Тринити Коннор
Фантазия в четырнадцати фигурах
Григорий Саркисов

© Григорий Саркисов, 2026

ISBN 978-5-0069-6524-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

___________________________________________________________________________

ТРИНИТИ КОННОР

ТринитиКоннор
Фантазия в четырнадцати фигурах

Действие происходит в XIV веке в замке Коннор-Кастл в западной Англии. Коннор-Кастл, стоящий на высоком холме в пяти милях от Ла-Манша, и окруженный пустошами, – один из самых больших и укрепленных замков средневековой Британии. В те времена Римский Престол пытался усилить влияние на Англию. После того, как Ватикан ввел дополнительный церковный налог для английских крестьян, в стране начались голодные бунты, а центром антипапского восстания стал запад Британии и замок Коннор-Кастл. Хозяйка замка, миледи Тринити Коннор, отказалась платить Риму новый налог, чтобы крестьяне не умерли с голоду. Папа объявил Тринити еретичкой. Несмотря на слабые попытки «доброго» английского короля смягчить ситуацию, Папа решил огнем и мечом подавить восстание в Британии. Началась интервенция: в страну были посланы папские гвардейцы, сюда хлынули отряды французских, итальянских и бельгийских сеньоров, имевших виды на британские земли. Англия утопала в крови…

Действующие лица:

Тринити Коннор – хозяйка замка Коннор-Кастл, юная девица.

Сэмюэль Этан – сенешаль Коннор-Кастла, осторожен, но предан хозяйке замка.

Старый Джастин – старый слуга владельцев Коннор-Кастла. Подагрик, но бодр.

Король Англии – слабовольный, трусоватый, жадный, сибарит.

Шут Вистан – горбун, штатный зубоскал, в душе – философ и мудрец.

Сэр Артур, – сын королевского казначея, капитан папской гвардии, щеголь.

Сэр Мэтью – отец Артура, королевский казначей, циник, интриган и баламут.

Кардинал Донато – инквизитор, папский посланник в Англии, хитрый лис.

Лорд Логан – папский наместник в Англии, садист и каратель.

Герцог Корнуэльский – лидер оппозиции, заговорщик, хочет сместить короля.

Заграничные сеньоры– надеются отхватить себе куски английской земли.

Иеремия Девин – начальник королевской гвардии, забияка и солдафон.

Кристиан – вождь повстанцев, тайно влюблен в миледи Тринити.

Капрал – туповатый старый служака, выполнит любой приказ.

Повстанцы – крестьяне, доведенные до отчаяния.

Гвардейцы короля – не очень хорошие люди.

Папские гвардейцы – совсем нехорошие люди.

Матросы – мечтают о Новом Свете

Люди в балахонах – выходят в масках и со свечами, поют и танцуют.

– В каждом эпизоде с участием Тринити она должна быть с красным платком.

– Люди в балахонах: белых, фиолетовых, желтых, зеленых, черных, красных, синих, розовых, и даже маскировочных. В каждом действии у них разные балахоны; маски, как в древнегреческом театре, но на манер компьютерных «смайликов», с разным «выражением лица», в зависимости от сцены: веселые, напуганные, печальные, плаксивые, боевые и т. д.

– Актеры – в разноцветных трико, стилизация под средневековую одежду. На накидках папских гвардейцев – серебряные кресты.

– Эту пьесу нельзя играть «на полном серьезе», должны быть элементы буффонады, карнавального кавардака, – но и переигрывать с клоунадой не стоит. Трагедия переходит в фарс, фарс переходит в трагедию. Словом, трагифарс.

– Музыка – в стиле тяжелого рока, с вплетением средневековых мотивов.

На сцену выходит королевский шут Вистан в ярких лохмотьях и шутовском колпаке с бубенчиками и с бубном в руках. За ним – несколько человек в белых балахонах, на их лицах веселые белые маски. У каждого в руках – красный платок. Должны быть и все другие участники спектакля. Они поют песню в стиле революционных гимнов – торжественно и напористо (пример исполнения: «Смело, товарищи, в ногу…»). Шут, дурачась, поет, люди в балахонах – подпевают и танцуют. Они могут петь две последние строчки в каждом куплете, но могут и петь сначала две последние строчки, а потом – две первые. Это на усмотрение постановщика. То же касается длины песни, – не обязательно использовать все куплеты, если режиссер посчитает песню затянутой.

Шут бьет в бубен и поет:

Нам философий ложных
Бывает сладок плен,
И нам внушить не сложно,
Что слаще редьки – хрен.

Фигуры в белых балахонах хором:

И нам внушить не сложно,
Что слаще редьки – хрен.
Нам философий ложных
Бывает сладок плен.

