Лика П.
Азат. Против крови

Глава 1.

– Жениться. Ты слышишь, Азат? Это обязательное условие, чёрт побери, а не предложение, – голос Левона хлестнул как кнут, его глаза гневно сверкнули, глядя на племянника.

Азат восседал во главе длинного стола в старом кресле отца, пропитанном запахом табака и былой власти. Поминальный день окутывал комнату скорбью. На столе выстроились традиционные блюда: хашлама*, куркут**, россыпь сладостей и фруктов. Водка и коньяк стояли скромно, их пили умеренно, как велит обычай.

Откинувшись на спинку, чуть склонил голову. Он молчал. Тёмные глаза Азата с прищуром и холодным равнодушием смотрели на дядю. В его пальцах тлела сигарета. Медленно поднёс её к губам, глубоко затянулся и резко выдохнул через ноздри, выдавая внутреннее раздражение, которое он пытался сдерживать.

Сорок дней без отца. И только это держало Азата в узде. Иначе ни седина Левона, ни его возраст не спасли бы его от ответа.

В напряжении пальцы с силой сжали подлокотник кресла, губы сжались в тонкую линию, скулы напряглись. Он обвёл напряжённым взглядом всех бородатых мужчин, собравшихся за длинным поминальным столом, и вернул взор к дяде. Его голос оставался ровным:

– Вы забылись, уважаемый дядя, – в каждом слове звенела сталь. – Мы здесь по другому поводу собрались. Или вы решили, что поминки – место для обсуждения каких-то там «условий»?

Дядя после этих слов выпрямился на месте, поджав губы, и все разом перестали есть.

В комнате стало так тихо, что, наверное, слышно было, как тлеет сигарета в пепельнице. Собравшиеся мужчины, которые были все в тёмных пиджаках – родственники, представители диаспоры из России – замерли.

Боковым зрением Азат ловил на себе взгляды: тяжёлые, оценивающие. Они будто спрашивали с сарказмом, проверяя его на прочность: «Это и есть наследник? Глава диаспоры?»

Или он для них мальчишка, с которым не станут считаться?

Азат умел держать удар, и каждый из этих бородатых мужчин, включая родственников, скоро поймёт, кто перед ними. Медленно затянувшись сигаретой и резче наполняя лёгкие дымом, он неторопливым движением раздавил окурок в пепельнице, но провернул его до скрипа, будто вымещая на нём всю злость, что кипела внутри. С шумом выдохнул через ноздри клубы сизого дыма и добавил неизменно спокойным тоном, но с опасной хрипотцой в голосе:

– Если вы пришли говорить о женитьбе, могли бы и вовсе не являться. Я не лот на вашем семейном аукционе.

Левон стиснул кулаки, его кустистые брови с проседью сошлись у переносицы. Он явно не ожидал такого отпора от какого-то там племянника!

–Ты слишком молод, Азат. И слишком упрям, – процедил родственник, сидевший чуть поодаль от племянника. – Думаешь, свобода – это когда ты предоставлен сам себе и нет никаких обязательств? Вижу, что Европа тебя испортила, ты забыл о семье и о долге!

Азат чуть наклонился вперёд, его взгляд стал тяжелее. Проигнорировав последнюю фразу, сказал:

– Никто не смеет командовать мной! Этого не делал даже отец! Я дорожу своей свободой.

– М… «Свобода-а…» – родственник сощурил пронзительные глаза на Азата и спросил: – И что же для тебя означает это громкое слово?

– Свобода – это когда ты волен выбирать сам, – бросил он и добавил: – Даже если ошибаешься.

– Ошибка сейчас – это отказаться от того, что твой отец строил всю жизнь! – Левон повысил голос, его лицо покраснело от гнева. – Из-за своей гордыни ты потеряешь всё! В том числе и уважение семьи!

Азат встал. Не резко, но этот простой жест заставил всех в комнате напрячься. Его плечи расправились, подбородок чуть приподнялся.

– Если это «всё» стоит моей свободы – тогда пусть сгорит к чёрту, – бросил он тихо, но так, что слова эхом отозвались в тишине. Его тёмные глаза сверкнули, готовые вспыхнуть.

Левон тоже поднялся, его грудь тяжело вздымалась.

– Тебя это погубит, племянник, – процедил он, сжимая кулаки. – Твоя гордыня! Ты ведёшь себя как мальчишка!

Азат шагнул к нему ближе, всего на полшага, но Левон невольно напрягся.

– А ты человек, привыкший рулить чужими судьбами, – его голос понизился до шёпота, но в нём была такая сила, что она давила на всех собравшихся здесь. – Но ты забыл, дядя. Я – Григорян. – Он ткнул себя пальцем в широкую грудь. – И правила буду устанавливать я. – И это был вовсе не вызов, а слова уверенного в себе человека.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и пошёл к выходу уверенным, почти хищным шагом.

Азату всего тридцать, он молод, полон сил. Высокий, спортивный, хорош собой, женщины ему благоволили.

Левон проводил племянника тяжёлым взглядом, его лицо исказилось от сдерживаемого гнева. Он ожидал сопротивления, но и помыслить не мог о такой дерзости.

Когда дверь за Азатом захлопнулась с глухим ударом, все головы разом повернулись от дверей к Левону. В зале ещё некоторое время стояла звенящая тишина.

– Ничего… – выдохнул он наконец, сжимая челюсти. – Пусть проветрит мозги. Мальчишка! – последнее слово вылетело как плевок. – Всё равно будет так, как уже решено. Диаспоре нужен лидер, иначе начнётся хаос. Кто с этим не согласен? – спросил он, продолжая сверлить глазами закрытую за племянником дверь.

– Твоя правда, Левон-джан, – подхватил Гарик, один из представителей диаспоры, твёрдым голосом, поглаживая отросшую бороду. – Наши правила, как и традиции, – нерушимы.

Левон, заложив руки за спину, наконец отвлёкся от двери, заговорил, будто подводя итог:

– Разрушить можно всё, дорогой Гарик, и это легче, чем сохранить. Это уже решено, он женится, я сказал! – Взгляд Левона оставался тяжёлым, словно высеченным из камня.

– Да-да, Левон-джан, – выпрямившись на своём месте, оживлённо вставил своё слово Карен Оганесян.

Карен – приближённое лицо бывшего лидера диаспоры Вигена Григоряна, отца Азата.

– Мы не торопимся, понемногу готовимся, чтобы всё прошло на высшем уровне, соблюдая наши традиции.

Он, конечно же, не упустил возможность козырнуть тем, что его дочь – невеста Азата.

Глаза Карена блестели от предвкушения предстоящего через несколько месяцев торжества. Он достал из кармана костюма небольшой гребень и, расчёсывая усы и бороду, с трудом сдерживая триумфальную улыбку, свысока поглядывал на собравшихся.

Мысленно он уже видел себя тестем главы диаспоры.

Левон кивнул, его лицо оставалось хмурым:

– А как же иначе, Карен, все традиции должны быть соблюдены. В нашу семью мы примем исключительно армянку, она должна быть девственна и скромна, – подытожил Левон.

– Иначе и быть не может, мы ведь армяне, – подмаслил Карен, и гул голосов постепенно вернулся в комнату, но в воздухе всё ещё витало напряжение.

Красавицу-дочь Карена Оганесяна, Сусанну, засватали несколько месяцев тому назад. Девушка, как и её отец, ждёт не дождётся дня, когда переступит порог дома Григорянов в статусе законной жены. Отец Азата лично выбирал сыну невесту, когда был жив. Только вот сам Азат о наличии невесты не знает, как и того, что его женитьба – лишь вопрос времени.

И дядя Левон, как и все родственники, знает вспыльчивый нрав Азата. Неизвестно, как он отреагирует, узнай, что…

*Хашлама – тушеная баранина с овощами.

**Куркут – пшеничная крупа, приготовленная с бараниной или говядиной.

Глава 2.

Азат вырвался из зала, распахнув дверь с такой силой, что она ударилась о стену. Грудь его вздымалась, в висках стучало от гнева. Слова дяди Левона о женитьбе жгли как раскалённый уголь, и он сжал кулаки, сдерживая ярость. Они решили за него его жизнь? Чёрта с два, он не позволит. У порога он чуть не сбил с ног Седу, сестру покойного отца. Её чёрный платок съехал на лоб, большие глаза округлились от испуга, пухлые щёки вспыхнули румянцем.

– Азат-джан, ты что? – выдохнула она, теребя край платка толстыми пальцами, унизанными золотыми перстнями.

Азат остановился, бросил на неё тяжёлый взгляд. Брови его сошлись, тёмные глаза, всё ещё пылающие после спора, впились в тётку. Она подслушивала – это было ясно как день. Седа всегда там, где разговоры ведутся за закрытой дверью.

– А ты что тут делаешь? – подозрительно спросил он низким голосом.

Седа растерялась, отвела взгляд, пальцы её нервно теребили платок.

– Да я… мимо шла, Азат-джан, – пробормотала она, запнувшись. – На кухню, вот и всё.

– Подслушивала? – Азат шагнул ближе, скрестив руки на груди. Чёрная рубашка натянулась на широких плечах, и Седа невольно отступила. Он чувствовал, как в нём растёт раздражение: в этом доме вечно кто-то лезет в его дела.

– Вай, что ты говоришь! – воскликнула она, выпучив глаза. Голос её взлетел выше. – Как ты мог подумать, Азат-джан! Вай-вай! Я же не такая.

Азат прищурился, его взгляд стал ещё тяжелее. Слова Седы – пустой звук, тётка лжёт, и он это знает.

– Смотри, Седа, – сказал он, понизив голос, каждое слово било как молот. – Сплетен в этом доме не потерплю. И невесткам своим передай.

Седа закивала, прижимая руку к груди, но в глазах мелькнула обида.

– Конечно, какие сплетни? Я сама их не терплю! – она затараторила, пытаясь скрыть нервозность. – В моём доме такого не будет, вай!

– В твоём доме? – Азат вскинул бровь, голос стал резче. Она что, всерьёз считает этот дом своим? Он стиснул зубы, сдерживая желание сказать больше. – Говори, да не заговаривайся, Седа.

Азат редко называл её тётей – это слово казалось ему чужим. Он развернулся и пошёл к лестнице, его шаги гулко отдавались в пустом коридоре.

– В этом доме один хозяин – я, – бросил он не оборачиваясь. Слова прозвучали твёрдо как удар.

Седа застыла, прижимая руки к груди. Дыхание её участилось, глаза провожали племянника, пока он не скрылся за углом. Мысли её метались: «Азат стал жёстче, решительнее. Чёрт меня дёрнул ляпнуть такое. Иди теперь, гадай, какие перемены ждут нашу семью?»

Родовой дом, доставшийся Азату от отца, был огромным и просторным. В разных частях жили три его двоюродных брата, двое из которых были женаты, и родная сестра. Каждый занимался своими делами, не мешая другим, но на кухне, где жизнь била ключом, семья всегда собиралась вместе, и разговоры текли рекой – от сплетен до серьёзных дел. Сегодня Азат хотел одного: подальше от этих стен, от дядиных приказов и семейных интриг. Они решили за него его жизнь? Он стиснул зубы, чувствуя, как гнев снова закипает в груди.

Азат спустился по резной лестнице в просторный холл, когда голос запыхавшейся Седы догнал его:

– Азат-джан, ты куда, мальчик мой?

Он остановился, обернулся, бросив на неё холодный взгляд. Седа, пыхтя, спускалась следом, шаркая тапками по ступеням и держась за перила. Снизу она казалась ещё ниже, чем есть, и круглой как колобок в своих чёрных одеждах. Назойливость Седы раздражала, но Азат сдержался. Она всего лишь тётка, вечно лезущая не в своё дело.

– Я тебе нужен? – спросил он, голос был резким, но спокойным.

Седа расплылась в улыбке, вложив в неё всю свою обаятельность, будто могла его умаслить.

