Алекс Анжело
Соль и Грёзы

© Анжело А., 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Слова автора и основные герои

Дорогой читатель, если ты держишь эту книгу в руках, то наверняка проделал долгий путь. Возможно, с момента, когда ты дочитал «Вечность и Тлен», прошло некоторое время, прежде чем ты смог взять в руки «Соль и Грёзы», – книгу, которую я написала с особым трепетом и тщательностью. Это предпоследняя часть цикла, и можно сказать, что мы уже на финишной прямой. Чтобы погружение в историю было комфортным, я приготовила краткий путеводитель по основным персонажам.

Итак, начинаем:

Сара Сорель – светлая дэва, в юности принадлежавшая к ордену Сорель, куда попала в возрасте одиннадцати лет. В прошлом – сильный эмпат, в настоящем – может занимать чужие тела.

Вместе с Люцием Мораном отыскала Сердца Богов (кристаллы, способные открыть или закрыть портал в Серый мир). В нынешнее время восстановила часть утерянной памяти, покинула орден Сорель, вспомнив, что именно он спровоцировал нападение на Северную обитель.

Ее главная цель – закрыть портал в Серый мир на материке, случайно открытый владельцем теневого кристалла Люцием Мораном.

Люций Моран – в юности наследник Северного ордена, в нынешнее время – его глава. В народе его часто зовут Проклятым или Чёрным Змеем. Возродил свой орден после нападения, устроенного орденом Сорель в сговоре с теневым орденом Чёрных Скал и прошлым королём Акракса. Вместе с Сарой изучил совместные печати, которые использовались древним орденом Хранителей. Считает своим главным достоинством бьющую через край харизму.

Мать и отец – Ребекка и Саласар Моран – погибли при нападении на орден двадцать семь лет назад.

Теневой Люций – тень Люция Морана с его воспоминаниями со времён открытия Второго Раскола. Родился из теневой энергии в момент сильной ненависти, когда настоящий Люций упал вместе с Сарой в портал и попал в Серый мир.

Фредерик Сорель – в прошлом наследник ордена Хранителей, в настоящем – его глава. Испытывает к Саре романтические чувства. Прозвище – Пшеница.

Айвен Ларак – подруга Сары Сорель, могущественный сомниум. Дочь известной, но погибшей Изабель Ларак, которая была заместителем главы ордена Сорель (отца Фредерика). Таланты и достижения матери Айвен одновременно восхищали и пугали окружающих. Все свои знания Изабель постаралась передать дочери. После её смерти Айвен почти не пользовалась даром и знаниями, сбежала из ордена Сорель и со временем обосновалась на Аркадиане, открыв там трактир.

Флёр Лемер – светлая дэва из ордена Сорель, одарённый сомниум. Училась в Академии Снов вместе с Сарой и Айвен. Несколько лет занимала должность советницы главы ордена Сорель (при Фредерике Сореле), но позже оказалась шпионкой Северного ордена.

Сезар Шоу – светлый див из ордена Сорель. Именно на него по счастливой случайности наткнулась Сара в приграничном городе на территории Акракса сразу после своего пробуждения от многолетнего сна.

Сильфа Зефирос – в прошлом наследница, а в настоящем – глава ордена Западных Ветров. Эмпат. Обладает вспыльчивым характером, предпочитает прямо говорить то, о чём думает. Её шутки нередко носят провокационный характер.

Блез Кроувел – теневой див, принадлежащий Северному ордену, и верный соратник Люция Морана. В прошлом подвергся пыткам со стороны ордена Сорель, поэтому прикрывает лицо маской.

Рафаиль Руньян – теневой див, один из приближённых Люция Морана. В настоящем служит его правой рукой. Единственная слабость, с которой див никак не может совладать, – страх спуска под землю.

Разия Моран – младшая сестра Люция Морана, погибшая при нападении на Северный орден двадцать семь лет назад.

Розали Ликорис – теневая дэва из ордена Ликорис. Училась в Академии Снов на год старше Люция Морана. Присутствовала на военном совете вместе с престарелым отцом в крепости Морана сразу после пробуждения Сары Сорель.

Регис Виридис – гениальный врачеватель, но крайне неумелый воин. Из-за разногласия с главой ордена Вечной Зелени, перешёл из него в Северный орден. Имеет привычку курить трубку с лекарственными травами, из-за чего у него часто возникают конфликты с Кьярином Роком.

Кьярин Рок – младший брат Винсента Рока. Обладает особым даром своей семьи – острым обонянием и способностью ощущать тёмную магию на большом расстоянии. Умелый воин, но немного вспыльчив. Имеет комплекс из-за своего низкого для даэва роста.

Винсент Рок – светлый див из ордена Рухх. Учился вместе с Сарой и Люцием в Академии Снов. Обычно крайне робок, но в сражениях надёжный соратник. Владеет костями птицы Рухх, способными предсказывать будущее.

Натан Страйд – светлый даэв, учившийся вместе с Сарой в Академии Снов.

Самаэль – красноволосый теневой див, страдающий морской болезнью и имеющий пагубную привязанность к вину. Познакомился с Айвен на Аркадиане и стал ей другом. Понимает язык птиц и животных. Ведёт двойную жизнь, скрывая, что является теневым богом Фародеем.

Алель – светлая дэва, владелица гостиного дома, построенного на инвестиции Люция Морана. Ей не одна сотня лет, и именно она когда-то установила защитный купол над Первым Расколом.

Миккель Вечный Огонь – светлый даэв, посланник из Сент-Морьена. Прибыл на совет вместе с королём Исонии – Адрианом Исором. Предложил Люцию Морану сотрудничество, пообещав помощь в виде доспехов из светлого металла, чтобы даэвы смогли приблизиться к открытому Второму Расколу без последствий. Вместо меча использует топор из светлого металла.

Фух, вроде всё! И теперь мы можем отправиться в увлекательное путешествие. Готовьтесь к интригам, романтике, битвам и неожиданным откровениям.

Animа mea, дождавшийся читатель! С возвращением в мир Дэвлата!

С Любовью,

Ваша Алекс.

I
Теневой Люций

Мы сами себе враги – так любят говорить люди.

Для меня эта фраза заиграла новыми красками.

Личные записки Люция Морана

Внутри Раскола

Люций Моран

Тьма сковывала. Она оплетала конечности, цеплялась так, что приходилось прорываться через неё, как сквозь паутину. Эта бездна делала всё, чтобы оставить его в своих объятиях.

Мысли Люция были беспорядочными. Сознание норовило вот-вот ускользнуть. Лишь одно имя, всё ещё всплывавшее в голове, помогало хоть сколько-нибудь трезво мыслить.

Сколько же существовало теорий о том, что находится по ту сторону портала? Что ж, все они даже не приблизились к истине. Это была тьма, растекающаяся будто одеяло по сухой и мёртвой земле. Куда ни глянь, всё вокруг было чёрно-серым. Даже воздух. Он, как вино, затекал в лёгкие и с трудом их покидал. Все те, кто падал из разлома, обрушивались на эту мёртвую землю уже мёртвыми. Светлых даэвов энергия Серого мира убивала сразу же. Может, это было даже милосердно.

– Сара! – прокричал Люций.

Раз он мог оставаться на ногах, то вдруг и Сорель всё ещё жива? Надежда – единственное, что у Люция осталось. Его вера умрёт только вместе с ним.

Гнев Люция, его неистовое желание отыскать Сару в этот миг стали всем его существом. Иные желания он растерял.

Собственное тело же казалось ему чужим. Ярость и отчаяние скручивались тугим узлом в груди, заставляя даже тьму Серого мира трепетать и тянуться к нему, будто восторгаясь силой его эмоций и намереваясь их поглотить.

«Сара должна быть где-то здесь», – внушал себе Люций.

Пока он брёл по этой мёртвой и иссушенной земле, ему мерещились монстры. Они скалились, приседали для прыжка, но без физической оболочки рассеивались, оставляя после себя лишь его глубокий грудной кашель.

Часто встречались тела в светлых одеждах. С одного взгляда понимая, что это не Сара, Люций терял к ним интерес и продолжал упорно брести, будто обходя поле боя. Но неожиданно он застыл, заметив очередное тело – золотистые волосы даже в Сером мире имели яркий оттенок. На голове блеснул обруч, напоминавший королевский венец. Богатые светлые одежды, но вывернутая под неестественным углом шея. Без сомнения, это был Идверд Сорель. Уже мёртвый глава ордена Сорель, породивший весь этот кошмар.

Сознание Люция заволокла красная пелена гнева. Откуда взялись силы? Ответить Моран не мог, но он пнул мертвеца и с отчаянием, исступлённо прокричал:

– Ты доволен?! Ты доволен тем, что натворил?! Из-за тебя они все погибли!

Слёзы лились по его бледным щекам. Люций даже не сразу заметил, что плачет. Как и не обратил внимания на то, что тугой ком в его груди, будто взорвавшись от вспышки гнева, покинул тело, уйдя во тьму. В Сером мире появилась новая тень. Не такая, как другие. С проблеском сознания.

– Люци… – он вдруг услышал хрип, который заставил его застыть, затаить дыхание и разом забыть обо всём. Сердце вдруг неистово забилось от охватившей его, чуть было не покинувшей надежды.

– Сара?! Сара! – Он застыл, а в следующую секунду побежал как сумасшедший в сторону, откуда прозвучал звук. Споткнувшись об очередного мертвеца, упал. Поднялся на руках и увидел её. Прикрытые глаза на мгновение вселили страх, что дэва мертва, но её веки дрогнули, доказывая обратное. Будто Сара пыталась открыть глаза, удержать сознание, но уже не могла.

Люций подхватил её.

– Сара. Я нас вытащу. Ещё немного, и вытащу, – сбивчиво повторял он, обещая. Теневой див посмотрел вверх – высоко над головой брезжило пятно света.

Надежда может толкнуть на самые отчаянные поступки и помочь сотворить то, что считалось немыслимым. И Люций будто расширил предел своих возможностей, позволив плескавшейся вокруг силе стать частью себя. Тьма задрожала, но подчинилась, обратилась подобием крыльев. Энергия Серого мира превратилась в орудие, которое в итоге не убило их, а спасло и помогло выбраться на поверхность.

