Степан Мазур
Та самая психолог

Глава 1 – Мой. Личный. Кабинет

г. Ростов-на-Дону.

2021 год, начало осени.

Психология не спасёт от всех проблем, но поможет выйти на правильные вопросы. А дальше всё предельно просто: не справился – сам виноват. Справился, значит – психолог хороший попался, который помог во всём разобраться.

Эта история началась с одной женщины в возрасте почти тридцати лет, которая хотела изменить мир. Пусть не весь, но хотя бы привнести свои светлые пятна в общую серую картину. Ведь с её навыками психотерапевта нет ничего проще. А если удастся и чёрные области закрасить, то вообще не зря родилась. Всё получится! Как иначе? Не зря же Кира Солнцева отдала себя изучению дикого психоанализа. Позади были годы обучения на психолога и курсы повышения квалификации. Это помимо «базы», тонны выслушанных лекций, гор прочитанного материала и диплома сексолога в кармане, покрасневшего вовсе не от стыда, а от лозунга: «хочу всё знать». Но главное было в том, что за всё время обучения Сол, (как её называли друзья), не потеряла желания помогать людям и желала разбираться даже в самых запутанных ситуациях.

Медленно шагая по мокрому асфальту главной улицы города, Кира подошла к выкрашенной в бордовый цвет двери. Здание, что прилегало к ней, выглядело именно так, будто не дверь принадлежит зданию, а само здание пристроено к двери.

Таков Ростов-папа!

В поисках корней данной фразы Кира даже знала, что ещё 19 веке Ростов-на-Дону стали называть «Ростов-папа», тогда как Одессу – «Одесса-мама». И связано это было с криминальной культурой девятнадцатого столетия, а вовсе не архитектурой и близкородственными отношениями по стране. Но здание – древнее. Строение ещё времён самого Петра Великого. Даже на глаз настолько старым оно казалось, что вот-вот из подворотни появится дворник с бородой-лопатой и начнёт говорить: «извольте, сударыня!», а к мужчинам будет обращаться не иначе как «сударь-с». Мол, «пройдите до аптеки, милейший. Уж больно у вас болезненный вид-с. Как бы не чахотка-с, сударь-с».

– Зато самый центр, самое «яблочко», – вздохнула уставшая от долгой пешей прогулки Солнцева и стала рыться в сумочке в поиске ключа, пока воображение не начало дорисовывать к названию «Аптека» твёрдый знак, чтобы образ был ярче.

«Апътека» и никаких гвоздей! Так подскажет желание разукрашивать серый мир. Но ещё, когда Кира нервничала, вперёд всегда лезла «Люба» со своими внутренними комментариями. Её особая «изюминка». Тёмная сторона. Ну или по-научному – Альтер-эго.

Как это лечить никто никогда не расскажет. Ведь сама Кира в этом никогда никому не признается. Это её «фишка» и всё тут. Так всегда было, так комфортней. А все остальные пусть завидуют, что нет у них ни воображаемых друзей, ни подруг, да и жизнь серая и безынтересная, без «придуринки».

На первом этаже настолько старинного здания располагалась помимо неё так же небольшая кофейня, кабинет мастера маникюра и уголок спортивного питания, где толстухи и дрищи появлялись чаще, чем породистые качки и фитоняшки. А вот чтобы разглядеть лестницу на второй этаж, надо было постараться. Она терялась за декорациями, вывесками и рекламой.

Но поднявшись по ней, и пройдя два лестничных прохода, Кира оказалась у двери своего кабинета.

Кабинет психотерапевта Киры Солнцевой – гласило название на чёрной табличке золотыми буквами. Хотя вполне могло быть написано и «психолог». Главное, что не «психиатр», это совсем другой профиль.

Она мельком взглянула на табличку и улыбнулась.

Первый рабочий день! Настоящий, без навязанной свободной практики. Оплачиваемый! И первый клиент уже назначен.

Но до него ещё десять минут. Успеет налить себе кофе и нацепить улыбку на всё время приёма, иначе клиент поймёт, какой хреновый вечер у неё был вчера.

Что было вчера? Третье свидание за эту неделю и полный провал.

«Тандыр», чтоб его! Приложение, где сидят одни неудачники, ищущие разовых встреч на одну ночь. А сначала немного попробуешь попытать счастья, а потом тоже мотайся по городу, как дура и ищи предлоги, чтобы уйти с заведомо провального свидания.

А это даже свиданием не назвать! Просто пришли поглядеть друг на друга перед сексом. Но ведь для положительного эффекта нужно чтобы образ хоть отдалённо походил на тот, что был на фотографии. А когда к тебе за стол подсаживается ожившее дерево с серой кожей в оспинах, поневоле почувствуешь, что магии очарования в мире много, но её используют лишь против тебя.

Кира поморщилась от своих мыслей. Ладно, сидят там не неудачники, а люди, знающие точно, чего хотят. И умеющие без стыда и совести говорить об этом прямо. Жаль, что не заранее в переписке, а на самом свидании. Столько времени потрачено впустую. Затем ещё эти бесячие фразы «расскажи о себе» и «чем увлекаешься?». Осталось добавить «любимый цвет и певец» и беседа превратилась бы в школьное анкетирование, где оба бы сидели с разноцветными фломастерами на свидании.

Скукота!

И сказать откровенно, то если бы она заранее знала, что надо совать партнёру палец в жопу, то лучше бы провела вечер в кресле за любимой книжкой.

Ну не готова она страпонить первого встречного! Что поделать? Душа больше за классический секс болела, без выкрутасов. «Плюс-минус» минет и кунилингус, чтобы совсем за ханжу не приняли. А вот уже на второе-третье «свидание» можно и тёмную сторону показать. Всё-таки не в институте благородных девиц училась, и у неё есть потребности.

Да, может сесть на лицо. Но только своему, родному человечку. А таких пока в город не подвезли.

Кира вздохнула, понимая, что за время обучения кандидатов накопилось изрядно. Но и планка есть. Ну недостаточно ей «накатить пивка для рывка», чтобы оказаться в постели. Зачем только мама родила такую русую, сероглазую и принципиальную? Да, не высокая, но и не маленькая. Не толстая точно, но и не совсем худышка. С грудью достойной, но и не выдающейся. Словно там на небе, когда подкручивали ей регуляторы параметров, решили брать всё поближе к золотой середине. А по итогу страхолюдины с телевизоров рассказывают, как кувыркаются с утра до ночи и по дюжине детей рожают, а ей Малахову разве что про палец рассказать.

«Да и тот в жопе»! – вздохнула Кира, которой порой хотелось всю эту жопу жизни просто пнуть. Хорошенько так наподдать с пендаля и пусть бы там катилась себе с обрыва. А она бы сидела у этого обрыва в мягком кресле с мохито в руке и наблюдала как красиво катится. Кубарем.

Но пока в основном жизнь пинала лишь её. И что получилось у родителей, то и любите. Ну или не любите, то уже ваше дело. А она к своим тридцати сама знает, как лучше.

А что лучше? Что любить её надо обязательно! И лучше пару раз в день. Ведь каждая уважающая себя женщина хотя бы раз в жизни психанёт и таки сорвётся в гости к мужику, который ставит лайки на все её посты в социальных сетях. И там как следует ему отомстит. Сверху, потом сбоку, может даже позволит – снизу, чтобы ей тоже отомстили сразу обратно. Немного.

Но у Киры такого мужика не было. А значит «мстить» было некому. Видно зря в Книге обещали, что «каждой твари по паре».

«На некоторые экземпляры явный дефицит», – снова подумала Кира и за этими размышлениями сделала глоток чёрного кофе из автомата на первом этаже: «Так кто я на этом Ковчеге Жизни? Динозавр, белый кит или, может, королевский пингвин на роликах?»

Затем она поправила кресла в кабинете и ещё раз проверила запись в своём блокноте.

«Без пяти минут десять. Вот-вот придёт», – пролетело в голове.

Лёгкое волнение, мандраж. Подышать, подумать о хорошем, настроиться на позитивную волну и нести миру исключительно свет. Потому что грязи и мрака и так хватает. Взять хотя бы пиджаки со спортивными штанами или мороженное со вкусом сала.

– Всё! – вдруг расслышал кабинет с довольно хорошей звукоизоляцией благодаря толстым стенам и ремонту «под ключ» её восклицание. – Я настолько крутая и уверенная в себе чика, что всё пойдёт как по маслу!

Сколько она труда и ресурсов вложила в кабинет за лето? Сколько недель дизайн подбирала? Чтобы всё в тон, в цвет, да в гармонии. И вот, наконец, к началу осени, всё так, как надо. А дальше будет так, как она пожелает.

«По маслу? Надеюсь, речь не о смазке», – тут же раздалось в голове от Альтер-эго и Кира прикусила губу, чтобы собраться и не дать выйти Любе на первые роли.

Прогнозировать появление её тёмной сути было бессмысленно. Она появлялась как неожиданно поднявшийся ветер в поле и поднимала целую бурю вокруг себя. Избавиться от Любы было невозможно, сколько бы методик и техник самоконтроля Кира не перепробовала. Но иногда её можно было замедлить, чтобы сгладить последствия. Или отвлечь чем-нибудь. Например, почитать хорошую историю с элементами эротики, где можно здорово посмеяться, но в то же время кто-то осторожно показывает край нижнего белья, а то и фильмец или сериал глянуть, где спят по утру в одной постели с любовником без одежды или хотя бы не натягивают одеяло до подбородка. И боже упаси их по утру целоваться!

Вдох-выдох. Вдох-выдох.

«Всё, успокоиться. Всё будет хорошо», – подтверждались в голове самонастройки.

Ровно в десять ноль-ноль раздался стук в дверь. Она медленно приоткрылась и из-за порога послышалось:

– Можно?

– Да, входите, – тут же собралась Солнцева, как и положено психологу со стажем. Или сексологу с опытом. Благо она теперь могла с умным видом называться и так, и этак.

В кабинет вошёл ещё молодой, но уже повидавший жизнь человек. На вид ему было около тридцати. Ровесник. Невысокого роста, с большими карими глазами и довольно приличной длины причёской. Волосы зачёсаны назад. Но не то, чтобы зализаны, как в рекламе укладки.

«Не щёголь. Но и на нищеброда не тянет», – тут же выдала своё экспертное мнение Люба: «Можно присматриваться и гадать, конечно. А можно усадить на стульчик и начать задавать вопросы. Так что давай, сучка, расспрашивай его уже в своё удовольствие! И спроси в лоб – какой размер? Хотя нет, это должен быть второй вопрос! С предысторий в стиле «а вам не мешает ходить с таким дрыном»?

– Доброе утро, хотите кофе? – спросила Кира первым делом, не спеша даже переходить на «ты», пока не узнает причину обращения к специалисту.

А не то, что там Люба себе надумала.

«Кому вообще интересен размер члена? Главное, чтобы человек был хороший! Ну и… не меньше пятнадцати», – подумала она с улыбкой.

«Дистанция, этика. Бе-бе-бе! Тоска же смертная»! – тут же возразила Люба: «Спроси хоть, как часто меняет партнёрш. А то, глядишь, и на тебя время найдёт. Ой, а ещё знаешь, что сделай? Упади в обморок! Но предварительно расстегни пуговку на джинсах. Полезет – хорошо. Нет – спроси, не болен ли»?

Кира невольно едва заметно покраснела. Парень всё-таки ничего, такого можно и ногами оплести, взяв в захват и потребовать «Немедленно на мне женитесь, раз уж так смотрите!». А ей как раз такой нужен.

«Может, и этот экземпляр пригодится, если с тараканами в голове всё не слишком запущено», – обнадёжила себя Кира и снова улыбнулась.

– Нет, спасибо, – ответил на первый вопрос мужчина и сделал такой вид, словно сразу готов был ответить и на вопрос Любы.

Вид ещё самоуверенный, с лёгкой придурковатостью во взгляде. Но как раз Кире такие были по душе. Ведь если с человеком после секса нельзя помахаться подушками или пробраться на ночную крышу под звёзды с бутылкой вина подмышкой, то какой смысл?

– Я, честно говоря, первый раз у психолога, – добавил он тут же, сбавив обороты на четверть шишечки. – Похоже, это уже диагноз.

– Диагнозы ставят психиатры, а я работаю с «нормой», – ответила, как профессионал Кира. – Психотерапевт это всё же больше терапевт. По части эмоций, чувств, ну и прочих шестерёнок в голове.

Конечно, она не стала уточнять, что понятие «нормы» в последнее время тем более расплывчатее, чем больше в мире придумывают гендеров вопреки доводам биологии. Но парень выглядел обычным мужчиной, не было даже кольца в правом ухе, чтобы намекать на обратное.

И она тут же пошла ва-банк:

– Как тебя зовут?

Воображение уже рисовало, как запотевшая бутылка полусладкого покидает холодильник, а они, порядком разогретые и розовощёкие глупо хихикают. У него сто пудово пух на плече от подушки прилип, а у неё вид взлохмаченный, но довольный. И по лицу обоих всё видно, что был секс, а то и оргазм. На двоих.

«Вот так, детка»! – тут же зауважало её Альтер-эго за это стремление к покорению первого попавшегося мужчины без кольца на обручальном пальце: «Седлай жеребчика! То ли ещё будет».

– Я – Дмитрий, – скоромно представился мужчина и тут же открутил параметры «мужественности» и «сексуальности» с девяноста процентов где-то до тридцати в продолжении речи. – И у меня совсем ничего не выходит с девушками. Мне почти тридцать, а все отношения, что были это… в восемнадцать по пьяни. И в двадцать восемь с женщиной вдвое старше меня. А я хотел семью. Я всё ещё хочу семью, вернее! Но никто со мной семьи не хочет. Я… конченный?

«Кончи в меня»! – тут же воскликнула Люба, которой процентовка мужественности как раз была не так важна, как размер и умение обращаться с инструментом внедрения: «Ладно, сначала в тебя, Кира… Но, чур, я буду смотреть!»

Солнцева поморщилась и вдруг поняла, что перед ней банальный нытик. Всё-таки если у человека две руки, две ноги, он красив и… (даже чертовки красив!), то какие могут быть оправдания? Бери и живи на полную катушку!

«Вот раньше мужчины были. Храбрые и прямолинейные. Как мой папа», – тут же разочаровалась психолог в мужчине как женщина, но заинтересовавшись как специалист: «Приехал откуда-то с севера, покорил маму, купив ей пирожок на улице, поговорили на остановке, одел ей шапку с ушами, а через полчаса уже расписались за две бутылки шампанского по знакомству. А это что за чудо с видом скулящего щенка в высоком, поджаром теле? Пришёл и разнылся вместо того, чтобы тихо-мирно сделать себе харакири».

Что делать? Надавать бы ему по щекам, крикнуть «одумайся!» и увести под ручку учить плохому? Но к сожалению, клиентов ей бить было нельзя, как и кричать на них. И материть на чём свет стоит профессия тоже не рекомендовала, иначе не заплатят. И так мало людей, которым это действительно нравится.

Выходило, что современная психология сама по себе как скулящий щенок. И лечить по большему счёту можно было советами, утешением и примерами из жизни. Например, кивая на тех, кому живётся ещё хуже.

«А током как в старину уже не бьют и принудительной мастурбацией женскую истерию не лечат. Новое время, новые методы. Вся людская экспрессия выплескивается разве что на первых каналах в ток-шоу про сирых, убогих и альтернативно-одарённых», – хмыкнула Люба и поспешила удалиться, дав понять, что дальше ей не интересно.

И едва она ушла, Кира, наконец, смогла сосредоточиться на текущей задаче.

– Сочувствую твоему одиночеству. Ты ведь так себя ощущаешь, да? Одиноким?

– Одиноким и жалким, – признался парень и в глазах застыли… слёзы. – Аж противно самому!

«О, сейчас соплями испачкает, отодвинься подальше», – тут же не утерпела Люба, появившись вновь: «Или сейчас тебе всё кресло намочит. Слезами, как минимум. Да ты посмотри на него! Таких даже от безлактозного латте послабляет ещё до начала любой опасности. Пересади лучше его в угол. Пусть скулит там. Но сначала оформи на него кредит в микро-займах под макси-процент, бери ипотеку на 30 лет без поручителя и пусть купит тебе автомобиль на сдачу, раз не собирается сражаться с твоими врагами на топорах тет-а-тет».

«Какой ещё автомобиль»? – не поняла Солнцева, у которой и водительских прав-то не было.

«Синенький»! – были ответы на все вопросы у подсознания: «А потом бросай его тут же. И пусть сам отдувается. Хороший мужик он же как щенок – выкинь на середину реки. И если выплывет – твой. А нет – не очень-то и нужен. Природе, где ты – доминирующая самка».

Кира на минутку задумалась о своём одиночестве и теме жалкости. Человек, который помогает другим в отношениях, сам испытывает сложности в них. Какая ирония. Но может это та нить, которая по итогу их свяжет?

– Дим, а расскажи зачем тебе семья? – спросила психолог. – С ней ты будешь чувствовать себя увереннее? Или она нужна тебе, чтобы самоутвердиться? Как сам думаешь?

Какое-то время клиент сидел молча, Кира даже начала сомневаться в правильности выбранного вопроса. Ведь сказал прямо «хочу». Но она точно знала, что верить всему, что говорят клиенты, нельзя.

