Цз ян Тай-юй
Оккультриелтор

Пролог

Сначала следовало бы сказать вот о чем. Эта история мучила меня все то время, что я взрослел, и сколь-либо внятного объяснения ей не находилось. Я учился тогда в старших классах в школе, которая находилась у подножия горы. Ее корпус для занятий естественными науками притулился прямо у склона, но туда редко кто заглядывал.

И был у меня в то время закадычный друг из обеспеченной семьи: деньжата у него водились, но все равно он экономил на школьных обедах, чтобы хватало еще на сигареты и походы в бильярдный зал. Славный парень. Случалось, он одалживал мне на обед из своих карманных денег, а бывало и так, что один ланч мы делили на двоих. Короче, в большой перерыв мы часто сбегали в упомянутый корпус естествознания. Хотя его и трудно было так назвать – здание в три этажа. Непросто описать это словами, а нарисовать еще сложнее.

Ну так вот, это был трехэтажный корпус с двумя лестницами – слева и справа. И мы с другом часто съедали обед, сидя на корточках на лестничной площадке второго этажа. Покуривали, конечно, болтая обо всем подряд. В те годы, если ловили за курением в школе, могли сделать строгий выговор, поэтому приходилось осторожничать. Почему мы не могли спокойно поесть в классе? Да уж лучше сразу спросить, отчего в кабинет к директору не ходили обедать. Говорю же, надо было прятаться, чтобы покурить. Но главное, если спуститься по лестнице, то путь преграждала дверь, ведущая в коридор с классами. Она представляла собой железный занавес с электроприводом, но через него просматривались и сам коридор, и выходившие в него классы.

С первого на второй этаж лестница вела, как обычно, и вверх, и обратно вниз. Но вот подняться на третий этаж можно было только по лестнице в западном крыле, спуститься же пришлось бы по лестнице с восточной стороны здания, потому что с западной лестничный пролет наглухо перегораживала другая железная дверь. Я вообще плохо ориентируюсь в пространстве, иногда даже дорогу домой с трудом нахожу, чего уж говорить о том, чтобы разобраться, куда там можно подняться или спуститься.

И вот как-то раз мы покурили и решили сбегать за пивом, чтобы расслабиться по-взрослому. После одной банки у меня уже слегка поплыло перед глазами. Понятия не имею, как мне это удалось, но я вдруг взял и открыл ту самую железную дверь в коридор на втором этаже. Может, просто перебрал, а может, всему виной мое неумение ориентироваться – короче, мы заблудились на втором этаже и, в какую бы сторону ни пошли, все равно не могли спуститься.

Мы ходили кругами с банками пива в руках. Особого страха не испытывали, потому что школа же, вроде все знакомое. Но, пока плутали, мой друг, который шарил в математике лучше меня, вдруг остановился, словно бы припомнив нечто, хмуро посмотрел и сказал:

– Ян Шу, ты заметил? Мы то поднимаемся, то спускаемся. Странное здесь творится.

– А чего странного? Ты просто выход найти не можешь, вот и бродим по кругу. Время обеда скоро закончится. Видать, нам снова придется в наказание драить туалеты.

С этими словами я глотнул еще пива из банки.

– Не кипятись, подумай сам: мы поднялись наверх, потом еще на этаж, а затем спустились на два пролета, значит, ходили по четвертому этажу?

– Но в этом здании всего три этажа – наверное, просто в подвале оказались?

– Нет, что-то тут не так. Ведь все время было светло, в подвал мы точно не спускались.

– Не-а, ты сам прикинь.

Он говорил совершенно серьезно, так что я даже чуть не протрезвел. Закурив, мы молча пошли прямо наверх. Выше был только один этаж, а затем крыша. Поднялись и тут же стали спускаться, чтобы наверняка сосчитать, сколько же в здании этажей. Сколько их окажется при спуске, столько на самом деле и есть.

Третий этаж.

Второй.

Первый.

Что за хрень?! Еще один первый этаж.

Мы переглянулись, и в ту же секунду у обоих волосы встали дыбом. Пиво, сигареты, зажигалки – на всю эту запрещенку нам стало пофиг. Обнаружив знакомое пространство, мы рванули туда без оглядки. В таком возрасте подросткам много чего недостает, зато они без слов сразу понимают друг друга, в какой передряге ни оказались бы. С того дня мы перестали слоняться по пристройке, коротая время обеда. А курили в компании школьных хулиганов, стоя чуть особняком. Если заваруха какая – ну там, директор или преподаватели пройдут, – то не беда: хулиганы все на виду, нам же смыться проще простого.

Не помню, сколько так длилось, но ближе к выпускному мы набрались смелости, чтобы вспомнить тот раз, отчего по спине сразу пробежал холодок. И решили напоследок еще раз сходить в корпус для занятий естественными науками. На сей раз даже издалека нам показалось, что с этим зданием не все так просто, хотя раньше мы ничего эдакого не замечали. Не то чтобы оно какое-то мрачное, тут драматизировать излишне, но все-таки ощущалась какая-то особая аура, совсем другая.

– Да ладно тебе, какая на хрен аура? Просто мы тогда перебрали с выпивкой.

Мой одноклассник смачно сплюнул.

– Ну как знаешь. Присмотрись.

И я показал на здание.

Раз, два, три.

Снаружи видно, что в корпусе три этажа. Но что-то не давало мне покоя. Хотя я и трусоват, меня так и подталкивало, любопытство одолевало.

– А знаешь что? Почему бы нам не проверить все еще раз? Сейчас мы ведь трезвы как стеклышко, и если опять собьемся со счета, значит, и вправду что-то там неладное.

Мой друг с ухмылкой посмотрел на меня как на придурка.

– Ну ты и болван. Пойдем посмотрим, чего бояться-то. Ржачно, как ты поджал хвост.

Ну да, в юном возрасте кажется, что можно все, хоть вареные яйца вместе со скорлупой поглощать.

Выпятив грудь колесом, мы зашагали к зданию. А я еще с храбрым видом сделал глубокий выдох. Друг шел впереди, и я отлично помню, как он оглянулся, улыбнувшись мне. Когда такое вокруг, жди какой-нибудь беды. В душе я все проклинал, нервы были накалены до предела. По канонам голливудского кино однокласснику грозило сгинуть первым.

Только спустя много лет до меня наконец дошло, что означала его улыбка. Совсем не то, о чем я тогда подумал. Мне казалось, что здание корпуса скрывает некую тайну, но выяснилось, что и на загадку не тянуло. Если серьезно, это был всего лишь намек на будущие события, едва опознаваемая, словно тонкая нить, подсказка. Понятное дело, я ни о чем не подозревал.

Угадайте-ка, сколько в том здании было этажей? Догадаться нетрудно.

Четыре.

Глава 1
С чего все началось

Кто там на кухне?

С этим жилым комплексом не все так просто.

Когда улицу Данэн начинали отстраивать, то расхваливали, что здесь будет нечто вроде «маленького Тяньму» – престижный тайбэйский микрорайон, утопающий в зелени, до оживленных торговых улиц рукой подать. Но не роскошный, чтобы в уныние не впасть. Как раз в ту пору в моей жизни начался новый период: окончив университет и отслужив в армии, я поспел аккурат к финансовому кризису – «Леман Бразерс» обанкротились, работу было не найти. Хотелось плюнуть на всё и податься, как все, в магистратуру, еще поучиться.

Но затем я передумал и открыл в этом микрорайоне, недалеко от улицы Данэн, свое дело. Стал торговать на тамошнем рынке рисовыми колобками на завтрак. Только онигири и соевое молоко из напитков. Место нашлось на самом краю рынка – вполне заметное, напротив другой улицы, что поменьше. Как тайваньцы говорят, на злом перепутье.

Правда, считается, что злое перепутье не годится для жилья. А вот почему это плохо, я тогда и ведать не ведал. Зато когда решил арендовать ту самую точку на рынке, тетушка мне сказала, что торговля раскручивается именно на злом перепутье, и чем оно заверченнее, тем лучше пойдет торговля. Думаю, выбери я перепутье с улицей Синьи в Тайбэе, непременно разбогател бы.

Много времени спустя я как-то невзначай рассказал об этом Бу, и она открыла мне секрет: оказывается, не все перепутья одинаково хороши для торговли. Мой ларек закрылся в сентябре, через год. В этом месяце наступает мертвый сезон в секторе инь-цзя, где и находилась моя точка, потому она и схлопнулась – если так можно сказать, по замечательно неудачному стечению обстоятельств.

А вот улица Данэн вся у тигра под боком, за горой как за каменной стеной, только перед ней был обрыв. Там ветер кружил и не прекращался, трава не росла. Издалека казалось, словно тигр притаился. И все бы было ничего, в порядке, как у других живших на этой улице людей. Но здесь другое случилось: будто два тигра уселись один напротив другого, соперничают – как еще говорят, над местом нависли тигриные глаза, а это все не к добру.

Кошмарнее расположения, чем у этого жилого комплекса, не придумаешь.

У тигра под боком вода собирается, а со стороны дракона солнце не светит.

И какой болван это спроектировал?! Двор у главного входа засадили софорой, а деревья эти создают тень. А еще речка с южной стороны, она тоже темное начало являет. (К северу от горы, к югу от воды – темное инь, а к югу от горы, к северу от воды – светлое ян.) В итоге и получилось: «Белый тигр затаил в пасти покойника».

Когда я торговал завтраками, ко мне приходило немало клиентов из тех домов. Сейчас все так легко найти в интернете, поэтому не стану раскрывать, что это за место, лучше придумаю другое название. Пусть будет жилой комплекс «Сверхдержава». Само собой, в те годы я не разбирался в различных тонкостях, кто и что делает: «Черная черепаха отталкивает покойника» или «Белый тигр затаил в пасти покойника». Тогда меня волновало только одно: встать в три часа ночи и сделать заготовки для рисовых колобков. Это было так напряжно. Да и красотки, как назло, завтракать не любят. Особенно такими крупными колобками, как у меня.

Я торговал завтраками уже полгода, когда случилось одно убийство, шокировавшее всех.

На парковке «Сверхдержавы» зверски разделались со школьной учительницей. Труп бросили прямо в водяной резервуар этого дома. Убийце досталось всего-навсего пятьдесят восемь новых тайваньских долларов.

По новостям про это убийство еще как шумели. Бывало, покупатели, приходившие за рисовыми колобками, обсуждали случившееся, а коллеги учительницы поговаривали, что последнее время она выглядела усталой. Они беспокоились о ее здоровье, но никому и в голову не могло прийти, что случится такое. Мне тоже было ее жаль. Есть же еще столь жуткие люди, которые готовы прикончить человека из-за каких-то жалких пятидесяти восьми новых тайваньских долларов?! И что только в голове убийцы творится?!

Правда, скоро верх взяла рутина, смыла происшествие из памяти. Причем начисто. Прошло где-то полгода, и мой ларек с рисовыми колобками пришлось прикрыть. Причина банальная: торговец из меня получился так себе, расходы с доходами не сошлись. И когда моя мечта стать хозяином собственного дела рассыпалась в прах, я словно бы погрузился в пьяный сон. Помнится, неделю-другую провел точно в тумане, ежедневно покупал пиво и напивался дома до одури. Удалось немного забыться, когда утратил ощущение времени.

Но долго эти классные деньки не продлились, потому что деньги на выпивку у меня закончились. Но у всякого следствия есть причина. Так, хозяин из меня никудышный – это раз, отчего лавочка и обанкротилась – это два, и поэтому я начал пить. И именно потому, что стал вести такую жизнь, мне пришлось встряхнуться и приступить к поискам работы, чтобы прокормить себя. Волей-неволей придется признать, что, оказавшись в паршивой ситуации, опустившись на дно, начинаешь как-то особенно легко верить в разный бред, во всякие необъяснимые явления. В тот день я решил, что больше так жить нельзя, напялил более-менее приличное белое поло и отправился в родительский дом.

Когда тебя побили в драке, то пойти за помощью к родителям нормально. На этот раз меня побила жизнь.