* * *

Спустя 27 лет

Cновидение

Сара Сорель

Лавандовое небо с ярким круглым пятном примерно по центру. Именно таким оно показалось, когда я увидела его впервые. Лишь спустя несколько секунд я догадалась, что это пятно – луна. Единственный насыщенный цвет в мире, обратившемся чёрно-серыми красками. Лишь алая луна и полотно небосвода сохраняли хоть какой-то оттенок. Но приглушённый, грязный, будто испачканный.

Кусты у моих ног треплет ветер, который дует здесь, не прекращая. Но холода я не чувствую. Смотрю на другой конец поляны, которая, в отличие от неба, действительно поросла лавандой. Точнее, гляжу на фигуру, кажущуюся гораздо мельче из-за разделяющего нас расстояния. Но даже в этой полутьме я вижу его коварную ухмылку и взгляд, направленный на меня – в область сердца, где, проникая сквозь одежду, плоть и, наконец, оковы рёбер, тревожными всполохами пульсировала теневая часть моей силы.

Энергия Серого мира нас с ним объединила в какой-то мере. Меня она изменила, а его создала. И теперь Теневой Люций затащил меня в её оковы.

Он выжидает некоторое время. Смотрит, словно изучает меня, ища новую брешь в защите, чтобы подобраться ближе.

Удивительно, но я его совершенно не боялась. Может, в первую нашу встречу страх и присутствовал, но постепенно я привыкла. Кажется, я понимала не только то, на что он способен, но и его самого.

Тень совершил и совершит много ужасных вещей. Они повергнут меня в боль и отчаяние. Мы должны будем убить его. Но он всё равно в какой-то степени оставался Люцием – его тайной стороной, ничем не сдержанной. Все тёмные мысли и желания, помноженные в несколько раз и доведённые до абсолюта. Вот что представляла собой его тень. И я не была уверена, что он сам осознавал, насколько стал для меня понятен.

Вот он двигается с места – всё вокруг него расходится всполохами, точно круги на воде. Теневой Люций делает несколько осторожных шагов, будто подкрадывается к испуганному животному, и…

Срывается на бег.

Пусть я и готовилась к этому, но всё равно мелко вздрагиваю.

Он мчится стремительным порывом ветра, так, что его волосы, заплетённые в косу – единственное белое пятно в этом мире, – словно росчерк молнии, рассекают поле пополам. Рука Теневого Люция тянется ко мне с нуждой, подобно страннику, долгое время испытывающему жажду, и с горящим в алых глазах азартом, будто ему достаточно лишь коснуться меня.

Я пячусь, сжимаю ладони в кулаки, восстанавливаю контроль и выдёргиваю на поверхность светлую сторону своей силы за несколько мгновений до его касания – и меня выбрасывает из колдовского сна.

* * *

Открыв глаза, я несколько минут смотрела в тёмный потолок, расписанный звёздами, пока не начала считать их, чтобы собраться с мыслями. Прохладный ветер легонько касался плотных штор из чёрного бархата. Несмотря на холод осени, ощущаемый в горах гораздо острее, чем на равнине – здесь осень уже сменялась зимой, – дверь на балкон была открыта, а за ней сверкал, зачинаясь, золотой рассвет.

Северная обитель сочетала в себе невообразимое – серость камня и яркие краски леса; суровые линии готического замка и такие мелочи, как звёзды на потолке, дарившие уют и побуждавшие искать ещё больше маленьких секретов, спрятанных в этих стенах. Было что-то магическое в смене сезонов в Акраксе по сравнению с вечным летом юга Исонии. Прохлада гор и слепящее солнце, которое вовсе не стоило недооценивать.

Я не успела сосчитать все звёзды, когда в разум вторглось ясное понимание:

«Сегодня он подобрался ещё ближе. С каждым разом расстояние сокращается».

Теневой Люций не впервые заключал меня в ловушку неизменно повторяющегося сна: лавандовое небо, луна, и безлико-серое поле распустившихся цветов.

Впервые подобное сновидение настигло меня во время остановки у Красного леса. Но Тень сам осознал, насколько реален был сон, только после моих слов. Та фраза стала моей оплошностью.

«Я тебя видела во сне».

А когда монстр понял, то нашёл меня во снах. Но я всегда уходила прежде, чем Тень успевал коснуться меня, и до сих пор не представляла, что случится, если ему это удастся. Судя по тому упорству, с которым он раз за разом продолжал попытки, это явно было неспроста. И у меня не получится вечно ускользать.

Но я знала другое: он научился влиять на теневую силу внутри меня. Не полноценно управлять, но как-то притягивать. Подобно тому, как Люций находил меня благодаря кольцу из осколка сердца. Но кольцо никак меня не тревожило. Даже наши безмолвные разговоры не приносили дискомфорта. Я точно знала, что Люций не читал мыслей, ему не адресованных, но после снов возникало ощущение, будто кто-то покопался в моей голове. Это беспокоило.

Я рывком поднялась с постели, отбросив тяжёлое пуховое одеяло. Поднялась, мельком глянув на полный диск восходящего солнца, преодолела полкомнаты и закрыла дверь на балкон. И только потом босыми ногами по ковру полуночно-синего оттенка прошла к высокому шкафу, за дверцами которого скрывалась одежда: туники, мантии и обувь. Комплектов десять, не меньше, и все с разной вышивкой и некоторыми отличающимися деталями фасона – более широким поясом или иным видом рукавов. Но у всех единый цвет – чёрный.

Тёмные мантии с серебристой вышивкой висели, отягощённые собственным весом. Их сшили заранее; когда меня поселили в эту комнату, они уже висели здесь. Увидев их впервые, я опешила, но вовсе не от их оттенка – казалось бы, теперь мне нравился чёрный, – скорее, в очередной раз удивилась тому, насколько Люций был уверен, что я вернусь.

Он всё предусмотрел. Даже такую мелочь.

Сняв одну из мантий с вешалки, надев её и с несвойственной небрежностью завязав пояс, я вышла в коридор всё ещё сонной обители. Пройдя несколько метров, остановилась у двери из тёмной древесины, на поверхности которой будто кружились в метели вырезанные волки. Голова одного, повёрнутая навстречу смотрящему, выступала из общей композиции, и из распахнутой волчьей пасти вырастала дверная ручка. Но, что удивительно, картина совсем не выглядела жутко – скорее изящно и немного предупреждающе.

Я коснулась двери, легко её отворяя. Торопясь и захваченная мыслями, не подумала даже о таком элементарном жесте, как постучать. Вероятно, всему виной то, что Люций сам постоянно повторял, что мне можно входить без стука и в любое время суток. А однажды ехидно добавил: «Вечером, чтобы остаться на всю ночь, даже желательнее».

В первый день такая доступность и отсутствие стражи на этаже удивили меня. Но Люций заявил, что если даэв смог пройти мимо окутавшей весь этаж магической защиты, то, значит, ему можно всё. Даже врываться к Морану посреди ночи. Лишь на второй день я с запозданием осознала, что, кроме нас двоих, в этом крыле никто не жил. Важные гости и доверенные главы расположились по другую сторону лестницы, разделяющей этаж. И никто из них не переступал порог коридора с покоями Морана. И более того, казалось, даже не смотрел в ту сторону.

После осознания этого я задала Рафаилю вполне логичный вопрос о пустующем крыле, на что получила ответ:

– Защита есть, и я могу пройти через неё. Но это вовсе не значит, что мне следует это делать. Это его территория, где Люций уверен, что может побыть один.

Несмотря на их шутливо-дружеское общение, в момент, когда Рафаиль говорил, он выглядел крайне серьёзным. Прозвучавшие слова и то, каким тоном они были сказаны, явственно обнажали одну из самых важных граней их отношений: глава Северного ордена и его подчинённый.

Могла ли я быть настолько наглой, чтобы заходить в чужую спальню с восходом солнца? Обычно нет. Но Люций сам слишком часто нарушал мои границы.

Ещё в первый день он заявился ко мне посреди ночи – как нередко поступал в Академии Снов – с бутылкой вина и словами: «Я знаю, что ты не спишь. Я слышал твой голос».

Если под голосом он воспринимал вскрик, вырвавшийся у меня после первого столкновения с теневым Люцием, то это действительно было так.

Но в тот момент настоящий Люций был мне необходим – чтобы выпутаться из паутины сомнений, не гадать, проснулась ли я или всё ещё нахожусь в ловушке. Почувствовать тепло чужих пальцев, которых я коснулась, принимая наполненный бокал. Потеряться в серых глазах и заострить внимание на шее – не на шраме и змее из морозии, а скорее на силуэте, – потом на ключицах, виднеющихся в вороте одеяния…

Ещё до того, как я, застыв на пороге, сказала хоть слово, Люций поднял голову и произнёс:

– Если ты надеялась застать меня обнажённым, то, Сара, я тебя огорчу. Уже успел одеться. – Моран стоял около ночного столика в тонкой чёрной тунике, наливая стакан воды. Улыбнувшись собственным мыслям, Люций добавил: – Но если это сильно расстраивает, то я могу снова всё снять.

Пока закрывала за собой дверь, я молчала слишком долго, и могло показаться, будто я всерьёз задумалась над его предложением.

– Ничего страшного, если бы я увидела тебя без туники.

От моих слов брови Люция подпрыгнули:

– Неужели? Ах… да… Ты, наверное, полагаешь, что я сплю в штанах?

– А разве нет? – резко остановилась я, удивившись.

Я никогда не задумывалась над этим всерьёз. Судила по себе, меняя обычную тунику на ночную из более тонкой ткани.

Люций заливисто рассмеялся, опираясь рукой на столик.

– И смешно, и горько. Сара, ты совсем обо мне не думаешь.

– Я думаю! – инстинктивно возразила я.

– Правда? – поднял он голову, а потом всего через несколько широких размашистых шагов оказался рядом, захватывая моё лицо своими руками так, что я могла смотреть только на него.

К подобному я оказалась не готова. Мои мысли были сосредоточены на другом, и вот неожиданно все они исчезли. Я поняла, что тепло его тела, находящегося столь близко, и приподнятые уголки губ начинают занимать всё моё естество.

– Ты… Зачем… – Я бессильно прикрыла глаза, не находя слов. – Эти чувства меня смущают, Люций. – Стиснув зубы, отвела взгляд к стене.

