Екатерина Вострова
Обретая блаженство в объятиях князя Нави

Пролог

Говорят, гордость до добра не доводит. Врут. До добра не доводит любовь. Особенно если из-за неё тащишься одна через Морочный лес с бутыльком приворотного зелья. Я собиралась вернуть жениха, а приворожила навьего княжича. Сомнительный размен, честно говоря.

Меня зовут Дарина, мне восемнадцать лет, у меня коса до пояса, приданое на три воза и характер, от которого, со слов матушки, даже наш домовой по ночам воет.

А ещё у меня есть – вернее, был – жених: Стёпка-кузнец. Широкоплечий, ясноглазый, с руками, от которых пахло горячим железом. Когда он смотрел на меня, то внутри все переворачивалось, словно блины на сковороде. Ради него я, дочь старосты, даже пироги печь научилась.

И вот этот самый Стёпка, которому я два года строила глазки, подносила медовуху и даже позволила себя поцеловать за амбаром, посватался к Алёнке. Тихой бледной дочери бортника, которая и двух слов связать не могла без того, чтобы не покраснеть и не уткнуться взглядом в собственные лапти.

– Она добрая, – сказал мне Стёпка, когда я пришла к нему за объяснениями. – Мягкая, тихая, и с ней спокойно. А ты… – Он замялся.

– А я – что? – спросила ледяным голосом, хотя внутри всё горело.

– А ты злая, Дарин. Красивая, но злая. Гордая, капризная. С тобой как на войне. А я хочу спокойствие в доме, а не вечную битву.

Услышав это, я развернулась и прошла через всю деревню с прямой спиной, зашла в свою горницу, закрыла дверь на засов и только тогда разревелась так, что слышно было, наверное, в соседнем уезде.

А потом перестала плакать. Нет, Стёпка, не достанешься ты Алёнке. Не для того я два года терпела запах железа и учила рецепт пирогов с вишней.

К утру у меня был план.

Глава 1

К бабке Чернавке ходить боялись все. Даже батюшка мой, а он мужик крепкий и смелый, с медведем на ярмарке бороться не побоялся. Жила Чернавка за Морочным лесом в покосившейся избушке, вросшей в землю. Сама бабка оказалась вовсе не страшной: сухонькая, маленькая, с цепкими птичьими глазами.

– Приворот, значит, – сказала она, едва я вошла, даже не поздоровавшись со мной.

– Приворот, – подтвердила я.

– На кузнеца?

– А вы, бабушка, откуда знаете? – Я моргнула.

Чернавка на это только хмыкнула:

– Зелье дам. Подольёшь в питьё, и сразу твой будет. Глаз с тебя не сведёт. Будет ходить следом, как телёнок за коровой.

Что-то в этом сравнении меня покоробило, но спросила я другое:

– А он точно меня полюбит? – Старалась, чтобы голос звучал ровно и деловито, как будто я торгуюсь на ярмарке за отрез сукна.

– Полюбит? – переспросила она, и в голосе её зазвенело что-то похожее на насмешку. – Хм… Ну, можно и так сказать. Тот, кому зелье попадёт, не сможет от тебя отойти, не сможет не думать о тебе. Будет рядом, будет заботиться, будет глядеть так, словно ты ему свет в окошке. А уж любовь это или нет – сама решай.

Чернавка зашуршала склянками на полке, забормотала что-то себе под нос, и в избушке запахло горькими и пряными травами.

Я полезла за кошелём. Батюшка мой хоть и прижимист, но дочь не обижает, и серебра у меня для себя хватало.

– Убери, – скомандовала Чернавка, даже не обернувшись. – Серебро мне без надобности, меня лес кормит, а в могилу монеты с собой не утащишь.

– Тогда что взамен? – насторожилась я, потому что бабкина бескорыстность пугала куда больше, чем любая цена.

Чернавка замолчала, и тишина в избушке стала густой и тяжёлой. Свеча на столе дрогнула, хотя сквозняка не было.

– Должок, – сказала она наконец. – Придёт время, я попрошу тебя об услуге. Может, через седмицу, может, через год. Может, через десять лет, когда ты и думать забудешь про эту избушку и про старую бабку. Но я попрошу, и ты не откажешь.

– А если откажу? – вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык.

– Не откажешь, – сказала она спокойно. – Это не угроза, девка, а уговор. Я тебе помогу сейчас, ты мне поможешь потом. – Она наконец выбрала нужный бутылек и протянула его мне. – Если согласна, то бери. Не согласна – ступай домой, и пусть кузнец твой женится на ком хочет.

Вот это, пожалуй, и был тот момент, когда стоило бы остановиться и ещё раз подумать. Но перед глазами снова встало лицо Стёпки, и это его «ты злая, Дарина». Ух, я ему покажу какая я злая! И пальцы сами потянулась к бутыльку.

