Татьяна Дубинина
Наследники Аэлии Начало

Глава 1

Утро в Медвежьем Краю начиналось с пения птиц и с запаха хвои, пропитанной росой и древним спокойствием. Эйра ступала босиком по мху, прислушиваясь к медленному дыханию Аэлии, что струилось сквозь корни тысячелетних деревьев. Ступни помнили каждую ямку, каждый камешек; кожа знала, где прячется целебный мох, а где — ядовитый плющ, маскирующийся под безобидную лиану.

Сегодня ей нужна была лунная пелена — редкая трава, цветущая в предрассветном тумане в глубине леса. Её листья, собранные до восхода солнца, могли остановить внутреннее кровотечение даже у мага-медведя, чья плоть обычно отвергала чужие чары.

Эйра не спешила. Да и торопиться ей было не к кому: тишина в доме, где её никто не ждал, была такой же древней, как и в лесу. Иногда ей казалось, что родители, исчезнувшие несколько лет назад, просто растворились в этой тишине, став её частью.

Но сегодня в лесу чувствовалось… напряжение. Ветер нес не только запах смолы, но и крови.

Она замерла. Прислушалась.

Сначала — тишина. Потом — слабое, прерывистое дыхание. Не медвежье. Не волчье. Что-то… гладкое, гордое. Даже в боли.

Она осторожно раздвинула ветви можжевельника.

И увидела его.

Мужчина лежал на спине, присыпанный опавшей листвой. Его рубашка была разорвана в клочья, обнажая широкие плечи и грудь, покрытую тонкой сетью шрамов — следов старых боёв. Но сейчас всё внимание Эйры приковала глубокая, зияющая рана прямо над сердцем. Края плоти были обожжены — не огнём, а чем-то магическим, запретным. Чёрные прожилки расползались от раны, как корни ядовитого дерева.

Он был без сознания. Лицо — бледное, почти прозрачное, но черты…

"Боги леса, — подумала она, — он красив, как закат над горами Драконьего Хребта."

Но красота не имела значения для целителя. Только жизнь.

Эйра опустилась на колени, расстегнула поясную сумку. Внутри — баночки из бересты, пузырьки с настойками, свёрток чистой ткани. Её пальцы сами нашли нужное: мазь из корня белого алиссума и слёз лунной совы — дорогое снадобье, которое она берегла для самых тяжёлых случаев.

— Держись, — прошептала она, хотя он не слышал.

Мазь легла на рану, и сразу же зашипела, выталкивая черноту наружу. Мужчина вздрогнул всем телом, но не очнулся. Хорошо. Боль ещё держала его — значит, он жив.

Теперь нужно было доставить его домой. До её убежища — час ходьбы. Он слишком тяжёлый и большой, чтобы нести. Но магия целителя не только в травах.

Она вынула из сумки лоскут простой, ничем не примечательной льняной ткани. Положила его на ладонь, закрыла глаза и прошептала:

— Лети, как лист на ветру. Держи, как мать держит дитя.

Ткань задрожала, разрослась, обволакивая тело незнакомца мягким, невидимым полем. Он медленно оторвался от земли, зависая в воздухе на высоте локтя. Летающие носилки — старинное заклинание целителей, почти забытое в эпоху мирной магии. Но оно работало. Всегда.

Эйра двинулась обратно по тропе, а за ней, бесшумно скользя над мхом, следовал странный, раненый гость.

Её дом стоял на краю леса, там, где деревья кланялись зелёному лугу. Низкий, из тёмного дерева и камня, с крышей, поросшей живучим мхом. В окнах — свет, хотя солнце уже взошло. Внутри пахло лавандой, дубовой корой, мёдом, уютом.

Она ввела носилки внутрь и осторожно опустила мужчину на свою кровать. Разожгла в очаге огонь, поставила котелок с водой и начала готовить отвар из зверобоя и ивы.

Только теперь, при свете лампы и очага, она заметила то, что упустила в лесу.

На его предплечье, едва видимый под грязью и кровью, был знак.

Не медвежий клык. Не драконий глаз.

А львиная грива, вытатуированная серебром.

Лев. Из Королевства Львов.

Эйра замерла, сердце сжалось.

Львы не приходят в Медвежий Край без причины.

Особенно одни.

С раной, пахнущей чёрной магией.

Она посмотрела на его лицо — спокойное и гордое даже во сне.

И впервые за долгое время почувствовала: её убежище, её уютный дом перестал быть местом, где она могла скрыться от всех.

Глава 2

Солнце стояло уже высоко, когда он открыл глаза.

Первое, что почувствовал — боль, больше не острая, а приглушённая, пульсирующая. Второе — запах: лаванда, лёгкий дымок, мёд… и что-то ещё. Знакомое до мурашек.

Рэд медленно открыл глаза и приподнялся на локтях. Голова кружилась, но разум быстро прояснялся. Он помнил всё: граница Медвежьего Края. Тропа через Чёрные Болота. Вспышка тьмы — не стрела, не клинок, а магия, чёрная, запретная, жгучая, как яд скорпиона. Его стража исчезла в болотах... А он провалился в пустоту.

Рэд осмотрелся.

Комната была маленькой, но светлой. Полки вдоль стен — полны баночек, свертков, сушеных трав, перьев. На окне — горшок с фиалками. В углу очаг, где тихо потрескивали берёзовые поленья. Всё здесь дышало заботой. И спокойствием.

"Если бы хотели убить — не стали бы лечить." - промелькнула мысль.

Он опустил взгляд на грудь. Рана над сердцем была перевязана чистой тканью, пропитанной чем-то прохладным. Под повязкой — ни жара, ни пульсации тьмы. Только слабое покалывание.

— Вы живы, — сказал голос.

Рэд резко обернулся, и мир на мгновение поплыл.

В проёме стояла молодая девушка. Держала в руках деревянную чашку с поднимающимся паром. Темные волосы собраны в небрежный узел, несколько прядей выбились и падали на шею. Глаза — янтарные, как у хищника в сумерках. А кожа…

Боги Гривы, — подумал он, — она светится.

Не буквально. Но так, будто внутри неё горит тихий огонь, который не виден другим, но он — Лев — чувствовал его каждой клеткой.

Он вдохнул глубже.

От неё пахло львицей.

Не магией. Не маслом или духами. Настоящей, древней кровью Львов. Так пахли его сестры. Так пахла… его мама.

— Вы… — начал он, голос сел. Он откашлялся, сел прямо. — Вы пахнете львицей.

Девушка замерла. Чашка дрогнула в её руке. На мгновение в её глазах мелькнул испуг. Но она тут же собралась.

— Лихорадка и боль искажают обоняние, — сказала она спокойно. — Вы чувствуете то, чего нет. Я целитель. Живу в Медвежьем Краю. От меня пахнет травами, а не… львами.

Но Рэд не отводил взгляда. Он был потомком Львов. Он знал запах своей крови. Даже если она скрывалась под слоями осторожности.

— Я — Рэдибор, сын князя Северных Границ, — представился он, не отрываясь от её глаз. — Посланник короля Рара Третьего. Мы вели переговоры в Медвежьем краю о строительстве новой Школы Магов в столице нашего королевства. Моя стража исчезла на границе. Меня пытались убить. А вы… вы спасли мне жизнь.

Он сделал паузу, затем тихо добавил:

— И я безмерно благодарен вам. Но скажите честно: кто вы?

Она медленно подошла, поставила чашку на тумбу рядом с кроватью. Пар заклубился между ними, смешиваясь с запахом зверобоя и чего-то сладкого — корня солодки, наверное.

— Меня зовут Эйра, — сказала она, не глядя на него. — Я целитель. Помогаю тем, кто в этом нуждается. Больше ничего.

— Эйра… — повторил он. Имя звучало странно. Почти… запретно.

В легендах драконов было имя "Эйда" — исчезнувшая принцесса. А «Эйра» — очень похоже, но он никогда раньше не слышал его.

Рэд не стал говорить этого вслух. Но в голове уже крутилась мысль: "Почему именно она нашла меня?"

— Вы недолго будете лежать, — сказала она, поворачиваясь к полкам. — Рана затянется за три дня, если не будете её тревожить. Но если попытаетесь уйти раньше — откроется снова. И тогда моя мазь вам не поможет.

— А если я скажу, что должен вернуться немедленно? — спросил он. — Что в Львином Городе ждут моего доклада?

— Тогда вы умрёте по дороге, — ответила она без тени сожаления. — А я не стану тратить свою магию на того, кто сам себе враг.

Он усмехнулся. Впервые за день — искренне.

— Вы говорите, как моя сестра Ралия. Жестко и по делу.

— Возможно, все, кто сталкивается с мужским упрямством, так говорят, — бросила она через плечо.

Рэд откинулся на подушки, глядя в потолок, где танцевали тени от огня.

Кто она... Он не знал.

Но он знал одно: попытка убийства, эта встреча — не случайность. Особенно здесь, на границе миров.

Глава 3

Рэд, конечно, не послушал рекомендаций. Лежать три дня?

Он был Львом — одним из возможных наследников трона, слишком самоуверенным, чтобы кого-то слушаться. Лежать без дела, пока в столице решается судьба Школы Магов? Пока Горрд - старый хитрец с Востока, шепчет королю, что «молодёжь ненадёжна»? Нет. Он должен был встать. Даже если боль разорвёт его на части.

Он откинул одеяло, поставил ноги на пол. Голова закружилась, рана начала пульсировать, но он стиснул зубы и попытался подняться.

И тут его пронзила резкая боль, как будто кто-то воткнул в грудь раскалённый кинжал.

— Ааа… — вырвалось у него сквозь стиснутые зубы.

Он опустил взгляд. Повязка сразу пропиталась алым. Медленно сочилась кровь.

— Глупец! — раздался голос, — Я же тебе говорила!

Эйра подошла раньше, чем он успел обернуться. Её руки — сильные, несмотря на внешнюю хрупкость — ухватили его за плечи и твёрдо уложили обратно на кровать.

— Я сказала: не шевелись! — её голос дрожал от злости. — Ты хочешь умереть? Не здесь! Не в моём доме! Если не будешь меня слушать, тогда уходи!

Она говорила на «ты». И это звучало не как фамильярность, а как вызов.

В её широко раскрытых глазах был не гнев, а страх. Страх потерять того, кого только что спас. Рэд молчал, стиснув челюсти. Стыд жёг сильнее боли.

Эйра вздохнула, провела ладонью по лицу, будто сметая гнев и раздражение. Затем без слов повернулась к своей сумке, вынула новую баночку с мазью — но передумала её открывать.

Вместо этого она опустилась на колени у кровати, положила ладони по обе стороны от раны и закрыла глаза.

— Дыши, — сказала она тихо. — Не борись. Прими.

Сначала пришло тепло. Не жар, а именно живое тепло, как от солнца на весеннем камне. Потом — свет. Тонкие золотистые нити вышли из её пальцев и вонзились в рану, как корни в землю. Кожа под ними начала срастаться, плоть — восстанавливаться, чёрные прожилки — исчезать, испаряясь, как туман под утренним солнцем.

Но самое поразительное было в её глазах.

Когда она открыла их, они горели.

Не буквально. Но в глубине янтарных радужек плясал золотой огонь — спокойный, мудрый, проникающий. Такой же, как у древних драконов, которых Рэд видел лишь дважды в жизни:

— когда ему было семь, и он стоял перед Советом Драконов с отцом,

— и когда ему было пятнадцать, и он наблюдал, как старейший дракон исцелял раненого посланника после пограничного конфликта.

Драконья магия.

Он замер, не в силах отвести взгляд.

А запах…

Теперь он не чувствовал львиной крови.

Только что-то более глубокое. Более могущественное.

Дракон.

— Ты… — начал он, но голос предательски дрогнул.

Эйра резко отвела взгляд, опустила руки. Магия угасла. Рана затянулась тонкой розовой полоской — небольшим шрамом.

— Не задавай лишних вопросов, — сказала она, вставая. — И не двигайся ещё два дня. Иначе я тебя привяжу. Или применю снотворные корни, от которых ты не проснёшься до окончания строительства своей школы.

Она пошла к очагу, спиной к нему, но Рэд видел, как дрожат её пальцы.

Он лежал молча, глядя в потолок. В голове крутились мысли и обрывки воспоминаний.

Он вспомнил легенду, которую рассказывали детям шёпотом:

«Принцесса Эйда, наследница Драконов, и принц Рар, единственный прямой наследник Королевства Львов, сбежали, чтобы любить друг друга вопреки всему и исчезли в глухих лесах на границе Волчих Земель. А их дитя носит в себе силу двух родов и проклятие их любви».

На планете Аэлия, запрещалось портить чистоту крови, особенно высшему сословию. Дракон не мог взять в жёны Льва, Медведя или кого-то другого. И хотя они вступали в брак в человеческом обличье и жили, в основном, также, но смешение крови и магических способностей разных рас между собой мог привести к неожиданным и необратимым последствиям, таким как тысячелетняя война в прошлом. После которой Драконы сожгли все книги с тёмной магией, отправили в изгнание мятежников-полукровок и запретили создавать смешанные союзы. Мир длился недолгие пятьсот лет, и немногие осмеливались нарушать эти строгие запреты.

Эйда и Рар пошли против вековых устоев общества. След их затерялся где-то в волчьих лесах.

А кто-то вообще говорил, что они погибли и нет никакого дитя.

Рэд всегда считал это красивой сказкой. Утешительной историей для тех, кто верит, что любовь сильнее законов.

Теперь он смотрел на спину Эйры, на её сжатые плечи, и понимал. Это не сказка…

Глава 4

На второй день боль отступила, оставив после себя ломоту в мышцах и зуд затягивающейся раны — ощущения почти приятные на фоне того ада, что был сутки назад. Рэд лежал, уставившись в деревянные балки потолка, и позволял мыслям течь медленно, сосредоточенно.

Его пытались убить.

Это был не пограничный конфликт, не случайная стычка с разбойниками. Это была засада. Точечный, хладнокровный удар запретной магией, стирающей плоть и душу. Кто-то знал его маршрут, убрал его стражу — проверенных ветеранов, чья преданность не вызывала сомнений. Мысль о том, что его люди мертвы где-то в Черных Болотах, заставила его сжать кулаки.

Зачем?

Ответ, казалось, лежал на поверхности. Король Рар III старел. Его единственный сын и прямой наследник, принц Рар Младший, пропал в приграничных землях волков тридцать лет назад, по местным меркам срок небольшой, но поиски не дали ничего, кроме слухов о его смерти. Трон Львиного Королевства, пусть и не в ближайшие годы, но мог оказаться вакантным.

Рэд мысленно перебирал имена.

Рэм, князь Южных Границ. Друг детства, брат по оружию. Преданность Рэма была испытана кровью. Но трон… Трон меняет людей. Или открывает то, что в них дремало. Рэм был солдатом, а не интриганом. Маловероятно. Но — возможно.

Горрд, старый лорд Восточных Холмов. Хитрый, как лиса, и пронырливый, как голодный шакал. Его сыновья, Гарр и Торг, были тупыми клинками, но идеальными орудиями в руках отца. Горрд всегда выступал против сближения с медведями, против строительства Школы Магов у них в столице, которую Рэд продвигал. «Разбавят нашу чистую силу чужими чарами», — ворчал он на Совете. Мотив был. Средства… Темная магия стоила баснословно дорого или требовала нечеловеческой цены. Горрд был богат.

Были и другие знатные дома, чьи амбиции упирались в его, Рэда, место в линии наследования. Но для такой дерзкой атаки нужна была не просто амбиция. Нужна была уверенность в безнаказанности. Или отчаяние.

План вырисовывался сам собой: вернуться, рассказать королю о «нападении неизвестных магов», потребовать расследования. Узнать судьбу стражи. И поговорить с Рэмом. Только с ним. Прямо и без обиняков. Если друг окажется вовлечен… Рэд отогнал эту мысль.

Его размышления разбились о скрип двери.

Эйра вошла, неся миску с дымящимся бульоном и свежие бинты. Она была сосредоточена, ее движения грациозны и точны. Но для Рэда ее появление было как вспышка солнца в темной комнате. Все его мысли о заговорах и престолах рассеялись, как дым.

— Сидя или лежа? — спросила она деловито.

— Сидя, — сказал он, приподнимаясь. Мышцы живота напряглись, но боль была терпимой.

Она поставила миску, села на краешек кровати. Близость ее тела ударила в него волной. Он снова уловил тот сложный коктейль запахов: драконий огонь, львиная сила, травы и чистый, прохладный запах ее кожи. Его собственные чувства взбунтовались. Кровь загудела в жилах, сердце забилось чаще.

— Покажи, — она кивнула на его грудь.

Он молча стянул простыню. Она наклонилась, и ее темные волосы щекочущей волной коснулись его плеча. Ее уверенные пальцы начали разматывать старую повязку. Прикосновение было профессиональным, безличным. Но для Рэда каждое её касание было пыткой и блаженством.

Холодок воздуха коснулся заживающей раны. Она изучала шрам, ее лицо было в сантиметрах от его кожи. Он видел её длинные ресницы, тень от них на скулах, легкую складочку концентрации между бровей. Ее дыхание было теплым и ровным.

— Заживает хорошо. Инфекции нет, — пробормотала она больше для себя, чем для него. Кончиками пальцев она осторожно провела по краю новой розовой кожи, проверяя, нет ли воспаления.

Рэд вздрогнул. Не от боли. От электрического разряда животного наслаждения, что пронеслось от ее прикосновения прямо к основанию позвоночника. Он замер, затаив дыхание, боясь, что она почувствует, боясь, что она остановится. Ни с одной женщиной, ни с одной львицей он не испытывал ничего подобного. Это было не просто желание. Это было узнавание. Как будто каждая клетка его тела кричала: «Вот она».

Но разум, холодный и железный, накладывал на этот крик свое вето.

«Она дракон. Ты лев. Закон. Предательство своего рода».

Эйра, почувствовав его напряжение, отдернула руку.

— Болит?

— Нет, — голос Рэда прозвучал тише, чем он хотел. — Нет, все в порядке.

Она посмотрела на него, и в ее янтарных глазах на мгновение мелькнуло что-то неуловимое — понимание? Тревога? Она быстро опустила взгляд, принялась накладывать новую, пропитанную лечебной мазью повязку.

— Завтра ты сможешь ходить. Возможно даже отправиться в путь. Твоя сила возвращается.

— Благодарю, — сказал он формально, отворачиваясь к окну, где на подоконнике стояли те самые фиалки. Ему нужно было скрыть бурю на своем лице. — За все, что ты для меня делаешь.

Он чувствовал ее взгляд на себе. Напряжённый, изучающий.

— Ты думаешь о том, кто это сделал, — это был не вопрос, а констатация.

— Да.

— И собираешься искать их.

— Да.

— Будь осторожен.

Она закончила перевязку и встала, взяв пустую миску.

— Мир, который вы построили, хрупок, Рэдибор. Он держится на страхе и забытых клятвах.

Она говорила загадками, но в ее словах звучала горечь, знакомая ему по голосам старых ветеранов, разочарованных в своих командирах.

— Что ты знаешь о наших клятвах? — спросил он, оборачиваясь.

Но она уже уходила к двери, оставляя его одного с ароматом трав, стучащим сердцем и двумя неразрешимыми загадками: кто желает ему смерти — и что делать с огнем, который разгорался в нем с такой силой, что мог спалить все, включая его долг и его честь. Он сжал в ладони край одеяла. Завтра он сделает первый шаг назад, в свой мир. Но часть его, самая глубокая и дикая, уже навсегда останется здесь, в этой тихой комнате.