Мне пришлось потратить неимоверно много сил, чтобы игнорировать его лицо, а самое главное – запах. Запрещённый приём с его стороны. И почему только это стало иметь надо мной такую власть? Я ведь помнила, как совсем недавно мне было почти всё равно.

– Какие именно чувства, Сара?

Моё дыхание тяжело вырывалось из груди. Он желал правды? От охватившей досады или вовсе злости я выпалила то, что не говорила в мыслях даже самой себе:

– Не столько нежность, сколько желание. И мне кажется это неправильным.

Люций резко выдохнул, что привлекло моё внимание. Я, нечисть его побери, увидела, как он прикусил нижнюю губу, смотря на меня с непонятным мне восхищением в глазах.

– Неправильным? По-моему, это самое правильное, что может быть в жизни, – прошептал Моран, склоняясь к моему уху и невесомо целуя кожу под мочкой, отчего я напряглась ещё сильнее, а в голове воцарился шум. – Я так долго ждал, Сара. Но сделаю это вновь… – Отстраняясь, он с невыносимой и вызывающей улыбкой продолжил: – Подожду, когда ты сорвёшься.

Кровь ещё долго билась в висках. Я неимоверно злилась. И на Люция, и на себя. Думая, что его подтрунивания больше не способны меня задеть, я ужасно заблуждалась. Сглотнув, я опустила взгляд на собственные раскрытые ладони и линии на их внутренней стороне.

Люций мне нравился. Иначе зачем я поцеловала его в последнем воспоминании? Но сбивали с толку чувства нынешней меня: вместо привязанности изнутри будто вырвалось на свободу нечто дикое, огненное и жестокое. Ведь почему ещё несколько секунд назад я хотела обнять его так сильно, чтобы ему едва удавалось дышать, поцеловать и заткнуть, больше не позволив сказать ни слова, возобладать, подчинить себе?

Это точно была я? Сама себе я напоминала дива, охваченного сильнейшей жаждой и наконец-то нашедшего источник пресной воды.

Понимает ли Моран, какие желания меня охватывают?

Всё усложнял тот факт, что я ничего не помнила, кроме невинного поцелуя в проклятом сне, а желания охватывали меня глубокие и одержимые.

Люций, будто не замечая меня, стоявшую столбом, занимался своими делами: покопался в бумагах на столе, раздвинул шторы, сходил в соседнюю комнату и, тихо насвистывая, вернулся уже в мантии.

К его возвращению я наконец-то смогла нормально дышать.

– У тебя было ко мне дело, Сара?

– Хотела поговорить, – выдавила я, продолжая пристально следить за каждым движением Морана и игнорируя беспокойное сердце в собственной груди. Но получалось это не так успешно.

– Всё же тебе очень идёт чёрная мантия, – невзначай заметил Люций. – Но белая тоже. Было бы глупо это отрицать. – Он лучезарно улыбнулся и нагло продолжил: – Похоже, тебе идёт всё, Сара.

Я же отвлеклась на его постель, которая оказалась до мельчайших подробностей точной копией моей кровати – размер, цвет древесины, резьба на столбиках и даже оттенок и материал постельного белья. В первый визит меня тоже озадачил этот факт, и вот снова взгляд будто об него споткнулся.

– Или всё же дело в том, что мне плевать, в какую мантию облачено твоё тело? – продолжал размышлять вслух Моран.

– В сущности, разницы никакой, но если люди прознают, то, возможно, придумают что-то похлеще дочери Сары, вернувшейся в Дэвлат, – вспомнила я слухи, услышанные в Корриуме в чайной лавке.

Люций мягко рассмеялся.

– Да, это было бы забавно. При условии, что они поймут, кто перед ними. Пока у них весьма призрачные представления о том, как ты можешь выглядеть.

– Ты встаёшь так рано из-за предстоящего похода к Расколу?

– Отчасти. Рафаиль многое сделал, но не всё.

– Должно быть, подготовка очень изнурительна.

– Лишь отчасти, – отозвался Моран, одеваясь. – Это мелкие хлопоты.

Я нахмурилась. Такое преуменьшение мне было не понять. Но моя реакция вызвала лишь новую улыбку, и он пояснил:

– Сара, это лишь малая плата за возможность наконец-то всё завершить. По сравнению с нашим положением даже месяц назад, то, что происходит сейчас… – Люций замолчал, будто не в силах сразу подобрать слово. Но так и не закончив, он с усмешкой добавил: – И в этой ситуации моя награда больше, чем у остальных.

– Ты называешь наградой меня? – спросила я предельно честно, садясь на краешек его кровати только потому, что она находилась ближе всего. Сплетя пальцы в замок, несколько мгновений обдумывала одну из причин, почему же потревожила Люция столь рано.

– Сара, а ты уже научилась читать между строк.

– Ты знал, что так и будет, – прошептала я тихо, будто самой себе, отворачиваясь в сторону. Но моё дыхание прервалось, стоило почувствовать чужую близость и мимолётное прикосновение к шее, когда Моран, подцепив мой локон, накрутил его на свой указательный палец. –  Я хотела кое о чём спросить.

– И о чём же?

Я обернулась и пожалела. Не стоило этого делать.

Люций стоял вплотную, с опущенной головой, и глядел сверху вниз на меня. Было в его взгляде нечто такое, что я пока не решалась обратить словами в реальность в своём сознании. Волосы струились белоснежными ручьями вдоль тела и касались моего плеча.

Сглотнув, я собралась с мыслями и серьёзно, чётко разделяя каждое слово, произнесла:

– Правильно ли будет мне знать все детали похода? Может, благодаря мне об этом станет известно ему?

Взгляд Люция потемнел.

– Это из-за последних сновидений?

Мне оставалось лишь кивнуть.

– Пока я не понимаю, на что именно он способен. У меня есть сомнения.

– Связь создаётся схожей теневой силой. Мы все почерпнули её в одном месте. Она отличается от той, с которой рождаются дивы. Более вероятно, что он залезет ко мне в голову и всё разведает, чем узнает от тебя. Если, конечно, ты сама не пожелаешь ему всё рассказать. Твоя светлая половина для второго меня непреодолима. Но вся эта ситуация… – Губы Люция сжались в напряжённую линию.

Наверняка, если бы прежний дар эмпата был со мной, я могла бы ощутить его гнев и ярость. Но сейчас вместо дара доказательством его эмоций стало щупальце тьмы, появившееся на тыльной стороне ладони. Оно почти дотянулось до пальцев, точно углём расписав молочную кожу. Этого хватило, чтобы в порыве внезапных чувств я с силой сжала руку Морана в своей.

В следующее мгновение его кожа посветлела. Тьмы не стало. И взгляд Люция словно прикипел к нашим сомкнутым ладоням. В противоположность моим ожиданиям Люций хитро улыбнулся, будто совсем недавно его тело не пыталась захватить вездесущая тьма.

– Твоя тень в моей голове – не проблема. Я с ним справлюсь.

– Конечно справишься. – Моран аккуратно вытащил собственную руку из моей хватки, но только для того, чтобы стянуть со своего пальца кольцо из кристалла. – Ведь он уже осознал, что застрял. – Протягивая мне магическую вещь, Люций проговорил: – Из предосторожности.

Я заколебалась.

– Ты ведь не хочешь, чтобы уже я плохо спал? – добавил он.

– Это уже шантаж, Моран, – проговорила я, всё же надевая теневое кольцо на палец.

– Ты не можешь до конца принять мою заботу о тебе, Сара. Твоя самостоятельная натура не позволяет смириться, – он сел рядом, а потом и вовсе вдруг лёг, перевернувшись на спину и положив голову на мои колени, отчего я вдруг задышала чаще. – Но подумай вот о чём. Разве ты бы не захотела сделать для меня то же самое? – Люций взял мою руку и выставил перед лицом, будто экспонат, рассматривая пальцы и прикасаясь к ободку теневого кольца. – Что, если бы это я был потерян на три десятилетия, а ты являлась той, кто прожила все эти годы? Я уже говорил, но повторю: разве моя судьба не была бы тебе небезразлична? Разве ты не попыталась бы облегчить мой путь? Или ты не скучала бы по мне все эти годы?

Я сглотнула. Его откровенные вопросы, как стрелы, выпущенные из лука, попадали прямо в сердце. Внутри всё трепетало. Эти чувства захлёстывали, как волны, что бьются о скалы в разгар бури.

– Да.

– Что «да»? – проводя пальцем по тыльной стороне моей ладони, спросил Моран.

– На все ответ – да, – и, поняв, как скупо и неоднозначно звучит мой ответ, продолжила: – Захотела бы. Да, была бы небезразлична. Да, постаралась бы. И да, скучала бы.

– Умница. – Его рука потянулась к моему лицу, коснулась щеки, обожгла холодом и жаром.

– За что ты меня похвалил?

– За то, что ты всё чаще бываешь откровенна сама с собой.

– Мне хочется тебя чем-то стукнуть. И это тоже откровение.

– Раньше ты не признавалась в этом, а сразу делала. – Люций рассмеялся и, совершенно не заботясь о моём душевном состоянии, добавил почти шёпотом: – Сара, я ведь тебя привлекаю гораздо больше, чем ты сама можешь осмыслить. Ты этого до конца не понимаешь, пытаешься держать контроль, пробуешь разобраться. Но рано или поздно ты не выдержишь и взорвёшься. И тогда сама себя не узнаешь.

Мурашки пробрали меня насквозь. Кажется, на какое-то время я выпала из реальности. А когда очнулась, то поняла, что дрожу от трещащего по швам контроля.

– Ты выглядишь и ведёшь себя точно как теневой бог. Играешь со мной, Люций.

– Что ты, совсем нет, Сара. Повторюсь, что я лишь жду, когда после всех этих лет ты вновь раз за разом будешь срываться первой.

Я нахмурилась. Столь уверенное заявление в очередной раз уязвило мою гордость, и я быстро поднялась, убрав голову Морана со своих коленей, ощутив пальцами шёлк его волос. Люций звонко рассмеялся мне в спину. А моё внимание слишком долго задержалось на массивной статуэтке из красного дерева в форме ворона.

