Емельян

В глубокой старине веков,

В краю полей, лесов, лугов.

В селе богатом у реки,

Где ловят щуку рыбаки, –

Жил-был старик, ковать умел

И в этом деле преуспел.

Он сыновей своих учил,

Их на любимцев не делил.

И я не буду их делить,

Скажу лишь, кем им сказке быть:

Чугар сын старший – он силен,

А Плавля средний – он умен.

Емеля младший так и сяк

Его не обучить никак,

Держать не хочет молоток –

Необучаемый сынок.

Так время шло, росли сыны

И стали вскоре не бедны.

Старик любил их всей душой…

Почил в сон тихий за женой.

Отец в иной мир отошел

И братьям дом в наследство шел,

Емеле и его родне,

Живут в нем братья наравне.

Женились старшие, а млад

Не хочет, он гулянкам рад

И песням и игре в дуду.

Гуляет с девками в саду.

Под утро лишь придет домой.

Спит до обеда чуть живой.

Но братья любят сорванца,

Хоть глуповатый он мальца.

Ведь мал еще: шестнадцать лет,

Его не колотили – нет.

В зажиточной семье живет,

Не голодает и растет

Парнишкой добрым. Фантазер

Силен на выдумки, хитер.

Притом известный дуралей,

Мечтатель по среди друзей.

Вот так кузнечный дом живет.

Сорока весточку им шлет:

«В столице, где полно красот,

Случится ярмарка вот–вот.

Честной народ гуляй, базарь!»

Припоминаю был январь.

Вот утром встали и ведут

Совет пойдут иль не пойдут.

Решили ехать: так и так.

Емеля – дома – он дурак,

На торжище его заслать

Лишь деньги по ветру пускать.

И молвил Плавля – средний брат:

«Поедем скоро, в аккурат

Там будем. Ты же, Емельян,

Останься тут, среди селян.

Ты братец дома посиди,

Везде порядок наведи.

А мы воротимся назад

Тебе подарим шоколад,

И пару кожаных сапог…».

Емеля устоять не смог.

Сказал: « Ну ладно, удружу

И за хозяйством пригляжу».

Невестки ехать не хотят:

«Нам здесь не худо, – говорят –

Чего не видели мы там,

Мы тоже из столичных дам».

Одна другой шепнула: «Сон

Сегодня был мне, в пансион

Опять вернулись. Упаси, –

И громче, – нет и не проси!

Морозно шибко, едте вы.

Емеля тут без головы

Не сладит с домом только сам.

Побыть придется дома нам».

«Ну, коли так, – сказал Чугар. –

Вдвоем поедем на базар».

Чугар и Плавля, не спеша,

На сани ковку погружа,

Ведут откормленных коней.

Ведь долог путь – не пару дней.

Неделю ярмарке дан срок.

Пошли на северо-восток.

Там будут братья торговать,

Свои товары предлагать.

Отправились в столичный град,

Где побывать не каждый рад.

В столице вечно суета,

Повозки мчатся кто куда.

Но надо бы серпы продать

И по цене не прогадать.

Подковы, стремена, серпы,

Ухваты, заступы, цепы.

У братьев кузнецов все есть,

Товару много, все не счесть.

И знали братья наперед,

Что покупать народ попрет.

Их ковка, качество, успех,

В округе привлекали всех.

Оставим кузнецов при том.

Вернемся же в их отчий дом,

Что там Емеля – добрый плут,

Как у него дела идут?

Емеля идет за водой

Емеля на печи лежит,

Себе он дудку мастерит:

«То будет дудка всех милей,

Порадует она людей

На каждом празднике. О да!»

Ему кричат: «Нужна вода!

Слезай с печи и не мечтай

И ведра побыстрей хватай,

А то ни капли нет воды.

Котлы и чайники пусты». –

Невестушки его бранят

И сковородками гремят:

«Готовить без воды ужель?

Суп, кашу, ягодный кисель.

А если будем голодать

Тебе подарков не видать.

Ни шоколаду, ни сапог…»

Емеля выдержать не смог:

«Ну ладно, все, иду-иду,

Что вы устроили беду.

Запомню это, как урок

Вода нужна всегда и в прок».

Слезает с печки Емельян,

Хватает латаный кафтан.

И коромысло, ведра взял

И молча к речке пошагал.