Тут надо бы сказать о том, что собой представляет родительский дом. Это таунхаус в спальном микрорайоне. На первом этаже гостиная, столовая с кухней, а на втором – маленькая комната в японском духе и спальня родителей. Моя комната на третьем этаже.

Переступив порог, я сразу услышал голос мамы на кухне, то ли готовившей ужин, то ли мывшей посуду. И прокричал: «Привет, я дома!» Мне послышалось, как мама велела мне идти мыть руки и садиться за стол. Конечно, на это и был расчет: накануне я позвонил и предупредил, что вернусь домой где-нибудь к ужину, так чтобы можно было заодно и поесть. Передо мной мелькнул мамин силуэт на кухне. Я послушно вошел в ванную, на ходу пробурчав: «Где мыло?» – что было не слишком вежливо. И почти в ту же секунду, как прозвучал последний гласный, все доносящиеся с кухни звуки – льющейся воды, горящей газовой конфорки, работающей вытяжки – разом стихли.

Чувство столь же неприятное, как удушье при выдохе. Правда, в детстве со мной случалось всякое, мне не привыкать, так что я не придал этому значения и подумал, что пора идти к столу, да и в желудке уже урчало.

Хотя происходило нечто странное, я все-таки открыл дверь ванной и почти в тот же миг увидел, как мама входит в дом с улицы. Эта сцена запечатлелась в памяти, словно снятая на камеру. Как бы получше объяснить? Когда я отворил дверь ванной, мой взгляд сосредоточился на дверной ручке входной двери, находившейся слева от меня. И в ту самую секунду, когда дверь приоткрылась, металлическая ручка повернулась – из горизонтальной фиксации на девяносто градусов вниз. Я наблюдал, как ручка медленно поворачивается, переходя в вертикальное положение.

А потом вошла мама.

– Так рано вернулся. – Мама закрыла дверь, и дальше все происходило как в замедленной съемке. – Иди вымой руки и садись за стол.

Потом мама подошла к столу в гостиной, выложила пластиковые контейнеры с разной едой, от которой потянуло обалденным ароматом.

В это время я уже вышел из ванной, интуитивно повернув голову направо, в сторону кухни. Но там никого не было. Потерев виски, сказал себе: «Черт, еще раз столько выпью – точно свалюсь где-нибудь на улице».

Но не стал ничего говорить маме. Не рассказал ей, что видел, будто она готовила ужин на кухне, а не ходила за нашей любимой едой навынос. Я не боялся напугать ее, просто она могла решить, что у меня появились дурные привычки, я слетел с катушек или что-нибудь вроде того.

Мама в тот день вела себя как всегда: без излишних расспросов про мое житье-бытье. Бывало, она осыпала меня замечаниями, а когда я пытался отвечать, перебивала, да еще одаривала своими нравоучениями по любому поводу. В тот вечер все было как раньше, когда я приходил из школы, а мама после работы не успевала приготовить ужин и покупала что-нибудь по дороге.

Только когда мы поели и убрали со стола, мама сунула мне конверт с деньгами. Сказала, они мне пригодятся, могу вернуть их, когда заработаю. Я крепко сжал конверт и почувствовал, словно на переносицу нацепили бельевую прищепку, в глазах так же заныло и защипало.

– Вот думаю риелтором устроиться. Там первые три месяца зарплата сорок пять тысяч, как получу – сразу тебе верну.

Я опустил голову. В моем возрасте брать деньги у матери – со стыда сгореть можно.

Мама улыбнулась:

– А помнишь, как раньше я брала тебя с собой на работу, ездили смотреть квартиры и земельные участки?

От маминой улыбки на душе сразу полегчало.

Ладно, я только пытаюсь стать риелтором, всему придется учиться с нуля. Вот мама – другое дело, у нее лицензия нотариуса есть, хоть и получила она ее в сорок пять лет: взяла и сдала экзамен.

Когда я был маленький, она часто брала меня с собой, объезжая на скутере улицы и переулки и расклеивая объявления на столбах. Клей для объявлений она варила сама, а потом оставляла ведро с густой массой, которая почти сразу же начинала ужасно вонять. Мама наверняка подумала, что я пойду по семейным стопам.

Трудно сказать, почему это время почти не сохранилось в памяти, едва всплыло только то, что мама возила меня с собой на скутере, когда я учился в младшей школе.

Память у меня вообще-то прекрасная – и сейчас легко назову имена одноклассников. Иногда могу перечислить, какие уроки были в определенный день и какой марки газировка стояла на парте у того или иного одноклассника. Но вот то, что мама брала меня смотреть квартиры и земельные участки, едва помню, без подробностей, словно кинопленку с этими эпизодами кто-то специально смял, да еще изо всех сил, и эти картины сморщились. Не то чтобы оказались размыты цвета или очертания, все буквально сжалось. Не знаю, поймет ли кто-нибудь, что я имею в виду.

– Помню, конечно же.

Я не соврал, тот период жизни все же не исчез из памяти бесследно, но сохранился без деталей.

Мама, довольно улыбаясь, сходила наверх и принесла из японской комнаты несколько тетрадок с красными и синими обложками. Это были инструкции по кадастровому учету и ведению сделок по купле-продаже.

– А в какое агентство хочешь устроиться? – вручая мне эти тетрадки, радостно спросила мама.

– Риелторское агентство «Жэньай» на улице Данэн, – ответил я, перелистывая страницы.

Лицо мамы вдруг помрачнело, она хотела что-то сказать, но осеклась. Заметил я это, разумеется, только когда поднял глаза после повисшей паузы.

– А что такое?

Я положил тетрадки.

– Помнишь, как я тебя возила, когда объезжала клиентов на улице Данэн?

– Ну… Вроде как помню.

Хотя мои воспоминания были весьма туманными.

– Ты тогда еще слишком маленьким был, наверное… – Мама вздохнула. – Ну ладно. – Она похлопала меня по плечу. – Успехов в работе, не падай духом.

Я засмеялся, ничего не ответив. В кармане у меня лежал достаточно увесистый конверт.

На обратном пути перед моими глазами вдруг предстала та самая картина. Такая четкая, точно утюгом прошлись.

Трудно объяснить испытанное мной чувство. Его невозможно описать. Это как если бы… Раз! И картинка в ту же секунду разгладилась, и изображение стало совершенно отчетливым. Много чего всплыло в памяти и прояснилось, будто кто-то нажал на кнопку «Повтор».

Местность в районе улицы Данэн необычная. Сама улица Данэн, улица Дацянь и проезд Чунье проложены параллельно. Но из-за соседства с горой Дацянь находится ниже Данэн. А проезд Чунье еще ниже. Оттуда, где улица Данэн ведет к горе, открывается вид на необозримое кладбище, которое у нас называют ночным клубом. В детстве, проходя мимо, я даже глаза боялся открыть, такая меня оторопь брала.

А теперь там всё плотно-плотно застроено домами.

Вот там наше риелторское агентство и находится.

Мой первый договор

Пока другие риелторы-новички обходили окрестности, чтобы ознакомиться с районом, мне повезло с первой сделкой. Хотя называть это удачей не стоило бы. Теперь мне понятно, что на самом деле то было настоящее невезение.

Нашим филиалом агентства руководила одна тетушка – именно тетушка. Из тех, кто вечно всем улыбается, чуть полноватая, с волнистой укладкой. До того как я начал там работать, она, поговаривали, всегда первой приходила в офис. Улица Данэн не слишком широкая, так что в час пик из-за местного рынка по ней не проехать. А я терпеть не мог дышать этим загаженным выхлопами воздухом. Вот почему с первых дней работы на новом месте стал приезжать пораньше. Сначала разбирался с документами, которыми меня заваливали старшие риелторы, и уже потом отправлялся бродить по округе.

И вот однажды наткнулся на нее утром у порога, и Мэй – так все ее звали, – увидев, что я в такую рань пришел на работу, с довольным видом похлопала меня по плечу:

– Ян Шу, если будешь работать с таким рвением, то добьешься больших успехов. Попомни мои слова.

А через неделю были готовы мои визитки. Мэй собрала всех новичков и с помпой объявила:

– Мы должны быть достойны своих визиток. Каждый раз, когда вручаете клиентам визитку, думайте о том, как помочь им решить их проблему. Наш долг – постараться угодить клиентам, мы должны отвечать на их требования неукоснительно.

В ту секунду меня подмывало спросить у Мэй: «А вы, случаем, не слышали про сетевой маркетинг как в компании „Амвей“?»

Нас тогда так обработали, до такого душевного подъема, что только диву даешься. Даже я, охотник за легким заработком, проникся. И вправду стал трудиться с бешеным рвением. Раздавал визитки направо и налево, пока бегал с разными поручениями. К тому же на местности ориентировался без проблем.

Каждый день выходил из дома часов в пять утра.

Сначала шел в парк, завтракал, сидя напротив делающих утреннюю гимнастику старичков, и при каждом удобном случае норовил дать им визитку. Поговаривали, что все эти дядюшки, тетушки, дедушки и бабушки могут оказаться крупными клиентами – если не домовладельцами, то с кучей налички на руках. Тем более раз уж я все равно в такую рань вставал, то почему бы не попытать удачи с ними? Так оно и вышло: одна из тетушек, по утрам приходивших в парк делать зарядку, предложила мне заключить первый договор.

Объект находился в одном из переулков на улице Данэн. Многоэтажке было лет десять, тетушке-собственнице – за шестьдесят. Те, кто по утрам приходил на зарядку в парк, обычно одевались попроще, но тетушка Лань выбирала одежду, как будто в спортзал собралась, – по размеру и в обтяжку: шорты с поддетыми под них тайтсами, фирменная футболка, все до жути модное. А еще она выделялась своей прической – конским хвостом, перехваченным золотистой заколкой с лентой, блестевшей на солнце. В возрасте тетушки Лань редко ходят в таком прикиде, и я ее сразу заприметил.

– Зови меня тетушкой Лань, читается и пишется так же, как иероглиф «орхидея».

Полное имя называть не стану, а то кто-нибудь сразу вычислит, что произошло на самом деле. Короче говоря, раз окрестил ее тетушкой Лань, пусть так и будет.

В тот день я даже подумал, как классно тетушка Лань одета – реально какая-нибудь богатая мадам. Вот и подошел к ней, чтобы дать визитку. А она вдруг сразу приступила к делу:

– Молодой человек, я надумала выставить на продажу одну квартиру. Не поможете мне ее продать?

Я стоял как вкопанный, открыв рот, и не понимал, с чего это тетушка Лань решила, что я риелтор. Смущение прошло уже в агентстве, когда один из новичков, Большой Цзюй, меня просветил:

– Ты чего, совсем? Ты же в жилетке агентства по улицам бегаешь. Вот дурак!

А, так вон оно что…

Короче говоря, в то утро погода была что надо, в воздухе витал легкий аромат кассии, и я принял глупое и поспешное решение: вытащил из сумки договор и дал его на подпись тетушке Лань. Обычно для этого надо было ехать в офис. Но, сам того не ведая, наверное из-за неопытности, я вдруг засуетился, испугавшись, что первая заявка на сделку возьмет и растает как дым.

Кто бы мог подумать, что тетушка Лань от улыбки сощурит глаза, возьмет у меня ручку и тут же подпишет бумаги.

Вот так и появился мой первый договор. Прозаичнее не бывает. В графе «Адрес» тетушка Лань написала все очень разборчиво, а ту строку, где нужно было указать название микрорайона или жилой комплекс, оставила пустой.

– Ой, у меня столько этих квартир, что не припомню название комплекса. Ну ничего, через пару дней у меня будет время, вот ты со мной съездишь и сам узнаешь.

У меня даже тени сомнений не возникло, я согласно закивал, как болванчик, и вне себя от радости помчался обратно в агентство докладывать. Потом пару дней Мэй меня нахваливала, говоря, что я первым из новичков заключил договор на продажу. Вот только закрыть его и оформить сделку прежде всех у меня не получилось.

После того как тетушка Лань подписала бумаги, каждый раз, когда я планировал съездить и посмотреть квартиру, чтобы ее сфотографировать и набросать план помещения, случалось что-нибудь странное, что меня останавливало.