Но Чернавка перехватила мою руку. На мгновение между ее и моей ладонью вспыхнул тонкий синий огонёк – будто искра пробежала. Я дёрнулась, но бабка держала крепко.

– Ну вот, – улыбнулась она. – Уговор скрепили.

Только после этого она отпустила меня и вложила бутылёк мне в ладонь. Я потёрла запястье, но неприятное покалывание уже исчезло, словно оно мне померещилось.

Я возвращалась домой через Морочный лес, прижимая к себе сумку с заветным зельем и стараясь не думать о том, что солнце уже почти село, а тропинка под ногами стала совсем узкой. Ведь не могла же я заблудиться?

Я ускорила шаг, но вдруг ветка под сапожком хрустнула так громко, что я вздрогнула. «Просто лес, – сказала я себе. – Обычный лес. Деревья, мох, тропинка. Ничего страшного. Сейчас дойду до развилки с дуплистой берёзой, сверну направо – и через полчаса буду дома пить чай с мятой».

Но тут тропинка под ногами и вовсе кончилась, будто её и не было никогда. Впереди стоял густой ельник. Я медленно обернулась и позади тоже тропки не увидела, там был только мох, папоротники и деревья, сомкнувшиеся стеной. Сердце застучало часто-часто, как перепёлка в силке.

Стоять на месте было страшнее, чем идти, потому я наугад пошла вперёд. Мне показалось, что оттуда тянуло запахом мокрой земли и речной воды. А если впереди река, то я выйду на берег, а по берегу доберусь до деревни. Я пошла на этот запах через папоротники напролом, уговаривая себя, что всё обойдётся.

Через какое-то время я вывалилась из зарослей прямо на заросший осокой берег. Впереди тускло блестела тёмная тихая вода. Речка! Я не ошиблась! От накатившего облегчения я чуть не расплакалась.

Но вдруг у самой воды, всего в нескольких шагах от меня, я увидела человека – высокого тёмноволосого мужчину в длинной одежде. Наверное, охотник или рыбак тоже припозднился в лесу.

– Помогите! – крикнула я, бросаясь к нему. – Я заблудилась, мне нужно в Липовку, вы не подскажете…

Он обернулся, и я осеклась на полуслове, потому увидела его лицо: узкое, бледное, с острыми скулами, красивое настолько, что дух захватило. Вот только глаза совершенно пустые, как два замёрзших колодца.

– Живая. – Он неторопливо оглядел меня и чуть склонил голову набок. – В моём лесу. В сумерках. Ещё и помощи просит.

– Я… – Ноги приросли к земле. Внутри всё вопило: «Беги!», а тело стояло, как чужое. – Только дорогу к селу хотела узнать. Простите, я сейчас же уйду…

– Уйдёшь? – Он спросил это с лёгким удивлением, как будто я сказала что-то забавное. – Ты пришла в мой лес, позвала меня и думаешь теперь, что уйдёшь?

«Позвала?» – вспыхнуло в голове. Я никого не звала. Я только крикнула «помогите» и… ох.

Матушка рассказывала: в Морочном лесу в сумерках нельзя просить о помощи, потому что откликнется не тот, кого ждёшь. Я знала это с детства, да и любой ребёнок в Липках это знал. Отчего же я так сглупила?

– Я не звала, – прошептала. – Я думала, вы человек…

– А я похож на человека? – Он улыбнулся, и я увидела длинные острые белые клыки.

А в следующий миг он вдруг бросился на меня, как дикий зверь. Я завизжала, отпрянула и сделала единственное, на что было способно моё обезумевшее от ужаса тело: сорвала с плеча сумку и со всей силы швырнула прямиком в него.

В полете сумка раскрылась, и из неё выскочил заветный бутылёк, перевернулся в воздухе и ударил нечисть аккурат меж ледяных глаз. Стекло хрустнуло, и золотистая жидкость потекла по бледному лицу, по скулам, по губам, за ворот.

Хищное выражение сползло с лица нечеловека, как маска, и под ним проступило что-то совсем другое.

– Как тебя зовут? – спросил он тихо.

Я осторожно сделала несколько шагов назад. Секунду назад он бросился на меня с клыками наголо, а теперь стоит и спрашивает имя?

«Если бы хотел сожрать – не стал бы знакомиться, – подумала я лихорадочно. – Или стал бы? Может, у нежити так принято – сперва представиться, потом сожрать? Вежливая нечисть, надо же».

Но он не двигался, не скалился, и клыки куда-то пропали.

– Дарина, – сказала я, потому что врать не было смысла, а молчать под этим взглядом не хватало смелости.

Он повторил моё имя несколько раз. А пока произносил, его лицо неуловимо менялось – становилось мягче. А вот взгляд, напротив, стал каким-то ошалелым, как у человека, которого огрели по голове.

