, Кири, какой бы ты ни была, – шепнула она.

Маменька с папенькой стояли с бледными лицами и смотрели на меня как на явление природы – непонятное, пугающее. Не того они ожидали от старшей дочери. Могу понять. Растишь дочь, всю жизнь впахиваешь на рисовых полях, вкладываешь душу, надеешься на внуков и достойную старость, а она – вот так.

Я поправила сумку на плече.

– Не переживайте, – сказала я как можно бодрее, – всё будет хорошо. Я заработаю деньги и решу проблему.

Никто мне не поверил, но родители слабо улыбнулись.

Времени оставалось впритык, чтобы добраться до Горячего Моря, откуда прекрасный дракон за несколько взмахов крыльев домчит меня на свой остров.

Глава 2. Лесная дева

Дорога заняла почти двое суток – но, вместо того чтобы идти напрямик через деревни, вкусно кушать, посещать базары и оставаться на ночь в тёплых домах на мягких футонах¹, мне приходилось делать крюк через поля, рощи и овраги, разводить костры и ночевать под открытым небом.

В первой же деревне на главной улице меня встретили такими взглядами, что я предпочла отступить. Один дедушка у колодца трижды осенил себя защитной руной. Я вежливо поздоровалась. Он повторил действие в четвёртый раз.

В подлеске рога цеплялись за ветки. Сандалия промокла в луже, которую я не заметила, потому что смотрела, не шарахается ли кто-нибудь поблизости. В сумке что-то острое всю дорогу тыкало меня в бок – я так и не поняла, что, но оно явно делало это намеренно. Как же всё это мешало!

Словом, к оговорённому месту я добралась уставшая, раздражённая, с мокрой сандалией и остатками того оптимизма, с которым выходила из родительского дома. Остатки были размером с коробочку для палочек благовоний.

На песчаном пляже близ Горячего Моря меня ждал высокий широкоплечий мужчина. Он прогуливался взад и вперёд размашистым шагом в лёгком нетерпении, то и дело поглядывая куда-то вдаль на линию берега. Его длинные рыжие волосы развевались на ветру и походили на яркие угли, а многочисленные синие пёрышки придавали причёске особый шарм. Мужчина показался мне в меру крупным, но без той грубой массивности, которая была у нашего одноглазого кузнеца. В нём чувствовалась скрытая сила, как в натянутом луке перед выстрелом. Движения плавные, уверенные, а лицо неожиданно приятное: чёткая линия челюсти, прямой нос, светлая кожа, на которой солнце оставляло золотистые блики.

Одним словом, мужчина был возмутительно красив. И это вызвало глухое раздражение. Ну знаете, как бывает, когда садишься на диету, а все вокруг начинают уплетать рисовые пирожки со сладкой фасолью и при этом выглядят так, будто питаются лунным светом и утренней росой. В общем, бесят!

А ещё как-то сразу возникла мысль, что это не мой работодатель-дракон, да и не дракон вовсе. Нам в школе на уроках показывали драконов, все они черноволосые и черноокие, одеваются исключительно в парадное кимоно… А этот почему-то рыжий, да и одежда на нём была качественная, но дорожная: хаори² из плотного шёлка, свободная туника, перехваченная поясом, штаны для верховой езды и мягкие сапоги.

Может, просто оборотень? Лис там какой-нибудь или золотой фазан? Вон, не зря же у него столько перьев в причёске?

Уставшая, с мокрой сандалией и расстроенными мыслями о том, что мой работодатель не захотел лично встретить сотрудницу, я подошла ближе.

– Стой, лесная дева! – мужчина властно поднял руку в мою сторону, пока я раздумывала, корректно ли поздороваться «мир вашему дому» на песчаном пляжу.

Он хочет разговаривать на таком расстоянии? Ну ладно…

Я сложила руки перед грудью и поклонилась – не слишком низко. Так, чтобы сохранить достоинство и не уронить остатки самооценки. В конце концов, я редкий специалист в своей области, имею право и не на глубокие поклоны!

– Да будет крыша обители, в которой вы живёте, крепкой, а пруды – полными, – вежливо произнесла я. – Вы немного ошиблись в определении: я не лесная дева, я человек. Не покажете ли вы замок, над которым мне предстоит трудиться?

Мужчина мгновение на меня смотрел, а затем внезапно расхохотался. Вот прямо искренне, от души.

– Ого! – воскликнул он, вытирая уголок глаза. – Я, конечно, слышал, что нечисть нынче пошла наглая и изобретательная, но не представлял, что до такой степени. Нет, милая, я не приглашу тебя в свой дом. Всем известно: вы, мелкие демоны, только этого и ждёте – чтобы вас впустили, а потом хозяев жрёте. Иди своей дорогой, лесная дева, а не то я тебя отправлю в Нижний Мир, – и красноречиво положил руку на пояс, где я только сейчас углядела катану.