Но выйдя на гору забыл,

Чего хотел и счастлив был:

Искрился снег, застывший лес

В заре тонул и край небес

Цеплял гребенчатым венцом,

Стоял далеко за селом.

Емеля песню сочинил,

Но вспомнил вдруг зачем тут был.

Спустился с горки, там река

Покрыта льдом, но глубока.

И прорубь с тонкою слюдой

Блестит на солнце. «Боже мой –

Емеля восклицает вдруг –

Какая красота вокруг!»

Он загляделся на холмы

И лес. И красота зимы

Емелю тронула и он,

Как-будто погрузился в сон.

Но вот очнулся, ото сна

Ведь спать не лето, а зима.

И он, озябшею рукой,

Ведро берет перед собой,

Ломает корочку из льда

Под ней прозрачная вода

Он в ведра зачерпнул ее…

Глядит на дно: «О ё-моё!»

Там, в речке, щука. Емельян

Бросает шапку и кафтан

И наклонясь у кромки льда

Хватает Щуку: «Ходь сюда!»

И рыба поймана, она

В руке трепещет и сильна.

Но Емельян не так-то прост:

За жабры держит, не за хвост.

Емеля с радости кричит

И голову его кружит:

«Ну будет знатная уха!

Ух. Я замерз. Ха-ха ха-ха!»

Торопится бежать домой.

Вдруг молвит щука: «Ты постой,

Емелюшка, меня прости,

На волю в реченьку пусти.

Я пригожусь тебе всегда».

Емеля в крик: «Вот это да!

Она еще и говорит…

Тебе не верю, без обид,

Но, как ты пригодишься мне

Не в супе, в речке и дне?

Хоть я в селе у нас дурак,

Не проведешь меня никак».

Взмолилась пуще щука: «…И

Я все желания твои

Исполню для тебя вовек.

Ну, что согласен, человек?»

«Ну ладно, коли так, пущу.

Тебя на дно реки спущу.

Сперва хочу увидеть я,

Что не обманешь ты меня.

Ну, скажем, чудо покажи

И что не брешешь докажи». –

Емеля так ей говорит.

И на морозе уж дрожит.

И щука молвит: «Что ж давай

Свое желанье загадай.

И пару слов еще добавь

Слова простые, тут же в явь

Они исполнятся. – Велит.

Емеле тайну говорит:

«По щучьему велению,

По моему хотению…»

А он не сильно мучил ум

И пожелал, так, наобум.

«По щучьему велению,

По моему хотению:

Хочу чтоб ведра сами шли,

Не расплескав воды, нашли

Наш дом, где молот кузнеца

И стали ровно у крыльца.

Хотя, откроется пусть дверь,

Запустит ведра без потерь…

Короче, топайте домой!

Я от морозу чуть живой».

И ведра с коромыслом тут

Вдруг приподнялись и идут

На взгорок сами. Чудеса,

Как будто ветр им в паруса.

«Дивлюсь таким я волшебством,

Ну что ж хорошим рыбаком

Стал я. Но из тебя мне днесь

Не суждено ухи поесть». –

Сказал, ни капли не грустил

И в речку щуку отпустил.

Сам надевает свой кафтан

И шапку, скоро, Емельян,

За ведрами с ленцой идет

И что-то про себя поет.

И расступается народ,

Кто мимо поводу идет.

А староста Кривак сказал:

«Такого, я не ожидал.

Управы нет на дурака.

Гуляй, гуляй себе пока».

Смеется Емельян в рукав:

«А что такого, чем не прав?

Не помешал я никому,

Идите к черту посему».

Вот так он за водой сходил,

Народ немало удивил.

За дровами

Вот так спокойно день прошел.

А утром разговор зашел:

«Емелюшка, остыла печь.

Никак блинов нам не напечь.

Нет ни полена, вот беда.

Какая уж теперь еда. –

Невестушки так говорят

И сковородками гремят. –

Готовить нам без дров ужель?

Суп, кашу, ягодный кисель.

А если будем голодать

Тебе подарков не видать,

Ни шоколаду, ни сапог…»

Емеля вытерпеть не смог.

«Ну полно, хватит горевать. –

Сказал, – готов пообещать:

Я привезу вам столько дров,

Что в зиму хватит до хлебов».

А там еще, де, привезет.

И важно с печки он встает.

