Ия Петрухина
"Осторожно, закупки! Правила игры". Книга 1. "Становление"

Пролог. Красный диплом и стальной характер

Меня тошнило от шампанского.

Не от шампанского даже – от дешевого игристого, которым нас поливали в вузовском дворике. От глупых речей однокурсников, которые клялись в вечной дружбе, зная, что через месяц перестанут даже лайкать фото. От ленточки «Выпускник», которая больно впивалась в шею.

Я стояла в толпе таких же мантий и слушала, как Алиска Морозова визжит: «Мне папа уже нашел место в Газе! Представляешь? Вообще работать не надо!». А вокруг: «Ой, я замуж, муж прокормит», «А мне дядя обещал в свою контору», «Главное – не впахивать, а устроиться».

Я смотрела на них и вдруг поняла одну простую вещь.

Через пять лет они будут там же. Будут ныть, что жизнь не сложилась, что мужья козлы, что начальники дураки, что денег нет. А я буду там, куда сама доеду.

Рядом матерился Макс. Мой парень. Красивый, богатый, пустой.

– Ну чего ты стоишь как статуя? – дернул он меня за ленточку. – Поехали в «Террасу». Там наши, отметим. Завтра проспишься и начнешь жить нормально.

– А что такое «нормально»? – спросила я.

Он посмотрел на меня как на дуру:

– Ну… отдыхать, путешествовать, не париться.

– А работать?

– Зачем? Папа решит.

Я сняла его руку со своего плеча.

– Макс, мы в разных вселенных. Ты в той, где все решают папы. А я в той, где я сама.

Он не понял. Он никогда не понимал.

Я ушла, не прощаясь.

Метро, пересадка, маршрутка. Час тряски до района, где дома ниже, воздух чище, а жизнь – медленнее и честнее.

Я открыла дверь своим ключом.

Отец сидел на кухне. Перед ним – тарелка с гречкой и одинокий кусок селедки. Телевизор бормотал про курс доллара. Отец смотрел в окно на гаражи.

– Пап, я дипломированный специалист, – сказала я с порога.

Он повернулся. Глаза усталые, морщины глубже, чем вчера.

– А я, дочка, дипломированный дурак, – усмехнулся он. – Тридцать лет на заводе. А пенсия – гречка с селедкой.

Он улыбнулся, чтобы я не подумала, что он серьезно. Но я знала: он серьезно.

Я села напротив. Забрала у него вилку. Отрезала кусок селедки.

– Пап, а тебе нравилось на заводе?

Он удивился. Задумался. Впервые за долгое время – задумался по-настоящему.

– Знаешь… нравилось. Металл – он живой. Когда из болванки деталь выходит – как ребенка родить. Только никому этого не объяснишь.

Я кивнула.

Странное дело – я понимала. Сама не знала как, но понимала. В детстве я любила собирать конструктор. В институте – сидеть над цифрами и искать закономерности. Мне нравилось, когда хаос превращался в стройную систему.

– Ну вот, – сказала я. – А я буду закупки любить. Ты металл, я – переговоры. Вместе вкалывали, называется.

Он засмеялся. По-настоящему. Редко, когда он так смеялся.

– Ты у меня как локомотив, – сказал он. – Сама прешь и всех тащишь.

– Локомотив, пап. Я буду железная дорога.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Таким, каким смотрел, когда я в детстве обещала стать космонавтом и купить ему звезду.

– И куда поедешь?

– Пока не знаю. Но точно не по чужим рельсам.

Он кивнул. Снова уткнулся в тарелку. А потом тихо сказал:

– Я на море хочу, Мика. Всю жизнь мечтал. Чтобы тепло, и вода, и никуда не бежать.

У меня внутри что-то сжалось.

– Будет тебе море, пап. Обещаю.

Он не поверил. Я видела. Но я себе поверила.

Я не знала тогда, что через три месяца мне «повесят» недостачу. Что тетки в подсобке будут травить так, что захочется выть. Что какой-то мужик в парке одним вопросом перевернет мое сознание. Что мне предложат первый откат, и я буду стоять на краю пропасти. Что подруга окажется предательницей, а враг – зеркалом, в котором я увижу себя.

Я не знала, что до санатория отцу – четыре года ада, три предательства и одна встреча, которая поставит крест на моей наивности.

Но в тот вечер я знала другое.

Я не железная. Я стальная. Есть разница. Железо ржавеет. Сталь – закаляется.

Диплом лежал в рюкзаке. Отец доедал гречку. А впереди было собеседование в компанию с дурацким названием «ПродуктМаркет».

Я тогда еще не знала, что «продукт» – это я. А «маркет» – это рынок, который попробует меня сожрать.

Но я знала, кто кого.

Часть 1. Первое испытание

Глава 1. СОБЕСЕДОВАНИЕ, КОТОРОЕ МЕНЯЕТ ВСЁ

Наутро после выпускного голова гудела.

Не от шампанского – я выпила от силы полбокала. От мыслей. От отцовских слов про море. От собственного обещания, которое теперь висело на мне гирей.

Я сидела на кухне, пила растворимый кофе и смотрела в окно на гаражи. Отец уже ушел на завод – он все еще работал, хотя пенсия уже светила на горизонте. «Пока ноги носят», – говорил он.

На столе лежал ноутбук с открытым списком вакансий. Я отправила резюме штук двадцать за последнюю неделю. В ответ – тишина. Ну, почти тишина: пара предложений поработать «в офисе с гибким графиком» (после пятого курса я уже знала, что это значит), одно – продавцом в переходе и одно – товароведом в магазин у метро.

Телефон зажужжал. Я глянула на экран – Макс.

«Может, все-таки встретимся? Перестань дуться. Папа сказал, что может взять тебя к себе в компанию. Нормальная работа, не пыльная. Подумай».

Я выдохнула. Макс был хорошим парнем. Добрым. Щедрым. Он правда не понимал, почему я ломаюсь. Ему казалось, что он предлагает мне рай: не работать, не париться, просто быть рядом.

Но я представляла себе этот «рай»: утро начинается с того, что ты никуда не идешь. Потом кофе, потом маникюр, потом мысли «чем бы заняться», потом ужин с Максом и его друзьями, которые обсуждают, кто куда слетал. И так каждый день.

Я вспомнила отца. Его руки. Его «металл живой».

Нет.