– Ты пойдёшь со мной, Дарина, – наконец, произнес нечеловек.

– Никуда я с тобой не пойду! Ты нежить! Нечисть! И сожрать меня хочешь!

– Не хочу, – сказал он с таким недоумением, словно сам не понимал, почему не хочет.

– Ну да, конечно. – Я снова пятилась, не сводя с него глаз. – Минуту назад очень даже хотел!

– Минуту назад я тебя не знал, – сказал он так просто, что я на мгновение растерялась.

– Ты и сейчас меня не знаешь! Я тебе только имя назвала!

Я отступила ещё, и нога поехала по мокрой глине. Нежить тут же оказался рядом, подхватил меня за локоть, не давая упасть. Пальцы у него были ледяные, но держал он меня бережно.

Я все равно сразу отдёрнула руку:

– Не трогай меня!

На бледном лице проступила искренняя, почти детская обида, совершенно неуместная на морде нечисти, которая только что скалила клыки.

– Так давай узнаем друг друга. Меня зовут Морен.

Даже самый несмышлёный ребёнок в Липовке знал, нечисть скорее руку себе откусит, чем назовётся. А он вот так легко и просто имя сказал! Либо он сейчас убьёт меня, либо с ним что-то очень-очень сильно не так.

Я уставилась на Морена… и только тут осознала то, что должна была понять сразу: его лицо блестело точно таким же мерцанием, как то, что было в тёмном бутыльке, который дала мне Чернавка.

Я опустила взгляд и увидела в примятой траве осколки тёмного стекла. И тут до меня дошло: «Тот, кому зелье попадёт, не сможет от тебя отойти, не сможет не думать о тебе. Будет рядом, будет заботиться, будет глядеть так, словно ты ему свет в окошке».

– Ох… – Я зажала рот ладошкой.

Морен склонил голову, разглядывая меня этим своим пугающе-внимательным взглядом.

– Что такое?

– Ничего, – выдавила я, потому что объяснять нечисти, что он влюбился в меня из-за зелья, это еще более плохая идея, чем случайно приворожить его. – Совсем ничего. Просто у меня сегодня плохой день. Я, пожалуй, пойду домой, – добавила я как можно твёрже и сделала шаг в сторону. – Было приятно познакомиться…

– Тут кроме меня много кто бродит, и не все такие… – он запнулся, подбирая слово, – добрые. Уверена, что хочешь уйти?

«Добрые?! – завопило у меня в голове. – Он минуту назад на меня с клыками кидался, а теперь – добрый?!» Но вслух я ничего не сказала, потому что где-то в глубине леса, словно в подтверждение его слов, протяжно и тоскливо кто-то завыл.

– Ну вот и решили, – сказал Морен и, прежде чем я успела спросить, что именно мы решили, подхватил меня, перекинул через плечо и пошёл к реке.

– Ты что делаешь?! – взвизгнула я, молотя кулаками по его спине. Я ему что, мешок с репой? – Поставь меня на землю! Немедленно!

– Ты сама сказала, что у тебя плохой день, – ответил он невозмутимо, будто нести на плече брыкающуюся девицу для него привычное дело. – Я сделаю его лучше.

«Интересно, часто он так девиц на себе таскает?» От этой мысли внутри кольнуло что-то совсем нелепое, и я сама себе мысленно дала подзатыльник.

– Мой день станет лучше, если ты меня отпустишь!

– Нет.

Он ступил в реку, и я вскрикнула, ожидая того, что намокну в ледяной воде, но под ногами Морена расстелилась серебристая рябь, и под ней не было ни дна, ни берега – только пустота. Осока, деревья и всё остальное поплыло вверх, удаляясь, а воздух стал другим: холодным, пахнущим мёрзлой землёй и чем-то сладковатым, от чего закружилась голова.

– Куда ты меня тащишь?!

– Домой.

Темнота сомкнулась над головой, река исчезла, лес исчез, я зажмурилась и невольно вцепилась в Морена.

Глава 2

Когда открыла глаза, то первое, что увидела, – это небо, вот только какое-то неправильное. Свод бледный, мерцающий и отливающий лиловым, как внутренняя сторона раковины речного моллюска. Ни солнца, ни луны, ни звёзд, а свет шёл словно из ниоткуда.

Под ногами тянулась дорога из чёрного камня, а по обе стороны стояли деревья с тёмной корой и серебистыми листьями. Где-то вдалеке мерцали огни. Сначала я подумала, что это окна, но они двигались. У меня по спине побежали мурашки.

Морен по-прежнему держал меня на плече, будто это в порядке вещей. Я резко дёрнулась в попытке соскользнуть на землю.

– Поставь меня!