Берет свой латаный кафтан,

Идет в конюшню, что ж, а там.

Нет доброго его коня.

Забрали братья. «Эх, родня, –

Емеля молвил. – Что ж готов

И без коня везти вам дров.

Стояли сани у ворот,

Смекнул Емеля и уж вот

Их оглядел. Они крепки

Дубовые по-мастерски

Сработаны. Ну что ж сойдут.

И заклинания идут:

«По щучьему велению,

По моему хотению:

Езжайте сани в лес со мной.

Топор, пилу я взял с собой».

Ворота открывались в миг.

Емеля тут же в сани прыг.

Устроился удобно он,

Хотел поспать, увидеть сон.

На сене мягко и тепло,

Но тут зеваки, как назло.

И что галдят не разобрать.

Емеля ну на них орать:

«А ну с дороги, разойдись!

Под сани мне не подвернись!»

И люди ошалев стоят,

И меж собою говорят.

Мол, едут сани погляди

Лошадки нету впереди.

А кто в санях? Емеля кто ж.

Вот озорник! Ну да хорош.

Емеля мчится сквозь село.

Ему немного не свезло:

Вдруг сельский староста, как бес,

Под сани прыгнул и исчез.

Емеля глядь назад, а тот

Живой поднялся и орет.

Емеля выдохнул, но все ж

В коленках оставалась дрожь:

«Ну слава богу обошлось,

Беды великой не стряслось.

Эй, сани, слушай мой приказ:

Давить людей уже для вас

Я запрещаю больше впредь.

А то так можно помереть». –

Сказал Емеля. Дальше в лес

Поехал, в сено спать залез.

Кривак бежит скорей домой,

Донос писать гнусеный свой.

Ерему он позвать велит,

Письмо доставить говорит:

«Царю скорее отнеси,

Его ответа попроси.

Царь-батюшка как раз сейчас

На ярмарке гостит у нас.

Скажи мол, важное оно.

Спеши, вскрывать запрещено».

А сам, как староста села,

Зовет: «На площадь всем пора».

И люду вот что говорит,

Емеля дескать всем вредит.

Де, наш Емеля-то злодей,

Колдун, шаман и ворожей.

Народ он давит просто так.

«Меня под сани, вот дурак!» –

Вскричал Кривак. Сказал идти:

«Емельку бити на пути!»

«Ужо ответишь головой,

Отправил я доносец свой.

Тебе обиды не спущу,

Дурак-Емелька, отомщу».

Так думал про себя глава.

Ему так думать, как халва.

Ведь староста тот был злодей:

Он не любил совсем людей

И как главой стал не понять,

Но на народ не нам пенять.

А наш Емеля прибыл в лес.

То был не лес, а край чудес.

Застыли замерев древа

Тянувшись к небу. И сова

Сидела мудрая в дупле,

Глаза мерцали полумгле.

Дупло в сосне. Сосна та высь

Уходит до небес кажись.

Морозно и свежо вокруг

И редко щелкнет где-то сук.

И след оставил тут медведь,

Огромный, если посмотреть

На высоту следов когтей,

Где он царапал ствол елей.

«Нет, я отседа побежал», –

Емеля сам себе сказал.

Шатун иль дух, тот лес берег.

Пустился парень наутек.

Он едет дальше, чуть дыша,

Соломой даже не шурша:

«Запомнил место, не слепой,

Теперь уж буду стороной

Его я точно обходить,

Чтоб ничего не повредить». –

Зарекся парень и покой

К нему вернулся сам собой.

А вот болота вмерзли в лед.

Меж мшистых кочек снег поет,

Скрипит, кружится под ногой.

И на болотах сухостой

Корявый, мертвый не живой.

Здесь сотни древ, они стоят,

Как страшный скрюченный отряд.

Валежник меж стволов лежит

Природой матушкой забыт.

Емеля слез с саней и взор

Пал на заточенный топор:

«Ну, Мишка, если что, прости,

Но дров мне нужно привезти.

Уж дух ли ты, иль кто другой,

Быват не встречусь я с тобой».

Но вдруг опомнился; «Что ж я

Ведь есть помощник у меня.

По щучьему велению,

По моему хотению:

Валеж пила мне напили,

А ты топор дрова коли.

Да выбирайте, чтоб сухой,

А я прилягу на постой.