Но следующие слова заставили забыть обо всём смущении и вызванном им раздражении:

– К вечеру в обитель прибудет Айвен.

Я резко обернулась.

– Откуда ты знаешь?

– Мы следим за всеми подступами к ордену. Ворон с донесением прибыл полчаса назад, – отозвался Люций, поднимаясь на ноги и поправляя рукава одеяния. – Она появится не одна. Вместе с ней путешествует красноволосый воин, и не только он. Если судить по описанию, третий див похож на Миккеля Вечного Огня. У него запоминающаяся внешность, и поэтому шанс ошибки минимален.

– Откуда они знают друг друга? – нахмурилась я, вспоминая высокого беловолосого даэва с топором вместо меча.

– И мне это интересно. Но полагаю, здесь как-то замешан красноволосый даэв, которого знает Алель. В свою очередь, наш друг Миккель Вечный Огонь, очевидно, скрывался от неё, посещая нас в её гостином дворе в Корриуме. Очевидно, что все трое связаны. Слишком много совпадений. – Люций мгновенно стал серьёзен. И эта его черта резко отличала его от себя прежнего. В былые времена насмешливость и дурашливость словно были истинной стороной его личности, даже казалось, будто див слишком легкомысленный. Но ныне никто не посмел бы назвать главу Северного ордена подобным образом.

– Ты говорил, что имя Миккеля напоминает те, которые ты встречал в древних книгах. То есть ты подозревал его с самого начала? – вспомнила я встречу на развилке сразу после того, как мы покинули орден Сорель после совета.

– У меня возникла мысль. Но, конечно, полной уверенности не испытывал. Всё же не каждый день встречаешь выходцев из других эпох, доживших до нашего времени. Это, мягко говоря, нетипично. Поэтому к Миккелю и его другу стоит присмотреться и разузнать о них у Айвен, раз уж она путешествует с ними.

Каждый раз, когда упоминалось имя Айвен, внутри меня просыпалось чувство вины. Внутренне я не понимала, как Ларак могла простить меня за убийство её матери. Изабель не вызывала тёплых чувств, и по ней я не скорбела, но всё же отношения матери и дочери – нечто гораздо более глубокое, чем можно понять разумом.

Я кивнула, одновременно пытаясь представить нашу с Айвен встречу.

Получалось плохо.

– От Миккеля веет чужой волей, – неожиданно продолжил Моран, склоняя голову. – Он хочет помочь нам закрыть портал, но это не совсем его желание.

– Может, Миккель такой же, как Алель?

– Бывший владелец кристалла? – Люций задумчиво поднёс пальцы ко рту.

– Да.

– Всё может быть. Хотя интуиция подсказывает, что есть иное объяснение его долгой жизни.

– Если даэвы живут столь долго, то в их телах много магии. Мы с тобой – прямое доказательство того, насколько сила может продлить молодость, – предположила я. – Но если они настолько старше… то у них огромный опыт…

– Возраст – не значит мудрость. Некоторые костенеют и, наоборот, становятся узколобыми. Поэтому не стоит этого слишком опасаться.

Отчасти я была с ним согласна.

– Само существование Алель говорит, что ни одна из версий об открытии Первого Раскола не близка к правде. И чему нас только учили…

– Хороший вопрос, – усмехнулся Люций. – Но в защиту нашей Академии скажу, что ни мой отец, ни моя мать о подобном не слышали. Будь им известно хоть что-то, они поделились бы со мной и сестрой.

Он так легко говорил о своих сестре и родителях, которых не было в живых. И прежде чем я стала крутить мысль о них в своей голове, у меня появилась возможность перевести внимание. Даже сквозь стены я узнала, кому принадлежал сгусток энергии, уже пару минут смиренно ожидавший у лестницы.

– Рафаиль ждёт тебя, – сказала я, отрывая взгляд от стены.

– Полезное свойство твоего дара.

– Только одно из. Но слухи обо мне в обители уже разошлись. Некоторые из твоих приближённых, будучи в курсе моей личности, боятся ко мне даже приближаться, чтобы случайно не коснуться. Оно и к лучшему. Мы убедились, что мне не всегда удаётся удержать себя в своём теле.

– Я бы с радостью предложил тебе себя.

– Почему в твоих устах это звучит двусмысленно?

– Кто знает? – задумчиво, с усмешкой отозвался Люций. – В ближайшие дни состоится совместный ужин. В обители много гостей. Думаю, будет полезно познакомиться поближе.

Подумав, я кивнула и, не медля больше ни секунды, направилась к двери из его спальни, чтобы больше не подвергаться никаким провокациям со стороны Морана. И это отчасти сработало. Весь короткий путь, который мы вместе проделали до конца коридора, Люций таинственно молчал, продолжая усмехаться неведомым мне мыслям.

Поздоровавшись с Рафаилем, я сразу же ненадолго ретировалась в свою комнату. В обители лишь единицы знали о том, кто я. Для всех остальных даэвов я была одной из гостей, которые прибыли вместе с главой. После пребывания в обители Сорель и путешествия по землям Дэвлата мне смертельно надоело то, как окружающие реагировали на меня, как начали иначе ко мне относиться, будто я вовсе не даэвом была, а чудом.

Но фактически я оставалась ещё совсем неопытной, только завершившей Академию Снов. И в таких ситуациях восхищение рано или поздно сменяется разочарованием. Люди и даэвы – пленники своих ожиданий.

Эфес Туманного был спрятан под перевязь, а половина лица скрывалась под почти непрозрачной чёрной тканью. Для маскировки этого оказалось достаточно. Моя основная задача состояла в закрытии Раскола, и именно этим я собиралась заняться.

Мы тренировались с Сезаром на уединённой площадке в лесу, используя затупленные мечи. Никто не хотел повторения той первой схватки во время путешествия в Северный орден. В сражении я лучше ощущала свою светлую и теневую стороны, что помогало контролировать сплетение столь противоположной магии внутри меня.

Но несмотря на силу, мне всё равно надо было подтянуть технику. Сегодня же, в противовес всем попыткам сосредоточиться, я часто замирала, прислушиваясь к окружающим звукам, поглядывая в сторону главных ворот. А в следующую секунду уже уворачивалась от удара меча и убегала, разрывая расстояние с противником.

Сезар постоянно шёл на сближение, атаковал прямо в лоб, будто имитируя движения ревенанта. Не успевая парировать, я отскакивала на несколько метров назад, а после одним прыжком устремлялась навстречу. Мы провели так почти весь день. Когда после очередного такого боя, откашливаясь от поднявшегося облака пыли, мы сели отдохнуть и попить воды, Сезар неожиданно спросил:

– Когда ты меняешь тела, на что это похоже?

Я едва не подавилась. Перед глазами сразу встала картина того, как я захватила его тело.

– Будто стою на спине хромой лошади.

– Ты когда-нибудь стояла на спине хромой лошади? – чуть склонив голову, посмотрел на меня Сезар. – Это во всех смыслах неожиданное открытие.

– Не стояла. Но уверена, это даже легче, – шутливое настроение передалось и мне. И было так странно – просто улыбаться забавным замечаниям и, главное, позволять им себя веселить. Раньше любые шутки были похожи на околесицу из чужих уст.

«Почти любые…» – мысленно поправила я себя.

– Понимаешь, всё случается резко. У меня сменяется угол обзора и тяжесть тела. В первые минуты, если новые размеры разнятся с моими слишком сильно, я будто чувствую все эти добавившиеся мышцы на костях, – продолжила я, активно жестикулируя и пытаясь как-то изобразить то, о чём говорила. – После недавнего перемещения в Региса я осознала, что память тела тоже сохраняется. Это касается не только его врачевательных навыков, но и других привычек. В теле Региса меня постоянно тянуло закурить трубку с целебными травами.

– Интересно. Возможно, это работает в обе стороны. У меня не было шанса разобраться – видишь ли, спал всё время. Но, наверное, тот, кто занимает твоё тело, попадёт под влияние и твоих привычек, – сказал Сезар, смахивая тряпицей пыль с тренировочного меча.

– Наверное. По крайней мере, это звучит логично.

Сезар неловко молчал. По нему было заметно, что он собирался что-то сказать, но до сих пор не мог решиться. На его щеках появился едва видимый румянец, но выражение лица оставалось предельно серьёзным.

– Как я понял, для оттачивания навыков хорошо бы тренироваться не только с кем-то такой же комплекции и пола. Поэтому если понадобится, то я не против тебе помочь, – наконец изрёк он, чем поверг меня в лёгкое оцепенение.

Но не успела я ничего ответить или даже окончательно решить, могу ли принять это предложение, как на территорию тренировочной площадки вбежал мальчишка-даэв лет десяти:

– Меня просили вам передать… – запыхавшись и продолжая подпрыгивать на месте, он наконец договорил: —…ожидаемые гости прибыли!

Сердце подскочило. Я не заметила, как резко поднялась на ноги, глядя в сторону ворот. Вернув Туманный в ножны, я молча, сразу позабыв обо всём на свете, направилась ко входу в орден и, решив сократить путь через лес, свернула с тропы, углубляясь в заросли подмёрзшего и оттого подсохшего папоротника.

II
Сотни погребальных камней

У народа Фатта был свой дом – остров в океане.

Но однажды на его месте разверзся Первый Раскол, уничтожив их великие города и наследие.

«Легенды Дэвлата»

Библиотека Академии Снов

Айвен Ларак

– Вы уверены, что нас здесь ждут? – Самаэль смотрел на высокую стену, которая ограждала Северный орден.

Обитель располагалась на склоне горы, и разница между нижним ярусом и самой верхней точкой, на которой находилось главное здание, выстроенное в готическом стиле, составляла несколько десятков метров. Если бы не густой сосновый лес, устремившийся своими высокими прямыми стволами к небу, главная обитель Северного ордена была бы как на ладони.

Первые теневые печати встретились им ещё до входа в лес. Как светлая, Айвен ощутила их влияние и поняла свойства – распознающие. Теперь в обители точно знали, что к ним направляются трое, один из которых был теневым. Но, скорее всего, их заметили даже раньше: ещё ночью в небе кружили птицы, едва различимыми силуэтами на фоне серых облаков ночного неба.