А мне знаете, как обидно в этот момент стало? Я же нормально, по-человечески поздоровалась! Ладно, в деревне люди простые, но передо мной же помощник дракона! Образованный вообще-то должен быть и уметь отличать нечисть от разумных. Этому на первом курсе любого высшего магического заведения обучают. Нет, я понимала, что после двух суток дороги мой внешний вид можно описать словами «приключения начались, а гигиена закончилась», но чтобы сразу «мелкий демон»…

– Послушайте, – сказала я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри уже начинал кипеть суп из обиды и усталости, – я повторяю: я человек. Вы ошиблись, у меня даже клыков нет. Вот, смотрите, – для наглядности я открыла рот пошире. Как же всё это унизительно… – И ногти обычные, – продемонстрировала руку. Маникюр оставлял желать лучшего после двух дней пути, но это совершенно точно были не когти. – Мне назначена встреча в этом месте. Вы разве не от крылатого господина?

Лицо мужчины вытянулось.

Нет, правда вытянулось. Прямо на глазах. Так вытягиваются лица у людей, когда они внезапно понимают, что только что нахамили не случайному прохожему, а своему начальству или императорскому сборщику налогов. Приятно было смотреть на это. Чтобы закрепить эффект, я представилась:

– Мастер Тихой Воды, Кири из Кленовой Долины. Вот мой договор, – помахала свитком.

Реакция была мгновенной. Мужчина стремительно подошёл, выхватил свиток из моей руки, раскрыл, пробежался по нему взглядом.

Вся спесь с красавца слетела быстрее, чем одежда с ребёнка, которого внезапно позвали купаться в холодной реке. Он замер, моргнул, потом ещё раз, будто надеялся, что я исчезну, если достаточно интенсивно хлопать ресницами.

Я не исчезла.

– Мастер Тихой Воды… Кири-сан?! – потрясённо выдохнул этот рыжик.

Вот тут был м-м-м… тонкий момент. Не то чтобы я наврала в свитке жизненного пути, скорее, деликатно умолчала о том, что приставку «сан» к имени пока не заслужила. Строго говоря, «сан» получают после трёх успешных крупных проектов. У меня было два. Один из них – спорный.

– Просто Кири. Я пока нарабатываю клиентуру.

– Ох, я вас не узнал. В последнее время на Большой Земле расплодилось много нечисти, вот и подумал… Простите мою глупость. – Мужчина вдруг галантно поклонился в ответ. – Меня можете называть просто Рёллан.

Как долго я нарабатываю клиентуру и сколько на моём счету успешных проектов, он, судя по всему, решил не уточнять. Вместо этого посмотрел на рога – с таким искренним изумлением, что захотелось немедленно прикрыть их шляпой. Жаль, шляпы не было. С рогами шляпы вообще перестали быть актуальны.

– А это… – неопределённо обвёл рукой мой силуэт целиком, явно не зная, с чего начать. – Вы либо очень преданы своей работе с природой, либо у вас была очень интересная дорога сюда.

– Не совсем. Со мной случился форс-мажор, – уклончиво ответила я. – Займусь им после окончания контракта с крылатым господином. Не волнуйтесь, на качество моей работы не повлияет.

Ну не рассказывать же ему, что я хотела очаровать дракона, а в итоге стала внешне напоминать помесь больной русалки и оленя? Ведь точно побежит своему хозяину докладывать.

– Ваша чешуя… Она красиво переливается на свету, но вы уверены, что так стоит появляться перед людьми? Ведь даже я принял вас за нечисть издалека…

Да сколько ж можно говорить девушке, что она плохо выглядит?! Я сжала зубы и мстительно прошлась по красавчику взглядом с ног до головы.

– Мне так нравится. У вас тоже… тоже… – Я старательно пыталась выискать недостатки, но они, к сожалению, категорически отказывались находиться. Высокий, широкоплечий, с линией челюсти как у статуи из храма, носом, носом, задранным строго вверх в отличие от моего, и крупными белыми зубами, которые он сейчас демонстрировал в сдержанной, но совершенно невыносимой улыбке. Волосы цвета охры падали на плечо. Янтарные глаза смотрели с вежливым ожиданием. – …Перья какие-то в причёске! Я же не говорю, что это странно, – нашлась я с ответом. – Я сейчас так выгляжу, на этом всё.

– О, я очень люблю перья и коллекционирую их!

Собеседник внезапно улыбнулся и тряхнул на зависть густой и яркой шевелюрой, демонстрируя, как много разноцветных украшений в ней.

– Перо – это символ свободы. Птица не знает границ между небом и землёй. Между прочим, в древних трактатах говорится: «Существо, украшающее себя тем, что любит, уже находится в гармонии с миром», – добавил он мягко.

О-о-о, да мы ещё и начитанные…

Чувствовать себя глупо рядом с шикарным мужчиной – это, конечно, неприятно. Но чувствовать себя глупо рядом с шикарным мужчиной, когда у тебя на голове оленьи рога – это уже совсем другие ощущения. Это нефритовый уровень неловкости.