Он наконец послушался, опустил на ноги, и я тут же отступила от него, оправила юбку и вскинула подбородок, стараясь выглядеть не перепуганной, а грозной. Получалось, подозреваю, не очень.

– Это Навь, – констатировала я.

– Дом, – поправил Морен.

В этом мертвенном серебристом свете он выглядел по-другому: бледная кожа светилась, длинные белые волосы красиво падали на плечи, а глаза стали ярче, чем речной лёд на солнце.

Меня вдруг осенило.

– Ты водяной!

От облегчения у меня чуть ноги не подкосились. Ну конечно водяной, кто же еще?! И в реку меня затащил, и сам весь такой бледный, словно из воды соткан. Бабушка рассказывала, что, если водяному принести подарок и сказать ласковое слово, то он даже рыбу в сети гнать будет. Водяные бывают вредные, бывают пакостные, но с ними можно договориться. То есть, конечно, приятного мало, но это всё-таки не княжич Нави. У нечисти есть «сорта» и похуже.

– Водяной? – переспросил Морен, растерянно моргнув, видимо, не ожидал, что я так скоро догадаюсь.

– Ну а кто же! – Я уже немного осмелела, потому что водяной – это не так страшно. – Живёшь в реке, глаза светлые, утащил меня через воду. Только ты, видимо, совсем молодой ещё водяной, раз такой глупый.

– Почему глупый? – насупился он.

– Ну а какой еще? – Я упёрла руки в бока.

Странное дело, но чем дольше я с ним разговаривала, тем меньше он меня пугал. Да и смотрел он на меня с таким вниманием, с такой готовностью слушать, что ощущение опасности потихоньку таяло, уступая место привычной бойкости.

– Послушай, ты хоть понимаешь, куда меня притащил? Это же Навь! Тут, говорят, княжич правит, сын самого Кощея! Слышал про такого?

– Слышал, – ровно подтвердил он.

– Ну вот. – Я даже обрадовалась, что он понимает. – А он живых на дух не переносит. И своих, говорят, тоже не жалеет. Если узнает, что ты меня сюда приволок, тебе точно не поздоровится.

Он молчал, и это молчание я, конечно, приняла за тревогу.

– Говорят, он злой, как лютый мороз, – вдохновенно продолжила я. – Если кто ему под горячую руку попадётся – потом только косточки в инее и находят. Если вообще находят!

Водяной нахмурился, и я тут же воспрянула духом. Неужели его проняло, и он меня послушает?

– И ведь ты даже оправдаться не успеешь! Скажешь ему: «Ваше безобразие, я случайно», а он как глянет своими страшными глазами… и всё. Поминай как звали.

Он медленно поднял бровь:

– Страшными глазами?

– Самыми отвратительными! – фыркнула я. – Думаешь, про него просто так столько жути рассказывают? У нас в деревне говорят, что вид у него такой, что от одного взгляда можно со страху помереть. Так что ты, конечно, можешь стоять тут и делать вид, что тебе всё нипочём, но я бы на твоём месте уже давно несла меня обратно.

Водяной молчал, и я решила зайти с другой стороны.

– Послушай, – постаралась я смягчить голос, – водяные, мне бабушка рассказывала, бывают очень даже симпатичные. И ты тоже ничего… для нежити. Просто молодой ещё, неопытный, вот и натворил дел, с кем не бывает. Давай я пойду домой, а ты найдёшь себе какую-нибудь русалку по душе? Русалки красивые, поют хорошо и не будут так упрямиться, как я.

Морен вдруг шагнул ко мне ближе, и я сразу замолчала и снова попятилась. Серебристый свет лёг ему на лицо, и у меня внутри всё опять неприятно ёкнуло.

– Но я не хочу с тобой расставаться, – сказал он тихо.

«Вот же мне счастье привалило, – с ужасом подумала я. – Проклятый приворот! Водяной этот и вправду ко мне привязался!»

Но паниковать было рано. Я торопливо натянула на лицо самую ласковую улыбку, на какую была способна.

– А кто сказал, что надо расставаться? – спросила я как можно мягче. – Совсем даже не надо.

Морен чуть склонил голову, явно ожидая продолжения.

– Просто… здесь мы вместе быть не можем. – Я даже руками всплеснула, будто он сам должен это понимать. – Ты же сам знаешь, какой у вас тут княжич. Жуткий. Злой. Живых не терпит. А я, как назло, живая. Так что если ты хочешь… ну… не расставаться… то нужно…

– Умертвить тебя? – перебил Морен с таким воодушевлением, будто предлагал не умертвить меня, а цветы подарить, и лицо его просветлело, словно он только что придумал гениальное решение всех наших бед. – Чтобы ты могла остаться здесь со мной!

Я шарахнулась от него так, что чуть не упала, но далеко уйти не смогла – Морен поймал меня за талию, притянул к себе и нежно погладил по шее, словно примеряясь, как бы половчее меня придушить.