Например, когда на другой день я с утра пораньше отправился в парк, из-за дождя никто не вышел на утреннюю зарядку. Днем звонил тетушке Лань, но ее номер был все время занят, приходилось ждать на второй линии. Из беспокойства, что висеть на трубке невежливо, я решил делать по звонку в час, но у нее все равно всякий раз раздавались короткие гудки.

Прошел еще один день, и я решил съездить по указанному адресу, взять у консьержа ключи, чтобы сделать фотографии. Прихватил с собой договор и уже собирался выходить из офиса, как Большой Цзюй вдруг попросил сгонять с ним в другое место, где сдавалась в аренду одна квартира. Вариант оказался настолько востребованным, что о встрече договорились сразу пять разных кандидатов примерно в одно и то же время. Словом, тут без помощи не обойтись. Я решил по-дружески выручить такого же новичка, как и я сам, к тому же тетушка Лань, видимо, очень занята, раз все время говорит по телефону. Так что я поехал вместе с Большим Цзюем по его делу.

И так происходило раз за разом.

Когда я наконец дозвонился до тетушки Лань, прошло две недели. За это время дело выгорело у одного нового коллеги, и он получил от Мэй бонус за первую закрытую сделку. В тот вечер, когда эта премия вручалась, я смотрел на коллегу, поднявшегося на подиум, и чувствовал себя зайцем, который решил посоревноваться в беге с черепахой. Тот еще привкус горечи, трудно даже описать его.

– Слушай, Ян Шу, а я думал, что тебе первому премия достанется, – усмехнулся Большой Цзюй, хлопнув меня по плечу.

– Эта тетушка Лань что, водит меня за нос?

Я швырнул окурок в канаву.

– Ну тогда… Ты ей еще разок позвони. А если не ответит, брось это дело.

Я взял подписанный договор и снова набрал номер тетушки Лань.

Большой Цзюй, стоя рядом, поглядел в бумаги и вдруг почему-то нахмурился.

– Ян Шу, – Большой Цзюй показал на документ, – это же жилой комплекс «Сверхдержава»…

Я взглянул на то место, куда показывал Большой Цзюй. Но тут тетушка Лань взяла трубку.

Мобильник у Большого Цзюя тоже зазвонил, и он, махнув рукой, вышел из агентства на улицу.

Голос тетушки Лань доносился словно бы издалека, с какой-нибудь широкой открытой равнины. По ней гуляли стада коров и овец, но – странное дело – не издавая ни звука. Просто жевали траву, опустив головы, а по равнине распространялась какая-то вонь. Две секунды. Всего за какие-то две секунды сработал рвотный рефлекс. Чуть телефон из рук не выронил. Шея вдруг напряглась до жути, как будто мне на плечи взвалили какую-то тяжеленную ношу.

Не имею ни малейшего понятия, с чего это вдруг у меня перед глазами предстала такая картина, всего из-за одного-единственного звонка, что ли? Но мутить меня не перестало. Две-три минуты ушло на то, чтобы тетушка Лань поняла, кто ей звонит. Как и следовало ожидать, она давно забыла о нашем деле, начала извиняться, а потом мы условились, что тем же вечером я приду к ней осмотреть квартиру.

Ни в коем случае не поднимай голову

Увечернего осмотра квартиры есть свои плюсы и минусы. С одной стороны, понятно, чтó с электрикой, с другой стороны, неясно, как обстоит дело с естественным освещением днем, и трудно разобраться, что рядом с домом. Ну и конечно, для фотографий время не слишком подходящее. Тетушка Лань не позволила мне съездить самому пофотографировать и без конца напоминала, что нужно приехать не позднее восьми часов, на входе предупредить консьержа, что я явился на осмотр, а она будет ждать меня наверху в квартире.

Это был мой первый выезд такого рода, и я выложился по полной, как будто риелторские комиссионные мелькали прямо перед глазами. Я хорошо знал эти дома. Старые многоэтажки «Сверхдержавы» построили восемнадцать лет назад. Там было триста с лишним квартир. Жилой комплекс этот не совсем простой, а лучше сказать, исключительный. Когда улицу Данэн только начинали отстраивать, дома «Сверхдержавы» стали первыми в микрорайоне, вроде как основа основ. По рассказам Мэй, в те годы скупить столько земли у разных собственников и выстроить громадный жилой комплекс было не по силам даже крупным застройщикам.

Тем вечером я проглотил пару таблеток японского обезболивающего и, несмотря на страшную боль в шее и в плечах как от солнечного удара, пораньше приехал в «Сверхдержаву». Получив карту гостя на посту охраны, я побродил во дворе комплекса, присмотрелся получше к расположению объекта. Квартира тетушки Лань находилась в корпусе B на одиннадцатом этаже. Немного покружив, я наконец отыскал этот корпус. Поднял голову, чтобы поглядеть наверх, и увидел на балконе девушку. Кажется, точно девушка? Ну да, одиннадцатый этаж. Я даже специально пересчитал по балконам.

Глазам не верю. Все-таки высота приличная, как кого-то можно рассмотреть на одиннадцатом этаже? Даже если бы я и увидел, то в лучшем случае силуэт, но не так же отчетливо, как эту девушку. Голова раскалывалась, плечи ломило. Наверное, из-за того, что я слишком сильно задрал голову.

Девушка смотрела на меня с высоты одиннадцатого этажа.

Я вглядывался, и казалось, что ее лицо становится все различимее, даже мельчайшие черты.

– Ян Шу, а вы уже здесь, так рано? – Тетушка Лань из ниоткуда появилась у меня за спиной.

Дрожь прошла по всему телу.

– Здравствуйте, тетушка Лань!

– Ну что ж, пойдемте наверх, времени достаточно.

И она зашагала прямиком во второй корпус.

Я не отставал, следуя по пятам за тетушкой Лань.

В этом жилом комплексе из трех многоэтажек, выстроенных буквой П, второй корпус располагался посередине. Я прошел за тетушкой Лань в холл, и, хотя часы не показывали еще и восьми, а квартир в комплексе насчитывалось свыше трехсот, в это время кругом не было ни души. По имевшейся у меня информации, комплекс заселен на три четверти, это как минимум. Наверное, вечером все жильцы ужинают в своих квартирах. Холл, пусть и не новый, в целом выглядел чистым и ухоженным. Видно, комитет жильцов тут делом занят. Свет яркий. Только стеклянная дверь в холле грязновата, ее давно не протирали. Так ведь и жилому комплексу вон сколько лет. Не стоит придираться.

Мы вошли, открыв картой электронный замок, лифт оказался на расстоянии семи широких шагов от входа. Тетушка Лань была в лиловом платье и простых туфлях. Она первой зашла в лифт, ритмично цокая каблуками.

– Ах, надо же, так поздно. – Тетушка Лань нажала на кнопку десятого этажа, загорелась зеленая лампочка. – Ян Шу, поздновато сегодня. Может, зайдем посмотрим квартиру, где я живу? Там планировка схожая.

Вот те на!

– Тетушка Лань, мы все равно уже здесь. Давайте сразу на одиннадцатый. Минутой больше, минутой меньше – никакой разницы.

Лифт поднимался медленно. В тишине было слышно, как движутся стальные тросы в шахте и гудит лампа. Тетушка Лань молчала. Появился ветерок, лифт остановился на десятом. Четыре квартиры на этаже, две слева и две справа.

Я поднес магнитную карту к считывателю и нажал на одиннадцатый этаж.

– Тетушка Лань, даю слово, это не займет много времени. А если у вас что-то срочное, то вы идите, я сам все сфотографирую и потом уйду.

В знак обещания я ударил себя в грудь. Тетушка Лань только опустила голову и едва слышно вздохнула. Заколка на ее конском хвосте все так же сверкала.

Вторая квартира справа.

Входная железная дверь открылась, издав резкий звук. Массивная, она захлопнулась с тяжелым стуком. Тетушка Лань незаметно включила освещение. Рассеянный свет ламп и блеск роскошной хрустальной люстры в центре отразились в моих глазах, немного ослепив. Гостиная достаточно большая, отделена от столовой очень высоким, видимо сделанным на заказ, книжным шкафом. Он заслонил свет так, что столовая и кухня остались в темноте.

В квартире ощущался легкий запах затхлости. Наверняка здесь давненько никто не жил. Обитый серой тканью диван был накрыт чехлом от пыли. При движении воздуха края чехла слегка покачивались вверх-вниз.

Сквозняк?

Я прошел дальше и только тогда рассмотрел, что в столовой под потолком крутится вентилятор.

– Тетушка Лань, тут вентилятор забыли выключить. – Я показал пальцем на потолок.

– Не выключай, – выпучила она глаза, – пусть разгоняет спертый воздух.

Не знаю, вероятно, мне показалось, но тетушка Лань, зайдя в квартиру, стала какой-то потерянной. Собственник должен бы с задором рассказывать, показывать все. В общем, я сам походил, посмотрел, сделал в блокноте заметки. Мебель хорошая, стены окрашены, вся электрика в порядке. На балконе сушилась какая-то тряпичная кукла – видимо, забытая внуком или внучкой тетушки Лань. Я усмехнулся, закрыл дверь на балкон. Тетушка Лань взглянула на часы и сказала, что ей нужно отойти. Еще напомнила, чтобы я не забыл закрыть дверь и перед уходом выключил все, кроме потолочного вентилятора на кухне.

Дверь открылась, и опять раздался резкий звук, а за ним – тяжелый грохот закрывающейся двери. Я вытащил камеру и начал фотографировать. Большой Цзюй говорил, что надо тщательнее и покрасивее все заснять. Жалко, что не днем это приходилось делать, а то раздвинул бы шторы в гостиной – получилось бы получше. Поймав себя на этой мысли, я тут же решил зайти сюда в другой раз и снова пофотографировать квартиру, но при дневном свете.

Сейчас эра смартфонов, но я набираю текст на экране еще медленнее, чем пишу от руки, поэтому решил присесть в столовой за стол, чтобы не спеша зафиксировать все оснащение квартиры по порядку. Вентилятор крутился медленно, лето заканчивалось, и внутри было не душно и не жарко, а даже, наоборот, прохладно. На таком современном вентиляторе посередине имелись лампочки, и я зажег их все, чтобы фотографии получились удачнее. Когда же я делал записи в блокноте, мне показалось, что свет то и дело моргает, точно ему все время что-то мешает. Словно лампочки расположены не под лопастями, а за ними.

Просматривая сделанные снимки, я одновременно фиксировал все самое важное в блокноте. У меня зачесалась шея. Да еще мешала какая-то тень, все время заслонявшая свет. Я поднял голову – веревочный выключатель болтается в воздухе между лампочек. Привстав, я потянулся к шнурку и хотел закрепить его, чтобы тот не досаждал мне, пока я не закончу записывать. В тот самый момент, когда я протянул руку и почти дотронулся до шнурка, я увидел на большом книжном шкафу, отделявшем столовую от гостиной, что-то черное, вроде как… чью-ту макушку. Мгновенно по всему телу побежали мурашки, холодок поднялся по позвоночнику. Ну и дураком же я был, по крайней мере в ту секунду. Подался вперед, присмотрелся, а там, как оказалось, берет. Черт его знает, кто его туда положил.

Я вернулся к отснятым фотографиям, стал просматривать дальше. Но на них никакого берета не было. Может, тетушка Лань его туда положила, когда уходила. Оставалось только гадать. Я усмехнулся: с какой стати так разводить панику, я же квартиру пришел смотреть. Если так пойдет дело, как я с работой-то справлюсь?

Усевшись снова за обеденный стол, я интуитивно посмотрел наверх, хотел вернуться к шнурку и закрепить его как следует рядом с лампочками, но тут впервые в жизни понял, что бывают такие моменты, когда хочешь закричать и не можешь.

Маленькое, похожее на девушку существо обеими руками и ногами вцепилось в лопасть вентилятора, и вертелось, и вертелось, так что у меня кругом пошла голова, но взгляд отвести было невозможно. И у этого похожего на девушку существа волосы кружились следом, раз за разом пролетая у меня перед глазами.