«Спасибо, Макс. Но я сама», – набрала я и нажала «отправить», пока не передумала.

Через минуту он ответил: «Ты чокнутая. Но мне всегда это в тебе и нравилось. Если что – обращайся».

Я улыбнулась. Иногда люди любят тебя, но живут в другой вселенной. Это не делает их плохими. Просто вселенные не пересекаются.

Телефон зажужжал снова. На этот раз – неизвестный номер.

– Мика Станиславовна? – спросил женский голос, уставший и прокуренный.

– Да, – я выпрямилась за столом сама не знаю почему.

– Меня зовут Тамара Петровна, я из отдела персонала «ПродуктМаркета». Вы нам резюме присылали. Можете подъехать сегодня в двенадцать?

Я глянула на часы – половина одиннадцатого. Успеваю.

– Конечно. Адрес?

– Пишите: улица Садовая, 14. Там скажете на проходной, что к нам. Только сразу предупрежу: работа не сахар. Товаровед в магазине – это не в офисе сидеть. Это коробки, приемка, поставщики-хамы и коллектив, который вас сожрет, если вы не из крепкого теста. Еще не передумали?

Я усмехнулась про себя. Сожрет? Посмотрим.

– Не передумала, Тамара Петровна. Буду ровно в двенадцать.

– Ну-ну, – хмыкнула она и отключилась.

Я надела единственный приличный костюм – темно-синий, купленный на распродаже, туфли на небольшом каблуке, чтобы не опоздать и не убиться по дороге, и поехала.

«ПродуктМаркет» оказался не сетевым гигантом, а обычным магазином у дома, только чуть крупнее. Двери, решетки на окнах, запах выпечки из соседней пекарни. Внутри – обычный продуктовый: овощи, молочка, алкоголь, очередь в кассу и уставшие кассирши.

Я прошла к служебному входу. На проходной меня встретила женщина лет пятидесяти с бейджем «Валентина Ивановна, охрана», равнодушно ткнула пальцем в журнал:

– Распишись. Туда по коридору, налево, дверь с табличкой.

Кабинет отдела персонала оказался маленькой комнатой с ободранными стенами, старым диваном и столом, за которым сидела Тамара Петровна. Прокуренный голос не врал: она курила прямо в форточку, хотя на стене висела табличка «Не курить».

– Садись, – она махнула на стул. – Значит, Мика. Имя редкое. Родители кто?

Я слегка опешила от такого начала, но ответила:

– Мамы нет. Отец – рабочий на заводе.

– Хорошо, – кивнула она, затягиваясь. – Не из богатеньких. Это плюс. Богатенькие здесь долго не держатся. Им быстро надоедает.

Она отложила сигарету, открыла мою анкету.

– Красный диплом, экономический. Умная, значит. Это минус.

– Почему минус? – не удержалась я.

– Потому что умные много думают. А здесь надо делать. Ты с поставщиками работала когда-нибудь? С живыми, не с учебными кейсами?

– Нет, – честно сказала я. – Но я быстро учусь.

– Все так говорят. – Тамара Петровна вздохнула. – Слушай сюда, девочка. Я скажу тебе правду, а ты решай. Вакансия товароведа открыта, потому что предыдущая продержалась два месяца. Сбежала. До нее – три месяца. До нее – неделя. Текучка у нас дикая. Почему? Потому что магазин старый, коллектив старый, работать никто не хочет, поставщики воротят что хотят, а зарплата – сама видела, в вакансии написано.

Она назвала сумму. У меня внутри похолодело – это было меньше, чем я рассчитывала. Меньше даже, чем я получала на подработках.

– Но, – Тамара Петровна подняла палец, – есть плюс. Если не сбежишь через месяц, попадешь в кадровый резерв. Через полгода можем перевести в отдел закупок в центральном офисе. Это уже нормальные деньги. Вопрос: выдержишь ли ты полгода?

Я молчала. Мысленно считала: полгода ада за возможность попасть в нормальный отдел. Полгода коробок, поставщиков-хамов и коллектива, который «сожрет». Стоит ли?

Перед глазами встал отец с его гречкой и селедкой. Его голос: «Я на море хочу».

– Стоит, – сказала я вслух.

Тамара Петровна удивилась:

– Ты даже не спросила про обязанности.

– Спрошу сейчас. Какие?

Она усмехнулась:

– Приемка товара. Проверка документов. Работа с претензиями. Контроль сроков годности. И – главное – общение с поставщиками. Ты должна стать тем человеком, который скажет им «нет», когда надо, и «да», когда можно. Поняла?

Я кивнула.

– Еще вопрос: ты боевая?

Я подумала о Максе, который считал меня чокнутой. О мажорах из универа, которые думали, что я буду бегать за ними. О Зинаиде Ивановне, которую еще не встретила, но уже чувствовала спиной.

– Боевая.

– Посмотрим, – Тамара Петровна затушила сигарету. – Завтра в девять. Спросишь Зинаиду Ивановну, она старший товаровед. Будешь у нее под крылом. Если не убьет – значит, справишься. Свободна.

Я вышла из магазина и остановилась на крыльце.

Внутри смешалось всё: страх, что я не справлюсь, злость на Тамару Петровну за ее «посмотрим», упрямство, которое шептало: «Ты сможешь», и холодный расчет, который уже начал прокручивать варианты.

Я достала телефон и записала в заметки первое правило.

ИНСТРУМЕНТЫ ГЛАВЫ 1

Правило Мики № 1

«Входной билет в профессию часто продается по цене унижения. Вопрос не в том, готов ли ты его терпеть. Вопрос в том, готов ли ты заплатить и пойти дальше».

ЧЕК-ЛИСТ: Как пройти собеседование, когда вас «продавливают»

Этот чек-лист составлен на основе первого опыта Мики. Используйте его, когда чувствуете, что работодатель настроен скептически или откровенно проверяет вас на прочность.

– Услышьте реальную боль работодателя. Тамара Петровна прямо сказала: у них текучка. Им нужен тот, кто не сбежит. Ваша задача – понять, чего они боятся на самом деле, и показать, что вы – решение их проблемы.

– Не оправдывайтесь за отсутствие опыта. Фраза «я быстро учусь» работает плохо (ее говорят все). Лучше: «У меня нет опыта, но я готова учиться и, судя по тому, что вы рассказали, я не сбегу через месяц. Вам ведь это важнее?»