– Нет, Азат-джан, но тётя должна знать, куда ты идёшь! – Она всплеснула руками. – А вдруг спросят, а я не знаю, где ты, что делаешь?

Азат вскинул бровь. Она что, правда думает, что он будет отчитываться? Ему тридцать, а она всё ещё зовёт его мальчиком.

– Я не отчитываюсь ни перед кем, – отрезал он. – Если посчитаю нужным, сам сообщу.

– Ох, мой золотой, бриллиант ты мой! – Седа шаркала тапками, спустившись ближе и раскинув руки, будто хотела его обнять. – Конечно, ты хозяин, тебе и решать. Только тёте скажи, а то сердце моё слабое, переживаю я!

Азат достал телефон, прищурившись. Её театральность только усиливала раздражение. Сердце слабое? Меньше подслушивай, и всё будет в порядке.

– Меньше подслушивай, Седа, – сказал он, голос стал тише, но жёстче. – И с сердцем всё будет хорошо.

– Вай, прости тётю, Азат-джан! – она ойкнула, но тут же заулыбалась, качая головой. – Это ж случайно вышло, не удержалась! Каюсь, слышала, что задумал брат, и скажу: никто тебе не пара, мой изумруд! Не родилась ещё та, которая подошла бы тебе, бриллиант ты мой!

Азат хмыкнул, набирая номер. Слишком приторные речи у Седы. Он приложил телефон к уху, бросив на неё взгляд.

– Успокойся, я не злюсь, – сказал он. – Но больше так не делай.

– Ни в жизнь, Азат-джан! – Седа закивала, но её глаза заблестели, будто она скрывала что-то ещё.

После пятого гудка в трубке раздался бодрый голос Тиграна:

– Брат-джан, слушаю тебя!

– Ты появишься сегодня дома или нет? – спросил Азат, не сводя глаз с Седы.

– Что за нервы, брат? Через минуту буду, – ответил Тигран, и Азат, завершив разговор, убрал телефон в карман.

Седа вдруг понизила голос, оглянулась, будто боялась, что их услышат. Она схватила Азата за руку, звякнув перстнями.

– Мой золотой, я такое слышала, – зашептала она, вытаращив глаза.

Азат нахмурился. Опять её сплетни? Он шагнул ближе, нависая над тёткой.

– Снова подслушивала? – спросил он строгим голосом.

– Это другое! – Седа замахала руками. – Невесту тебе засватали, Азат-джан!

Он одёрнул руку, будто обжёгся. Невеста? Кровь мгновенно ударила в виски.

– Ты сбрендила, женщина? – прорычал он. – Какая ещё невеста?

– Так есть, чистую правду говорю! – Седа покачала головой, прижимая руки к груди. – Я слышала… дочь Карена Оганесяна, Сусанну. Ещё при отце твоём всё решили, царство ему небесное!

Азат стиснул зубы, гнев кипел внутри. То есть вот так, задумали женить его, даже не спросив? Левон, Карен – они перешли все дозволенные границы. Он уже собирался ответить, когда во двор вошёл Тигран, звеня ключами от машины. Его тёмные глаза весело блеснули, но, заметив напряжение, он посерьёзнел.

– Что случилось? – спросил Тигран, вскинув бровь.

– Ты знал про невесту? – Азат повернулся к брату, голос был как сталь.

– Ты о чём? Нет, Аз, клянусь, – Тигран поднял руки, будто сдаваясь. – Я бы сказал.

Азат кивнул. Тигран был единственным, кому он доверял. Остальные в этом доме плели интриги за его спиной.

– Продолжай, Седа, – сказал он, глядя на тётку. – Говори, что знаешь.

– Я и говорю, – Седа понизила голос, её глаза забегали. – Дочь Карена, Сусанну, засватали при твоём отце. А всё дядька твой, Левон, подбил его. Ох, царство небесное брату… – Она схватилась за голову, качая ею из стороны в сторону.

– Прекрати ломать комедию, – оборвал Азат, уперев руки в бёдра. – Говори как есть.

– Я правду говорю! – Седа всплеснула руками. – Карен уже готовится к торжеству.

– Отец только умер… Они с ума сошли, или это всё твои фантазии?

– Никаких фантазий, Азат-джан! Говорю же, сама слышала. Через полгода, по-тихому хотят, ссылаясь, что воля отца. Но его дочь тебе не пара, мой бриллиант! Тоже мне, красавица… видали мы таких, хм… – Седа хотела втереться в доверие к племяннику и делала всё возможное для этого.

Азат почувствовал, как кровь забурлила в жилах. Карен и Левон задумали перекроить его жизнь? Посмотрим…

– В дом иди, – бросил он Седе. – Если спросят, скажешь: свяжусь, когда решу.

– Хорошо, мой золотой, – Сeдa заторопилась, шаркая тапками по плитке, но всё ещё оглядывалась, будто хотела добавить ещё что-то.

Азат повернулся к Тиграну, в глазах была решимость.

– Едем в Ростов. Я больше не вынесу эту семейку.

– Скучал по тебе, брат! – Тигран хлопнул его по плечу, ухмыльнувшись. – А если отец мой позвонит?

– Скажи, на море поехали, – Азат усмехнулся, но голос был холодным. – Пусть побесится.

Они вышли на улицу, где прохладный воздух ударил в лицо. Дом остался позади – огромный, полный родственников, но сейчас он казался Азату клеткой. Они хотят женить его на какой-то там Сусанне? Что ж, пусть попробуют…

Глава 3.

Четыре месяца спустя

Семья Алексеевых

– Мы пропали… пропали! – истошно кричала Валентина Семёновна ранним утром, её голос эхом разносился по просторному особняку, пробиваясь сквозь толстые стены. Наташа, вздрогнув от громкого вопля матери, проснулась, накинула шёлковый халат и выбежала из своей комнаты. Она замерла на первой ступеньке широкой лестницы, не решаясь спуститься вниз, её сердце колотилось от страха.

Округлив глаза, Наташа смотрела сверху, как мама, в полном отчаянии, металась из стороны в сторону, раздавая приказы слугам. Её лицо было искажено паникой, а руки дрожали, когда она указывала на осколки разбитой вазы, усыпавшие мраморный пол.

– Что ты встала как вкопанная? – рявкнула Валентина, тыча пальцем в разбитую вазу. – Быстро убери это, пока я не поранила себе ноги! – Служанка, спохватившись, кинулась собирать осколки, оставшиеся от вазы, которую Валентина в приступе ярости смахнула со стола.

Наташа, завязав пояс на своей тонкой талии, решилась спуститься вниз бесшумными шагами. Она подошла к матери, её сердце всё ещё билось учащённо.

– Мам, – произнесла она осторожно дрогнувшим голосом, – что случилось?

Валентина резко развернулась, её глаза были полны отчаяния и страха, что заставило Наташу отступить на шаг. Девушка никогда не видела мать в таком состоянии.

– А всё, доченька, всё! – Валентина сопровождала свои слова широкими жестами, будто пытаясь подчеркнуть масштаб катастрофы. – Мы нищие, понимаешь, ни-щи-е!

– Я не понимаю, – прошептала Наташа, сглотнув от смятения, она нахмурилась, глядя на мать.

– А и не надо ничего понимать, – отрезала Валентина, её лицо исказилось от горечи. – Скоро вся моя недвижимость, весь мой бизнес уйдёт с молотка. Этот особняк тоже.

Наташа побледнела, пальцы невольно сжали край халата:

– Как так? У нас же всё хорошо было, твой бизнес процветал.

– А так бывает, – вздохнула Валентина, опускаясь в своё любимое бархатное кресло, её плечи поникли. – Сегодня есть, а завтра нет. И, как оказалось, друзей тоже нет. Те, что гуляли за мой счёт, с которыми мы отдыхали на курортах, оказались лживыми мерзавцами. У меня нет столько денег, чтобы откупиться от банка, и продать ничего не могу – всё в залоге.

Наташа, заправляя выбившиеся из длинной косы белокурые волосы, задумалась. Её лицо омрачилось, и она тихо спросила:

– Ты куда-то вложилась и прогорела? В этом всё дело?

– Ой… – Валентина обессиленно откинулась в кресле, её голос задрожал. – Да, дочь, я вложила всё, что у нас было. Схема была проверенной, я не раз так делала и всегда выигрывала, но на этот раз рискнула по-крупному и… всё потеряла… всё. А не должна была. Не знаю, что теперь делать…

Между женщинами повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь лёгким звоном посуды, которую убирала служанка. Каждая думала о своём, пока в комнату не вошёл Михаил, старший брат Наташи. Его шаги были тяжёлыми, а лицо осунулось от усталости.

– Ну что, сынок? – вскинула голову Валентина, её глаза вспыхнули надеждой. – Есть хорошие новости?

Михаил вздохнул, потирая лоб:

– Точно не скажу, чтобы не сглазить, но есть один вариант. Мне давний знакомый посоветовал обратиться к армянской диаспоре.

– Чего? – нахмурилась Валентина, выпрямившись в кресле, её тон стал резким. – К армянской диаспоре? – прозвучало брезгливо.

– Да, знаю, как ты относишься к нерусским, – Михаил развёл руками, его голос был полон усталости, – но в нашем положении выбирать не приходится.

Валентина махнула рукой, неохотно соглашаясь:

– Ну и?

– У них недавно появился новый лидер. Молодой, но очень толковый. Вроде как унаследовал после отца.

– И, конечно же, он армянин? – с сарказмом бросила Валентина, прищурив глаза.

– Мам! – Михаил посмотрел на неё строго, его брови сошлись у переносицы. – А ты находишь это странным, что в армянской диаспоре лидер армянин? По-твоему, должен быть русский? – Он рухнул в кресло напротив, его лицо осунулось ещё больше. – Я поднял всех знакомых, кого только мог, перевернул Ростов с ног на голову и нашёл один единственный вариант.

– Прости, сынок, ты прав, – смягчилась Валентина, её голос стал тише. – Это всё усталость сказывается.

Наташа, затаив дыхание, стояла в центре комнаты, её взгляд метался между матерью и братом. Она чувствовала, как тяжесть их слов ложится на её плечи, осознавая всю серьёзность положения.

– Мой знакомый сказал, что если его заинтересовать, то он может нам помочь, – продолжил Михаил, потирая виски. – У них денег лопатой греби, и всем заправляет Азат Григорян.

– У диаспоры «денег лопатой греби»? – с сомнением переспросила Валентина, её губы сжались в тонкую линию.

– Да. Они зарегистрированы как общественная организация*, и у них есть лицензия**. Одним словом, имеют заводы-пароходы. И заметь, всё это легально. Главное – заинтересовать его.

– Так чего же ты сразу не пошёл? – Валентина вскочила с кресла, её глаза загорелись.

– Мам, ну ты что, думаешь, там меня ждут с распростёртыми объятиями? – Михаил устало улыбнулся, его голос был хриплым. – Я зарядил человечка. Он договорится о встрече.

– Хорошо, хорошо! Дай всё, что он попросит, всё! – Валентина сжала кулаки, её голос дрожал от решимости.

– Хорошо… – Михаил откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и взъерошил тёмные волосы, будто пытаясь стряхнуть усталость.

– Танька! Неси мне сто грамм коньячку с лимончиком! – крикнула Валентина прислуге, её голос снова обрёл силу.

– Слушаюсь, Валентина Семёновна, – тут же отозвалась девушка, появляясь в дверях с подносом.

– И не забудь лимончик взбодрить тростниковым сахарком! – добавила Валентина, поправляя волосы.

– Ма! Ты уже с утра коньяк пьёшь? – Михаил приподнял брови, качая головой.

– Но-но, я бы попросила, – отмахнулась Валентина, её тон стал игривым. – У матери надежда появилась, не убивай её, сынок. – Она провела руками по своей фигуре, подошла к зеркалу и придралась к отражению: – Если всё пройдёт гладко, сделаю себе ещё одну небольшую операцию.

– Да прекрати, куда тебе ещё операцию? – Михаил закатил глаза, его голос был полон раздражения.