Шут поёт:

Пусть враг нас окружает
Со всех сторон опять,
И чем-то угрожает,
Чтоб что-то там отнять.

Фигуры в белых балахонах хором:

И чем-то угрожает,
Чтоб что-то там отнять.
Пусть враг нас окружает
Со всех сторон опять,

Шут поёт:

А мы врагу ответим:
– Нет, брат, теперь шалишь!
И в глаз ему засветим
Наш старый добрый шиш.

Фигуры в белых балахонах хором:

И в глаз ему засветим
Наш старый добрый шиш.
И мы врагу ответим:
– Нет, брат, теперь шалишь!

Шут поёт:

Оно, хотя, конечно,
Нам без врага – никак.
Нам враг – что друг сердечный,
Где мы – там, значит, враг!

Фигуры в белых балахонах хором:

Нам враг – что друг сердечный,
Где мы – там, значит, враг!
Оно, хотя, конечно,
Нам без врага – никак.

Шут поёт:

Враги же недовольны.
Им, знать, не повезло!
Пока мы спим привольно,
Работают – назло.

Фигуры в белых балахонах хором:

Пока мы спим привольно,
Работают – назло.
Враги же недовольны.
Им, знать, не повезло!

Шут поёт:

И нас понять не сложно.
Пусть все на свете – тлен,
Приснится нам, возможно,
Что слаще редьки – хрен

Фигуры в белых балахонах хором:

Приснится нам, возможно,
Что слаще редьки – хрен
И нас понять не сложно.
Пусть все на свете – тлен,

Шут поёт:

Что новый вождь – умнее,
А старый – сукин сын!
Что этот вот – честнее,
А тот был – полный свин!

Фигуры в белых балахонах хором:

Что этот вот – честнее,
А тот был – полный свин!
Что новый вождь – умнее,
А старый – сукин сын!

Шут поёт:

Что будем сыром в масле
Укатывать бока,
И будет людям счастье —
Большое, на века!

Фигуры в белых балахонах хором:

И будет людям счастье —
Большое, на века!
И будем сыром в масле
Укатывать бока.

Шут поёт:

Мы это вот большое
Вот-вот должны найти,
И что-то там такое
Нас ждет в конце пути!

Фигуры в белых балахонах хором:

И что-то там такое
Нас ждет в конце пути!
Мы это вот большое
Вот-вот должны найти,

Шут поёт:

От шабашей безбожных
Ушли мы далеко,
И в храмах всевозможных
Нам молится легко!

Фигуры в белых балахонах хором:

И в храмах всевозможных
Нам молится легко!
От шабашей безбожных
Ушли мы далеко.

Шут поёт:

Да только воздух спертый,
Мы Бога не нашли.
Нас потащило к черту,
Когда мы к Богу шли.

Фигуры в белых балахонах хором:

Нас потащило к чёрту,
Когда мы к Богу шли.
Да только воздух спертый,
Мы Бога не нашли.

Шут поёт:

Подрастеряв в дороге
Последние штаны,
Мы тихо ткнулись рогом
В объятья Сатаны.

Фигуры в белых балахонах хором:

Мы тихо ткнулись рогом
В объятья Сатаны.
Подрастеряв в дороге
Последние штаны.

Шут поёт:

И после стольких мытарств
Одна надежда есть —
Что Боженька не выдаст,
И что свинья – не съест.

Фигуры в белых балахонах хором:

Что Боженька не выдаст,
И что свинья – не съест.
И после стольких мытарств
Одна надежда есть.

Шут поёт:

Мы алгеброй измерим
Гармоний старых тлен!
Но все-таки мы верим,
Что слаще редьки – хрен!

Шут и фигуры в белых балахонах хором:

Но все-таки мы верим,
Что слаще редьки – хрен!
И все-таки мы верим,
Что слаще редьки – хрен!
Да, все-таки мы верим,
Да, все-таки мы верим,
Да, все-таки мы верим!!!
Что слаще редьки – хрен!!!

Шут и фигуры в балахонах танцуют, и по одному убегают со сцены. Сцена пустеет. Музыка постепенно затихает. Свет гаснет, потом зажигается, – зритель видит сидящих у камина сенешаля замка Коннор-Кастл Сэмюэля Этана и сокольничьего Джастина. Слышно завывание ветра.