Они врут. Почти всегда врут. И чаще всего – сами себе.

– Ну хорошо, давай попробуем по-другому, – тут же зашла с другой стороны Кира, как и советовала психология нытиков. – Сейчас я попрошу тебя сесть поудобнее и закрыть глаза.

«Так мы сядем ему на лицо»? – тут же спросила Люба.

«Заткнись»! – осекла её Кира, крикнув куда-то внутрь себя.

Дмитрий послушно следовал инструкции мозгоправки, даже ни разу не остановив взгляд на вырезе её блузки под белым халатом, который она накинула на плечи для более солидного вида. А зачем она, спрашивается, старалась? Всё-таки очки и белый халат – это как часть профессии. Если без очков, то не так умно выглядишь. А если без халата, то какой ты специалист? Телевиденье уже давно сформировало мнение обывателя, и доктор без халата выглядел подозрительнее, чем без диплома с арабским акцентом.

– Попробуй расслабиться и почувствовать своё тело, – начала спокойным голосом Кира, который ставила не один месяц, репетируя перед зеркалом.

Голос – важный атрибут психолога. Порой гораздо важнее знаний и базы. Потому что человек тебя не будет слушать, если шепчешь или говоришь неуверенно. И точно не будет принимать всерьёз, если у тебя голос как у мультяшного персонажа.

– Оно знает, чего хочет. Тело никогда не врёт, – продолжила Кира уверенно, как будто занималась этим каждый день и на практике, а не только в теории. – И вот ты спокоен, расслаблен, доволен.

«В смысле, и вот»? – тут же возмутилась Люба с комиксом в руках и тех же очках. Даже в халате, но халате домашнем: «Он что, ещё здесь»?

Кира улыбнулась сама себе слишком расшалившемуся воображению и постаралась не отвлекаться:

– Представь, что у тебя всё получается. Представь, что всё, что ты хочешь приходит к тебе с лёгкостью и спокойствием. А сейчас представь, что ты зарегистрировался в Тандыре.

– Тандыре? – повторил он слабым голосом, как будто уже умирал и читал перед кроватью своё завещание детям и внукам.

Но вот беда, подсознание подсказывало ему, что ради наследников ещё постараться нужно. А для этого и нужно заводить семью, создавая отношения с живыми людьми, соприкасаясь с порой ненавистным обществом в целом, чтобы отфильтровать, а затем вытащить из социального ада свою женщину, которую только предстоит переформатировать под свою «половинку».

– Приложении для знакомств… для секса, если точнее, – чуть сбилась Кира, так как после слова «секс», тело отозвалось и немного заныло от нехватки любви и ласки. – Ты молод, хорош собой. Знаешь, чего хочешь и кого ищешь. Попробуй представить эту картину в своём воображении.

«Так как в чужом не получится»! – тут же вставила шпильку Люба, почему-то встав в воображении самой Киры рядом в халате, но в бигуди и со сковородой в руках, как недовольная тёща перед зятем.

Клиент глубоко задышал и на лице появилась лёгкая улыбка.

– А сейчас я попрошу тебя медленно открыть глаза и вернуться в эту комнату, – продолжила она.

Дмитрий зевнул, открыл глаза, потянулся и как-то странно посмотрел на Киру. На щеках был заметен едва уловимый румянец. Но он был, что говорило о результате. Ведь никаких физических упражнений клиент не совершал.

Закрепляя результат, Кира тут же протянула клиенту лист бумаги и ручку, раздалась новая команда:

– А теперь пиши.

– Что писать?

– Пиши всё, что представлял.

Дмитрий неловко взял ручку в руки. Всё-таки многие со времён школы или института с ней не обращаются. Но ещё прежде, чем вывести первую букву, на лице его отразилась некоторая озадаченность, а в теле появилось напряжение. Писал он как на иголках. И дело было совсем не в почерке.

Уловив эти сигналы, Кира поняла, что не всё так просто…

– Прочти, пожалуйста, мне вслух то, что написал, – попросила она спустя некоторое время.

– Не могу, мне стыдно, – признался пациент.

Пришлось пойти на уловку:

– Давай ты прочтёшь, а я скажу тебе честно, что почувствовала в этот момент, когда ты читал.

По сути это – сделка. По типу «ты мне, я тебе». На сделку люди идут проще, чем на уговоры.

Дмитрий кивнул и с минуту собирался с духом, чтобы начать. Не смея торопить процесс принятия, Кира невольно засмотрелась на него. Молодой, симпатичный парень, среднего телосложения. Наверняка, лёгкий в обычной беседе и с неплохим чувством юмора. Он был в поиске. Запнулся. Искал. Снова запнулся. Но разве это повод для того, чтобы сдаться?

Однако, всё оказалось проще пареной репы. И вскоре Кира расслышала роковые слова:

– … Я ищу человека для романтических отношений.

«Человека? А почему ты просто не сказал «женщину»! – тут же воскликнула Люба довольно, отбросив халат: «Нет, подруга, ты как хочешь, а этот своё завещание читать у кровати будет коту с таким подходом. Потому что ищет чёрт знает кого».

Пока Кира переваривала услышанное, стараясь принять ситуацию как есть, Дмитрий договорил освобождённо:

– Кажется, я впервые вслух при ком-то признался в том, что я…

«Сучкин педик»! – тут же добавила Люба, погрозила сковородой и вздохнула с явным сожалением в голосе: «Блин, а всё так хорошо начиналось. Ладно, кончай его и зови следующего. Этот всё равно для общества потерян, а женщинам так вообще – конкурент! Хорошего мужика и так сложно найти, а тут ещё такие неопределённые человека ищут».

В довершении Люба показала Солнцевой чёрный пакет, пилу и розовые перчатки... с рюшечками. Хоть в душе и – маньяк, но всё-таки девочка.

Кира невольно прикусила губу, пытаясь ещё раз прояснить для себя этот момент:

– В том, что ты…?

– Кажется, я – гей, – кивнул Дмитрий и кашлянув, повторил. – Да, мне кажется, что я гей.

«То есть три десятка лет ты не замечал, а тут вдруг задумался»? – хмыкнула Люба и в руке её появился старый-добрый факел. Она тут же потребовала. – «Сжечь еретика»!

– Так ты представлял мужчину? – на всякий случай уточнила Солнцева.

– Я… я не знаю! Я много кого представлял!

Клиент опустил глаза и вдруг заплакал. Но ещё до того, как Люба разразилась очередной колкой фразой, Кира в душе скривилась, но лицом лишь мягко улыбнулась и протянула салфетку.

– С облегчением, Дима… Принять себя, конечно не просто. Но мы ещё поработаем над этим. Однако, начну вот с чего… не торопись. Просто подыши. Мы никуда не спешим и проработаем проблему как следует… Как ты?

– Мне… действительно немного легче, – признался Димка.

– Ты готов работать над собой?

– Да!

– Тогда до встречи на следующей неделе, – повеселела Кира.

Довольный клиент – новая встреча.

– Уже… прошёл целый час, да? – пришёл в себя клиент. – Ого, вот время летит!

– Академический час. Это сорок пять минут плюс перерыв, – кивнула Кира и добавила посвежевшим голосом. – Жду тебя в это же время в понедельник. Начнём копаться как следует. А там уже будет понятно, что да как.

Дмитрий не поднялся, но подскочил.

«Словно выпорхнул из кабинета на крыльях по ветру. Видела? Наша задача только в одном. Чтобы крылья те не стали с рюшечками»! – добавила Люба с усмешкой и только глядя на то, как захлопнулась дверь, снова появилась где-то рядом, приобняла за плечи и добавила по-дружески: «Ну ничего, скоро всё равно конец света. Мы всё умрём, а на там свете уже разберутся, что да как. Нам то инструкций как тут жить никто не давал, сами стараемся, но часто просто мутим воду».

Кира скривила губу. Не таким себе первый сеанс представляла. А вот Люба развлекалась по полной. Как делала всегда, когда что-то шло не так.

«Ладно, и на наш век мужиков хватит... Нормальных, определившихся», – подытожила Солнцева и твёрдо решила: «А таких буду… лечить и подлечивать».

Психотерапевт даже попыталась игнорировать воображаемого собеседника, но не тут-то было. Люба только набирала обороты.

«А куда им деваться? Всех вылечим! Войны у нас нет, Крым наш, границы почти всего мира открыты. Лети – не хочу».

– Думаешь? – переспросила Кира, загранпаспорт которой как раз подходит к концу, а вот желание видеть радугу – нет. Но не на флагах, а в небе. И не думать о том, что она символизирует. Потому что радуга – это красивое природное явление, а нутро многих людей – тёмное и мало изученное дно, куда без противогаза и костюма порой лучше не соваться.

«Так и будет. Мы же на запад всегда смотрим, даже если хотим своё. Ведь пока мы хотим сделать, другим лень. Руководить переделками», – продолжила Люба с уверенностью в голосе, который даже не принадлежал самой Кире: «У нас всё как на западе в классической модели восприятия. А там на пылесосах люди женятся и ничего, живут как-то, терпят во имя демократии. Вот и по нашей части кто-нибудь однажды лоханётся, Кира. Главное вовремя подгадать и воспользоваться тем золотым моментом, когда ещё не наскучила ему, но уже поняла его и приняла. А пока терпи, красивая».

– Я красивая? – тихо спросила Кира.

«Ты? Ну я бы не сказала, что прямо очень-очень», – честно призналась Люба, как и положено Альтер-эго: «Но на семёрочку из десяти потянешь. Только я тебя умоляю. Выкинь уже те старые трусы с дыркой»!

– Почему не «восьмёрка»? – уточнила Солнцева, которая как раз считала, что дотягивает, да и трусы ещё ничего, а подсознание может идти в жопу.

«Потому что есть куда расти», – тактично ушла от ответа Люба: «А пока терпи, если не планируешь этого перевоспитывать. Терпи и… мастурбируй на красавчиков. Что тебя ещё остаётся? Семёрка»!

– Сука ты! – буркнула Кира и рухнула в кресло без сил.

Секса захотелось всё больше. А клиент ушёл, даже не догадываясь, что шанс был.

Даже у него.

Глава 2 – Положить на всё, что не положено

До следующего клиента оставалось ещё какое-то время. Кира подошла к окну, одёрнула занавеску и подумала: «Может, я тоже лесбиянка»?

Ну бывает же в жизни огорчение. Хотела стать космонавтом, а стала такой же потерянной для общества, как женщина с монобровью, которую в научном мире называют «глабелла». Причём называют монобровь, а не потерянную женщину.

А с такой женщиной и так всё ясно! Сначала будет глупые политические лозунги с трибуны нести, потом расскажет, что работала гинекологом по зову души, а не для шалости. Ну и закончится всё тем, что сидя на пенсии у себя на лавочке во дворе, будет обзывать соседских девочек проститутками. Но с теплотой в голосе.

Кира уже поморщилась, даже не рассматривая такой вариант по жизни, но тут же на передний план вышла Люба с поварёшкой и в галстуке. Раздвинула руки во всю ширь и заявила своё категоричное НЕТ.

«Лесбиянкой? Ну уж нет! Не в мою смену! Какая ещё лесбиянка?! Ты как хочешь, а я люблю сосиски. А если попадутся сардельки – гони их всех на меня, Сол. Пусть даже в сыром виде, но я в любую с таким азартом вцеплюсь, и такое покажу, что у всех вокруг аппетит разыграется. Так что не надо мне тут про «вареники» рассказывать и про «все мужики-козлы». Может и козлы, но не все. Да и вареники я тоже люблю, но исключительно варёные и со сметаной, а не «это вот всё»! Поняла меня?

«Да-нет-наверное», – привычно ответила Кира, не желая точно расставлять запятых.

«Для начала неплохо», – кивнула Люба: «Что же касается моноброви, то художница Фрида Кало с ней неплохо жила и в ус не дула… Ну потому, что усов у неё все же не было! А монобровь была. Глабелла которая. А если не нравится, то пинцет в помощь, пара минут у зеркала и нет никакой лишней растительности. Делов то»!

– А как же мода? И запад, под который мы вскоре прогнёмся? – с сомнением в голосе добавила Кира: «Разве шерстяные лесбиянки сейчас не пик моды в Европе? Ну, с этими мохнатыми подмышками и зимним ковром на лобке с произвольными узорами».

«Плюнь ты на эту моду, дурёха. Если ты страшная, толстая, лысая или сексуально-припадочная в отдельное от работы время, это ещё не значит, что ты лесбиянка», – тут Люба сделала воображаемый голос потише: «Нам ли не знать, что от баб одни проблемы, Сол?»

– Это да, – тут же ответила Солнцева вслух, предпочитая всё же брить подмышки, которые в том же научном сообществе назывались уже – аксиллой. – А меж тем учёными было доказано, что именно запах от потовых желёз подмышками передают информацию о своём владельце обонятельным рецепторам потенциальных сексуальных партнёров. Так может лезбухи небритые просто того… хотят, чтобы точно понюхали?

«Кира, брей бобра везде, где торчит и не выделывайся! И давай лучше на мужиках сконцентрируйся. Свои-то всегда нужное унюхают!» – тут же посоветовало озадаченное Альтер-эго: «Мужики как-то попроще будут и перспективнее. А то что ни встреча, так у тебя коленки дрожат или профессиональная чуйка вылезает. Что ты за солдат любви такой, что на каждой встрече тут же психолога достаёшь? Не надо каждого локаторами своими проверять. Просто займись сексом, а утром уже и расспрашивай… если понравится».

– А что я могу поделать? – возмутилась Кира. – Да, коленки дрожат! Мне страшно и стеснительно приставать. Причём, сразу в интимной области. Я же не ты, чтобы сразу на колено и за шпагу хвататься! Мне привыкнуть нужно к человеку и перестать вздрагивать, когда он гогочет как конь.

«Фу, какая пошлятина!» – тут же возмутилась Люба: «Какая ещё шпага? Говори ясно – член! Тебя люби с первого раза понимать должны, а то второй раз не придут».

– Может лучше – пися?

«Поверь моему опыту, член лучше писи! Пися это что-то детское, нежное, облачное, волшебное. Как будто гномик бегает по травке без трусиков и хихикает. А член это огр с дубиной, который по тем гномикам каждое утро проходится, даже не замечая».

– Люба, угомонись. Я просто к тому веду, что обнять и поцеловать человека – это совсем другое дело. Ощутить прикосновения, поделиться теплом.

«Тактильная проба, короче».

– Да, тактильная. Это мне понятно и приятно. Но предположить при первой встрече нечто большее мне сложно. Сложно даже себе представить! Я, может, стихи хочу. И о звёздах разговаривать. А ты всё о письках думаешь… Изыди, бес! Дева распутная! Брысь!

«Ну вот и хрен тебе тогда лысого, а не мушкетёра со шпагой!» – заржала в голос Люба: «Точнее, ни хрена, ни мушкетёра! А ты так и стой под звёздами и читай себе Есенина. Так как Маяковского она не учила… А-ха-ха! Дура бестолковая!»

– Как ты представляешь себе этот процесс иначе? – всё же поинтересовалась Солнцева. – Вот предположим, что подхожу я к парню на первом свидании. Ну или впервые подхожу к нему, вообще. Глаза у меня горят. Беру его за пуговицу и тяну в сторону? А там что? Справку о ЗППП просить? Или заверение под «честное пионерское», что ничем не болен? Так любой заверит, что мамой клянётся. Мужики ради секса на любые коварства способны. Даже в ресторан сводить.

«Да не надо ничего просить!» – возмутилась Люба: «Просто берёшь за локоть и тянешь в сторону кровати! Локоток-то надёжнее пуговицы будет. А там, застелив свежее бельё, дезодорантами его окуривай, духами и луговой свежестью. А пока дышит полной грудью, желательно сразу с вопросом приставать. Таким, чтобы любой мужик понял. В стиле «хочешь поебаться?». А пока спрашиваешь, а он думает, наклоняйся почаще, роняй что-нибудь. Сиську оголи при случае. Одни мужики глуховаты, больше зрению доверяют. С первого раза могут не расслышать, зато сразу заметят. Если не подслеповатые и очки не запотели. Но тогда на помощь хватательный рефлекс придёт. Протяни титьку гордо и скажи «проверь, товарищ, неужто не настоящая?». Дураки сразу поверят, а умные проверят. Лучше два-три подхода повторить для верности. И поближе подойти, самой дай потрогать. В общем, спровоцировать падение. А он нет-нет, да подхватит тебя под талию. Но лучше в сторону от него сразу падай. Мужики они такие. Любят конкретику, но и против уточнения ничего не имеют. А как скажешь «не желаете ли сексу?», сразу добавь «прямо пися в писю». Чтобы точно никакой двусмысленности не было. Ну а дальше трение, физика, и всё такое. Тут даже ты справишься.

– Люба, что ты несёшь? – возмутилась Кира. – Какие потрогать? Какие наклоняться? Сами-то мужики будут стараться? А? Где конь? Где подвиги? С седла-то хоть слезут? Или мне наверх лезть придётся? Так что теперь, и стремянку в строительном брать?