– Спросите про перспективы роста до того, как обсуждать зарплату. Мика не торговалась о деньгах – она поняла, что входной билет стоит полгода, и согласилась, потому что увидела выход на отдел закупок. Если перспективы нет – цена может быть неоправданной.

– Задайте прямой вопрос: «Что нужно сделать, чтобы через полгода получить повышение?» Работодатель либо назовет конкретные KPI (и вы поймете, стоит ли игра свеч), либо уйдет от ответа (и вы поймете, что перспективы нет).

– Не показывайте отчаяние. Даже если вы готовы на всё, держите спину прямо. Отчаянных не берут – их используют. Спокойных и уверенных – уважают.

ТРИ ФРАЗЫ ДЛЯ СОБЕСЕДОВАНИЯ (КОТОРЫЕ РЕАЛЬНО РАБОТАЮТ)

КЛЮЧЕВОЙ ВЫВОД МИКИ

«Соглашаться можно только тогда, когда внутри есть ответ: "Я справлюсь. Это мой путь". Если внутри "лишь бы взяли" – не соглашайся, сломаешься.

«Я согласилась. Посмотрим, что из этого выйдет».

ДЛЯ РАБОЧЕЙ ТЕТРАДИ

Бланк анализа собеседования

Мое решение: ДА___ НЕТ___ НУЖНО ПОДУМАТЬ___

Глава 2. ПЕРВЫЙ ДЕНЬ: «ТЫ КТО ТАКАЯ?»

Утром я встала за два часа до выхода.

Не потому что боялась опоздать – от дома до магазина было сорок минут. Просто организм решил, что сегодня экзамен. Сердце колотилось, в голове крутились сценарии: вот я захожу, вот меня встречают, вот я что-то говорю, вот они понимают, что я самозванка…

– Прекрати, – сказала я себе вслух. – Ты просто идешь на работу. Люди делают это каждый день.

Отец уже ушел. На столе оставил записку: «Дочь, не дрейфь. Ты из нашего теста. Позвони вечером».

Я сунула записку в карман – как талисман.

Ровно в девять я стояла у служебного входа. Та же Валентина Ивановна из охраны глянула на меня с легким удивлением:

– О, новенькая? А Зинаида Ивановна сказала, что сегодня никого не ждет.

– Я от Тамары Петровны, – сказала я как можно увереннее.

– А-а, – протянула охранница. – Тогда проходи. Раздевалка в конце коридора, потом на склад. Зинаида обычно там с утра.

Коридор оказался длинным, с облупившейся краской на стенах и запахом картона, смешанным с чем-то кислым. Я нашла раздевалку – маленькую комнату с рядами шкафчиков, зеркалом в трещинах и графином с водой на столе. Переоделась в то, что купила специально для работы: джинсы, футболка, удобные кеды. Посмотрела на себя в зеркало.

– Ну, с Богом.

Склад встретил меня полумраком и горами коробок.

Огромное помещение с высокими стеллажами, запахом пыли, картона и чего-то сладковатого – то ли фрукты подгнивали где-то, то ли мыши. В углу гудел холодильник. По полу сновали грузчики с гидравлическими тележками. Никто не обращал на меня внимания.

Я стояла посреди этого хаоса и чувствовала себя муравьем, который случайно заполз в чужой муравейник.

– Ты кто?

Голос раздался за спиной. Резкий, женский, с интонацией, не предполагающей возражений.

Я обернулась.

Передо мной стояла женщина лет сорока пяти. Короткая стрижка, крашеные рыжие волосы, отросшие темные корни. Бейдж на халате: «Зинаида Ивановна, старший товаровед». Глаза цепкие, холодные, считывающие с ног до головы за секунду.

– Мика, – сказала я и протянула руку. – Новый товаровед. Меня Тамара Петровна…

– Я знаю, кто тебя прислал, – перебила она, на мою руку даже не взглянув. – Тамара вечно подсовывает кого попало. Сколько тебе? Двадцать два?

– Двадцать три.

– Двадцать три, – передразнила она. – Диплом есть? Красный? Умная, значит. – Она усмехнулась, но в усмешке не было тепла. – Слушай сюда, умная. Здесь твой диплом никому не нужен. Здесь нужно работать. Руками. Головой тоже, но сначала руками. Поняла?

– Поняла, – сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Сомневаюсь. – Она отвернулась и пошла куда-то вглубь склада. – Пошли. Покажу, что к чему.

Следующие два часа были похожи на съемки фильма ужасов, где я – главная жертва, а Зинаида Ивановна – маньяк, который не убивает, но методично уничтожает самооценку.

– Это молочка. Смотри сюда. Видишь сроки? Если просрочка – не принимай. Но если поставщик свой, можно принять, потом спишем. Разберешься, кто свой, а кто нет? – она усмехнулась.

– А как понять, кто свой? – спросила я.

– Головой надо думать, – отрезала Зинаида Ивановна. – Я тебе что, нянька?

– Это овощи. Здесь гниль не бери. Но если гнили немного, можно уценить. Сможешь уценить?

– Смогу, – кивнула я, хотя понятия не имела, как оформляется уценка.

– А это документы. – Она ткнула в стопку мятых накладных на столе в углу. – Будешь разбираться. К вечеру чтобы все было разложено по папкам и датам. Если перепутаешь – сама переделывать будешь, но я проверю.

Она ушла, оставив меня одну посреди этого бардака.

Я стояла и смотрела на коробки, накладные, горы продукции, грузчиков, которые носились мимо, будто меня не существовало.

Внутри поднималась знакомая волна: «Я не справлюсь. Зачем я сюда пришла? Это невозможно».

Я вспомнила Макса. Его предложение. Теплое место. Никаких коробок, никакой Зинаиды Ивановны. Просто кофе, маникюр и разговоры ни о чем.

А потом вспомнила отца. Его руки. Его «металл живой».

– Нет, – сказала я вслух. – Я из крепкого теста. Посмотрим, кто кого.

Я достала телефон и включила диктофон – прочитала где-то, что в первый день лучше записывать, потому что запомнить всё невозможно.

Потом открыла блокнот и начала писать.

Через час я настолько погрузилась в бумаги, что перестала замечать время. В накладных царил полный хаос: перемешаны даты, поставщики, магазины. Я раскладывала их по стопкам и чувствовала странное удовлетворение – хаос превращался в порядок.