– Не бойся, – выдохнул он так близко, что холодное дыхание скользнуло по моей коже. – Я сделаю это быстро… Тебе не будет больно.

Я упёрлась ладонями ему в грудь и попыталась оттолкнуть, но он даже не пошатнулся. С тем же успехом я могла толкать дуб или родительский амбар.

– Не надо, – выдохнула я дрожащим голосом. – Пожалуйста, не надо меня умертвлять! Я жить хочу!

– Не хочешь? – растеряно переспросил Морен, хмурясь. – Но ты сказала, что мы не можем быть вместе, пока ты живая.

Морен немного растерялся, словно моя паника совершенно не укладывалась у него в голове. Он продолжал держать меня и всё так же неторопливо поглаживать шею, будто пытался успокоить. Получалось у него плохо.

– Я не это имела в виду! – пискнула я.

– Тогда что ты предлагаешь, Дарина?

– Домой меня отнести! – выпалила я, пока он опять не придумал чего похуже. – И там уже вместе быть, среди живых.

«Только дай мне до дома добраться, – мысленно добавила я, стараясь унять тревогу. – Я все пороги солью обсыплю, полынь под окнами развешу, чертополоха натащу, трав отпугивающих нажгу столько, что близко не подойдёшь!»

Морен какое-то время внимательно смотрел на меня, а потом вдруг спросил:

– И я смогу жить у тебя в доме?

– Сможешь, – сказала я уже смелее. – У меня дом большой и семья богатая.

– И эта семья не будет против? – спросил он.

Я чуть замялась, но тут же вскинула подбородок.

– Не против, – соврала я, не моргнув. – Моё слово в доме – это всё. И если я скажу, что ты будешь жить у нас – значит, будешь. Место для тебя найдётся.

Вообще-то моё слово дома значило далеко не всё, но ему об этом знать совсем не обязательно. Да и отец вряд ли обрадуется новости, что я привела домой водяного.

Морен ещё немного посмотрел на меня, будто проверял, не вру ли я, потом едва заметно кивнул.

– Хорошо, – сказал он. – Мы можем вернуться в мир людей.

– Правда? – У меня внутри всё так и подпрыгнуло от радости.

– Правда, – спокойно ответил он. – Но живым тем же путём не вернуться, и чтобы вынести тебя обратно, нужен особый проход.

– Так веди меня к нему! – тут же выпалила я, пока он опять не передумал.

– Он в тереме княжича Нави.

Я уставилась на него, не веря собственным ушам.

– Ты издеваешься? Я тебе полчаса твержу, что ваш княжич страшнее зимней смерти, а ты предлагаешь к нему пойти?

Морен снова притянул меня чуть ближе и наклонился к самому уху, и от его холодного дыхания у меня внутри всё невольно сжалось.

– Не переживай, – прошептал он ласково. – Даже если ты увидишь его и умрёшь от испуга… мы всё равно останемся вместе. Ведь так?

Утешил, нечего сказать, прямо камень с души!

– Ты лучше молчи и веди меня к этому вашему проходу, – сказала я как могла твёрдо.

Морен чуть склонил голову, но потом отпустил меня и без лишних споров пошёл по чёрной дороге. Я двинулась следом, стараясь держаться к нему поближе. Мы шли молча. По обе стороны от дороги тянулся лес, и мне всё время казалось, что между тёмных стволов кто-то прячется. Серебристые листья шевелились, хотя ветра не было. Я прислушивалась к каждому звуку, к каждому шороху, к треску веток, к шуршанию листвы, и чем больше слушала, тем сильнее казалось, что лес живой.

Через какое-то время Морен неожиданно остановился и обернулся ко мне так резко, что я чуть не налетела на него. Его взгляд скользнул по моему лицу, потом опустился ниже, к рукам.

– Что? – насторожилась я, на всякий случай сразу спрятав ладони за спину.

– Почему ты не держишь меня за руку? – серьёзно спросил он.

– Что?

– Я видел, как у вас в лесу парень и девушка шли вместе и держались за руки, – пояснил он всё тем же ровным тоном. – Ты сказала, что хочешь быть со мной. Почему тогда не держишь меня за руку?

Я даже не сразу нашлась с ответом.

– У людей всё сложнее, – сказала я наконец, стараясь говорить убедительно. – Нельзя вот так сразу за руки хвататься. Это… очень серьёзно.

– Насколько серьёзно? – поинтересовался он, делая шаг ближе.

– Очень, – ответила я, лихорадочно придумывая хоть что-нибудь правдоподобное. – Это ведёт к последствиям. – Я кашлянула, отвела взгляд и выдала первое, что пришло в голову: – К детям.

Морен не рассмеялся, не удивился и даже бровью не повёл.