«Я несу лишь то, что сулит счастье!» – заспорило Альтер-эго: «А парни чаще прямолинейные, чем инициативные. Иногда просто глупые. Пока ты себе свадьбу в голове представляешь и имена выбираешь вашим детям, он просто хочет тебя трахнуть. В ближайших кустах. Без затей. Это раньше нужно было в Крестовый поход отправляться, чтобы на обратном пути обломилось. А теперь только УК РФ – последняя инстанция. И то, если по согласию, то можно почти всё. Вот они этим и пользуются, удава с седла свесив. А ты карабкайся, как по лиане, чтобы как следует сексу в ближайших кустах отдаться».

– Почему сразу в кустах? А если зима? Меня же продует! – тут же разволновалась Солнцева, предпочитая к своим годам секс в комфортных условиях, а не каких-нибудь палатках, автомобилях и скамейках в парке.

Всё-таки уже не двадцать, когда юбку без трусов носила, чтобы божественное прикосновение ощутить через ветер. Ну или более приземлённую прижатость в переполненном автобусе ощущать.

«В лучшем случае – на кровати под винишко поваляетесь. Если на романтика наткнёшься. Такой даже сам вино откроет», – продолжила Люба: «Ну или просто опытный он, прибухнуть любит. С этими мужиками никогда не угадаешь наверняка. Так что не жди, пока следующий сопьётся. Прояви инициативу сама, напади первой! Вдруг у него на вино с собой нет? Добавь! Тебе, вот, жалко?»

– Как нет? – недоумевала Кира, в которой идеальный мужчина всегда должен был быть хоть с минимальным счётом на карточке. – А куда дел? Пропил? Да видали мы таких!

«А вот так! Нет и всё!» – уже истерила Люба: «И что теперь, не секситься?! Да я с тобой надёжнее одно место склею, чем от сладкого в детстве. И сама склеюсь. Ластами».

Спорить с Любой было бесполезно. Лучше было сразу сдаться, пока воображаемой поварёшкой не огрели. Всё-таки подсознание это девяносто процентов разума, а сознание лишь – десять. И видно ему не всё и не сразу. Чего уж говорить об аналитике?

– Да ладно, шучу-шучу. Какая из меня лесбиянка? Я – принцесса! – вздохнула Кира и окинула долгим взглядом кабинет. – Видишь, какая пещера? Или это моё… лежбище?

«Главное, чтобы не превратилось в кладбище… моих сексуальных надежд», – с тоской в голосе добавило Альер-эго через паузу: «Вот напою тебя однажды до беспамятства, и сама всё в руки возьму»!

– Да-да, мне типа только и остаётся, что надеяться на шизофрению в этом вопросе.

«Как бы до мистицизма не дошло! А то от тебя и последний призрак сбежит!»

Кира пропустила высказывание мимо. Просто фон.

Что вокруг неё? Выкрашенные тёмно-синим цветом стены, белоснежный потолок, кожаные кресла с вставками из дорогого массива дерева. Всё как она любит. Жить дорого, роскошно и … не по карману, если папа не помогает, а мама ему не мешает.

Внешний вид самой Киры был таким же, как и кабинет: дорогим и не по карману. Если куртка, то из лучшей кожи. Если кеды, то только брендовые. А на нижнем белье можно было столько сэкономить, что в Турцию лишний раз за пару лет слетать.

В целом она была транжирой, не умеющей откладывать и приумножать. Всё спускала на вещи, которые среднестатистический человек в здоровом уме никогда не купил бы, порой отказываясь даже от полноценной еды. И лишь подростковые затёртые кеды выбивались из общей картины внешнего облика мозгоправки в качестве знака протеста. Потому что – удобные! Им же сноса нет!

Иногда Кира любила суммировать стоимость надетого на неё добра и удивляться своим расходам. Откуда только берётся? Но вещи тешили её самолюбие. Однако, не могли выровнять самооценку. Издержки детских травм периодически выскакивали из лифчика и трусиков от Агент Провокаторович.

Кто посторонний мог бы подумать, что под дешёвыми джинсовыми шортами из Зары Ивановны за три тысячи рублей надеты трусики стоимостью в двадцатку? Да и трусиками назвать эти три верёвочки было сложно. Пауки порой плели более надёжную паутинку.

Кира снова выдохнула. Долго. Внешне она мало чем выделялась из общей масса симпатичных молодых «дам», «не дам» и «дам, но не вам». И определить её возраст сразу было пока сложно. Пока шея не начнёт выдавать, будет держаться.

А если кого спросить, то выдадут разброс от двадцати до сорока лет в зависимости от степени усталости. Всё как у всех: с утра бодрая, адекватная, а к вечеру уставшая и лица на ней нет, в то время как самой хочется сесть на какое-нибудь лицо.

«Пусть даже с усами. Или бородой, чтобы немного щекотало», – тут же подсказала Люба: «Всё-таки забавных ощущений по жизни не так много. А так человек сразу ходит по городу подготовленный. Все усатые и бородатые в душе шалуны, Кира. Иначе зачем им носить эту мохну под носом»?

Кира поморгала, чтобы сменить картинку воображения. Как раз кожа под носом и между губой называлась уже – фильтрум. Та самая ложбинка, которую мужикам можно прикрыть усами или выделить девушкам, если сложить губки уточкой. Но зачем природа одарила людей этим губным желобком, кроме как по приколу ловить снежинки или капли дождя в парке, она не знала. Природа отключила его способности, тогда как собакам, напротив, усилила. Им фильтрум-желобок помогал усиливать обонятельные способности и держать нос влажным, тогда как люди в пыли загазованных городов всё реже различали запахи и их было всё проще обмануть без торчащих волосяных подмышек. Чем парфюмерия и пользовалась, снабжая для обмана Хомо Сапиенса дезодорантами и духами с феромонами. Чтобы не природному чутью доверял, ощущая внутреннюю химию, а больше на статусы в профиле смотрел и анкеты читал на сайтах знакомств.

С той мыслью Кира переключила внимание на себя. Она же какая? Невысокого роста, но и не маленькая, стройная, опять же, небрежно уложенные волосы средней длинны имеет и с блеском в глазах по жизни живёт. В любое время суток где-то внутри души словно прожектор светит, который по-прежнему не меркнет на её пути к любви. Ну и на сдачу любовь к жизни и людям есть. Честно-честно! Слава Богу, в людей она ещё верила. До профессионального выгорания плюс-минус десять лет!

В дверь тихонько постучал следующий по записи клиент. Кира сделала глубокий вдох-выдох, пытаясь переключиться от собственных мыслей и настроиться на клиента.

«Надо хорошенько поработать! Так, чтобы я была довольна собой. Оплата с этого клиента пойдёт на мой роскошный ужин», – подумала Кира и хихикнула.

Теперь она работала только на себя. Любой клиент – это буквально живые деньги! А деньги – та единственная причина, стимулирующая изо дня в день слушать нытье флегматиков, выдерживать давно накапливаемые ужасы сангвиников, отстраняться от напора и паники холериков и разделять отчаяние меланхоликов. Она же с каждым из них наедине против всего мира. А часто один на один со смердящей виной людей, которую им больше не с кем разделить.

В кабинет весьма скромно проникла молодая девушка. Первая встреча с клиентом всегда вызывала некоторое волнение у Киры, несмотря на хоть и небольшой, но всё же опыт работы. А тут такой человек-невидимка. Скромно одетая, из серии «хороших, правильных и скучных девочек-отличниц».

– Здрасти, – почти прошептала она.

– Проходите, не стесняйтесь, – нарочито погромче ответила Кира, только бы разбавить эту тишину в кабинете.

«Хоть музыку на приёмы включай», – мелькнула разумная мысль, но вешать динамики на едва отштукатуренные, выровненные и покрашенные стены желания пока не было.

Тихушница, стыдливо ищущая поддержки даже в этой ситуации, замялась, но села в кресло напротив мозгоправки.

– Я – Софа… Для друзей просто – Со.

– Кира. Солнцева, – представила Солнцева и присмотрелась. – Для друзей просто – Сол. Но… давайте не будем с этим торопиться.

«А то, может, у вас подмышки не побриты», – едва не добавила она вслух, но тут же выбросила из головы эту остаточную глупость в голове.

Замолчали. Эти неловкие первые пять минут знакомства всегда даются «диким» клиентам тяжело. А дикими считались все клиенты, которые впервые попадали на приём. Они напуганные, взволнованные, растерянные и не понимающие, что говорить и с чего начинать сеанс.

Не в силах озвучить свою проблему была и тихушница. Тогда Кира попросила клиентку сделать упор на свои ощущения и чувства в связи с проблемой, из-за которой им и пришлось оказаться друг напротив друга.

Девушка краснела, буквально вдавливая себя в спинку кресла. Её ноги не находили себе места, а в руках теребился измятый и влажный от вспотевших ладоней платок.

«И кто в наше время ещё носит с собой эти тканевые платки?» – подумала про себя Кира.

В кабинете запахло стыдом.

«Знакомьтесь, дети», – тут же появилась сбоку Люба с указкой и в костюме строгой училки с хвостиком-кульком надо головой и противным тоном наставницы, которая сотни раз рассказывала одно и то же нерадивым ученикам, продолжила: «Стыд. Это такой всеобъемлющий и уничтожающий фактор, буквально парализующий всё живое вокруг реципиента, в том числе и эту молодую, скромную женщину. А причина его часто хрен пойми в чём. Но корень зла точно в голове. В нашем восприятии мира. А ещё, открою вам небольшой секрет, миру на стыд наплевать. Это важно только вам при коммуникации с этим миром».

Клиентка то плакала крокодиловыми слезами, то как вулкан извергала обжигающий гортань смех. Пару минут Кира взяла на то, чтобы рассказать о правилах работы с психотерапевтом, (ведь психотерапевт и психолог в той же западной Европе это одно и тоже, а у психологии корни растут именно оттуда). Также напомнила о конфиденциальности их диалога.

Не дождавшись никакого результата, Кира даже рассказала о своём первом опыте посещения психолога далёкие десять лет назад. Клиентка прислушалась. Кажется, это помогло снизить уровень волнения и официального стыда.

Только тогда молодая женщина заговорила о личном. Её рассказ казался банальным, даже пресным, обычные жизненные события, с которыми сталкивается каждая вторая женщина нашей страны: смена работы, развод, отсутствие материнской любви и прочие мелкие неприятности.

«Но откуда это жуткое ощущение стыда?» – никак не могла понять Кира: «Она явно что-то не договаривает».

Тут же на первом плане появилась Люба со своими предположениями, буквально тыкая указкой в тихоню.

«Да такие могут на коврик соседу подложить, а про них и не скажешь! А ещё из тихоней получаются отличные серийные убийцы. А подругу свою-тихоню помнишь, которая у тебя губнушки воровала, пока с поличным не поймали»?

Отодвинув Любу в сторону, психолог всё же спросила о главном:

– А какая из перечисленных историй всё же заставила вас обратиться за помощью?

– Я пукнула, – еле слышно произнесла клиентка.

– Что, простите? – на всякий случай переспросила Кира, как будто не расслышала.

– Пукнула! – добавила громким шёпотом клиентка и неловко улыбнулась, а затем… из глаз брызнули слёзы.

– Сейчас? – растерянно уточнила Кира, невольно принюхиваясь. И тут же добавила, неловко оправдывая ситуацию. – Да вы не переживайте, я ещё до вас тут набздела. Сейчас откроем форточку. Или кондиционер включим. Конечно, если речь не идёт о мексиканской кухне или шавухе с вокзала. Тогда мы это… сходим прогуляемся?

– Нет.

И снова молчание.

– Софа, а вы знали, что в средневековой Европе большой популярностью пользовались профессиональные пукатели? – тут же вспомнила эрудированная Кира, которой в детстве часто дарили энциклопедии вместо мягких игрушек и кукол.

– Вы сейчас серьёзно? – прищурилась девушка.

– Абсолютно, – кивнула Кира. – Их называли «метеористами». Это были артисты, выступающие на публике. Но помимо прочих увеселений, в их задачу входило издавать различные звуки и даже выпевать мелодию при помощи кишечных газов… Вот это я понимаю – взрывная работа!

«Это история, которую мы заслужили за наши грехи», – тут же добавила Люба.

Но Кира произнесла это с каменным лицом и не сдвинулась с места. Уж что-что, а самоконтролю Солнцева научилась ещё на вписках на первом курсе. И она ни разу не возвращалась домой с маркером на лбу, в то время как подруги не раз проходили по «дорожке блуда» кто с членом на щеке, кто в чужой майке. Знающие люди – поймут.

Но «утопающему» человеку важно цепляться за соломинку. Даже тому, кто барахтается в луже. И девушка стыдливо засмеялась.

Стыдливо, но освобождённо!

Было заметно, как со смехом одновременно расслабляется постепенно всё её тело. Плечи опустились, а платок, что уже был похож на мокрую тряпку, на этот раз лежал неподвижно на краю кресла.

Вот так. Где-то в Африке голод, по всему миру ковид прошёл, люди делают вид, что осваивают Ближний космос, миллиардеры делают внушительные суммы на новой форме унитазов, а кого-то гложут такие мелочи, как работа кишечника.

– Ах, нет! – добавила девушка, сразу всё разложив по полочкам. – Всё произошло во время совещания на работе – я ПУКНУЛА… среди… коллег.

Клиентка снова опустила голову, переживая тот опыт и старалась не поднимать глаз.

Едва сдерживая смех, Кира собрала волю в кулак и спросила:

– А по шкале громкости от одного до десяти как вышло?

– Громко! – почти выкрикнула она с вызовом если не психологу, то самой себе точно.

«И как таких земля-то носит?» – тут же активировалось Альтер-эго, поцокав языком: «Я-то думала эта котёнка утопила в детстве или панду в зрелом возрасте задушила голыми руками, а это просто демон во плоти какой-то! Она ест, живёт и страшно подумать – газует!»

Сарказм от Любы был особо-едким. Аж скулы сводило. Но Кира была на работе, поэтому взяла себя в руки и снова попросила:

– Расскажите, как это произошло.

И девушка рассказала свою историю; как два года пыталась уволиться, но не решалась. Как домогался начальник, как подсмеивались над её чудаковатостью коллеги и как её тошнило от лицемерия вокруг. Пока однажды, на совещании девушка дошла до точки кипения и словно в знак протеста случайно спустила воздух, чтобы не взорваться.

Однако, это была точка невозврата! Стыд и ужас буквально парализовал её. Какое-то время она ещё могла работать на этом месте по инерции, но не выдержав хихиканья за спиной, всё-таки уволилась.

Кира сделала задумчивое лицо и даже поправила очки. Сейчас главное было не ржать в голос, а прорабатывать личную травму. А всё это нужно было делать со спокойным лицом.

– Так может вы поддали газа в знак протеста? – как можно хладнокровнее уточнила она и тут же добавила. – Что, если само подсознание говорило вам – «беги оттуда!». Что, если сама эта работа медленно, но верно убивала вас? А один незамысловатый шептун спас вам жизнь, избавив от инфаркта миокарда, инсульта и раннего облысения?

– Но это был не шептун, – уточнила клиентка и неловко улыбнулась. – Я скорее… взорвалась!

– Вот именно! – тут же горячо поддержала Кира и треснула по столешнице ладонью с тем же громким звуком. – Вы сказали своё «нет» этому процессу порабощения вас на работе! Вы должны гордиться собой. Робкая снаружи, замкнутая внутри, вы, однако, накопили в себе достаточно ярости, чтобы пойти против системы. Знаете, а я вами горжусь и в какой-то степени завидую.

– Правда? – тут же подняла глаза клиентка Софа, которую однажды точно назовут Софьей Павловной, а пока с таким подходом к жизни можно называть даже сокращённо – Со. Потому что живёт человечек еле-еле.

– Правда! – так же бодро подтвердила Кира. – Вот, помню, у меня был один случай после кукурузы на море… – и она начала рассказывать ей во всех подробностях тут же придуманную на ходу историю, не скупясь на детали. И чем больше тех звучало, тем более уверенным взглядом на неё смотрела клиентка.

– Все мы хоть раз, да расстреливали газовой атакой врагов. Ты не одинока в своём нападении на неприятных тебе людей. Просто надо научиться это делать ртом, а не задницей, понимаешь?

И Кира добавила ещё несколько мощных историй как конкурентоспособных для сравнения и ассимиляции. А ближе к концу сеансу они вместе сделали вывод, что это «громкое» событие в жизни клиентки на самом деле не такое ужасное, а скорее спасительное. Ведь оно помогло сменить работу на более высокооплачиваемую. А значит на старой устал пахать сам организм.

Они даже придумали этому фактору название вместе – «спасительный пук».

– Так что, сами понимаете, – подытожила Солнцева. – Так сработал организм, не выдержав психологической интоксикации от нелюбимой работы и невозможность принять решение самостоятельно. А если бы вы знали статистику по пердболу на ЕГЭ по всей стране на экзаменах, и могли посчитать количество перепачканных трусов по мусорным корзинам, то особо бы не заморачивались на этот счёт. Но что сделано, то сделано. Теперь мы с вами просто это отпускаем. Да?

– Да! – ответила совершенно весёлая, спокойная и открытая девушка, которая сменила человека, который вошёл в кабинет «академический час» назад.