– А в ваших древних трактатах не говорится «не комментируй внешность девушки, если не хочешь умереть молодым»?

Да, недостойно срываться на провожатом, но накопленный стресс требовал выхода! А тут ещё меня так старательно расспрашивали, откуда у меня взялась чешуя. Я о ней не просила! Только о нормальном носе и подбородке. Но, вместо того чтобы оскорбиться, мужчина вновь рассмеялся:

– Справедливо.

– Скажите, а когда и как мы будем добираться до замка? – я переступила с ноги на ногу и перевела тему.

Расспросы о моей внешности уже начинали действовать на нервы. Причём не на тонкие струны души, а на толстые канаты раздражения.

Ко всему, за всё то время, что мы беседовали, на пляже не появлялось никаких транспортных средств. Ни корабля на горизонте. Ни захудалой лодочки. Ни даже подозрительного бревна, на котором можно было бы героически уплыть в закат. Я, грешным делом, снова подумала: а вдруг всё же предо мной дракон? Он сейчас ка-а-ак обернётся… ка-а-ак подхватит меня… и понесёт на остров… ветер в волосах – ну, в рогах, закат над морем… Романтика!

Но вместо этого Рёллан поднёс пальцы ко рту и свистнул.

Звука я не услышала.

Вообще.

Я уже решила, что это какой-то странный мужской ритуал демонстрации доминирования – типа «смотри, я умею свистеть без звука», когда от ближайшего холма отделились две огромные тени. Тени росли. И росли. Десятую часть клепсидры³ спустя рядом с нами приземлились две птицы с размахом крыльев как небольшая пагода.

– Это кондоры. Их зовут Чан, – представил Рёллан левого, – и Со. Не бойтесь, они прирученные и не нападают на людей. Вы умеете летать на кондорах?

– Не-е-ет, – сипло ответила я, глядя в жёлтые глаза птахи. И на всякий случай даже шажочек назад сделала.

– Ничего страшного. Садитесь на Чана и хватайтесь за повод. Главное, не ёрзайте.

Не ёрзайте. Легко сказать.

Глава 3. Трусиха

Я всю жизнь мечтала о полёте.

В деревне у нас никто не летал: кондоры были ужасно дорогими. Тратить целое состояние на какую-то прихоть, когда нужна новая рикша для перевозки зерна, крыльцо в дом и зимняя одежда – глупость несусветная. Я всё хотела скопить на кондора, но, когда заработала на своём первом устройстве сада, в голову пришла мысль отложить немного золотых, чтобы исправить внешность… Доисправлялась.

Ходили слухи, что где-то на севере эльфы изобрели вместительные воздушные шары, но отправляться неизвестно куда неизвестно на сколько – сомнительное занятие. Опять же, неизвестно, во сколько такое путешествие встанет.

Я представляла полёт так: ветер, высота, захватывающий вид и я, такая вся прекрасная на фоне облаков в развевающемся шёлковом кимоно. Почему-то мне всегда мечталось, что мой первый полёт случится непременно на спине дракона, который в будущем станет моим мужем.

Реальность оказалась несколько иной.

Во-первых, ветер не романтично трепал волосы – он бил в лицо с такой силой, что я была вынуждена щуриться, зажмуриваться и в целом напоминала человека, сунувшего голову в водопад. Рога свистели. Буквально свистели на ветру тонко и противно, как чайник тэтсубин⁴, забытый на углях.

Во-вторых, чешуйки на ногах, которые я до сих пор воспринимала как косметическую проблему, оказались неожиданно твёрдыми, как черепица. Чан это почувствовал примерно через четверть клепсидры полёта и начал выражать недовольство. Сначала были подёргивания, потом лёгкий крен и наконец – откровенная попытка стряхнуть меня в море.

– Не ёрзайте! – крикнул Рёллан с соседнего кре… то есть кондора.

– Я не ёрзаю, это он ёрзает! – крикнула в ответ.

Рёллан что-то сказал, но ветер унёс слова. Судя по выражению лица – ничего лестного.

Я вцепилась в повод Чана, Чан вцепился в своё недовольство, и мы летели дальше – в атмосфере взаимного терпения, которого у обоих оставалось всё меньше.

А затем показался остров.

Он вырос из моря внезапно – травянисто-зелёный, с изумрудными холмами и светлой бирюзовой заводью. Остров Журавлиная Гавань. Именно так было написано в контракте крупными официальными иероглифами, я перечитала их раз пятнадцать, пока раздумывала, соглашаться или нет. Звучало романтично. Смотрелось тоже ничего.

С высоты Журавлиная Гавань выглядела как нечто из старинного свитка с пейзажами – наподобие тех, какие вешают над входом и подолгу изчают, вздыхая. Я – дитя Большой Земли, всю жизнь прожила хоть и неподалёку от моря, на островах никогда не бывала, а потому сейчас во все глаза смотрела на это великолепие.