Глава 5

Сон к нему пришёл крепкий, глубокий и невероятно ясный.

Он шёл не на двух ногах — на четырёх. Мох под лапами был упругим и влажным, каждый листок отдавал в подушечки целой вселенной ощущений. Он был Львом — огромным, золотогривым, сила лилась по его жилам не магией, а самой природой. Рядом с ним шла Она.

Чёрная львица. Её шерсть была тьмой, усыпанной звёздной пылью, а глаза — двумя угольками, в которых тлело то самое знакомое янтарное пламя. Она двигалась с неземной грацией, каждый мускул играл под шелковистой кожей. Они не говорили. Им не нужны были слова. Между ними вибрировала тишина, наполненная рычанием крови, ответным трепетом, животным узнаванием. Он коснулся её плеча своей гривой, вдохнул запах её шерсти — дикий, сладкий, её — и каждый волосок на его теле встал дыбом от совершенного счастья. Во сне не было законов. Были только двое и бесконечный, дышащий лес.

Он проснулся от резкого чувства потери.

В груди была пустота. Комната тонула в синеватом предрассветном сумраке. И у окна, очерченная бледным светом зари, стояла она.

Эйра. Не чёрная львица, а девушка в простом платье. Но силуэт её был тем же — гордым, одиноким, загадочным. Она смотрела в даль, на просыпающийся лес, и в её позе была такая бесконечная усталость, что у Рэда сжалось сердце.

— О чём ты думаешь? — спросил он тихо, голос был хриплым ото сна.

Она не вздрогнула. Казалось, она знала, что он не спит.

— О том, что наш мир выстроен на фундаменте лжи, — её голос прозвучал ровно, без эмоций. — И что те, кто пытается жить честно, оказываются в изгнании. Даже если это изгнание — их собственный дом.

Она повернулась и подошла к кровати. Её лицо в полумраке было маской спокойствия, но в глазах бушевали бури, которые он только начал учиться читать.

— Покажи рану.

Он скинул одеяло. Она села, её пальцы вновь принялись за свою работу — развязывать узел, снимать бинт. Прикосновения были те же, но после сна… после того сна, они жгли сильнее огня. Когда её подушечки скользнули по границе между шрамом и здоровой кожей, по его телу пробежали мурашки. От напряжения, что рвалось наружу.

И он не выдержал.

Рука поднялась сама, будто её тянуло магнитом. Он коснулся её щеки. Кожа под его пальцами оказалась невероятно нежной, как шёлк.

Эйра замерла. Её дыхание оборвалось. Она медленно подняла на него взгляд.

И он увидел. Увидел не отражение утреннего неба в её глазах, а отражение собственного шторма. То же замешательство, ту же жажду, тот же ужас перед этой непреодолимой силой. И в этот миг, когда все барьеры рухнули под тяжестью одного взгляда, запах львицы опять ударил в него. Она была здесь. В ней. В самой её сути.

Разум отключился. Остался только инстинкт, звёздная пыль из сна и невыносимая близость.

Он потянул её к себе и прикоснулся губами к её губам.

Она не отпрянула. И на мгновение, короткое, как удар сердца, она ответила. Её губы дрогнули, приоткрылись, и в этом крошечном отклике было столько жара, что он готов был сгореть дотла.

Потом её руки упёрлись в его грудь. Нежно, но неумолимо. Она отстранилась, встала, отступила на шаг, будто между ними пролегла пропасть.

— Довольно, — её голос звучал чужим, но он уловил в нём дрожь. — В тебе достаточно сил. Ты можешь идти.

Ошеломление, стыд, ярость на самого себя накатили на него лавиной. Он сел, сжимая простыню в кулаках.

— Эйра…

— Я сказала, можешь идти, — она перебила его, поворачиваясь спиной. Её плечи были напряжены. — Ты получил то, зачем пришёл. Исцеление.

— Я не хочу оставлять тебя здесь одну, — проговорил он, и это была правда, замешанная на эгоизме. — Эта атака… Кто-то охотится. Молодой, одинокой девушке в глухом лесу небезопасно.

Она фыркнула, и в этом звуке была вся её боль и вся её сила.

— Со мной всё будет хорошо, Рэдибор. Гораздо лучше, чем тебе, если ты останешься ещё на минуту.

Удар был точным. Он принял его, как принимал удары на тренировках. С достоинством и пониманием, что он заслужен.

Она права. Ему пора. Его ждали интриги, долг, следствие. А её мир… её мир мог быть разрушен одним его присутствием.

Он встал. Ноги держали твёрдо. Сила действительно вернулась. Одежда — дорогие, но практичные штаны и туника из ткани, вытканной с нитями чаропрядного шёлка — не требовала раздевания. Она соткана так, чтобы обращаться вместе с носителем. Привилегия знати и военная необходимость.

— Тогда… прощай, — сказал он, не находя других слов.

Он закрыл глаза, сосредоточившись на внутреннем огне, на рёве крови в ушах. Боль преобразования была мгновенной и привычной — хруст костей, растяжение мышц, поток жара. Когда он открыл глаза, мир стал ниже, острее, наполненным миллионом запахов. Главным из которых был её.

Он был Львом. Большим, могучим, с золотой гривой, в которой, казалось, застряли последние лучи его сна.

Эйра смотрела на него, её лицо было бледным и непроницаемым.

Он подошёл к ней, опустил массивную голову и коснулся мордой её ладони. Вдохнул её запах, стараясь запечатлеть его в памяти навсегда. Потом, не в силах удержаться, потёрся щекой о её бедро, оставив на ткани невидимый для других, но ясный для зверей знак: моё. Или, скорее, могло бы быть моё.

Она не отстранилась. Её пальцы погрузились в густую шерсть его гривы, почесали за ухом — нежное, прощальное прикосновение, от которого всё его тело затрепетало.

Больше он не мог терпеть. Каждая секунда была пыткой.

Рэд развернулся и бросился вперёд, в распахнутую дверь, навстречу сереющему утру. Мощные лапы бесшумно несли его по мху, стремительно унося от дома, от леса, от неё.

Прочь от её запаха, который теперь навсегда будет пахнуть для него потерянным раем и неминуемой бедой.

В доме Эйра долго стояла, глядя на пустой проём двери, пока первые лучи солнца не коснулись её щеки, по которой скатилась единственная, яростная, запретная слеза.

Глава 6

Тишина, наступившая после ухода Рэда, была… другая. В эти короткие три дня она была наполнена ожиданием, трепетом жизни в доме, согретым его дыханием. Теперь же она была оглушающе пустой.

Эйра стояла посреди комнаты, обняв себя за плечи, будто пытаясь удержать внутри то тепло, что оставило его прикосновение. На щеке всё ещё горел след пальцев, на губах — призрак его поцелуя. А в груди бушевала война, страшная и знакомая.

Лев. Он чистокровный лев. Ты целовала льва. Ты, полукровка…

Она зажмурилась, отгоняя нахлынувшие образы. Ей нельзя было позволить чувствам взять верх. Не сейчас. Он был прав в одном — оставаться здесь стало опасно. Не для неё, а для всего, что было связано с её родителями. Его появление здесь не было случайностью. Лес, защищённый чарами, мог пропустить смертельно раненого — древняя магия сострадания, вплетённая в щит её отцом. Но если за Рэдом охотились, то охотники могли напасть на след. Её убежище было раскрыто.

«Пора», — прошептала она беззвучно. Слово, которое отгоняла годами. Пора искать родителей, ответы.

Она подошла к глухой стене, где висела плетёная из лозы картина — абстрактный узор, похожий на солнечные блики на воде. Приложив ладонь к центру, послала в него два импульса: львиную ярость и драконье спокойствие. Сплетённые нити магии отозвались. Раздался тихий щелчок, и часть стены отъехала, открывая потайную нишу.

Там лежало немногое. Сверток из серебристой ткани Драконьего Хребта. Пара миниатюрных портретов, нарисованных на пергаменте светящимися красками. И письмо.

Эйра бережно развернула портреты. Отец. Рар Младший. Не тот стареющий король, чьё имя гремит в мире, а молодой принц с ясными, смелыми глазами цвета спелого мёда и дерзкой улыбкой, не знавшей дворцовых интриг. На нём была не корона, а простой кожаный ремешок в волосах. Мать. Эйда. Её чёрные волосы рассыпаны по плечам, а в тёмно-золотых глазах, точь-в-точь как у Эйры, светилась не драконья надменность, а живая, тысячелетняя мудрость. Они смотрели не на художника, а друг на друга. И в этом взгляде была вся их любовь и отвага.

«Мы познакомились в Академии на Хребте, — вспоминала она рассказ матери, который та шептала у очага. — Он, лев, приехал изучать историю войн и магию боя. Я, дракон, должна была постигать тонкости магии времени. Мы спорили обо всём. И однажды, во время спора о природе магии, я поняла, что смотрю не на его аргументы, а на то, как горит пламя в его глазах, а он… на мои краснеющие щёки под его горящим взглядом».

Любовь вспыхнула как лесной пожар. Они знали, на что идут. Закон о чистоте крови был не просто догмой — он был центральным элементом послевоенного мира. Их союз был бы воспринят не как романтика, а как объявление войны самим основам. Эйда забеременела. Выбора не было. Они инсценировали свои смерти во время учебной экспедиции в волчьи земли и исчезли. С помощью магии они построили этот дом, вплели в саму его суть защитные чары, понятные только троим: двум любящим сердцам и будущему ребёнку.

Эйра развернула письмо. Чернила поблёкли, но знакомый, твёрдый почерк отца жёг глаза.

«Драгоценная наша Искорка,

До нас дошли тревожные слухи. Шёпот из Диких Земель. Говорят, видели дневники времён Войны. Не архивы победителей, а записи… других. В них может быть правда о том, почему всё началось. О нас. О таких, как ты. Мы не можем позволить, чтобы эту правду нашли первыми те, кто использует её в своих интересах или спрячет ото всех. Мы должны узнать её первыми. Чтобы защитить тебя. Чтобы понять, какое будущее для нас возможно.

Мы едем туда. Не плачь. Береги себя. Береги дом. И помни: ты не ошибка. Ты — наша самая любимая и прекрасная правда.

Любим тебя больше времени и сильнее закона.

Мама и Папа».

Она читала это письмо в сотый раз. И в сотый раз её охватывала ярость. Ярость на родителей за их самоотверженность. Ярость на мир, который вынудил их скрываться. Ярость на себя — за то, что позволила льву заглянуть в её душу.

Она приложила руку к груди, где под кожей билось сердце — странный гибрид, в котором драконья медлительность спорила со львиной горячностью. Ей двадцать пять лет. Для дракона — младенец. Для льва — почти взрослая, но ещё юная. А по меркам их сплава? Она не знала. Никто не знал.

Рэд… красивый, упрямый, честный Рэдибор. Он зажёг в ней то, что она пыталась усыпить: желание быть не просто тайной, а личностью. Его поцелуй был не просто поцелуем. Это был вызов её спокойному миру. Вопрос самой себе: «Кто ты, и что ты выберешь? Продолжать своё одинокое существование? Или бороться за возможное счастье быть с любимым человеком?»

Она не могла выбрать, не узнав, кто она на самом деле. А для этого нужны были родители. Или… те, кто уже прошёл тем же путём.

Полукровки. Изгнанники.

Мысль, которая раньше пугала, теперь казалась единственно верной. Где ещё искать следы родителей, как не среди тех, кого общество отвергло? Где ещё понять свою природу, как не среди себе подобных? И где ещё узнать настоящую историю Войны, не ту, что учат в академиях?

Решение кристаллизовалось, холодное и твёрдое, как слеза дракона. Она больше не будет ждать. Она пойдёт в Дикие Земли. На север, куда ушли родители, и куда, по слухам, бегут все, в чьих жилах течёт смешанная кровь.

Она быстро собрала походную сумку: необходимые травы, мази, немного еды, мешочек с золотыми монетами, серебристый плащ, меняющий цвет, как хамелеон — подарок матери. Свернула портреты и письмо в непромокаемый шёлк и спрятала на груди. В последний раз обвела взглядом комнату — очаг, полки, кровать, где он лежал.

«Прощай, — мысленно обратилась она к призраку Рэда. — И спасибо. Ты разбудил во мне не только чувства. Ты разбудил во мне желание жить полноценной жизнью».

Она погасила огонь в очаге одним взглядом (драконья магия), вышла из дома и провела рукой по косяку двери. Чары дрогнули и схлопнулись. Дом снаружи стал выглядеть как старый, полуразрушенный охотничий домик, заваленный хворостом.

Эйра взглянула на север, где за далёкими горами начинались Дикие Земли — бесплодные, опасные, полные изгоев и тайн. Она сделала первый шаг. Не как испуганная девушка, а как наследница. Наследница принца львов и принцессы драконов. Наследница великой лжи и, возможно, единственной правды, способной спасти Аэлию. Или погубить её окончательно.

Глава 7

Бег в львином облике был освобождением. Ветер рвал гриву, земля упруго пружинила под лапами, каждый мускул работал в идеальном, животном согласии. Но даже эта физическая ясность не могла очистить разум. Мысли Рэда крутились навязчивой спиралью, возвращаясь к одному и тому же образу.

Эйра. Одна. В том доме, который он, по сути, раскрыл своим присутствием.

Сердце, мощное и быстрое в груди зверя, сжималось от боли, что хуже любой раны — от страха за другого. Он оставил её. Закон, долг, инстинкт самосохранения — всё кричало, что это было правильно. Но внутри, в самой глубине, где дремала не львиная, бунтарская часть его души, поднимался тихий, настойчивый вой. Вернись.

Он вспоминал её снова и снова: как она стояла у окна, хрупкая и несгибаемая; как её пальцы дрожали, отстраняя его; как в её глазах, в миг до поцелуя, бушевала та же буря. Она была сильна. Сильнее, чем казалась. Но она одна. Кто защитит её от охотников, если те пойдут по его следу? Кто поможет, если чёрная магия, что поразила его, окажется лишь первой ласточкой?

«Со мной всё будет хорошо».

Её слова теперь звучали как заклинание, которое он отчаянно хотел, но не мог повторить.

Граница Медвежьего Края и владений Львов обозначалась не столбами, а сменой пейзажа: густые, почти непроходимые леса уступали место холмистым саваннам с одинокими, могучими деревьями. Рэд замедлил бег, скрылся в зарослях кустарника и трансформировался обратно. Боль была короткой, острой, и он встретил её с благодарностью — она вернула остроту реальности.

Он стоял уже как человек, поправляя преобразовавшуюся одежду. Впереди был Львиный Город, дворец, король, Совет. И убийцы, которые, возможно, ждали его возвращения, чтобы убедиться, что работа сделана.

Первый, наивный план — ринуться к королю, потребовать правосудия — теперь казался глупостью. Доверять нельзя никому. Кроме родных. Родители, сёстры. Их реакция будет чистой, не поддельной. Но даже им он не скажет всего. Не скажет об Эйре. Её существование — его личная тайна и его единственное сокровище.

У него сформировался холодный и чёткий план.

Вернуться с докладом. Наблюдать. Смотреть в глаза советникам, лордам, слугам. Искать мимолётное разочарование, замешательство, излишний интерес к деталям его путешествия.

Найти Рэма. Друга. Но не бросаться ему на шею. Встретиться как обычно, ворча на тяготы пути, и вбросить одну-две неосторожные фразы. Посмотреть на реакцию.

И, самое главное — выждать и вернуться обратно. Не сразу. Через несколько дней, под благовидным предлогом. И найти её. Увидеть, цела ли. Хотя бы издалека, как тень, как охраняющий дух. Это было неразумно, опрометчиво, безумно. Но это было единственное, что придавало ему сил.

Он вышел на дорогу, ведущую к столице. Вдали уже виднелись золотистые башни Львиного Города, сверкающие на солнце. Сердце не забилось от радости возвращения домой. Оно сжалось в комок ледяной осторожности.

Рэд вошёл в ворота как тигр, ступающий в капкан, каждый нерв которого напряжён до предела. Улыбка на лице была правильной, приветствия — почтительными, а глаза, золотые и спокойные, сканировали каждого встречного, ища тень обмана или злорадства.

Он шёл по знакомым улицам, но запахи родного города — горячего камня, пряностей, кожи — казались ему чужими. В носу всё ещё стоял призрачный аромат хвои, лаванды и несбывшейся мечты. Его мир раскололся на «до» и «после». И «после» было наполнено тишиной одного-единственного дома в лесу и воспоминанием об одной-единственной девушке, которую ему теперь хотелось оберегать ценой собственной жизни.

Первым, кого он увидел на дворцовой площади, был Рэм. Его друг стоял, обсуждая что-то с оружейником, и обернулся на шум шагов. Их взгляды встретились.

И на лице Рэма не было ничего, кроме неподдельного облегчения. Его широкие плечи расправились, будто с них сняли невидимый груз, а в светлых глазах вспыхнула такая искренняя, бесхитростная радость, что ее было невозможно сыграть. Он не застыл, не попытался скрыть удивление. Он просто обрадовался.

— Рэд! Когти гор, ты жив!

Рэм стремительно преодолел расстояние между ними и схватил его за предплечья, крепко, по-дружески встряхнув. Его хватка была твердой, взгляд — прямым и ясным. Не было ни капли фальши, ни тени расчета. Только радостное: «Слава духам, ты вернулся».

В этот миг ледяная скорлупа подозрений, которую Рэд выстраивал вокруг себя весь путь, дала трещину. А потом рассыпалась. Интуиция, более древняя, чем любые политические игры, кричала ему: Этому человеку можно доверять. Рэм не знал. Рэм не был в сговоре. Его радость была солнечным светом, разгоняющим туман лжи.

Рэд позволил себе ответить тем же — его улыбка стала настоящей, хоть и усталой. Он хлопнул друга по плечу.

— Жив, — голос его звучал хрипловато от дороги. — Чуть не стал удобрением для Черных Болот, но жив.

— Что случилось? Где твоя стража? — Рэм нахмурился, его взгляд стал оценивающим, профессиональным. В его беспокойстве читалась забота брата по оружию, а не любопытство заговорщика.

Именно этот тон, эта моментальная готовность встать на его сторону, решили все.

«Хорошо, — подумал Рэд, чувствуя, как часть чудовищной тяжести уходит с плеч. — Не всем. Но одному — можно».

— Не здесь, — тихо, но отчетливо сказал он, бросая быстрый взгляд по сторонам. — Пойдем в твои покои. Мне есть… что обсудить. И показать.

Он не сказал «что рассказать». Он сказал «показать». Показать шрам от запретной магии. Показать — и увидеть реакцию в глазах самого верного из своих друзей.

Он двинулся через двор, и теперь его шаг был увереннее. У него появился союзник. Один островок здравого смысла и преданности в этом море дворцового льда. Это не решало всех проблем. Не отменяло опасности для Эйры. Не давало ответа, кто стоит за покушением.

Но это давало опору. И в мире, где почва уходила из-под ног, даже один надежный камень значил очень много. Теперь он мог действовать. Не просто скрываться и наблюдать, а готовить ответный удар. И первым шагом к этому удару будет откровенный разговор с князем Южных Границ.

Глава 8

Покои Рэма были такими же, как и его характер: просторные, функциональные, без излишней роскоши, но с безупречным качеством каждой вещи. На стене висели карты границ, на столе лежали чертежи новых укреплений и потрёпанный том по военной тактике. Здесь пахло воском, сталью и надёжностью.