Когда сессия закончилась, Кира подошла к окну, открыла его на проветривание и рассмеялась от иронии. Проветривать кабинет после истории с «пуком» было забавно. Ведь ни одного пука так и не прозвучало. Просто люди замороченные. В старом-добром Средневековье просто вешались на ближайшей берёзе, случись конфуз. Или рубились в дуэлях, если речь шла о чести распукавшихся от репы или мяса дам. Потом кто-то придумал носить при себе на руках карманных собачек, что вились у ног тех дам или под пышными юбками отсыпались. И в случае конфуза всегда можно было сослаться на собачку. А по этикету вообще придумали, что никто не должен улыбаться, когда звучит непристойный звук.

Потому что в конечном итоге это вообще ничего не значит! Всё идёт из древности, где обезьяны первыми смекнули, что не стоит гадить там, где ешь. От этого болезни, смерти и не вкусно пахнет. А со временем соответствующие звуки и запахи укрепились в сознании и проросли постулатами, что нельзя так делать в обществе, не надо, даже если очень хочется, терпи, да и просто – стыдно, если всё же приключилось. Но общество не однородно и всегда находится крайний.

«Не зря же в толпе людей в помещениях всегда горят свечи и благовония», – подумала Кира, отпустив эту историю вместе с клиентом и мощно вдохнула.

Самой ей нужен был совсем другой воздух! Воздух, пропитанный сексом, страстью, и чтобы вокруг парили одни эндорфины.

«Господи, Кира! Что за нытьё?» – резко раздался громкий голос Любы в голове: «Поработала и хватит. А теперь лучше проверь-ка Тандыр. Там, судя на название, хоть кого-то должны жарить».

– Я-то здесь причём?

«Кажется, у тебя там есть новое сообщение», – не сдавалась Люба: «А вдруг там негр написал с большим джугджуртом, пока ты тут глупости людей разбираешь на составные части?»

Кира закрыла форточку. На сегодня до обеда всё. Два клиента. Не густо. Но десять тысяч в кармане.

Надо это дело отметить!

Закрыв кабинет, психолог поспешила домой, чтобы собраться и отправиться праздновать свой дебют с клиентами за реальные живые деньги.

Но с кем?

Тут-то на первый план и выходили различные приложения для знакомств. Но вот беда, на самом деле сайт знакомств имеет одну отвратительную особенность. Это будто компьютерная игра с миллионами попыток, чтобы пройти уровень и забрать главный приз. Только победа эта мнимая, а выигрыш – иллюзия. Иллюзия из выбора! И ощущение, что попыток у тебя бесконечное множество.

Проще говоря, в этом комфортном мирке «бесконечных» попыток легко влюбляться, легко общаться и также легко прощаться навсегда. Так постепенно появляется зависимость от мнимой любви. От тех эмоций, что ощущаешь до разочарования, так и не узнав собеседника по-настоящему.

«Потому что нечего тратить моё время», – подумала Кира: «Время, чтобы узнать кого-то. А зачем мне это нужно? Я ведь и сама справлюсь. Ты только напиши, а я уже сама всё придумаю в своей голове от цвета платья на свадьбе до имён нашим детям».

Но дело близилось к тридцати, а свадьбы пока и рядом не стояло. Потому что нельзя вот так просто за первого встречного. Нужно ещё чтобы и током треснуло. Чтобы сразу было понятно – это ЛЮБОВЬ! Тогда вопросов никаких не остаётся, только чувства. А с ними уверенность, что уровень пройден.

Но сколько бы она не делала попыток в приложениях, её всегда разочаровывало, что Любовь как раз там и не живёт. А главный приз заполучить сразу нельзя, так как по правилам игры всё новые игроки входят в бой и заваливают тебя вниманием, отодвигая старых, с которыми уже можно было смириться.

И снова соблазн! Новый круг! Замкнутый круг!

– Всё! К чёрту, удаляюсь! – сказала сама себе Кира, но тут раздался звуковой сигнал и пальцы словно нарочно залезли в приложение.

«Подлиннее, но потолще!» – тут же напомнило Альтер-эго самое главное, пока не забила себе голову всей остальной мелочью.

Глава 3 – Приятный человек желает познакомиться

Выйдя на улицу, Кира замешкалась. Сообщение самое простое: «Привет, я Володар, познакомимся поближе?».

– Володька ты Дрищев, а не Володар, – прыснула Кира, вспоминая друга детства.

И тут же тяжело вздохнула. Куда вообще деваются по жизни друзья, с которыми и никаких денег не надо было, кроме как тех, что росли на деревьях? Нужно заплатить в какой-нибудь игре – пошла, нарвала и играй дальше, а не это вот всё с квитанциями, банковскими карточками и оплатой за свет с квитанциями через электронную почту.

«Всё же просто было, а сейчас какую-то взрослую жизнь придумали и поверили в неё. Вот рядом никого и не осталось. Отсеялись многочисленными системами фильтрации».

Печаль накрыла Киру внезапно, а вместе с тем – лёгкий интерес. Не к Вове, конечно. А к незнакомцу.

Признаться, её тянуло изучить профиль дерзнувшего написать самца. Ещё и рядом приятный молодой человек пробежал без верха с небритыми подмышками. Сразу пахнуло самцом. Крылья тут же немного расправились так, что никаких лесбиянок и рядом не стояло!

Но Солнцева тут же скривилась, глядя вслед. Причёска у него, правда, не самая удачная. Стрижка под горшок!

А что может испортить мужчину надежнее, чем неправильно отращённые волосы?

«Ха-ха-ха!» – развеселилась тут же Люба: «От понимания вкусов женщин этот самец так же далёк, как тракторист от БДСМ. Ну ничего, найдём поприличнее».

– Вот сучка, весь настрой сбила! – обронила Кира, снова тяжело вздохнула и до самой квартиры заставила себя забыть о приложении.

Лишь когда дверной замок щёлкнул, пальто повисло, а кеды легли на сушилку после мойки, позволила себе снова залезть в телефон.

«Ладно. Посмотрим, кто там нарисовался в поисках легкого доступного секса в этом порочном водовороте рынка из одиноких сердец», – подумала она и плюхнулась в кресло-мешок в общей комнате.

Квартира у Солнцевой была двухкомнатная. В одной комнате, (что побольше), спальня с большим телевизором и кроватью на двоих. В другой кабинет и кресло, без дивана, но с рабочим столом и большой библиотекой, чтобы работать, а не дремать.

По сути это долгое время и был её рабочий кабинет. С фикусом «Гошей» в качестве домашнего обитателя и единственного мужика в квартире, который, однако, из всех мужских качеств может только смотреть с укором.

Кира вытянула ноги на половичок прямо в грязных носках, не спеша в душ. Может себе позволить. Живёт всё-таки одна. Ни детей, ни животных. Съехала от родителей сначала в съёмную однушку, пока не помогли с первым взносом на своё жильё, за которое ещё платить десять лет и три месяца из пятнадцати исконных. Но что поделать, если в стране только один процент населения может позволит себе купить квартиру с ходу? На личные накопления. Ещё четыре-пять процентов берут ипотеку, чтобы, как и она тянуть лямку от десяти до двадцати лет, прежде чем стать гордыми обладателями жилья. А все остальные девяносто четыре процента это те, кто получит квартиру в наследство от родителей или бабушек-дедушек, которые по большей части раньше получили её от государства, где с социальной справедливостью было как-то получше и банки не наглели с процентной ставкой, хотя бы потому, что банк был один, да и тот – народный.

Глаза впились в строчки профилей. И снова – самцы.

«Ещё и альфачи, прости господи», – улыбнулась Кира и прочитала анкеты очередных претендентов, а потом просто начала читать первые строчки в профилях или статусы.

«Приятный носитель тестостерона приглашает приятную носительницу эстрогена для совместного выделения эндорфинов», «Все мои бывшие после расставания со мной быстро вышли замуж, смекаешь?», «Вызываю сильнейшую зависимость», «Я не мусульманин, докажу при личной встрече, доказательство при мне».

Кира сделала жест «рука-лицо».

«Обозначил себя как альфа-самец, а ведёт себя как альфа-пиздец», – пробурчала Люба.

Антон Павлович Чехов как-то сказал «холостяки обычно умирают сумасшедшими, женатые же умирают так и не успев сойти с ума». Так вот некоторым жениться просто не грозит. К примеру, Володару. Он, конечно милый, судя по фотографии, но слишком уверен в себе. Даже самоуверен. А от таких хорошего не жди.

Назло ему, Кира тут же залезла в поиск. Но от всех просмотренных новых анкет и прочитанных описаний лишь почувствовала, что сходит с ума. Ну ладно она придурковатая порой. Но люди вокруг уже давно сошли с ума, а это гораздо обиднее!

«Что за жизнь. Что в головах этих мужчин?» – вздохнула Солнцева, стянула носки и пошла в душ, сожалея о потерянных минутах в поисках, тогда как могла умную книгу почитать эти минуты или прочитать от корки до корки разумно-пошлые истории, где не только кого-нибудь соблазняют, но и делают это красиво и… хотя бы через раз.

Ведь когда всё сразу доступно, это тоже не интересно.

«А анекдот рассказать? А глазки построить? Это же не доставка еды на дом!» – прикинула Кира и задумалась: «А мужчины ли это, вообще? И что за женщины, у которых возникает желание ответить этим мудакам»?

Контрастный душ – это для утра, чтобы взбодриться. Но сейчас после рабочих часов она хотела просто расслабиться. Конечно, это не нормально, что по графику пока забиты не все часы. Два человека на день – это мало, пока не выплачена ипотека. Надо довести хотя бы до пяти. Но что имела, то и имела. Главное работать, не останавливаться, а дальше будет лучше.

«Ну, давай! Напиши тестостерону!» – прошептала Люба, словно проявившись прямо на лейке душа маленькой феей и как давай ей фотографии показывать, какие помнила по профилю. – «Ну он написал же первый! Чего тебе ещё надо? Может, наконец-сексом займешься? Смотри, какой чернявый! В глазах ещё бесовщина, а губы пухлые, просто мёд! Этот точно за патриархальные отношения. Всё, как ты любишь, зая!»

Стоило отдать Любе должное, она пока ещё не разговаривала с ней вслух через посторонние предметы, только мысленно. Но чёртово воображение уже до того разошлось от домашнего одиночества, что дорисовывало собеседницу повсюду. Например, отражением в плитке.

– Ага, а ещё у него зековские тату и полное отсутствие интеллекта на лице, – закатив глаза к потолку, жёстко ответила Кира. – Он же сидел!

Сказала вслух. Пусть знает.

– Вот где это патриархальное общество, когда оно так нужно! Самые несчастные пары – это те, кто борются за равноправие. Лесбийские пары потому и обречены на краткосрочность, что там никогда нет главной. Лишь жалкие попытки перетянуть одеяло на себя тогда, когда это выгодно!

Кира аж поморщилась. Фу! Какая мелкая игра в отношения. Это же как должно было быть больно, чтобы отказаться от члена, лишь бы не прорабатывать прошлое и разбитой женщине искать утешение в другой женщине, которая тоже далеко не целая? В этом нет целостности, завершённости.

– Истинных лесбиянок, так сказать «природных», на самом деле жалкие единицы, – заявила Кира своему Альтер-эго. – А всё остальное – навязано обществом и личными травмами. Ведь если женщине тяжело заводить отношения с мужчиной, то тому всегда есть причина.

«Кто бы говорил!» – пробурчала Люба: «Сапожник без сапог! Себе бы помогла найти мужичка для начала. Хотя бы гномика. Такого рудокопа, который в рабочем порядке лазил бы в твою пещерку как на работу. А на ночь, чтобы под одеялком обязательно грел, разводя костёр уютного домашнего очага. Хотя ладно, великан тоже пойдёт. Просто пусть на полу спит, а то много спального места будет занимать. А не выспавшийся психолог, сама знаешь – напрасный психолог. Такой людям насоветует»!

Кира выключила горячую воду и закуталась в полотенце.

А что тут скажешь? Мужчины всегда правили миром. Боги управляли землёй, небом, водой и подземным царством, а богини лишь приспосабливались к этим условиям. То есть подправляли этот мир так, как им удобнее. Кто-то присоединялся и служил богам, кто-то отсоединялся и воевал наравне с ними, кто-то просто уходил в себя и свой мир, внутренний.

Каждая богиня, принявшая патриархальный формат отношений, была по-своему уязвима. Они научились терпеть, научились соглашаться, научились служить. И при этом были счастливы… По-своему.

Если бы Кира жила в эпоху древней Греции, то была бы Афродитой. Соблазнительницей и искусительницей мужчин. В своих фантазиях, конечно. Ведь с самого детства она была достаточно чувствительна, сексуальна и кокетлива. Ей нравилось играть возле взрослых мужчин, нравилось забираться к ним на коленки, нравилось принимать комплименты от всех возрастов.

Но, как водится, что-то пошло не так!

Видимо сварливой старой закалки матери было не по душе такое свободное, наивное и привлекательное поведение дочери. И Кира уяснила через неё, что «соблазнять и хотеть – плохо»!

Однако, ничего не поглощается подсознанием без протеста. Если разум и принял условия маминой игры, то сама Солнцева – нет.

Так и родилась Люба. Человек простой: любит, хочет, трахает! Тогда как сама

Кира слушает, учится и работает.

Всё на контрасте в этой паре сознание-подсознание: Кира носит джинсы и кеды, а Люба носит юбки и шпильки! Кира копит на отпуск, а Люба тратит на белье и выпивку! Кира пытается наладить быт, уют и стабильную личную жизнь в любви! Но Люба вертела это всё на одном толстом и твёрдом месте. Она ест там, где ей вкусно. Она спит там, где ей приятно. И желательно с разными людьми или даже с несколькими сразу… вот бы однажды осуществить такую мечту.

– Надо пройтись, – подумала Кира, когда воображение так разгулялось, что эти гипотетические двое, (а то и трое!) как её только не вертели в её же квартире. И на подоконнике тоже было… Жаль, что только в воображении.

«Ага, пройдись до секс-шопа», – тут же парировала Люба: «Купи себе уже хотя бы резинового друга, что ли. А лучше двух, чтобы наверняка!» – вторглась в её мысли Люба и шлепнула по заднице так, что сознание почти ощутило, как горит кожа.

– Так походу и следы скоро появляться начнут, – пробубнила Солнцева, порой ощущая своё Альтер-эго слишком явно.

Кира вздохнула. Она чувствовала жизненные перемены. Вернее, хотела и знала, что желания имеют свойство сбываться. Но четкого желания у неё в голове сформулировано не было. А зря. Ибо судьба сносит свои коррективы лишь в то, что чётко обозначено внутренним миром.

«А вот когда хочешь хрен знает чего, хрен знает что и получишь», – хихикнула Люба, пока Кира приводила в порядок пальто.

В кармане по-прежнему шуршали две бумажки по пять тысяч рублей. А пальцы ломало и выкручивало от желания спустить всё до последней копейки.

Решившись прогуляться, Кира заглянула в парфюмерный, наполнила корзину одноразовыми масками, пенками, скрабами, кремами, маслами и прочей ерундой для экстренного превращения в принцессу. Ведь только принцесс делают королевами… хотя бы на вечер.

– Минус две тысячи семьсот рублей, – заглянула она в чек уже на улице.

Дальше по курсу парк. Аттракцион. Необходимый укол адреналина, чтобы взбодриться. Жизнь ведь проходит рядом.

«Минус пятьсот рублей за билет на Вихрь», – скептически отнеслась к этой идее Люба, но пристегнулась рядом. – «Погнали!»

– А-а-а! – завопили обе.

И ветер обдул влажное от духоты лицо и чуть не сдул её Альтер-эго. Опустив ноги на землю после нескольких минут нахождения в невесомости, Кира почувствовала, что снова может дышать и понимает, как провести остаток дня.

Она наполнилась! А Люба идёт в жопу со своими одноразовыми предложениями.

– Я больше не трачу себя на бесполезных мудаков! – сказала Солнцева, присев на лавочку. – Я самодостаточная. Я самостоятельная. Я – это я! И мне никто не нужен! Я и так – целая!

Она глубоко вдохнула и медленно выдохнула, ощущая полный дзен, от которого даже Альтер-эго не нашлось что возразить.

Но только она коснулась края нирваны, только-только почти окончательно успокоилась, как тут же раздалось оповещение. Глянула на дисплей, а там «мама».

«Слушай, с телефоном какая-то чертовщина. То связи не было всё утро, то экран мигает. Мы с отцом уехали к морю на пару дней отдохнуть от всех. Так что кот на тебе. Корми его два раза… П.С. Утром кормили».

Настроение тут же переменилось. Она не любила маминого рыжего кота. У него даже кличка была противная – Лютый. Существа с более скверным характером, который царапал и кусал только её, во всей Вселенной не существовало. Он даже каким-то образом умудрялся оставлять шерсть только на её одежде. Тогда как папины брюки даже волосинку на себе не собирали.

Посмотрела на часы. Время ближе к вечеру. Ничего не поделать. Надо идти и кормить. Ещё и в лотке какой-нибудь неприятный сюрприз оставит.

Вздохнула. Ладно, идти недалеко. Один район. И вот уже снова в поисках ключей. А уже в коридоре её ждал толстый, наглый и обычно ленивый кот.