– Что бы ты понимал… Я молодая и хочу оставаться такой ещё долго, – ответила Валентина, поправляя выбившуюся прядь и улыбаясь своему отражению.

Наташа, стоявшая в стороне, закрыла на секунду глаза. В её голове пронеслось: «Подруги и знакомые чуть ли не в открытую смеются над её подтяжками», но вслух она не могла этого сказать. Гнев матери она не раз испытывала на себе. Развернувшись, девушка тихо направилась наверх в свою комнату. Михаил, погружённый в свои мысли, даже не заметил её ухода.

*Диаспора может зарегистрироваться как общественная организация или некоммерческая организация (НКО). Эти статусы позволяют объединять людей для достижения общих целей, но с определенными ограничениями на получение прибыли.

**Создание предприятий: Если диаспора хочет создать заводы или другие производственные структуры, это обычно требует отдельной регистрации и получения лицензий. Например, они могут создать коммерческую организацию, которая будет действовать как отдельное юридическое лицо, но при этом быть связанным с общественной организацией диаспоры.

Глава 4.

Звонок разорвал тишину спальни. Азат поморщился. Кто звонит в такую рань? Он пробурчал себе под нос:

– Ну кому там не спится?

Сев на кровати, он потянулся к тумбочке за телефоном. Взгляд упал на экран – конечно, дядя Левон. Азат хмыкнул, думая: «Кто бы сомневался, только ему не спится в такую рань». Подложил под спину подушку, откинулся, смахнув волосы со лба, и нажал на кнопку, принимая вызов. Охрипшим после сна голосом и сонно щурясь, сказал:

– Доброе утро, дядя.

– Для кого доброе, а для кого и нет, племянник, – голос Левона звучал резковато.

– Что случилось? Тебя тоже разбудили? – спросил Азат. Шутка, конечно, дяде не понравилась.

– Перейдём к делу, – отрезал Левон. – Мне вчера звонил Малхас.

Малхас был одним из приближённых покойного отца Азата, Вигена. Азат нахмурился. Что опять задумали?

– И что он тебе сказал? – спросил Азат недовольно.

– А то, что люди недовольны, – повысил голос Левон. – Шепчутся, говорят, может, устав сжечь, и дело с концом?

Азат рывком сорвал с себя одеяло и встал с кровати. В голове мелькнуло: «Я до тебя доберусь ещё, Малхас!».

– И то верно, – сказал он. – Малхас дело говорит, дядя, прислушайся.

– Ты не ёрничай! – рявкнул Левон. – Тебя ждёт красавица-невеста, лучше бы её навестил, чем огрызаться.

Азат стиснул зубы. Опять эта невеста? Они что, всерьёз думают, что он подчинится?

– Если бы у меня была невеста, я сам бы разобрался и не в чьих советах не нуждался бы, – отрезал он.

– Снова ты за своё, – Левон повысил голос. – Свадьба неизбежна, как бы ты ни сопротивлялся. Да ты посмотри, какую красавицу мы с твоим покойным отцом тебе засватали! Я скинул её фотосессию тебе на телефон, специально для своего жениха старалась. Глаза какие, фигура – загляденье! Сочная как спелый плод!

– На фрукты у меня изжога, дядя! – сорвался Азат, его лицо покраснело от злости.

– Да чтоб тебя! – Левон не стеснялся в выражениях. – Надоело тебя уговаривать! Через два месяца вернёшься в Армению и женишься на Сусанне! И братца прихвати, скажи, что тётя волнуется. И не вздумайте финтить! Это касается обоих.

Левон отключился, не попрощавшись, а Азат сжал телефон так, что костяшки побелели. Он пробормотал вслух:

– Дядя – дядя, я не люблю, когда мне указывают. Тебе ли не знать, ты ведь тоже Григорян.

Он задумался, хитро сощурив глаза, но звук входящего сообщения вывел его из этих мыслей. Послание было от Левона, он прислал файл с фотосессией Сусанны Оганесян. Азат открыл фотографии, полистал и сказал вслух:

– Хороша, нечего сказать.

Положил гаджет на комод и пошёл в ванную.

Через час Азат уже завтракал на кухне, когда приехал Тигран.

– Доброе утро, Аз, – кинул Тигран входя.

– Привет, брат, проходи. Завтракать будешь? – Азат вопросительно посмотрел на него.

– Нет, но кофейку хлебну, – ответил тот.

Тигран с Азатом были похожи: одинакового роста, плечистые, со спины их можно было спутать. Оба занимались единоборствами.

– Сейчас сделаю, – Азат начал вставать, но Тигран его остановил.

– Не суетись, брат, не чужие же. Сам сделаю. Крепкий, без сахара? – спросил он его.

– Угу, – кивнул Азат.

– Я у дяди, царствие ему небесное, бывал, знаю, что где лежит, – сказал двоюродный брат, доставая чашки.

– Тигран, скажи-ка, дядя любит сюрпризы? – спросил Азат как бы невзначай.

Брат повернулся к нему, заподозрив неладное.

– Нет, Аз, отец вообще не любит сюрпризов, – ответил он, хмуро.

– Ну это же прекрасно, – сказал Азат, хитро глядя на Тико*. – Смотри, кофе сбежит.

– Не сбежит, – Тигран быстро разлил кофе по чашкам, поставил их на стол и сел напротив. – Ты что задумал, Аз?

Азат потянул свою чашку, сделал глоток обжигающего кофе и улыбнулся. «Дядя хочет свадьбу? Ну что ж, будет ему свадьба».

– Думаю, дядя прав, – сказал он. – Пора мне семьёй обзавестись.

– Ты что, женишься? – Тигран недоумевал, вскинув бровь.

– Представь себе, – Азат усмехнулся.

– На Сусанне? – Тигран сощурился, чувствуя подвох.

– Ну нет, – протянул Азат, словно открещиваясь от девушки.

– Так и знал! – воскликнул двоюродный брат, хлопнув себя по колену. – Кто она, Аз?

– А вот ты мне и скажешь, – сказал Азат, сделав ещё глоток, и встал с места, собираясь по делам.

– Не понял, – нахмурился Тигран.

– Что непонятного? Чтобы жениться, мне нужна невеста, – ответил Азат. – В этом есть логика, неправда ли, брат?

– Ты шутишь? – Тигран смотрел на него с недоверием.

– Даже не думал. Поехали, Тико, – Азат посмотрел на часы, убрал со стола телефон в карман стильных слаксов, поправил ремень на бёдрах и направился на выход.

– Через час у меня в офисе встреча с неким Алексеевым. Знаешь такого? – спросил брата, уже идя к машине в сопровождении парней из охраны.

– Да… что-то знакомое… Алексеевы, кажется, местные бизнесмены, – сказал один из парней, когда они вышли из дома и спустились по ступенькам.

– Точно, вспомнил! – воскликнул Тигран. – У них какой-то сетевой бизнес по городу. Ходят разговоры, что они на грани банкротства.

– Нужно узнать? – уточнил другой.

– Да не спеши, – ответил Тигран. – В Ростове же не один Алексеев. Давай сначала выясним, зачем он ищет со мной встречи и что ему нужно. Интересно, что движет им – состоятельные люди обычно скрывают свои настоящие цели.

Глава 5.

Братья подъехали к охраняемому офису – строгому зданию с тонированными стёклами. Тигран припарковал внедорожник рядом с чёрным «Мерседесом», блестевшим под утренним солнцем. Он присвистнул, разглядывая машину.

– Скорее всего, «мерин» нашего гостя, – сказал он, прищурившись.

– Угу, – кивнул Азат, добавив: – Неплохой аппарат. Лямов двадцать, не меньше.

Азат вышел из машины, поправил ремень на чёрных слаксах. Его взгляд задержался на «Мерседесе».

«Видно, очень я ему понадобился, раз приехал на полчаса раньше», – подумал он.

– Идём, Тико, – сказал, хлопнув брата по плечу. – Нехорошо гостя заставлять ждать.

Тигран хмыкнул, захлопнув дверцу.

– Уже любопытно, зачем ты ему, – бросил он, шагая рядом.

Они миновали охрану, кивнув дежурному, и вошли в офис. Просторный холл с мраморным полом и стеклянными стенами. Здесь Тигран работал и решал деловые вопросы. А сам дом диаспоры располагался на окраине города.

Секретарша Милана подняла глаза от ноутбука, её аккуратный пучок на голове блестел под светом ламп. Она улыбнулась, сверкнув идеальными зубами.

– Доброе утро, Азат Вигенович, Тигран Левонович, – сказала она мелодично.

Азат кивнул, остановившись у её стола.

– Вас ожидает Михаил Алексеев, – ответила Милана. – Ему назначено на девять, но он уже здесь.

Азат развернулся и встретился глазами с мужчиной, шедшим к нему. Высокий, в сером костюме, с короткими светлыми волосами. Михаил Алексеев. Его улыбка была вежливой, но глаза выдавали тревогу.

– Доброе утро, очень рад вас приветствовать, много о вас наслышан, уважаемый… – начал Алексеев, протягивая руку.

Азат перебил, пожав руку холодно.

– Доброе утро. Михаил, мы не на торжестве, и я не именинник, – сказал он, указывая на дверь кабинета. – Проходите.

Михаил кивнул и прошёл в кабинет. Азат задержался, повернувшись к Милане.

– Милана, позвони в бухгалтерию, – сказал он. – Пусть поднимут всё по бизнесу Малхаса. Все отчёты, до копейки. Потом наберёшь его самого и передай: диаспора больше не поддерживает его бизнес. Он исключён и теперь сам по себе. Да… и предупреди охрану, чтобы не пускали больше.

Милана кивнула, её пальцы забегали по клавиатуре.

– Сделаю, Азат Вигенович, – ответила она.

Азат бросил взгляд на Тиграна, стоявшего рядом.

– Пошли послушаем блондинчика.

– Идём, Аз.

Они вошли в просторный кабинет. Азат сел напротив Михаила, изучая его напряжённый вид. Тигран же прошёл ближе к окну и остался стоять.

– Итак, – сказал он, откинувшись в кресле, – что вас, Михаил Алексеев, привело ко мне?

Михаил собрался с мыслями и начал:

– Вы в Ростове недавно, но я уже наслышан о вас, – он запнулся. – О вашем влиянии и…

Азат усмехнулся перебив.

– Обычно те, кому нужны мои деньги, начинают с комплиментов, думая, что я в них нуждаюсь, – сказал он, прищурившись. – Так что, Михаил, деньги нужны?

Михаил покраснел, сжал кулаки.

– Чёрт, да! – вырвалось у него. – Моей семье нужны деньги. Много денег!

Азат кивнул. «Наконец-то я услышал правду», – пронеслось в мыслях.

– Ну вот, а то мямлишь, – сказал он. – Продолжай.

Михаил выдохнул, его голос дрожал.

– Наша семья прогорела, – сказал он. – Бизнес, магазины – всё на грани. Банки давят, поставщики отказываются работать. Без денег потеряем недвижимость, всё, – Алексеев замолчал и нервно провёл рукой по волосам, взъерошив их.

– Так. И какой мой интерес? – спросил Азат, и его голос стал холоднее.

Михаил наклонился ближе.

– Пятнадцать процентов от прибыли, – сказал он. – Это большие деньги, вы будете довольны.

Азат хмыкнул. Большие? Шутит?

– Ты просишь у меня, – произнёс он лениво. – Не против, если мы перейдём на «ты»?

– Да-да, конечно, – кивнул Михаил, вытирая ладонью пот со лба.

– Хорошо, – продолжил Азат. – Я вытаскиваю тебя и твою семью, а ты мне пятнадцать процентов?

Михаил заёрзал.

– Ладно, двадцать! – выпалил он.

Азат вскинул бровь.

– Условия ставить буду я, если возьмусь за это дело, – сказал он твёрдо. – А пока иди. Ответ тебе дадут через неделю.

Михаил кивнул, встал и вышел. Как только дверь закрылась, Григорян повернулся к Тиграну.