«Только теневой рядом со мной не даэв, а бог. И именно эту очень важную деталь легко упустить из виду. Интересно, как сильно они удивятся, когда всё же узнают», – подумала светлая, не сомневаясь в последнем. Если Айвен не расскажет сама, то они всё равно рано или поздно догадаются. Однако в том, как она поступит – промолчит или расскажет правду в тот же день, – Айвен до конца не была уверена, пусть и дала обещание Миккелю.

За время путешествия ей показалось, что Самаэль-Фародей с Миккелем скорее заклятые враги, которым уже опостылело воевать, и они лишь терпят друг друга. Но сама Айвен, несмотря на все неудобства и раздражающие факторы, ощущала, что между ней и Самаэлем отношения куда более доверительные. Хотя как можно понять кого-то, кто значительно старше тебя? Ему, вероятно, обмануть её ничего не стоило.

Но только почему оставшуюся часть пути Самаэль всем своим видом показывал, что обижен на неё? Всячески подначивал, и когда она однажды проявила к нему внимание, протянув вяленое мясо, он скривился, уязвлённо спросив, неужели Айвен есть до него дело. И разве она не променяла его на эту белую куропатку?

Причём Айвен понимала, почему «белая», учитывая светлую кожу и белые волосы Вечного Огня, но почему именно «куропатка» – оставалось загадкой. И всё же, видя, как охладел взгляд Самаэля, она чувствовала нарастающие угрызения совести.

Может, Самаэль правда считал её другом? И то, что она вела какие-то тайные обсуждения с Миккелем, сильно его разочаровало?

Но, так или иначе, они вошли в лес. Древесный запах коснулся носа, по краям дороги опустился ковёр из сухих веток и иголок. Стволы качались и скрипели, тревожимые ветром, гулявшим по склону. Самаэль вытащил из своей опустевшей после выпитого вина сумки кусочек невесомой ткани и прицепил к лицу, скрывая его часть.

– Это ещё зачем? – спросила Айвен, чем заслужила прохладный косой взгляд.

– Не хочу никого сразить своей красотой. Особенно на фоне вас.

Она опешила. Открыв рот, Айвен хотела возмутиться, но не нашлась, что сказать, кроме ответного оскорбления. Это лишь усугубило бы ситуацию, поэтому она промолчала, только закипая от возмущения.

В горах резко холодало, и осень чувствовалась всё явственнее. Изо рта Айвен вырвалось облачко пара. Северный орден точно знал, где строить свою обитель – величественные горы и внушающий благоговение лес. Некоторым из этих деревьев наверняка было не одно столетие.

Отряд теневых встретил их сразу после поворота, за которым скрывался вход в обитель. Всего к ним вышло семеро даэвов: пятеро теневых, видимо, состоявших в охране обители, и двое светлых. Одного из светлых Айвен знала.

– Они знают, что в их рядах затесались карлики? – прошептал Самаэль, но его голос прозвучал достаточно громко, чтобы встречающие услышали.

Так вышло, что именно оба светлых были низкого роста и сильно выделялись на фоне остальной стражи, выглядя на чёрных вороных конях чем-то неуместным.

Если лицо Зандера из ордена Западных Ветров, помощника Сильфы, оставалось неизменным с отпечатком вечной скуки, то второго светлого незнакомца всего скривило, он вздрогнул, и в его взгляде вспыхнула враждебность.

Айвен едва не окаменела. Она с трудом подавила порыв закрыть лицо руками и спрятаться. Самаэль злорадно и довольно улыбался.

– Мы не успели войти, ты уже нажил себе врага.

В ответ теневой бог хмыкнул:

– Я всегда в окружении врагов. Мне не привыкать.

– Самаэль, – протянула Айвен с интонацией, говорящей: «Ну сколько можно?» – ведь в ответе дива явно ощущался камень в её сторону.

– Я уже сто лет Самаэль, – не остался в долгу тот, пусть и прошипел это гораздо тише, так, что никто, кроме Айвен и, возможно, Миккеля, не услышал. – Боги вездесущи и могут покарать за грехи.

Если в начале Айвен испытывала благоговейный трепет перед тем, чью личность она узнала, то теперь этот трепет сходил на нет, и она едва не закатила глаза от той помпезности, что прозвучала.

Миккель Вечный Огонь громко кашлянул. Айвен вовремя вспомнила, что они теперь не одни, и спешилась, последовав примеру Зандера. В складках мантии дэва нащупала свёрток и вытащила его.

Из-за облаков выглянуло предзакатное солнце. Его луч упал на руки Айвен в тот момент, когда она развернула ткань, и часть спрятанного под ней жетона оказалась на виду, ярко блеснув чистым золотом. На куске драгоценного металла был выгравирован узор ветра, по линиям которого кружилась россыпь рубинов. На обратной стороне амулета находилась печать, позволяющая определить подлинность жетона.

– Говорила, что деньги не брала, – заметил Самаэль, вспоминая, что они покинули Аркадиан практически без средств.

Айвен же сделала вид, что вовсе ничего не услышала. В своё время Сильфа Зефирос заставила взять жетон, который носили все даэвы её ордена. Эта пластина гарантировала беспрепятственный проход в обитель Западного ветра, а ещё помощь любого даэва её ордена, встреченного на землях Дэвлата.

Но жетон сам по себе являлся драгоценностью, что в своё время заставило Айвен задаться вопросом: «Неужели и правда каждый даэв их ордена носит при себе такой?» Дэва понимала, что орден Западных Ветров является самым богатейшим из всех обителей, и даже открытие второго портала, который фактически отделил их от остального материка, не сильно это изменило – слишком много богатств они скопили за века. Да и возросшая морская торговля с Аркадианом и Акраксом компенсировала потери. Но всё равно не настолько же, чтобы выплавлять свои знаки из чистейшего золота?! Сильфа же заверила, что для их ордена обеспечить всех слитком золота – сущий пустяк.

А Айвен подумала, что всё же не зря орден Западных Ветров в своё время называли орденом торгашей. Колкое, но нелицеприятное, это прозвище не умаляло зависти, скрытой за ним. И за прошедшие годы орден с гордостью подтвердил это звание, в разы приумножив свои богатства.

Только на Аркадиане Айвен решила, что таким «пустяком» лучше нигде не светить. Слухи распространялись крайне быстро, и появилось бы много желающих разжиться золотишком.

– Неожиданная у вас компания, – прокомментировал Зандер, вытащив свой жетон, который, как заметила Айвен, был отлит из серебристого металла и без драгоценных камней.

«Всё же соврала павлиниха!» – выругалась про себя Айвен, вспоминая ехидное лицо Сильфы.

Стоило ему влить силу в свою печать, как слабо замерцал знак на обоих жетонах, подтверждая их подлинность – ритуал был обязательным в ордене Западных Ветров и соблюдался даже за его пределами.

– Вы про какого именно спутника? – Айвен постаралась, чтобы её голос звучал как можно более непринуждённо.

Зандер на мгновение задумался.

– Про обоих, – ответил он и следом спросил, переводя взор с Айвен на Миккеля и обратно: – Как вы познакомились?

– Мы встретились на пути в Северный орден. Миккель, знакомый Самаэля, – показала на красноволосого дива Айвен, и тот сразу же оскалился, когда речь зашла о нём. – Он мой друг с Аркадиана. – Когда они обсуждали их легенду, которая, как Айвен считала, должна была оставаться хотя бы отчасти правдивой, она полагала, что её язык сломается на слове «друг». Но нет, слова вырвались и прозвучали естественно, что вновь породило смятение. Может, ей стоило больше верить Самаэлю, чем Миккелю, которого она знала всего пару дней? – Мы столкнулись на дороге и решили продолжить путь вместе.

«Звучит так бредово…» – Айвен держала лицо, боясь выдать свои истинные эмоции, которые давно кричали: «На помощь!»

Но если упустить незначительные детали в виде топора в чужой спине, то так всё и произошло. Заметив движение позади Зандера, Айвен отвлеклась на второго светлого, который вёл себя странно: принюхивался к чему-то, кривился и будто шёл по следу. Всё перечисленное происходило одновременно и заставляло задуматься об адекватности дива.

Отряд теневых, судя по их виду, задавался тем же вопросом.

– Вы же теневой? – бесцеремонно сказал низкорослый даэв, чьи черты лица начали казаться Айвен знакомыми. – Воняет от вас знатно, иначе, чем от остальных.

Девушка едва не зажмурилась – в какой-то миг ей показалось, что Самаэль был не против достать свой меч. Но тот лишь фыркнул, изгибая рубиновую бровь.

– Я всего лишь пару дней не мылся. Бывало и больше. Хотя у тебя какой-то дар, связанный с нюхом. Магию чувствуешь? – предположил он мгновенно.

– Никто так быстро не понимал, – немало удивившись, с прищуром заметил светлый. – Как ты догадался?

– Напомни, как тебя зовут?

– Я не представлялся. Но моё имя – Кьярин Рок. Так как ты понял?

– Встречал кое-кого с подобным даром. Ты, случайно, не из ордена Рухх?

– Да. Но кого ты встречал? В нашем ордене уже больше ста лет не рождалось никого с такой способностью.

– Разве я не сказал, что встречал в книге?

– Не упоминал.

– Ну в любом случае интересным талантом одарила тебя природа в компенсацию за низкорослость.

Кьярин весь содрогнулся и вжал голову в плечи, будто ему на голову упал огромный булыжник. Айвен тем временем запоздало поняла, что слышала имя светлого дива раньше, и, конечно, фамилия говорила сама за себя. Перед ней стоял младший брат Винсента Рока, который прямо сейчас кипел от ярости.

Если бы Ларак не узнала его имени, то и не подумала бы, что они с Винсентом родственники, несмотря на очевидную внешнюю схожесть. Слишком див перед ней был криклив и уверен в себе.

– Добро пожаловать. Глава ордена вас ждал, – взял слово теневой даэв из стражи, слегка склоняясь и, видимо, предотвращая продолжение словесной перепалки. Айвен сглотнула и кивнула. Набравшись решительности, едва не спросила о Саре, как Зандер, склонившись к ней, проговорил:

– Ваша давняя подруга тоже здесь, но её имя лучше не произносить при всех.

– Секрет?

– Да. Во избежание лишнего внимания.

– А где…

– Я вас отведу. Пойдёмте пока внутрь.