Наконец я одолел этот парализующий ужас, сдавленно охнув.

– Что такое?

За моей спиной раздался голос тетушки Лань. И я просто не выдержал, грохнулся вместе со стулом на правый бок.

А существо над головой попросту исчезло, растаяв в сумраке комнаты. Как будто это всего-навсего вечеринка по случаю Хэллоуина.

Грабительское лечение шейной боли

Не знаю, как тетушка Лань оказалась у меня за спиной. Я собственными ушами слышал, как она открыла дверь и вышла из квартиры. Вот именно – слышал, но не видел. Но даже если бы видел – разве можно доверять глазам? Не думаю.

Выйдя из «Сверхдержавы», я надел шлем и уже собирался валить отсюда на скутере, как мои симптомы солнечного удара дали о себе знать еще сильнее. Голова раскалывалась. Прокрутив мысленно все только что случившееся, я даже подумал, что переусердствовал с болеутоляющим, вот и почудилось. Тетушка Лань стояла тихо, точно ничего и не произошло. Не знаю, как лучше описать пережитое. Но скажу: если мне не привиделось, эта висевшая вниз головой, вцепившаяся в лопасть вентилятора девушка на самом деле существовала. Розыгрыш озорной внучки? Определенно нет.

Ну и квартирка мне досталась для первой сделки. Жизнь, кажется, катится под откос. По дороге обратно в агентство терпеть не было мочи, но на перекрестке я рассмотрел маленькую стеклянную дверь с надписью «Лечение шейных болей». Припарковавшись, я зашел в это заведение.

– Здравствуйте.

Через открытую дверь были видны деревянный стол и четыре низких табурета. На том, что стоял слева, восседала миниатюрная девушка: светлокожая, с собранными в хвост волосами, глаза не слишком крупные, но и не миндалевидные. В уголке одного глаза чернела родинка, которую трудно было не заметить.

– Нужен массаж?

Девушка встала и теперь казалась намного выше, чем можно было подумать сначала.

– У меня, судя по всему, солнечный удар. Шею ломит, голова болит. Процедуру гуаша делаете?

Я снял шлем, держа его под мышкой.

– Проходите и ложитесь, скоро подойду.

Девушка была немногословна. Но, кроме нее, в заведении больше никого не обнаружилось. Мне даже показалось, что я попал в одно из тех жутко неприятных заведений, где предлагают разные непристойные услуги. Успокаивало только то, что снаружи я не заметил никаких подозрительных мерцающих неоновых вывесок. Массажистка круглолицая, но не полная, хотя и стройной ее точно не назовешь, в общем… пропорционально сложенная. Не знаю почему, но я вдруг обратил внимание на ее фигуру. Она была в форменной одежде, в какой обычно ходят медсестры: длинные брюки, верх с короткими рукавами, только зеленого цвета. В похожей форме делают операции хирурги.

На деревянном столе в небольшой темно-синей пиале курилось какое-то благовоние, и я решил не оставлять шлем на столе, а поставил его на один из табуретов.

– Ложитесь на живот.

Я лег спиной к массажистке. Но чувствовал себя неловко.

Спустя пару минут шея стала гореть, как будто ее пламенем обожгло, и это ощущение только усиливалось. Я не выдержал и вскрикнул:

– Больно же!

Массажистка крепко держала мою голову, не позволяя обернуться.

– Терпите, будет немного больно.

В следующий раз надо предупреждать до массажа. Тоже мне, профессионал…

Ладно, потерплю.

Горело так, будто из меня делали запеченного лосося. Но я повел себя по-мужски и больше не издал ни звука. Не знаю, сколько прошло времени, но вдруг я снова почувствовал жуткий запах, как тот, что появился во время разговора по телефону с тетушкой Лань. А потом расслышал слова массажистки:

– Блюйте!

Я наклонился в сторону. К моему лицу поднесли жестяное ведерко. Я старался сдержаться, но по громкому всплеску понял, что меня вырвало. Или съел что-то не то, или и вправду всему виной мощный солнечный удар. Но, когда все из меня вышло, мне полегчало, боль в шее и плечах исчезла, голова не раскалывалась, как раньше. Только я почувствовал усталость, веки отяжелели и опускались, как будто на них давили чугунные пластины. Если бы не собрал волю в кулак, моментально завалился бы на бок и уснул.

В помещении витал аромат сандала. Массажистка втирала мне в кожу какое-то средство, пахнущее сельдереем вперемешку с кориандром. Веки уже не были такими тяжелыми. Я присел и посмотрел на девушку. Ждал, вдруг она что-нибудь скажет. Но та стояла у раковины, тщательно мыла руки, и только в это мгновение до меня дошло, что ее руки чернее сажи, будто на них осела угольная пыль.

– Обалдеть можно. Это что за техника массажа такая? – робко поинтересовался я.

– Великое дыхание Хамона.

Я согласно кивнул.

Только много лет спустя я узнал от Бу Синь-тоу (так звали эту массажистку), что тем вечером она озвучила первое, что ей в голову пришло, – тогда она читала японскую мангу «Невероятные приключения ДжоДжо». Вот и навесила мне лапши на уши.

Вымыв руки, массажистка опять уселась на низкий табурет в той же позе, в какой я увидел ее при входе. Меня это немало озадачило. Обычно в таких случаях в массажных салонах тебя зовут к стойке для оплаты, предлагают взять визитку, ну или угощают стаканчиком чая, чтобы ты мог прийти в себя, разве не так? А здесь все совсем иначе, очень странно.

– Ну так… Сколько с меня? – В конце концов пришлось заговорить самому. Мужчине всегда приходится делать первый шаг.

– У тебя осталось только восемь, – произнесла она.

– В смысле? Восемьсот? Или восемь тысяч?

Если восемь тысяч, это грабеж среди бела дня, надо будет обязательно сделать пост и пожаловаться, рассказать всем об этом чернушном грабительском заведении.

– У человека десять жизней. Три бессмертных и семь смертных. И у тебя осталось восемь.

Массажистка несла какую-то чушь. А я это все слушал.

– Хорошо, что здесь нет злонамеренности. Но тебе надо бы опасаться.

Опасаться чего? О чем это она? У меня мелькнула мысль, что надо побыстрее выбираться отсюда.

– Ну так сколько… – смущенно перевел я разговор на прежнюю тему. – В этот раз сколько будет стоить?

– Десять тысяч.

Ни хрена себе! Да это грабеж! Настоящий развод!

– Десять кусков? – Я поднял указательный палец, чтобы удостовериться. – Ты хочешь сказать, десять тысяч новых тайваньских долларов?

– Это еще не дорого. Не хочу на тебе наживаться.

– У меня с собой столько нет.

Я раскрыл кошелек.

– Знаю.

– Так что тогда?

– Будешь должен. В следующий раз отдашь.

Она что, не в себе? Вернуться туда, где тебя попросту грабят?

Взяв шлем, я привычно отвесил поклон и вышел на улицу, не оборачиваясь.

Перед этим я украдкой положил две тысячные банкноты на табурет. По крайней мере меня нельзя будет упрекнуть, что я вовсе не расплатился.

А что касается десяти тысяч?

Если снова это услышу – вызову полицию.

Менталитет краба: на сытый желудок блевать легче

На следующий день я проспал до полудня.

Проснулся бодрым, в хорошем настроении, все вчерашнее становилось смутным, как будто кто-то уходит далеко-далеко, силуэт растворяется, но еще видишь, как тот машет рукой. Этот приятный обман, вероятно, привнес вчерашний расслабляющий массаж. Но вот только для меня десять тысяч – сумма запредельная. Я дал себе слово, что ноги моей не будет в том салоне. Знать бы, что это обещание очень скоро мне придется нарушить. К тому же выяснилось, что десять тысяч, по сути, ерунда, так что, может, я еще и выгадал.

Поскольку я проспал, то решил не заглядывать в агентство, а поспешил в «Сверхдержаву», чтобы сфотографировать там всю обстановку днем, при нормальном солнечном свете. Хотел сделать такие фото, чтобы люди увидели и сразу захотели бы купить эту квартиру. В наш век маркетинга все надо упаковывать в красивую обертку. И я полез в интернет, просмотрел массу разных снимков риелторов, заключивших успешные сделки, стараясь разобраться в технике фотографии. Пост охраны в «Сверхдержаве» находился с краю, в отдельном здании, а не в главном холле. Когда я получал карточку гостя, позвонил Большой Цзюй. Я уже собирался ответить, как вдруг кто-то хлопнул меня по плечу.

Не успел обернуться – меня шлепнули по другому плечу и в придачу по затылку.

– Кто?

Такую дурацкую выходку мог сотворить только Большой Цзюй, кто же еще?

За моей спиной стояла вчерашняя массажистка. В эту минуту я понял, что она высоченная, ростом вровень со мной, всего на пару сантиметров ниже. Ее волосы теперь были собраны в пучок, в них была продета какая-то штука, похожая на палочку для еды.

– Мастер? – опешил я. – Тоже в этом комплексе живешь?

Массажистка, задрав голову, огляделась по сторонам с таким выражением, точно принюхивалась, нет ли в воздухе какой-нибудь добычи. Потом подняла левую руку и помахала, держа в руке полиэтиленовый пакет.

– Да нет же, я купила завтрак, как раз проходила мимо и заметила тебя. Не забудь, ты мне еще восемь тысяч должен.

Страшнее всего, когда вот так вдруг в воздухе повисает тишина.

Я часто-часто заморгал, не зная, как избежать столь щекотливого разговора. Вчера она едва цедила слова, будто они были на вес золота, а сегодня вдруг стала весьма приветливой. К счастью, неловкое молчание продлилось пару секунд, она достала из пакета рисовые колобки и обратилась ко мне:

– Не завтракал еще? Бери, это тебе.

– Да неудобно… Тем более я тебе должен…

Нет, только не про это, о долге ни слова.

– Если не поешь, блевать на пустой желудок будет сущим мучением, – пробормотала она.

С чего это я должен блевать? Я растерянно мотнул головой, неловко попрощался и пошел, собираясь заняться своими делами. Но вдруг заметил, что массажистка увязалась за мной по пятам. Казалось, она не намеревалась много говорить, как и вчера.

– Моя фамилия Бу, Бу Синь-тоу. Иероглиф «бу» как в слове «гадать». – Пальцы ее правой руки при этом все время шевелились.

– Бу, отдам деньги, как только получу зарплату. Но сейчас мне нужно работать, и тогда…

– Хотя здесь нет злонамерения, одному тебе не продержаться.

За мной шла девушка, знакомство с которой состоялось меньше суток назад, державшая в руках пакет с завтраком. Почти сцена из какого-нибудь артхаусного фильма? Я пожал плечами. Ладно, мне ведь только пофотографировать и все, а потом найду банкомат поблизости и верну ей долг.

Одиннадцатый этаж. Понятия не имею, не обман ли это зрения, но я еще дверь не успел открыть, как увидел, что Бу перебирает пальцами все быстрее. Как делают в детстве, когда учатся считать на счетах. Но, склонив голову и приглядевшись, я понял, что ее рука только слегка дрожала. Когда мы вошли в квартиру, мне захотелось первым делом раздвинуть шторы, чтобы сделать фотографии получше при свете дня.

И тут вдруг Бу схватила меня за руку. С того раза, когда меня девушка вот так хватала за руку, минуло немало лет. В голове закрутилось всякое. Он и она, одни в чужой квартире. Наслушался я разных историй про нечистоплотных риелторов, так что подобные мысли появились сами по себе.

Бац!

Жалюзи вдруг подхватил ветер, и они ударились об окно, вернув меня к реальности.

– Не подходи, окно ведь не распахнуто.

– Если не открыть, будет слишком душно, давай я…

Она стояла рядом с обеденным столом и смотрела вверх, на потолок, где по-прежнему неутомимо крутился вентилятор. И все еще держала меня за руку.

– Лучше уйти, всё здесь, прямо скажем… – Она потянула меня за руку назад.

Работа еще не окончена, а мне сегодня надо бы вывесить фотографии на сайт. Но одного взгляда на ее серьезное лицо было достаточно, чтобы поверить ей. Кивнув, я попятился к двери.