Берег показался мне неожиданно широким: белый песок, почти без скал и тихая вода. у самого берега она становилась совсем прозрачной. Вдоль пляжа тянулись бамбуковые рощи, и стволы в них покачивались под вечерним бризом – медленно, в одну сторону, потом в другую, будто здоровались. Между ними мелькали вспышки алого – цветущие камелии, судя по всему. Выше пляжа начинались холмы, а по склонам стелился вечерний туман, сквозь который проходили последние лучи заходящего солнца. А в самом центре возвышался замок.

Пока мы снижались, я успела насчитать семь башен, сложенных из тёмно-серого камня и соединённых переходами с многоярусными крышами. По стенам карабкался плющ, на самой высокой башне поблёскивали алые фонари. Сверху, с такого расстояния, всё выглядело очень величественно, и как я ни стремилась понять, какую именно замково-парковую зону мне надо будет облагородить, так и не разобралась. Не успела. Я только подумала «О, как красиво!» – и в этот момент Рёллан свистнул и скомандовал:

– Кири, прыгайте вниз!

– Куда прыгать?!

– Вниз, на траву! Ну?

Я посмотрела вниз. Трава росла густым ковром. Где-то далеко. Мы летели над островом, но, на мой взгляд, слишком быстро.

– Я не умею прыгать на такой скорости!

– Это несложно!

– Для кого несложно?!

Чан в этот момент решил, что с него хватит, и дёрнулся. Я вцепилась в перья. Нога скользнула – и намертво застряла. Чешуйки, будь они неладны, зацепились за перья так основательно, будто решили остаться на кондоре навсегда, да ещё и юбка запуталась…

– Кири, прыгайте!

– Я застряла!

– Что?!

– Застряла, говорю! Нога! В перьях!

Да что ему непонятно-то?

Краем глаза я видела, как Рёллан играючи соскочил на землю, словно с осла или лошади, и злилась. Может, он так каждый день на кондорах летает, ему привычно, но у меня-то всё в первый раз! И, вероятно, в последний.

Чан снова дёрнулся, уже с явным намерением решить проблему кардинально – стряхнуть горе-пассажира и полететь домой ужинать. Я покачнулась, а в следующие три удара сердца случилось сразу несколько событий.

Каким-то магическим образом мужские руки обхватили меня за талию и потянули в сторону. Именно в этот момент нога наконец-то освободилась, и я всем телом тоже наклонилась вбок. Результат был закономерным.

Мы не спрыгнули, нас швырнуло. Небо. Земля. Небо. Мой локоть, чья-то коленка…

– Ауч!

– Ух!

– Ох…

Мы перекатились снова, я окончательно потеряла остатки ориентации в пространстве. Судя по всему, основной удар принял на себя Рёллан, потому что он издал глухой звук:

– О-о-о-у-к-к-кхм… – и содрогнулся, приложив руки к лицу.

А затем наступила тишина. Я замерла.

– Вы… вы живы? – почему-то шёпотом спросила я.

В ответ по телу мужчины пробежала ещё одна волна судороги. Я испуганно потормошила его и попробовала нащупать пульс на шее. Разбил лицо? Сломал позвоночник? Он должен дышать, тут вроде не было камней…

«А если всё же был, вдруг удар пришёлся в голову?» – услужливо нарисовал ужасную картину внутренний голос. В носу стоял терпкий запах клевера и влажной земли, но ведь кровотечения бывают и внутренними!

– Рёллан, прошу, ответьте, что вы живы!

Как назло, пульс не нащупывался, или просто мужская шея была слишком большой, и я не понимала, куда надо приложить пальцы.

«Всё. Конец! Ты убила помощника дракона в первый же день работы! Контракт расторгнут. Денег нет и не будет, к нормальной ведьме теперь не попасть. Придётся ходить с рогами и чешуёй до конца жизни, и это если тебя ещё и в тюрьму не посадят за убийство…»

Паника стремительно нарастала, как вода в прорванной дамбе, когда сначала думаешь «ничего страшного», а через секунду уже мысленно выбираешь камеру поуютнее. Сердце заколотилось где-то в горле, мысли понеслись галопом, обгоняя друг друга и здравый смысл одновременно.

И в этот момент Рёллан убрал руки от лица и засмеялся. Не сдержанно, не вежливо – по-настоящему, от души, закрывая глаза и совершенно не заботясь о том, как это выглядит со стороны.

Облегчение накрыло меня волной и тут же сменилось возмущением.

– Смешно вам?! Меня чуть не сбросил кондор! Я застряла в перьях! Мне нужен был нормальный инструктаж, а не вот это «не ёрзайте»!

– Трусиха, – выдавил Рёллан. Смех так ему шёл, что аж злость брала.

– Что?! Я не трусиха!

– Надо было прыгать сразу, и тогда всё обошлось бы, а вы струсили.

– Я застряла!

– Надо было спрыгнуть до того, как застряли.

Задним числом я понимала, что Рёллан прав, но всё равно стояла на своём.