– О, а новенькая-то не дура.

Я подняла глаза. Рядом стояла пожилая женщина в халате и с добрым лицом. На бейдже: «Галина Петровна, бухгалтерия».

– Галина Петровна – представилась она, протягивая руку. – А ты Мика, да? Зинаида уже доложила, что пришла «очередная студентка».

Я улыбнулась:

– Она не в восторге.

– Она вообще ни от кого не в восторге, – махнула рукой Галина Петровна. – Ты не обращай внимания. Она со всеми так. Это ее способ держать дистанцию. Ты главное – работай, не ной, и она отстанет. А если покажешь характер – зауважает. Хотя вида не подаст.

– Долго вы здесь? – спросила я.

– Двадцать лет. – Она усмехнулась. – Я здесь всё видела. И таких, как Зинаида, штук десять сменилось. А я все тут. Так что если что – обращайся. Я в бухгалтерии, вторая дверь налево. Подскажу, если что непонятно.

– Спасибо, – сказала я искренне.

– Не за что. Держись, дочка. Первый месяц самый трудный. А потом втянешься.

Она ушла, а я почувствовала, что внутри стало чуть теплее. Оказывается, здесь есть не только Зинаида Ивановна.

К концу дня я разобрала все документы, разложила по папкам, подписала каждую стопку и даже нашла три ошибки в учете – поставщик дважды выставил одну и ту же накладную. Я отложила их отдельно, чтобы завтра показать.

В семь вечера появилась Зинаида Ивановна.

– Ну, что тут у тебя? – Она прошлась взглядом по полкам. Остановилась. Подошла ближе. Посмотрела на подписанные папки, на аккуратные стопки, на отдельную стопку с ошибками.

Повисла пауза.

– Это что? – она ткнула в накладные с ошибками.

– Поставщик два раза выставил одну и ту же поставку, – сказала я. – Я проверила даты, накладные, подписи. Дубликат. Надо возвращать.

Зинаида Ивановна посмотрела на меня. Долго. Нечитаемо.

Потом хмыкнула:

– Хорошо. Завтра разберемся. Иди домой. Завтра к девяти.

Она развернулась и ушла, не сказав больше ни слова.

Я выдохнула.

«Хорошо» от Зинаиды Ивановны – это, кажется, высшая похвала.

Я вышла из магазина уже в сумерках. Город зажигал огни, пахло вечерней выпечкой и близким дождем. Я шла и чувствовала дикую усталость – и странную, непривычную гордость.

Я не сломалась. Я не сбежала. Я разобрала завалы, нашла ошибки и даже получила это сухое «хорошо».

В кармане завибрировал телефон. Отец.

– Ну как, дочка? – голос встревоженный. – Живая?

– Живая, пап. – Я улыбнулась в темноту. – Кажется, даже не сожрали. Пока.

– Я ж говорил – наше тесто. – В голосе отца послышалась гордость. – Давай, отдыхай. Завтра новый день.

– Да, пап. Завтра новый день.

Я нажала отбой и подумала: а ведь правда. Завтра новый день. И Зинаида Ивановна. И поставщики. И эти бесконечные коробки.

Странное дело – мне почему-то хотелось туда вернуться.

ИНСТРУМЕНТЫ ГЛАВЫ 2
Правило Мики № 2

«Никогда не показывай, что ты не знаешь. Скажи: "Мне нужно время разобраться". Это звучит профессиональнее, чем "я не понимаю".»

ЧЕК-ЛИСТ: Первый день на новом месте

Первый день – это всегда стресс. Мика прошла его и выжила. Вот что ей помогло:

– Найдите союзника. В каждой компании есть «душка» – доброжелательный человек, который подскажет и поддержит. Найдите ее в первые же часы. У Мики это оказалась Галина Петровна из бухгалтерии

– Записывайте всё. Мика включила диктофон и вела блокнот. Вы не запомните всё с первого раза. Бумага (или заметки в телефоне) сохранят вам жизнь

– Не жалуйтесь вслух. Даже если ужасно хочется. Жалобы в первый день – красная тряпка для коллектива. Вас запишут в «проблемные» и будут проверять на прочность еще жестче.

– Сделайте хотя бы одно дело лучше, чем просили. Мика не просто разложила документы – она нашла ошибки. Это произвело впечатление даже на Зинаиду Ивановну. Найдите свою «ошибку в накладных».

– Не принимайте агрессию на свой счет. Зинаида Ивановна такая со всеми. Это ее способ коммуникации, не ваша проблема. Ваша проблема – сделать свою работу.

ТРИ ФРАЗЫ ДЛЯ ПЕРВОГО ДНЯ (которые реально работают)

КЛЮЧЕВОЙ ВЫВОД МИКИ

«В первый день тебя не оценивают по знаниям. Тебя оценивают по поведению. Будешь ныть – запишут в «проблемные». Будешь молчать и делать – запишут в «перспективные». Выбор за тобой».

ДЛЯ РАБОЧЕЙ ТЕТРАДИ

Дневник первого дня

Кто здесь союзники?

Кто здесь "сложные люди"?

Моя главная задача на завтра:

Глава 3. УРОК ПЕРВЫЙ: ПОСТАВЩИКИ НЕ ЛЮДИ (НО ЭТО НЕ ТОЧНО)

Первая неделя в «ПродуктМаркете» пролетела как один бесконечный день.

Я вставала в шесть, выпивала кофе на бегу, тряслась в маршрутке, ныряла в этот складской полумрак и выныривала только в восемь вечера, когда глаза слипались, а ноги гудели так, будто я пробежала марафон.

Зинаида Ивановна не давала спуску. Каждый день она находила новый способ проверить меня на прочность: то отправляла пересчитывать просрочку на морозном складе, то заставляла разбирать накладные за прошлый год, то просто молча стояла за спиной и смотрела, как я работаю.

– Не тормози, – бросала она, если я задумывалась дольше секунды. – Здесь тебе не университет, думать надо быстро.

Галина Петровна из бухгалтерии иногда подходила, подкладывала конфету и шептала: «Терпи, дочка. Она со всеми так. Кого не гнобила – те не выживали».

Я терпела.