– Ян Шу, а вы уже здесь, так рано?

Я вздрогнул. И, повернув голову, увидел, что у входа, наполовину открыв железную дверь, стоит тетушка Лань и вроде как с улыбкой смотрит на меня. Бу сжала мою руку, давая понять, что дела плохи, жди беды.

– Доброе утро, тетушка, – вдруг приветливо улыбнулась Бу.

– Доброе, доброе. – Тетушка сделала шаг вперед, оказавшись перед нами и загородив все пути к отступлению. – Ты девушку привел сфотографироваться?

– Нет, – поспешил возразить я, – это подруга, у нас потом дела, вот она и пришла за компанию.

А про себя подумал: ну теперь точно проблем не оберешься – раз тетушка Лань увидела Бу, подумает еще, что я из числа тех нечистоплотных риелторов. Как теперь быть?

– Ян Шу, это же владелица квартиры, да? Мне кажется, обстановка хорошая, я потом все обдумаю. Может быть, ты пока меня проводишь? – сказала Бу.

Находчивость Бу я тут же решил поддержать и подыграть ей, раз уж она выступила в роли потенциальной покупательницы. Кивнув в знак согласия, повел ее к выходу. Я даже не заметил, когда она отпустила мою руку. Моя ладонь стала влажной, а все происходящее было крайне неловким. Тетушка Лань вошла в квартиру и захлопнула за собой дверь.

– Так вы пришли посмотреть квартиру? Что же, давайте присядем, поговорим, – предложила она.

И когда я уже собирался вежливо отказаться от предложения тетушки Лань, Бу хлопнула меня по плечу.

– Здорово, нам так повезло встретить хозяйку. Значит, вы тетушка Лань? И сколько лет дому?

Они вдвоем сели за большой стол беседовать, а я пошел открыть жалюзи, и вдруг снова дрожь пробежала по телу. Оказалось, окно и вправду не было открыто. Так откуда же взялся ветер, качавший жалюзи? Желание открывать окно пропало, и я просто присел на свободный стул и стал слушать. Разговор шел о планировке квартиры, об интерьере, об окрестностях дома и школе. Я еще подумал, что из Бу вышла бы хорошая актриса – врожденный талант. Все сразу стало спокойнее, а у меня появилось время пофотографировать.

– Тетушка Лань, а вам не приходилось слышать о менталитете крабов?

С лица Бу не сходила легкая улыбка. Обычно немногословная, тут она вдруг оказалась еще и остроумной.

– Крабов?

– Да, знаете, если поместить крабов в ведро с водой, то они начнут изо всех сил карабкаться наружу. Но те крабы, которые оказались внизу, будут цепляться клешнями за тех, что пролезли вверх дальше других, и не дадут им вылезти. Слышали об этом?

– Как интересно. Не слышала, – улыбнулась тетушка Лань.

Уже полдень. Я взглянул на телефон: на экране 11:59 сменились на 12:00.

Бу вдруг встала. Я растерянно посмотрел на нее. Тут тетушка Лань обеими ладонями хлопнула по столу, привстала, подавшись вперед, и уставилась прямо на Бу. Одна против другой. Мне и до того казалось, что события развиваются странновато, поэтому я не стал нести разную чепуху, а про себя подумал, что дело, похоже, не выгорит. Горькая у меня судьба, вот небеса и не дают мне жить.

Бросив на меня взгляд, Бу произнесла:

– Ян Шу, ты уверен, что хочешь взяться за это дело?

И что тут ответить, особенно при тетушке Лань? Вспомнилось вчерашнее зловещее происшествие, когда я остался здесь один. Без мандража ничего не выгорит. И если я начну привередничать и подбирать себе сделки поглаже, какой же из меня тогда молодой человек с амбициями?

Заметив мое замешательство, тетушка Лань только улыбнулась:

– Договор – дело добровольное, я могу обратиться к кому-нибудь другому.

Хрусть, хрусть! Потолочный вентилятор в столовой начал издавать резкие и неприятные звуки. По-моему, он просто сломался. Только я собрался задрать голову, как Бу дернула меня за руку, и я – шарах! – грохнулся обратно на стул. Крепко вцепившись в меня, она замотала головой, а потом сказала:

– Тетушка Лань, давайте не будем ходить вокруг да около. С этой квартирой надо что-то делать, вы и сами прекрасно это знаете. Если так и дальше пойдет, то не только крабы друг друга утянут, но все, кто случайно окажется рядом с ведром, тоже попадут в беду.

Какие крабы, какое ведро? Я отупело слушал, пребывая в совершеннейшем недоумении. В такой ситуации лучше всего сохранять молчание. Тетушка Лань медленно опустилась на стул, тяжело вздохнув:

– Вы идите, я останусь.

Бу замотала головой, глядя на волосы тетушки:

– В полдень, ровно в двенадцать, силы светлого начала ян достигают апогея. Сразу после двенадцати предельный ян начнет уступать темному началу инь. Если уйду я, то у вас сил не хватит, чтобы выстоять. Давайте уйдем вместе.

Тетушка Лань подперла лицо руками и вся затряслась:

– Идите, со мной ничего не случится.

Я поднялся на ноги, и вдруг у меня закружилась голова. Бу потянула меня за собой, и ничего из того, что она успела сказать тетушке Лань, я не слышал. Такое чувство, что весь мир ополчился на меня одного, как будто эта квартира превратилась в наполненную водой сферу, выталкивающую меня вовне. Даже не забрав оставленные на охране документы, я примостился на корточках у канавы, на улице рядом со «Сверхдержавой», и мой желудок выворачивало наизнанку со страшной силой. На этот раз слова Бу оказались сущей правдой: нет ничего хуже, чем блевать на голодный желудок.

– Бу, что это вообще такое? – едва проговорил я, когда мне стало чуть лучше.

– На этот раз твой кошелек точно похудеет, – ответила Бу, доставая из волос штуковину, похожую на палочку для еды, и протягивая ее мне: – Подержи пока вот это, а чуть погодя иди ко мне в салон и жди меня там. Не повезло же мне столкнуться с тобой. Постарайся успеть до захода солнца – когда оно зайдет за гору, ты должен сидеть у меня в салоне, не забудь!

С этими словами она спешно вытащила телефон и стала кому-то звонить, а потом убежала. Реально сорвалась и убежала, а я остался сидеть на том же месте. Подумал даже, не переместился ли в иное пространство и время.

Я поторопился забрать свои документы, оставленные у охраны, только бы не столкнуться еще раз со странной тетушкой Лань. По дороге прикупил немного еды и добрался до массажного салона, где вчера встретил Бу. Припарковал скутер, и тут до меня дошло: мне что, торчать теперь под дверью и ждать? Номера телефона на двери не было. Но когда я толкнул ее рукой, она с грохотом поддалась.

Заняв то место, на котором сидела Бу, я принялся есть, размышляя о престранных событиях последних двух дней. Значит, эта Бу вовсе не проста, да и у тетушки Лань, судя по всему, много чего за душой. Но как быть мне, обычному тихому парню, когда такое происходит? В это мгновение я различил приятный аромат вчерашних благовоний, взял лежавшую рядом зажигалку и поджег палочку в лазурной фарфоровой пиале. От аромата я испытал чувство покоя и легкости. И погрузился в сон, сидя на табурете.

Даже не припомню, когда так крепко спал последний раз. А когда открыл глаза, в массажном салоне было совершенно темно. Я вытянул руку, пытаясь нащупать лежавший на столе мобильник и включить встроенный фонарик, но вдруг свет вспыхнул – с другой стороны стола стояла Бу, уперев руки в бока и холодно глядя на меня.

– Я тебе время выгадываю, а ты весь мой «убойный аромат» истратил! Истратил!!!

Она чуть голос не сорвала, как будто я тайком раскопал могилу ее предков. Я прямо обалдел, и тут вдруг до меня дошло, про какой «убойный аромат» она говорила: наверняка о благовонии, которое я вдыхал.

– Бу, прости, я не знал. Ты скажи, сколько за это благовоние заплатить?

Прошла минута, пока она, опустив руки, не села молча на соседний табурет.

– Это благовоние… Дорогое, что ли? – робко спросил я.

– Ты как себя чувствуешь? Голова не кружится, дрожь не бьет?

Я замотал головой, а она в ответ кивнула и произнесла:

– За «убойный аромат» ты мне все возместишь потом, сейчас это не самая главная проблема. Знаешь, что там произошло у тетушки Лань в квартире?

Я продолжал мотать головой, мол, давай, поведай мне, что там стряслось. Бу устало опустила плечи, поправила собранные в хвост волосы и посмотрела на меня:

– Но если я расскажу все, пути назад для тебя не будет. С этой квартирой прямо беда, настоящая беда. Неужели ты, когда первый раз туда попал, ничего не заметил?

Разумеется, заметил. И я рассказал Бу про странные явления во время первого осмотра квартиры. Выслушав меня, она встала, ненадолго задумалась, а потом спросила, куда я положил ту палочку для еды. Я ощупал карман, извлек из него палочку – даже странно, что такой длинный и острый предмет пролежал у меня в кармане и не уколол ногу.

Она взяла и тщательно осмотрела ее, потом снова взглянула на меня. Некоторое время переводила взгляд то на палочку, то на меня, наконец вытащила из кармана желтую ткань, обшитую красной нитью, и завернула палочку в нее. А потом подошла ко мне, взяв большим и указательным пальцем из лазурной пиалы немного «убойного» благовония. Я подставил ладонь.

– Разотри макушку.

Из ее слов стало понятно, что Бу явно не от мира сего, великий мастер, и наверняка в этот раз и вправду случилось что-то серьезное. Так что я поскорее растер благовоние по макушке.

– А еще кончик носа, ложбинку над верхней губой и в центре груди точку дань-чжун.

Не могла сразу предупредить? Я поскорее собрал немного благовония с головы и намазал там, где она сказала. Пока я растирал, краем глаза увидел, как Бу вытащила большую палочку для благовоний, а еще взглянула на настенные часы. Правая рука у нее опять слегка задрожала.

Уловив, что я смотрю на ее руку, она в ответ на мой интерес объяснила:

– Это техника гадания на пальцах – Малый Лю Жэнь. Я уже два раза проверила. Знать тебе ее необязательно. Сегодня плохой день. И если не решить проблему, у нас будут большие неприятности. Остался последний шанс все исправить. Слушай внимательно: надо зажечь благовоние и попасть в ту самую квартиру, пока оно тлеет. Ты держи палочку в левой руке, только ладонью ни в коем случае не касайся. Давай поторопимся – да помогут нам Небеса!

Когда я услышал такое, мне стало не по себе. Это было волнующе, как в кино. Руки сами потянулись к благовонию, но ее голос меня остановил:

– Погоди!

Тут я увидел, что Бу воткнула палочку в лазурную пиалу, что-то забормотала себе под нос, а затем взглядом велела мне взять благовоние. Я подхватил ключи от скутера, одной рукой надел шлем и вышел на улицу, а Бу следовала за мной. Только взобравшись на сиденье скутера, я осознал, что забыл застегнуть шлем, и беспомощно посмотрел на нее.

– Ну быстрее, чего уставился?

– Да я… шлем забыл застегнуть.

Бу бросила гневный взгляд, словно вот-вот начнет ругать меня снова, но неожиданно ее лицо слегка покраснело, она протянула ко мне руки и застегнула лямку на шлеме.

– Впервые кому-то застегиваю шлем.

– Надо же, спасибо тебе. Мне тоже первый раз кто-то шлем застегивает.

Держа благовоние в левой руке, я управлял скутером только правой. Хотя ехать так было опасно, мы все же добрались до «Сверхдержавы». По дороге я обратил внимание на благовоние: хотя его было много, исчезало оно очень быстро; времени прошло всего ничего, а одной пятой как не бывало. В эти минуты мне не думалось о том, что другой человек застегнул мой шлем и как приятно мчаться на скутере с девушкой, мои мысли вращались вокруг происходящего, я был лишь слегка взволнован и больше испытывал страх, а еще – наслаждение от переживания самого момента.