Рэм задвинул тяжелый засов на двери, повернулся и, оперевшись о стол, скрестил руки на груди. Его лицо было серьёзным, все следы беззаботной радости стёрты.

— Говори. Всё. С самого начала.

Рэд сделал глубокий вдох. Доверие — это не прыжок в пропасть с закрытыми глазами. Это осознанный шаг на зыбкий мост над той самой пропастью. Он начал с фактов, сухо и чётко, как в военном рапорте: путь через Чёрные Болота, внезапная тишина, исчезновение стражи, вспышка чёрной магии. Он описал боль — жгучую и одновременно леденящую, высасывающую жизнь.

— Они не оставили следов. Ни тел, ни оружия. Я до сих пор не знаю, куда исчезла стража.

Затем он остановился и, не отрывая взгляда от лица друга, медленно расстегнул тунику и сдвинул ткань, обнажив грудь.

Рэм наклонился вперёд. Его глаза сузились. На месте раны зиял не привычный шрам, а странное, мертвенно-бледное пятно, напоминавшее морозный узор на стекле или… корни ядовитого растения, навсегда вплавленные в кожу. От него исходила лёгкая дрожь холода, которую можно было почувствовать на расстоянии ладони.

— Тёмная магия, — выдохнул Рэм, не скрывая отвращения. — Настоящая. Не фокусы дилетантов. Кто-то заплатил за это целое состояние. Или… сам обладает этими знаниями.

— Именно, — кивнул Рэд, застёгивая одежду. Самое сложное признание было впереди. — Они добили бы. Но… меня нашла она.

Он начал рассказывать об Эйре. О её доме в лесу, о её тихой силе, о травах и мазях. А потом, сквозь стиснутые зубы, о золотом огне в её глазах при исцелении. О запахе львицы под слоем драконьей тайны. Он говорил о ней сдержанно, но Рэм, знавший его с пелёнок, слышал то, что оставалось за словами: восхищение, непреодолимое влечение, страх за неё.

— Дракон и… лев? — Рэм откинулся назад, проводя рукой по коротко остриженным волосам. Его лицо выражало не осуждение, а потрясение от масштаба открытия. — Принцесса Эйда и… Рар. Боги Гривы, Рэд. Ты понимаешь, что это значит? Если она их дочь…

— Это значит, что легенда — правда, — глухо закончил за него Рэд. — И что кто-то охотится не только на меня. Возможно, они уже много лет охотятся на них. А я случайная жертва. И теперь… она одна там.

Он ненадолго замолчал, а потом выложил ещё одно подозрение, из-за которого, как ему казалось, всё затевалось.

— Король стареет, ему уже почти пятьсот лет, сколько он сможет ещё править? Пятьдесят, сто лет? Наследный принц пропал. Я в очереди за тобой, но перед сыновьями Горрда. Убрать меня — сделать трон ближе для восточных холмов.

Он ожидал, что Рэм согласно кивнет, начнёт строить планы против Горрда. Но друг молчал, глядя в пространство перед собой, его брови были сдвинуты. Казалось, он что-то складывал в уме, и правильный ответ не получался.

— Нет, — наконец сказал Рэм твёрдо. — Не сходится. Я — наследник такой же, как и ты. По крови — даже ближе, я двоюродный племянник короля. Если цель — расчистить путь к трону, то почему удар был только по тебе? Почему не по нам обоим? Или сначала по мне? Нет. Это слишком… очевидное.

Рэд замер. Он так был убеждён в политической подоплёке, что не увидел этой бреши в собственной теории. Личное? Что могло быть у него такого личного, чего нет у Рэма?

— Моя миссия? Школа Магов? Горрд был против…

— Горрд против всего, что может укрепить короля или нас, против реформ, — отмахнулся Рэм. — Но, чтобы нанять тёмного мага… для устранения конкурента… Это не его стиль. Он интриган, подстрекатель. А это пахнет чем-то другим. Гораздо большим.

Тишина повисла в комнате, наполненная гулом тревожных догадок.

— Значит, мы не знаем главного, — констатировал Рэд. — И ключ — там. На месте нападения. Или…

Он не договорил. Или у неё. Эйры. Но вести Рэма к ней сейчас было бы безумием. Слишком рискованно.

— Нам нужно вернуться туда, — сказал Рэм, читая его мысль. — Искать то, что ты мог упустить. Следы, энергию, любую зацепку. Но сначала… тебе нужно явиться королю. Официально. С докладом о договоре с медведями. Мы должны вести себя как ни в чём не бывало. А потом — уедем «проверять границы» или искать стражу, пропавшую в болотах. У нас будет предлог.

Рэд почувствовал, как с плеч спадает ещё один груз. Он был не один. У него был союзник, чей ум был острым клинком, а преданность — щитом.

— Спасибо, — сказал он просто, без пафоса.

— Не благодари, — Рэм хмыкнул, но в его глазах мелькнула твёрдая решимость. — Если кто-то охотится на моих друзей с запретной магией, то это уже не дворцовая игра. Это война. А на войне мы держимся вместе.

Он подошёл к карте, висевшей на стене, и ткнул пальцем в район Чёрных Болот.

— Завтра — аудиенция у короля. Послезавтра — в путь. А пока… давай продумаем, что мы будем искать. И как не попасть в ещё одну засаду.

Впервые за эти дни Рэд позволил себе чувство, отдалённо напоминающее надежду. Путь был опасен, враг неведом, его сердце оставалось в лесном доме. Но теперь у него был тыл. И это меняло всё.

Глава 9

Тронный зал Львиного Города был воплощением нерушимой силы. Высокие колонны, высеченные из золотистого песчаника, поддерживали потолок, расписанный сценами великих побед. Узкие витражи пропускали свет, окрашивая всё в тёплые тона мёда, охры и крови. На возвышении, в кресле, вырубленном из цельного обломка скалы, сидел король Рар III.Он был похож на усталого, но не сломленного старого льва. Его волосы, некогда огненно-рыжие, поседели и были аккуратно подстрижены. Глаза, цвета тёмного янтаря, смотрели на мир с терпением, отточенным веками правления, но в их глубине таилась незаживающая рана — пропажа сына.Рэд склонил голову, отдавая честь монарху и родственнику (король приходился ему троюродным дядей). По сторонам зала стояли члены Совета, среди которых Рэд сразу отметил массивную фигуру лорда Горрда. Хитрые глаза старика были прищурены, лицо — непроницаемая маска вежливого интереса.— Встань, Рэдибор, — голос короля был негромким, но заполнил собой весь зал. — Докладывай. Что принёс нам из медвежьих земель?Рэд выпрямился. Он говорил чётко, уверенно, опуская личные трагедии и говоря только о деле.— Ваше Величество, Совет. Переговоры увенчались успехом. Совет Старейшин Медвежьего Края дал своё согласие. Они не только построят для нас Школу Магов в столице, но и отправят в неё своих лучших геомагов-наставников.В зале пробежал одобрительный гул. Даже лица скептиков выразили интерес. Магия медведей, их умение чувствовать и преобразовывать камень, дерево, песок, создавать не просто здания, а живую архитектуру — это был ключ к невиданному процветанию.— Их условие, — продолжал Рэд, — взаимность. Они хотят, чтобы наши мастера боевой магии обучали их стражей новым методам защиты. Не агрессии, но щитов и отражения. Они называют это «обменом дарами земли и стали».— Разумно, — кивнул король. — Ты хорошо справился. Это может укрепить наш союз на столетия.— Это лишь первый шаг, Ваше Величество, — Рэд сделал паузу, чувствуя, как на него устремляются взгляды. Теперь он переходил к опасной части. — Школа не должна ограничиваться одной дисциплиной. Я изучил летописи Войны. Наши потери были ужасны не потому, что мы слабы в бою. А потому, что мы ограничены им. Мы умеем разрушать, усиливать, бить. Но мы почти не умеем лечить сложные раны, не умеем возводить быстро и надёжно, не умеем предвидеть.Он видел, как брови Горрда поползли вверх.— Ты предлагаешь разбавить нашу чистую, боевую, львиную магию чужими трюками, Рэдибор? — прозвучал едкий голос старика.— Я предлагаю дополнить её, лорд Горрд, — твёрдо парировал Рэд. — Закон запрещает смешение кровей. Но нет закона, запрещающего обучение. Я намерен вести переговоры с драконами. Просить их прислать наставников целительной магии и, возможно, основ хрономагии для наших лекарей. Чтобы спасать жизни наших воинов, а не только хоронить их. Чтобы строить города, которые будут крепостями, а не просто грудами камня. Я хочу, чтобы львы будущего были не просто непобедимыми воинами, но и мудрыми созидателями.Он позволил своему взгляду обвести зал, встречаясь с глазами тех, кто потерял сыновей в пограничных стычках, кто видел, как от простых ран умирают бойцы.— Я читал хроники до последней страницы. Война это тупик. В ней нет победителей. Только выжившие среди руин и могил. Мы выиграли последнюю. Но чтобы следующей не случилось, мы должны стать сильнее, но по-другому. Сильнее знанием. Сильнее умением не только отнимать, но и давать.Тишина в зале стала абсолютная. Идеи Рэда витали в воздухе, смелые до мятежа. Король смотрел на него долгим, непроницаемым взглядом. Потом медленно кивнул.— Смелые мысли, Рэдибор. И, возможно, мудрые. Но путь к драконам тернист. Их гордость и их изоляция — крепость посильнее каменной. Твоё рвение делает тебе честь. Совет обсудит твои предложения. А сейчас — ты выполнил свою миссию с честью. Отдыхай. Ты заслужил.Это было отложенное решение. Но и не отказ. Победа, хоть пока и призрачная.Рэд склонил голову и сделал шаг назад, готовясь удалиться. Его взгляд на миг встретился со взглядом Рэма, стоявшего среди прочих военачальников. Друг едва заметно кивнул: «Хорошо сказано».Но когда Рэд уже поворачивался, король снова заговорил, на этот раз тише, так, что слова были слышны только ему и ближайшим советникам:— Рэдибор. Мне донесли, что твоя стража не вернулась с тобой. И что ты прибыл один. Болота ныне неспокойны?Все замерли. Горрд не сводил с Рэда глаз.Рэд ощутил неприятный комок в желудке.— Да, Ваше Величество, — ответил он, сохраняя лицо бесстрастным. — На обратном пути мы столкнулись с неестественным туманом и потерями. Я был вынужден отступать в одиночку. Подробности я изложу в отдельном, секретном рапорте для Военного Совета. Пока же могу сказать, что границе, возможно, требуется усиление. А я прослежу.Король внимательно посмотрел на него, и Рэду показалось, что в его взгляде мелькнуло что-то — понимание?— Сделай это, — просто сказал король. — И будь осторожен.Аудиенция была окончена. Рэд вышел из зала, чувствуя на спине тяжесть взглядов: восхищённых, завистливых, ненавидящих. Его доклад был успешен, но он только что публично объявил о своём видении будущего, которое бросало вызов вековым устоям. Он сделал себя мишенью не только для тех, кто боялся потерять власть, но и для тех, кто боялся потерять прошлое.Он шёл по коридору, и в ушах у него звучали собственные слова: «Войны не должно быть». Теперь он понимал, что только что сам, возможно, объявил новую. Тихую, подковёрную, но оттого не менее смертельную.Тронный зал Львиного Города был воплощением нерушимой силы. Высокие колонны, высеченные из золотистого песчаника, поддерживали потолок, расписанный сценами великих побед. Узкие витражи пропускали свет, окрашивая всё в тёплые тона мёда, охры и крови. На возвышении, в кресле, вырубленном из цельного обломка скалы, сидел король Рар III.Он был похож на усталого, но не сломленного старого льва. Его волосы, некогда огненно-рыжие, поседели и были аккуратно подстрижены. Глаза, цвета тёмного янтаря, смотрели на мир с терпением, отточенным веками правления, но в их глубине таилась незаживающая рана — пропажа сына.Рэд склонил голову, отдавая честь монарху и родственнику (король приходился ему троюродным дядей). По сторонам зала стояли члены Совета, среди которых Рэд сразу отметил массивную фигуру лорда Горрда. Хитрые глаза старика были прищурены, лицо — непроницаемая маска вежливого интереса.— Встань, Рэдибор, — голос короля был негромким, но заполнил собой весь зал. — Докладывай. Что принёс нам из медвежьих земель?Рэд выпрямился. Он говорил чётко, уверенно, опуская личные трагедии и говоря только о деле.— Ваше Величество, Совет. Переговоры увенчались успехом. Совет Старейшин Медвежьего Края дал своё согласие. Они не только построят для нас Школу Магов в столице, но и отправят в неё своих лучших геомагов-наставников.В зале пробежал одобрительный гул. Даже лица скептиков выразили интерес. Магия медведей, их умение чувствовать и преобразовывать камень, дерево, песок, создавать не просто здания, а живую архитектуру — это был ключ к невиданному процветанию.— Их условие, — продолжал Рэд, — взаимность. Они хотят, чтобы наши мастера боевой магии обучали их стражей новым методам защиты. Не агрессии, но щитов и отражения. Они называют это «обменом дарами земли и стали».— Разумно, — кивнул король. — Ты хорошо справился. Это может укрепить наш союз на столетия.— Это лишь первый шаг, Ваше Величество, — Рэд сделал паузу, чувствуя, как на него устремляются взгляды. Теперь он переходил к опасной части. — Школа не должна ограничиваться одной дисциплиной. Я изучил летописи Войны. Наши потери были ужасны не потому, что мы слабы в бою. А потому, что мы ограничены им. Мы умеем разрушать, усиливать, бить. Но мы почти не умеем лечить сложные раны, не умеем возводить быстро и надёжно, не умеем предвидеть.Он видел, как брови Горрда поползли вверх.— Ты предлагаешь разбавить нашу чистую, боевую, львиную магию чужими трюками, Рэдибор? — прозвучал едкий голос старика.— Я предлагаю дополнить её, лорд Горрд, — твёрдо парировал Рэд. — Закон запрещает смешение кровей. Но нет закона, запрещающего обучение. Я намерен вести переговоры с драконами. Просить их прислать наставников целительной магии и, возможно, основ хрономагии для наших лекарей. Чтобы спасать жизни наших воинов, а не только хоронить их. Чтобы строить города, которые будут крепостями, а не просто грудами камня. Я хочу, чтобы львы будущего были не просто непобедимыми воинами, но и мудрыми созидателями.Он позволил своему взгляду обвести зал, встречаясь с глазами тех, кто потерял сыновей в пограничных стычках, кто видел, как от простых ран умирают бойцы.— Я читал хроники до последней страницы. Война это тупик. В ней нет победителей. Только выжившие среди руин и могил. Мы выиграли последнюю. Но чтобы следующей не случилось, мы должны стать сильнее, но по-другому. Сильнее знанием. Сильнее умением не только отнимать, но и давать.Тишина в зале стала абсолютная. Идеи Рэда витали в воздухе, смелые до мятежа. Король смотрел на него долгим, непроницаемым взглядом. Потом медленно кивнул.— Смелые мысли, Рэдибор. И, возможно, мудрые. Но путь к драконам тернист. Их гордость и их изоляция — крепость посильнее каменной. Твоё рвение делает тебе честь. Совет обсудит твои предложения. А сейчас — ты выполнил свою миссию с честью. Отдыхай. Ты заслужил.Это было отложенное решение. Но и не отказ. Победа, хоть пока и призрачная.Рэд склонил голову и сделал шаг назад, готовясь удалиться. Его взгляд на миг встретился со взглядом Рэма, стоявшего среди прочих военачальников. Друг едва заметно кивнул: «Хорошо сказано».Но когда Рэд уже поворачивался, король снова заговорил, на этот раз тише, так, что слова были слышны только ему и ближайшим советникам:— Рэдибор. Мне донесли, что твоя стража не вернулась с тобой. И что ты прибыл один. Болота ныне неспокойны?Все замерли. Горрд не сводил с Рэда глаз.Рэд ощутил неприятный комок в желудке.— Да, Ваше Величество, — ответил он, сохраняя лицо бесстрастным. — На обратном пути мы столкнулись с неестественным туманом и потерями. Я был вынужден отступать в одиночку. Подробности я изложу в отдельном, секретном рапорте для Военного Совета. Пока же могу сказать, что границе, возможно, требуется усиление. А я прослежу.Король внимательно посмотрел на него, и Рэду показалось, что в его взгляде мелькнуло что-то — понимание?— Сделай это, — просто сказал король. — И будь осторожен.Аудиенция была окончена. Рэд вышел из зала, чувствуя на спине тяжесть взглядов: восхищённых, завистливых, ненавидящих. Его доклад был успешен, но он только что публично объявил о своём видении будущего, которое бросало вызов вековым устоям. Он сделал себя мишенью не только для тех, кто боялся потерять власть, но и для тех, кто боялся потерять прошлое.Он шёл по коридору, и в ушах у него звучали собственные слова: «Войны не должно быть». Теперь он понимал, что только что сам, возможно, объявил новую. Тихую, подковёрную, но оттого не менее смертельную.Тронный зал Львиного Города был воплощением нерушимой силы. Высокие колонны, высеченные из золотистого песчаника, поддерживали потолок, расписанный сценами великих побед. Узкие витражи пропускали свет, окрашивая всё в тёплые тона мёда, охры и крови. На возвышении, в кресле, вырубленном из цельного обломка скалы, сидел король Рар III.Он был похож на усталого, но не сломленного старого льва. Его волосы, некогда огненно-рыжие, поседели и были аккуратно подстрижены. Глаза, цвета тёмного янтаря, смотрели на мир с терпением, отточенным веками правления, но в их глубине таилась незаживающая рана — пропажа сына.Рэд склонил голову, отдавая честь монарху и родственнику (король приходился ему троюродным дядей). По сторонам зала стояли члены Совета, среди которых Рэд сразу отметил массивную фигуру лорда Горрда. Хитрые глаза старика были прищурены, лицо — непроницаемая маска вежливого интереса.— Встань, Рэдибор, — голос короля был негромким, но заполнил собой весь зал. — Докладывай. Что принёс нам из медвежьих земель?Рэд выпрямился. Он говорил чётко, уверенно, опуская личные трагедии и говоря только о деле.— Ваше Величество, Совет. Переговоры увенчались успехом. Совет Старейшин Медвежьего Края дал своё согласие. Они не только построят для нас Школу Магов в столице, но и отправят в неё своих лучших геомагов-наставников.В зале пробежал одобрительный гул. Даже лица скептиков выразили интерес. Магия медведей, их умение чувствовать и преобразовывать камень, дерево, песок, создавать не просто здания, а живую архитектуру — это был ключ к невиданному процветанию.— Их условие, — продолжал Рэд, — взаимность. Они хотят, чтобы наши мастера боевой магии обучали их стражей новым методам защиты. Не агрессии, но щитов и отражения. Они называют это «обменом дарами земли и стали».— Разумно, — кивнул король. — Ты хорошо справился. Это может укрепить наш союз на столетия.— Это лишь первый шаг, Ваше Величество, — Рэд сделал паузу, чувствуя, как на него устремляются взгляды. Теперь он переходил к опасной части. — Школа не должна ограничиваться одной дисциплиной. Я изучил летописи Войны. Наши потери были ужасны не потому, что мы слабы в бою. А потому, что мы ограничены им. Мы умеем разрушать, усиливать, бить. Но мы почти не умеем лечить сложные раны, не умеем возводить быстро и надёжно, не умеем предвидеть.Он видел, как брови Горрда поползли вверх.— Ты предлагаешь разбавить нашу чистую, боевую, львиную магию чужими трюками, Рэдибор? — прозвучал едкий голос старика.— Я предлагаю дополнить её, лорд Горрд, — твёрдо парировал Рэд. — Закон запрещает смешение кровей. Но нет закона, запрещающего обучение. Я намерен вести переговоры с драконами. Просить их прислать наставников целительной магии и, возможно, основ хрономагии для наших лекарей. Чтобы спасать жизни наших воинов, а не только хоронить их. Чтобы строить города, которые будут крепостями, а не просто грудами камня. Я хочу, чтобы львы будущего были не просто непобедимыми воинами, но и мудрыми созидателями.Он позволил своему взгляду обвести зал, встречаясь с глазами тех, кто потерял сыновей в пограничных стычках, кто видел, как от простых ран умирают бойцы.— Я читал хроники до последней страницы. Война это тупик. В ней нет победителей. Только выжившие среди руин и могил. Мы выиграли последнюю. Но чтобы следующей не случилось, мы должны стать сильнее, но по-другому. Сильнее знанием. Сильнее умением не только отнимать, но и давать.Тишина в зале стала абсолютная. Идеи Рэда витали в воздухе, смелые до мятежа. Король смотрел на него долгим, непроницаемым взглядом. Потом медленно кивнул.— Смелые мысли, Рэдибор. И, возможно, мудрые. Но путь к драконам тернист. Их гордость и их изоляция — крепость посильнее каменной. Твоё рвение делает тебе честь. Совет обсудит твои предложения. А сейчас — ты выполнил свою миссию с честью. Отдыхай. Ты заслужил.Это было отложенное решение. Но и не отказ. Победа, хоть пока и призрачная.Рэд склонил голову и сделал шаг назад, готовясь удалиться. Его взгляд на миг встретился со взглядом Рэма, стоявшего среди прочих военачальников. Друг едва заметно кивнул: «Хорошо сказано».Но когда Рэд уже поворачивался, король снова заговорил, на этот раз тише, так, что слова были слышны только ему и ближайшим советникам:— Рэдибор. Мне донесли, что твоя стража не вернулась с тобой. И что ты прибыл один. Болота ныне неспокойны?Все замерли. Горрд не сводил с Рэда глаз.Рэд ощутил неприятный комок в желудке.— Да, Ваше Величество, — ответил он, сохраняя лицо бесстрастным. — На обратном пути мы столкнулись с неестественным туманом и потерями. Я был вынужден отступать в одиночку. Подробности я изложу в отдельном, секретном рапорте для Военного Совета. Пока же могу сказать, что границе, возможно, требуется усиление. А я прослежу.Король внимательно посмотрел на него, и Рэду показалось, что в его взгляде мелькнуло что-то — понимание?— Сделай это, — просто сказал король. — И будь осторожен.Аудиенция была окончена. Рэд вышел из зала, чувствуя на спине тяжесть взглядов: восхищённых, завистливых, ненавидящих. Его доклад был успешен, но он только что публично объявил о своём видении будущего, которое бросало вызов вековым устоям. Он сделал себя мишенью не только для тех, кто боялся потерять власть, но и для тех, кто боялся потерять прошлое.Он шёл по коридору, и в ушах у него звучали собственные слова: «Войны не должно быть». Теперь он понимал, что только что сам, возможно, объявил новую. Тихую, подковёрную, но оттого не менее смертельную.