– Собери всё на него и его семью, – сказал Азат. – Похоже, вляпался по уши и думает меня двадцатью процентами удивить.

– Но зато как гордо это сказал, – хмыкнул Тигран.

Они рассмеялись, напряжение спало.

– Азат Вигенович, Тигран Левонович, ваш кофе, – сказала Милана, входя с подносом. Девушка виляла бёдрами, её блузка была расстёгнута на одну пуговицу, как бы невзначай. Она опустила поднос на низкий стеклянный столик.

Тигран, заглядывая в приоткрытое декольте, показал Азату четыре пальца, пряча ухмылку. Азат старался не улыбаться, но уголки губ всё же дрогнули. Они оба знали, что Милана делает это нарочно. Флирта не было, так, игра. Азат не возражал – она толковая секретарша, но дальше шалостей не заходило. Его отец, Виген, спал с ней, чего Азат не одобрял. «Бизнес и секс нельзя смешивать», – было его неотложное правило.

– Спасибо, Милана, – сказал он, беря чашку.

Она улыбнулась и вышла. Тигран хмыкнул.

– Четвёртый размерчик, – шепнул он.

– Хватит, Тико, – бросил Азат, но усмехнулся.

Неделю спустя Азат сидел в офисе, изучая отчёты по Алексеевым, собранные Тиграном. Его брови поползли вверх.

– Как они умудрились такой бизнес просрать? – сказал он, листая страницы. – Смотри, какие цифры красивые были.

Тигран подошёл, взял из вазочки фисташки, надломил скорлупу и отправил ядра в рот.

– Если бы у мамаши фляга не засвистела, – сказал он. – Проигралась.

– Казино? – Азат оторвал взгляд от отчёта.

– Нет, мошенники, – ответил Тигран, хрустя фисташками. – Сначала прикормили, дали выиграть на мелких суммах. Она повелась, потом вложилась по-крупному. В их доме два лоха – мать и Михаил. Он – единственный мужчина в доме, и как можно быть таким пустоголовым!

Азат нахмурился.

– Странно. Почему Михаил позволил матери рисковать всем? Не просчитав риски, и не имея при этом подушку безопасности? – спросил он.

– Странная история, – пожал плечами Тигран, беря ещё фисташки.

Азат листал отчёты, его пальцы замерли на странице.

– Я бы часть бизнеса забрал, – сказал он. – Лакомый кусок.

Он встал, и из папки случайно выскользнули три фотографии, упав на пол. Азат замер.

– А это ещё что? – присев, он подобрал одно фото. На нём была девушка лет двадцати, блондинка с длинными волосами, мягкими чертами лица и голубыми глазами. Он смотрел на неё не отрываясь.

– Кто это? – спросил он тихо, больше себя, чем брата.

Тигран заглянул через плечо и расплылся в улыбке. Он знал вкусы Азата.

– Похоже, сюрприз, – сказал он, хмыкнув. – Может, это и есть твой интерес?

Глава 6.

Азат выпрямился, держа фото в руках. Его пальцы слегка касались глянцевой поверхности, а взгляд скользил по чертам девушки на снимке. Длинные светлые волосы, мягкий овал лица, глаза, в которых читалась какая-то затаённая растерянность. Что-то в ней цепляло – не просто красота, а что-то глубже. Он даже не сразу понял, что именно. Может, эта её хрупкость? Или то, как она смотрела в объектив – будто не хотела, чтобы её снимали?

– Что ты хочешь этим сказать? – спросил он, не отрывая глаз от фото.

Тигран, стоявший у окна, повернулся к нему ухмыляясь. Его тёмные глаза блеснули, как всегда, когда он затевал подначку.

– Да успокойся, это шутка! – он рассмеялся. – Хотел тебя подколоть, брат. Ты же ещё пацаном балдел от блондиночек.

Азат хмыкнул. Его губы дрогнули в едва заметной улыбке.

– Признаюсь, тебе удалось, – сказал он и перевёл взгляд на брата. – Но я и сейчас люблю блондинок, только натуральных, – произнёс, хитро прищурив глаза.

Азат вернулся к фотографиям, рассматривая третье фото. Девушка на снимке смотрела чуть в сторону.

– Да не, Аз, это сестра Алексеева, – Тигран шагнул ближе, его голос стал серьёзнее. – У тебя с Михаилом дела, вот с ним и решай, а девочку не трожь. Она не из тех, кого можно просто… – на секунду он запнулся. – В общем, не стоит.

Азат медленно поднял глаза. Тигран стоял рядом, его рука потянулась к фотографиям, будто он хотел их выхватить.

Азат почувствовал, как в нём шевельнулась злость на то, что Тигран решил, будто может ему указывать. Он крепче сжал фото, не позволяя брату отобрать.

– Я и сам догадался, кем девушка приходится Михаилу, – сказал он, и его голос стал холоднее, чем бы Азат хотел. – Не слепой.

Тигран замер, его пальцы зависли в воздухе рядом с фотографией. Азат посмотрел на него – тяжело, пронзительно, чтобы до него дошло. Тигран уловил предупреждение и тут же отдёрнул руку.

– Если это всё, убери свои руки, – сказал Азат, глядя на Тиграна.

Брат Азата отдёрнул свои пальцы и сказал:

– Не надо, говорю, обижать девочку, – его голос вдруг стал тише. – Она кажется… ну, не знаю. Беззащитной, что ли… Чистой, если хочешь.

– Не понял… – начал Азат, нахмурившись. – Это что ещё за нахрен? Я не люблю, когда лезут в мои дела. Девочку? – переспросил, не скрывая насмешки. – Понравилась, что ли?

– Нет. Не в том смысле. Есть женщины, которых прям… ну ты понимаешь. А эта… ну ты глянь внимательнее на фото, она же как девочка, такую как сестру хочется защитить. Понимаешь? – Тигран говорил сумбурно.

– Не веди себя, как ревнивый Отелло, – бросил Азат, усмехнувшись, чтобы разрядить напряжение.

Тигран фыркнул, но его лицо смягчилось. Он плюхнулся в кресло напротив, скрестив руки на груди.

– Аз, ты так пялишься на фото, будто баб не видел, а мне выговариваешь.

Азат рассмеялся – коротко, но искренне.

– Ладно, Тико, – сказал он и сел за стол. – У меня есть план… – и постучал пальцами по столу.

– И каков же он?

– Мне ведь невеста нужна, так? – откинувшись в кресле, Азат закинул руки за голову.

– Да ну не-ет! – Тигран вскочил с места. – Только не говори, что ты собрался идти сватать русскую девку!

– О… как? А куда же делся ревнивый Отелло? – вопросительно вздёрнул густые брови Григорян.

– Не говори ерунды, Аз. Ты не можешь. А как же семья, традиции? В конце концов, невеста должна быть девственницей. Ты что, наплюёшь на всех и возьмёшь ту, с которой уже спали? – вытаращил глаза в недоумении Тигран.

Азат спокойно следил за тем, как брат его распаляется.

– Ты вот сейчас на отца своего очень похож.

– Азат… это вовсе не шутки.

– Неужели? А как же: «Чистая девочка… защитить как сестру?»

– Но я ведь думал, что ты собрался трахнуть девчонку. А это неправильно, брат.

– А… ну ясно, брат. Ты знаешь, я ведь долгое время жил в Европе и у меня нет предрассудков. А ещё я уже говорил, но повторюсь. Если я что-то решил, меня сложно отговорить, только если я сам не захочу.

Тико шагнул к окну, вложил руки в карманы брюк и, глядя на шумный город за стеклом, сказал:

– Знаю, брат, ты упрямый, готов идти против системы.

– Готов, – Азат встал и, тоже проследовав к окну, встал рядом с братом. – Традиции… это всё должно остаться в прошлом. Вот скажи, ты почему ходишь в красивых дорогих костюмах, а не в архалуке*(традиционный жилет) или не передвигаешься на телеге, осле?

Тигран усмехнулся, но не ответил.

– Во-от, видишь, молчишь… Ведь это тоже традиции, однако им не желают следовать. А всё потому, что мы хотим комфорта и быть стильными, идти в ногу со временем. И это нормально, брат, это называется прогресс, мы прогрессируем. Так и должно быть. В моём постельном белье я сам разберусь, мне не нужны консультанты и помощники в виде кучи родственников. Только мне жить с женщиной, которую выберу я! И какую бы я ни выбрал, вы должны уважать мой выбор.

Тигран кивнул, и братья в полной тишине продолжили смотреть на город.

– Аз, ты точно уверен? – голос Тиграна вырвал Азата из мыслей. Он смотрел на него, хмуря брови. – Эта девчонка… ты ведь её не знаешь.

– Так ведь я и Сусанну не знаю.

– Ну да… – вздохнул Тико. – Нам обоим не поздоровится, отец будет в бешенстве. – После слов брата Азат расплылся в улыбке, предвкушая реакцию дяди.

– Не переживай ты так, для начала посмотрим на девушку воочию, выводы будем делать после.

– Уверен, она такая же, как на фото… если не лучше, и… – Мелодия телефона вдруг резко ворвалась в кабинет и прервала беседу братьев. Азат принял вызов с неопределившегося номера:

– Слушаю.

– Добрый день, Азат Вигенович. Это Алексеев, я по нашему…

– Добрый. Давай теперь на твоей половине встретимся.

– На моей? – удивился тот.

– Что, какие-то проблемы? – сощурил глаза Азат, чуть сильнее сжав телефон.

– Нет… нет никаких проблем. Хорошо. Ко скольки ждать вас?

– После трёх.

– Договорились. Адрес скину.

– В это время вся семья в доме, или кто-то отсутствует? – спросил Азат.

– Нет, все в доме. Так мы договорились?

– Не торопись, завтра всё решим…

Глава 7.

Особняк Алексеевых

Валентина Семёновна Алексеева сидела в своём просторном доме, развалившись в мягком кресле. На ней был облегающий шёлковый халат леопардовой расцветки, который просвечивал ноги, что было слишком для женщины за пятьдесят с двумя взрослыми детьми. Глубокий вырез открывал ложбинку груди, усыпанной веснушками, а ярко-розовые тапочки с пушистыми помпонами болтались на её ногах.

Она вертела в пальцах бокал мартини, глядя, как оливка покачивается в жидкости. «Сегодня важный день», – думала она. Эти армяне… Надо их обаять, иначе всё пропало. Она скривилась, представив Азата Григоряна с обрюзгшим животом, кустистыми бровями и огромным носом. «Хачи, что с них взять? Но без его денег моей семье конец», – размышляла она.

– Итак, что будем делать, Валентина Семёновна? – спросила Татьяна, маникюрша, которую она вызвала домой. Та раскладывала инструменты на столе, длинные ногти девушки постукивали по пластиковому футляру.

Валентина отхлебнула мартини, её губы, накрашенные алой помадой, оставили след на бокале.

– Сегодня надо особенно постараться, Танюш, – сказала она, прищурив глаза. – Мне нужно впечатлить одного мужика. Сделай что-то яркое, я должна быть звездой!

Таня улыбнулась, привыкшая к таким заказам.

– Конечно, сделаю, – ответила она. – Но вы и так всегда звезда.

– Благодарю дорогая, – произнесла лениво хозяйка дома.

Маникюрша раскрыла перед Валентиной несколько вееров с яркой гелевой палитрой. Та наклонилась, её халат чуть сполз, обнажив плечо. Она провела пальцем по цветам.

– Ох, сколько ярких тонов, – сказала, и её голос стал слаще. – А давай алый. Он не раз меня выручал.

Таня кивнула, доставая баночку с гелем.

– Как скажете. Размер оставляем четвёрку или спиливаем до тройки?

Валентина вытащила из бокала шпажку с оливками, отправила одну в рот и прожевала, задумчиво глядя на свои ногти.

– Нет, оставляй четвёрку, – сказала она деловито. – Длинные ухоженные ногти – это красиво.