И странное дело – мне начало нравиться. Не Зинаида Ивановна, конечно. А работа. Раскладывать хаос по полочкам, находить ошибки, видеть, как из груды бумаг и коробок возникает система. Я ловила себя на том, что вечерами, уже дома, открываю свои записи и прокручиваю в голове, что можно было сделать лучше.

В пятницу Зинаида Ивановна подошла ко мне с утра и без предисловий сказала:

– Сегодня приемка от «Молодара». Придет машина в одиннадцать. Будешь принимать сама. Я посмотрю.

У меня внутри похолодело.

– Сама?

– Ты глухая? – Зинаида Ивановна прищурилась. – Сама. Учиться надо на практике. Или ты думала, я вечно за тобой переделывать буду?

– Нет, – быстро сказала я. – Хорошо. Сама так сама.

Она усмехнулась и ушла, оставив меня наедине с паникой.

К одиннадцати я уже сто раз прокрутила в голове все, что узнала за неделю. УПД проверить – чтобы все реквизиты заполнены. Сроки годности – обязательно. Температурный режим – если молочка, смотреть, не теплая ли. Количество мест – сверять с документами. Брак – сразу актировать.

К разгрузочной раме подъезжала огромная фура с логотипом «Молодар» на борту. Из кабины выпрыгнул водитель – мужик лет пятидесяти, с брюхом, заросший щетиной, в асленной куртке. Он окинул меня взглядом и сразу как-то подобрался, будто почуял добычу.

– Ты товаровед? – спросил он, разглядывая меня с ног до головы. – Новенькая? А где Зинаида?

– Я принимаю, – сказала я максимально твердо. – Документы давайте.

Водитель усмехнулся, достал из кабины мятую пачку бумаг и протянул мне.

Я взяла документы, развернула и начала читать. УПД, счет-фактура, декларация о соответствии. Вроде все на месте. Но графа «Груз получил» пустая – это правильно, я заполню после приемки.

– Пошли считать, – сказала я.

Водитель скривился, но пошел за мной.

Я подошла к машине, полезла в кузов. Внутри пахло молоком и холодом. Я проверила температуру – нормально. Начала сверять количество мест по документам.

– Ты быстрей, быстрей, – бубнил водитель. – У меня график, я из-за тебя сейчас опоздаю…

– Считать буду столько, сколько нужно, – сказала я, не оборачиваясь. – Чтобы потом недостачу не повесили.

Я пересчитала всё два раза. Вроде сошлось. Выбрала несколько коробок наугад, проверила сроки годности – норма. Увидела три коробки с подмоченной упаковкой.

– Это что? – спросила я, показывая на них.

– А, ерунда, – отмахнулся водитель. – Упаковка чуть намокла, но внутри все нормально.

Я открыла одну. Внутри все было сухо, но упаковка товара – вся мокрая.

– Не пойдет, – сказала я. – Это брак. Составляйте акт.

Водитель взбесился:

– Ты охренела? Из-за трех коробок? Я тебе говорю – все нормально!

– Не нормально. Я такие товары на полку не поставлю. А если поставлю – покупатель не возьмет. Составляйте акт, или я вызываю Зинаиду Ивановну.

Он звонил кому-то, орал, матерился. Я стояла на своем.

В итоге он уехал с тремя коробками, которые были в Акте, с подписанными документами и ненавистью в глазах.

Я осталась стоять у разгрузочной рамы, вся дрожащая, но счастливая.

– Неплохо.

Я обернулась. Сзади стояла Зинаида Ивановна. Я даже не заметила, когда она подошла.

– Что?

– Говорю, неплохо, – повторила она. – Для первого раза. Хотя долго возилась. Надо быстрее.

Я не знала, что сказать. Похвала от Зинаиды Ивановны – это как снег в июле.

– Он хотел, чтобы я под пустой УПД расписалась, – сказала я. – Пришлось выстоять.

– Знаю. – Зинаида Ивановна усмехнулась. – Я специально не выходила. Хотела посмотреть, что ты будешь делать.

– И что?

– А то. – Она развернулась и пошла в сторону склада. – Завтра новая поставка. Будешь опять сама. И чтоб быстрее.

Я проводила ее взглядом и вдруг поняла, что улыбаюсь.

ИНСТРУМЕНТЫ ГЛАВЫ 3
Правило Мики № 3

«Никогда не подписывай пустые документы. Никогда. Даже если очень просят, даже если "всегда так делали", даже если водитель клянется мамой. Подпись до проверки – это билет в ад».

ЧЕК-ЛИСТ ПРИЕМКИ ТОВАРА (7 пунктов, которые спасут вашу карьеру)

Мика выстояла в первой схватке с поставщиком благодаря этому чек-листу.

1. Проверьте комплектность документов ДО разгрузки.

УПД (универсальный передаточный документ) – заполненный, со всеми реквизитами.

Декларация о соответствии (заверенная копия).

Ветеринарное свидетельство (для молочки, мяса – если требуется).

Важно: в УПД графа «Груз получил» должна быть пустой. Если там уже стоит чья-то подпись – это повод насторожиться.

2. Сверьте температуру и внешний вид.

Термометр – в первую очередь. Для молочки норма +2…+6°С.

Коробки мокрые? Рваные? Со следами вскрытия? Деформированные? Это повод открыть и проверить содержимое.

3. Пересчитайте количество мест.

Сначала по документам, потом по факту. Не стесняйтесь считать дважды.

Водитель будет торопить – не поддавайтесь. Его график – его проблемы, ваша подпись – ваша ответственность.

4. Выборочная проверка содержимого.

Откройте 3–5 коробок наугад. Проверьте:

Фактическое количество внутри (бывает, что в коробке 20 пачек, а должно быть 24)

Сроки годности

Целостность упаковки

Если нашли брак в одной – откройте еще три. Если система – требуйте замену или составляйте акт.

5. Сроки годности – святое.

Товар с истекающим сроком (менее 30 % от остаточного срока) можно не принимать или требовать уценку.

Просрочка – только через акт и возврат. Никаких «потом спишем».

6. Акт на брак сразу.

Если нашли некондицию – составляйте акт прямо сейчас, пока машина не уехала.

Форма ТОРГ-2 или акт об установленном расхождении.

Обязательно подписать у водителя.

7. Подпись – только после всего.

В УПД ставите подпись только в графе «Груз получил» ПОСЛЕ полной проверки.