Глава 10

Рэм догнал Рэда в длинной, солнечной галерее, ведущей от тронного зала. Его тяжелая рука легла на плечо Рэда.— Молодец. Сказал, что думаешь. Хоть и знаешь, что реформаторов обычно не любят.Рэд не обернулся, продолжая идти. — Мне плевать на всеобщую любовь, Рэм. Я не кусок золота, чтобы всем нравиться. Я просто хочу, чтобы мы выжили.— Это-то и страшно для таких, как Горрд, — заметил Рэм. — Они понимают только один вид силы: чтобы гора была выше и больше. Ты же предлагаешь сделать её прочнее изнутри.Рэд наконец остановился, глядя в узкое окно на расстилающиеся внизу крыши города.— Мне нужно домой. К отцу. Он должен знать о покушении. Если удар был направлен на меня семья может быть следующей. Отец должен усилить охрану матери и сестёр.— Иду с тобой, — без раздумий сказал Рэм. — Давно не видел твоих вредных сестричек. И твоих родителей. Может, старый князь подскажет что-то, чего мы не видим.Путь до Северных Границ на двух ногах занял бы день. У них не было этого времени. На пустынном выгоне за городской стеной они обменялись взглядами и позволили природе взять своё.Преобразование было почти синхронным. Две могущественные фигуры людей дрогнули, одежды слились с шерстью, и на земле оказались два великолепных льва. Рэд — золотистый, с тёмно-рыжей гривой, напоминающей застывшее пламя. Рэм — более светлый, песочный, с гривой цвета спелой пшеницы и небольшим шрамом через нос, оставшимся с юношеской стычки.Они помчались. Бег в таком облике был больше чем перемещением. Это был полёт по земле. Ветер выл в ушах, саванна мелькала под могучими лапами золотисто-зелёным потоком. Чувства обострялись до предела: запах далёкой воды, тревожный писк суслика в норе, терпкий аромат бермудской травы. На какое-то время Рэд позволил себе забыть о заговорах, почувствовав лишь чистую радость движения и плечо друга, бегущего рядом.Через несколько часов, когда солнце начало клониться к вершинам Драконьего Хребта, вдали показались знакомые очертания родового поместья – Северного Княжества — не дворец, а крепость, суровая и надёжная, вросшая в скалу.У ворот, в человеческом облике, их уже ждала она.Ралия.Младшая сестра Рэда (всего на два года), но по напору и дерзости казавшаяся старшей. Её рыжие волосы, цвета осеннего клёна, были собраны в практичный узел, а в зелёных, как весенняя листва, глазах танцевали искры ожидания и упрёка. Она стояла, скрестив руки, и стучала босой ногой по камню.— Ну наконец-то, братец! — бросила она, едва они преобразовались. Не дав ему опомниться, она влетела в объятия, ударившись головой о его грудь. — Думала, медведи тебя сгризли!Он засмеялся, обнимая её, и этот смех стал первым по-настоящему лёгким звуком за много дней.— Не сгризли. Соскучилась, зайка?Она отскочила, сделала вид, что обиделась, но уголки губ дёрнулись.— Я не зайка! — Затем её взгляд переключился на Рэма, и лицо расплылось в хитрой, озорной улыбке. — Привет, Слоник! Долго же я тебя не видела! Где пропадал?Рэм фыркнул, но в его глазах вспыхнула тёплая усмешка. Эти детские прозвища были их давней войной. Ралия прозвала его «Слоником» после того, как в десять лет подбросила ему в постель полевую мышь, и будущий грозный воин завизжал как девчонка так, что сбежалась вся стража. В отместку он, наблюдавший, как она испугалась волка, навеки окрестил её «Зайкой».— Скучал по тебе, Зайка, — парировал он с преувеличенной любезностью. — Особенно по твоему таланту влезать, куда не зовут.— Это называется «быть в курсе событий», — отрезала она и, развернувшись, засеменила к дверям. — Идёмте. Отец в кабинете. Мама на кухне, это её любимое увлечение, пахнет чем-то божественным, и если вы её сейчас потревожите, она вас самих пустит на пирог.Кабинет отца, князя Вальдара, был простым и уютным, обшитым тёмным деревом, без излишеств, с огромной картой Аэлии на стене и старым, заслуженным мечом над камином. Князь, седовласый лев с лицом, изрезанным шрамами и улыбками, выслушал их стоя, у камина. Его спина оставалась прямой, но в глазах, когда Рэд говорил о чёрной магии и предательстве, бушевала гроза.Когда история была рассказана (об Эйре Рэд умолчал, сказав лишь о «целителе в лесу»), воцарилась тяжёлая тишина.— Горрд, — наконец выдохнул Вальдар, и это имя прозвучало как проклятие. — Он способен на многое. Но на такое это требует доступа к знаниям, которые должны быть под семью печатями. Или сообщника с очень глубокими карманами и ещё более тёмной душой.Он повернулся к ним, и его взгляд стал острым, как клинок.— Охрану семьи я усилю. Ты, сын, и ты, Рэм, — будьте как тени. Внимательны к каждому шороху. Не доверяйте никому, даже знакомым. Это пятно на твоей груди, Рэд — он сделал паузу, — не просто рана. Это знак. Кто-то послал тебе сообщение. И мы должны его расшифровать, прежде чем последует следующее. Разберитесь с этим. Не для мести. Для спокойного сна. Чтобы нам не пришлось жить, оглядываясь на каждый шорох.Они вышли из кабинета, обременённые серьёзностью слов отца, но и с чувством облегчения — семья теперь предупреждена.И тут, из ниши за тяжёлой портьерой, появилась Ралия. Её лицо было не озорным, а решительно суровым.— Я всё слышала. Впрочем, как обычно.— Ралия — начал Рэм устало.— «Ралия»! — она перебила его, тыча пальцем ему в грудь. — Вы идёте искать тех, кто стрелял в моего брата. Вы идёте в Чёрные Болота, куда кроме вас дураков никто не сунется. И я иду с вами.— Абсолютно и точно НЕТ, — рявкнул Рэм. — Это не детская игра в следопытов.— Я лучший следопыт во всём поместье! — вспыхнула она. — Лучше вас обоих, кстати. Я могу неделями следить за рысью, и она не узнает. Я знаю болота лучше, чем свои покои. И — она выдержала драматическую паузу, — если вы не возьмёте меня, я пойду сама. И когда вы будете вытаскивать меня из трясины или отбивать у болотных лупусов, вам будет намного хуже. Совесть не замучает?Рэд взглянул на Рэма. В глазах друга он прочитал то же самое: сопротивление бесполезно. Ралия была упрямее каменного быка и, что особенно отвратно, она была права насчёт своих навыков. Она была дикаркой, которой больше шли лесные тропы, чем дворцовые паркеты.— Ладно, — сдавленно сказал Рэд. — Но с условиями. Ты слушаешься каждого слова. Ты — наш следопыт, не воин. При малейшей опасности — ты уходишь. И маме мы скажем, что ты уехала к тёте в Южные Цветущие земли.Лицо Ралии озарилось триумфальной улыбкой, в которой было столько же радости, сколько и дерзкой отваги.— Договорились, братец. А теперь идёмте на кухню. Мама испекла медовые лепёшки, и нам нужно запастись силами. Для расследования. И для того, чтобы ты, Слоник, не ныл по дороге, что голоден.Она юркнула вперёд, оставив двух взрослых, опытных воинов стоять в коридоре с чувством, что они только что проиграли сражение, даже не успев вступить в битву. Но, странным образом, с появлением Ралии тяжёлый камень тревоги в груди Рэда стал чуть легче. В их маленький, опасный союз ворвался вихрь жизни. И, возможно, именно это им и было нужно.Рэм догнал Рэда в длинной, солнечной галерее, ведущей от тронного зала. Его тяжелая рука легла на плечо Рэда.— Молодец. Сказал, что думаешь. Хоть и знаешь, что реформаторов обычно не любят.Рэд не обернулся, продолжая идти. — Мне плевать на всеобщую любовь, Рэм. Я не кусок золота, чтобы всем нравиться. Я просто хочу, чтобы мы выжили.— Это-то и страшно для таких, как Горрд, — заметил Рэм. — Они понимают только один вид силы: чтобы гора была выше и больше. Ты же предлагаешь сделать её прочнее изнутри.Рэд наконец остановился, глядя в узкое окно на расстилающиеся внизу крыши города.— Мне нужно домой. К отцу. Он должен знать о покушении. Если удар был направлен на меня семья может быть следующей. Отец должен усилить охрану матери и сестёр.— Иду с тобой, — без раздумий сказал Рэм. — Давно не видел твоих вредных сестричек. И твоих родителей. Может, старый князь подскажет что-то, чего мы не видим.Путь до Северных Границ на двух ногах занял бы день. У них не было этого времени. На пустынном выгоне за городской стеной они обменялись взглядами и позволили природе взять своё.Преобразование было почти синхронным. Две могущественные фигуры людей дрогнули, одежды слились с шерстью, и на земле оказались два великолепных льва. Рэд — золотистый, с тёмно-рыжей гривой, напоминающей застывшее пламя. Рэм — более светлый, песочный, с гривой цвета спелой пшеницы и небольшим шрамом через нос, оставшимся с юношеской стычки.Они помчались. Бег в таком облике был больше чем перемещением. Это был полёт по земле. Ветер выл в ушах, саванна мелькала под могучими лапами золотисто-зелёным потоком. Чувства обострялись до предела: запах далёкой воды, тревожный писк суслика в норе, терпкий аромат бермудской травы. На какое-то время Рэд позволил себе забыть о заговорах, почувствовав лишь чистую радость движения и плечо друга, бегущего рядом.Через несколько часов, когда солнце начало клониться к вершинам Драконьего Хребта, вдали показались знакомые очертания родового поместья – Северного Княжества — не дворец, а крепость, суровая и надёжная, вросшая в скалу.У ворот, в человеческом облике, их уже ждала она.Ралия.Младшая сестра Рэда (всего на два года), но по напору и дерзости казавшаяся старшей. Её рыжие волосы, цвета осеннего клёна, были собраны в практичный узел, а в зелёных, как весенняя листва, глазах танцевали искры ожидания и упрёка. Она стояла, скрестив руки, и стучала босой ногой по камню.— Ну наконец-то, братец! — бросила она, едва они преобразовались. Не дав ему опомниться, она влетела в объятия, ударившись головой о его грудь. — Думала, медведи тебя сгризли!Он засмеялся, обнимая её, и этот смех стал первым по-настоящему лёгким звуком за много дней.— Не сгризли. Соскучилась, зайка?Она отскочила, сделала вид, что обиделась, но уголки губ дёрнулись.— Я не зайка! — Затем её взгляд переключился на Рэма, и лицо расплылось в хитрой, озорной улыбке. — Привет, Слоник! Долго же я тебя не видела! Где пропадал?Рэм фыркнул, но в его глазах вспыхнула тёплая усмешка. Эти детские прозвища были их давней войной. Ралия прозвала его «Слоником» после того, как в десять лет подбросила ему в постель полевую мышь, и будущий грозный воин завизжал как девчонка так, что сбежалась вся стража. В отместку он, наблюдавший, как она испугалась волка, навеки окрестил её «Зайкой».— Скучал по тебе, Зайка, — парировал он с преувеличенной любезностью. — Особенно по твоему таланту влезать, куда не зовут.— Это называется «быть в курсе событий», — отрезала она и, развернувшись, засеменила к дверям. — Идёмте. Отец в кабинете. Мама на кухне, это её любимое увлечение, пахнет чем-то божественным, и если вы её сейчас потревожите, она вас самих пустит на пирог.Кабинет отца, князя Вальдара, был простым и уютным, обшитым тёмным деревом, без излишеств, с огромной картой Аэлии на стене и старым, заслуженным мечом над камином. Князь, седовласый лев с лицом, изрезанным шрамами и улыбками, выслушал их стоя, у камина. Его спина оставалась прямой, но в глазах, когда Рэд говорил о чёрной магии и предательстве, бушевала гроза.Когда история была рассказана (об Эйре Рэд умолчал, сказав лишь о «целителе в лесу»), воцарилась тяжёлая тишина.— Горрд, — наконец выдохнул Вальдар, и это имя прозвучало как проклятие. — Он способен на многое. Но на такое это требует доступа к знаниям, которые должны быть под семью печатями. Или сообщника с очень глубокими карманами и ещё более тёмной душой.Он повернулся к ним, и его взгляд стал острым, как клинок.— Охрану семьи я усилю. Ты, сын, и ты, Рэм, — будьте как тени. Внимательны к каждому шороху. Не доверяйте никому, даже знакомым. Это пятно на твоей груди, Рэд — он сделал паузу, — не просто рана. Это знак. Кто-то послал тебе сообщение. И мы должны его расшифровать, прежде чем последует следующее. Разберитесь с этим. Не для мести. Для спокойного сна. Чтобы нам не пришлось жить, оглядываясь на каждый шорох.Они вышли из кабинета, обременённые серьёзностью слов отца, но и с чувством облегчения — семья теперь предупреждена.И тут, из ниши за тяжёлой портьерой, появилась Ралия. Её лицо было не озорным, а решительно суровым.— Я всё слышала. Впрочем, как обычно.— Ралия — начал Рэм устало.— «Ралия»! — она перебила его, тыча пальцем ему в грудь. — Вы идёте искать тех, кто стрелял в моего брата. Вы идёте в Чёрные Болота, куда кроме вас дураков никто не сунется. И я иду с вами.— Абсолютно и точно НЕТ, — рявкнул Рэм. — Это не детская игра в следопытов.— Я лучший следопыт во всём поместье! — вспыхнула она. — Лучше вас обоих, кстати. Я могу неделями следить за рысью, и она не узнает. Я знаю болота лучше, чем свои покои. И — она выдержала драматическую паузу, — если вы не возьмёте меня, я пойду сама. И когда вы будете вытаскивать меня из трясины или отбивать у болотных лупусов, вам будет намного хуже. Совесть не замучает?Рэд взглянул на Рэма. В глазах друга он прочитал то же самое: сопротивление бесполезно. Ралия была упрямее каменного быка и, что особенно отвратно, она была права насчёт своих навыков. Она была дикаркой, которой больше шли лесные тропы, чем дворцовые паркеты.— Ладно, — сдавленно сказал Рэд. — Но с условиями. Ты слушаешься каждого слова. Ты — наш следопыт, не воин. При малейшей опасности — ты уходишь. И маме мы скажем, что ты уехала к тёте в Южные Цветущие земли.Лицо Ралии озарилось триумфальной улыбкой, в которой было столько же радости, сколько и дерзкой отваги.— Договорились, братец. А теперь идёмте на кухню. Мама испекла медовые лепёшки, и нам нужно запастись силами. Для расследования. И для того, чтобы ты, Слоник, не ныл по дороге, что голоден.Она юркнула вперёд, оставив двух взрослых, опытных воинов стоять в коридоре с чувством, что они только что проиграли сражение, даже не успев вступить в битву. Но, странным образом, с появлением Ралии тяжёлый камень тревоги в груди Рэда стал чуть легче. В их маленький, опасный союз ворвался вихрь жизни. И, возможно, именно это им и было нужно.Рэм догнал Рэда в длинной, солнечной галерее, ведущей от тронного зала. Его тяжелая рука легла на плечо Рэда.— Молодец. Сказал, что думаешь. Хоть и знаешь, что реформаторов обычно не любят.Рэд не обернулся, продолжая идти. — Мне плевать на всеобщую любовь, Рэм. Я не кусок золота, чтобы всем нравиться. Я просто хочу, чтобы мы выжили.— Это-то и страшно для таких, как Горрд, — заметил Рэм. — Они понимают только один вид силы: чтобы гора была выше и больше. Ты же предлагаешь сделать её прочнее изнутри.Рэд наконец остановился, глядя в узкое окно на расстилающиеся внизу крыши города.— Мне нужно домой. К отцу. Он должен знать о покушении. Если удар был направлен на меня семья может быть следующей. Отец должен усилить охрану матери и сестёр.— Иду с тобой, — без раздумий сказал Рэм. — Давно не видел твоих вредных сестричек. И твоих родителей. Может, старый князь подскажет что-то, чего мы не видим.Путь до Северных Границ на двух ногах занял бы день. У них не было этого времени. На пустынном выгоне за городской стеной они обменялись взглядами и позволили природе взять своё.Преобразование было почти синхронным. Две могущественные фигуры людей дрогнули, одежды слились с шерстью, и на земле оказались два великолепных льва. Рэд — золотистый, с тёмно-рыжей гривой, напоминающей застывшее пламя. Рэм — более светлый, песочный, с гривой цвета спелой пшеницы и небольшим шрамом через нос, оставшимся с юношеской стычки.Они помчались. Бег в таком облике был больше чем перемещением. Это был полёт по земле. Ветер выл в ушах, саванна мелькала под могучими лапами золотисто-зелёным потоком. Чувства обострялись до предела: запах далёкой воды, тревожный писк суслика в норе, терпкий аромат бермудской травы. На какое-то время Рэд позволил себе забыть о заговорах, почувствовав лишь чистую радость движения и плечо друга, бегущего рядом.Через несколько часов, когда солнце начало клониться к вершинам Драконьего Хребта, вдали показались знакомые очертания родового поместья – Северного Княжества — не дворец, а крепость, суровая и надёжная, вросшая в скалу.У ворот, в человеческом облике, их уже ждала она.Ралия.Младшая сестра Рэда (всего на два года), но по напору и дерзости казавшаяся старшей. Её рыжие волосы, цвета осеннего клёна, были собраны в практичный узел, а в зелёных, как весенняя листва, глазах танцевали искры ожидания и упрёка. Она стояла, скрестив руки, и стучала босой ногой по камню.— Ну наконец-то, братец! — бросила она, едва они преобразовались. Не дав ему опомниться, она влетела в объятия, ударившись головой о его грудь. — Думала, медведи тебя сгризли!Он засмеялся, обнимая её, и этот смех стал первым по-настоящему лёгким звуком за много дней.— Не сгризли. Соскучилась, зайка?Она отскочила, сделала вид, что обиделась, но уголки губ дёрнулись.— Я не зайка! — Затем её взгляд переключился на Рэма, и лицо расплылось в хитрой, озорной улыбке. — Привет, Слоник! Долго же я тебя не видела! Где пропадал?Рэм фыркнул, но в его глазах вспыхнула тёплая усмешка. Эти детские прозвища были их давней войной. Ралия прозвала его «Слоником» после того, как в десять лет подбросила ему в постель полевую мышь, и будущий грозный воин завизжал как девчонка так, что сбежалась вся стража. В отместку он, наблюдавший, как она испугалась волка, навеки окрестил её «Зайкой».— Скучал по тебе, Зайка, — парировал он с преувеличенной любезностью. — Особенно по твоему таланту влезать, куда не зовут.