Но если дело касалось еды, то он – всегда первый!

Лютый с неодобрением окинул её взглядом, как только она появилась на пороге. Открыл рот в протяжном мяу. Но воображение Киры уже разогрелось Любой. Так что «дописать» монолог и коту было плёвым делом.

– Чего так долго? – конечно же, «сказал» он место банального «мяу». – Обед уже час как прошёл! – тут же добавил вторым «мявком».

– Во-первых, я только что узнала о том, что тебя надо кормить, – ответила Кира. – Во-вторых, ты никогда не задумывался, почему тебя с собой на отдых не берут? У них же есть переноска! Но ты невыносим. Вот тебя и не выносят. Из дома. Разве что, ко мне.

– Стерва! – добавил кот и уставился на неё уже без звуков, чтобы лишнего себе не думала.

– Ой, да что ты смотришь, будто я только вернулась с панели? – разулась Кира и сдалась первой. – У меня нормальная жизнь и работа. Сейчас-сейчас уже покормлю, только не смотри на меня так!

– Избавь меня от своих бесполезных мыслей, кожаная вертихостка! – «добавил» кот, принявшись виться у ног, чтобы (конечно же!) заволосить её колготки. А следом начал поучать. – Ну что ты делаешь? Ты всё делаешь неправильно! Даже кормишь меня лабудой из супермаркета. А я самый лучший кот на свете! Мне специальный корм нужен. Для лучших. Есть такое на упаковке? Не вижу надписи про премиальное качество. Что это вообще за хрен облезлый нарисован? У них что, даже котов нормальных для рекламы нет? Понаберут в подворотне, а богам отдельно взятой квартиры потом страдать.

Кира перебрала в шкафчике банки и решительно насыпала мискас в миску.

– Я что, должен эти коричневые шарики есть? Гони селёдку! – тут же потребовал Лютый и снова понюхав корм, возразил. – Сама это ешь!

– В смысле «я ешь»? Это для котов! Вот, видишь? Тут написано, – и она показала ему надпись «для довольных котов».

– Но там не написано, что для живых довольных котов! – возразил рыжий толстяк и даже не пошевелился в сторону лакомства. – Рыба где?! Рыба где, я тебя спрашиваю?!

– Может, тебя ещё и икрой чёрной кормить? Или балыком? – хмыкнула Кира. – А вот шиш тебе! Будешь есть, что дают… Ну, вперёд, обед стынет!

Тогда Лютый настолько широко рот раскрыл, что на миг показалось – треснет. Конечно, оттуда вылетели исключительно возмущения:

– Мужа своего этим кормить будешь! Тогда тоже будет у тебя тощим и облезлым, – и не дождавшись реакции, кот добавил с ехидцей. – Если он, конечно, когда-нибудь у тебя будет.

– Будет! – вдела руки в боки Солнцева.

– Ага, мечтай, – тут же принялся тролить её кот, зацепившись за слабое место. – Ты же вредная и бурчишь постоянно. А кто такое долго терпеть будет? Вот нам, котам, потом с такими как ты жить и приходится. А у тебя ни балыка, ни икры.

Тогда Кира вздохнула и залезла в холодильник, чтобы восстановить силы самой.

Кот лениво потянулся к миске, но лишь пробормотал под усы:

– Фу!

Кира скинула с себя лишнюю одежду и с напитком в руке пошла прилечь на диван, чтобы вновь погрузиться в телефон. Остаток вечера ещё не потерян. Может, найдет «того самого»?

Немного похрустев шариками на кухне, к ней в комнате вскоре присоединился и Лютый. Запрыгнув на тумбу аккурат так, чтобы она его отлично видела, он тут же «сказал»:

– Тик-так, тик-так, тик-так! Слышишь? Так тикают твои часики, дорогая. Время уходит, а принца всё нет.

– Ах ты, падла шерстяная! – тут же огрызнулась Кира и отвернулась. – Какие ещё часики? Мне всего двадцать девять, – добавила она и тут же поймала внутри себя сомнение.

– Двадцать десять, – поправил Лютый. – А это… тридцать!

«Ни шутя себе… ТРИДЦАТЬ!» – округлила глаза психолог.

А ведь он прав. Часики у женщин «начинают тикать» как раз к тридцати. Просто для одних тикают еле слышно, как будто из соседней квартиры, а для других трубят под ухом будильником!

В любом случае с каждым годом их тиканье становится всё громче и пронзительнее, а к сорока годам она обречена завести своего подлого кота, который будет над ней насмехаться. Конечно, будильник не расслышат только те, кто вставил беруши. А так ещё лет пять можно думать, что не пришло время. И убеждать себя, что принцы все не те, а детей родить ещё успеет. На крайний случай можно стать чайлд-фри или оплатить суррогатное материнство. Это прекрасно экономит время и бережёт фигуру. А сейчас главное – работа.

«Работа кормит и позволяет получать все удовольствия мира. И выглядеть хорошо, и кушать вкусно и …всё!» – все мысли вдруг резко пропали.

Кира набрала в лёгкие воздуха и как следует прокричалась:

– Бля-я-ядь! Да где уже эта нормальная жи-и-изнь?

Кот аж в соседнюю комнату драпанул.

«Вздор!» – промелькнуло в голове: «Семья – куда более сильный ресурс, чем работа! О чем думают эти тупые курицы! О свободе?»

Их комнаты в коридоре снова робко показался кот, присмотрелся к ней и тихо сказал:

– Ну ты даёшь, мать! Свобода от детей и мужа – это как свобода от денег и дома! Ты это, шла бы к себе домой. Только… не забудь в ванную заглянуть. ДНК надо убрать. И можешь быть свободна.

– Ой, спасибо! Разрешил! – съязвила Кира, но начала собираться.

– Запомни, лохудра горластая, – тут же снова выглянула рыжая противная морда из-за угла. – Тебе нужен не мужик, тебе нужен МУЖ! А лучше – супруг. Чтобы оба могли впрягаться в плуг жизни и пахать, пахать, пахать… а потом помереть в один день, взявшись за руки. Ну чем не счастливый конец?

Солнцева от такого заявления аж застыла в коридоре с кедом в одной руке.

– Мне нужен муж? – повторила она тупо. – Или хуже того – супруг?

«А мне нужен просто мужик и твёрдый член!» – завопила Люба, под которую никакой «мяу» уже не подстроишь.

Кира аж поморщилась. Опять эта дрянь все карты путает.

Кот в ответ начал злиться и нервно шевелить пушистым хвостом. А Кира молча уткнулась носом в телефон, написав в ответ «привет, знакомлюсь и поближе».

* * *

Погода всё ещё позволяла сидеть за столом летнего кафе. Кира, вдохновленная идеей о том, что её поиск сузился от обычного мужика с членом до кандидата в мужья, присела под один из таких столиков уже спустя час.

Вся сияющая счастьем и гордостью за себя, она вдруг подумала: «Всё, никаких левых мужиков! Лишь достойные бороться за мое сердце самцы теперь! А этот хотя бы в кафе позвал после пары строчек».

И вот она ждала жгучего брюнета с букетом цветов, но всю малину испортил какой-то хмырь с тарелкой, полной шашлыков.

– Извините, можно я присяду за ваш столик? – спросил он и тут же присел, не дожидаясь ответа. – Просто все остальные заняты, а Вы одна тут. И… такая красивая!

– Вообще-то я жду человека, – растерянно ответила Кира и с одобрением посмотрела на шашлык, но с неодобрением на неотёсанного мужика с рабочим загаром и ранней залысиной.

– Ой, да он придёт, я сразу уйду, – тут же пообещал мужик в потёртой майке и начал есть шашлыки, тыкая их одноразовой вилкой. – А как вас зовут? А вы замужем? А кем вы работаете? А хотите узнать, кем работаю я? – начал сыпать он вопросами, не дожидаясь ответов ни на один из них.

– Нет! – в оба голоса сказали Кира с Любой. И будь рядом кот, даже он лишь презрительно бы фыркнул.

– А вы угадайте!? – откровенно веселился мужик. – Хотите угадать? У вас три попытки!

«Господи, сколько этому придурку лет, что он в угадайки играет», – подумала Кира.

«Шли его к чертям собачьим!» – шепнула Люба: «Он портит нашу с тобой прекрасную картину».

Она хотела пересесть или уйти, но к несчастью для неё официант принёс заказ. А там гребешки и вино. Не бросать же. Пришлось давиться, но есть.

Вечер стал сразу менее приятным: мутный чувак продолжил задавать неуместно вопросы, Кира давилась ужином. А Люба нервно курила и наблюдала за происходящим, периодически давая советы.

Но тут на горизонте показался мужчина с цветами.

«Линяем! В уборную, быстро!» – скомандовала Люба.

Кира подхватила сумочку и вежливо удалилась, пока их не заметили вместе. Найдя официанта, она попросила счёт и припудрив носик в уборной, вернулась к столику как ни в чём не бывало, предчувствуя скорую, волнительную встречу.

Но случилось неожиданное. Мужчина с цветами сидел с какой-то женщиной за соседним столом, и они мило беседовали. А её столик пустовал. Ещё и официант рядом стоял, протягивая счёт, где были указаны её гребешки и вино и… его шашлык!

– Но я не знаю этого мужчину! – справедливо возмутилась Кира.

Она всё-таки рассчитывала ужин, исходя из оставшихся денег в кошельке и платить за проворного хмыря не собиралась.

– Да? А он сказал, что вы оплатите, – был непреклонен официант и всё же протянул ей счёт. Не самому же платить. – Ещё и бутылку прихватил на прощание.

Кира нервно потёрла висок, присев обратно за стол. Если гребешки, бокал вина и даже проклятый шашлык ещё вписывались в бюджет, то бутылка хорошего вина уже выходила за рамки.

Тут-то она и поняла, что погуляли за её счёт почти на лишнюю тысячу… Которой у неё уже не хватает.

Какой позор! Полный провал.

Кира вздохнула и достала из сумочки телефон. Ничего не оставалось делать, как занять у подруги… Хорошо, когда есть друзья!

Глава 4 – Приятный человек желает познакомиться-2

Жизнь познаётся в сравнении. И по сравнению с жизнью в Африке дела у Киры обстояли неплохо, но были свои нюансы. Так Солнцева и вспомнила случай, который рассказал в институте профессор…

Однажды один антрополог предложил детям африканского племени сыграть в игру. Он поставил рядом с деревом корзину со вкусными фруктами и сказал им: «Первый, кто добежит до дерева, получит корзину». И когда дал сигнал для старта, белый человек был удивлен тем, что дети шли все вместе, держась за руки. Так они вместе и добежали до дерева, затем просто поделили фрукты поровну. А когда антрополог спросил у детей, почему они так поступили, (ведь каждый из них мог получить всю корзину в одиночку), то дети с удивлением ответили: «Убунту!»

Термин «убyнту» в их цивилизации означает: «Я есть, потому что есть МЫ».

То есть они ответили: «Как мы можем быть счастливыми, пока остальные несчастны»?

Это племя знает секрет счастья, потерянный во всех обществах, которые считают себя цивилизованными. А её белое племя, которое в целом можно называть «цивилизацией», походу, заблудилось в поиске счастья.

И Кира с унылым видом начала писать подруге сообщение с просьбой занять денег. А чтобы не посчитали за мошенника или не подумали, что телефон взломан, подписала: «и да, я всё ещё помню, как ты припустила в пятом классе на уроке истории, потому что молодой учитель тебе так понравился, что постеснялась отпроситься».

«Сучка!» – тут же пришёл ответ от Ирки Черепановой по вполне ожидаемой кличке "Череп" и чуть позднее: «Сейчас скину, Сол. Сама там не ссы в трусы»!

Пришло пополнение на карту. Кира оплатила счёт и с унылыми видом покинула заведение. Это сражение она проиграла. Настроение было испорчено. Денег не осталось, а ещё существовал кот, которого нужно кормить… пока он будет отчитывать её за все провалы.

А ведь он обязательно будет, так как побед у неё пока – кот наплакал.

Разозлившись на себя, Солнцева пошла домой быстрее обычного. Но вино ударило в голову и вскоре напала сонливость. Захотелось присесть. Сражаясь с этим ощущением расслабленности, кожа стала влажной, пульс зашкаливал, а дыхания вскоре не хватало, пришлось сбавить темп, но всё равно старалась как можно быстрее попасть домой.

«Вдох – на две секунды, выдох – на четыре, дыши!» – тут же посоветовала Люба, которая очевидно не желала помирать вместе с ней.

Хозяйка молчала, прокручивая в голове лишь сцену унижения в кафе. И до того увлеклась, что напрочь потеряла ощущения самосохранения. Сначала перестала обращать внимание на дорогу, затем на всё, что происходит вокруг.

«Так недолго и под колёса попасть», – промелькнуло в голове.

И восстановив дыхание, Кира продолжила движение по улице, шагая уже плавно и размеренно. Переходя дорогу, она, однако, услышала резкий свист тормозов. Какой-то внедорожник резко развернулся через две сплошные и практически перекрыл ей движение, явно нарушая правила дорожного движения.

«Придурок», – подумала про себя Кира и продолжила путь.

Но внедорожник продолжал ехать параллельно, подстроившись под её темп.

Кира на миг обернулась. Вполне вероятно, что человек за рулем большой машины просто искал место для парковки.

«Или нет»?

Послышался сигнал, ещё один, а за ним ещё два коротких сигнала и Кира обернулась снова, остановилась.

Явно же, не отстанет!

– Девушка, ну постойте уже! – сказал мужской голос из внедорожника через опущенное окно со стороны водительского сидения.

Автомобиль остановился, и мужчина вышел из машины. Кира застыла на месте в недоумении, не зная, как реагировать. Бежать и кричать, отступая? Или идти в атаку и требовать, чтобы отвалил? Напор порой сбивает насильников с толку, но как же всё это сейчас было неуместно с перепугу.

– Не бойтесь, я не причиню вам вреда, – тут уверил мужчина, как и положено маньяку. – Просто ехал домой. Вот буквально пол часа назад прилетел с командировки с Дубая, забрал автомобиль со стоянки. А тут… Вы!

– Что вам от меня нужно? – спросила строго Солнцева, глядя прямо в глаза, но держа руки поближе к сумочке на всякий случай.

Успеет ли выхватить газовый баллончик? Вопрос спорный… Но не для неё.

Сама Кира знала, что – нет, не успеет. Как всегда, баллончик лежит на дне сумочки. Чтобы резко извлечь, нужно попросить паузу, затем вытряхивать содержимое на асфальт и просить потенциального насильника подсветить фарами.

«Умнее нужно быть сразу, а не потом», – тут же включила воспитательницу Люба: «Достать баллончик нужно было ещё у столика. А ты сразу пёхом пошла. В темноту, надеясь на придорожные фонари. А могла бы ещё занять и такси заказать, чтобы безопасно домой попасть. Ну не дура ли? Дура!»

– Дело в том, что я был недавно у кинезиолога, – тем временем объяснил мужчина. – И он посоветовал мне искать женщину по телу. Вы уж не подумайте ничего дурного, но ваш вид сзади заставил дать по тормозам. А перед оказался ещё прекраснее, чем зад. А мой шаман всегда говорил, что главное в женщине то, что позади неё. Это же он про зад имел ввиду, да?

– Это что, комплимент? – даже удивилась психолог, вспоминая, что она не только красивая, но и умная, а ещё дипломированный специалист и может залезть под черепушку кому угодно. Просто нужно сосредоточиться.

– Да! – рассмеялся мужчина. – В смысле, я хотел сказать, что вы «красивая». Я бы так просто не останавливался. Честное слово!

Люба разинула рот, заулыбалась во все тридцать два и как давай подталкивать к развитию диалога: «Это твой шанс, детка! Смотри! Он же на крутом внедорожнике, а не дешёвом паркетнике. И судя по заходу, не готов продать тебя за бутылку. Да такой ещё и сам нальёт! Бери!».

– Благодарю, но я спешу, – сказала Кира, разворачивая корпус тела пятой точкой к собеседнику, чтобы ещё раз полюбовался.

Так все получат своё. Этот – полюбуется. А она спокойно уйдёт, прекрасно понимая, что подворотня – не лучшее место для знакомства с прекрасными принцами. Только с бандитами и бомжами, но против первых она всё-таки достанет злосчастный баллончик, а против вторых достаточно громко крикнуть «атас, менты!» и дать по тапкам, пока пациенты поймают когнитивный диссонанс.

– Давайте я вас подвезу! – тут же включился в беседу мужчина, явно не желая её отпускать.

«Ничего хорошего из этого не выйдет», – подумала психолог и Кира, напротив, пошла в другом направлении, прекрасно понимая спустя пять шагов, что ей туда не надо.

Лишь бы отвязался. А то выследит, где живёт. И дальше уже не отвяжется. Сталкеры современности – бич для красивых девушек.

– Девушка, ну куда же вы?

«Сталкер, что ли?» – снова подумала Кира, пытаясь на ходу придумать как избавиться от непрошенного внимания. Как обычно от волнения ничего путного в голову не лезло, и реагировала на нервах как простая растерянная девушка, а не специалист, которому только дай в руки рупор. Любого грабителя банка на муки совести выведет.