В ордене кипела жизнь: Айвен давно не видела столь большого количества теневых в одном месте. Она не находила в себе сил, чтобы оглянуться и оценить то, как отстроили обитель великого Северного ордена. Детали не задерживались в её голове. Айвен постаралась хотя бы прислушаться к чужому разговору, решив, что если не отвлечётся, то в конце концов упадёт в обморок, так и не дойдя до главного здания обители, которое выглядело внушительнее любых замков человеческих королей.

Миккель разговаривал с Зандером. Они обсуждали доспехи из светлого металла, корабль с которыми прибыл в порт Дельтраса. Со слов же помощника Сильфы стало известно, что уже завтра в обитель начнут стекаться другие теневые ордена.

«Идут на земли светлых? Они в самом деле собираются закрыть портал?» – с удивлением подумала Айвен, вдруг впервые осознавая, что это действительно возможно.

Самаэль в кои-то веки молчал и не привлекал внимания, но лишь потому, что тоже сосредоточенно слушал чужую беседу. Когда речь зашла о портале, на его лице промелькнуло одобрение. В следующую секунду он оскалился и подмигнул Айвен, заметив на себе её взгляд.

Когда они оставили лошадей, Зандер попросил Айвен следовать за ним.

Сердце её оглушительно стучало, отдаваясь звоном в ушах. Ноги онемели. Она не помнила, волновалась ли так сильно когда-нибудь в жизни. Из-за всех вспыхнувших мыслей дэва не сразу заметила, как Самаэль направился аккурат за ней следом.

– А попить нету? В горле пересохло, – спросил он и, не давая опомниться, скосив взор на флягу на поясе Зандера, уточнил: – Можно вина?

– Может, ты хочешь сначала устроиться? Одежду, например, сменить? – предложила Айвен, наблюдая, как Зандер, не моргнув глазом, передал Самаэлю сосуд с вином.

– Разве тебе не будет спокойнее, останься я рядом? Учитывая то, как ты меня подозреваешь во всех грехах.

Отчасти он был прав. Но Айвен предчувствовала, что разревётся, увидев Сару, и ей не хотелось, чтобы Самаэль наблюдал эту сцену.

Они прошли дальше по территории ордена и углубились в лес, когда внезапно перед глазами выросла тренировочная площадка. Но… там никого не было, кроме дива, одиноко упражнявшегося с мечом.

– Сезар, ты один? – спросил Зандер.

И вновь Айвен запоздало поняла, кто этот див. Тёмно-русые волосы и яркие карие глаза, а особенно она помнила этот меч в его руках. Мечи даэвов всегда являлись чем-то уникальным, мастер никогда не изготавливал два одинаковых.

– Сара ушла пару минут назад, полагаю, навстречу вам? – Сезар склонил голову в почтенном кивке в сторону Айвен, и в то же время его острый взгляд задержался на Самаэле, который стоял с вуалью на лице, сложенными на груди руками.

– Наверное, она срезала через лес. И полагаю, что это не очень хорошо, – вдруг нахмурился Зандер.

– Почему? – удивилась Айвен.

– Если мне не изменяет память, в той стороне кладбище. Место сожжения мертвецов и сад сотни надгробных камней. И помимо совсем старых надгробий, там установлены камни всех, кто почил двадцать семь лет назад при нападении на орден, – поведал он медленно, точно бы мысленно решая, стоила ли возникшая ситуация внимания.

* * *

Сара Сорель

Совсем скоро я поняла, что свернуть оказалось неправильным решением. Земля уходила вниз, образовывая лощину, в которой пропадали все ранее встречавшиеся на пути папоротники. Трава не поднималась высоко, будто её регулярно рвали, не позволяя разрастись. Тут и там на ветвях сидели вороны, стволы дальних деревьев еле проглядывались из-за клочьев вязкого тумана.

Торопясь, я развернулась и почти сделала шаг, но нога застыла в воздухе в десятке сантиметров от поверхности плоского камня с высеченными на нём именами. Прочитав, я разучилась дышать и отшатнулась, разглядев уже подсохшие красные ликорисы.

Из-за спешки и отчасти благодаря туману я не заметила ни надгробных камней, ни гальку, которая усеивала пространство между ними, не позволяя траве захватить каждый кусочек пустого пространства. Не увидела круглые каменные колонны, затерявшиеся среди стволов деревьев и покрытые неведомыми мне печатями.

Прямо в центре погоста стоял огромный камень из обсидиана – вероятно, когда-то он поражал своей величественностью, но ныне был расколот на несколько частей и сильно осыпался, будто пострадав после взрыва. Наверняка раньше он имел важное значение, но ныне его утратил.

Я хаотично оглядывалась, меня начинало трясти. Здесь царила сама смерть. И сотни скромных прямоугольных надгробных камней. И только что я едва не наступила на один из них.

Буквы на камне отпечатывались пламенем в моих глазах, складываясь в до безграничной боли знакомое имя – Разия Моран. Мир кружился, я уже слишком давно сделала последний вдох и никак не могла совершить новый. А когда, наконец, сделала его, то, словно опьянев, закачалась и поняла, что меня вот-вот накроет одеяло тьмы, унося в очередное воспоминание. Дурнота достигла апогея, ноги окончательно перестали держать, и в смазанных красках настоящего я провалилась в прошлое.

III
Тишина перед бурей
Часть 1

Прошёл год после открытия Второго Раскола.

Мысли путаются меньше.

Реже настигают вспышки ярости.

Я учусь справляться с влиянием энергии Серого мира.

Сара по-прежнему спит…

Личные записки Люция Морана

Тридцать лет назад…

Город Ин

Спустя день после происшествия с Проклятым Зеркалом

Сара Сорель

Чувство неловкости, вяжущее и сковывающее, я ощущала остро. Оно текло по моим венам, и я вытянула перед собой ладонь, в очередной раз сжимая пальцы в кулак, чтобы хоть немного отвлечься.

Фредерик зашевелился во сне – тонкое одеяло съехало, но хватка его пальцев вокруг моих ничуть не ослабла. Он выглядел так, будто его мучили кошмары. Ограничитель брата работал исправно. Фредерик оставался для моего дара всё равно что невидимым, сливаясь с бесчувственной пустотой ветхой комнаты. Айвен могла легко справиться с его сновидениями, я же была окружена лишь собственными кричащими эмоциями.

Но брат был настойчив в своей просьбе, чтобы именно я ухаживала за ним. Наспех восстановленный дом всё равно продувался ветром Пологих гор. Всё, что осталось от города Ин, теперь было поделено на две стороны – Светлую и Теневую. Когда магия Зеркала разрушилась, мы обнаружили, что весь третий год обучения, пробывший несколько дней в заключении во снах, находился в плачевном состоянии. Молодые воины были совершенно без сил. Им требовался покой. Ещё чуть-чуть, и мы бы не обошлись без жертв – многим орденам пришлось бы зажигать погребальный костёр в прощании с павшими. Нам повезло. Но покинуть город Ин без чужой помощи не представлялось возможным.

Спустя сутки прибыли отряды от светлых и теневых орденов. Последние опоздали лишь на несколько часов. Становилось загадкой, как они так быстро преодолели расстояние, разделявшее Пологие горы и Первое королевство.

После их появления стало окончательно ясно – теперь точно все ученики вернутся в целости и сохранности. Но с их приходом развеялось и ощущение необычайного единения, ненадолго воцарившееся между нами. Я чувствовала, как оно витало в воздухе, впервые за всё время проникнув даже в ряды третьего года обучения. Тогда было совершенно неважно, кто ты: теневой или светлый.

Розали Ликорис с благодарностью приняла помощь Айвен. После она лежала на твёрдой, недружелюбной земле под одним покрывалом вместе с дэвой из светлого ордена, радуясь, что им хотя бы есть чем укрыться.

Люций следил за огнем и за общим настроением. У него получилось вызвать улыбку даже на лице дива, который пару часов находился без сознания и, казалось, был так плох, что мы переживали, очнётся ли он.

Но всё это мгновенно оказалось разрушено вмешательством внешнего мира и реальностью. Реальностью, в которой среди растущего политического напряжения я, светлая, поцеловала теневого. И эта мысль никак не давала мне покоя. Сорель из ордена Сорель и Моран из главного Северного ордена. В нынешних обстоятельствах абсолютно не имело значения отсутствие у меня кровного родства с семьей Фредерика. Под каким углом ни посмотри, если об этом узнают, произойдёт катастрофа. А если это повторится, то…

…мы оба окажемся в беде.

Я вновь посмотрела на Фредерика, на здоровый румянец его кожи – тот возвращался медленно, но уже прогнал смертельную бледность. Только тени под глазами всё ещё оставались глубокими.

Тишина эмоций, неиспользование дара и к тому же разгорячённые недавним событием мои собственные чувства ныне просто вскружили мне голову. Казалось, будто и мысли в сознание приходили нездоровые, но всё же это было не так. Наоборот, впервые мои рассуждения были донельзя честные и трезвые.

Раньше я, безусловно, верила в то, что Люций Моран – мой друг. Он был ближе остальных, мы понимали друг друга лучше, чем нас могли понять другие. Так я считала всё это время, не предполагая, что совсем скоро не смогу контролировать своё бешено стучащее сердце в оковах рёбер. Когда он был рядом, меня накрывала лихорадка, и логически верные решения переставали выглядеть таковыми.

Я испытывала к нему не только дружеские чувства.

Могла ли я расстроить его своим поступком? Вдруг этот поцелуй всё разрушил? Или… ещё хуже: Морану всё понравилось. И я точно совершила преступление, за которое определённо выгонят из ордена. Но ведь поцеловала же я его не в реальности. Это произошло лишь в наших головах…

«Нет! Не пытайся найти себе оправдание!» – Я подняла свободную руку, прикоснулась к своей груди, ощущая биение сердца даже под слоями одежды. Несмотря на близость Фредерика, мысли о Люции никак не удавалось прогнать.

Казалось, семя будущих эмоций было посеяно ещё в благодатную почву моего человеческого детства. Когда я смотрела на мальчика, из-за своих волос и изящной красоты похожего на девочку, восхищалась его смелостью, открытостью и тем, что, если отбросить всю шелуху, мы с ним чем-то были похожи. Всего лишь краткая встреча, а сколько места она заняла в моей душе.