— Это называется «быть в курсе событий», — отрезала она и, развернувшись, засеменила к дверям. — Идёмте. Отец в кабинете. Мама на кухне, это её любимое увлечение, пахнет чем-то божественным, и если вы её сейчас потревожите, она вас самих пустит на пирог.Кабинет отца, князя Вальдара, был простым и уютным, обшитым тёмным деревом, без излишеств, с огромной картой Аэлии на стене и старым, заслуженным мечом над камином. Князь, седовласый лев с лицом, изрезанным шрамами и улыбками, выслушал их стоя, у камина. Его спина оставалась прямой, но в глазах, когда Рэд говорил о чёрной магии и предательстве, бушевала гроза.Когда история была рассказана (об Эйре Рэд умолчал, сказав лишь о «целителе в лесу»), воцарилась тяжёлая тишина.— Горрд, — наконец выдохнул Вальдар, и это имя прозвучало как проклятие. — Он способен на многое. Но на такое это требует доступа к знаниям, которые должны быть под семью печатями. Или сообщника с очень глубокими карманами и ещё более тёмной душой.Он повернулся к ним, и его взгляд стал острым, как клинок.— Охрану семьи я усилю. Ты, сын, и ты, Рэм, — будьте как тени. Внимательны к каждому шороху. Не доверяйте никому, даже знакомым. Это пятно на твоей груди, Рэд — он сделал паузу, — не просто рана. Это знак. Кто-то послал тебе сообщение. И мы должны его расшифровать, прежде чем последует следующее. Разберитесь с этим. Не для мести. Для спокойного сна. Чтобы нам не пришлось жить, оглядываясь на каждый шорох.Они вышли из кабинета, обременённые серьёзностью слов отца, но и с чувством облегчения — семья теперь предупреждена.И тут, из ниши за тяжёлой портьерой, появилась Ралия. Её лицо было не озорным, а решительно суровым.— Я всё слышала. Впрочем, как обычно.— Ралия — начал Рэм устало.— «Ралия»! — она перебила его, тыча пальцем ему в грудь. — Вы идёте искать тех, кто стрелял в моего брата. Вы идёте в Чёрные Болота, куда кроме вас дураков никто не сунется. И я иду с вами.— Абсолютно и точно НЕТ, — рявкнул Рэм. — Это не детская игра в следопытов.— Я лучший следопыт во всём поместье! — вспыхнула она. — Лучше вас обоих, кстати. Я могу неделями следить за рысью, и она не узнает. Я знаю болота лучше, чем свои покои. И — она выдержала драматическую паузу, — если вы не возьмёте меня, я пойду сама. И когда вы будете вытаскивать меня из трясины или отбивать у болотных лупусов, вам будет намного хуже. Совесть не замучает?Рэд взглянул на Рэма. В глазах друга он прочитал то же самое: сопротивление бесполезно. Ралия была упрямее каменного быка и, что особенно отвратно, она была права насчёт своих навыков. Она была дикаркой, которой больше шли лесные тропы, чем дворцовые паркеты.— Ладно, — сдавленно сказал Рэд. — Но с условиями. Ты слушаешься каждого слова. Ты — наш следопыт, не воин. При малейшей опасности — ты уходишь. И маме мы скажем, что ты уехала к тёте в Южные Цветущие земли.Лицо Ралии озарилось триумфальной улыбкой, в которой было столько же радости, сколько и дерзкой отваги.— Договорились, братец. А теперь идёмте на кухню. Мама испекла медовые лепёшки, и нам нужно запастись силами. Для расследования. И для того, чтобы ты, Слоник, не ныл по дороге, что голоден.Она юркнула вперёд, оставив двух взрослых, опытных воинов стоять в коридоре с чувством, что они только что проиграли сражение, даже не успев вступить в битву. Но, странным образом, с появлением Ралии тяжёлый камень тревоги в груди Рэда стал чуть легче. В их маленький, опасный союз ворвался вихрь жизни. И, возможно, именно это им и было нужно.Рэм догнал Рэда в длинной, солнечной галерее, ведущей от тронного зала. Его тяжелая рука легла на плечо Рэда.— Молодец. Сказал, что думаешь. Хоть и знаешь, что реформаторов обычно не любят.Рэд не обернулся, продолжая идти. — Мне плевать на всеобщую любовь, Рэм. Я не кусок золота, чтобы всем нравиться. Я просто хочу, чтобы мы выжили.— Это-то и страшно для таких, как Горрд, — заметил Рэм. — Они понимают только один вид силы: чтобы гора была выше и больше. Ты же предлагаешь сделать её прочнее изнутри.Рэд наконец остановился, глядя в узкое окно на расстилающиеся внизу крыши города.— Мне нужно домой. К отцу. Он должен знать о покушении. Если удар был направлен на меня семья может быть следующей. Отец должен усилить охрану матери и сестёр.— Иду с тобой, — без раздумий сказал Рэм. — Давно не видел твоих вредных сестричек. И твоих родителей. Может, старый князь подскажет что-то, чего мы не видим.Путь до Северных Границ на двух ногах занял бы день. У них не было этого времени. На пустынном выгоне за городской стеной они обменялись взглядами и позволили природе взять своё.Преобразование было почти синхронным. Две могущественные фигуры людей дрогнули, одежды слились с шерстью, и на земле оказались два великолепных льва. Рэд — золотистый, с тёмно-рыжей гривой, напоминающей застывшее пламя. Рэм — более светлый, песочный, с гривой цвета спелой пшеницы и небольшим шрамом через нос, оставшимся с юношеской стычки.Они помчались. Бег в таком облике был больше чем перемещением. Это был полёт по земле. Ветер выл в ушах, саванна мелькала под могучими лапами золотисто-зелёным потоком. Чувства обострялись до предела: запах далёкой воды, тревожный писк суслика в норе, терпкий аромат бермудской травы. На какое-то время Рэд позволил себе забыть о заговорах, почувствовав лишь чистую радость движения и плечо друга, бегущего рядом.Через несколько часов, когда солнце начало клониться к вершинам Драконьего Хребта, вдали показались знакомые очертания родового поместья – Северного Княжества — не дворец, а крепость, суровая и надёжная, вросшая в скалу.У ворот, в человеческом облике, их уже ждала она.Ралия.Младшая сестра Рэда (всего на два года), но по напору и дерзости казавшаяся старшей. Её рыжие волосы, цвета осеннего клёна, были собраны в практичный узел, а в зелёных, как весенняя листва, глазах танцевали искры ожидания и упрёка. Она стояла, скрестив руки, и стучала босой ногой по камню.— Ну наконец-то, братец! — бросила она, едва они преобразовались. Не дав ему опомниться, она влетела в объятия, ударившись головой о его грудь. — Думала, медведи тебя сгризли!Он засмеялся, обнимая её, и этот смех стал первым по-настоящему лёгким звуком за много дней.— Не сгризли. Соскучилась, зайка?Она отскочила, сделала вид, что обиделась, но уголки губ дёрнулись.— Я не зайка! — Затем её взгляд переключился на Рэма, и лицо расплылось в хитрой, озорной улыбке. — Привет, Слоник! Долго же я тебя не видела! Где пропадал?Рэм фыркнул, но в его глазах вспыхнула тёплая усмешка. Эти детские прозвища были их давней войной. Ралия прозвала его «Слоником» после того, как в десять лет подбросила ему в постель полевую мышь, и будущий грозный воин завизжал как девчонка так, что сбежалась вся стража. В отместку он, наблюдавший, как она испугалась волка, навеки окрестил её «Зайкой».— Скучал по тебе, Зайка, — парировал он с преувеличенной любезностью. — Особенно по твоему таланту влезать, куда не зовут.— Это называется «быть в курсе событий», — отрезала она и, развернувшись, засеменила к дверям. — Идёмте. Отец в кабинете. Мама на кухне, это её любимое увлечение, пахнет чем-то божественным, и если вы её сейчас потревожите, она вас самих пустит на пирог.Кабинет отца, князя Вальдара, был простым и уютным, обшитым тёмным деревом, без излишеств, с огромной картой Аэлии на стене и старым, заслуженным мечом над камином. Князь, седовласый лев с лицом, изрезанным шрамами и улыбками, выслушал их стоя, у камина. Его спина оставалась прямой, но в глазах, когда Рэд говорил о чёрной магии и предательстве, бушевала гроза.Когда история была рассказана (об Эйре Рэд умолчал, сказав лишь о «целителе в лесу»), воцарилась тяжёлая тишина.— Горрд, — наконец выдохнул Вальдар, и это имя прозвучало как проклятие. — Он способен на многое. Но на такое это требует доступа к знаниям, которые должны быть под семью печатями. Или сообщника с очень глубокими карманами и ещё более тёмной душой.Он повернулся к ним, и его взгляд стал острым, как клинок.— Охрану семьи я усилю. Ты, сын, и ты, Рэм, — будьте как тени. Внимательны к каждому шороху. Не доверяйте никому, даже знакомым. Это пятно на твоей груди, Рэд — он сделал паузу, — не просто рана. Это знак. Кто-то послал тебе сообщение. И мы должны его расшифровать, прежде чем последует следующее. Разберитесь с этим. Не для мести. Для спокойного сна. Чтобы нам не пришлось жить, оглядываясь на каждый шорох.Они вышли из кабинета, обременённые серьёзностью слов отца, но и с чувством облегчения — семья теперь предупреждена.И тут, из ниши за тяжёлой портьерой, появилась Ралия. Её лицо было не озорным, а решительно суровым.— Я всё слышала. Впрочем, как обычно.— Ралия — начал Рэм устало.— «Ралия»! — она перебила его, тыча пальцем ему в грудь. — Вы идёте искать тех, кто стрелял в моего брата. Вы идёте в Чёрные Болота, куда кроме вас дураков никто не сунется. И я иду с вами.— Абсолютно и точно НЕТ, — рявкнул Рэм. — Это не детская игра в следопытов.— Я лучший следопыт во всём поместье! — вспыхнула она. — Лучше вас обоих, кстати. Я могу неделями следить за рысью, и она не узнает. Я знаю болота лучше, чем свои покои. И — она выдержала драматическую паузу, — если вы не возьмёте меня, я пойду сама. И когда вы будете вытаскивать меня из трясины или отбивать у болотных лупусов, вам будет намного хуже. Совесть не замучает?Рэд взглянул на Рэма. В глазах друга он прочитал то же самое: сопротивление бесполезно. Ралия была упрямее каменного быка и, что особенно отвратно, она была права насчёт своих навыков. Она была дикаркой, которой больше шли лесные тропы, чем дворцовые паркеты.— Ладно, — сдавленно сказал Рэд. — Но с условиями. Ты слушаешься каждого слова. Ты — наш следопыт, не воин. При малейшей опасности — ты уходишь. И маме мы скажем, что ты уехала к тёте в Южные Цветущие земли.Лицо Ралии озарилось триумфальной улыбкой, в которой было столько же радости, сколько и дерзкой отваги.— Договорились, братец. А теперь идёмте на кухню. Мама испекла медовые лепёшки, и нам нужно запастись силами. Для расследования. И для того, чтобы ты, Слоник, не ныл по дороге, что голоден.Она юркнула вперёд, оставив двух взрослых, опытных воинов стоять в коридоре с чувством, что они только что проиграли сражение, даже не успев вступить в битву. Но, странным образом, с появлением Ралии тяжёлый камень тревоги в груди Рэда стал чуть легче. В их маленький, опасный союз ворвался вихрь жизни. И, возможно, именно это им и было нужно.Рэм догнал Рэда в длинной, солнечной галерее, ведущей от тронного зала. Его тяжелая рука легла на плечо Рэда.— Молодец. Сказал, что думаешь. Хоть и знаешь, что реформаторов обычно не любят.Рэд не обернулся, продолжая идти. — Мне плевать на всеобщую любовь, Рэм. Я не кусок золота, чтобы всем нравиться. Я просто хочу, чтобы мы выжили.— Это-то и страшно для таких, как Горрд, — заметил Рэм. — Они понимают только один вид силы: чтобы гора была выше и больше. Ты же предлагаешь сделать её прочнее изнутри.Рэд наконец остановился, глядя в узкое окно на расстилающиеся внизу крыши города.— Мне нужно домой. К отцу. Он должен знать о покушении. Если удар был направлен на меня семья может быть следующей. Отец должен усилить охрану матери и сестёр.— Иду с тобой, — без раздумий сказал Рэм. — Давно не видел твоих вредных сестричек. И твоих родителей. Может, старый князь подскажет что-то, чего мы не видим.Путь до Северных Границ на двух ногах занял бы день. У них не было этого времени. На пустынном выгоне за городской стеной они обменялись взглядами и позволили природе взять своё.Преобразование было почти синхронным. Две могущественные фигуры людей дрогнули, одежды слились с шерстью, и на земле оказались два великолепных льва. Рэд — золотистый, с тёмно-рыжей гривой, напоминающей застывшее пламя. Рэм — более светлый, песочный, с гривой цвета спелой пшеницы и небольшим шрамом через нос, оставшимся с юношеской стычки.Они помчались. Бег в таком облике был больше чем перемещением. Это был полёт по земле. Ветер выл в ушах, саванна мелькала под могучими лапами золотисто-зелёным потоком. Чувства обострялись до предела: запах далёкой воды, тревожный писк суслика в норе, терпкий аромат бермудской травы. На какое-то время Рэд позволил себе забыть о заговорах, почувствовав лишь чистую радость движения и плечо друга, бегущего рядом.Через несколько часов, когда солнце начало клониться к вершинам Драконьего Хребта, вдали показались знакомые очертания родового поместья – Северного Княжества — не дворец, а крепость, суровая и надёжная, вросшая в скалу.У ворот, в человеческом облике, их уже ждала она.Ралия.Младшая сестра Рэда (всего на два года), но по напору и дерзости казавшаяся старшей. Её рыжие волосы, цвета осеннего клёна, были собраны в практичный узел, а в зелёных, как весенняя листва, глазах танцевали искры ожидания и упрёка. Она стояла, скрестив руки, и стучала босой ногой по камню.— Ну наконец-то, братец! — бросила она, едва они преобразовались. Не дав ему опомниться, она влетела в объятия, ударившись головой о его грудь. — Думала, медведи тебя сгризли!Он засмеялся, обнимая её, и этот смех стал первым по-настоящему лёгким звуком за много дней.— Не сгризли. Соскучилась, зайка?Она отскочила, сделала вид, что обиделась, но уголки губ дёрнулись.— Я не зайка! — Затем её взгляд переключился на Рэма, и лицо расплылось в хитрой, озорной улыбке. — Привет, Слоник! Долго же я тебя не видела! Где пропадал?Рэм фыркнул, но в его глазах вспыхнула тёплая усмешка. Эти детские прозвища были их давней войной. Ралия прозвала его «Слоником» после того, как в десять лет подбросила ему в постель полевую мышь, и будущий грозный воин завизжал как девчонка так, что сбежалась вся стража. В отместку он, наблюдавший, как она испугалась волка, навеки окрестил её «Зайкой».— Скучал по тебе, Зайка, — парировал он с преувеличенной любезностью. — Особенно по твоему таланту влезать, куда не зовут.— Это называется «быть в курсе событий», — отрезала она и, развернувшись, засеменила к дверям. — Идёмте. Отец в кабинете. Мама на кухне, это её любимое увлечение, пахнет чем-то божественным, и если вы её сейчас потревожите, она вас самих пустит на пирог.Кабинет отца, князя Вальдара, был простым и уютным, обшитым тёмным деревом, без излишеств, с огромной картой Аэлии на стене и старым, заслуженным мечом над камином. Князь, седовласый лев с лицом, изрезанным шрамами и улыбками, выслушал их стоя, у камина. Его спина оставалась прямой, но в глазах, когда Рэд говорил о чёрной магии и предательстве, бушевала гроза.Когда история была рассказана (об Эйре Рэд умолчал, сказав лишь о «целителе в лесу»), воцарилась тяжёлая тишина.— Горрд, — наконец выдохнул Вальдар, и это имя прозвучало как проклятие. — Он способен на многое. Но на такое это требует доступа к знаниям, которые должны быть под семью печатями. Или сообщника с очень глубокими карманами и ещё более тёмной душой.Он повернулся к ним, и его взгляд стал острым, как клинок.— Охрану семьи я усилю. Ты, сын, и ты, Рэм, — будьте как тени. Внимательны к каждому шороху. Не доверяйте никому, даже знакомым. Это пятно на твоей груди, Рэд — он сделал паузу, — не просто рана. Это знак. Кто-то послал тебе сообщение. И мы должны его расшифровать, прежде чем последует следующее. Разберитесь с этим. Не для мести. Для спокойного сна. Чтобы нам не пришлось жить, оглядываясь на каждый шорох.Они вышли из кабинета, обременённые серьёзностью слов отца, но и с чувством облегчения — семья теперь предупреждена.И тут, из ниши за тяжёлой портьерой, появилась Ралия. Её лицо было не озорным, а решительно суровым.— Я всё слышала. Впрочем, как обычно.— Ралия — начал Рэм устало.— «Ралия»! — она перебила его, тыча пальцем ему в грудь. — Вы идёте искать тех, кто стрелял в моего брата. Вы идёте в Чёрные Болота, куда кроме вас дураков никто не сунется. И я иду с вами.— Абсолютно и точно НЕТ, — рявкнул Рэм. — Это не детская игра в следопытов.— Я лучший следопыт во всём поместье! — вспыхнула она. — Лучше вас обоих, кстати. Я могу неделями следить за рысью, и она не узнает. Я знаю болота лучше, чем свои покои. И — она выдержала драматическую паузу, — если вы не возьмёте меня, я пойду сама. И когда вы будете вытаскивать меня из трясины или отбивать у болотных лупусов, вам будет намного хуже. Совесть не замучает?Рэд взглянул на Рэма. В глазах друга он прочитал то же самое: сопротивление бесполезно. Ралия была упрямее каменного быка и, что особенно отвратно, она была права насчёт своих навыков. Она была дикаркой, которой больше шли лесные тропы, чем дворцовые паркеты.— Ладно, — сдавленно сказал Рэд. — Но с условиями. Ты слушаешься каждого слова. Ты — наш следопыт, не воин. При малейшей опасности — ты уходишь. И маме мы скажем, что ты уехала к тёте в Южные Цветущие земли.Лицо Ралии озарилось триумфальной улыбкой, в которой было столько же радости, сколько и дерзкой отваги.— Договорились, братец. А теперь идёмте на кухню. Мама испекла медовые лепёшки, и нам нужно запастись силами. Для расследования. И для того, чтобы ты, Слоник, не ныл по дороге, что голоден.Она юркнула вперёд, оставив двух взрослых, опытных воинов стоять в коридоре с чувством, что они только что проиграли сражение, даже не успев вступить в битву. Но, странным образом, с появлением Ралии тяжёлый камень тревоги в груди Рэда стал чуть легче. В их маленький, опасный союз ворвался вихрь жизни. И, возможно, именно это им и было нужно.