Маникюрша включила машинку для опила геля, её жужжание заполнило комнату. Она бросила взгляд на Валентину, которая снова отхлебнула мартини.

– У вас новый поклонник? – спросила с лёгкой улыбкой.

Валентина фыркнула, её рука с бокалом замерла.

– Если бы, – сказала Алексеева, скривив губы. – Деловая встреча. Приходится иметь дело с хачами… Ох, Танюша, если бы ты знала, как я их терпеть не могу.

Она покачала головой, её золотые серьги-кольца качнулись. «Армяне, – думала она. Азат этот… уверена, чувствует, наверное, себя хозяином мира, при его-то деньгах…», – эти мысли не давали ей покоя. Он их единственная надежда, без него их бизнес рухнет, и они с Михаилом и Наташей окажутся на улице.

Алексеева сжала бокал, её ногти цокнули по стеклу. «Надо держать себя в руках. Улыбаться, кокетничать, если придётся», – пронеслось в голове. Уж что-что, а это она умела в совершенстве.

Через часа полтора маникюр был готов. Алые ногти блестели, как свежая краска. Валентина осталась довольна, вертя руками под светом. Отпустив мастера, она допила мартини, чувствуя, как тепло разливается по телу. Поправив халат, который то и дело сползал, открывая её пышную грудь, Валентина встала, подхватив подол, и направилась наверх к дочери. Танкетки её гламурных тапочек цокали по мраморной лестнице, а в голове крутилась мысль: «Мы с Наташей должны выглядеть на все сто. Эти армяне падки на блондинок».

– Дочка! Что делает моя красавица? – сказала Валентина, распахнув дверь комнаты Наташи. Она вошла, слегка покачиваясь, её голос, как и настроение, был приподнятым от мартини. – До-о-ча!

Наташа обернулась из-за стола, где сидела, подогнув ногу. Её светлые волосы были собраны в небрежный пучок, а на столе лежали распечатанные фотографии.

– Привет, мамуль, – сказала она, улыбнувшись, и её глаза быстро вернулись к снимкам.

Валентина, придерживая подол халата, прошла к столу, неся в руке наполовину опустевший бокал. Подойдя, наклонилась, глядя на фотографии.

– А чем это ты занята, м? – спросила она дочь, сделав глоток.

Наташа оживилась, её лицо засветилось.

– Я вчера гуляла по городу и фотографировала, – сказала она, подвигая снимки. – Смотри, какая тебе нравится?

Валентина прищурилась, её взгляд упал на фото пожилого мужчины с морщинистым лицом. Она расхохоталась, её смех эхом разнёсся по комнате.

– Ой, боже… Что за страшный дед с морщинистым лицом? – спросила она.

Наташа нахмурилась, и взяла снимок.

– Мам, это старец, – сказала она тихо. – Посмотри на морщины возле глаз. В них есть своя красота. Ты только присмотрись.

– Дочка, ты что? – сказала мать, давясь смехом.

Валентина, всё ещё посмеиваясь, вытерла уголки глаз, где выступили слёзы. Она сделала щедрый глоток мартини, её серьги чуть качнулись.

– Ох, насмешила, – сказала мать, успокоившись. – Морщины – это отвратительно, дочка. Ты молодая, не понимаешь. А я с ними борюсь каждый день.

Наташа обижено опустила взгляд.

«Если бы ты не пила с утра, может, и не пришлось бы так стараться», – подумала она, но промолчала. Мать не терпела возражений, особенно в таком настроении. Валентина, не замечая реакции дочери, продолжала:

– Ну надо же, такое сказать! – фыркнула она, продолжая посмеиваться. – Если расскажу подругам, они тебя засмеют.

Она развернулась и направилась к двери, полы её халата раскрывались при ходьбе. У выхода остановилась обернувшись.

– Ах да, оденься сегодня красиво, – сказала Валентина, её голос стал серьёзнее. – Покажем этим чуркам нашу красоту. Они страсть как любят блондинок, дадим им насладиться, для сговорчивости, так сказать.

Наташа подняла глаза, её брови сдвинулись.

– Зачем нам их красотой поражать? – девушка удивилась.

Валентина сжала бокал, её алые ногти блеснули.

– А ты будто не в этом доме живёшь и не видишь, что происходит вокруг тебя! Ну что ж, я поясню. Потому что от них зависит наше будущее, – сказала она резко. – И твоё тоже. Если не сделаем всё правильно, через пару месяцев ты пойдёшь работать гувернанткой к своим однокурсницам. Поняла?

Наташа стиснула губы, её ноготь впился в ладонь другой руки.

– Поняла, – буркнула она.

Валентина кивнула и вышла, хлопнув дверью. Наташа плюхнулась в кресло, её плечи опустились. Она посмотрела на снимки, но радость угасла.

«Надоело», – подумала она, сжимая кулаки. Мать, её планы, эти армяне… «Почему всё всегда решают за неё?» – возмущалась девушка.

Глава 8.

Михаил влетел в дом, его шаги гулко отдавались в просторной гостиной. Стол уже был сервирован: белая скатерть, хрустальные бокалы, серебряные приборы – всё, чтобы впечатлить гостей. Но дом казался пустым. Оказавшись на грани банкротства, семье пришлось отказаться от привычной роскоши: уволили поваров, горничных, садовника. Из прислуги остались только двое – Рита и водитель. Михаил сжал кулаки, чувствуя, что его нервы натянуты как струна.

«Эти армяне… От них зависит всё», – думал он. Если Азат Григорян откажет, они потеряют бизнес, дом, будущее.

– Мам! Вы готовы?! – крикнул он, оглядывая гостиную.

Никого. Михаил заметил Риту, идущую с подносом.

– Рита, где мама? – спросил он.

– Валентина Семёновна наверху, – ответила Рита, не поднимая глаз.

Михаил, не теряя времени, взлетел на второй этаж, перепрыгивая через ступеньки и срывая на ходу клубный пиджак.

– Мама! – позвал он, остановившись у её комнаты.

– Что такое? Приехали наши гости? – выкрикнула Валентина через открытую дверь. – Уже иду-у!

Она стояла перед зеркалом, поправляя грудь в облегающем платье из блестящего кораллового атласа. Вырез был таким глубоким, что едва прикрывал её пышные формы, а подол уходил в пол по самые туфли на высоких каблуках. На шее сверкало ожерелье с бриллиантами, в ушах тоже бриллианты, при каждом движении от них исходил блеск.

Валентина сделала последний глоток мартини, поставила бокал на туалетный столик и улыбнулась своему отражению. «Какая я всё же красавица, а армяне падки на таких блондинок, как я», – подумала она. Поправила волосы, уложенные в высокую причёску, и вышла к сыну, слегка покачиваясь от выпитого.

Михаил, увидев мать, замер. Его глаза расширились, челюсть отвисла.

– Твою… Мама, ты что надела? – выпалил он, его голос сорвался.

Валентина остановилась, вскинув бровь. Её алые губы растянулись в улыбке.

– А в чём дело, сынок? – сказала она слащаво. – Тебе не нравится моё платье? А ну-ка посмотри на мать повнимательнее!

Валентина развела руки, демонстрируя себя, и покрутилась, цокая каблуками по паркету. Платье натянулось, подчёркивая каждый изгиб. Михаил отвернулся, его лицо покраснело. Он положил руки на пояс, пытаясь сдержаться.

– Да прекрати эту демонстрацию, мам! – сказал он, его голос дрожал от злости. – Ты что, не понимаешь? С минуты на минуту приедут эти чёртовы армяне! А ты выглядишь не как хозяйка сети Алексеевых, а как… Чёрт!

Он махнул рукой не договорив. Валентина, всё ещё улыбаясь, поправила ткань на груди.

– Иди переодень эту вульгарщину, – сказал Михаил, повернувшись к ней. – Как это вообще в твоём гардеробе оказалось?

– Заказала по случаю, мне и привезли, – сказала она невозмутимо. – Из последней коллекции.

Михаил убрал руки в карманы брюк, его глаза сузились.

– Это сейчас не шутка? – спросил, понизив голос. – Пока я бегаю, думаю, как спасти наш бизнес, моя мать тратит деньги на… это? Прекрасно.

Валентина хмыкнула, её улыбка стала шире. Она шагнула ближе, её каблуки снова цокнули.

– Успокойся, сын, – сказала она, похлопав его по плечу. – Все армяне любят блондинок и красивые формы. Я знаю, что делаю. И что скрывать… тебе уже тридцать.

«Чёрт… она ещё и подшофе», – почувствовал по амбре, но вслух не стал говорить, смысла не было.

Михаил стиснул зубы. Знает она… Если Азат увидит её в этом, он решит, что они клоуны, а не бизнесмены.

– Вы чего кричите? – раздался голос Наташи. Она вышла из своей комнаты, её светлые волосы были уложены в мягкие локоны. На ней было тёмно-синее платье-футляр до колен, строгое, но элегантное, и чёрные шпильки. Наташа нахмурилась, глядя на мать и брата.

Михаил повернулся к сестре, его лицо всё ещё было красным.

– Да всё нормально, Наташа, – сказал он саркастично. – Просто наша мать решила перед кавказскими мужиками голой показаться.

Валентина заливисто расхохоталась, её рука с алым маникюром взлетела к губам.

– Аха-ха-ха! – давилась она смехом. – Ну-ка, прекрати, пока мать не рассердилась, – успокоившись наконец, пожурила сына.

Она повернулась к Наташе, её взгляд скользнул по дочери. Валентина скептически прищурилась.

– Ой, Натулик, – сказала она, качая головой. – Может, не стоило это платье надевать? Слишком… оно скучное. И ноги такие красивые закрыла. Ну если груди нет, так хоть ноги надо было показать!

Наташа покраснела и отвела взгляд, чувствуя, как внутри закипает раздражение. «Опять она начинает, – подумала она. – Почему я не могу быть просто собой?» – мелькнуло в голове.

– Мам, это платье-футляр, – сказала девушка спокойно. – Оно до колен, так и носят. И мне нравится такая длина.

Валентина фыркнула, её серьги качнулись.

– Это тебя жизнь ещё не била. Живёшь на всём готовеньком. Ладно, оставляй, раз оделась, – сказала она, махнув рукой. – Хорошо хоть шпильки додумалась надеть. А что с мейкапом? Где яркость?

Наташа стиснула губы, её глаза блеснули.

– Мам, хватит, прошу, – сказала она, её голос дрогнул. – Меня вполне устраивает мой мейк. Будет лучше, если я вообще не буду присутствовать.

Валентина зыркнула на дочь, её губы сжались.

– Поговори мне ещё, – произнесла она.

Михаил, видя, что спорить бесполезно, покачал головой.

– Всё, я пошёл переодеваться, – буркнул он, направляясь к своей комнате. Его шаги гулко отдавались в коридоре. «Если мать всё испортит, я ей этого не прощу», – думал он. Азат Григорян – их последний шанс, а она играет в свои игры.

Валентина проводила сына взглядом, её улыбка вернулась. Она поправила платье и вздёрнула подбородок, распрямив плечи, при этом чувствуя, как ткань облегает её формы.

– Наташа, ты должна быть благодарна, я делаю это ради нас. Все кавказцы любят таких красоток, – произнесла, указывая на себя. – Ну давай, улыбнись, – сказала она дочери, поглаживая её плечо. – Эти чурки должны увидеть, какой генофонд у Алексеевых.

Наташа отвернулась, её плечи опустились. «Надоело, – подумала она. – Мать, её платья, её планы… Почему я не могу просто фотографировать и жить своей жизнью?»

Буквально через минуту Миша практически выбежал из комнаты, бросив на ходу:

– Приехали! Давайте быстро вниз.

– О… идём, сынок! Пошли, детка, – обратилась мать к Наташе.

– Мама, я прошу тебя, не пей хотя бы за столом…

Дверь открыла прислуга.

– Добрый день, проходите, – Рита любезна пригласила гостей пройти внутрь, где Михаил уже спешил их встретить.