Как только мы оказались в «Сверхдержаве», я отшвырнул шлем и бросился на пост охраны, в левой руке пряча благовоние. Охранник, увидев, что мы в столь поздний час опять явились смотреть квартиру, пробурчал что-то про усердную молодежь, но впустил нас. Когда мы вошли в холл, Бу вдруг сказала:

– Погоди, мне сначала надо вниз сбегать, а ты поднимайся, только ничего не предпринимай, дождись меня.

Сердце подпрыгнуло: зачем оставлять меня одного? Посмотри на себя: взрослый мужик, если начать мяться и отнекиваться, точно опозорюсь. Собравшись с духом, я кивнул и шагнул в лифт.

Когда я вышел из лифта на одиннадцатом этаже, сразу возникло ощущение, что на меня ополчился весь мир, и оно заполнило пространство. Я тряхнул головой, пытаясь отогнать от себя странные мысли, открыл дверь и сразу включил свет. Квартира выглядела так же, вентилятор по-прежнему крутился. Мне было страшно закрывать дверь за собой, так что я остался стоять на входе. До чего странное существо человек: хотя от подвесного вентилятора веяло чем-то зловещим, в тот момент я не мог оторвать от него взгляда.

Вот что значит вращение. Взор следует за движениями, как будто попадая в необъяснимое завихрение некой мощной силы притяжения, не психологического, а по-настоящему способного поглотить человека целиком. Я смотрел как завороженный, мое тело расслабилось, а голова слегка закружилась, и в ту минуту мне стало так хорошо, будто я держусь на воде, отдавшись ее потоку. Стоило мне закрыть глаза, как макушка, кончик носа и грудь начали гореть, и я очнулся.

Чье-то лицо прильнуло к моему носу так близко, что нельзя было ничего разглядеть. Тук! И меня бросило назад. Дверь издала в ответ «бах!» – и закрылась. От испуга я чуть не выронил благовоние из рук. Я рассмотрел, что передо мной стоит женщина, пожимающая плечами, и, только приглядевшись, увидел, что это была тетушка Лань.

– Тетушка Лань… – Я пытался справиться с бешено стучащим сердцем. – Что вы тут делаете?

– Ян Шу! – Она бросила взгляд на благовоние в моей руке. – А я как раз тебя жду.

Армия тьмы хочет пройти

Ждет меня?

Как мощный удар в сердце. Ну уж нет, все слишком зловеще, надо делать ноги. Правой рукой я нащупал дверную ручку, оказавшуюся аккурат за спиной, и собирался уже открыть дверь, но благовоние в левой руке мгновенно разгорелось с такой силой, будто кто-то раздувал огонь.

Остающаяся в поле зрения тетушка Лань, точно паря в воздухе, отпрянула от меня к большому столу в столовой, а когда я поднял голову, то внезапно увидел, что с подвесного вентилятора свисает девочка: вцепившись руками и ногами в одну из лопастей, она прокрутилась раз-другой, а потом медленно остановилась. Четырьмя конечностями она держалась за лопасть и поэтому висела в страшно изогнутой позе: голова была запрокинута на все девяносто градусов, а лицо оказалось перевернутым; взглядом она сверлила меня или дверь за моей спиной.

И вдруг прямо изо рта этого то ли живого, то ли призрачного существа раздался пронзительный, режущий слух крик. Больше я не мог здесь оставаться, повернулся и отворил железную дверь, собираясь выскочить вон. И когда стремительно выбежал, что-то со всей силой ударило меня прямо в грудь, я поднял глаза – передо мной Бу, которая втолкнула меня обратно в квартиру. Так я оказался в ловушке – ни вперед двинуться, ни назад отступить. Хотел было открыть рот, чтобы предупредить ее, что там внутри творится неладное, но Бу закрыла мне рот рукой. Вообще-то это первый раз, когда девушка кладет мне на губы руку – мягкую-мягкую.

– Ни звука, – прошептала она.

По-прежнему чувствовался исходящий со стороны вентилятора обжигающий взгляд, и от напряжения я едва не проглотил руку Бу. По тому, как она выглядывала в коридор, чуть наклонив голову, стало понятно, что дело скверно. Я проследил за ее взглядом – и лучше бы не делал этого, настолько запредельным мне показалось то, что я увидел.

Часть коридора справа, где должна была находиться другая квартира, окутал туман. Оттуда приближался высоченный, чуть ли не достававший до потолка, серый человеческий силуэт. Лицо его закрывала металлическая маска, вся его фигура была обвешана чем-то вроде колокольчиков, которые болтались из стороны в сторону, но не издавали ни единого звука. Он размахивал руками намного сильнее, чем обычные люди, и одет был в какое-то подобие ковролина, как будто завернут в него, а в руках держал полотнище, похожее на флаг. За ним шло еще несколько таких же по виду, головой достававших почти до потолка, только без колокольчиков, и флагов они не несли.

Шли на ходулях? Что-то надо было сказать, но Бу велела молчать. У меня со лба стекал пот, я весь был на нервах. Капли пота жгли глаза, но я не осмеливался его вытереть. Вид этой армии шокировал, и, хотя лица их были закрыты металлическими масками, мне казалось, что прорези для глаз обнажают глубокие черные дыры и оттуда на меня неотрывно смотрят.

За мной в нескольких шагах остались тетушка Лань и та зловещая, висящая на вентиляторе девочка. А эти исполины приближались необъяснимым образом, точно не ступали, а наплывали. В тот миг страх сковал меня, но сразу стало понятно: явление это невообразимое и небывалое и невозможно даже представить, что такое увидишь. Расстояние между нами было небольшим, но они наплывали достаточно долго, а может, время утратило свой обычный ритм и стало растягиваться. На ум пришло только одно сравнение: это было похоже на случай с диареей, когда мучаешься животом и наконец добираешься до туалета, то каждая секунда – от входа, закрытия двери, спуска штанов и приседания – кажется бесконечно долгой. Рука Бу все еще лежала на моих губах, не знаю, почему она ее не убрала, но я смутно почувствовал, как пальцы Бу слегка дрожат.

И только когда эти странные исполины прошли мимо нас, я выдохнул и почувствовал себя легче.

– Назад! – прокричала Бу, потянув меня за собой, и тогда тот, что шел впереди, вдруг повернул голову, но тело его осталось без движения, и от этого неестественного поворота головы мой желудок стало выворачивать наизнанку. Она втащила меня в квартиру, а за спиной вдруг раздался тот режущий слух пронзительный вопль, и краешком глаза я увидел, как главный исполин весь затрясся и наклонился в нашу сторону.

– Что за чертовщина? – закричал я, видя, как совсем не по-человечески двигался этот великан.

Он устремился к нам, наклонившись под углом в сорок пять градусов, подобно сидящему на носу драконьей лодки, который тянется за финишным флажком. Двинулся в сторону Бу. Собрав волю в кулак, в порыве непонятно откуда взявшейся смелости я правой ногой сделал резкий выпад вперед и швырнул благовоние прямо в этого высокого.

– Какого черта ты делаешь? – Бу уставилась на меня.

– Тебя спасаю! – ответил я и тут же, отодвинув ее в сторону, дотянулся до двери и наглухо захлопнул ее.

Только дверь захлопнулась, вопль сразу же стих, и вся квартира погрузилась в кромешную тьму, ни капельки света. Это было против всякой логики – даже если свет выключен, раньше, когда я заходил в квартиру, из-за штор все равно пробивался слабый луч. Я обернулся, чтобы удостовериться, что Бу рядом, но тут услышал оглушающий звук удара прямо из-за двери, а потом глухой стон, и на меня налетело неизвестное тело.

– Похоже на проход для армии тьмы, хотя я не уверена, но видно, что беда серьезная.

– Армия тьмы? – Я вцепился в Бу обеими руками. – И мы дадим им пройти?

Она мне не ответила – кажется, искала что-то в темноте, – а потом послышался шуршащий шепот:

– Я же тебя просила меня дождаться, зачем ты вообще сюда вошел?

Ответить я не успел, потому что за дверью опять раздался страшный удар, похожий на громовой разряд.

– Оставайся здесь, не двигайся, – сказала она.

Все произошло настолько стремительно, что я не успел среагировать. Моего кивка головой Бу уже не видела. Она куда-то ушла, и только тогда я обнаружил, что лицо у меня все мокрое. Потрогал рукой – какая-то липкая жидкость. По запаху стало понятно, что это была кровь, идущая из моего носа. Когда Бу налетела на меня, она попала затылком прямо мне по носу. Положение становилось все запутаннее, но я вынужден был бездействовать. И как раз в ту секунду, когда я попытался найти выключатель, где-то за моей спиной раздался голос Бу: «Трое врат на небе, четыре двери на земле, сей закон вам не узреть. Трое прогневятся, пятеро сгинут, повернется круг времен, воистину, тоска уйдет на восток».

Сердце сжалось от понимания того, что дела хуже некуда, но что конкретно не так, оставалось неясным. Интуитивно я чувствовал: надо что-то делать. Одно из правил спасения в голливудском кино гласит: в случае опасности ни в коем случае нельзя замирать на месте, надо искать выход, чего бы это ни стоило, ожидание смерти подобно!

Выключателя я так и не нащупал, поэтому прошел вперед и вдруг обнаружил, что в этой небольшой квартире никак не могу дотронуться до стены. Я двинулся на голос, и гулкое эхо указало, что вокруг меня пустота. На секунду почудилось, что я застрял в бескрайней темноте. Хотя и не хотелось этого признавать, безотчетное чувство страха поднималось во мне вновь, словно пузырьки в кипящей воде.

– Бу?! – попробовал прокричать я, но никто не ответил, даже эха не возникло. Вдруг макушка головы стала горячей, как в прошлый раз, когда я вошел в квартиру. Точно такое же ощущение, с той только разницей, что кончик носа и грудь больше не горели. Интуиция подсказывала, что это связано с «убойным ароматом», который я так бездарно истратил.

Тогда я ускорил шаг. В кромешной тьме я сначала даже руку боялся вытянуть вперед, но мне было не до того, я двигался дальше, пока не перешел на бег. Единственной зацепкой служил голос Бу, который я слышал, к нему я и направлялся. Вообще-то ориентир был неотчетливым, выбранным чуть ли не наугад. Это как идти по прямой с закрытыми глазами – почти невыполнимая задача. Неизвестно, сколько я пробежал, пока вдруг не наступил на что-то, даже не смог сразу затормозить и пролетел еще два-три метра вперед.

Я сел на корточки. Оставаться с открытыми глазами или закрыть их – в этой ситуации разницы не было. Я ощупывал пол, пока не наткнулся на какой-то длинный, вытянутый предмет, взял его в руки – кажется, это палочка для еды, которую мне давала Бу. Значит, направление выбрано верно. Я поднялся и побежал сломя голову. В этой квартирке площадью не более двадцати пяти квадратов я пробежал с минуту, и макушка опять стала горячей. Вернее, обжигающе горячей.

И тут я увидел это!

Бу крутилась на вентиляторе, повиснув на нем, как бездыханная. Меня потрясло увиденное, но в тот миг я, ни о чем не думая, бросился к ней, чтобы снять оттуда. А когда дотронулся до ее колена, почувствовал неладное. Бу… разве она такая коротышка? Помню, что ростом она не сильно отличалась от меня, но эта «Бу» выглядела намного миниатюрнее.

Не успел я убрать руку, как фальшивая Бу изогнулась и разинула пасть так широко, что туда поместились бы четыре моих кулака. По правде, это грозило мне смертью. Стиснув зубы, я резко отдернул руку. Прокрутившись на лопасти вентилятора один круг, она снова приближалась, глядя на меня своими черными глазами и улыбаясь потрескавшимся ртом. Она готовилась вцепиться мне в лицо, и я машинально замахнулся в ответ и запустил в нее той самой длинной штуковиной, похожей на палочку для еды.

Печальная сцена

Палочка угодила прямо в нее, а потом упала на пол, совсем беззвучно.

Желанной победы не случилось, я в растерянности замер. Такой сценарий… неверный!