Глава 11

Прощание с матерью и младшими сёстрами было тёплым и по-семейному суетливым. Реста, шестнадцати лет, закатывала глаза на «взрослые тайны», но крепко обняла Рэда, прошептав: «Возвращайся целым, а то сама найду и притащу за ухо». Десятилетняя Рая, ещё не до конца понимая серьёзность происходящего, сунула ему в руку самодельный «оберег» — камушек, обмотанный пёстрой ниткой. Рэд принял его с такой торжественностью, будто это был орден, и спрятал за пазухой, рядом с холодным пятном шрама.Дорога на Чёрные Болота после обеда была не бегом, а быстрым, скрытным движением. Ралия шла впереди, её фигура сливалась с тенями и рельефом, подтверждая свои хвастливые заявления. Она действительно была прирождённым следопытом, замечая сломанную ветку, примятую траву и другие знаки, невидимые для глаз её спутников. Останавливались они ненадолго, лишь чтобы утолить голод вяленым мясом и водой.К болотам они подошли, когда солнце, как огромный кровавый уголь, катилось к зубчатому горизонту Драконьего Хребта. Воздух стал густым, влажным, тяжёлым, пропитанным запахом гниющих растений и сероводорода. Тишина прерывалась лишь редкими всплесками и скрипами невидимых обитателей трясины.Они двигались по ещё твёрдой земле у кромки топей, бесшумно, как тени. Ралия внезапно замерла, подняв руку. Её нос вздрогнул. Она жестом указала вперёд и в сторону от тропы, в густую сизую дымку, поднимающуюся над открытым участком болота.И тогда они увидели его.Над самой чёрной, пузырящейся водой, на высоте примерно человеческого роста, парило странное сооружение. Оно напоминало лёгкую раму из полированного тёмного дерева и блестящего, нержавеющего металла, удерживаемую в воздухе не магическим свечением, а тихим, ритмичным гудением, исходившим от нескольких сложных механизмов по углам. На этой платформе стоял юноша.Он был молод, но уже мощно сложен — широкие плечи, сильные руки, характерный для медведей центр тяжести. Его каштановые волосы были коротко острижены, лицо сосредоточено. Но поражало не это. Поражало то, что он делал.В его руках были не магические жезлы и не лопаты, а странные инструменты: длинные щипцы с хрустальными наконечниками, стеклянные колбы, сетчатые сачки. Он методично, с хирургической точностью, опускал их в чёрную жижу, собирая образцы: куски гнилого корня, сгустки странной, мерцающей грязи, даже пузырьки газа, которые он ловил в колбы и мгновенно запечатывал. Его движения были выверены, а на лице читалась не жадность кладоискателя, а чисто научная, спокойная целеустремлённость.— Что за дух болотный — прошептал Рэм, заворожённо наблюдая. — Я знал, что медведи — геомаги, но это это не магия земли. Это что-то другое.— Он изучает болото, — так же тихо сказала Ралия, её глаза сузились. — Смотри, как он избегает определённых пятен. Он ищет что-то конкретное. И боится чего-то.Они наблюдали, как юноша, закончив сбор, нажал на несколько пластин на раме. Гудение усилилось, и платформа плавно поплыла назад, к твёрдому берегу, где среди коряг была спрятана объёмная, аккуратная сумка из плотной кожи.Вот он. Момент.— Окружим его, — тихо скомандовал Рэд. — Но без угроз. Только чтобы отрезать путь к бегству. Мы должны поговорить.Они бесшумно сменили позиции. Когда медведь, уже на земле, стал складывать свою хитроумную платформу (она сложилась, как оригами, в компактный ранец), из тумана перед ним появился Рэд. Справа вышел Рэм, массивный и спокойный. Слева, бесшумно ступив на валун, возникла Ралия, её поза была готовой к прыжку, но руки были открыты.Юноша вздрогнул, но не вскрикнул. Его рука метнулась к поясу, где висело не оружие, а увесистый многофункциональный инструмент. Он отступил на шаг, спиной к болоту, карие глаза быстро метались от одного незваного гостя к другому, оценивая угрозу.— Спокойно, — сказал Рэд, поднимая ладони, чтобы показать отсутствие враждебных намерений. Голос его был ровным, но в нём звучала сталь. — Мы не хотим тебе зла. Но нам нужны ответы. Что ты здесь делаешь?Медведь выпрямился, пытаясь скрыть испуг под маской обидчивого достоинства.— Это земли моего клана. Я имею право здесь быть. А вы — львы. Вы далеко от дома. Что вы здесь делаете? — Его голос был низким, с характерным медвежьим тембром, но без агрессии — скорее, с вызовом учёного, потревоженного в своей лаборатории.— Мы ищем следы, — ответил Рэм, его взгляд упал на странный ранец. — Нечасто увидишь медведя, летающего на деревянной стрекозе и ковыряющегося в трясине. Особенно в таком месте, где недавно было совершено покушение и пропали люди.Глаза юноши-медведя сузились. Он покачал головой, и на этот раз его недоумение показалось искренним.— Покушение? Ничего не знаю. Никого не видел. Я здесь из-за этого.Он ткнул пальцем в сторону болота, где вода всё ещё слабо пульсировала неестественным, тусклым светом.— Геомагия камня и дерева — это скучно. Я освоил её к пяти годам. А вот это — он потряс своей сумкой с образцами, и стеклянные колбы звякнули, — это интересно. Остаточная энергия. Я изучаю её природу. Для изобретений.Рэд и Рэм обменялись быстрым взглядом. Ложь пахнет иначе. В словах юноши сквозило не сокрытие, а чистое, почти детское увлечение своим делом и легкое раздражение от того, что его отвлекают.— Ты не видел ничего подозрительного? Никаких следов борьбы, чужих? — настойчиво спросила Ралия, не сводя с него зелёных глаз.— Кроме вас троих? — он фыркнул. — Нет. Только гниль, топи и — Он замялся, будто только что что-то вспомнил.— И? — резко вставил Рэд.— И девушку. Красивую. Темноволосую. Шла по северной тропе, в сторону нашей столицы, дня два-три назад. Смотрела сосредоточенно, как будто что-то искала или торопилась. Больше ничего.Воздух вокруг Рэда будто сгустился. Темноволосую. Два-три дня назад. Его сердце ёкнуло, забившись тревожным, лихорадочным ритмом.— Куда именно она шла? — его голос прозвучал тише, но с такой напряжённой силой, что даже рассеянный изобретатель насторожился.— Я сказал, к столице. По тропе вдоль Скалистого ручья, — пожал плечами медведь. — А теперь, если вы закончили, у меня образцы могут испортиться. Меня, кстати, Борк зовут.Он взвалил ранец на плечо и, кивнув им, неуклюже, но при этом быстро зашагал в противоположную сторону, скрываясь в сумерках и тумане, оставив трёх львов стоять в наступающей темноте с новыми вопросами, на которые не было ответов.— Эйра — прошептал Рэд, глядя в ту сторону, куда указал Борк. Она не просто ушла. Она пошла в самое сердце Медвежьего Края. Зачем?— Значит, твой целитель умеет ходить, — сухо заметил Рэм. — И, похоже, у неё свои дела. Наши пути пока расходятся. Нам нужно искать здесь. А твоё сердце оно уже там, с ней.Рэд молча кивнул. Он был разорван надвое. Долг велел искать улики здесь, на месте преступления. Но всё его существо рвалось по той северной тропе, чтобы найти её, убедиться, что она цела, и понять, куда и зачем она идёт.Прощание с матерью и младшими сёстрами было тёплым и по-семейному суетливым. Реста, шестнадцати лет, закатывала глаза на «взрослые тайны», но крепко обняла Рэда, прошептав: «Возвращайся целым, а то сама найду и притащу за ухо». Десятилетняя Рая, ещё не до конца понимая серьёзность происходящего, сунула ему в руку самодельный «оберег» — камушек, обмотанный пёстрой ниткой. Рэд принял его с такой торжественностью, будто это был орден, и спрятал за пазухой, рядом с холодным пятном шрама.Дорога на Чёрные Болота после обеда была не бегом, а быстрым, скрытным движением. Ралия шла впереди, её фигура сливалась с тенями и рельефом, подтверждая свои хвастливые заявления. Она действительно была прирождённым следопытом, замечая сломанную ветку, примятую траву и другие знаки, невидимые для глаз её спутников. Останавливались они ненадолго, лишь чтобы утолить голод вяленым мясом и водой.К болотам они подошли, когда солнце, как огромный кровавый уголь, катилось к зубчатому горизонту Драконьего Хребта. Воздух стал густым, влажным, тяжёлым, пропитанным запахом гниющих растений и сероводорода. Тишина прерывалась лишь редкими всплесками и скрипами невидимых обитателей трясины.Они двигались по ещё твёрдой земле у кромки топей, бесшумно, как тени. Ралия внезапно замерла, подняв руку. Её нос вздрогнул. Она жестом указала вперёд и в сторону от тропы, в густую сизую дымку, поднимающуюся над открытым участком болота.И тогда они увидели его.Над самой чёрной, пузырящейся водой, на высоте примерно человеческого роста, парило странное сооружение. Оно напоминало лёгкую раму из полированного тёмного дерева и блестящего, нержавеющего металла, удерживаемую в воздухе не магическим свечением, а тихим, ритмичным гудением, исходившим от нескольких сложных механизмов по углам. На этой платформе стоял юноша.Он был молод, но уже мощно сложен — широкие плечи, сильные руки, характерный для медведей центр тяжести. Его каштановые волосы были коротко острижены, лицо сосредоточено. Но поражало не это. Поражало то, что он делал.В его руках были не магические жезлы и не лопаты, а странные инструменты: длинные щипцы с хрустальными наконечниками, стеклянные колбы, сетчатые сачки. Он методично, с хирургической точностью, опускал их в чёрную жижу, собирая образцы: куски гнилого корня, сгустки странной, мерцающей грязи, даже пузырьки газа, которые он ловил в колбы и мгновенно запечатывал. Его движения были выверены, а на лице читалась не жадность кладоискателя, а чисто научная, спокойная целеустремлённость.— Что за дух болотный — прошептал Рэм, заворожённо наблюдая. — Я знал, что медведи — геомаги, но это это не магия земли. Это что-то другое.— Он изучает болото, — так же тихо сказала Ралия, её глаза сузились. — Смотри, как он избегает определённых пятен. Он ищет что-то конкретное. И боится чего-то.Они наблюдали, как юноша, закончив сбор, нажал на несколько пластин на раме. Гудение усилилось, и платформа плавно поплыла назад, к твёрдому берегу, где среди коряг была спрятана объёмная, аккуратная сумка из плотной кожи.Вот он. Момент.— Окружим его, — тихо скомандовал Рэд. — Но без угроз. Только чтобы отрезать путь к бегству. Мы должны поговорить.Они бесшумно сменили позиции. Когда медведь, уже на земле, стал складывать свою хитроумную платформу (она сложилась, как оригами, в компактный ранец), из тумана перед ним появился Рэд. Справа вышел Рэм, массивный и спокойный. Слева, бесшумно ступив на валун, возникла Ралия, её поза была готовой к прыжку, но руки были открыты.Юноша вздрогнул, но не вскрикнул. Его рука метнулась к поясу, где висело не оружие, а увесистый многофункциональный инструмент. Он отступил на шаг, спиной к болоту, карие глаза быстро метались от одного незваного гостя к другому, оценивая угрозу.— Спокойно, — сказал Рэд, поднимая ладони, чтобы показать отсутствие враждебных намерений. Голос его был ровным, но в нём звучала сталь. — Мы не хотим тебе зла. Но нам нужны ответы. Что ты здесь делаешь?Медведь выпрямился, пытаясь скрыть испуг под маской обидчивого достоинства.— Это земли моего клана. Я имею право здесь быть. А вы — львы. Вы далеко от дома. Что вы здесь делаете? — Его голос был низким, с характерным медвежьим тембром, но без агрессии — скорее, с вызовом учёного, потревоженного в своей лаборатории.— Мы ищем следы, — ответил Рэм, его взгляд упал на странный ранец. — Нечасто увидишь медведя, летающего на деревянной стрекозе и ковыряющегося в трясине. Особенно в таком месте, где недавно было совершено покушение и пропали люди.Глаза юноши-медведя сузились. Он покачал головой, и на этот раз его недоумение показалось искренним.— Покушение? Ничего не знаю. Никого не видел. Я здесь из-за этого.Он ткнул пальцем в сторону болота, где вода всё ещё слабо пульсировала неестественным, тусклым светом.— Геомагия камня и дерева — это скучно. Я освоил её к пяти годам. А вот это — он потряс своей сумкой с образцами, и стеклянные колбы звякнули, — это интересно. Остаточная энергия. Я изучаю её природу. Для изобретений.Рэд и Рэм обменялись быстрым взглядом. Ложь пахнет иначе. В словах юноши сквозило не сокрытие, а чистое, почти детское увлечение своим делом и легкое раздражение от того, что его отвлекают.— Ты не видел ничего подозрительного? Никаких следов борьбы, чужих? — настойчиво спросила Ралия, не сводя с него зелёных глаз.— Кроме вас троих? — он фыркнул. — Нет. Только гниль, топи и — Он замялся, будто только что что-то вспомнил.— И? — резко вставил Рэд.— И девушку. Красивую. Темноволосую. Шла по северной тропе, в сторону нашей столицы, дня два-три назад. Смотрела сосредоточенно, как будто что-то искала или торопилась. Больше ничего.Воздух вокруг Рэда будто сгустился. Темноволосую. Два-три дня назад. Его сердце ёкнуло, забившись тревожным, лихорадочным ритмом.— Куда именно она шла? — его голос прозвучал тише, но с такой напряжённой силой, что даже рассеянный изобретатель насторожился.— Я сказал, к столице. По тропе вдоль Скалистого ручья, — пожал плечами медведь. — А теперь, если вы закончили, у меня образцы могут испортиться. Меня, кстати, Борк зовут.Он взвалил ранец на плечо и, кивнув им, неуклюже, но при этом быстро зашагал в противоположную сторону, скрываясь в сумерках и тумане, оставив трёх львов стоять в наступающей темноте с новыми вопросами, на которые не было ответов.— Эйра — прошептал Рэд, глядя в ту сторону, куда указал Борк. Она не просто ушла. Она пошла в самое сердце Медвежьего Края. Зачем?— Значит, твой целитель умеет ходить, — сухо заметил Рэм. — И, похоже, у неё свои дела. Наши пути пока расходятся. Нам нужно искать здесь. А твоё сердце оно уже там, с ней.Рэд молча кивнул. Он был разорван надвое. Долг велел искать улики здесь, на месте преступления. Но всё его существо рвалось по той северной тропе, чтобы найти её, убедиться, что она цела, и понять, куда и зачем она идёт.Прощание с матерью и младшими сёстрами было тёплым и по-семейному суетливым. Реста, шестнадцати лет, закатывала глаза на «взрослые тайны», но крепко обняла Рэда, прошептав: «Возвращайся целым, а то сама найду и притащу за ухо». Десятилетняя Рая, ещё не до конца понимая серьёзность происходящего, сунула ему в руку самодельный «оберег» — камушек, обмотанный пёстрой ниткой. Рэд принял его с такой торжественностью, будто это был орден, и спрятал за пазухой, рядом с холодным пятном шрама.Дорога на Чёрные Болота после обеда была не бегом, а быстрым, скрытным движением. Ралия шла впереди, её фигура сливалась с тенями и рельефом, подтверждая свои хвастливые заявления. Она действительно была прирождённым следопытом, замечая сломанную ветку, примятую траву и другие знаки, невидимые для глаз её спутников. Останавливались они ненадолго, лишь чтобы утолить голод вяленым мясом и водой.К болотам они подошли, когда солнце, как огромный кровавый уголь, катилось к зубчатому горизонту Драконьего Хребта. Воздух стал густым, влажным, тяжёлым, пропитанным запахом гниющих растений и сероводорода. Тишина прерывалась лишь редкими всплесками и скрипами невидимых обитателей трясины.Они двигались по ещё твёрдой земле у кромки топей, бесшумно, как тени. Ралия внезапно замерла, подняв руку. Её нос вздрогнул. Она жестом указала вперёд и в сторону от тропы, в густую сизую дымку, поднимающуюся над открытым участком болота.И тогда они увидели его.Над самой чёрной, пузырящейся водой, на высоте примерно человеческого роста, парило странное сооружение. Оно напоминало лёгкую раму из полированного тёмного дерева и блестящего, нержавеющего металла, удерживаемую в воздухе не магическим свечением, а тихим, ритмичным гудением, исходившим от нескольких сложных механизмов по углам. На этой платформе стоял юноша.Он был молод, но уже мощно сложен — широкие плечи, сильные руки, характерный для медведей центр тяжести. Его каштановые волосы были коротко острижены, лицо сосредоточено. Но поражало не это. Поражало то, что он делал.В его руках были не магические жезлы и не лопаты, а странные инструменты: длинные щипцы с хрустальными наконечниками, стеклянные колбы, сетчатые сачки. Он методично, с хирургической точностью, опускал их в чёрную жижу, собирая образцы: куски гнилого корня, сгустки странной, мерцающей грязи, даже пузырьки газа, которые он ловил в колбы и мгновенно запечатывал. Его движения были выверены, а на лице читалась не жадность кладоискателя, а чисто научная, спокойная целеустремлённость.— Что за дух болотный — прошептал Рэм, заворожённо наблюдая. — Я знал, что медведи — геомаги, но это это не магия земли. Это что-то другое.— Он изучает болото, — так же тихо сказала Ралия, её глаза сузились. — Смотри, как он избегает определённых пятен. Он ищет что-то конкретное. И боится чего-то.Они наблюдали, как юноша, закончив сбор, нажал на несколько пластин на раме. Гудение усилилось, и платформа плавно поплыла назад, к твёрдому берегу, где среди коряг была спрятана объёмная, аккуратная сумка из плотной кожи.Вот он. Момент.— Окружим его, — тихо скомандовал Рэд. — Но без угроз. Только чтобы отрезать путь к бегству. Мы должны поговорить.Они бесшумно сменили позиции. Когда медведь, уже на земле, стал складывать свою хитроумную платформу (она сложилась, как оригами, в компактный ранец), из тумана перед ним появился Рэд. Справа вышел Рэм, массивный и спокойный. Слева, бесшумно ступив на валун, возникла Ралия, её поза была готовой к прыжку, но руки были открыты.Юноша вздрогнул, но не вскрикнул. Его рука метнулась к поясу, где висело не оружие, а увесистый многофункциональный инструмент. Он отступил на шаг, спиной к болоту, карие глаза быстро метались от одного незваного гостя к другому, оценивая угрозу.— Спокойно, — сказал Рэд, поднимая ладони, чтобы показать отсутствие враждебных намерений. Голос его был ровным, но в нём звучала сталь. — Мы не хотим тебе зла. Но нам нужны ответы. Что ты здесь делаешь?Медведь выпрямился, пытаясь скрыть испуг под маской обидчивого достоинства.— Это земли моего клана. Я имею право здесь быть. А вы — львы. Вы далеко от дома. Что вы здесь делаете? — Его голос был низким, с характерным медвежьим тембром, но без агрессии — скорее, с вызовом учёного, потревоженного в своей лаборатории.— Мы ищем следы, — ответил Рэм, его взгляд упал на странный ранец. — Нечасто увидишь медведя, летающего на деревянной стрекозе и ковыряющегося в трясине. Особенно в таком месте, где недавно было совершено покушение и пропали люди.Глаза юноши-медведя сузились. Он покачал головой, и на этот раз его недоумение показалось искренним.— Покушение? Ничего не знаю. Никого не видел. Я здесь из-за этого.Он ткнул пальцем в сторону болота, где вода всё ещё слабо пульсировала неестественным, тусклым светом.— Геомагия камня и дерева — это скучно. Я освоил её к пяти годам. А вот это — он потряс своей сумкой с образцами, и стеклянные колбы звякнули, — это интересно. Остаточная энергия. Я изучаю её природу. Для изобретений.Рэд и Рэм обменялись быстрым взглядом. Ложь пахнет иначе. В словах юноши сквозило не сокрытие, а чистое, почти детское увлечение своим делом и легкое раздражение от того, что его отвлекают.— Ты не видел ничего подозрительного? Никаких следов борьбы, чужих? — настойчиво спросила Ралия, не сводя с него зелёных глаз.— Кроме вас троих? — он фыркнул. — Нет. Только гниль, топи и — Он замялся, будто только что что-то вспомнил.— И? — резко вставил Рэд.— И девушку. Красивую. Темноволосую. Шла по северной тропе, в сторону нашей столицы, дня два-три назад. Смотрела сосредоточенно, как будто что-то искала или торопилась. Больше ничего.Воздух вокруг Рэда будто сгустился. Темноволосую. Два-три дня назад. Его сердце ёкнуло, забившись тревожным, лихорадочным ритмом.— Куда именно она шла? — его голос прозвучал тише, но с такой напряжённой силой, что даже рассеянный изобретатель насторожился.— Я сказал, к столице. По тропе вдоль Скалистого ручья, — пожал плечами медведь. — А теперь, если вы закончили, у меня образцы могут испортиться. Меня, кстати, Борк зовут.Он взвалил ранец на плечо и, кивнув им, неуклюже, но при этом быстро зашагал в противоположную сторону, скрываясь в сумерках и тумане, оставив трёх львов стоять в наступающей темноте с новыми вопросами, на которые не было ответов.— Эйра — прошептал Рэд, глядя в ту сторону, куда указал Борк. Она не просто ушла. Она пошла в самое сердце Медвежьего Края. Зачем?— Значит, твой целитель умеет ходить, — сухо заметил Рэм. — И, похоже, у неё свои дела. Наши пути пока расходятся. Нам нужно искать здесь. А твоё сердце оно уже там, с ней.Рэд молча кивнул. Он был разорван надвое. Долг велел искать улики здесь, на месте преступления. Но всё его существо рвалось по той северной тропе, чтобы найти её, убедиться, что она цела, и понять, куда и зачем она идёт.