– У людей дети рождаются от того, что люди держатся за руки? – уточнил он.

– Ну… это начало, – сказала я, почувствовав, что врать можно и дальше. – Сначала за руки, потом поцелуи, а там уже и дети. – Его взгляд снова стал внимательным, и я начла говорить быстрее, просто чтобы не дать ему вставить ни слова: – Потому и нельзя спешить, – продолжила я. – Надо всё делать правильно, постепенно, с уважением к… к порядку вещей.

– Поцелуи тоже ведут к детям? – спросил Морен, не сводя с меня глаз.

– Конечно, – соврала я без малейшего стыда.

Он помолчал, а потом вдруг шагнул почти вплотную, так что между нами почти не осталось воздуха.

– Я не против детей.

У меня даже дыхание сбилось от неожиданности.

– А я против! – выпалила прежде, чем успела подумать. – То есть не вообще против, а… сейчас против. Нам пока рано. У людей всё иначе делается. Сначала нужна свадьба!

– Для того, чтобы поцеловаться? – тихо спросил он.

Я только открыла рот, чтобы соврать что-нибудь ещё, но Морен коснулся моих волос у виска и медленно убрал за ухо выбившуюся прядь. От этого простого движения по моей спине пробежал холодок, а сердце пустилось галопом.

– Для всего! – выдохнула я, выставив между нами руки, чтобы была хоть какая-то преграда. – Без свадьбы нельзя. У нас за такое… очень осуждают.

– Осуждают? – переспросил он, но по тому, как его взгляд опустился на мои губы, было ясно: людское осуждение занимает его сейчас меньше всего.

Он наклонился, и я с ужасом поняла, что он и правда собирается меня поцеловать.

– Не надо, – быстро сказала я, отворачиваясь. – Я же объяснила: сначала свадьба, потом, может быть, сможем подержаться за руки, а уж потом всё остальное.

Морен тихо выдохнул, коснулся пальцами моего подбородка и повернул лицо обратно к себе.

– У вас, людей, всё совсем не разумно устроено, – пробормотал он почти мне в губы.

– У людей и правда всё слишком сложно, – прошептала я.

От его близости у меня внутри всё сжалось в тугой узел. Я дёрнулась в сторону, лишь бы не дать ему дотянуться до моих губ, и в этот раз Морен не стал удерживать. Его рот скользнул мимо щеки к виску, и я уже успела с облегчением подумать, что отбилась, когда в следующую секунду он чуть прихватил зубами мочку моего уха. И от этого лёгкого укуса по телу тут же разошлась жаркая дрожь. Меня будто обожгло.

– Морен! – ахнула я, отскакивая от него и прижимая ладонь к уху.

И именно в этот момент мой живот предательски громко заурчал.

Морен опустил на него взгляд, на губах у него дрогнуло что-то очень похожее на улыбку.

– Ты голодная, – сказал он.

– Нет, – ответила я автоматически.

Живот тут же возразил мне, на этот раз особенно выразительно.

– Подожди здесь, – спокойно сказал Морен. – Я принесу тебе еду.

– Что значит «подожди»? Стой!

Но было поздно. Морен вдруг подёрнулся странным маревом, по его плечам, волосам, по бледному лицу пробежала серебристая рябь, и в следующий миг он исчез.

Я уставилась на пустое место перед собой, а сердце ухнуло куда-то вниз. Я быстро огляделась по сторонам: мне сразу стало казаться, что тени меж деревьев теперь пытаются подобраться ко мне поближе.

Какого лешего этот водяной свалил? Притащил бог знает куда, а теперь бросил! Он вообще знает, что едят люди? Для него еда – это, может, сырая рыба, жуки, корешки, какие-нибудь склизкие речные твари или, того хуже, падаль, от одного вида которой меня тут же вывернет. Что-нибудь такое, что в Нави считается деликатесом, а у нас этим только детей пугают!

Я снова огляделась, мечтая убраться отсюда подальше, но куда тут денешься? Впереди Навь, позади Навь, по сторонам тоже одна сплошная Навь. И пока я лихорадочно вертела головой, взгляд зацепился за длинную кривую палку у обочины. Я подняла её и сжала в руке. Оружие из неё так себе, но уж лучше такая защита, чем никакой.

Я ещё толком не успела порадоваться своей находке, как из чащи донёсся сухой треск, будто кто-то наступил на ветку. Я замерла, крепче стиснув палку, и медленно повернула голову на звук. Между тёмных стволов что-то шевельнулось. Я увидела два мутно-зелёных огонька, а следом ещё два, чуть левее. В груди всё оборвалось, когда из леса на дорогу медленно выползали две твари, похожие на огромных облезлых собак. Они шли, почти не поднимая лап, и от этого казалось, что они не идут, а скользят по земле.

