Симбионт

Рассказ

Чужак мог уничтожить «Ньютон» в мгновение ока, но по неведомой причине медлил.

Стоя посреди рубки, в двух шагах от панели управления, Дэвро ожидал смерти. Оцепенение владело его телом, ледяная пустота сковала его разум. Внутренний голос шептал, что всё кончено. Он ощущал себя беспомощным насекомым в капле вязкого вещества под микроскопом, чьё неосторожное движение только ускорит расправу.

Чужой корабль навис над кокпитом – злобный, щербатый, изъеденный временем и космической пылью. Ни одного узнаваемого элемента: ни антенн, ни иллюминаторов, ни бортовых орудий. Сквозь прозрачный полимер обзорного экрана, в резком свете прожекторов Дэвро отчетливо видел его угловатый, ассиметричный корпус, так близко, что не мог ошибиться. Такие же нечеловеческие корабли превратили «Бетельгейзе» в ад, от которого он бежал третьи сутки подряд, бежал беспорядочными прыжками, растрачивая запас драгоценного цейрита, куда подальше от невыносимого ужаса.

Дэвро почувствовал привкус железа во рту. Сейчас он лишь надеялся, что не успеет ощутить вспышку боли, за которой последует вечная тьма.

Вспыхнуло аварийное освещение. Навигационный блок и панель системы жизнеобеспечения замигали оповещениями о неисправностях. Мониторы покрыла рябь, затем поползли кривые символы, выстраиваясь в строки незнакомого кода. Что-то взламывало интеллектуальное ядро «Ньютона» и забирало контроль над кораблём. Рубка наполнилась шипением радиопомех, сработала сирена сетевой защиты. Дэвро инстинктивно прижал подбородок к груди и прикрыл ладонями уши, чтобы не оглохнуть. И тут же понял, что всё ещё жив.

Чужак не убил его. Пока не убил.

Внезапно шум стих, и из динамиков раздался хриплый голос:

– Кес-ста. – Пауза. – Ботар-ру.

Оба слова с ударением на последний слог. Дэвро не двигался, пытаясь понять, что всё это значит. Его корабль заражён неизвестным компьютерным вирусом. Каналы связи перехвачены, и чужак явно обращается к нему – единственному выжившему на борту.

Голос звучал странно. Дэвро был уверен, что он принадлежит кому угодно, но только не человеку. Оцепенение сменилось потоком сумбурных мыслей. Он хоть и младший научник, но далеко не глупец. Глупцов в орбитальную лабораторию «Бетельгейзе» не брали.

– Кто ты? – рискнул произнести Дэвро вслух, гадая, воспримет ли пришелец человеческую речь. Напряжение понемногу отпускало его тело, сменяясь дрожью в мышцах.

Послышались щелчки и нечто похожее на звериный рык. Потом снова, отчетливо:

– Кеста Ботару.

Похоже, что пришелец не понял его. Нужно попробовать ещё.

– Что тебе нужно?

Ответ в этот раз пришёл без заминки. Слова прозвучали на исковерканном, но понятном протоанглийском, от чего Дэвро ощутил мурашки на затылке:

– Груз. Мне. Груз.

Младший научник нахмурился. Он бежал со станции с пустым трюмом – лабораторное оборудование давно выгрузили. Может он что-то неверно расслышал?

– О чём ты?! В трюме пусто.

– Отдай груз.

Это точно не случайные звуки, в которых человеческий мозг пытается уловить знакомые слова. Чужак произносил осмысленные фразы. Тем не менее Дэвро всё еще не мог утверждать, что чужак понимает его вопросы.

– Отдай мне груз.

Все ящики с оборудованием, прибывшие на «Ньютоне», оставались в ангаре. Дэвро был уверен в этом. Он ударился об один из них, когда толкал… Нет. Нет, нет.

Он не отдаст её этой твари.

Только не её.

– Открой шлюз. Впусти внутрь, – потребовал хриплый голос.