Глава 12

И тут новая идея посетила Рэда с такой ясностью, что он резко обернулся, глядя в сумерки, куда скрылся странный медведь.— Стой! — его голос, низкий и властный, разрезал болотную тишину. — Борк!Он не стал ждать, а рванулся следом, легко перепрыгивая через корни и кочки. Рэм и Ралия, обменявшись удивлёнными взглядами, последовали за ним.Они нагнали изобретателя у старого, полузасохшего дерева. Тот обернулся, и на его лице читалось раздражение.— Что ещё? Я сказал всё, что знаю.— Ты сказал, что изучаешь «неприродную энергию», — выпалил Рэд, слегка запыхавшись. — Ты видишь то, что не видят другие. Ты можешь увидеть изменения в самой материи.Борк нахмурился, его любопытство было слегка задето.— Возможно. Что с того?— На меня напали здесь. Применили чёрную магию. Если она воздействовала не только на меня, но и на землю, на камни ты сможешь это увидеть? Ты сможешь сказать, что это было?Лицо Борка изменилось. Раздражение сменилось сосредоточенным интересом учёного, перед которым поставили сложную и интригующую задачу. Он покусал губу, его взгляд скользнул по сумке с образцами.— Гипотетически да. Энергия такого калибра должна была оставить следы в окружающей материи. Изменения на молекулярном, а то и временном уровне. Но я очень занят— Мы заплатим, — тут же сказал Рэм. — Золотом, материалами для твоих стрекоз.— И оставим тебя в покое, — добавила Ралия с хитрой улыбкой. — Навсегда.Борк взвесил предложение. Борьба между желанием продолжить свои опыты и возможностью изучить уникальный, свежий след запретной магии длилась несколько секунд. Любопытство победило.— Ладно. Где именно?Рэд повёл их немного в сторону, к тому месту на более-менее твёрдой почве, где его нашла Эйра. Память, несмотря на боль и шок, сохранила ориентиры: кривая сосна, камень, похожий на спящего барсука.— Здесь.Команда рассыпалась по местности, каждый искал своим методом.Ралия обернулась в львицу и припала к земле, её нос почти касался мха. Она ползла, как змея, выискивая малейшие нарушения в естественном рисунке леса.— Странно — прошептала она через несколько минут. — Следов подхода нет. Вообще. Ни сюда, ни отсюда. Как будто как будто нападавший появился прямо из воздуха вот здесь, — она указала на точку в нескольких шагах от «спящего барсука». — И отсюда же ушёл. Нет ни отпечатков, ни примятой травы. Ничего.Борк тем временем вытащил из своего неиссякаемого ранца странный прибор — пару линз в медной оправе, соединённых тонкими проводами с небольшим кристаллом. Он нацелил его на камни, землю, стволы деревьев, ворча что-то себе под нос. Его внимание привлёк небольшой, ничем не примечательный булыжник в паре метров от указанной Ралией точки.— Вот. Смотрите.Он передал линзы Рэду. Тот, посмотрев, замер. Через линзы камень виделся не цельным, а состоящим из двух наложенных друг на друга изображений. Одно — обычный, покрытый лишайником булыжник. Другое — тот же камень, но будто бы прозрачный, спекшийся, с тёмными прожилками. И эти два состояния медленно, с чудовищной заторможенностью, сливались в одно.— Это что это?— Временной диссонанс, — с придыханием сказал Борк, забирая линзы. — На этот камень воздействовали мощной хрономагией. Для него время замедлилось в десятки раз. Процессы распада, окисления, сама энтропия — они еле-еле текут. Он застрял между состоянием «тогда» и «сейчас». И «тогда» он подвергся сильнейшему энергетическому удару, почти разрушившему его структуру.Рэм, слушая это, медленно выпрямился. Его лицо стало каменным.— Подлетел, обратился в человеческую форму, ударил, снова обратился, улетел. Поэтому нет следов подхода. И хрономагия — Он встретился взглядом с Рэдом, и в его глазах горела холодная уверенность. — Это дар драконов, Рэд. Не всех, но сильнейших. Локальное замедление времени. Здесь был дракон.Слова повисли в воздухе, тяжёлые и неумолимые. Все кусочки пазла, которые не складывались, вдруг встали на свои места с пугающей логикой.— Эйра — имя сорвалось с губ Рэда само собой. — Она дракон. Она одна в этих лесах. Может может, это её пытались так защитить? Не подпускать львов?Даже произнеся это, он не верил. Защищать — не значит убивать запретной магией, выжигающей душу.— Может кто-то — тихо сказала Ралия. — Кто-то, кто знает о ней. И кто не хочет, чтобы ты, братец, к ней приближался.Но для Рэда это уже не имело значения. Ледяной ужас, холоднее того, что исходил от его шрама, сковал его внутренности. Если против него ополчился дракон — а значит, возможно, целая фракция среди правящей расы — то Эйра, дочь двух изгоев, живое воплощение запрета, была в смертельной опасности. Родители её не просто так прятали. Возможно от неё хотели избавиться. Или уже избавились.Мысль о том, что она могла стать мишенью из-за него, из-за того, что спасла его, была невыносимой.— Всё, — резко сказал он, и в его голосе прозвучала решительность. — Я займусь ею. Сейчас. Я иду её искать. Куда бы она ни пошла.— Рэд, подумай, — начал Рэм, но тот перебил его.— Всё, что мы нашли, говорит об одном: за этим стоит сила, против которой мои планы о Школе и подозрения о Горрде — детские игры. Они играют с самим временем. А она там одна. Я оставил её.Он повернулся к Борку.— Спасибо. Ты получишь своё золото. Рэм позаботится.Затем взглянул на сестру и друга.— Вы можете идти со мной или вернуться. Но я иду сейчас. По той тропе. Я найду её. И если с ней что-то случилось — Он не договорил. В его золотых глазах, обычно таких ясных, бушевала буря из страха, ярости и непоколебимой решимости. В этот момент он был не принцем и дипломатом, а хищником, поставившим на кон всё ради одной цели.Он даже не стал дожидаться их ответа. Развернулся и зашагал прочь от болота. Страх за неё перевешивал все долги, все предосторожности, все законы. Впереди были только она и бездна неизвестности. И тут новая идея посетила Рэда с такой ясностью, что он резко обернулся, глядя в сумерки, куда скрылся странный медведь.— Стой! — его голос, низкий и властный, разрезал болотную тишину. — Борк!Он не стал ждать, а рванулся следом, легко перепрыгивая через корни и кочки. Рэм и Ралия, обменявшись удивлёнными взглядами, последовали за ним.Они нагнали изобретателя у старого, полузасохшего дерева. Тот обернулся, и на его лице читалось раздражение.— Что ещё? Я сказал всё, что знаю.— Ты сказал, что изучаешь «неприродную энергию», — выпалил Рэд, слегка запыхавшись. — Ты видишь то, что не видят другие. Ты можешь увидеть изменения в самой материи.Борк нахмурился, его любопытство было слегка задето.— Возможно. Что с того?— На меня напали здесь. Применили чёрную магию. Если она воздействовала не только на меня, но и на землю, на камни ты сможешь это увидеть? Ты сможешь сказать, что это было?Лицо Борка изменилось. Раздражение сменилось сосредоточенным интересом учёного, перед которым поставили сложную и интригующую задачу. Он покусал губу, его взгляд скользнул по сумке с образцами.— Гипотетически да. Энергия такого калибра должна была оставить следы в окружающей материи. Изменения на молекулярном, а то и временном уровне. Но я очень занят— Мы заплатим, — тут же сказал Рэм. — Золотом, материалами для твоих стрекоз.— И оставим тебя в покое, — добавила Ралия с хитрой улыбкой. — Навсегда.Борк взвесил предложение. Борьба между желанием продолжить свои опыты и возможностью изучить уникальный, свежий след запретной магии длилась несколько секунд. Любопытство победило.— Ладно. Где именно?Рэд повёл их немного в сторону, к тому месту на более-менее твёрдой почве, где его нашла Эйра. Память, несмотря на боль и шок, сохранила ориентиры: кривая сосна, камень, похожий на спящего барсука.— Здесь.Команда рассыпалась по местности, каждый искал своим методом.Ралия обернулась в львицу и припала к земле, её нос почти касался мха. Она ползла, как змея, выискивая малейшие нарушения в естественном рисунке леса.— Странно — прошептала она через несколько минут. — Следов подхода нет. Вообще. Ни сюда, ни отсюда. Как будто как будто нападавший появился прямо из воздуха вот здесь, — она указала на точку в нескольких шагах от «спящего барсука». — И отсюда же ушёл. Нет ни отпечатков, ни примятой травы. Ничего.Борк тем временем вытащил из своего неиссякаемого ранца странный прибор — пару линз в медной оправе, соединённых тонкими проводами с небольшим кристаллом. Он нацелил его на камни, землю, стволы деревьев, ворча что-то себе под нос. Его внимание привлёк небольшой, ничем не примечательный булыжник в паре метров от указанной Ралией точки.— Вот. Смотрите.Он передал линзы Рэду. Тот, посмотрев, замер. Через линзы камень виделся не цельным, а состоящим из двух наложенных друг на друга изображений. Одно — обычный, покрытый лишайником булыжник. Другое — тот же камень, но будто бы прозрачный, спекшийся, с тёмными прожилками. И эти два состояния медленно, с чудовищной заторможенностью, сливались в одно.— Это что это?— Временной диссонанс, — с придыханием сказал Борк, забирая линзы. — На этот камень воздействовали мощной хрономагией. Для него время замедлилось в десятки раз. Процессы распада, окисления, сама энтропия — они еле-еле текут. Он застрял между состоянием «тогда» и «сейчас». И «тогда» он подвергся сильнейшему энергетическому удару, почти разрушившему его структуру.Рэм, слушая это, медленно выпрямился. Его лицо стало каменным.— Подлетел, обратился в человеческую форму, ударил, снова обратился, улетел. Поэтому нет следов подхода. И хрономагия — Он встретился взглядом с Рэдом, и в его глазах горела холодная уверенность. — Это дар драконов, Рэд. Не всех, но сильнейших. Локальное замедление времени. Здесь был дракон.Слова повисли в воздухе, тяжёлые и неумолимые. Все кусочки пазла, которые не складывались, вдруг встали на свои места с пугающей логикой.— Эйра — имя сорвалось с губ Рэда само собой. — Она дракон. Она одна в этих лесах. Может может, это её пытались так защитить? Не подпускать львов?Даже произнеся это, он не верил. Защищать — не значит убивать запретной магией, выжигающей душу.— Может кто-то — тихо сказала Ралия. — Кто-то, кто знает о ней. И кто не хочет, чтобы ты, братец, к ней приближался.Но для Рэда это уже не имело значения. Ледяной ужас, холоднее того, что исходил от его шрама, сковал его внутренности. Если против него ополчился дракон — а значит, возможно, целая фракция среди правящей расы — то Эйра, дочь двух изгоев, живое воплощение запрета, была в смертельной опасности. Родители её не просто так прятали. Возможно от неё хотели избавиться. Или уже избавились.Мысль о том, что она могла стать мишенью из-за него, из-за того, что спасла его, была невыносимой.— Всё, — резко сказал он, и в его голосе прозвучала решительность. — Я займусь ею. Сейчас. Я иду её искать. Куда бы она ни пошла.— Рэд, подумай, — начал Рэм, но тот перебил его.— Всё, что мы нашли, говорит об одном: за этим стоит сила, против которой мои планы о Школе и подозрения о Горрде — детские игры. Они играют с самим временем. А она там одна. Я оставил её.Он повернулся к Борку.— Спасибо. Ты получишь своё золото. Рэм позаботится.Затем взглянул на сестру и друга.— Вы можете идти со мной или вернуться. Но я иду сейчас. По той тропе. Я найду её. И если с ней что-то случилось — Он не договорил. В его золотых глазах, обычно таких ясных, бушевала буря из страха, ярости и непоколебимой решимости. В этот момент он был не принцем и дипломатом, а хищником, поставившим на кон всё ради одной цели.Он даже не стал дожидаться их ответа. Развернулся и зашагал прочь от болота. Страх за неё перевешивал все долги, все предосторожности, все законы. Впереди были только она и бездна неизвестности. И тут новая идея посетила Рэда с такой ясностью, что он резко обернулся, глядя в сумерки, куда скрылся странный медведь.— Стой! — его голос, низкий и властный, разрезал болотную тишину. — Борк!Он не стал ждать, а рванулся следом, легко перепрыгивая через корни и кочки. Рэм и Ралия, обменявшись удивлёнными взглядами, последовали за ним.Они нагнали изобретателя у старого, полузасохшего дерева. Тот обернулся, и на его лице читалось раздражение.— Что ещё? Я сказал всё, что знаю.— Ты сказал, что изучаешь «неприродную энергию», — выпалил Рэд, слегка запыхавшись. — Ты видишь то, что не видят другие. Ты можешь увидеть изменения в самой материи.Борк нахмурился, его любопытство было слегка задето.— Возможно. Что с того?— На меня напали здесь. Применили чёрную магию. Если она воздействовала не только на меня, но и на землю, на камни ты сможешь это увидеть? Ты сможешь сказать, что это было?Лицо Борка изменилось. Раздражение сменилось сосредоточенным интересом учёного, перед которым поставили сложную и интригующую задачу. Он покусал губу, его взгляд скользнул по сумке с образцами.— Гипотетически да. Энергия такого калибра должна была оставить следы в окружающей материи. Изменения на молекулярном, а то и временном уровне. Но я очень занят— Мы заплатим, — тут же сказал Рэм. — Золотом, материалами для твоих стрекоз.— И оставим тебя в покое, — добавила Ралия с хитрой улыбкой. — Навсегда.Борк взвесил предложение. Борьба между желанием продолжить свои опыты и возможностью изучить уникальный, свежий след запретной магии длилась несколько секунд. Любопытство победило.— Ладно. Где именно?Рэд повёл их немного в сторону, к тому месту на более-менее твёрдой почве, где его нашла Эйра. Память, несмотря на боль и шок, сохранила ориентиры: кривая сосна, камень, похожий на спящего барсука.— Здесь.Команда рассыпалась по местности, каждый искал своим методом.Ралия обернулась в львицу и припала к земле, её нос почти касался мха. Она ползла, как змея, выискивая малейшие нарушения в естественном рисунке леса.— Странно — прошептала она через несколько минут. — Следов подхода нет. Вообще. Ни сюда, ни отсюда. Как будто как будто нападавший появился прямо из воздуха вот здесь, — она указала на точку в нескольких шагах от «спящего барсука». — И отсюда же ушёл. Нет ни отпечатков, ни примятой травы. Ничего.Борк тем временем вытащил из своего неиссякаемого ранца странный прибор — пару линз в медной оправе, соединённых тонкими проводами с небольшим кристаллом. Он нацелил его на камни, землю, стволы деревьев, ворча что-то себе под нос. Его внимание привлёк небольшой, ничем не примечательный булыжник в паре метров от указанной Ралией точки.— Вот. Смотрите.Он передал линзы Рэду. Тот, посмотрев, замер. Через линзы камень виделся не цельным, а состоящим из двух наложенных друг на друга изображений. Одно — обычный, покрытый лишайником булыжник. Другое — тот же камень, но будто бы прозрачный, спекшийся, с тёмными прожилками. И эти два состояния медленно, с чудовищной заторможенностью, сливались в одно.— Это что это?— Временной диссонанс, — с придыханием сказал Борк, забирая линзы. — На этот камень воздействовали мощной хрономагией. Для него время замедлилось в десятки раз. Процессы распада, окисления, сама энтропия — они еле-еле текут. Он застрял между состоянием «тогда» и «сейчас». И «тогда» он подвергся сильнейшему энергетическому удару, почти разрушившему его структуру.Рэм, слушая это, медленно выпрямился. Его лицо стало каменным.— Подлетел, обратился в человеческую форму, ударил, снова обратился, улетел. Поэтому нет следов подхода. И хрономагия — Он встретился взглядом с Рэдом, и в его глазах горела холодная уверенность. — Это дар драконов, Рэд. Не всех, но сильнейших. Локальное замедление времени. Здесь был дракон.Слова повисли в воздухе, тяжёлые и неумолимые. Все кусочки пазла, которые не складывались, вдруг встали на свои места с пугающей логикой.— Эйра — имя сорвалось с губ Рэда само собой. — Она дракон. Она одна в этих лесах. Может может, это её пытались так защитить? Не подпускать львов?Даже произнеся это, он не верил. Защищать — не значит убивать запретной магией, выжигающей душу.— Может кто-то — тихо сказала Ралия. — Кто-то, кто знает о ней. И кто не хочет, чтобы ты, братец, к ней приближался.Но для Рэда это уже не имело значения. Ледяной ужас, холоднее того, что исходил от его шрама, сковал его внутренности. Если против него ополчился дракон — а значит, возможно, целая фракция среди правящей расы — то Эйра, дочь двух изгоев, живое воплощение запрета, была в смертельной опасности. Родители её не просто так прятали. Возможно от неё хотели избавиться. Или уже избавились.Мысль о том, что она могла стать мишенью из-за него, из-за того, что спасла его, была невыносимой.— Всё, — резко сказал он, и в его голосе прозвучала решительность. — Я займусь ею. Сейчас. Я иду её искать. Куда бы она ни пошла.