В следующий миг она схватила меня, и в голове пронеслась мысль, что все пропало, но я еще так молод, к тому же девственник, у меня еще ни разу не было этого, а мама внуков ждет…

Моя голова вдруг закружилась, и я потерял сознание.

Когда приходишь в себя в кромешной тьме, то особой разницы с бессознательным состоянием не замечаешь. Но понемногу разглядев слабый свет, я обнаружил себя в престранном месте. Темное, мрачное пространство, на полу нарисованы какие-то линии, похожие на прямоугольники, понять смысл которых мне было не под силу. Я был как потерянный и словно парил. Тело само стало подниматься, все выше и выше, будто в лифте. Ага, я ехал в лифте.

Вскоре я увидел знакомое лицо, но говорить не мог. Такое ощущение, что смотришь телесериал с выключенным звуком. Знакомое лицо что-то произносило, потом поставило пиалу с непонятным содержимым, я же казался здесь посторонним. И снова почувствовал, как приподнимаюсь, а потом опускаюсь – все ниже и ниже. На меня накатила необъяснимая грусть, точно ни с того ни с сего в грудь кувалдой заехали, и мерзкая горечь понеслась в носовую полость. От всепоглощающей грусти мне отчаянно захотелось выдохнуть, но я не мог заставить себя это сделать.

Я вернулся в то место, где на полу были начертаны какие-то линии, потом пошел на видневшийся откуда-то яркий свет. При мысли об электрическом освещении до меня дошло, что это пространство напоминает подземную парковку. Переливающаяся внутри меня грусть не исчезла, и я подумал, что сейчас опять случится что-нибудь этакое, от чего мне захочется убежать прочь. Беспричинное предчувствие рождало желание сбежать, но мне никак не удавалось это сделать, как будто само мое тело сообщало: нельзя убегать, нельзя убегать.

Это было такое чувство, когда ты прекрасно знаешь, что сейчас непременно случится что-то плохое, но деться некуда, отчего чувствуешь себя совершенно беспомощным. Мое тело лишилось способности двигаться самостоятельно, рот не открывался.

А потом я ощутил, как кто-то сжимает мне горло, что вызвало у меня внезапное удушье, невозможность дышать. Я начал изо всех сил вырываться, а потом сознание стало затуманиваться, появилось смутное ощущение, что по голове стукнули чем-то тяжелым, и глаза сами собой закрывались. Казалось, тело становилось все тяжелее и тяжелее, хотя ноги все еще сопротивляются, брыкаются.

Последним, что я увидел, был молодой с виду человек, копошащийся в сумке, но эта картинка вспыхнула и исчезла – все снова погрузилось во тьму. Я еще чувствовал, что мое тело старается открыть глаза, но ничего труднее в тот момент не было. И тут мне вспомнилось, как я плыл вверх. Ощущение горечи и печали придавило все мои последние попытки и усилия, и перед тем, как изображение вконец пропало, мне стало понятно, чье это было знакомое лицо.

Тетушка Лань.

Это была тетушка Лань.

Вторжение армии тьмы?

Когда тьма рассеялась без следа, я никак не мог решить, то ли все увиденное мной раньше было сном, то ли сон продолжается сейчас. Бу держала большим пальцем ту девочку, которая только что бросалась на меня, и теперь казалось, что ее лоб как будто пригвоздили, а двигать она могла только руками и ногами, исполняя ими что-то вроде танца паука, с глухими завываниями «у-у-у», зато без прежнего резкого крика. Тетушка Лань сидела на коленях рядом, закрыв лицо руками, и рыдала навзрыд. Ту палочку, которую я только что швырнул, Бу держала в другой руке. Правда, я никак не мог сообразить, сколько времени прошло с того момента. Все рассеялось, кроме того тяжелого ощущения горькой печали в груди.

Бу все бормотала что-то себе под нос, но мне стало ясно, что это ошибка, и я решил заговорить:

– Подожди-ка, остановись! – Я поднялся на ноги. – Она, бедная, ведь пострадала.

Взглянув на меня, Бу ответила, что в курсе, но тут же сильнее надавила большим пальцем. Девочка запрокинула голову. Я подбежал и схватил Бу за руку.

– Ты сначала разберись, где причина и следствие, ей и так досталось, хватит давить на нее!

Бу внимательно посмотрела на меня, потом расслабила большой палец, а ту странную палочку для еды убрала совсем.

– Тетушка Лань, ваша дочь уже не может говорить, так что придется вам рассказать, как все было.

Все было таким странным. Физиономия тетушкиной дочки казалась не такой свирепой, как раньше, после того как Бу убрала пальцы, но все-таки она не сводила с Бу хищного взгляда. А может, эта девочка казалась не такой уж и страшной после всей той небывальщины, что произошла.

Тетушка Лань подняла глаза, распустила свой хвост, сняла золотистую заколку и закрепила на волосах девочки. Она двигалась осторожно, а в уголках ее глаз блестели слезы. Девочка притихла, но в эту секунду за дверью опять послышался грохот. Бу нахмурилась, достала что-то из кармана и так быстро, что я не успел рассмотреть, бросила к входной двери, а потом произнесла:

– Времени мало, тетушка Лань, ваша дочь не могла просто так стать настолько свирепой. Итак, что все-таки произошло?

Тетушка Лань, не обращая никакого внимания на шум, пристально смотрела на свою дочь.

История напоминала причудливый сон. Тетушка Лань рано овдовела и с тех пор жила с дочерью, которая стала для нее единственной отрадой в жизни. Жили они дружно, обеспеченно. После того как дочь устроилась на работу, тетушка Лань купила две квартиры: одну наверху, другую внизу, и каждый день поднималась наверх, чтобы пообедать вместе с дочерью.

Но в тот злополучный день в их жилой комплекс проник посторонний. На подземной парковке он выбрал ее дочь своей жертвой. Говорят, затолкал ее в водяной резервуар рядом с электрощитовой, и она еще дышала, пока не захлебнулась…

Прошло какое-то время, тетушка Лань омыла утрату слезами. Следствию удалось схватить убийцу, но все равно любимую дочку, единственную радость в жизни, было уже не вернуть. Тетушка Лань очень хотела продать эту квартиру, чтобы отделаться от горьких воспоминаний, но все-таки каждый день приходила обедать, как и раньше, и для дочки ставила пустую пиалу с палочками для еды, делая вид, что та по-прежнему жива.

От этой истории у меня в носу защипало. Откуда вообще берутся эти зверские ублюдки, настолько злобные, чтобы за какие-то жалкие гроши погубить жизнь, да еще такую прекрасную? У меня даже руки сами собой сжались в кулаки.

– Как только таких земля носит? Убивать их надо!

Бу посмотрела на меня:

– Успокойся.

До меня вдруг дошло: я дал эмоциям разыграться настолько, что уже не могу их контролировать. По словам Бу, во всем виновато злое место, на котором стоит дом, зла накопилось столько, что оно прямо или косвенно влияет, и чем дольше находишься здесь, тем сильнее воздействие зла.

Тетушка Лань рассказала, как однажды обедала в квартире и почувствовала, что у нее зачесалась шея. Подняв голову, она увидела, что дочка висит на вентиляторе, вцепившись в лопасти, и крутится, крутится, не сводя с нее глаз. Сначала тетушка Лань сильно испугалась. Хотя это и была ее любимая дочь, по которой она так скучала, так горевала, но увиденное просто не укладывалось в голове. И тогда она со всех ног выбежала из квартиры, оставив вентилятор включенным. Спустя пару дней тетушка Лань вернулась, села за обеденный стол и долго-долго проплакала.

– Так я плакала и плакала – ничего не могла с собой поделать. Я понимала, что Сяо Пин погибла и ее уже не вернуть, но увидеть ее, пусть и такой, для меня уже было в радость. Можете ли вы понять материнское горе? Прекрасная дочка неожиданно умерла…

Пока вентилятор работал, дочь тетушки Лань составляла ей компанию.

При жизни Сяо Пин очень любила этот вентилятор и всегда повторяла, что самое счастливое время дня для нее – обедать вместе с мамой под этой хрустальной люстрой с вентилятором. Наверное, поэтому Сяо Пин теперь проводила на нем все время.

Иногда, поужинав, тетушка Лань оставалась в квартире ночевать. Для нее в этом даже было некое утешение на склоне лет. Но однажды ночью, сколько бы она ни включала и ни выключала вентилятор, Сяо Пин больше не являлась. В тот день она прождала не один час, да так и заснула прямо за обеденным столом. Около полуночи вдруг раздался тяжелый стук в дверь. Тетушка Лань подбежала к двери, а когда открыла, то увидела на пороге тех высоченных ребят в металлических масках. Она перепугалась не на шутку, чуть не лишилась всех десяти душ, но так и застыла на месте. Смотрела на тех, кого Бу назвала армией тьмы, а они беспрепятственно проникли в квартиру, прошли мимо обеденного стола в самый дальний угол коридора, где и исчезли.

Спустя много дней тетушка Лань снова набралась смелости и поднялась в квартиру, но, вернувшись, заметила, что с Сяо Пин произошла перемена. Раньше та тихонько наблюдала (крутясь на вентиляторе) за тетушкой Лань во время еды, но теперь издавала надрывно-пронзительные вопли, из-за чего начали приходить и звонить в дверь соседи.

– Я боялась вызывать медиума – вдруг он навредил бы Сяо Пин. К тому же эти странные существа появились только один раз за долгое время, а Сяо Пин злилась все сильнее. Я уже не знала, что предпринять. Приглашала риелторов, но все они сбегали после увиденного в столовой, только Ян Шу повел себя так, будто ничего не случилось. С одной стороны, мне не хотелось расставаться с этой квартирой, а с другой стороны, я понимала, что дальше так продолжаться не может, а потом…

А потом Сяо Пин стала нападать на тетушку Лань, кусая и царапая ее.

– Вы здесь ни при чем. Для Сяо Пин ваши совместные обеды были лучшими моментами в ее жизни, так что вы, повторяя для нее их снова и снова, заставляли ее вспоминать, оттого ей все труднее было уйти в тень, рассеяться. Хуже всего, что место здесь злополучное. Третьи врата из Восьми врат, то есть направление, судя по которому, Сяо Пин умерла в марте, значит, в девятой юдоли седьмого сектора небесной сферы, в самое гибельное время, да еще в этом здании на цокольном этаже. Я проверяла по «Книге погребений», ходила на подземную парковку – все указывает на то, что там «Красная птица не танцует, а, взметнувшись, улетает», то есть это место, которое оплакивает Красная птица.

– Место, которое оплакивает Красная птица? – Такого мне слышать еще не приходилось. – И чем это грозит?

Бу покачала головой и продолжила:

– Красная птица оплакивает, обида не рассеивается, это все равно что прохладный источник в душный зной или яркий фонарь в темную ночь. Вот почему армия тьмы так легко нашла это влекущее к себе место, выбрав проход именно здесь. Армия тьмы слишком свирепа, а их темная энергия слишком сильна, потому неотступные воспоминания Сяо Пин превратились в злую обиду. Это то, что обычно называют ловцом душ. Сяо Пин по сути стала чем-то вроде охранника-полтергейста, сторожа прохода из мира мертвых. Если не найти решения, она навеки останется здесь и не сможет уйти.

Тетушка Лань, плача, бормотала что-то про невозможность расстаться с этим местом и сокрушалась, как же это все так обернулось.

– Все пропало! – Внезапно Бу вздрогнула. – Вы говорите, что сюда приходили разные риелторы, но сбегали от страха? Это были мужчины или женщины?

– И мужчины, и женщины, женщин было… две, кажется.

– Ян Шу, скорее, беги, открой дверь! – закричала Бу.

Я замешкался, моя голова чуть отставала в реакции на то, что слышали уши.

– Скорее же!

Я сорвался с места и побежал к двери, стараясь не думать о том, будут ли там опять эти страшные солдаты тьмы. В эту самую секунду Бу опять закричала:

– Не успели, скорее возвращайся!