– Приветствую вас, Азат! – хозяин дома пожал протянутую руку двумя ладонями, что само по себе уже говорило, насколько этот человек для него важен. – Приветствую вас, Тигран.

– У тебя красивый дом, – сказал Азат, сцепив руки сзади и мазнув взглядом по интерьеру.

– Благодарю, – Михаилу польстила похвала такого гостя.

Азат уловил движение на лестнице и поднял голову. Неторопливым шагом к ним спускались две женщины. У Григоряна на секунду глаза расширились от изумления, он сообразил, что вульгарно одетая особа – это мать Алексеева. Рядом шла девушка, под руку которой влез локоть матери, и это была Наташа, он её узнал по фото, но наяву она ещё красивее.

Глава 9.

Азат Григорян стоял в просторной гостиной дома Алексеевых, сцепив руки за спиной. Его тёмные глаза следили за девушкой, спускавшейся по лестнице. Наташа двигалась медленно, её тёмно-синее платье подчёркивало стройные ноги и каждый изгиб тела, а светлые локоны спадали на плечи. «Она красива, – подумал он. – Лучше, чем на фото». Взгляд Азата задержался на ней дольше, чем следовало, но он не мог оторваться. Эта девушка… Что-то в ней цепляло, или она просто ему сильно понравилась.

– Какие красивые мужчины посетили мой скромный дом! – раздался звонкий голос Валентины Семёновны.

Азат с неохотой перевёл взгляд на хозяйку. Валентина стояла у подножия лестницы, её фигура была обтянута блестящим коралловым платьем с глубоким декольте, которое едва удерживало её пышную грудь. На шее сверкало массивное бриллиантовое ожерелье, а золотые серьги покачивались при каждом движении. Тигран, стоявший рядом, поднял взгляд и чуть не поперхнулся. Его глаза округлились, он кашлянул, прикрыв рот, желая скрыть улыбку.

Азат повернулся к брату прищурившись.

– Я в порядке, – сипло произнёс Тигран, глядя на Михаила. – Горло болит, – добавил он, оправдываясь.

Михаил кивнул, но его лицо оставалось напряжённым. Валентина подошла ближе, цокая каблуками по паркету. Наташа следовала за ней.

– Добрый день, мужчины! – слащавым голосом поздоровалась она.

– Познакомьтесь, это моя мать, Валентина Семёновна, – начал Михаил.

– Ну что ты, сынок, для таких джигитов можно просто… – перебила она Михаила, кокетливо поправив причёску, и протянула руку, вытянув пальцы как королева. – … Валентина.

Михаил остался стоять молча, нервно спрятав руки в карманы брюк. Ему было неловко за мать, и Азат это заметил с первой же минуты. Григорян шагнул вперёд, пожимая её руку, слегка сжав ладонь Валентины, но взгляд остался холодным.

– Весьма приятно, Азат, – сказал он, отпуская руку.

Валентина округлила глаза, её губы растянулись в улыбке.

– Что вы говорите! Вы и есть Азат? Азат Григорян? – воскликнула она, театрально прижав руку к груди.

– Да, мам, это Азат Григорян, а рядом его двоюродный брат, Тигран Григорян, – сказал Михаил натянутым голосом.

– О-о-очень приятно, – жеманно протянула Валентина, скользнув взглядом по Азату.

Наташа стояла рядом молча, но время от времени она бросала взгляд на Азата. Он заметил это, и уголки его губ дрогнули. «Стеснительная», – подумал он.

Её молчаливое присутствие выделяло девушку среди этой семейки, и он захотел узнать её лучше.

– Давайте пройдём к столу, – вмешался Михаил, прерывая момент, и повёл гостей в гостиную, где был накрыт стол.

Азат шёл последним, его взгляд снова упал на Наташу. Он заметил, что ни Михаил, ни его мать не представили её. Её словно не замечали. «Странная семейка», – подумал он.

Все сели за стол, и Азат сразу обратился к Михаилу.

– Миша, ты забыл представить девушку в синем платье, – сказал он, его голос был твёрдым.

Плечи Михаила напряглись. Наташа тоже замерла и посмотрела на Азата.

– Ах да, забыл что-то, – пробормотал он смущенно. – Это моя сестра, Наташа.

Михаилу неожиданно позвонили, и он, извинившись, вышел из комнаты, оставив гостей за столом. Григорян повернулся к Наташе, его взгляд смягчился.

– Очень приятно, Наташа, я Азат, – сказал он, протягивая девушке ладонь для рукопожатия.

Наташа опустила глаза на протянутую руку, и её щёки слегка порозовели. Она её смущенно пожала и произнесла, мягко улыбнувшись:

– Мне тоже приятно.

Азат хотел спросить, чем она занимается, но Валентина, оторвавшись от Тиграна, вклинилась между ними, наклонившись к Азату, её декольте при этом почти касалось стола.

– Вы знаете, Азат, я женщина с опытом, – сказала она, и её голос стал ещё слаще, – и скажу вам: вы слишком молоды, чтобы руководить диаспорой.

Валентина расхохоталась и игриво прикрыла рот рукой, демонстрируя длинные ногти. Её грудь подпрыгивала в такт смеху. Азат прищурился, его мысли заметались: «Как она вообще могла руководить сетью?» Для него это оставалось загадкой. «Знал бы, что хозяйка такая эксцентричная, собрал бы на неё отдельную папку с информацией», – подумал он.

– Неужели? – сказал Азат, изображая удивление.

– Да, представьте себе! – продолжала Валентина. – Я уже нафантазировала себе мужика лет под семьдесят, с орлиным носом. Обычно армяне такие и бывают, а тут молодой, красивый, спортивный. Я удивлена.

Она расплылась в улыбке, её наманикюренный палец стал поглаживать камни ожерелья. Взгляд задержался на Азате дольше, чем следовало. Он кивнул, но его лицо осталось непроницаемым.

– Налейте бокальчик вина, Азат, поухаживайте за дамой, или у вас там не принято ухаживать за красивыми женщинами? – сказала она, пододвигая свой бокал.

– «У нас там», вы имеете в виду, в Армении?

– Да, – не сводя взгляда с него, коротко ответила Валентина, не задумываясь, насколько оскорбительно прозвучали её слова.

– У нас уважают женщин, но, как и во всех национальностях, есть и абьюзеры* , к сожалению. – Он взял бутылку и наполнил её бокал, затем повернулся к Наташе. Тарелка девушки была пуста, и он, под её удивлённый взгляд, положил ей салат.

– О… благодарю, но я… – начала Наташа неуверенным голосом.

– Ничего, пусть будет, – сказал он твёрдо. – Нехорошо, когда на столе столько еды, а тарелка пустая.

– Ой, да не ест она ничего, фоткает только с утра до вечера и не слушает мать свою, – вмешалась Валентина, сделав глоток вина. Она посмаковала его, прикрыв глаза.

Наташа открыла было рот, чтобы ответить, но Валентина тут же её перебила.

– А я, между прочим, обожаю фотографироваться, – сказала она, наклоняясь к Азату. – У меня целая коллекция снимков, могу показать как-нибудь.

– Я иногда снимаю портреты, – начала Наташа, но Валентина снова перехватила внимание, и девушке стало неловко оттого, что её оборвали.

– Азат, я приглашаю вас завтра, приходите обязательно, – и Валентина протянула руку, положив свою ладонь поверх его всего на секунду, но Азату не понравился такой поворот событий. У Тиграна вообще был ошарашенный вид, он никак не ожидал, что хозяйка особняка будет так в открытую флиртовать при дочери. Хотя сама Валентина была уверена, что она делает это ненавязчиво.

Наташа вздохнула, её плечи опустились. Она хотела рассказать про свои работы, но мать, как всегда, перетянула внимание на себя. Азат заметил реакцию девушки.

– Валентина, давайте вернёмся к бизнесу. Должен заметить, что построен он довольно грамотно, – сказал он, возвращая разговор к делу. – Скажите, вы его с нуля строили? – Азат слегка прищурил глаза, глядя на Валентину.

– Ах да, – сказала она, откинувшись на стуле. – Он достался мне от покойного мужа. Золотой был человек, но жизнь забирает лучших, знаете ли…

Валентина прикрыла глаза и сделала ещё глоток вина. Азат кивнул, его мысли вернулись к Наташе. «Её молчание говорит больше, чем слова», – подумал он.

– Да… к сожалению, так бывает, – ответил Валентине. – И вы встали у руля?

– Да, Азатик, – ответила она, игнорируя его лёгкое напряжение от её обращения. – Представьте себе, хрупкая женщина, а пришлось всем рулить. Но, благо, у меня умный сын, который меня замещает. Ему я полностью доверяю.

Азат хмыкнул про себя. «Ну теперь более-менее понятно, – подумал он. – Михаил тянет всё, а она играет роль хозяйки и живёт в своё удовольствие». Он посмотрел на Наташу, которая сидела с отсутствующим видом.

В этот момент Михаил вернулся, его лицо было бледным. Он сел за стол, избегая взгляда матери.

– Извините, дела, – буркнул он.

Азат выждал паузу, затем наклонился к Михаилу, его голос стал серьёзнее.

– У меня есть для тебя встречное предложение по поводу бизнеса, – сказал он. – Давай обсудим это наедине.

Михаил кивнул.

– Конечно, я рад уже любому предложению, – Алексеев не выдержал и сказал как есть. Валентина окончательно опьянела и открыла рот, чтобы возразить, но Азат с Михаилом уже поднялись, и Михаил жестом пригласил гостя следовать за ним.

*Абьюзер – это человек, который систематически, эмоционально или физически, злоупотребляет над другим человеком. Он или она использует различные методы контроля и манипуляции, чтобы добиться подчинения и власти над жертвой.

Глава10.

Михаил провёл Азата в библиотеку. В комнате царил полумрак, лишь тусклый свет настольной лампы создавал уютную атмосферу. Высокие книжные полки выстроились вдоль стен, словно стражи тишины.

Михаил жестом указал Азату на кожаное кресло с высокой спинкой, сам же быстро прошёл к шкафу в углу. Через минуту он вернулся, держа в руках хрустальную бутылку с тёмно-янтарной жидкостью и два массивных бокала. Азат опустился в кресло, расслабленно положив руки на подлокотники. Он молча наблюдал за суетливыми движениями Михаила, который разливал коньяк, капли которого тягуче стекали по стенкам бокалов.

– Прошу вас, Азат, это французский коньяк, двенадцать лет выдержки, – сказал Михаил, протягивая бокал. Его голос дрожал, выдавая нервозность.

Азат взял бокал, но не спешил пить. Он крутил его в руках, глядя на янтарную жидкость, которая переливалась под слабым светом. Его лицо оставалось непроницаемым, мысли текли медленно.

– Благодарю. Мы с тобой, кажется, уже перешли на ты, – сказал он, подняв взгляд на Михаила.

– Да… верно, – кивнул тот, садясь в кресло напротив. Сжав пальцы на бокале, он сделал небольшой глоток. Напряжение в его голосе было слышно даже в тишине библиотеки.

Азат откинулся назад, всё ещё не притрагиваясь к коньяку, изучал Михаила, его беспокойные движения.

– Я тут жениться надумал, невесту себе ищу, – начал Азат, посмотрев на Алексеева. Его голос был спокоен, в нём чувствовалась твёрдость.

Михаил от неожиданности такого откровения гостя чуть подавился коньяком, его брови взлетели.

– Ну… я тебе не советчик, – сказал он, кашлянув. – Я планирую ещё лет десять погулять, а потом, может, и обзаведусь… и то не факт.

Азат вздохнул, его губы дрогнули в лёгкой усмешке. Он кивнул, глядя на Михаила поверх бокала.

– Ты меня не понял. Я хочу жениться, – повторил он, его тон стал серьёзнее.

Михаил нахмурился, отставив бокал на стол. Его пальцы забарабанили по подлокотнику.

– А… И как это вообще может быть связано с проблемой моего бизнеса? – спросил он, и его голос дрогнул.