Да, это после душа на ночь глядя ей бы не помешала грелка из подобного мужчины на внедорожнике в полный рост. Чтобы тоже после душа был и от него пахло апельсиновым шампунем, пока подмышки не покажет. А сейчас он ей зачем? Вот домой придёт и придумает достойный диалог, который должен был здесь прозвучать. А сейчас, как и положено – паника, хаос и анархия в мыслительном процессе!

– Нет уж, на сегодня хватит с меня знакомств. Лимит исчерпан, – пробурчала Солнцева, на ближайшие сутки разочаровавшись в сильном поле.

«Дура!» – тут же прошептала Люба: «Идиотка! Этот нормальный! Бери, что небо даёт, а не то за запрос из-под земли ответят. Сунут какого-нибудь черта из табакерки, а тебе потом с ним жить».

– Вас как зовут? – продолжал настаивать на диалоге мужчина. – Я Алексей и я не женат, если что! Даже детей нет.

– Кира! – резко повернулась она и снова пошла в другом, но уже нужном ей направлении. – И я тороплюсь. И до ваших детей мне дела нет.

– Ну, как знаете, очень жаль, – судя по голосу, расстроился мужчина, но надежда умирает последней. – Вы приятная, с такой и общих детей завести можно. Может хоть номер оставите?

Но Кира снова зашагала быстрым шагом подальше от собеседника, немного жалея о своём решении и раздумывая, а не совершает ли ошибку?

Люба ещё злилась и бормотала себе что-то под нос почти неразборчиво.

Алексей удалялся, оставшись в недоумении. Вечер стал совсем прохладным. Но все-таки Кира заметила, как согревалась от недавнего знакомства с кавалером из джипа. За комплимент – приятно. За попытку знакомства – тоже. Вот только была проблема с самими владельцами джипов. И даже имя было то же самое, что и в её прошлом.

А все проблемы как известно, тянутся за человеком из прошлого.

* * *

Первым самостоятельным клиентом Киры ещё на практике, по скромным подсказкам профессора Цыпкина, стал его благодарный должник – Алексей Борисович, депутат городской думы, конченный психопат и бандит. Тот самый тёзка и обладатель внедорожника и даже целой серии автомобилей.

Работать пришлось на его условиях. То есть ходить вокруг клиента на цыпочках и приезжать на приём к нему домой.

За последние несколько лет Алексей Борисович нажил немало врагов и светиться в городе ему было нельзя. Он послал за Кирой машину с водителем вечером. Было ещё довольно светло, но солнце уже садилось. Ехать никуда не хотелось, но и голодать тоже не хотелось. Поэтому работа – есть работа.

У дверей подъезда остановился бронированный автомобиль. Водитель встретил её, вежливо усадив на заднее сидение и накинув повязку на глаза.

– Зачем это?

– Вам не нужно знать, куда мы поедем, – обрубил водитель. – Не снимайте, пожалуйста. Иначе придётся везти вас в наручниках. Сразу скажу, что я одним глазом пялюсь на дорогу, а другим приглядываю за вами.

«Хамелеон, что ли?» – ещё хотела добавить Кира, но не решилась спорить с серьёзными дядями.

Уж больно неплохие деньги платили.

Минут сорок потребовалось, чтобы выехать за пределы города, местность которую она узнать не смогла бы и в темноте, а тем более запомнить дорогу до объекта в повязке.

Наконец, послышалось шуршание и шевеление. Водитель достал рацию и проговорил:

– Открывай ворота, подъезжаем, – а затем добавил. – Можете снимать повязку, Кира Эдуардовна.

«Неужели я так плохо выгляжу, что достойна отчества?» – уныло подумала молодой психолог, но подчинилась.

Сквозь тонированные стёкла Кира увидела огромные ворота, медленно распахивающиеся перед ней. Справа от центрального въезда был пруд, к котором плавала пара лебедей и плескалась рыба. Слева стоял большой дом квадратов на 400. На территории пахло растопленной баней и хвоей.

Кире стало одновременно жутко любопытно и не по себе. Водитель проводил её внутрь, ничего не добавляя, но и не требуя. Дом был просторный, всё в современном стиле «опенспейс». Это открытое пространство подчёркивало яхтенное оформление дизайна. Было много дорогого дерева и потрескивающий живыми дровами в центре комнаты камин.

– Проходите, – скорее повелел, чем сказал голос, звучащий где-то в пространстве первого этажа.

Кира осмотрелась, подошла к витражному окну.

– Бронированные, – добавил тот самый Алексей Борисович. – Здесь нам ничего не угрожает.

– Зачем мне эта информация? Вы пугаете меня или хвастаетесь? – спросила Солнцева с улыбкой, всё ещё пытаясь понять откуда доносится голос.

Голос рассмеялся и подозвал гостью подойти поближе к камину. Солнцева увидела мужчину в кресле под пятьдесят. Выглядел он хорошо, ухоженно, но следы усталости на лице прослеживались ясно, а по щеке проходил косой шрам, как от ножа.

Мужчина протянул ей в руки что-то твердое. Сообразила уже, когда взяла.

В руках Солнцевой оказался пистолет. Такой тяжёлый и маленький, на котором она уже успела оставить свои отпечатки пальцев.

– Что это? – тупо спросила она.

– А ты сама как думаешь?

Она промолчала, но в голове уже прокрутились десятки вариантов, где самым ходовым был тот, где оставила отпечатки как раз для возможного следствия. И если из этого пистолета кого-то убьют в ближайшее время, то ей явно не поздоровится.

– Мне бы в уборную на минутку, – наконец, сказала она.

– Первая дверь направо, – порекомендовал мужчина, совсем не собираясь держать её на коротком поводке.

Солнцева быстрым шагом отправилась в уборную, чтобы позвонить профессору и выяснить какого чёрта происходит. Нашла дверь, открыла и долго искала где включить свет, как вдруг свет включился сам. И следом зашёл Алексей Борисович, закрыв дверь за собой на замок.

Как оказалось, это далеко не уборная.

– Уп-с! Не та дверь? Сочувствую, – хмыкнул хозяин дома.

Солнцева стояла посреди гардеробной, где на полу горой было навалено оружие разного калибра от винтовок до автоматов Калашникова. Во рту от этой картины пересохло.

– Вот так я и живу, – шёпотом сказал Алексей Борисович и добавил чуть громче, и гораздо увереннее. – Но не советую вам от этом кому-то рассказывать. Так что телефон обратно в сумочку. Будьте добры.

– Вам нравится ваша жизнь? – спросила Солнцева, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, а не блеял как у овечки, пока сунула телефон в карман.

Хоть что-то привычное должно быть под рукой при таком раскладе.

– Это просто жизнь. И она может в любую минуту оборваться. Я привык, – холодно и бесчувственно, даже с каким-то железным привкусом в голосе ответил Алексей Борисович, пока Кире последовательно перехотелось звонить или отпрашиваться в туалет.

Она даже поставила себе новую цель – выбраться отсюда!

– Вы хотели меня напугать? – уточнила Солнцева, понимая, что мёртвый психолог – плохой психолог.

Она всё-таки не одноразовый курьер, которым можно пожертвовать после доставки.

– Зачем мне пугать слабых женщин? – почесал густую бровь заказчик.

– Затем, что другого оружия, видимо у вас против них нет! – повысила голос Солнцева, не планируя умирать на этих выходных. – В этом ваша проблема? Я так понимаю, Вы не женаты.

– Как поняла? – он даже пощупал пальцы с золотыми кольцами и массивной печаткой на указательном.

– Женщины в доме я не чувствую, – сказала Солнцева и когда они вернулись в холл, снова окинула взглядом пространство. – Здесь дорого, но неряшливо. Ни одна хозяйка бы так не расставила мебель. Какая-то бессмыслица! Или вы старались лишь для себя одного? Урвать всё крутое, подороже, понятно. Так вот у меня для вас новость. Весь дом похож на сплошную «мужскую берлогу», а для этого хватило бы пространства в подвале. Или в домике для гостей.

Алексей Борисович снова присел в кресло и указал на соседнее:

– Да на кой хрен мне женщина? Разве что для секса. Иногда. Хотя, признаюсь честно, на него сил и желания всё меньше и меньше.

Кира вздохнула, и грустно улыбнулась. Даже психопаты нуждаются в любви, нежности и заботе. Но Алексей Борисович явно был недоволен и скалил улыбку сквозь зубы.

– Плохо вы разбираетесь в людях, сударыня, – добавил он.

– Вы поэтому так разозлились сейчас?

– Почему «поэтому»?

– Потому что вас никто и никогда не любил «просто так»? Без этой показной «мишуры?» – нащупала слабое место Солнцева и ввиду малого опыта тут же на него надавила.

– Вздор, миллион женщин готовы быть со мной! – тут же завёлся клиент, явно недовольный тем, что так низко оценили его берлогу.

– Почему вы так думаете? Потому что у вас есть деньги и власть? – хмыкнула она. – А без денег и власти сколько из этого миллиона с вами останется?

Алексей Борисович замолчал. Но цвет его кожи на фоне всполохов камина стал будто бы серый. Он встал нехотя с дивана и как будто медведь выполз из берлоги. Высокий, крепкий, когда-то даже красивый мужчина.

Он мог убить её одним ударом. Но даже не замахнулся. Лишь налил коньяка в два бокала со стойки и один из них протянул ей. Со словами:

– Любовь? В мужском мире ей нет места.

– Вам так отец говорил? – тут же уточнила Кира, только понюхав содержимое стакана. Пахло приятно. Не походило на то, что её собираются отравить. – Или это была мать?

Он выпил стакан, сначала так ничего и не ответив. Но немного подумав, вдруг сказал:

– Мне кажется, что на сегодня хватит вопросов… Скажу водителю, чтобы отвёз Вас куда скажете. А как довезёт, там и рассчитается.

– Сопротивление – это нормально, – кивнула Кира. – Захотите поговорить – вы знаете как со мной связаться.

В явно раздражённом виде Алексей Борисович молча вышел из зала и где-то за углом послышались его тяжелые шаги, поднимающиеся вверх по ступенькам. Топал как медведь.

И всё же медведь – хозяин тайги. И всё случилось ровно так, как он и сказал. Её отвезли к самому подъезду на большом чёрном внедорожнике, а открыв дверь, водитель, который так и не представился, протянул следом довольно крупные купюры.

Если переводить на минуты разговора и фактической работы, то это был самые крупные чаевые в её жизни… Но если брать вместе с нервами, то ещё и недоплатили.

Глава 5 – Работа есть работа

Утро следующего дня началось поздно. Почесав писольду, (как Кира всегда называла свою часть тела, когда находилась в обществе Черепановой), она лениво открыла глаза и сонно потянулась к электронным часам в изголовье.

Простое действие, чтобы проверить время. Как вдруг поняла, что те спешат…

– Обмануть меня вздумали? – буркнула мозгоправ. – Суки такие.

Тогда пришлось лезть в телефон, опаляя сонные глаза подсветкой.

– Чёрт возьми, у меня же клиент! – тут же подскочила Солнцева с кровати, следом осознав спросонья, что не часы спешат, а она опаздывает.

И грянул бой с Хроносом! Началась погоня за временем.

В том вечном сражении бытовых нужд и утреннего моциона с ней – одинокой, красивой женщиной, которая покемарила лишний часик, вместо того чтобы гордо и величаво смотреть в окно на улицу с чашкой кофе в двух пальчиках, в ожидании принцев на белых конях, которые вот-вот должны были подъехать, пришлось изображать торнадо, бегая по комнатам то туда, то сюда.

В то же время жизненный опыт тоже никуда не делся. Вся жизнь – уроки. Один из них, выученные, например, ясно говорил, что если не завивать волосы перед выходом или не выпрямлять кудряшки, то можно успеть больше.

Потому волосы в пучок и – готово!

С осознанием этой простой истины уже спустя полчаса с кружкой кофе в руке, (что далеко не элегантная чашечка, а почти суповая бадья с надписью «вы что забыли, кто тут главный?»), Солнцева терпеливо ожидала стук в дверь своего кабинета.

Должна была прийти девушка. Её случай был одновременно простой и сложный. Простой в том плане, что специалисту были понятны процессы и мотивы поведения клиентки, а сложный – в организации трансформаций.

Всё дело в РПП. То есть – расстройстве пищевого поведения. Девушка жаловалась на постоянное переедание и ночные атаки на холодильник. Звали её Агата. И как по виду, это была вполне себе обычная девушка, разве что немного лишнего веса.

– У меня пищевая зависимость, помогите с ней справиться, – попросила она и Кира тут же прониклась сочувствием.

Всё-таки встать в ночи, чтобы посикать, а затем вернуться не к кровати, а к холодильнику, чтобы перехватить бутера с кефиром – это классика жанра. Но тут дело в размере бутерброда и интенсивности пробуждений. Ведь зависимость, это когда ты делаешь что-то, вместо того, чтобы делать то, что ты на самом деле хочешь делать.

Когда мы живем так, как нам не нравится, в нашем теле возникает напряжение, которое необходимо снять, а самый простой способ сделать это – съесть шоколадку, получив эндорфины через сладкое. Или заказать что-то на площадке электронных магазинов, чтобы получить их же через желаемое. Слабые духом могут покурить или хорошо выпить. Тогда само тело напомнит, что отравляя себя, оно в какой-то степени тоже получает удовольствие. Точнее, получало ранее, был такой опыт, а вместе с ним накопилась и память о приятной расслабленности, которая и засела в голове. И чтобы её перебить, нужен часто повторяющийся негативный опыт. Отсюда все эти «всё, я больше не пью»!

– Что ж, найдём источник напряжения – починим ваше РПП! – заявила Кира едва та появилась на пороше и тут же заговорщицки подмигнула. – У Вас есть парень? Ну, мужчина?

– Причём здесь парень? – тут же восприняла Агата в штыки, несмотря на то, что была довольно мила собой, хоть и набрала пару лишних килограмм на боках. – Я же не про личную жизнь пришла говорить! – возмутилась клиентка и сложила руки в замок, что точно знак отторжения и защиты.

– Постарайтесь всё-таки ответить на вопрос, – посоветовала Солнцева, понимая, что проблема глубже, чем кажется.

«Если пилотка заросла, то дело труба», – тут же появилась рядом Люба: «Но мы то знаем, что не у неё одной… Правда, Кира? Неудачница!»

Солнцева стянула губы в линию, тут же посуровев. Да уж, свидание провалилось. И лишь интерес мужчины на внедорожнике к её особе вызывал лёгкую ухмылку. Но из природной вредности она ему даже телефона не оставила. А по памяти вряд ли будет искать в социальных сетях.

«Хрень это всё собачья с фотографической памятью», – подумала она и сама загрустила: «Учёные её так и не смогли доказать».

Но хуже того, самой захотелось напасть на холодильник. Причём, немедленно.

Её изменившиеся выражение морды-лица клиентка тут же восприняла на свой счёт. И тут же разомкнув ладони, сказала:

– Ладно! У меня был парень… два года назад, – призналась с явной неохотой Агата. – Но больше отношений я не хочу. Одни проблемы из-за них! Один раз «мышиный глазик» почешут, а потом забот не оберёшься!

Люба тут же взобралась на стол и станцевала победный танец, а затем показал Кире средний палец и исчезла.

– Вы про любовь? – спросила Солнцева, опустив взгляд от потолка на клиентку.

– Ага, любовь. Вот ещё! – воскликнула та и снова сложила руки в замок, а ещё губки надула, как пятилетняя девочка, у которой мальчики лошадку поиграть взяли, но так и не отдали. – Я больше никогда никого любить не буду! Не для того моя рыжая шарлотка росла!

Кира от подобных деталей и сравнений только рот приоткрыла. Всё-таки умирают в людях поэты и жизнь так бездарно расстреливает из крупнокалиберных прозаиков.

– Тогда придётся продолжать любить еду, – сказала психолог, потомку как «психологиня» звучало бы так же коряво, как английский у Мутко.

Подумав над этим, Кира тут же доиграла роль человека, который ничем не сможет помочь:

– А что? Наберёте десяток килограмм, потом двадцаток, а поток кто их вообще считать будет? Так и опомнитесь, когда ноги в коленях не смогут сгибаться, потому что ляхи настолько плотными стали, что даже присесть посрать проблематично будет. А ещё унитаз нужно будет особый ставить… двухместный! Спецзаказ, а это довольно дорого. Плюс в самолётах и автобусах по два места придётся брать. Потому что у всего есть предел. Даже харя когда-нибудь треснет.

В глазах клиентки тут же заметались огоньки лёгкой паники. Воображение заработало.

– Что вы имеете в виду? – тут же сменила тон Агата. – Что мне нужно худеть?

– Что нужно сменить вектор, – откинулась на стуле Кира, остро сожалея, что у неё нет трубки. Хотя бы с бутафорским наполнителем, чтобы пузырики попускать. Тогда бы она на примере старины Зигмунда показала какие фаллические предметы стоит держать во рту, чтобы точно поверила. – Любая женщина нуждается в привязанности и объекте любви! А вы пока, увы, любите лишь пожрать.

– Ну, не то чтобы, прямо очень… – протянула клиентка.