Глава 3

Я попятилась, выставив палку перед собой.

– Только подойдите! – крикнула я. – Я вас так отлуплю, что мало не покажется!

Одна из тварей на это прижала голову ниже к земле и тихо зашипела, а вторая облизнулась длинным серым языком.

– Я, между прочим, дочь старосты, – сказала я уже не так уверенно, продолжая отступать. – И вообще, я очень злая! Мне так все говорят!

Твари не впечатлились и продолжали неторопливо приближаться, как будто точно знали, что я всё равно никуда не денусь. От страха у меня вспотели ладони, а палка вдруг стала какой-то слишком лёгкой и бесполезной.

«Ну нет! – подумала я, поудобнее перехватывая свое оружие. – Если уж меня тут сожрут, то не без боя!»

Первая тварь вдруг рванула вперёд. Я вскрикнула, шарахнулась назад и изо всех сил махнула палкой. Мне даже показалось, что я ударила тварь по морде, потому что она отпрянула и яростно зашипела. А вторая, не желая повторять судьбу первой, прижала уши и припала к земле.

Сердце колотилось так, будто вот-вот выскочит из груди, но отступать мне уже некуда, и я замахнулась снова.

– Не подходите! – выкрикнула, почти срываясь на визг. – Я вам головы поотрываю!

Я ещё раз махнула палкой, потом ещё, уже почти не целясь, лишь бы не дать им подобраться ближе. Сухой сук со свистом рассекал воздух, и твари начали пятиться. Одна жалобно заскулила, вторая скользнула в сторону, не сводя с меня мутно светящихся глаз, а потом обе разом дёрнулись и отскочили назад.

Я замерла на миг, не веря собственному счастью, а потом, осмелев, снова с размаху рассекла палкой воздух.

– Вот так! – крикнула я, воодушевившись. – Будете знать, как со мной связываться! А ну катитесь отсюда!

Твари ещё мгновение помедлили, а потом развернулись и кинулись прочь в чащу с такой скоростью, будто за ними гнался сам хозяин Нави.

Я ещё немного постояла с поднятой палкой, тяжело дыша, чувствуя, как руки подрагивают от пережитого ужаса, а потом гордо вскинула подбородок.

– То-то же, – выдохнула я. – Нашли кого пугать.

– Моя Дарина самая смелая, – раздался за спиной знакомый голос.

Я взвизгнула и, не разбирая, кто там ещё явился по мою душу, развернулась и с размаху ударила. Морен перехватил палку одной рукой так легко, будто это не корявая дубина, а тонкий прутик. Во второй он держал небольшую тёмную чашу, до краёв наполненную маленькими наливными яблочками, почти чёрными в навьем свете, с тёмно-алым боком там, куда падал бледный отблеск.

– Ты с ума сошёл?! – выдохнула я. – Нельзя же так подкрадываться!

– Прости, – сказал он неожиданно мягко. – Я не хотел тебя напугать.

Я покрепче вцепилась в своё оружие и только теперь заметила, что Морен смотрит не на меня, а в ту сторону, куда удрали мои нападавшие. Светлые глаза при этом стали совсем холодными, а лицо вдруг словно заострилось и стало хищным. От этого взгляда мне стало не по себе.

– Они больше не подойдут, – сказал он тихо, не сводя взгляда с чащи. – Не бойся.

– Ещё бы, – фыркнула я. – Я их так отделала, что на всю Навь запомнят.

Морен повернулся ко мне, и жёсткость с его лица мгновенно исчезла.

– Конечно, – улыбнулся он. – Ты была очень грозная. И очень красивая.

Я подозрительно уставилась на него.

– Ты давно пришёл? – спросила я. – Что, стоял и смотрел со стороны, сожрут меня или нет?

Вот же гад водоплавающий!

– Нет, только что. – Он даже не обиделся, только невинно моргнул и приподнял чашу. – Будешь яблочки?

И тут я почувствовала их запах. Сладкий, тёплый, медовый. Так пахнут яблоки поздним летом, когда они напитались солнцем. Аромат был таким насыщенным, что у меня во рту тут же собралась слюна, а желудок оживился и немедленно снова напомнил о том, что я давно не ела. Морен, конечно, это услышал.

– Значит, будешь, – сказал он тихо.

– Ничего это не значит, – буркнула я, стараясь сохранить достоинство, но все же осторожно взяла одно яблочко. Кожица у него была гладкая, прохладная, а под пальцами чувствовалась упругая плоть. Я едва удержалась, чтобы сразу же не вцепиться зубами. – Они точно съедобные? – спросила, пытаясь сохранить остатки здравого смысла.

– Для тебя да, – ответил Морен.

– Не слишком обнадёживающе, – пробормотала я.