Указываете дату фактической приемки.

После вашей подписи претензии к количеству уже не принимаются.

СКРИПТЫ РАЗГОВОРА С ВОДИТЕЛЕМ

Когда водитель торопит:

«Я понимаю, у вас график. Но у меня – инструкция и личная ответственность. Если я пропущу ошибку, у меня будут проблемы. Давайте сделаем быстро, но правильно – и разойдемся».

Когда водитель давит авторитетом («нас всегда так принимали», «Зинаида подписывала не глядя»):

«Я работаю по правилам. Давайте я лучше пересчитаю сейчас, чем мы потом будем разбираться с недостачей».

Когда водитель хамит:

(Спокойно, глядя в глаза) «Я готова продолжить приемку, когда вы успокоитесь. Пока подожду».

Когда водитель протягивает УПД с уже заполненной графой «Груз получил»:

«Я не могу принять товар по документу, где уже стоит подпись. Это нарушение. Дайте чистый экземпляр».

КЛЮЧЕВОЙ ВЫВОД МИКИ

«Водители проверяют новичков на прочность. Ваша задача – не сломаться в первые пять минут знакомства. Именно в первые пять минут задается тон на все будущие поставки. Если сейчас прогнешься – будешь гнуться всегда. Если выстоишь – зауважают».

ДЛЯ РАБОЧЕЙ ТЕТРАДИ
Бланк приемки товара

Решение: Принять_____ Принять с актом_______ Не принимать_______

Глава 4. МЕЧТА И КАЛЬКУЛЯТОР

Я впервые села считать свои расходы и зарплату.

Всю неделю не доходили руки – то приемки, то отчеты, то эта дурацкая усталость, когда вечером падаешь и просто отключаешься. Но в воскресенье выдался свободный вечер, отец ушел к другу смотреть футбол, и я достала телефон с калькулятором.

Час я сидела и смотрела на цифры.

Потом пересчитала еще раз.

Потом еще.

Результат не менялся.

За месяц работы, с учетом всех переработок (которые, как выяснилось, никто не оплачивал), я заработала ровно столько, чтобы заплатить за проезд, поесть и отложить тысячу рублей.

Тысячу.

Я представила, сколько стоит путевка в санаторий для отца. Поезд, проживание, питание, лечение. Месяц у моря.

Цифры в голове выстраивались в страшный ряд: пять лет. Семь. Десять, если ничего не менять.

Я просидела на кухне до полуночи, перебирая варианты.

Может, попросить аванс? Смешно. Может, найти вторую работу? Но где, если я с восьми до восьми (а часто и дольше) на складе? Может, попросить повышения?

Я вспомнила Тамару Петровну: «Если не сбежишь через месяц, попадешь в кадровый резерв». Месяц прошел. Я не сбежала. Значит, пора спрашивать.

Утром на работе я поймала себя на том, что смотрю на Зинаиду Ивановну другими глазами.

Раньше я ее боялась. Потом – не боялась, но осторожничала. А теперь я вдруг увидела в ней человека, который тоже когда-то начинал. Который тоже, наверное, считал копейки. Который тоже, возможно, мечтал о чем-то большем, но застрял здесь, в этом полутемном складе, среди коробок и вечно недовольных поставщиков.

– Чего уставилась? – рявкнула Зинаида Ивановна, заметив мой взгляд.

– Ничего, – быстро сказала я. – Зинаида Ивановна, а можно спросить?

– Валяй.

– Вы сколько здесь работаете?

Она прищурилась:

– А тебе зачем?

– Просто интересно. Вы много знаете. Я учусь у вас.

Зинаида Ивановна хмыкнула, но, кажется, ей было приятно.

– Двенадцать лет, – сказала она. – С того дня, как этот магазин открылся.

– И не надоело?

– А что мне, в космос лететь? – огрызнулась она. – Работа как работа. Кормит.

Я кивнула. «Кормит». Не больше. Просто кормит.

– А в отдел закупок не хотели перейти? – спросила я осторожно.

Зинаида Ивановна посмотрела на меня долгим взглядом. Потом усмехнулась – не зло, а как-то устало.

– Хотела. Когда-то. Давно. – Она помолчала. – А потом привыкла. И возраст уже… Кому я там нужна, в этих закупках? Сиди уж, Зинаида, на своем складе, никого не трогай.

Она развернулась и ушла, оставив меня с тяжелым чувством.

Я смотрела ей вслед и думала: «Я не хочу так. Не хочу через двенадцать лет сидеть на складе и говорить «привыкла». Я хочу туда, где принимают решения. Где платят не за то, что ты не сбежал, а за то, что ты умеешь».

После обеда я набралась смелости и зашла к Тамаре Петровне.

Она сидела в своем кабинете, курила в форточку и раскладывала пасьянс на компьютере.

– О, живая, – сказала она без удивления. – Месяц прошел. Поздравляю. Ты первая за полгода, кто не сбежал.

– Спасибо, – сказала я. – Я по поводу кадрового резерва. Вы говорили, что через месяц…

– Говорила. – Тамара Петровна затушила сигарету и повернулась ко мне. – Слушай сюда, девочка. Кадровый резерв – это дорога. Длинная. И первая ступенька на этой дороге – должность заведующей магазином.

Я опешила:

– Заведующей?

– А ты думала, сразу в офис запрыгнешь? – усмехнулась она. – Не-ет. Сначала надо доказать, что ты можешь управлять. Людьми, товаром, деньгами. Чтобы тебя в отдел закупок взяли, ты должна понимать, как магазин работает изнутри. Не со стороны, а из шкуры завмага.

– И сколько это займет?

– Полгода, если не дура. Может, чуть больше. Сначала тебя должны назначить исполняющей обязанности, потом, если не облажаешься, – утвердить. И вот тогда, если покажешь результат, можно будет разговаривать про отдел закупок.

Я молчала, переваривая.

– Но вы же говорили – кадровый резерв…

– Кадровый резерв – это статус, – перебила Тамара Петровна. – Это значит, что тебя будут рассматривать в первую очередь, когда освободится место завмага. Не больше. А уж как ты себя на этом месте покажешь – дело твое.

– А если я не хочу быть завмагом? Если я сразу хочу в закупки?

Тамара Петровна посмотрела на меня как на дурочку.