– Я не знала, что застряну, – буркнула недовольно и принялась слезать с трясущегося мужчины под собой. Но стоило только пошевелиться, как лицо Рёллана неожиданно закаменело, глаза широко распахнулись, и он крикнул:

– Хиро, стой! Не надо!

Какая-то высокая голубая тень мелькнула справа, а в следующее мгновение дичайшая боль пронзила мою правую руку. Я не поняла, что случилось – так быстро всё произошло, – но Рёллан резко повалил меня на землю, словно мешок риса. Блеснуло лезвие катаны, весь обзор закрыли волосы цвета охры, раздался лязг мечей.

На моём же рукаве стремительно проступало алое пятно. Ау-у-уч, как же больно! Что это было… Меня порезали?! Катаной? Я уставилась на аккуратный разрез ткани.

– Стой, говорю тебе!

– Я видел, как она склонилась над вами и хотела укусить! Не думал, что нечисть и на наш остров пробралась! Ваш мозг одурманен тёмной магией!

– Не одурманен, Хиро, всё в порядке. Я привёз её с Большой Земли, это человек. Мастер Тихой Воды, которого мы искали! Кири из Кленовой Долины.

– Что?! Она?

Я наконец оторвала взгляд от пропитывающегося кровью рукава и посмотрела на того, кто на меня напал. И сглотнула. А вот и мой работодатель, получается.

Это был определённо дракон, всё как рисуют в учебниках. Небесный плащ развевался за его плечами поверх парадного кимоно глубокого тёмного цвета, расшитого золотыми нитями так тонко, что узор казался живым. По ткани буквально текли струи огня и облаков. Широкий пояс подчёркивал узкую талию, а длинные рукава скрывали кисти рук, в одной из которых была окровавленная катана.

Чёрные волосы незнакомца были высоко собраны и скреплены шпилькой с драконьей головой, но несколько прядей всё равно выбились и падали на лицо. Лицо было резким, почти безупречным: чёткие скулы, прямой нос, тёмные глаза с таким взглядом, что хотелось немедленно проверить, не сделала ли я чего-нибудь предосудительного в последние пол-клепсидры. В мужчине чувствовалась тяжёлая, как камень на дне реки, сила.

– Да будет крыша обители, в которой вы живёте, крепкой, а пруды – полными, – хриплым голосом пробормотала я заученную фразу. – Я Кири из Кленовой Долины.

– Вы барышня?! – продолжал удивляться дракон.

Я резво вспомнила в каком я виде: мало того, что с рогами и чешуёй, так ведь ещё и вся грязная после неудачного приземления с кондора… И он видел меня в неприличной позе верхом на его помощнике! От последней мысли кровь ударила в лицо. Я моментально вскочила.

– Да, я незамужняя барышня, однако, уверяю вас, правилам поведения обучена не хуже придворной леди. Уважаемый Рёллан-сан лишь пытался помочь мне слезть с кондора, но… получилось то, что вы увидели. Сожалею, что вам пришлось стать свидетелем столь неловкой сцены. Подобное более не повторится. – И сделала лёгкий поклон.

Воцарилось молчание.

Мужчины смотрели друг на друга неотрывно, и это мне напомнило, как в детстве мы с сестрой играли в гляделки. Кто кого пересмотрит, пока родители не вынудят нас заговорить.

– Простите, недоразумение улажено… господин Хиро? – последнее обращение я добавила, надеясь, что правильно расслышала имя дракона.

Это помогло. Оба отмерли как по команде и перевели взгляды на меня.

– Я приношу глубочайшие извинения, мастер Кири-сан.

«Да я не сан, мне ещё столько работы сделать надо, чтобы заполучить этот суффикс!» – рвалось наружу, но я предпочла промолчать. Зачем втаптывать себя в грязь перед уважаемым драконом ещё ниже? Наработаю клиентуру, заработаю большие деньги, смогу так называться…

– Я был сбит с толку вашей эм-м-м… необыкновенной внешностью, – деликатно продолжил дракон. – Желаю вам продуктивной работы, мастер Кири. Журавлиная Гавань рада специалисту вашего уровня, – а затем обратился к Рёллану: – Улетаю на центральный остров. Планирую задержаться во дворце Аккрийских на семь восходов солнца.

Ничего себе, этот мужчина вхож в резиденцию правящего рода!

– Хорошо, – коротко ответил Рёллан. – Передайте, пожалуйста, катану. На ней кровь мастера. Я почищу оружие.

Хиро кивнул, отстегнул ножны с пояса, вложил в них клинок с алыми разводами и передал всё разом, рукоятью вперёд. Оба мужчины чуть поклонились друг другу (я, конечно, тонкостей драконьего этикета не знаю, но мне показалось, что Рёллан это сделал как-то не очень уважительно), а затем Хиро отбежал на несколько шагов и обернулся в самого потрясающего дракона, которого я только видела в своей жизни. Строго говоря, первого и единственного, но это всё равно не мешало мне восхищаться его статью и грацией. Огромное гибкое змеевидное тело с белоснежной шкурой, длинные синие усы и шерстяная кисточка на хвосте такого же насыщенного сапфирового оттенка.