Как справитесь, тогда меня

Легонько в бок толкнете я

В миг встану и уже потом

Воротимся все вместе в дом».

И принялась пила юлить,

Лежины на снегу пилить.

Топор же, колет чурбачок.

И спит Емеля-дурачок.

Вот делу время и за час

Дрова наколоты у нас.

Дрова Емелю складно ждут.

Топор с пилою спать идут.

Полено парня тычет в бок,

Встает Емеля, весь продрог:

«Уж лучше бы я сам рубил,

Не так бы времечко убил.

Дрова, на сани в лад кладись,

Веревкой крепко обвяжись.

Уж стало вечереть, а мне

Здесь делать нечего во тьме».

И ровно дров набился в воз,

Емеля их домой повез.

Пилу, топор он прихватил,

Признаться, чуть их не забыл.

Спросони едет Емельян,

Он от морозу весь румян.

Торопит сани: «Поскорей,

Зимой короткий день ей-ей.

Уже совсем не видно в мглу

Дорогу к моему селу».

Но сани знали как идти

И никого он на пути

Не встретил до родимых мест.

А там народ уже окрест

Села стоял и ожидал,

Что ждут его дурак не знал.

Тумаки

«Чего столпились мужики?» –

Спросил Емеля. «Ты портки

Порвал у старосты!» – кричат.

Волочат сани и ворчат.

На воз полезли двое. Хвать!

Хотят Емелю схомутать.

И пара тощих мужиков

Оглобли тянут с полозков.

«Да что же это?» – Парень в крик.

И тут глава села возник.

Довольный, крутится ужом:

«С тобою справимся ужо!

Я посажу тебя в острог

Холодный, чтоб ты изнемог.

Мне тут не надоть колдунов», –

Сказал глава и был таков.

Ну тут Емеля не стерпел

И заклинание пропел:

«По щучьему велению

По моему хотению:

Поленья бейте мужиков,

Да не порвите им портков,

Головушек не троньте им,

Их не калечим и щадим».

И тут случился шум и гам,

Досталось бедным мужикам.

Поленья мнут бока им. Впредь

Емелю больше не задеть.

«Да ну его, а тот старик,

Он на дороге сам возник

Вот и попал промеж полоз.

И пострадал он не в сурьез.

И что такого у саней

Нет запряженных лошадей?

Да это чудо из чудес

Без лошадей поехать в лес.

Но, что таить был б каждый рад

Таким саням ведь – это клад.

Не нужно в полюшко ходить

И на лугу траву косить.

Держать, кормити лошадей,

Давать им сено по свежей.

Короче, сани хоть куда.

Вот только едут не всегда,

А только, как велит кузнец

Емеля дурень молодец».

И мужики, насупив бровь,

С лица утерли пот и кровь.

Все по домам так разошлись

И бить Емелю не нашлись.

А утром каждый на селе

Не помнил драку в темной мгле.

Емеля пожелал о том,

Чтоб всем покой вернулся в дом.

Не ведал он, что письмецо

Уже отправлено с гонцом

И скачет посланный гонец

С письмом-доносом во дворец.

То староста проклятый жлоб,

Скорей письмо доставить чтоб

Посыльного отправил в ночь,

Терпеть ему никак невмочь.

Ну а пока, Емеля рад,

Забил дровами целый склад.

Счастливые невестки тут

Емелю на блины зовут

И угощают пирогом,

Да шаньгой вкусной, творогом.

За это Меля не дурак

И коз обрядит просто так,

И все содержит в чистоте.

Потом играет на дуде.

И при свече, как стихнет день

Писать стихи ему не лень.

Чугар и Плавля

Вернемся к братьям, как они

В своем походе ночи, дни,

Проводят. Движется ль обоз,

Иль на дороге стылой вмерз

Во льды, снега и так стоит.

Что ж, други, нанесем визит.

Седые ветры по реке

Снега гоняют налегке,

Поземкой вьюжат и кружат.

Торосы, заструги лежат.

Обоз с крестьянами идет

Колонной длинною вперед.

Собрался в град честной народ,

Что жил среди прибрежных вод.

Январь. И зимник проведен.

Торговлю, почту движет он.

Лошадки пару волокуш

Тяжелых тащат. Крепок гуж.

Скрипят оглобли. Вьется плеть.

Дорогу надо одолеть.

Идут лошадки в переди.