Фигура первая. Сенешаль Этан и Старый Джастин

В Большом Зале замка Коннор-Кастл сидят у камина старый сенешаль (управитель замка) Сэмюэль Этан и сокольничий Джастин. Небо за окном темнеет, – надвигается буря. По сцене проходят люди в желтых балахонах с грустными желтыми масками, один из них несет большой плакат с надписью

«Фигура №1. Сенешаль Этан и старый Джастин»

Сенешаль (зябко кутаясь в меховой халат и вытянув ноги к камину): Уж осень… Пустоши чернеют, холмы укрыла ледяная мгла, и ломкий вереск, сам себя жалея, поет о буре, что бессмысленна и зла. Убогий край, тоскливые равнины… Кругом – холодный, равнодушный лед. Бескрайняя и серая пустыня. Здесь умирает жизнь, здесь – Смерть живет. А впрочем, все на этом свете тленно…

Джастин: … и только Вечность все переживет. Да, смерть ко всем приходит неизменно, а час придет – сама Земля умрет. И звезды, и моря, и человечье племя, – все смертны, каждому назначен час конца. Бессмертно и безмерно – только Время, изобретенье гениального Творца…

Сенешаль: Ты прав, мой друг. Но мы живем в плохое время. Британии грозит неурожай, и голод к нам идет, и Смерть уж вдела ногу в стремя…

Джастин: Знать, мор на годы долгие грядет…

Сенешаль: А Папа Римский новый ввел налог, – зерна и злата хочет Ватикан. Все подчистую заберут, им только дай предлог! Совсем ополоумел старикан! Ну, где, скажи, взять лишнее зерно с пустой земли, где урожая нет давно?!

Джастин: А что миледи?

Сенешаль: Она уж Папе отказала. Но я не удивляюсь. Характер – что кремень! Сказала: я налоги заплатила королю, а лишнего давать не собираюсь! Когда преставился отец ее, любезный Джейкоб Коннор, король распорядился замуж выдать сироту. Да вот, и тут миледи проявила гонор. А ведь жених ее не кто-нибудь, – сын казначея королевского, Артур! Он любит девушку всем сердцем, всей душой, и за нее в огонь готов идти. Такой красивый, и воспитанный такой, – а ей, вишь, с ним не по пути! А ведь такому – как откажешь?!

Джастин: Душе и сердцу не прикажешь, тут логика бессильна…

Сенешаль: Тоже скажешь! Привычка, брат, всесильна! И коль ей стерпится – так слюбится подавно! Привычка – главное, любовь же – зла…

Джастин: Ну да! С привычкою полюбишь и козла!.. Скажи, а что же Рим? Ведь за отказ платить налог и на костре поджарят – не моргнут!

Сенешаль: Да, это уж раз плюнуть им! И на костер сведут, и на кресте распнут! Я слышал, войско собирает Папа. Желает, значит, наложить на замок лапу. И в Лондоне твердят, – Тринити не права. Эх, брат, от этих бед кружится голова… Налей-ка чарочку! (Выпивает, вытирает усы). Вот это – хорошо!

Джастин: Ну что, налить еще?

Сенешаль (тяжело вставая с кресла): Нет, хватит. Я, однако, задержался. Сижу уж битый час, а от вина еще и развезет… Э-хе, видать, старею, заболтался. Меня давно уже миледи ждет…

Сенешаль, кряхтя, торопливо, по-стариковски семеня, уходит.

Занавес

Фигура вторая. Тринити

Комната в замке. Тринити стоит у окна, теребя в руках алый платок. Завывает ветер.

По сцене проходят люди в зеленых балахонах и черных масках. Один из них несет плакат с надписью «Фигура №2. Тринити»

Тринити: Какая буря! Ветер свищет диким зверем, огонь в камине погасить грозится. Мне холодно, и одиноко, и закрыты двери… Сижу в отцовском замке, как в темнице! А тут еще и новость о налоге новом! Крестьяне только крошки с нивы бедной собирают, а не заплатишь – приговор суровый… У нас не хлеб, а жизни отбирают! Но в Риме думают, – на пустоши растут цветы…

Входит сенешаль Этан. Кланяется.

Тринити: Кто там? А, это ты, – мой старый сенешаль!

Сенешаль: Как зябко здесь! Миледи, вот накиньте шаль.

Протягивает хозяйке замка шаль, но Тринити отказывается.

Тринити: Направил Папа к нам гонца. Вновь требует отдать налоги Ватикану. Ты верным был слугою моего отца. И что, скажи, теперь я делать стану?

Сенешаль: Не выплатим налог – сживут со свету. Уж я-то знаю камарилью эту! Пришлют солдат, начнут палить из пушек, и замок отберут, и вынут душу, еретиками назовут, а после пыток – на костре сожгут…

Тринити: Да, папский кардинал Донато уже грозился нас за ересь наказать. А мне одно понятно: Папа – желает Коннор-Кастл отобрать, к церковной приобщить казне… И что прикажешь делать мне? Отдать зерно? Так ведь зерна и нет! Хлеб не растет на пустоши бесплодной! Ведь оттого и люд у нас такой голодный. Неужто Папа хочет всех британцев уморить?..