– Слушай, Мика. Ты умная девочка, это видно. Но в закупках сидят не просто так. Там надо понимать, как работает магазин. Какие проблемы у завмагов. Что болит. Что воруют. Где потери. Если ты этого не знаешь – ты в офисе будешь как слепой котенок. Тебя любая Светлана… тьфу ты, Зинаида, сожрет и не подавится.

Я кивнула. В ее словах был смысл.

– Так что иди работай, – подвела итог Тамара Петровна. – Вкалывай, не ной, учись у Зинаиды. Она злая, но дело знает. Если она скажет, что ты готова стать завмагом, – тогда и поговорим. А пока – свободна.

Я вышла из кабинета на ватных ногах.

Не сразу в офис. Сначала заведующая. Полгода. Испытание.

Я вспомнила Зинаиду Ивановну. Ее вечные крики, придирки, бесконечные требования.

И вдруг поняла: это и есть мой шанс. Если я докажу ей, что чего-то стою, – она же первая и порекомендует. Потому что такие, как Зинаида, уважают только силу и работу.

Вечером я позвонила отцу.

– Пап, тут такое дело… Оказывается, сразу в закупки нельзя. Надо сначала заведующей магазином стать. Полгода вкалывать.

– И что ты думаешь? – спросил отец.

– Думаю, что придется вкалывать.

– А чего ты хотела? – усмехнулся он. – Легких денег? Так не бывает. Металл просто так не плавится.

– Знаю, пап.

– Ты у меня умница, – сказал он. – Только не надорвись.

– Не надорвусь, пап. Я стальная, забыл?

– Помню, дочка. Помню.

ИНСТРУМЕНТЫ ГЛАВЫ 4
Правило Мики № 4

«Бумажный самолетик не долетит до звезд. Тебе нужен каркас из дисциплины и обшивка из поступков. Только тогда твой корабль пробьет атмосферу пустых мечтаний и выйдет на орбиту результата»

КАК ПОСЧИТАТЬ СВОЮ РЕАЛЬНУЮ ЗАРПЛАТУ

Формула реальной зарплаты:

Реальная зарплата = (Оклад + Премии) – (Налоги + Транспорт + Обеды + Рабочая одежда + Связь)

ЧЕК-ЛИСТ: Что учесть в расходах на работу

Налог (13 % НДФЛ)

Проезд до работы и обратно

Обеды

Рабочая одежда/обувь

Мобильная связь

Кофе/чай/перекусы

Пример Мики:

Результат Мики: 1000 рублей в месяц. Чтобы накопить на путевку отцу (200 000 ₽), нужно 200 месяцев – почти 17 лет.

ВЫВОД: Либо менять работу, либо расти.

ЧТО МИКА УЗНАЛА О КАРЬЕРНОМ РОСТЕ

В офис не берут с улицы, даже если очень умная.

Сначала надо стать заведующей магазином.

Завмаг – это не наказание, это трамплин.

Зинаида Ивановна – не враг, а самый честный экзаменатор.

Полгода ада – это входной билет в профессию.

КЛЮЧЕВОЙ ВЫВОД МИКИ

«Я посмотрела на Зинаиду Ивановну и поняла: «привыкла» – это не про меня. Я не хочу через двенадцать лет сидеть на складе и вспоминать, что когда-то хотела большего. Лучше рискнуть и попробовать, чем потом жалеть».

Глава 5. ВСТРЕЧА В ПАРКЕ (НАСТАВНИК)

Прошла неделя после разговора с Тамарой Петровной.

Я готовилась как сумасшедшая – читала статьи про категорийный менеджмент, выписывала термины, репетировала ответы перед зеркалом. Зинаида Ивановна косилась с подозрением, но молчала.

К пятнице я вымоталась так, что зубы сводило.

С одной стороны, эйфория от возможного повышения. С другой – дикая усталость от работы, от бесконечных приемок, от вечного напряжения. А тут ещё отец приболел – несерьёзно, но температурил, и я моталась между работой и аптекой.

В пятницу вечером, выйдя со склада, я поняла, что ещё пять минут – и я либо расплачусь, либо кого-нибудь убью.

Я села в маршрутку и поехала не домой, а в парк.

Просто так. Подышать. Посидеть на скамейке. Побыть одной.

Парк был старый, с вековыми липами и пустыми аллеями. Вечер, середина сентября, уже темнеет, но ещё тепло. Я нашла скамейку у пруда, села, достала из рюкзака дешёвое печенье и начала жевать, глядя на уток.

– Смотрю на них и завидую, – сказала я вслух. – Плывут себе парами, и плевать им на всё. Даже на то, что вечер холодный.

– А вы не пара? – раздалось рядом.

Я подскочила. Рядом со мной на скамейке сидел мужчина. Лет сорока пяти, подтянутый, в дорогом костюме, с книгой в руках.

В темноте блеснули его глаза.

– Я здесь иногда сижу после работы. Тишина, утки, никто не дёргает.

Я олчала.

Мужчина хмыкнул и снова уткнулся в книгу.

Я краем глаза глянула на книгу. «Финансист». Драйзер.

– Серьёзная литература, – сказала я.

Он поднял глаза:

– Читали?

– В универе. Проходили.

– И что запомнили?

Я задумалась.

– Что деньги – это не главное, – сказала я наугад.

Мужчина усмехнулся:

– Плохо читали. Драйзер как раз про то, что деньги – это инструмент. А инструментом надо уметь пользоваться.

– Вы философ?

– Я коммерческий директор, – спокойно ответил он. – Работаю в сети «ТоргМегаСервис». Иногда вечерами читаю Драйзера. Иногда разговариваю с незнакомыми девушками.

Я фыркнула:

– А чего в парке сидите, а не в ресторане?

– В ресторанах люди, – сказал он. – А здесь тихо.

Я не удержалась и улыбнулась.

– Уже прогресс, – заметил он. – Рассказывайте, что случилось.

– С чего вы взяли, что что-то случилось?

– С того, что нормальные люди в шесть вечера пятницы сидят в барах или дома. А вы сидите здесь и с утками разговариваете.

Я молчала. С одной стороны, лезть в душу к незнакомому человеку – последнее дело. С другой… он смотрел спокойно, без жалости.

– Работа выматывает, – выдохнула я. – Старший товаровед гнобит каждый день. Денег нет. Устала как собака. А впереди – ничего.