Услышав эти слова, я тут же весь затрясся, резко затормозил, развернулся и побежал в обратную сторону, прямо к Бу. Сейчас только рядом с ней можно было почувствовать себя хоть в какой-то безопасности. В следующую секунду по моему телу как будто прошел электрический импульс, интуиция подсказала мне, чтобы я замер на месте.

Повернув голову, я увидел, что армия тьмы тут как тут.

Пусть сгинут все, кто суется в чужие дела!

Ноги дрожали.

В прошлый раз, завидев великанов, я мог хотя бы частично укрыться за дверью, но сейчас они были от меня всего в пятнадцати сантиметрах, мы оказались почти что лицом к лицу. Я слегка повернул голову, надеясь увидеть Бу и получить от нее какой-нибудь знак или помощь.

– Тетушка Лань, вы нам ведь не все рассказали? – Бу отступила к буфету, а Сяо Пин, не отлипавшая от ее большого пальца, совсем пропала.

Тетушка Лань так и стояла на коленях с широко разинутым ртом и глазами, полными горя. Рот ее смеялся, а глаза плакали. Я не осмеливался даже пошевелиться, но тетушка Лань сидела на пути солдатов тьмы.

– Тетушка Лань, вставайте быстрее! – воскликнул я.

Едва я выговорил эти слова, как идущий впереди солдат тьмы краем глаза посмотрел на меня. Я хотел броситься вперед и оттащить тетушку Лань, но Бу меня остановила.

– Не надо, Ян Шу, стой. Обида тут велика, слишком велика. Что-то не так, совсем не так.

Тетушка Лань издала громкое «хе-хе-хе». Вид у нее был столь зловещий, что меня затошнило.

– Пусть сгинут все, кто суется в чужие дела! Вы все умрете, и эта проклятая дура пусть тоже сгинет, пусть все сгинут! – голосила тетушка Лань.

Армия тьмы уже подошла прямо к ней, а она откуда-то вытащила нож и теперь резала на себе одежду, не переставая кричать: «Сгиньте, сгиньте!» – а глаза ее источали слезы.

– Тем убийцей был ваш сын, верно? – спросила Бу. – Цю Сю-лань!

Правда раскрыта? Как бы не так!

Когда я возвращалась с подземной парковки, то провела небольшое расследование. – В руке Бу замаячил смартфон. – И оказалось, что убийца тоже жил в этом доме. В новостях цитировали мать убийцы, мадам Цю, и на расспросы журналистов она отвечала, что ее сын и мухи не обидит, он просто не мог такого совершить. Ведь мадам Цю – это и есть вы, не так ли?

Тетушка Лань, услышав это, опешила и замерла.

– Эта армия тьмы тоже ведь не случайно возникла, верно?

Бу направилась к тетушке Лань, пока солдаты тьмы двигались по прямой. Словно сделанные из тумана, они проходили через тетушку Лань и исчезали во тьме коридора. Тетушка оставалась на прежнем месте, не смея поверить в происходящее, и всматривалась туда, где рассеивались солдаты армии тьмы:

– Как же так?!

– Только начнешь бесчинствовать, и весь мир перекроет тебе пути к отступлению, – сказала Бу и добавила: – Не знаю, где вы научились колдовству, да еще и вызывать армию тьмы, чтобы вредить другим людям. Вы, судя по всему, и риелторов зазывали не для продажи квартиры, а лишь бы напакостить? По-моему, после смерти Сяо Пин вы постарались выкупить эту квартиру, чтобы продолжать ее мучить.

Бу обошла тетушку Лань, пройдя до конца коридора, туда, где во тьме ничего не рассмотришь. Через пару секунд она вернулась, держа что-то в руках.

– Этот камень мертвых вы использовали для того, чтобы призвать армию тьмы? Вы, должно быть, удивлены, почему солдаты тьмы не остановились? Когда я вошла, все здесь превратилось в буддийскую Реку трех путей, отделяющую мир живых от мира мертвых, и вы хотели бы, чтобы они забрали нас с собой на другую сторону?

Тетушка Лань с такой же страшной физиономией, широко разинув рот, вскрикнула:

– Что ты сделала? Что?

– Ничего. Сохраняйте праведные мысли, и будете непобедимы, – ответила Бу.

А потом я увидел, как она очистила камень мертвых и нанесла тонкий слой какого-то вещества, источающего узнаваемый запах. Я распознал «убойный аромат». Это что ж, Бу тоже не прочь притвориться великим мастером, а сама все-таки не обошлась без «убойного аромата»?! Каким же наивным я был. Теперь-то мне ясно, что чем больше знаешь, тем большей опасности подвергаешься.

Значит, сын тетушки Лань совершил преступление. Бу не отводила от нее глаз. А та сидела на коленях, совсем как в детективном аниме, погрузившись в ход собственных мыслей. Верно, она все поняла. А вот я был сбит с толку. Ведь имелось так мало зацепок, чтобы разобраться во всем досконально. Ну и ну, вот вам и массажистка!

Тетушка Лань и представить не могла, что ее дочь Сяо Пин станет жертвой собственного брата, а тот угодит в тюрьму. Она души не чаяла в своем сыне. Ей удалось через подставное лицо выкупить квартиру, где жила Сяо Пин, а потом каким-то непостижимым образом она смогла заставить дух той задержаться. Потом выяснилось, что все дело было в заколке с лентой для волос, которую Сяо Пин когда-то отдала тетушке Лань. С помощью камня мертвых тетушке удалось вызвать армию тьмы, что привело к бесконечным мучениям Сяо Пин. Риелторы, которых она заманивала, становились жертвами, и все это еще сильнее сгущало зло и разрушало баланс энергии инь-ян в квартире.

И вот теперь почти все тайное стало явным, хотя это выяснила Бу. Все остальное – например, что это за камень мертвых или заколка для волос, и почему с ней так много связано, – я не стал уточнять. Для меня это и так был шаг в какой-то иной мир, и с прежними представлениями пришлось распрощаться. Мне вообще показалось, что Бу что-то нарочно недоговорила, по крайней мере возникло такое чувство – правда, без каких-либо доказательств того. Я не высказал никакого сомнения в изложенной истории, поступил как ведомый.

Я глядел на тетушку Лань, вспоминая нашу первую встречу, ее радушие, и сравнивал с тем, что вижу сейчас, – оставалось только развести руками. Во всей этой истории больше всего не повезло Сяо Пин. Само собой, мне тоже удача не улыбнулась. Первое дело – и столько сверхъестественного, что просто в голове не укладывается. Как будто в моей жизни все, о чем стоило бы рассказать, произошло в эти несколько дней. Только потом я понял, каким же наивным был.

После того как Бу взяла камень мертвых, высоченные солдаты армии тьмы исчезли. Но я до сих пор чувствую страх перед ними. Особенно когда они так широко размахивали ручищами и двигались вперед с устрашающим видом – это самое жуткое, что мне довелось увидеть в жизни. Поступки тетушки Лань, строго говоря, не подпадали под какой-либо закон, были злодеянием, ненаказуемым с точки зрения права. Или же нет? Меня снедали сомнения, пока не удалось восстановить всю цепочку событий и пока я не понял, что подлинное зло иногда превышает все мыслимые пределы.

Похоже, главным козырем тетушки Лань была армия тьмы, для которой она открыла проход. Только вот откуда же она узнала об этом? Сейчас она в бессилии рухнула на пол, и по неизвестной причине слезы по-прежнему лились у нее из глаз.

Я посмотрел на Бу, совершенно не понимая, что делать дальше. Она перебирала пальцами без остановки – наверное, в дело опять пошла техника гадания, о которой она говорила. Уж не знаю, что она там высчитывала. Вдруг я замер в недоумении: а что с Сяо Пин?

По спине пробежал холодок.

Я осторожно повернул голову: солдаты армии тьмы снова были здесь.

Глава 2
Коридор для армии тьмы

Темная тень, наводящая ужас

Я медленно обернулся. Предводитель армии тьмы стоял, возвышаясь, за моей спиной и смотрел на меня сверху вниз. Конечно, мне не надо было этого делать, но я поднял на него взгляд. Черные дыры глазниц нацелились прямо на меня, отчего мне стало совсем не по себе. Как будто знаешь, что прямо сейчас пойдет страшный ливень, но хочешь во что бы то ни стало добежать до места назначения. Из-за этого непонятного чувства мой взгляд словно бы погружался в бездонный сумрак глазниц предводителя армии тьмы, и, казалось, в этот миг не было ничего важнее, чем всматриваться в эту темноту.

На мгновение я почувствовал, что меня засасывает туда, но мне почему-то стало легко на душе, как будто легкий-легкий ветерок обдувает лицо, и всеми порами своего тела я ощущал его нежное прикосновение. А затем, забыв обо всем, бросился бежать навстречу настоящей свободе.

Когда я очнулся, то понял, что меня тащат назад, удерживая за подбородок ладонью. Тут я повел себя разумно и не стал сопротивляться, ведь только что произошло нечто странное.

– Ян Шу, помни: когда сталкиваешься с чем-то неподвластным тебе, никогда не пялься. Чем дольше смотришь, тем сильнее впутываешься и попадаешь в ловушку.

– Бу, а что со мной произошло?

Она отпустила меня.

Я спросил еще раз:

– А что с тетушкой Лань? И куда девалась Сяо Пин?

Когда Бу перестала меня держать, я больно упал на пол. Рухнул так, что плечи страшно заныли, и я стал растирать их, слушая Бу.

– Ты только что выбежал на балкон, и если бы я не перехватила тебя, то отправился бы в полет. А тут одиннадцатый этаж – можешь представить, что с тобой стало бы.

За панорамным окном завывал ветер, проникая внутрь; предводитель армии тьмы уже исчез. Бу показала мне в сторону коридора, и я увидел там тетушку Лань, которую наполовину скрадывала темнота. Меня обуял страх от мысли, что я чуть не превратился в летающего рыцаря, и я не мог совладать с душевным потрясением и ужасом, ведь только что чуть не погиб. Теперь я боялся даже двинуться с места, лишь бы мне не угрожала новая опасность.

– Что ты видел?

Я мысленно повторил про себя все увиденное и пересказал то, что открылось мне в глазницах предводителя армии тьмы. Выслушав меня, Бу нахмурилась, затем достала из кармана немного порошка и втерла мне в голову. Кажется, я немного успокоился, прежде чем услышал бормотание тетушки Лань, разобрать которое на расстоянии было невозможно.

– Что же делать? Что это за армия тьмы, духи мертвых?! – паниковал я.

– Иди за мной. – Бу сделала шаг в сторону тетушки Лань.

У меня зачесалась голова, может от того порошка. Приятного мало, но тереть я не решался, опасаясь, что все испорчу и опять случится что-нибудь плохое. Вдруг потеряю контроль над собой, а пережить такое еще раз хотелось меньше всего. В такие моменты паники подсознательно принимаешь все как данность. Вот я и забыл спросить, что же это за порошок такой. Когда позже я узнал, что его делают из растертого дерьма собак, а точнее, только кобелей, я просверлил взглядом Бу и раз десять сказал ей с отвращением все, что об этом думаю.

Чем ближе мы подходили к тетушке Лань, тем яснее и отчетливее раздавались ее слова:

– Как же так, как же так получилось…

Бу была впереди на пару шагов, но я не отставал.

– Тетушка Лань, а где Сяо Пин?

Только я это сказал, как в следующую секунду заметил новую странность: в темном конце коридора виднелась тень – вроде как присевший на пол лев, поджидающий добычу. Хотя лица было не разглядеть, поза казалась устрашающей. Я вскрикнул, и тень внезапно бросила какой-то предмет. Бу ловко увернулась, а я не успел среагировать, и он попал мне в правое плечо. Не очень больно, но тут тень поднялась и бросилась на меня. На этот раз я среагировал мгновенно, машинально весь собрался, но тень устремилась не ко мне, а к входной двери. Бу бросилась вдогонку, я же никак не мог решить, что мне делать – рвануть за ней или остаться на месте. Если это злоумышленник или чудище странной формы, Бу может оказаться в опасности, и я, стиснув зубы, последовал за ней. Добежав до пожарной лестницы, я увидел, что Бу возвращается.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.