Умом понимала, что есть яблоко не стоило, но оно пахло так вкусно, что сопротивляться было невозможно. Я поднесла его ко рту и сделала небольшой укус. Яблоко оказалось хрустящим, сладким и таким сочным, что от удовольствия я зажмурилась. Машинально потянулась вытереть сок рукой, но Морен перехватил моё запястье раньше, чем я успела коснуться губ.

А в следующую секунду наклонился и медленно слизнул каплю с моего подбородка. Меня снова обожгло, только теперь куда-то глубже. Я стояла, не шевелясь, и только смотрела на Морена во все глаза.

Морен же спокойно выпрямился, словно не сделал ничего особенного. Только пальцы с моего запястья убрал не сразу. Я отдёрнула руку.

– Ты… ты что творишь?

– Сок, – пояснил он невозмутимо.

И вот что ты на это ответишь? Как объяснить нежити, которая столетиями жила в мире мёртвых, что нельзя вот так запросто слизывать сок с чужих подбородков? Что от этого у живых людей подкашиваются ноги и сердце стучит так, будто вот-вот пробьёт рёбра?

– Потому что так не делают! – выпалила я, понимая, что краснею от шеи до корней волос. – Мы это уже обсуждали. Сначала свадьба, потом…

– Это был только сок, – перебил Морен. – Я не целовал тебя. Я знаю разницу.

– Не знаешь ты никакой разницы!

– Знаю, – возразил он, пристально смотря на мои губы. – И когда я тебя поцелую, ты сама скажешь, что это совсем другое.

Я хотела ответить что-нибудь резкое, но слова застряли в горле, потому что я вдруг посмотрела на него – по-настоящему посмотрела, не как на нечисть, а как на мужчину. На узкое бледное лицо с острыми скулами, на белые пряди, на губы, которые только что касались моей кожи, на глаза, светящиеся в навьих сумерках тихим, ровным светом.

Он красив. Не так, как Стёпка – широкий, тёплый, пахнущий железом, – а иначе, как первый сверкающий лёд на реке, по которому хочется пройти, хотя знаешь, что провалишься. В нём не было ничего привычного, домашнего, и всё же что-то внутри меня потянулось к нему, как тянется мотылёк огню, и от этого тянущего, сосущего ощущения под рёбрами стало не по себе. Я резко отвернулась, будто обожглась.

– Пошли уже, – буркнула и впилась зубами в яблоко.

Доела его в три укуса, и с удивлением обнаружила, что одного маленького яблочка хватило, чтобы наесться, в животе было сытно, словно после целого горшка каши.

– Больше не хочешь? – Морен протянул чашу.

– Нет, – отрезала я. – Хочу домой.

Морен чуть тряхнул чашу с оставшимися яблоками, та подёрнулась знакомой серебристой рябью и растаяла в воздухе.

– Ладно, – я вздохнула, оглядывая чёрную дорогу, уходящую в серебристый лес. – Далеко ещё до этого вашего терема?

– Три дня пути, – ответил Морен.

– Три… – я осеклась. – Три дня?! Пешком?! По Нави?!

Морен кивнул с невозмутимостью, которая уже начинала действовать мне на нервы.

Он издевается?! Это я сейчас должна буду три дня шагать по мёртвому лесу, где бродят зубастые твари?

И вдруг меня осенило.

– Подожди, – я уставилась на него. – Ты же можешь перемещаться.

– Могу, – подтвердил Морен.

– А нас обоих ты можешь переместить? Прямиком к терему?

– Могу. – Светлые глаза смотрели на меня без малейшего намёка на раскаяние.

– И ты молчал?! – взвизгнула я.

– Ты не спрашивала, – ответил Морен.

– Морен!

– Мне нравилось идти с тобой рядом, – добавил он тихо с почти-детским выражением лица.

Он нарочно молчал про возможность переместиться, чтобы подольше со мной гулять!

– Доставь нас туда, – процедила я сквозь зубы. – Немедленно.

Морен вздохнул, шагнул ко мне и обхватил за талию. Прежде, чем я успела возмутиться, мир подёрнулся серебристой рябью, дорога и лес расплылись, и воздух вокруг сжался. Я инстинктивно вцепилась в Морена, а в следующий миг всё кончилось. Под ногами снова оказался камень, только это уже была не дорога, а узкая тропка, петлявшая между чёрной высокой стеной и покосившимися хозяйственными постройками. Тут росли низкие серебристые кусты, а чуть поодаль темнел кривой запущенный сад.

Я открыла рот, собираясь спросить, куда именно мы переместились, когда из-за угла выплыла сутулая фигурка в сером платке и с корзиной в руках.

Существо не было похоже ни на что, виденное мной прежде. Ростом едва мне до плеча, сухое и кривоватое, из-под серого платка торчал длинный острый нос, а из рукавов платья виднелись узловатые пальцы с черными когтями.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.