Я бы и дальше любовалась драконом, вот только боль в руке давала о себе знать, а от усталости подкашивались ноги: двое суток переходов, полёт на кондоре, теперь ещё и это… Стресс на стрессе. Ко всему, пока мы разговаривали, опустились сумерки.

– Подскажите, где мне можно упасть уже окончательно и законно?

– Что? – Рёллан вздрогнул.

В отличие от меня, восторженно смотрящей вслед дракону, он всё это время хмуро изучал клинок: вытащил его из ножен на ладонь, не больше, и теперь разглядывал алые разводы у основания. Чего в нём нашёл? Ну кровь и кровь, уж не испортит железку его господина, если сейчас водой сполоснуть.

Янтарные глаза уставились на меня с непониманием.

Уф, я-то думала, что после пережитого у нас установился нормальный контакт и можно говорить без этих витиеватых фраз, как в деревне, но, похоже, придётся изображать благородную леди.

– Я прошу указать, где мне надлежит остановиться, дабы не доставлять лишних хлопот ни вам, ни вашему хозяину, – быстро перефразировала я.

– Хозяину? – вновь переспросил Рёллан и как-то неестественно дёрнулся, а я с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза.

О-о-ох, всё-таки сильно его головой об землю приложило. Вот лучше бы нормально проинструктировал и объяснил, как и когда спрыгивать с кондора…

Так, ладно, попытка номер три.

– Уважаемый крылатый господин Хиро-сан изволил покинуть нас, – произнесла я медленно, почти по слогам. – Кто же в отсутствие хозяина ведёт дела замка? Ночь уже близко, я устала… и нижайше прошу найти для меня немного бинта…

– Пойдёмте.

В полнейшей тишине и темноте мы пошли по каким-то каменным дорожкам, поднялись по ступенькам и вошли в замок. К этому моменту стемнело окончательно, а боль в онемевшей руке была такая, что я не могла думать ни о чём, кроме как поскорее раздеться, перевязать рану и уснуть. Я даже не присматривалась к растениям и архитектуре.

Рёллан повёл меня по коридорам, направо, налево, вверх…

– Это будут ваши покои на протяжении всего пребывания в Журавлиной Гавани.

Ясненько, понятненько… А чего он так на меня подозрительно смотрит?

– Кири, позвольте, я взгляну на вашу рану?

– Право, не стоит беспокойства…

– У меня есть артефакт лечения, – он поиграл многочисленными золотыми кольцами, инкрустированными явно не стекляшками, и я уныло кивнула.

Не в том смысле уныло, что я расстроилась, что меня сейчас вылечат, а в том смысле – у этого красавца ещё и такое жалование, что вон сколько артефактов себе накупил! Или вообще его хозяин замка так высоко ценит, что надарил… Вот у меня к моим двадцати трём ни одного украшения нет. Завидно, в общем.

Мужчина зашёл за мной в покои. Они оказались просторными, и я бы даже их осмотрела, если бы не одно но.

– Снимите, пожалуйста, хаори.

– Снять? – изумлённо повторила я.

– Да, рана может не очень кровоточить, но оказаться глубокой. Мне надо тщательно изучить.

В теории звучало неплохо, на практике же… М-м-м, маменька учила не раздеваться перед чужими мужчинами. Особенно когда мы в одной комнате, наедине боги знают на каком забытом острове. И плевать, что вся моя рука сейчас напоминает скорее русалочий хвост, это же рука целая! Я рано или поздно замуж хочу! И чтобы у меня была нормальная репутация!

Кажется, поняв, о чём я размышляю, красавчик решил меня поддеть:

– Мне напомнить, как вы клепсидру назад сидели на мне верхом? – рыжая бровь вопросительно изогнулась.

Я чуть не задохнулась от возмущения.

Можно подумать, я по своей воле на нём сидела! Это всё птица дурацкая, да и он сам хорош, между прочим. Мне было что сказать этому наглецу, слова уже выстроились в очередь на кончике языка, но тело предало в самый неподходящий момент: накатила такая волна усталости, что даже возмущаться стало лень. Я молча стянула хаори и сунула руку под нос Рёллану – вот, смотри, раз уж так хочешь.

Мужчина щёлкнул пальцами. Прямо из воздуха, из ниоткуда вспыхнул и завис над его плечом послушный живой огонёк. Ого, как он умеет!

Но стоило отблескам пламени попасть на мою руку, как оптимизм поутих. Честно говоря, я и не представляла, что всё так плохо. Порез шёл от запястья почти до локтя – длинный, неестественно ровный. Края раны были чистые, без рваных лоскутов ткани и топорщащихся в стороны чешуек, но кровь не останавливалась – медленно, упрямо сочилась, успев уже пропитать рукав насквозь и добраться до пальцев.

– Глубокая рана, – коротко констатировал Рёллан.

– Это я и без вас вижу, – буркнула я.