«Нечисть! Надо перестать об этом думать. Нечего забивать голову подобными мыслями!»

Ветхая дверь позади скрипнула, я вздрогнула и обернулась. Айвен проскользнула внутрь.

Я так отвлеклась, что даже не почувствовала её присутствия…

– Ты как? Устала? – прошептала она едва слышно.

Я покачала головой. Один уголок её рта в неверии дёрнулся вверх. Она обошла кровать Фредерика, вытянула руки и, едва дотрагиваясь, коснулась кончиками пальцев его висков, прикрыв глаза. Прошло около минуты, когда умиротворение завладело всем существом брата, и, как мне показалось, он даже улыбнулся – ему снилось что-то очень радостное и приятное. Его хватка на моей руке наконец-то ослабла. Я смогла освободить руку и одновременно заметить изменение настроения самой Айвен. Между её бровями пролегла озабоченная морщинка. Она тяжело сглотнула.

«Что ты увидела? – вертелся вопрос в моей голове. – Дело ведь в сновидении Фредерика?»

Но я промолчала, а потом отвернулась. Неприкосновенность мыслей – возможно, я уважала это гораздо больше остальных. Уважала, потому что часто была бессильна её сохранить. Дождавшись, когда Айвен закончит, я покинула комнату вместе с ней.

Многие даэвы ещё не спали. Большинство из них остались без крыши над головой. Я оглянулась на старую дверь дома, который был роскошью на этой горе. Роскошью, предоставленной единственному сыну главы ордена Сорель.

– Тебе тоже надо поспать. Особенно перед завтрашним днём, – заметила Айвен, пока я глядела на другой конец каменного плато, где когда-то существовал оживлённый город Ин. Теперь погибший и лишённый шанса на возрождение, ведь никто из людей не пожелает жить в подобном месте. Костёр теневых горел ярко в некотором отдалении. Как и мы, они не собирались тушить его даже ночью.

– А что будет завтра? – Я обернулась к Айвен.

– Второй год отправляется в Академию Снов вместе с Цецилием.

– Уже решили… – протянула я задумчиво. – А третий?

– Они ещё чуть задержатся. Кто-то вернётся в орден, кто-то, возможно, в Академию. Хотя учебный год почти закончен, нас ждут всего пара недель занятий и итоговые проверки. И ещё говорят, что мне точно пожалуют звезду на ключицу за разрушение магии проклятого предмета. Может, даже не одну…

Мы стояли вдвоём, остальные даэвы находились слишком далеко, чтобы подслушать наш едва различимый разговор. Застыв на мгновение в напряжении, я проговорила со всей признательностью в голосе, на какую была способна:

– Спасибо.

Именно Айвен взяла на себя «ответственность» за разрушение проклятого сна. Сказала, что вдруг почувствовала изъян в магии. Слова кого-то другого могли поставить под сомнение, но Айвен – дочь своей матери. А слава о легендарных способностях Изабель уже не раз облетела материк.

Мне не пришлось даже просить её об этом. Она будто поняла всё по моим глазам и разрушила своим нерешительным признанием напряжённую тишину, висевшую к той минуте уже слишком долго.

– Это ведь вы? Вы что-то сделали? – ещё тише промолвила Айвен, наконец-то задав вопрос, который уже больше суток её мучил.

Я резко кивнула.

– Как?! – склонив голову, со свистом задала вопрос.

– Потом. Я… – замолчала на мгновение, глядя в широко распахнутые глаза цвета полыни. Айвен рисковала, прикрывая нас своим признанием. Её мать могла не поверить. Но если бы Ларак не соврала, даэвы попытались бы докопаться до правды. Они не любят неразгаданные загадки. Нас бы допрашивали, вероятно, даже обыскивали, и тогда могли бы наткнуться на совместные печати. – Я обещаю, что расскажу. Но не здесь. Здесь нельзя. Это длинный разговор, – отрывисто проронила наконец-то.

В конце концов, мне следовало ей открыться. Сколько ещё я буду мучить Айвен недоверием? Отсутствие ограничителя дара множество раз позволило убедиться в искренности её эмоций и действий.

По её лицу пронеслась волна сложных эмоций. В первую секунду я решила, что она расстроилась, но в следующее мгновение осознала: Айвен поражена, она спрашивала, даже не надеясь на ответ. Но пусть ответа и не прозвучало, было обещание, которое – Айвен считала – я не нарушу.

Дэва решительно кивнула и пошла вперёд, больше не задавая вопросов.

Едва забрезжили первые лучи золотистого рассвета, раскрасившего склон горы, наш год обучения почти в полном составе покинул город Ин. Люций Моран и Рафаиль Руньян остались в погибшем городе. Блез обмолвился, что это было общим решением – Люция и прибывшего теневого отряда.

У меня закралась мысль, что это связано либо с безопасностью, либо с обязанностью убедиться, что все теневые даэвы вернутся домой.

На слова Блеза я лишь кивнула, отошла немного в сторону, собираясь отдохнуть у развилки, как и остальная часть нашего отряда, с которой мы двинулись в путь.

– Подожди, – Блез воровато оглянулся, прежде чем вытащить из кармана обрывок помятой бумаги. – Вот, – сунул он мне его в руки.

Когда этот клочок оказался в ладонях, я поняла, что это была заготовка под магическую печать, которую даэвы брали с собой на охоту. Я почувствовала, как запылали кончики ушей – вспомнила, как в плену сна Моран смял магические печати.

Сглотнув, я развернула лист, читая кривые едва узнаваемые буквы, написанные в спешке:

«Извинения приняты. Мы можем начать работать над ошибками?»

Я далеко не сразу поняла, о каких извинениях сообщали прыгающие слова. А когда осознала, покраснела ещё сильнее, комкая в кулаке листок.

«Лучше и правда вместе. И… Извини за все те моменты, когда я злилась на тебя», – вот о каких словах шла речь. Слова, что были сказаны перед тем, как я пересекла черту.

Возвращение в Академию прошло тихо и быстро. Ни оживлённых бесед, ни шумных посиделок у костра. Если охота в городе Ин кого-то и не напугала, то заставила о многом задуматься. Цецилий же, наоборот, в отличие от учеников, часто брал слово, разбирая случай с учебной стороны:

– Вы должны вынести как можно больше из этой охоты. Она показывает, насколько разнообразные формы может принимать тьма. Чаще всего даэвы встречают ревенантов, и поэтому, когда мы сталкиваемся с подобными неординарными ситуациями, то легко попадаем в беду.

– Разве проклятые предметы могут быть настолько сильны? Я понимаю, когда страдает один человек, два или три, но так, чтобы в плен попало больше десятка даэвов… – заметил Натан, задумчиво поднося руку к лицу.

Цецилий похвалил его за вопрос.

– На моей памяти даэвы никогда не сталкивались с проклятыми предметами такой силы. И в списке самых опасных из осквернённых теневой энергией вещей то зеркало, без сомнения, займёт первое место. Но загвоздка заключается в том, что сила проклятых предметов напрямую зависит от эмоций и обстоятельств, породивших их. Однако в последние годы на материке не замечено ничего столь трагичного. И тогда напрашиваются два вывода: либо трагедия всё же произошла, но её неким образом скрыли, либо зеркало было создано давно и по какой-то причине не действовало, находясь в спячке или набирая силы. – Цецилий очнулся от своих мыслей, столкнувшись с всецелым вниманием со стороны молодых воинов. – В любом случае вам не о чем беспокоиться. Это дело будут расследовать, но в докладах об охоте я жду, что вы предложите свои теории. Сравните этот инцидент с похожими происшествиями и обязательно рассмотрите иные сценарии развития охоты. С чего бы вы начали, уже владея информацией о зеркале? Все доклады я буду оценивать. – Цецилий глянул на Айвен, которая едва ли не единственная абсолютно не смотрела на него. Взгляд подруги был направлен ей же под ноги. – Кроме вас, Ларак. Доклад написать вы обязаны, но, учитывая заслуги, считайте, что он уже оценён наивысшим баллом.

– Спасибо, наставник, – промолвила Айвен, склонив голову в почтительном кивке.

После возвращения в Академию Снов оставшиеся пару недель обучения пронеслись слишком стремительно. Всё время было наполнено сдачей зачётов и итоговых работ. Впечатлённые прошедшей охотой даэвы с остервенением набросились на учёбу. Наставники, пусть и были встревожены новостями, тем не менее насмешливо замечали, что вот бы приступы любви к их дисциплинам не прекращались никогда. Но, по их опыту, так происходило всегда, когда молодые воины сталкивались на охоте с чем-то опасным. Страх смерти порождал стремление к учёбе. И пока впечатления были сильны, оно сохранялось, но позже затухало, как пламя догорающей свечи.

Не успели мы оглянуться, а нам уже предстояло покинуть Академию Снов. Второй курс обучения практически подошёл к концу. К этому моменту ни Люций, ни Рафаиль, ни пострадавшие с третьего года ещё не успели возвратиться. Но наставники говорили, что всех их ожидали через несколько дней для прохождения особых испытаний, которые готовили для выпускного года.

Обычно второй курс шёл на ещё одну итоговую охоту, прежде чем официально завершить год и отправиться домой, но в этот раз испытание было решено провести иначе: светлое отделение второго года отправлялось в лагерь у озера Спокойствия, который в любое другое время посещали только до поступления в Академию, а теневым даэвам предстояла двухнедельная служба в одном из приграничных городов Акракса.

Вернувшись на пару недель в орден (в дороге мы разминулись с Фредериком, который, наоборот, направлялся в Академию Снов), мы провели одни из самых спокойных дней в нашей жизни. Так вышло, что глава ордена Идверд Сорель и мать Айвен отсутствовали, находясь на совете в ордене Вечной Зелени. И от этого жизнь в обители будто протекала степеннее и спокойнее.

Днём мы ходили на одно из множества раскинувшихся поблизости мелких озёр, где люди ловили рыбу, купались и брали воду для своих нужд.

Мы проводили время на берегу, любуясь сверкающей гладью озера и подставляя лицо солнцу. Айвен и Флёр часто болтали о ерунде, внезапно зарыв топор войны, а для меня было достаточно слушать их оживлённые разговоры.