Но Кира спокойно перебила её и продолжила говорить:

– В идеале, конечно же, сначала должна быть любовь и привязанность к мужчине. Затем к ребёнку от этого мужчины. Но раз ваш мозг не хочет любить человека – ваше тело выбрало любить еду, – и Кира развела руки, признавая поражение на языке жестов. – Кто вообще может устоять против пельмешков с майонезом перед сном? Я – нет! Плоть слаба. А дух на ночь глядя – тем более. Вот и получается, что душой мы бешено устали, духом слабы, а пожратушки – всегда пожалуйста! Конечно-конечно, пельмени же!

Огоньки разгорелись до двух костров, и девушка тут же спросила:

– Да в гробу я видала эти покупные пельмени! Вы лучше скажите, что мне теперь делать?!

– Выбор за вами, Агата, – махнула рукой Солнцева, как будто ей больше не было до этого никакого дела. – Рисковать и снова влюбляться или же продолжать соблазнять холодильник! Всё-таки недоеденная шавуха с вечера лежит. И тортик мама кому пекла? Да?

– Нет тортика! – подскочила клиентка и тут же призналась с навернувшимся слезами на глазах. – Съела! – и снова добавила плаксиво. – Там же сгущенка была. И коржи такие мягкие, я сама выпекала-а-а.

– Понимаю, – вздохнула за неё Кира и снова жестом усадила её в кресло, протянув следом салфетку, которую достала из ящика в столе. – Давайте я объясню, как это происходит на примере скороварки. Вам же близка тема кухни и еды, да? Мне кажется метафора с скороваркой будет вполне понятной,

– Близка, – промокнула клиентка под глазами, не забыв широко раскрыть рот, как будто красила губы перед зеркалом.

«Ещё бы!» – хихикнула Люба и перешла на псевдо-французский выговор: «Готовит-с и жрёт-с, ваша честь!»

Солнцева прочистила горло и начала просвещение:

– Представим, что пар – это символично ваша тревога, а сама скороварка – это ваше тело. Так вот, когда человек плохо чувствует тревогу и ничего не делает, чтобы её убрать, то выход пара из скороварки меньше, чем необходимо. Соответственно, давление в скороварке начинает расти. Если ничего не предпринимать, то скороварка взорвётся. Для человека постоянное давление равносильно смерти! Чтобы этого не допустить, в организме начинают срабатывать предохранительные клапаны. В нашем случае это клапаны зависимости. Как защитный механизм психики, понимаете?

– Угу, – кивнула испуганно клиентка, уже забыв про слёзы.

– Так вот, – продолжила довольная тем фактом, что её внимательно слушают, Солнцева. – У зависимых людей довольно-таки маленький выбор способов порадовать себя и тем самым снять тревогу. Если они не могут выдерживать сильные чувства как вы с историей про бывшего, то выбор не велик. Это и приводит к увеличению давления в «скороварке». А проявляется процесс в неуправляемом всплеске эмоций с таким выходом наружу, что нарушаются социальные нормы. То есть мы либо забиваем на режим, либо на здоровье. Вы вот – жрёте без конца даже ночью, а другие бухают или заводят тридцать пятую кошку. Но жизнь всё равно кажется бессмысленной и пустой. Ровно до тех пор, пока не появляются силы, чтобы сделать новый выбор! И тут я задам вопрос… Вы готовы к этому выбору?

Девушка выглядела напуганной и озадаченной одновременно. Но чётко кивнула.

– Похоже, дело вовсе не в расстройстве пищевого поведения, как я думала, – прищурилась психолог. – А в… – и она нарочно сделала паузу, давая возможность додумать.

– … А в том, что я до сих пор не могу забыть как мне было больно из за этого мудака, чтоб его? – тут же выдала клиентка, даже сама не заметив этого. Но осознав свой поступок, тут же добавила. – А мы можем в следующий раз поговорить про мои отношения с бывшим? Я даже коньяка принесу. Папа привёз с Кавказа целую канистру!

Глаза Киры засияли от удовольствия. Конечно, речь не о коньяке и о том, как набухаться с клиентом в рабочие часы, а всего лишь о том, что человек готов пойти на определённые жертвы, помимо оплаты, чтобы прийти к решению. А раз так, то дело почти в шляпе.

– Предлагаю заключить контракт на десять встреч, – тут же кивнула Солнцева, прикинув сколько всего интересного выйдет за это время из клиентки, пока она будет изображать экзорциста с бокалом в руке. А лучше с фужером, чтобы точно аромат прочувствовать. – Этого времени будет достаточно, чтобы разобраться в вашей проблеме.

– Я могу оплатить всё полностью? – спросила Агата и призналась. – Честно говоря, я на этих тортиках неплохо зарабатываю. А к первому сентября заказов было завалиться, так что я в плюсе.

– Да, без проблем, – ответила Кира, стараясь не закричать в голос от восторга.

«Пятьдесят тысяч рублей на карту! Вот так сразу! Это Успех!» – подумала Солнцева и кивнула.

Вроде почти безразлично, но одобрительно, как и подобает специалисту.

Зачем людям психолог? В основном, чтобы выговорится. У каждого человека есть свой скелет в шкафу. Свой самый тайный секрет. Некоторые из них забавны и безобидны, и мы в общем-то не прочь ими поделиться с подругой, а некоторые могут быть настолько стрёмные, что будем прятать их подальше вглубь своих шкафов от посторонних глаз. Какие-то тайны мы бережно храним как драгоценные сокровища из сказки, периодически пересматриваем и смахиваем с них пыль, а от каких-то страстно мечтаем избавиться.

Тут Солнцева вспомнила Ирку. Так уж завелось с самого начала их дружбы, что если они начинали диалог, будь он о погоде, работе, учёбе или простом шмотье, итог всегда был один – вскрывались секреты.

Возникала совершенно особая атмосфера женской беседы, в которой царил интерес и возбуждение, а на щеках порой загорался румянец от смеси стыда, смущения, удовольствия и страха.

Кира и сама тайно хотела быть раскрытой, уличённой, пойманной и часто проговаривалась «по секрету», тогда как Ирка была – кремень! Черепанова бережно хранила тайны, пряча их под железным замком, а сама по сути показывала лишь поверхность айсберга. Но в чем они точно совпадали как подруги, так это в потребности разделить чувства и мысли с принимающим человеком.

«Носить тайны по Жизни непросто. Эта тяжесть часто мешает. Не в этом ли суть работы психолога? Хранить чужие тайны. Правда за деньги! Но ведь любая работа должна оплачиваться, ха!» – здесь Кира хихикнула, вспомнив как однажды Ирка рассказала свой лайфхак с парнями.

Каждому новому парню она всегда жаловалась, что ни разу не кончала от кунилингуса. И каждый старался как в последний раз.

Для них это был вызов!

«Вот умная стерва!» – снова подумала Кира и обещала себе тоже попробовать: «Господи, мне тридцать лет, я учу людей быть свободными в своих желаниях, а сама теряю сознание, чтобы сказать прямо «вылижи меня!»

Кира закрыла глаза и вздохнула.

«Интересно, я просто хочу трахаться как сучка или же мне нужна крепкая связь и брак!? Тик-так, тик-так, тик-так, мать его! Это снова забили тревогу тревожные часики».

Но мысль о разбросанных по углам носках немного отрезвила её. И Солнцева, всё еще сидя с закрытыми глазами подумала о своём идеальном мужчине. Какой он? Каким бы она хотели его видеть?

Пол – однозначно мужской! Все остальные советы попробовать – в топку.

Возраст – тридцать пять плюс. У таких уже не так много ветра в голове, есть работа и неплохой опыт в сексе!

Финансы – однозначно больше, чем у неё! Его ценности – работа! Пусть пашет, иначе пахать придётся ей!

Его увлечения, хобби – спорт, светская жизнь и охота. Всё-таки она любит рискованных мужчин, а выходить на зверя – всё же адреналин и риски.

Как проводит свободное время? Так у него его нет! Вот и славно, а значит не надоест ей!

Отпуск? Желательно на Мальдивах!

Есть ли у него дети? Хм…

«А-ха-ха, ты ещё спроси есть ли машина, куар-код, ПЦР? И далеко ли живёт его мама?» – вдруг вмешалась в диалог с самой собой Люба и принялась возмущаться: «Что за детский сад! Алло! Ну почему ты такая дура у меня? Ты можешь просто трахаться и улыбаться, радуясь жизни от эндорфинов? Что за привереда? У этого денег мало, у того зуб торчит как у орка, у третьего рост ниже ста восьмидесяти сантиметров, а ты как раз с линейкой и он со своими 179-ю ну ни в какие ворота не лезет! У четвёртого метафорическая пуля в голове, а должна быть заноса в сердце».

Кира вздохнула. Право Альтер-эго.

«Сол, ты долго будешь выбирать?» – раскочегарилась Люба: «Так и останешься старой девой. Вернее, старой дурой! Потому что до старости можно дожить и глупенькой, но разве это жизнь, когда побесить рядом некого?».

Назревал внутренний конфликт. Животное нутро в виде Любы выступало против здравого смысла в виде Киры. Но разгореться ему помешал звук входящего сообщения на вотсапе.

– Бог мой, сам всея Руси – бывший! – злобно и взволнованной вслух произнесла Кира, благо в кабинете уже никого не было.

«Не вздумай соскочить!» – заорала Люба: «Твой шанс на стопроцентный качественный секс! Не профукай!»

Кира с сомнением посмотрела на хорошо знакомые цифры на дисплее. Понять мотивацию бывшего невозможно. Но люди так устроены, что им необходимо точно знать (или хотя бы что-то предполагать), чтобы делать конкретные выводы. Однако не в этом случае. Ведь Генчик хоть и конченный мудак, но никогда не врал и ничего не обещал. «Только секс!» – его девиз.

С одной стороны, это её вполне устраивало. Хоть одно время попыталась расставлять границы и мягко дать понять, что хочет большего. Но он сделал вид, что не услышал. Эта борьба продолжалась больше года под стойким лозунгом Геннадия:

– Сегодня, может и «нет». Но через месяц, может и «да»!

Но прошло три месяца, а она не сдавалась. Только причина была в том, что помогала папе делать ремонт в кабинете, а не в желании и потребностях.

Кира засуетилась и впопыхах сбросила звонок. Тут же вспотела от осознания

– Чёрт! Чёрт! Чё-ё-ёрт!

При мыслях о Геннадии вновь взыграла кровь и захотелось выиграть эту битву титанов. Стараясь отвлечься, она зашла в приложение в ожидании. И не ошиблась.

Он написал тут же!

Выждав минуту для верности, она начала отвечать на его скупое: «Привет, может секс?».

«Ебля ради ебли – это к проститутке. А какая там такса я не знаю!» – тут же ответила она, как сама крепость непорочности.

«Душевные беседы – это к другу. Но хз есть ли они у тебя вообще?» – тут же ответил он.

«Секс с душой и иметь обязательства не обращать внимание на других – это отношения! То, чего хочу я, Гена! А если не можешь мне этого дать, так скатертью дорога к проституткам!»

«А если могу?»

«А если можешь, так имей смелось сказать, что хочешь этого тоже!»

«А если не хочу?» – словно пробовал он все варианты.

«Не хочешь? Так отвали и не трать моё время!»

Осталось только нажать «отправить», что и было сделано.

Кира улыбнулась, довольная собой, но всё же в глубине души таилась надежда, что он скажет «да, хочу быть с тобой!»

Надежды, сомнения, неуверенность в правильности решения возникают практически всегда и сразу, когда появляется бывший. Тем более, если интерес в нём сильнее, чем у неё!

«Ах, если бы я только могла отделять секс от отношений, всё могло бы быть намного проще!» – подумала следом Кира.

«Что ты переживаешь? Он просто ЧЛЕН!» – подсказала Люба: – «Но член, который тебе сейчас необходим! Введение внутримышечно»!

– Нет, не могу я так! – возмутилась Солнцева, и сама надула губки. – Это слишком просто. А где романтика? Где желание добиться? А где «всё или ничего?». Да ради меня мужчина даже на дуэли не стрелялись! А как ещё численность поэтов регулировать?

«Дура!» – продолжала злиться Люба: «Ну почему ты у меня такая дура?!»

Если Кира считала, что основой всех отношений является честность. То Люба топила за ложь. Ложь – единственное, что спасает и позволяет сохранить отношения. Правда никому не нужна. Никто не хочет её слышать.

Если бы Кира сказала Генчику в лоб правду – он бы охуел, мягко говоря. Конченный, зашоренный мужик под полтинник с кучей комплексов, которые когда-то получил в детстве и до сих пор не осознающий их. Ни семьи, ни жены, ни детей. Лишь дорогие понты.

– То, на что клюют курицы современного мира! Тачка, хата, статус, деньги, – пробурчала Кира.

«И это всё не имеет никакого отношения к тебе, дура. Поэтому он просто член – бери и пользуйся. Но нет, тебе чувства подавай!» – договорило Альтер-Эго.

«Понял тебя, наберу тебя позже и… потрахаемся уже», – упрямо не сдавался Геннадий.

Солнцева стянула губы в трубочку.

– Да твою ж бабушку! Опять облом!

И кто виноват? Конечно… он!

Что же так тормозило её? На самом деле, почти ничего. Хотелось поиграть, пококетничать, как и подобает кошке. А на самом деле, за пределами этой игры он подходил ей не только в физическом плане, но и по ментальности. А она даже вписывалась в ту жизнь, которую он вёл.

То есть ей подходило всё… буквально всё! Вот только Гена об этом пока ничего не знал (и лишь потому) продолжал относиться к ней, как с секс-кукле.

Удивительное дело, но женщины действуют исходя из того, как они чувствуют. То есть не в соответствии с действительными фактами, а исходя из своих представлений об этих фактах.

Вот, например, весна всегда ассоциировалась у Киры с переменами в личной жизни. И несмотря на идущий за окном холодный дождь в преддверии первого снега, она чувствовала, что её настроение наполнено вдохновением и ожиданием нового. Предвкушением перемен.

– Да и хрен с тобой, золотая рыбка! – легко отпустила этот момент Кира, как и все провалы в её жизни тут же спустив это дело на этаж ниже… к Любе.

Однако, сегодня ей всё давалось легко и задорно, а вместо пальто на груди нараспашку как обычно, на ней была надета «косуха», которую захватила с утра на автомате.

Торопилась. Но зато в таком состоянии духа ни один вирус не мог её одолеть.

Такова была Кира. Человек настроения и житья по принципу: «хотите чуда – чудите сами!»

Но виноват всё равно – он!

Глава 6 – Добрый друг лучше ста родственников

Из французского языка в русский попало не только много заимствованных слов, но и целые выражения. Закинув ноги на стол, Кира с упоением листала пожелтевшие листики старой книги с фразами вроде: «другу в долг давать – недруга приобретать» или «друг всем – ничей друг», что со временем трансформировалось в «кто всем угодлив, никому не пригодлив». А ещё были выражения «друзья познаются в беде», «скажи мне, кто твой друг и скажу, кто ты» и «лучше быть одному, чем в плохой компании». Не говоря уже о «не в службу, а в дружбу», что звучало бы в оригинале как – фет моа ламити де (Faites-moi l’amitié de) и переводилось бы дословно как «пожалуйста, сделайте мне одолжение».

Интересным был французский язык для Солнцевой. Не зря же преподавали в школе в качестве второго иностранного. Даже ходила на дополнительные курсы к репетитору, чтобы точно запомнить слова типа лё солей (солнце) или лё бато (лодка). А ещё с удивлением для себя обнаружила, что французы называли метательное копьё – болид. От латинского bolide, которое в свою очередь произошло ещё ранее из древнегреческого βολίς или βολίδος.

То есть «летит», значит – «болид»! Никакой путаницы. Но с падением Челябинского метеорита журналисты всё перебрали на слух: болид, метеорит, метеор, астероид… об одном и том же явлении звучали самые разные определения. Какое-нибудь, да зайдёт на слух.

Но во всём должен быть порядок. И если бы Кире пришлось объяснять простыми словами, то определения были бы такими…

Если неведомая каменная хрень прилетела из космоса и разбилась о поверхность планеты, то – это «метеорит». Если название не прижилось с Челябинским примером, то был один повесомее, посетивший планету около 70 миллионов лет назад и уничтоживший динозавров. А заодно почти весь биом. Этот такой «бабах», взрыв и землетрясение, которое ни с чем не перепутать. Потому что метеорит врезался в землю, а не лё бато на воду упала.

А вот если каменная неведомая хрень не долетела до земли и сгорела в атмосфере – то это уже «метеор». Обычно вся разница между ними ещё и в размерах. То, что маленькое – обязательно сгорит при входе в атмосферу и распадётся, на прощание одарив яркими вспышками. Что побольше – долетит, ударит, ещё и с ног собьёт, (если не хуже).

А вот если каменная неведома хрень осталась в космосе и не кошмарит, то это уже – «астероид».

Всё!

А что такое «болид» Международный Астрономический Союз вообще договориться до сих пор не может.

Определение по светимости? Нет. Ведь изначально так называлось как раз копьё. Правда, потом так называли любой пущенный снаряд, вроде зажжённой стрелы или камень, политый горючей смесью и запущенный из катапульты с подложки. Отсюда вся зацепка за светимость – типа летит, горит, значит точно – болид!).