В обозе, где то позади

И кони братьев кузнецов…

У братьев день бывал таков:

Два брата, как богатыри,

В дороге ели сухари.

Шли днем, а ночью у костров.

Несли дозоры от волков.

По очередь дежурят, спят,

Обоз исправно сторожат.

Им благодарности поклон

Всегда в обозе припасён.

Ухою угощают их

И принимают за своих.

Но вдруг Ерема к ним бежит

Орет, что мочи есть, визжит:

«Напали волки; смерть несут!

Порвут коней, людей пожрут!»

Тогда Чугар ему в ответ

Такой спокойно дал совет:

«Ты это, братец, не ори,

Как есть, где видел говори?»

Узнали братья и седлать

Коней в попоны одевать

Взялись в кольчужные они.

И кони не взбрыкнут ни-ни.

Шипастые воротники,

Чтоб обломать волкам клыки.

И шоры для защиты глаз.

Готовы кони хоть сейчас

Пуститься в бой, в кровавый пляс.

Да, братья кузнецы ловки

И кистенем по-мастерки

Они владеют. Волкобой

Всегда за поясом с собой.

«А волк-то, где?» – спросил Чугар,

Глаза горели, как пожар.

Ерема побежал вперед,

Бежит и плачет и зовет:

«Пожалуйте, сюда за мной, –

В лесок их вывел негустой. –

Вчерась кобылку он унес

Пока я спал… зловещий пес. –

Ерема плакал, – Вот напасть.

Скакал я, скоро, чтоб попасть

К царь-батюшке, ну, ко двору

Письмо доставить… Щас помру…

Скакал без продыху. Коней

Менял в постах и лошадей.

Сожрали лошадь… сумку с ней,

А в сумке-то письмо при ней,

Что ж де-е-тся уж жрут коней…»

Тут снег, кровавые следы: –

«Да, брат, дела твои худы,

Но волк один, я посчитал. –

Промолвил Плавля, добавлял –

Иди-тко ты в обоз, а мы

Управимся еще до тьмы».

Чугар спокоен был, как лев,

Тревожным Плавля. Он надев

Большие рукавицы, взял

Кистень; тихонько прошептал:

«Эй, брат, совсем уж рассвело

И мне такое ремесло

По нраву, что ж, но, те следы

Совсем не волчьи…» Вдруг кусты

Зашевелились. Треск стоял.

И конь встал на дыбы, заржал.

И Плавля осадил его:

«Тишь, тишь, да нет там никого».

Чугар промолвил: «Да уж, след

Огромен вижу, спору нет.

Давай, браток, держись меня,

Да своего держи коня».

И меж кустов пустился вскачь.

Такой уж он – ловкач, силач.

Пустился вскачь промеж кустов…

А там ждет волк о трех голов.

Он на поляне там лежит.

Две спят главы, а одна рычит.

Огромен волк, как три коня:

«Зачем тревожишь ты меня? –

Чудовище спросило вдруг –

С тобой возиться недосуг».

Кузнец немало изумлен:

«Что ты такое? – крикнул он –

Сперва пожалуй мне ответь».

Волк глухо прорычал: «Я смерть,

Триглав мне имя, лютоволк».

Огромными клыками щелк.

«А я Чугар, – сказал кузнец, –

А вот и Плавля, молодец».

«И что вам нужно, коль сюда,

Явились сами, господа?

Коней я съем, не отпущу,

А вас, уж так и быть, прощу.

Слезайте, да бегите вон». –

Триглав зевнул, угрозы он

Не видел в братьях никакой.

Смекнули братья: Что ж постой.

И ну вокруг него кружить

И кистенями все крушить.

Взревел волчище. Цап коня,

Но там, на лошади, броня.

Кольчужные на ней бока

И волк утратил два клыка.

Чугар с налету топором,

А Плавля брат, тот кистенем.

Не страшен чудо-юдо зверь,

Достанется ему теперь:

«Пусть знает: срубим пополам.

В обоз не сунется уж к нам».

Кружаться кони и хрипят

И нет пути уже назад.

И пена, с кровью удила,

И пот, и ржание… и мгла…

Да, Плавля потерял коня.

Конь пал в бою его храня.

Чугар весь взмок: «Да, ну и ну,

Из трех голов пробил одну.

И Павля без коня теперь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.