А однажды даже получилось так, что мы несколько дней подряд рыбачили.

Обычно даэвы подобным не интересовались, считая это занятие исключительно людским, и предпочитали покупать у них уже готовый улов. Но в один из вечеров мы случайно наткнулись на рыбака, и я вспомнила о том, как точно так же когда-то сидела у реки с отцом, и он учил меня этому хитрому ремеслу.

В любое другое время, вероятно, я бы прошла мимо и даже не вспомнила об этом, предпочтя подавить ностальгические воспоминания. Но те дни были наполнены обманчивым спокойствием и счастьем, которые, несомненно, повлияли на меня так сильно, что за несколько монет я выкупила у мужчины удочку.

Айвен и Флёр смотрели на происходящее с искренним удивлением, видя в удочке хитроумное приспособление и совершенно не понимая, какая нечисть вселилась в меня.

– Нечисть под именем Люций Моран, – тихо хихикнула Флёр.

Айвен же, словно поражённая молнией, резко глянула на неё, широко раскрыв глаза:

– Не вздумай сказануть такое в ордене!

Я же, не обращая внимания, возилась с удочкой, проверяя леску. Слегка передвинув гусиное перо, которое использовалось в качестве поплавка, я оказалась довольна результатом. И, спустя мгновение колебаний, использовав наживку, которую оставил мужчина, я забросила удочку.

Со стороны зрелище, наверное, было действительно чудное: светлая дэва из крупного ордена, в искусно вышитой мантии, без сомнения, стоившей немало, возилась с неаккуратной на вид удочкой из бамбука.

Первые десять минут Айвен несколько раз спрашивала о том, уверена ли я, что хочу заняться именно этим? И после бескомпромиссного и скупого «да» она отступала, чтобы через некоторое время повторить вопрос. Но место было рыбным, и когда через десять минут поплавок сильно задёргался, а потом и вовсе стремительно ушёл под воду, мнение Айвен и Флёр о происходящем разительно изменилось.

Я потянула удочку на себя, и из воды выпрыгнула рыба, сверкающая на солнце своим золотым чешуйчатым боком, и упала на берег, запрыгав по зелёной траве.

– Золотой карп! – воскликнула Флёр, придавливая голыми руками рыбу к земле. Потом она подняла голову, устремив острый взгляд на удочку. – Так, как это делается? Я тоже хочу попробовать! Выглядит интересно.

Я совсем не ожидала столь активного внимания. Изначально мною двигало лишь любопытство: вспомню ли я? Получится ли? Не забыла ли я то, чему учил отец?

Получилось и не забыла. И кажется, с момента охоты в городе Ин меня впервые не посетил ни один кошмар.

Видя, как Флёр закинула удочку – резко, топорно, так, что леска с громким свистом рассекла воздух и едва не запуталась в ветке над нашими головами, – я ощутила удивительное спокойствие на душе. Если бы можно было остановить время, то я бы хотела как можно дольше остаться в этом дне.

IV
Тишина перед бурей
Часть 2

Орден Помнящих – хранитель самых подробных хроник Дэвлата.

Даэвы-учёные этой обители странствуют по миру,

дабы собрать самые достоверные знания

и стать свидетелями творения истории.

«Энциклопедия 3-го уровня». Библиотека Академии Снов

Сара Сорель

Я даже не думала, что в ближайшие годы вернусь в лагерь у озера Спокойствия. Вся местность была болотистой, с множеством озёр и водоёмов, покрытой пушистым ковром мха и кустами с миниатюрными соцветиями – медово-жёлтыми, лиловыми и молочными. На подступах к лагерю попадались небольшие участки земли с уже успевшей разрастись после зимы лавандой. До её цветения оставалась ещё пара недель.

– Скоро мы узнаем, каково чувствовать себя в роли нянек, – проворчал Ной, пиная камушек, попавшийся на его пути. На дива мы наткнулись по дороге в лагерь, когда до него оставалось рукой подать. Мы же – я, Сильфа, Флёр, Айвен, Натан и Винсент – повстречались ещё в Турисе.

– Расслабься. Думаю, наоборот, будет забавно. Приятное разнообразие, – ответил ему Натан.

– О чём вы? – робко спросил Винсент, вытянув голову.

– Вы не слышали? – несмотря на то что он обращался почти ко всем, взгляд Натана был направлен на меня. – Мы будем там вместе с шестнадцатилетними даэвами, которые прибыли на подготовку перед поступлением в Академию Снов.

– Я знала с самого начала. Дома просили приглядеть за двоюродной сестрой. – Догнав нас, Сильфа Зефирос положила руку на плечо Айвен, навалившись на неё едва ли не всем своим весом. – И знаете что, ребятки? Не советовала бы вам расслабляться, она может доставить проблемы.

– Понятно. Ну, вы же родственники, – встряла Флёр, даже не оборачиваясь, и тут же получила ответ от Сильфы:

– Говорит та, которая совсем недавно сняла со стены доску завоеваний, – язвительно выделила Сильфа последнее слово.

– Что за доска? – скучливо поинтересовался Ной.

– Заткнись. Не смей! – пригрозила ей Флёр, сверкая глазами.

Эти двое обменялись испытующими взглядами, и было удивительно, что зелень вокруг не побелела, покрывшись сверкающим инеем. Я знала, о какой доске речь. В первый год Флёр считала, сколько даэвов ей удастся охмурить. Отношения не заходили дальше флирта, но я никогда этого не понимала. В тот момент подобное увлечение казалось мне абсолютно пустой и глупой тратой времени. Ныне мало что изменилось, но я внезапно осознала, что мне было бы любопытно узнать о её «опыте» разных встреч.

Эта мысль так смутила меня, что я не заметила, как, задумавшись, остановилась, ощутив внезапный жар. А потом едва не споткнулась, когда стала догонять даэвов, ушедших немного вперёд.

Ещё перед тем как разъехаться по обителям после завершения основной программы второго года обучения, мы договорились, что встретимся в условленный день и час в Турисе и уже после отправимся в место назначения. Лишь в самом городе я осознала, что это было в большей степени для того, чтобы закупиться вином, разными вещицами и даже едой, ведь пища в лагере у озера Спокойствия была довольно аскетичной.

По прибытии же в Турис я отметила, что город немало изменился. Возможно, всему виною яркое солнце высоко над головой и совершенно иные причины посещения. Но перед нами будто предстало совсем иное поселение – более ухоженное и богатое. Словно через Турис протянулся многолюдный торговый путь.

Фасады домов радовали свежей краской, и улицы были почти так же оживлённы, как в нашу охоту во время праздника, хотя ныне царил совершенно обычный будний день.

– Навевает воспоминания, – заметила Сильфа, переплетя на груди руки и хмуро осматриваясь. Её совсем не радовало преображение города. У многих это вызывало не самые радужные картины прошлого. Друг Сильфы из приближённого ордена Пологих Гор, Орест, не вернулся в Академию Снов из-за потери руки.

– Да. И эти воспоминания далеки от приятных, – согласился с ней Натан, хотя на его лице совершенно не было печали. – Хорошо меня тогда приложил Лоуз Прауд. Если бы он не торопился, то точно бы добил, – продолжил он так, будто говорил о сущей ерунде, и в следующую секунду даже посмеялся, добавляя: – Не хотел бы я, чтобы этот город стал моей могилой.

Сильфа скривилась, видимо, считая это неуместной шуткой.

– Странно, что его до сих пор не нашли. Даэву скрыться не так-то просто. При желании наши достанут даже на Аркадиане. Есть у меня подозрение, что его кто-то укрывает.

– Такие теории лучше держать при себе, – заметила Флёр.

– Я говорю, веря, что среди нас нет болтунов. Но полагаю, у тебя есть основания считать иначе?

Они продолжили пререкаться друг с другом – уже некоторое время мне казалось, что обе получали от этого странное удовольствие. Каждая хотела сказать последнее слово. А моё внимание целиком поглотила Библиотека ордена Хранителей на другой стороне площади – здание, высившееся мрачной тенью над городом. Создавалось впечатление, что Турис ещё не раз будет перестроен, но эта Библиотека точно так же останется на своём месте.

В отличие от прошлого года, ныне вокруг здания крутилось много народу – кто-то постоянно заходил внутрь или покидал его пределы. На каждой колонне галереи висели ярко-красные флаги с жёлтым кругом, который оплетала морозия, а в центре его, такого же цвета, как и вся эмблема, виднелся силуэт сложенных, будто в молитве, ладоней.

«За труд воздастся!» – возглашали яркие буквы на красном фоне под эмблемой.

– Что это такое? – удивился Натан. Его хмурый взор был обращён в том же направлении.

А моим вниманием уже успели завладеть люди в красных сюртуках – в основном молодые мужчины, но и женщины встречались, и даже дети – все они раздавали листовки, громко сообщая о каком-то благодарственном фестивале, который каждый может посетить абсолютно бесплатно.

Я подошла к одному из мужчин.

– Не расскажете об эмблеме на здании библиотеки и ваших листовках? – постаралась спросить как можно мягче.

Но его испугал внезапный звук моего голоса – мужчина смотрел в другую сторону. Обернувшись, он широко распахнул глаза, откровенно пялясь на меня – на лицо, мантию, меч. В довершение всего я будто наяву услышала смех Морана, который явно бы потешался надо мной, если бы находился здесь. Возможно, я сделала что-то неверно.

– О Боги! Уважаемая дэва! – вдруг залепетал с восторгом местный житель, и его неожиданная реакция едва не заставила меня отшатнуться в сторону. – Это организация «Благословенная удача», детище глубоко почтенного господина Бенисио!

– А чем она занимается? – спросила, чувствуя, как сзади приблизились Натан и Айвен. Эмоции Натана кричали, что он считает происходящее подозрительным.

– Многим! – Лицо человека в который раз вспыхнуло энтузиазмом. – Господин Бенисио открыл в нашем городке ткацкое дело! Кстати, в его магазине на площади вы отыщете чудесного качества ткани! Ещё он возделывает поля с лавандой и виноградом на востоке, а также возрождает богатое наследие нашего города! – Мужчина показал на библиотеку. – Мы многим обязаны господину Бенисио! С тех пор как он поселился в нашем городке, жизнь стала лучше!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.