Но катапульты в век просвещения неожиданно закончились. Люди посмотрели друг на друга и сказали что-то вроде: «не, ну а чё? Хорошее же слово! Пригодится!» и стали этой фразой называть гоночные автомобили.

Болиды!

Они хоть и не горят при езде, но любое пущенное копьё обгонят. И тоже неплохую скорость набирают, хоть и не скорость света. Яркий пример – болиды Формулы-1.

Вот и получается, что если знаешь язык, копаешься в его корнях, то автоматом познаёшь целую историю вопроса. Правда, оценят это только те самые учёные, которые скажут уже что-то вроде: «не, ну мы же хотели «болид» застолбить! Почему сразу гонщикам досталось»?

А их только по плечу похлопают и ответят – спортсменам нужнее. А вы со своими тёмными дырами сами знаете куда идти. Потому что время такое. Шоу всегда впереди науки.

Вздохнут учёные. Но ничего не поделаешь. Раз такие умные, то сами себе ещё чего-нибудь придумать могут. В отличие от профессиональных спортсменов, которым думать некогда. Действовать надо!

Кира покачала головой. Порой она даже не знала в кого влюбиться – в умного учёного, которому до Нобелевской премии один шаг или в хорошенько накачанного спортсмена, который готов её тестостеронить с утра до ночи? Конечно, «если завтра не на тренировку». Но как правило, «завтра же на тренировку»!

С этой мыслью психолог вздохнула и отложила книгу. Увы, ныне французский стал практический совсем бесполезен. Колонии Франция теряла одну за другой, как и своё влияние в Африке и в целом за рубежом, где всё чаще сами французы предпочитали в деловых речах переходить на английский, пока их избранцы переходили на что пожёстче. И совсем не бодяженное.

Держался в орбите влияния на мировое сообщество разве-что Париж, как город, куда всё ещё приезжало больше всего туристов в мире. Но у той же Эйфелевой башни всё чаще звучал китайский, сенегальский и арабский. Порой даже чаще, чем французский.

Меняется мир стремительно! И всё же французский язык всё ещё входил в десятку наиболее часто используемых в мире языков и имел свой шарм, потому Кира и учила его, потому и читала на нём, а чаще просто – умничала «по-француски».

– Ле зами де но ами сон ноз ами, – с заметным трудом пробормотала вслух новое для себя выражение Кира, от усердия опустив ноги в мягких домашних тапочках с рабочего стола. Фраза всего лишь означала: «друзья наших друзей – наши друзья».

Это была самая логичная фраза в мире, от которой уже пошли искажения в виде «враги наших врагов – наши друзья».

Человеку свойственно всё искажать, потому художники – пишут, в театре – служат, а корабли по морю – ходят.

«Это всё понято и принято обществом, главное только на иностранцев не вываливать эту информацию», – подумала Кира, отмечая, что и иностранцы тоже чудить умеют.

Взять тех же французов. Так некоторые буквы во французском языке нужно было просто опускать, игнорируя, а то и читать по одной вместо трёх. так «EAU» они почему-то читали как «О», а согласные просто игнорировали, если те стояли с края слова. В то же время для полноты звуков согласные можно было брать с соседнего слова, чтобы лучше звучало, но говорить следовало так сильно в нос, словно ты гайморитный больной.

И – это прокатывало! Потому что французы по большему счёту улавливали общее звучание, а не полное, в отличие от латинского, изучение которого для Киры не прошло даром.

В латинском как раз читалась каждая буква и произношение было отчётливое. А если говорить громко, то посторонний человек, уверенный, что земля плоская, а детей приносят аисты, мог с ходу обвинить в колдовстве. Такой и рад бы пожаловаться на горячую линию инквизиции, да те за каким-то боком сократили в старой-доброй Европе.

Ничто не предвещало беды, но внезапный звонок мамы ошарашил Киру новостью.

– Забери рыжего себе, мы задерживаемся, – раздался отдохнувший голос Надежды Васильевны на том конце провода.

– С чего вдруг? – возмутилась дочь. – Я вообще-то работаю!

– А у нас с папой открылось второе дыхание. Так как после такого отдыха надо ещё неделю отдыхать, – тут же заявила таким тоном мать, что апеллировать было невозможно.

Здесь бы забуксовало любое римское право, пси-технологии, а проконсул наверняка бы развёл руками и сказал бы что-то вроде «здесь мои полномочия – всё». И кто-нибудь из толпы всё равно обвинил бы его в колдовстве и предложил на всякий пожарный случай сжечь на костре. Потому что – с мамой не спорят.

«А чем ещё в древнем мире вечерами заниматься?» – промелькнуло в голове Киры и она, стиснув зубы, процедила:

– Хорошо, заберу я вашего блохастика. Не переживайте.

– Лежанку забери, миску любимую, и не забывай чесать его хотя бы раз в день, – тут же выдала инструкции мама. – Он любит ласку. Хоть и ворчит. И корчит недовольную мордочку, но если не почешешь – припомнит. Так что, если увидишь недовольную морду, прячь обувь.

– Да она у него всегда недовольная! – припомнила Кира.

– Не бурчи! – в тон ей шикнула мать. – А животное тебе полезно. Поняньчишься. Оно сделает тебя более покладистой и мягкой. Это пойдёт вам обоим на пользу. Тебе есть чему поучиться у нашего любимчика. Он весь твой стресс переработает и светлую энергию в дом привнесёт.

– Чему меня может научить ваш бесполезный комок шерсти? – хмыкнула Кира, но уже тоном признавшей поражение в беседе дочки. – И у меня нет стресса… если не вижу Лютого! Что же касается энергии, то убирая я дома, мам! Просто… не так часто. Но я куплю робот-пылесос. Обещаю.

Но лучше бы она вообще рта не открывала, потому что тут же начались нотации.

– Что мне твои роботы? Ты кота заведи и учись у него, – продолжила спокойно мама, как женщина опытная в жизни. – Во-первых, кот всегда думает прежде всего о себе, позволяя себе ставить свои личные интересы выше интересов других. Ему всё равно на клиентов за пределами рабочего кабинета.

– Мам!

– И среди ночи он их не консультирует в угоду своему личному времени, – продолжила перечислять мать. – Во-вторых, кот всегда спокоен. Ты хоть раз видела, чтобы наш рыжик накручивал себя, если вдруг мы задерживаемся с работы? А ты давай сразу по моргам звонить. А могла бы МНЕ позвонить! Но ты сразу думаешь о плохом.

– Ма-а-ам! Люди для Лютого всего лишь доставка еды, – возмутилась Кира, которая порой тоже была не против воспринимать некоторых людей как предметы интерьера.

Соседей, например, которые никогда не здороваются, не сразу в ответ научилась игнорировать. Разве что нос к носу сталкиваясь, выдавят из себя «здрасти». Но если расстояние свыше двух метров, то это уже не их забота.

«Люди в телефоне, в облаках, в себе. Или напротив, не в себе. А весь мир вокруг – иллюзия. И даже луна, сука такая, проекция и заговор Мирового правительства», – вздохнула психотерапевт про себя.

– В-третьих, все коты умеют за себя постоять, – продолжала мать её – женщина. – Они никогда не дадут себя гладить тем, кто им не нравится… в отличие от тебя!

– Вообще-то я тоже не позволяю! – даже удивилась Кира.

– Да-да! Однажды я нашла тебя у соседа-алкоголика, лопающую блины.

– Мне было шесть! И… я проголодалась! – возмутилась Кира, остро сожалея, что рядом нет папы Эдика, которому можно было пожаловаться на маму.

«Вот он тут же её осадит», – точно знала Солнцева, которая носила отчество, а не матчество, как некоторые эстеты.

– Так я и оставила тебя одну, чтобы сходить в магазин за яйцами, чтобы приготовить эти долбанные блины, Кира. А сосед только из запоя вышел. И это должен был быть его первый завтрак!

Солнцева прикусила губу, чтобы не наговорить контрдоводов. Они с этой женщиной вроде прожили одинаковое количество времени вместе. Но по закону вселенской несправедливости она почему-то всегда знала больше.

– В-четвертых, все коты принимают себя такими, какими они есть, – продолжали звучать пункты, которых могло быть под сотню. – Они буквально обожают себя, вылизывая свою даже неказистую шерстку! Им плевать на мнение других. Им не нужно чужое восхищение. Они сами вне себя от себя, но в хорошем смысле! Коты независимы и подходят только тогда, когда им что-то нужно, а не тогда, когда их позвали. Они не стесняются просить, даже любви и добиваются своего любым способом! И всё это наш кот тоже, Кира. А ты со своими образованиями до сих пор не научилась мужиков раскручивать! Всё «сама-сама», – на этой фразе мама всегда делала другой голос. – Тьфу на тебя! Ладно, всё! Любим тебя, пока-пока!

– Чёрт! – психанула Кира и тут же выдохнула, вспомнив, что коты не психуют. А если она собралась проигрывать какому-то комку рыжей шерсти, то зачем вообще было образование получать и зачем помогать людям? Но как говорят французы «Небольшие потоки делают большие реки», что в русской интерпретации звучит почему-то как

«маленькими подарками поддерживается дружба». Но на кой хрен такую классную фразу свели лишь к дружбе? Когда она может одинаково-отлично описывать семейные отношения, терпение, доведение до суицида или убийства, или хотя бы должна переводиться как «ты доводишь меня до белого каления, мама!».

За разговором по телефону Кира немного забыла про время. Дверь распахнул уборщик Митя. Косорукий, неуклюжий верзила, пухленький как мамин пирожок, небольшого ума и как будто с пропиской «пни меня, я с деревни». В то же время он был неприхотливым до любой работы, старательным и не боялся запачкать руки. А ещё он был добрым, потому и наняли мыть полы в помещении три раза в неделю вместо старушек.

Поскольку Кира арендовала офис, проходился тряпкой Митя по её полам. Но ключи она ему никогда не оставляла. И всё это время предпочитала находиться в офисе. Иначе – мало ли? В цветок нассыт!

– Порнография сейчас повсюду, – начал вместо «здравствуйте» Митя, замачивая тряпку и выстилая её на старую советскую швабру, которая будет служить ещё вечность и потом её обязательно продлят после Конца Света. – Неудивительно что люди чаще становятся сексуально озабоченными.

Кира распахнула глаза пошире, снова подняла ноги на стол и тут же спросила:

– С чего так решил?

Они были ровесниками. Но Кира предпочитала обращаться к нему на «ты», а он почему-то всегда держал рабочую дистанцию и отвечал лишь на «вы».

– А вы посмотрите, что им ежедневно показывают по телевизору! – ответил Митя. – Я вот на этих выходных решил посмотреть интересную передачу. Подхожу к телеку, смотрю, а там показывают какую-то расплывчатую серую картинку. Ну чисто на камере и спецэффектах сэкономили. Только силуэт мужика на переднем плане, который держит свой член в руке.

– Ужас! – даже несколько посочувствовала Кира.

– Конечно, ужас, – кивнул Митя, намывая полы. – И это ещё при том, что я даже не включил телевизор…

Солнцева как сидела, так и застыла. И предпочла больше не двигаться ни на сантиметр, пока уборщик старательно не намочил все полы, затем вытер выжатой тряпкой, после чего так же внезапно прикрыл за собой дверь, как пришёл.

– Старый друг лучше новых двух, – пробормотала, наконец, Кира.

Конечно, понятно, что многие люди дрочат. Некоторые даже на такие вещи, о которых лучше не знать. А если человек живёт один, то это почти сто процентная информация. Потому что лучше так, чем внезапно насмотреться телевизора и пойти на улицу кричать «долой царя!» или «один их трёх слонов давно сдох, а черепаху давно от тины не мыли!».

Кира даже поморщилась. Похоже, Митя оставил в кабинете свои флюиды. А ей на рабочую волну надо настраиваться. Всё-таки гусь свинье не товарищ и что-то находится в голове Мити, ей совсем не интересно.

Она опустила ноги. Всё-таки вечно держать их на столе не получится, затекут. И стоило ей это сделать, как на приём пришёл очередной клиент. Стараясь мило улыбаться, Солнцева старалась не подавать виду, как в ноги возвращается кровь и хочется говорить лишь «ой-ой-ой!».

В кресле напротив на этот раз оказался красавчик!

– Меня зовут Фёдор. Но друзья зовут меня Фрэд, – представился он, тут же сделав эту важную поправку по ветру.

«Вот повезло так повезло!» – тут же появилась рядом Люба, которая при Мите почему-то никогда не выходила на свет. А этот клиент был как из сказок про богатырей: мускулы буквально разрывали облегающую футболку, высокий, бородатый, спортивный.

«Какие вообще проблемы могут быть у таких людей?» – невольно задумалась Солнцева: «Слишком большой выбор женщин? Все хотят его трахнуть? Не докачал трицепс, порвав трос на тренажёре? Перекачал бицепс, задумавшись с большим весом?»

«А может, голос писклявый, когда достигает оргазма?» – поддакнула Люба: «Или хотя бы зубы кривые? Да вроде нет. Но хоть что-то должно быть неидеальным в этом могучем теле!»

Он улыбнулся широко, и психолог сразу поняла – дело не в зубах. Ровные, как на подбор.

«Да уж, такому хоть скамейку грызи, хоть с бобрами соревнуйся по области», – вытянула губы в уважении Люба в формате «нот бэд».

– Сразу скажу, никаких проблем в социальной сфере у меня нет, – начал Фред, так как хотелось считать его своим другом заочно.

«Сука, у него идеальный голос, и рот и зубы! Как работать теперь?» – подумала Кира, ощущая лёгкое возбуждение.

Следом за омегой в кабинет всё-таки явился альфа. И вместо пузика морда кирпичом. А там одними скулами можно обезвредить человека. Такой даже посмотрит, как ударит.

С трудом Кира заставила себя промолчать. Если человек начал говорить, дай ему закончить.

– Проблема моя немного странная, я… плачу, – вдруг огорошил он и Кира тут же поняла, что слишком рано рука потянулась к поясу.

«Похоже по тихой потревожить вишенку не удастся», – посочувствовала ей Люба: «Ещё один сломленный картиной Хатико пришёл».

– Ну… плакать это нормально. Нормально быть сентиментальным или впечатлительным, – проблеяла Кира, воспитанная папой старой советской закалки, который даже когда по пальцу бил молотком, затем наказывал сам молоток, кидая его на пол и пиная. Они так однажды с мамой с больницы его и забрали с гипсом на запястье и лангеткой на правой ноге.

Обронил ли он при этом хоть слезинку? Нет! Но ходят слухи, что однажды заплатил цыганке, чтобы та поплакала вместо него после смерти Андрея Миронова. Да что тут говорить? Это лук всегда плакал, когда папа его резал. Вот настолько суровый у неё родитель. Поэтому на переломы ног, рук, открытые и закрытые раны у мужчин Кира смотрела сквозь пальцы. Захотят – потерпят!

Вот и этот богатырь сейчас следом признается, что плакал лишь когда Леонардо ДиКаприо понял, что Роза ни за что не подвинется на той плавучей двери.

– Нет, вы не поняли, – вывел из раздумий Киру пациент. – Я плачу при любой, даже слабо конфликтной ситуации. И я не могу это контролировать. А чтобы не рыдать – я бью людей первым… Если это, конечно не женщины. Хотя некоторым женщинам тоже следовало бы втащить… Вот что значит, «здесь не хватит места?». Там персонаж Леонардо Ди Каприо мог и выжить!

Кира аж головой мотнула. Нет, последнюю фразу она, конечно, додумала. Он так не говорил.

Понять бы ещё, что он там потом говорил после фразы «я самец, который вкусно пахнет, давай возьму тебя прямо в этом кабинете?».

Или это тоже не говорил?

«Боже, Кира, соберись!» – заставила себя настроиться на работу Солнцева.

– Хм-м, интересно… Проверяли ли вы слёзные железы у врача? – сказала она и поморщилась от той чуши, что сейчас ляпнула вслух.

Аж самой стыдно стало. И что говорят по этому поводу французы, увы, не знала. Наверняка просто проваливаются сквозь землю и переезжают в другой город, начиная новую жизнь с чистого листа. Потому что обратно отыграть уже не получается.

– В том-то и дело, что по медицинским показателям у меня всё в норме. Но реву как баба, – признался качок Федя, который мог спокойно выступать в цирке, где гнул бы прутья арматуры, поднимал автомобили или загибал её всякий раз, возвращаясь домой, где папу Фрэда бы ждала дюжина спиногрызов, которых они несомненно бы завели, пока он бы использовал её вместо штанги.

Так сказать, совмещали приятное с полезным.

Кира украдкой ущипнула себя за ухо и всё же снова попыталась сосредоточиться. Не до супружества, когда мужики плачут!

– И когда вы ревели в последний раз? – спросила она, проигнорировав уменьшительно-ласкательное слово «плакали».

Мужики не плакают! А раз мужик ревёт, у него должны быть причины. А если этой причиной всякий раз становится весь окружающий мир, то у него должно быть как минимум воспаление аппендицита.

«Просто он настолько суров, что терпит… с детства», – даже допустила подобную мысль Солнцева, всё ещё давая качку шанс.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.