Хотя, если честно, видела я неважно. Огонёк плясал, в голове что-то мягко покачивалось – то ли от усталости, то ли от потери крови, то ли просто от того, что смотреть на собственное вспоротое предплечье было совсем не приятно.

Рёллан молча развернул мою руку ладонью вверх, и я зашипела сквозь зубы.

– Больно?

– Нет, это я пою, – огрызнулась я.

– Потерпите, я решаю, как лечить. Вроде бы понял, – пробормотал он и положил свою ладонь сверху, и прежде, чем я сказала «ну как минимум понадобятся бинты», из мужской ладони потёк розово-оранжевый свет.

Мягкий, густой, словно расплавленный закат, он неторовливо стекал по коже, впитываясь в рану. Я замерла, боясь спугнуть. Боль постепенно исчезала. Сначала ушло жжение, потом ощущение отёка и даже покалывание.

– Думаю, вылечил. Проверяйте, – сипло сказал Рёллан. – Лечение – не совсем мой профиль.

На висках блестели капли пота. Вот и всё, что выдало цену моего исцеления.

Я осторожно пошевелила пальцами. Рана затянулась неидеально. Чешуйки как будто срослись немного вкривь, зато больше ничего не болело! Я тихо ахнула. В деревне у нас тоже, конечно, некоторые люди имели дорогостоящие артефакты и могли что-то сделать, староста вон воду из колодца очищал, а кузнец поддерживал температуру огня в печи, но подобное я увидела впервые.

Неожиданно пришло понимание, что если бы Рёллан меня не оттолкнул вбок, на землю, то мне, скорее всего, отрезали бы запястье. Осознание сего факта отразилось мурашками вдоль позвоночника.

– С-спасибо.

Мужчина молча кивнул, пожелал доброй ночи и вышел.

Я рухнула на футон прямо в одежде. Думать ни о чём уже не было сил.

Глава 4. Первый рабочий день

Скряб. Скряб. Тыц.

Утро началось со звуков.

Уснула я мгновенно, едва голова коснулась футона, но спала отвратительно. Рога не давали покоя: стоило повернуться, как они цеплялись за подушку или упирались в татами, а шея затекала так, что я просыпалась и долго соображала, как вообще устроиться, чтобы не было хуже. К рассвету я раза три точно садилась и смотрела в темноту с тихой ненавистью.

Скряб. Тыц.

Звук шёл откуда-то из-за закрытых век. Деловитый, совершенно не заботящийся о том, что кто-то ещё, возможно, пытается спать.

Скорее бы уже первое жалование! Найти нормальную ведьму, снять рога, избавиться от чешуи и стать наконец обычным человеком с обычной шеей, которая не затекает от собственных украшений. Сейчас я готова даже собственный нос и подбородок…

Скряб.

Ну что там ещё случилось?

Я открыла глаза и резко села на футоне. В комнате, в которую меня вчера вечером привёл Рёллан (просторная, кстати, комната!), нагнувшись в смешной и совершенно неудобной позе над огромным бамбуковым столом, стояла незнакомка и старательно двигала какой-то поднос с едой в мою сторону. По фаланге пальца, осторожно, явно стараясь не греметь. Но именно поэтому и гремела: поднос скрёб столешницу, чашка звякала о край, деревянные палочки в пучке задели бронзовый фонарь над столом, и тот качнулся, брякнув цепью. Чем старательнее девушка пыталась не шуметь, тем больше шума производила – ирония, достойная отдельного философского трактата.

Она была одета просто: свободная светлая кофта с запáхом, тёмно-синие штаны, передник на завязках и мягкие тканевые башмачки без каблуков. Волосы собраны в тугой пучок, из которого торчали две деревянных палочки. Вид у неё был сосредоточенный, как у человека, выполняющего важную миссию – например, не разбудить гостя, сервируя завтрак.

Гостя она уже разбудила, но я решила милостиво не акцентировать на этом внимание.

– Доброе у… – начала я, но прежде, чем договорила, уши заложило визгом.

– Нечисть, а-а-а-а! Чудо-о-овище! – и след служанки простыл.

Я пожала плечами.

Очевидно, что она видела мои рога и чешую, пока я спала, и очевидно, что Рёллан предупредил, что я работаю на их хозяина, раз мне велели подать еду. Её предрассудки, обижаться не на что.

Я огляделась.

Комнату вчера толком осмотреть не получилось – было не до того. Теперь же она открылась во всём своём размере: высокие потолки с лёгкими деревянными балками и широкими бумажными перегородками, через которые мягко лился солнечный свет. Стены были светлые, гладкие, без единой трещины. Пол устлан плотными матами – такими, по таким хочется ходить босиком. Пахло деревом, сухими травами и каким-то дорогим ароматом.

Вдоль стены – низкий бамбуковый стол, рядом аккуратно сложенные подушки. В углу ширма с журавлями: нарисованы так живо, что казалось – моргни, и они расправят крылья. У окна маленькая ваза с веткой цветущей сливы, два бутона уже раскрылись. Взгляд упал на раздвинутые перегородки сёдзи⁵, которые вели на личный балкон.