Сенешаль: Опасно так о Папе говорить!..

Тринити: Опасно и бесчестно – грабить тех, кто жив едва-едва! Опасны, друг мой, не слова, – дела! Теперь мы королю вверяем наши души! Не Папе присягали – королю…

Сенешаль: Ах, госпожа, ведь и у стен есть уши! Остановитесь, полно же, молю!..

Тринити: Остановиться? Предлагаешь сдаться? Отдать им замок и покорно умереть? Нет! Не дождутся! Буду я сражаться! Чем жизнь в плену, уж лучше на свободе – смерть! Великих предков тени в этом замке обитают, и не дадут свершиться пораженью!..

Сенешаль: Но и надежды на победу тают… Не пережить нам папского вторженья!

Ведь все теперь на вас пойдут войною! Сеньоры Франции, Италии, и полк гвардейцев сводный…

Тринити: Что сделают они со мною, когда со мной – народ свободный? Не мы, они – рабы, что рабски выполняют приказанья тиранов, инквизиторов и палачей!..

Сенешаль: Миледи, свет моих очей! Все тайное узнает папская охрана, и за слова свои поплатимся мы лбом! Тирана называть рискованно тираном, но упаси вас Бог назвать раба – рабом!.. А может быть, заплатите налоги? Смотрите, сколько трупов на полях и на дорогах, и, кажется, вот-вот умрет сама природа…

Тринити: Ах, друг мой, дело вовсе не в налогах! Превыше золота – свобода!.. Ну, ладно. Может, обойдется, и до сраженья дело не дойдет. Но нам готовиться к войне придется. А Бог сподобит, – миром все пройдет… Да, вот еще. Начальник гвардии мне пишет о желаньи немного поохотиться у нас.

Сенешаль: Лиса в курятнике, – от кур одни воспоминанья!.. Какой ему резон?.. Ведь не сезон…

Тринити (устало машет рукой): Иди, старик. Теперь уж поздний час.

Сенешаль идет к двери, останавливается, словно хочет еще что-то сказать, потом качает головой – и уходит, понурившись, шаркающей стариковской походкой.

Занавес

Фигура третья. Король

Королевский замок. В тронном зале – король и папский посланник Донато. Возле трона – ваза с яблоками. У ног короля расположился шут Вистан, на нем яркие лохмотья и большой шутовской колпак. Шут жонглирует яблоками. Донато склоняется перед королем в низком поклоне. Шут вскакивает и дразнит папского посланника, тоже кланяясь ему. По сцене проходят люди в красных балахонах и черных масках. Один из них несет большой плакат с надписью «Фигура №3. Король»

Шут (в сторону зрителей): Приперся, папский жулик, старый черт! Сейчас согреет уши королю: ах, брат мой во Христе, как я тебя люблю!.. Тьфу! И как король не распознает этих врак?! О, Небо, кто ж из нас – дурак?!..

Шут скачет вокруг Донато, жонглируя яблоком Потом надкусывает яблоко, кривит рот, смотрит на яблоко, и дурашливо напевает:

Кусая яблоко, червя заметил я,
И понял вдруг такую чертовщинку:
Увидеть в яблоке приятней целого червя,
Чем видеть в яблоке червя половинку!

Донато отгоняет от себя шута. Шут, подпрыгивая и кривляясь, убегает к ногам короля.

Донато: Приветствую тебя, король Британии чудесной! Тебе дары от папского престола привез я из святого Ватикана. Прими их в знак большого уваженья и расположенья Папы!

Донато с поклоном передает королю богато изукрашенную шкатулку. Король открывает шкатулку, – его лицо освещает блеск золота. Король довольно хмыкает, и нехотя закрывает шкатулку.

Шут (к зрителям): Когда ты беден, словно крот, подумай, и от радости присвистни-ка: пусть денег мало, но ведь мало и забот! Пусть славы мало, – но ведь мало и завистников!..

Король (стукнув шута тростью): Благодарю тебя, мой друг Донато! Верны мы Господу и Папе, исправно ходим в храм во славу Сына и Отца, и жертвуем дары епископам, назначенным Престолом…

Донато: Мы ценим высоко твое святое рвенье, и молим Бога ниспослать тебе благословенье. Вот только…

Король (беспокойно): Что?

Донато (притворно-огорченно): Так стыдно говорить, что опускаю очи долу… Налоги плохо платит Англия Престолу. А это – грех великий, не платить налоги…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.