– Конкретнее, – сказал он. – Что именно бесит?

– Всё! Она придирается, орёт, подставляет. Я делаю работу за троих, а она даже спасибо не скажет.

– Стоп, – перебил он. – Вы сейчас что делаете?

– Рассказываю.

– Жалуетесь, – поправил он. – Чувствуете разницу?

Я открыла рот и закрыла. Потому что он был прав.

– А что делать?

– Думать. Вы когда на работу устраивались, что хотели?

– Мечта у меня. Отца на море отправить.

– Хорошая мечта. – Он кивнул. – А ваша Зинаида к этой мечте какое отношение имеет?

– Никакого.

– А вы ей позволяете влиять на ваше состояние. Она орёт – вы злитесь. Она подставляет – вы страдаете. Получается, не она вами управляет, а вы сами. Своими реакциями.

Я молчала, переваривая.

– Игорь, – сказал он. – Игорь Сергеевич Ветров. Хотите – научу не зависеть от таких, как ваша Зинаида? Встретимся через неделю, в это же время.

Я смотрела на него во все глаза.

– Вы серьёзно?

– Абсолютно. Вы похожи на человека, который хочет учиться. До встречи.

Он ушел, а я осталась сидеть на скамейке.

– Ни фига себе, – сказала я вслух.

ИНСТРУМЕНТЫ ГЛАВЫ 5
Правило Мики № 5

«Жалоба – это ржавчина. Она разъедает даже самый крепкий металл. Хочешь сохранить себя – двигайся. Трение рождает искру, а искра выжигает всю ржавчину».

МЕТОД ТРЁХ ВОПРОСОВ

Когда случается неприятность:

Реакция нормального человека: «Всё пропало, Зинаида сволочь, жизнь боль».

Реакция Мики (после уроков Игоря):

Что именно случилось? (факты, без эмоций)

Почему это случилось? (моя ответственность? чужая? система?)

Что я могу сделать, чтобы это исправить или чтобы это не повторилось?

5 ПРИЗНАКОВ, ЧТО ВЫ НЕ ДУМАЕТЕ, А ЖАЛУЕТЕСЬ

Вы больше трёх раз за день говорите «меня достало», «как всё надоело», «они все дураки».

Вы прокручиваете в голове обидные разговоры, придумывая, что надо было ответить.

Вы обсуждаете коллег с другими коллегами (ищете сочувствия).

Вы ждёте, что кто-то придёт и решит ваши проблемы.

Вы злитесь, а когда вас спрашивают «что случилось?», не можете сформулировать конкретно.

Если хотя бы три пункта – вы в зоне риска.

КЛЮЧЕВОЙ ВЫВОД МИКИ

«Я пришла в парк жаловаться на жизнь. А ушла с чувством, что меня разобрали на запчасти и собрали заново. Этот мужик даже не дал мне ни одного совета – просто показал, как я сама себя закапываю. И знаете что? Мне понравилось. Потому что если я сама себя закапываю – значит, я сама могу и откопаться».

ГЛАВА 6. РАЗГОВОР НА КОРОБКАХ

После встречи с Игорем я вернулась домой сама не своя.

Отец уже спал, на кухне горел свет и стояла тарелка с котлетами под пленкой. Я села за стол, механически пожевала котлету и уставилась в стену.

«Перестаньте жаловаться. Начинайте думать».

Легко сказать.

Я достала тетрадь и записала:

«Зинаида Ивановна орёт. Что именно случилось? Она придралась к тому, что я неправильно заполнила журнал. Почему? Потому что я действительно его заполнила второпях, чтобы успеть на приемку. Что делать? Заполнять сразу, не откладывая, даже если горит. Это моя зона ответственности».

Я перечитала и почувствовала странное облегчение. Не магическое, но какое-то… рабочее. Как будто я переложила проблему из эмоциональной плоскости в практическую.

– Ладно, – сказала я себе. – Будем пробовать.

В понедельник я пришла на работу за полчаса до начала.

Переделала все, что не доделала в пятницу. Заполнила журналы – аккуратно, без ошибок. Разложила документы по папкам. Проверила остатки на складе, хотя меня никто не просил.

Зинаида Ивановна, войдя на склад, удивленно подняла брови, но ничего не сказала. Только хмыкнула и прошла мимо.

– Прогресс, – шепнула мне Галина Петровна, когда я забежала к ней за чаем. – Заметила?

– Что?

– Она не орала. Для Зинаиды это высшая похвала.

Я улыбнулась. Метод Игоря, кажется, начинал работать.

Вторник прошел спокойно. Среда – тоже. Зинаида Ивановна орала меньше, но задания подкидывала все сложнее. Я не жаловалась, просто делала.

В четверг случилось то, чего я никак не ожидала.

Я снова задержалась после работы – на этот раз не читала, а перебирала старые документы, пытаясь разобраться в системе учета, которую вела Зинаида Ивановна. Там был полный хаос, и мне хотелось понять логику, чтобы не попадать впросак.

Увлеклась и не заметила, как пролетело два часа.

– Опять?

Я подняла голову. В дверях стояла Зинаида Ивановна. В руках – ключи, на лице – непроницаемое выражение.

– Извините, – сказала я, начиная собираться. – Увлеклась. Сейчас уйду.

– Погоди. – Она подошла ближе и, к моему изумлению, села на коробку напротив. – Садись.

Я села. Сердце колотилось. Что сейчас будет? Разнос? Увольнение? Или хуже – выговор с занесением?

– Слушай сюда, девочка. – Зинаида Ивановна достала сигарету, но, вспомнив, что мы на складе, сунула обратно в пачку. – Я за тобой месяц наблюдаю. И знаешь что?

Я мотнула головой.

– Ты меня удивляешь.

Я открыла рот, но она подняла руку:

– Помолчи. Удивляешь, потому что не ноешь. Потому что вкалываешь за троих. Потому что читаешь всякую фигню про менеджмент вместо того, чтобы пить чай с тетками. Потому что после работы сидишь тут и в документах копаешься, хотя тебя никто не просил. Поняла?

– Не совсем, – честно сказала я.

– Дура, что ли? – Зинаида Ивановна вздохнула. – Я здесь двенадцать лет. Через меня знаешь сколько народу прошло? Сотни. Молодые, старые, умные, дураки. И знаешь, кого я ненавижу больше всего?