Азат сделал медленный глоток коньяка, смакуя вкус. Это дало ему время обдумать следующий ход. Он поставил бокал обратно, его движения были плавными, уверенными.

– Напрямую, – сказал он, глядя Михаилу в глаза. – Я помогу тебе, вытащу твой бизнес и твою семью со дна, на котором ты оказался. А твоя семья отдаст за меня Наташу.

Михаил замер, его брови вздёрнулись от удивления. Он откинулся на спинку кресла, его рот приоткрылся.

– Тебе понравилась моя сестра? – спросил он, его голос при этом был полон растерянности.

Азат наклонился чуть вперёд, его взгляд стал острее.

– Скажем так… у меня есть мысли жениться на твоей сестре, – произнёс он ровным тоном, в котором слышалась решимость.

– Ух ты! Неожиданно… – Михаил глотнул коньяка, его рука дрогнула. – Очень неожиданно.

Григорян вздохнул носом, его глаза не отрывались от Михаила. Тот выглядел так, будто выиграл джекпот, но Азат знал – это лишь иллюзия. Михаил цепляется за соломинку. И я – его последняя надежда.

– А проценты? – спросил Михаил, подавшись вперёд. Он сжал бокал с такой силой, что казалось, стекло вот-вот треснет.

– Я согласен на тридцать пять процентов, – спокойно произнёс Азат, прокручивая пальцами бокал на подлокотнике. Его спокойствие контрастировало с суетой Михаила, показывая, кто здесь держит ситуацию под контролем.

Михаил вскочил с кресла, его лицо покраснело.

– Но позволь! – воскликнул он, швырнув бокал на стол. – Я же тебе сестру отдаю, а ты ещё и проценты хочешь? Ну не-ет, так не пойдёт! – отрезал он, чувствуя, как почва под ногами становится твёрже. Осушил остатки коньяка из своего бокала и засунул руки в карманы брюк. – Отдам сестру, и никаких процентов. А ты в течение месяца решишь мои проблемы. Договорились?

Азат рассмеялся. Это был тихий, угрожающий смех, который эхом отразился от книжных полок. Через несколько секунд его лицо стало каменным, взгляд – ледяным.

– Ну, во-первых, я ещё не взял твою сестру, – сказал он поднимаясь. – Во-вторых, я с лёгкостью найду другую. А в-третьих… – он встал, оставив недопитый коньяк на подлокотнике, и одёрнул пиджак, – даю тебе времени на раздумье ровно столько, сколько займёт мой уход из этой комнаты. Как только я открою двери, моё предложение сгорит.

Михаил стоял, лихорадочно перебирая мысли. Азат пошёл к двери спокойным шагом, его шаги гулко отдавались в тишине. Руки за спиной, спина прямая – он знал, что время играет на него.

– Хорошо-хорошо! – воскликнул Михаил, когда Азат дошёл лишь до середины комнаты. Голос Алексеева сорвался, он шагнул вперёд. – Согласен!

Азат остановился, медленно повернувшись. Его губы дрогнули в лёгкой усмешке.

– Скажи спасибо, что у меня интерес к твоей сестре, – сказал он холодно. – В противном случае я бы поднял процент гораздо выше.

Михаил нервно провёл рукой по волосам, его глаза виновато метнулись к Азату.

– Слушай, прости… я… сорвался… был не прав, – пробормотал он, опустив взгляд.

Азат покачал головой, его тон стал резче.

– Меня не интересуют твои проблемы, я бизнесмен. Мои деньги должны работать, – сказал он.

Плечи Алексеева опустились.

– Да, я понял. Теперь я понятия не имею, как сказать об этом сестре. Она явно не в восторге будет, – задумался он, потирая затылок.

– Не надо ничего говорить, – ответил Азат твёрдо. – Скажи, где она бывает?

Михаил замялся, но потом кивнул.

– О! Так она ходит по городу полдня. Наташа любительской фотографией занимается, – поняв, что не придется краснеть перед сестрой, его голос стал живее.

Азат сцепил руки за спиной, его взгляд стал задумчивым. «Отлично, – подумал он. – Приставлю человека, чтобы знать, где она. Это даст мне время понять, что она за девушка».

– Угу, – кивнул он. – Завтра вечером скажу тебе своё решение.

Михаил засуетился, его руки задрожали.

– Ты сомневаешься, или что? – спросил он, шагнув ближе.

Азат посмотрел на него, его глаза сузились.

– Мне надо пообщаться с Наташей, чтобы понять, не ошибаюсь ли, – ответил он, его голос был спокойным, но твёрдым.

Михаил хмыкнул, скрестив руки.

– Да она скромная, таких вы любите. У неё нет парней. Чего там думать? – воскликнул он, усмехнувшись.

Азат шагнул ближе, его взгляд стал холоднее.

– Михаил, чем дольше я с тобой общаюсь, тем больше понимаю, что у меня нет к тебе уважения и, пожалуй, вряд ли будет, – сказал он резко. – Я вижу человека, готового продать сестру.

Михаил сжался, его лицо покраснело.

– Азат, не надо меня стыдить, – сказал он, повысив голос. – Я пытаюсь вытащить всю семью и восстановить бизнес. А ты сам разве не этим же занимаешься?

Азат хмыкнул, его губы искривились.

– Я не собираюсь покупать твою сестру, – сказал он, отведя взгляд.

– Да? А как же это называется? – Михаил шагнул вперёд, его глаза блеснули.

Азат повернулся к нему, голос стал твёрже.

– Если завтра мне всё понравится, я намерен ухаживать за Наташей и женюсь на ней через два месяца. Вот как это называется, – ответил он и, резко развернувшись, пошёл на выход.

Глава 11.

Азат и Тигран прощались с Алексеевыми.

Костюм Азата слегка помялся после долгого вечера. Поправив манжеты рубашки, он бросил взгляд на Наташу. Она стояла чуть позади матери, её голубые глаза встретились с его взглядом.

– Благодарим вас за гостеприимство, – сказал Азат, задержав взгляд на девушке. – Приятно было познакомиться… Наташа.

Её щёки порозовели. Она сжала подол платья, пытаясь скрыть смущение.

– Мне тоже, – произнесла она тихо. Окончательно засмущавшись, отвела глаза в сторону, чувствуя, как тепло разливается по лицу.

Азат на долю секунды прищурился, его губы дрогнули в лёгкой усмешке. Он знал женщин, умел отличать кокетство от искренности. «Эта девушка всё больше нравится мне, а её смущение меня только подстёгивает к выбору», – подумал он. Её скромность цепляла его ещё сильнее. Азат хотел сказать что-то ещё, но голос Валентины Семёновны разрезал тишину.

– Вы что, уже уходите, Азат? Тигран? – воскликнула она, с нотками разочарования. – Мы же ещё не танцевали-и! Вечеринка в самом её разгаре!

«Она явно перебрала», – подумал Азат, бросив на Валентину беглый взгляд.

– Мам, – шепнула Наташа, повернувшись к ней. Её тон был предупреждающим, но Валентина не обратила внимания, продолжая улыбаться гостям.

Михаил, стоявший рядом, поспешил перевести внимание на себя. Его лицо было напряжённым, он старался замять неловкость, надеясь, что никто не заметит состояния матери.

– Я очень рад, что вы отозвались… – начал он, провожая гостей к выходу.

– О-о-о… А как же вопросы бизнеса, сынок? – перебила Валентина, воскликнув. Михаил стиснул зубы, его взгляд метнулся к Азату. Он что-то тихо сказал Григоряну, ускоряя шаг, чтобы поскорее вывести гостей за порог. Искренне надеялся, что пьяное поведение матери не испортит договорённости.

Азат и Тигран вышли из дома и сели в свой чёрный внедорожник. Машина плавно выехала за пределы особняка Алексеевых, оставляя позади освещённые окна. В салоне повисла тишина, нарушаемая лишь гулом двигателя. Азат смотрел в окно, на проносящиеся мимо фонари и тёмные деревья. Мысли о Наташе не отпускали. Её глаза, её голос… «Она совершенно не похожа на свою мать», – думал он. «Но стоит ли оно того?» – противоречивые мысли одолевали Азата.

– Так и будешь молчать или скажешь своё мнение? – спросил он, обращаясь к брату, не отрывая взгляда от мелькавшего пейзажа за окном.

Тигран, сидевший за рулём, усмехнулся. Бросил беглый взгляд на Азата, его рука на руле слегка напряглась.

– А разве не очевидно? Я в шоке, брат, – сказал он голосом, полным эмоций. – Ты уверен, что хочешь породниться с этими людьми? Пока вас не было, она чуть не завалила меня прямо при родной дочери. Ты вообще это представляешь себе? Девушка от стыда не знала куда себя деть.

У Тиграна случился эмоциональный всплеск, он жестикулировал одной рукой, другой держа руль, его глаза то и дело метались от дороги к брату. Азат повернулся к нему, его брови слегка приподнялись.

– Согласен… у мамы фляга знатно посвистывает, – вздохнув, заключил он. – Давай отвлечёмся от эксцентричной Валентины и перейдём к её дочери, – сказал Аз, его голос стал серьёзнее.

Тигран хмыкнул, качнув головой.

– Ей совершенно не подходит эта формулировка… Ну хорошо, давай перейдём к Наташе, – сказал он, и его тон смягчился. – У меня стойкое ощущение, что она в их семье – белая ворона. Вроде мать ей ничего плохого за столом не говорила, но такое у меня чувство, что в их семье каждый сам по себе.

– Угу… – Азат задумался, его пальцы постукивали по подлокотнику. Он вспомнил, как Наташа стояла молча, почти незаметная на фоне матери. Её одиночество было видно невооружённым глазом, и это трогало его.

Тигран продолжал, его голос стал резче.

– И всё же, какой бы прекрасной ни была девушка, родственники у неё отталкивающие, – сказал он, бросив взгляд на дорогу. – Я бы не рискнул связать судьбу с русской девушкой, да ещё с такими родственниками.

Азат улыбнулся, его глаза блеснули. Он откинулся на сиденье, глядя на брата.

– Эх, брат, наши девушки безусловно красивые, но женой своей я вижу русскую девочку, блондиночку, – сказал он, его голос стал теплее. – Ту, которую выберу сам. Только представь, какие дети у нас будут.

Он хлопнул Тиграна по плечу, его улыбка стала шире. Тигран покачал головой, губы брата скривились в усмешке.

– Ага… только у меня другая картина перед глазами, – возразил он, его тон стал саркастичным. – Стоит твоя тёща, на ней платье, в котором её фигура похожа на гусеницу, с безразмерным декольте. В одной руке она держит бокал с вином, а другой качает твоего ребёнка в коляске.

Азат запрокинул голову и громко рассмеялся, его смех заполнил салон машины. Он вытер уголки глаз, всё ещё посмеиваясь.

– Успокойся, Тико, – сказал он, вновь хлопнув брата по плечу. – Я хочу сначала познакомиться, пообщаться. Мы же цивильные люди. Если я пойму, что она та самая, то как быть с тёщей, решу позже.

Тигран усмехнулся, его взгляд скользнул к Азату.

– Да кому ты лапшу вешаешь? – голос Тиграна был полон сарказма. – Решение у тебя на лице написано.

Азат свёл брови, улыбка исчезла с лица.

– Не придумывай, – бросил он, его тон стал серьёзнее. – Какое ещё решение?

– Окончательное, какое ещё… – ответил Тигран и растянул губы в усмешке.

Азат покачал головой и вернул взгляд к окну. Он смотрел на тёмные улицы, но перед глазами стояла Наташа.

«Брат меня знает лучше, чем я сам», – подумал он.

И если Наташа та, кем кажется, Азат сделает всё, чтобы она стала его.

Глава 12.

Особняк Алексеевых

Валентина Семёновна спускалась со второго этажа, её шаги были медленными, неуверенными. Одна рука цеплялась за перила, другая прижимала к голове шёлковый платок, завязанный наспех. Её лицо, обычно яркое, теперь было бледным, с тенями под глазами после вчерашнего. Но, как бы там ни было, Валентина всегда, что называется, «при параде»: мэйк, украшения, парфюм, – даже в этом состоянии она могла бы смело позировать на обложке глянца!