Я вздохнула с нескрываемым восхищением. Вот бы жить в таком месте всю жизнь! Только для этого надо выйти замуж за дракона, а судя по тому, что моё знакомство с единственным известным мне драконом началось с катаны, пожалуй, не судьба.

Солнечные лучи лились через бумажные перегородки так ярко, что было понятно: утро давно закончилось и мир снаружи уже активно живёт без меня.

Я снова потянулась, окончательно проснулась и подошла к столу.

Завтрак оказался неожиданно серьёзным мероприятием. Или повар просто не умел готовить меньше: миска риса, паровые булочки, овощи в соусе, маринованные корешки, рыба на гриле, рулетики, сладости – всё было аккуратно расставлено на столе с таким размахом, словно с минуты на минуту ожидалось прибытие делегации.

Это всё для меня?

Я на всякий случай оглянулась. Делегации не было.

Ох, мне уже нравится на моём новом рабочем месте!

Я осторожно попробовала булочку. Потом рис. Потом рыбу. Потом снова булочку – просто чтобы убедиться, что первая была не случайно такой хорошей.

Через четверть клепсидры я уже не пробовала – я ела. Сосредоточенно, с полной самоотдачей. Последние двое суток я питалась сухарями, и теперь организм молча, но настойчиво требовал компенсации. Да и работа предстоит немалая. Надо же на чём-то держаться!

Платье я выбирала дольше, чем следовало. Остановилась на тёмно-синем шёлке, поверх – широкая красная накидка с золотым цветочным узором по краю, подол расшит листьями, похожими на кленовые. На талии – оби, но я схитрила и после обильного завтрака завязала его не очень туго. На ногах простые сандалии – единственное, пожалуй, в чём я себе дала поблажку, так как каблуки после вчерашней пробежки по замку меня не прельщали.

Когда я наконец поела, помылась и вышла из замка с договором в руках, солнце стояло в зените.

«М-да… Первый рабочий день, и сотрудник изволил проспать до полудня. Прекрасное начало карьеры», – фыркнул внутренний голос.

«Меня вчера ранили катаной. Это, кажется, засчитывается как уважительная причина», – в тон ответила ему.

Ванная комната, к слову, оказалась отдельным потрясением: просторная, с горячей водой и какими-то благовониями, о существовании которых в нашей деревне даже не подозревали. Я пробыла там дольше, чем планировала, и ни капли не сожалела – в деревне-то чаще мылась в бочке.

Но сейчас нужно было найти кого-то ответственного и согласовать список дел по контракту. Казалось бы, несложно. Первая служанка завизжала и скрылась за углом ещё до того, как я успела открыть рот. Вторая опрокинула корзину с бельём. Третья притворилась, что не видит меня в упор, и торопливо ушла в противоположную сторону – почти бегом, но с достоинством.

Ладно. Хорошо. Всё нормально.

Шестерых рабочих, которые возились в грязи по пояс где-то у хозяйственных построек, я решила не беспокоить. Из уважения к их труду. И немного – к собственному платью, которое я так старательно выбирала утром.

М-м-м, что же делать?

Мох мне в сандалии! Что там говорил Хиро-сан? Он, кажется, на семь дней улетел? Если я буду слоняться по острову седмицу без занятий, то работой мне это время не засчитают, а мне нужны деньги поскорее – от рогов избавиться… Вдруг у них есть какая-нибудь приживаемость к моей голове и чем больше времени проходит, тем меньше у меня шансов от них отделаться?

Значит, надо самой найти, что здесь можно улучшить и прийти с готовыми предложениями. Проявить инициативу, показать себя специалистом, а не приживалкой, которую случайно порезали катаной в первый же вечер. Я расправила плечи и огляделась.

Что ж. Идём изучать окрестности.

Замок оказался куда внушительнее, чем я ожидала. Земля у стен была обычной: утоптанная, местами потрескавшаяся, с редкими пучками травы, росшей не потому, что её посадили, а потому что никто не мешал. Ни одного куста, ни одного камня положенного намеренно, ни дорожки, ни фонаря на столбике – ничего. Голые невзрачные стены и то, что между ними выросло само от скуки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Футон – матрас, который расстилают на полу вместо постели

Вернуться

2

Хаори – это накидка до бедра или до колена без запаха, которую носят поверх одежды.

Вернуться

3

Клепсидра – водные часы, один оборот равен приблизительно одному часу. Десятая часть – около шести минут.

Вернуться

4

Тэцубин – чугунный чайник для кипячения воды, как правило небольшой, с толстыми стенками и дужкой сверху. Ставится прямо на огонь или угли. Очень тяжёлый и долговечный.

Вернуться

5

Сёдзи – раздвижные перегородки из тонкой деревянной рамы, затянутой полупрозрачной рисовой бумагой. Пропускают свет, но скрывают то, что за ними.

Вернуться