Валентина застонала, её голос эхом разнёсся по лестнице.

– О боже-е-е… моя голова… – она наконец добралась до гостиной. Её взгляд метнулся к Рите, стоявшей у окна. – Рита! Принеси мне мартини… срочно! – воскликнула, рухнув в мягкое кресло.

Михаил, сидевший в углу с чашкой кофе, резко поднял голову. Его брови сошлись на переносице.

– Какой ещё мартини, мам? – спросил он, его тон был резким, почти обвиняющим.

Валентина обернулась, прищурившись от света, лившегося через окно. Её виски пульсировали, напоминая о вчерашнем вине.

– Ой, сынок, – протянула она слабым голосом, но с ноткой раздражения. – А ты чего это в такой час – и не на работе? – спросила она скривившись.

Михаил потянул пояс халата, завязав его потуже, и прошёл к креслу. Сел в него, скрестив руки на груди.

– А что мне там делать, позволь узнать? – поинтересовался он, его голос от злости вибрировал. – Бизнеса почти нет, а ты вчера устроила цирк перед Григорянами.

Валентина постанывала, обеими руками прижимая платок к вискам. Она поднялась, пошатываясь, и опустилась в кресло напротив сына.

– А зачем же ты тогда вчера с этим армянином заперся в библиотеке, если вы не решали вопросы нашего бизнеса? – спросила она с болезненной гримасой на лице. – Вас не было около часа, если не больше.

Михаил, сощурившись, подался вперёд.

– Дорогая мамочка, – с сарказмом произнёс он, – должен тебе сообщить, что по щучьему велению ничего не бывает, – его голос стал тише, но острее. – Это только тебе так кажется. Захотела – тебе принесли, захотела – подали. А за всем этим стоял отлаженный механизм, который ты в секунду профукала! – стукнул он кулаком по подлокотнику.

Валентина вздрогнула, её лицо исказилось.

– Михаил! Да, я не права, но я твоя мать и попросила бы тебя не разговари… – начала она, но он перебил.

– Ой, мам, да всё, не хочу слушать… «не права»… – сказал он, вскочив с кресла, и заходил по гостиной взад-вперёд. – Думать надо было, прежде чем влезать в аферу эту, или хотя бы меня поставить в известность. А теперь я вынужден плясать под… дудук* этого хача!

Он остановился, глядя на мать. Внутри бушевала буря. Михаил понимал, что фактически жертвует сестрой ради привычной жизни, и это грызло его совесть. «Всё из-за матери», твердил он себе, пытаясь заглушить чувство вины.

Валентина запрокинула голову, закрыла глаза и прижала ладони ко лбу.

– Сын, прошу, говори потише, голова раскалывается, – простонала она жалобным голосом.

Он резко развернулся, его взгляд полыхнул.

– Что? – воскликнул Михаил. – То есть тебе плохо, да, мам?

– Очень… очень, сынок… – выдавила Валентина, её тон стал ещё более страдальческим.

Михаил сжал губы, его плечи напряглись.

– Может, тогда прекратишь пить? – сказал он, повысив голос. – Как мы себя поставили перед Григорянами из-за тебя! Ты перебрала вчера, и все это видели!

Валентина нашла в себе силы прикрикнуть на сына.

– Я тебе запрещаю разговаривать со мной в таком тоне! – сказала она, открыв глаза и сев ровно в кресле.

Михаил махнул рукой, его терпение лопнуло.

– Да делай что хочешь, у меня и так забот хватает, – буркнул он, направляясь к лестнице.

– Рита! Рита-а! – позвала Валентина, и её голос эхом разнёсся по дому. – Принеси мне бокал мартини и три оливки положи! О боже-е… моя голова сейчас взорвётся…

Рита появилась из кухни, её шаги были быстрыми.

– Сейчас сделаю, Валентина Семёновна, – сказала она кивнув.

– Ты ещё здесь? Поживее давай… – проворчала Валентина, откидываясь на спинку кресла.

Тем временем Наташа вышла из своей комнаты. Она надела простую футболку, натянула джинсы и перекинула через плечо кроссбоди с фотоаппаратом. Её светлые волосы были собраны в небрежный хвост. Девушка вздохнула, чувствуя тяжесть в груди, и направилась к лестнице.

– Наташа… Уже уходишь? – спросил Михаил, столкнувшись с ней, его голос был странно мягким. Он окинул сестру взглядом, заметив её повседневный вид.

Наташа заправила локон за ухо и сунула руки в задние карманы джинсов.

– Да, пойду прогуляюсь, – сказала она. Поведение брата ей показалось странноватым.

Михаил замялся, взгляд скользнул на секунду в сторону и вернулся вновь к сестре.

– А может, тебе платье надеть? – предложил он абстрактно, боясь того, чтобы она ненароком не заподозрила его в сделке с Азатом.

Наташа растерялась, её брови сошлись.

– Да не знаю… мне в этом удобно, – она пожала плечами.

Михаил кивнул, его лицо стало ещё напряжённее.

– Ну ладно… ладно, иди, – сказал он, махнув рукой.

– Угу… – Наташа повернула к лестнице, чувствуя на себе взгляд брата. «Что это с ним? – удивленно подумала она. – Обычно он буркнет «привет», проходя мимо, и не поднимет головы», – но тут же прогнала набежавшие мысли и сбежала лёгкими шагами по ступенькам.

– И куда это ты намылилась, красавица? – выкрикнула Валентина из гостиной, заметив дочь, направляющуюся к двери.

Наташа остановилась обернувшись.

– Привет, мам. Гулять иду, – ответила она ровным голосом.

Валентина махнула рукой, отправляя в рот оливку из только что принесённого бокала.

– Ай… иди, – буркнула она жуя. – От тебя всё равно толку никакого…

Наташа пропустила слова матери мимо ушей. Она уже привыкла к её колкостям, особенно по утрам после пьянки. Девушка вышла из дома, миновав пустой бассейн. Её взгляд задержался на нём. «Когда-то я любила с папой плавать… Эх, нет больше папулечки», – тоскливо, подумала она, поёжилась и пошла дальше.

Наташа бродила по парку, её фотоаппарат ловил случайных прохожих – старушку с сумкой, ребёнка с мячом. Она следовала туда, куда вели её ноги и вдохновение, не замечая тени, что двигалась за ней. Азат приставил человека, и тот следил за каждым её шагом. Через два часа она почувствовала голод. У Наташи были сэкономленные сбережения, она купила булочку и кефир в ближайшей лавке и направилась к скверу. Сев на скамейку, достала еду, мысли девушки витали где-то далеко. Вдруг за спиной раздался голос, глубокий и отдаленно знакомый.

– Добрый день, Наташа…

Сердце девушки замерло. Она медленно повернулась, и её глаза расширились.

*Дудук – армянский народный духовой музыкальный инструмент с двойной тростью. Он известен своими глубоким, густым и печальным звучанием, которое считается символом армянской культуры и идентичности. Дудук также известен как «циранапох» (абрикосовая труба).

Глава 13.

Наташа сидела на лавочке в сквере, её пальцы сжимали пакет кефира и булочку. Лёгкий ветер играл светлыми волосами девушки, а вокруг гудели голоса случайных прохожих. Она собиралась откусить кусочек булочки, но не успела, знакомый голос прервал её мысли. Её сердце дрогнуло.

– Здравствуйте… Азат, – удивлённо произнесла Наташа и подняла глаза, встретившись с его тёмным взглядом.

Азат обошёл лавочку и остановился, возвышаясь перед ней. Он склонил голову, его губы тронула лёгкая улыбка.

– Не помешал вам? – спросил Азат, его тон был мягким, но в нём читался интерес.

Наташа застыла, всё ещё держа кефир и булочку в руках. Она заметила, как взгляд Азата скользнул по её скромному перекусу, и пожала плечами, стараясь скрыть смущение.

– Нет… Я… гуляла и решила перекусить… вот, – сказала она, чуть приподняв продукты, как будто это было доказательством. Её щёки порозовели, и она на секунду опустила взгляд.

Азат улыбнулся шире, его глаза блеснули. От этой улыбки Наташе стало ещё больше не по себе, тепло разлилось по её груди.

– Вижу, – сказал он тёплым голосом, с лёгким намёком на шутку. – Часто гуляете здесь, Наташа?

Она подняла глаза, её брови слегка дрогнули. Его внимание заставило её сердце биться быстрее.

– Почти каждый день, – искренне ответила она.

Азат сцепил руки за спиной, его взгляд стал задумчивым. Он шагнул ближе, наклонившись чуть вперёд.

– Я тоже, – сказал он уверенным тоном, хотя это была ложь. Он читал её эмоции как открытую книгу, и ему нравилось, как она искренне смущается или удивляется.

– Правда? – Наташа удивилась, и светлые брови взлетели вверх. Её глаза расширились, полные невинного любопытства.

– Представьте себе! – ответил он, и его улыбка стала чуть наглее. Азат наслаждался её реакцией, стараясь скрыть, что следил за ней.

Наташа нахмурила брови, лицо девушки приняло озадаченное выражение.

– Странно, – протянула она, склонив голову. – Я вас раньше не встречала в этих местах.

Азат рассмеялся тихо, его глаза сузились.

– Да я и сам удивлён, – сказал он, пожав плечами. – Получается, мы с вами в одних и тех же местах бываем, а друг друга не замечали.

– Наверное, – ответила Наташа неуверенно. Она заметила, как проходящие мимо девушки бросали любопытные взгляды на Азата, и это только усилило её смятение.

Азат проследил за её взглядом, его губы дрогнули в лёгкой усмешке. Он шагнул ещё ближе, и его тень упала на неё.

– Вижу, вы пропустили завтрак? – спросил он, приподняв густые брови и кивнув в сторону её кефира с булочкой.

Наташа мягко усмехнулась, открывая его взору маленькую ямочку. Она опустила взгляд, пряча улыбку.

– Да-а… не люблю рано завтракать, – сказала она шутливо. – Так что это, скорее, обед.

Азат заметил ямочку и, сам того не осознавая, улыбнулся в ответ. Её простота трогала его.

– Какое совпадение, – произнёс он задумчиво, растягивая слова. Взгляд Азата задержался на лице девушки. – Я тоже по утрам не завтракаю.

– Вы шутите? – Наташа улыбнулась шире, её брови снова взлетели, но на этот раз с лёгким вызовом.

Азат покачал головой, его глаза блеснули.

– Нет, – сказал он твёрдо. – Здесь неподалёку кафе… я там иногда завтракаю.

Это была ещё одна ложь, но он надеялся, что Наташа не заметит. Азат знал, как обаять женщину, но сестра Михаила была другой – её искренность сбивала его с толку. Он не хотел девушку спугнуть и ничего лучше не придумал, как пойти на лёгкий обман. Азат видел, что Наташа неравнодушна к нему, и это только подогревало его интерес.

– Это которое? – спросила Наташа, и её глаза загорелись любопытством. Она наклонилась чуть вперёд, не отрывая от него взгляда.

Азат замялся, его улыбка стала чуть натянутой. Он не хотел врать, но другого выхода не видел. Актёр из него был никудышный, и он не хотел, чтобы она его разоблачила.

– Не помню, как называется… на языке крутится, никак не вспомню, – сказал он, пожав плечами.

Наташа прищурилась, её губы дрогнули в лёгкой усмешке.

– Может, «Времена года»? Который в начале квартала? – спросила она оживлённо.

Азат кивнул и протянул ей руку.

– Пойдёмте проверим? – предложил тёплым голосом с намёком на лёгкий флирт.

– Но я… – хотела отказаться Наташа, но Азат прервал её, не позволив договорить:

– Наташа, я настаиваю. Мне будет приятно угостить вас обедом, а иначе я рискую остаться голодным, – и один уголк рта приподнялся в лёгкой усмешке.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.