— Рэд, подумай, — начал Рэм, но тот перебил его.— Всё, что мы нашли, говорит об одном: за этим стоит сила, против которой мои планы о Школе и подозрения о Горрде — детские игры. Они играют с самим временем. А она там одна. Я оставил её.Он повернулся к Борку.— Спасибо. Ты получишь своё золото. Рэм позаботится.Затем взглянул на сестру и друга.— Вы можете идти со мной или вернуться. Но я иду сейчас. По той тропе. Я найду её. И если с ней что-то случилось — Он не договорил. В его золотых глазах, обычно таких ясных, бушевала буря из страха, ярости и непоколебимой решимости. В этот момент он был не принцем и дипломатом, а хищником, поставившим на кон всё ради одной цели.Он даже не стал дожидаться их ответа. Развернулся и зашагал прочь от болота. Страх за неё перевешивал все долги, все предосторожности, все законы. Впереди были только она и бездна неизвестности. И тут новая идея посетила Рэда с такой ясностью, что он резко обернулся, глядя в сумерки, куда скрылся странный медведь.— Стой! — его голос, низкий и властный, разрезал болотную тишину. — Борк!Он не стал ждать, а рванулся следом, легко перепрыгивая через корни и кочки. Рэм и Ралия, обменявшись удивлёнными взглядами, последовали за ним.Они нагнали изобретателя у старого, полузасохшего дерева. Тот обернулся, и на его лице читалось раздражение.— Что ещё? Я сказал всё, что знаю.— Ты сказал, что изучаешь «неприродную энергию», — выпалил Рэд, слегка запыхавшись. — Ты видишь то, что не видят другие. Ты можешь увидеть изменения в самой материи.Борк нахмурился, его любопытство было слегка задето.— Возможно. Что с того?— На меня напали здесь. Применили чёрную магию. Если она воздействовала не только на меня, но и на землю, на камни ты сможешь это увидеть? Ты сможешь сказать, что это было?Лицо Борка изменилось. Раздражение сменилось сосредоточенным интересом учёного, перед которым поставили сложную и интригующую задачу. Он покусал губу, его взгляд скользнул по сумке с образцами.— Гипотетически да. Энергия такого калибра должна была оставить следы в окружающей материи. Изменения на молекулярном, а то и временном уровне. Но я очень занят— Мы заплатим, — тут же сказал Рэм. — Золотом, материалами для твоих стрекоз.— И оставим тебя в покое, — добавила Ралия с хитрой улыбкой. — Навсегда.Борк взвесил предложение. Борьба между желанием продолжить свои опыты и возможностью изучить уникальный, свежий след запретной магии длилась несколько секунд. Любопытство победило.— Ладно. Где именно?Рэд повёл их немного в сторону, к тому месту на более-менее твёрдой почве, где его нашла Эйра. Память, несмотря на боль и шок, сохранила ориентиры: кривая сосна, камень, похожий на спящего барсука.— Здесь.Команда рассыпалась по местности, каждый искал своим методом.Ралия обернулась в львицу и припала к земле, её нос почти касался мха. Она ползла, как змея, выискивая малейшие нарушения в естественном рисунке леса.— Странно — прошептала она через несколько минут. — Следов подхода нет. Вообще. Ни сюда, ни отсюда. Как будто как будто нападавший появился прямо из воздуха вот здесь, — она указала на точку в нескольких шагах от «спящего барсука». — И отсюда же ушёл. Нет ни отпечатков, ни примятой травы. Ничего.Борк тем временем вытащил из своего неиссякаемого ранца странный прибор — пару линз в медной оправе, соединённых тонкими проводами с небольшим кристаллом. Он нацелил его на камни, землю, стволы деревьев, ворча что-то себе под нос. Его внимание привлёк небольшой, ничем не примечательный булыжник в паре метров от указанной Ралией точки.— Вот. Смотрите.Он передал линзы Рэду. Тот, посмотрев, замер. Через линзы камень виделся не цельным, а состоящим из двух наложенных друг на друга изображений. Одно — обычный, покрытый лишайником булыжник. Другое — тот же камень, но будто бы прозрачный, спекшийся, с тёмными прожилками. И эти два состояния медленно, с чудовищной заторможенностью, сливались в одно.— Это что это?— Временной диссонанс, — с придыханием сказал Борк, забирая линзы. — На этот камень воздействовали мощной хрономагией. Для него время замедлилось в десятки раз. Процессы распада, окисления, сама энтропия — они еле-еле текут. Он застрял между состоянием «тогда» и «сейчас». И «тогда» он подвергся сильнейшему энергетическому удару, почти разрушившему его структуру.Рэм, слушая это, медленно выпрямился. Его лицо стало каменным.— Подлетел, обратился в человеческую форму, ударил, снова обратился, улетел. Поэтому нет следов подхода. И хрономагия — Он встретился взглядом с Рэдом, и в его глазах горела холодная уверенность. — Это дар драконов, Рэд. Не всех, но сильнейших. Локальное замедление времени. Здесь был дракон.Слова повисли в воздухе, тяжёлые и неумолимые. Все кусочки пазла, которые не складывались, вдруг встали на свои места с пугающей логикой.— Эйра — имя сорвалось с губ Рэда само собой. — Она дракон. Она одна в этих лесах. Может может, это её пытались так защитить? Не подпускать львов?Даже произнеся это, он не верил. Защищать — не значит убивать запретной магией, выжигающей душу.— Может кто-то — тихо сказала Ралия. — Кто-то, кто знает о ней. И кто не хочет, чтобы ты, братец, к ней приближался.Но для Рэда это уже не имело значения. Ледяной ужас, холоднее того, что исходил от его шрама, сковал его внутренности. Если против него ополчился дракон — а значит, возможно, целая фракция среди правящей расы — то Эйра, дочь двух изгоев, живое воплощение запрета, была в смертельной опасности. Родители её не просто так прятали. Возможно от неё хотели избавиться. Или уже избавились.Мысль о том, что она могла стать мишенью из-за него, из-за того, что спасла его, была невыносимой.— Всё, — резко сказал он, и в его голосе прозвучала решительность. — Я займусь ею. Сейчас. Я иду её искать. Куда бы она ни пошла.— Рэд, подумай, — начал Рэм, но тот перебил его.— Всё, что мы нашли, говорит об одном: за этим стоит сила, против которой мои планы о Школе и подозрения о Горрде — детские игры. Они играют с самим временем. А она там одна. Я оставил её.Он повернулся к Борку.— Спасибо. Ты получишь своё золото. Рэм позаботится.Затем взглянул на сестру и друга.— Вы можете идти со мной или вернуться. Но я иду сейчас. По той тропе. Я найду её. И если с ней что-то случилось — Он не договорил. В его золотых глазах, обычно таких ясных, бушевала буря из страха, ярости и непоколебимой решимости. В этот момент он был не принцем и дипломатом, а хищником, поставившим на кон всё ради одной цели.Он даже не стал дожидаться их ответа. Развернулся и зашагал прочь от болота. Страх за неё перевешивал все долги, все предосторожности, все законы. Впереди были только она и бездна неизвестности. И тут новая идея посетила Рэда с такой ясностью, что он резко обернулся, глядя в сумерки, куда скрылся странный медведь.— Стой! — его голос, низкий и властный, разрезал болотную тишину. — Борк!Он не стал ждать, а рванулся следом, легко перепрыгивая через корни и кочки. Рэм и Ралия, обменявшись удивлёнными взглядами, последовали за ним.Они нагнали изобретателя у старого, полузасохшего дерева. Тот обернулся, и на его лице читалось раздражение.— Что ещё? Я сказал всё, что знаю.— Ты сказал, что изучаешь «неприродную энергию», — выпалил Рэд, слегка запыхавшись. — Ты видишь то, что не видят другие. Ты можешь увидеть изменения в самой материи.Борк нахмурился, его любопытство было слегка задето.— Возможно. Что с того?— На меня напали здесь. Применили чёрную магию. Если она воздействовала не только на меня, но и на землю, на камни ты сможешь это увидеть? Ты сможешь сказать, что это было?Лицо Борка изменилось. Раздражение сменилось сосредоточенным интересом учёного, перед которым поставили сложную и интригующую задачу. Он покусал губу, его взгляд скользнул по сумке с образцами.— Гипотетически да. Энергия такого калибра должна была оставить следы в окружающей материи. Изменения на молекулярном, а то и временном уровне. Но я очень занят— Мы заплатим, — тут же сказал Рэм. — Золотом, материалами для твоих стрекоз.— И оставим тебя в покое, — добавила Ралия с хитрой улыбкой. — Навсегда.Борк взвесил предложение. Борьба между желанием продолжить свои опыты и возможностью изучить уникальный, свежий след запретной магии длилась несколько секунд. Любопытство победило.— Ладно. Где именно?Рэд повёл их немного в сторону, к тому месту на более-менее твёрдой почве, где его нашла Эйра. Память, несмотря на боль и шок, сохранила ориентиры: кривая сосна, камень, похожий на спящего барсука.— Здесь.Команда рассыпалась по местности, каждый искал своим методом.Ралия обернулась в львицу и припала к земле, её нос почти касался мха. Она ползла, как змея, выискивая малейшие нарушения в естественном рисунке леса.— Странно — прошептала она через несколько минут. — Следов подхода нет. Вообще. Ни сюда, ни отсюда. Как будто как будто нападавший появился прямо из воздуха вот здесь, — она указала на точку в нескольких шагах от «спящего барсука». — И отсюда же ушёл. Нет ни отпечатков, ни примятой травы. Ничего.Борк тем временем вытащил из своего неиссякаемого ранца странный прибор — пару линз в медной оправе, соединённых тонкими проводами с небольшим кристаллом. Он нацелил его на камни, землю, стволы деревьев, ворча что-то себе под нос. Его внимание привлёк небольшой, ничем не примечательный булыжник в паре метров от указанной Ралией точки.— Вот. Смотрите.Он передал линзы Рэду. Тот, посмотрев, замер. Через линзы камень виделся не цельным, а состоящим из двух наложенных друг на друга изображений. Одно — обычный, покрытый лишайником булыжник. Другое — тот же камень, но будто бы прозрачный, спекшийся, с тёмными прожилками. И эти два состояния медленно, с чудовищной заторможенностью, сливались в одно.— Это что это?— Временной диссонанс, — с придыханием сказал Борк, забирая линзы. — На этот камень воздействовали мощной хрономагией. Для него время замедлилось в десятки раз. Процессы распада, окисления, сама энтропия — они еле-еле текут. Он застрял между состоянием «тогда» и «сейчас». И «тогда» он подвергся сильнейшему энергетическому удару, почти разрушившему его структуру.Рэм, слушая это, медленно выпрямился. Его лицо стало каменным.— Подлетел, обратился в человеческую форму, ударил, снова обратился, улетел. Поэтому нет следов подхода. И хрономагия — Он встретился взглядом с Рэдом, и в его глазах горела холодная уверенность. — Это дар драконов, Рэд. Не всех, но сильнейших. Локальное замедление времени. Здесь был дракон.Слова повисли в воздухе, тяжёлые и неумолимые. Все кусочки пазла, которые не складывались, вдруг встали на свои места с пугающей логикой.— Эйра — имя сорвалось с губ Рэда само собой. — Она дракон. Она одна в этих лесах. Может может, это её пытались так защитить? Не подпускать львов?Даже произнеся это, он не верил. Защищать — не значит убивать запретной магией, выжигающей душу.— Может кто-то — тихо сказала Ралия. — Кто-то, кто знает о ней. И кто не хочет, чтобы ты, братец, к ней приближался.Но для Рэда это уже не имело значения. Ледяной ужас, холоднее того, что исходил от его шрама, сковал его внутренности. Если против него ополчился дракон — а значит, возможно, целая фракция среди правящей расы — то Эйра, дочь двух изгоев, живое воплощение запрета, была в смертельной опасности. Родители её не просто так прятали. Возможно от неё хотели избавиться. Или уже избавились.Мысль о том, что она могла стать мишенью из-за него, из-за того, что спасла его, была невыносимой.— Всё, — резко сказал он, и в его голосе прозвучала решительность. — Я займусь ею. Сейчас. Я иду её искать. Куда бы она ни пошла.— Рэд, подумай, — начал Рэм, но тот перебил его.— Всё, что мы нашли, говорит об одном: за этим стоит сила, против которой мои планы о Школе и подозрения о Горрде — детские игры. Они играют с самим временем. А она там одна. Я оставил её.Он повернулся к Борку.— Спасибо. Ты получишь своё золото. Рэм позаботится.Затем взглянул на сестру и друга.— Вы можете идти со мной или вернуться. Но я иду сейчас. По той тропе. Я найду её. И если с ней что-то случилось — Он не договорил. В его золотых глазах, обычно таких ясных, бушевала буря из страха, ярости и непоколебимой решимости. В этот момент он был не принцем и дипломатом, а хищником, поставившим на кон всё ради одной цели.Он даже не стал дожидаться их ответа. Развернулся и зашагал прочь от болота. Страх за неё перевешивал все долги, все предосторожности, все законы. Впереди были только она и бездна неизвестности.

Глава 13

Решение Рэда было подобно камню, сорвавшемуся со скалы — необратимым и несущимся с нарастающей скоростью. Он уже не шёл, а почти бежал по знакомой, казалось бы, тропе обратно к дому Эйры. В голове стучала одна мысль: «А вдруг она там? Вдруг она просто испугалась, заперлась, а я нагоняю панику?» Это была слабая надежда, но он цеплялся за неё.Рэм и Ралия, не сговариваясь, двинулись следом. Бросить его одного в таком состоянии и с такими врагами было немыслимо. Молчаливое согласие между ними было красноречивее любых слов.Путь, который он, в болезненном сознании, когда-то преодолел на магических носилках, теперь казался бесконечным. Каждый поворот, каждое дерево вызывало в памяти призрачное ощущение её присутствия, запах трав и её рук. Чем ближе они подходили, тем сильнее сжималось его сердце.И тут начались проблемы. Лес, который Рэд помнил с абсолютной ясностью, будто подшучивал над ним. Тропинка терялась, знакомые валуны оказывались не на своих местах, а поляна, на которой должен был стоять дом, будто растворилась в зелёной чащобе.— Ты уверен, что она не призрак, братец? — спросила Ралия после третьего безуспешного круга по, казалось бы, одному и тому же участку леса. — Или у тебя в голове после той магии ещё двоится? Может, дом был левее? Или правее?— Он был здесь, — сквозь зубы проговорил Рэд, чувствуя, как паника и разочарование подступают к горлу. Что, если он всё выдумал? Что, если шрам на груди исказил и память?— Спокойно, — твёрдо сказал Рэм, кладя руку ему на плечо. — Если тут есть маскировка, мы её обойдём. Дыши. Вспоминай не глазами, а душой.Рэд закрыл глаза, отсекая насмешливый шёпот сестры и тревожную тишину леса. Он вспомнил не тропу, а ощущение: мягкость мха под воображаемыми носилками, запах дыма из её трубы, чувство безопасности, которое окутало его, даже когда он был без сознания. Он сделал шаг в сторону от тропы, потом ещё один, ведомый не зрением, а этим смутным внутренним компасом.И лес расступился.Они вышли на небольшую, солнечную полянку. Но вместо уютного дома с дымком из трубы их взору предстало печальное зрелище: полуразрушенная хижина охотника. Стены покосились, крыша провалилась в нескольких местах, окна зияли чёрными дырами, а из-под двери росла молодая крапива. Заброшенность витала в воздухе.Но Рэд не увидел разрухи. Он увидел мастерство. Искусную, безупречную иллюзию. Он понял: это и был её дом. Только теперь он выглядел так, будто его покинули десятилетия назад. Она не просто ушла. Она стёрла себя из этого места, наложив на него чары забвения и запустения. Последний, безмолвный штрих: «Меня здесь нет. И никогда не было».— Она ушла — прошептал он, и в его голосе прозвучала не просто констатация факта, а горечь от понимания окончательности этого шага. Она так боялась, что скрыла даже память камней.Ралия, увидев его лицо, мгновенно перестала подшучивать. Она подошла и обняла его за талию, положив голову на плечо.— Не кисни, братик. Если она шла, а не летела на крыльях, как дракон (хотя кто их знает), мы найдём её следы. Ты же знаешь, я лучшая. Дай мне покрутиться тут.Она высвободилась и, как гончая, взялась за работу. Её зелёные глаза сканировали каждую травинку, каждую щепку у порога иллюзорной руины. Через несколько минут она выпрямилась, указывая на едва заметную вмятину в мхе у края поляны.— Вот. След. Женский, лёгкий, но уверенный. Пошла туда, — она кивнула в сторону более широкой лесной тропы, ведущей на северо-восток. — Той же дорогой, о которой твой болотный учёный говорил. В сторону столицы медведей.Лёгкое облегчение потеснило ледяной комок в груди Рэда. Она ушла по своей воле. Целенаправленно. Значит, у неё был план. И они теперь знали, куда.— Тогда что мы стоим? — сказал Рэм, уже поворачиваясь в сторону тропы. Его воинская натура требовала действия.Группа тронулась в путь, на этот раз с Ралией в авангарде, читающей лес как открытую книгу. Они прошли не больше пары километров, углубившись в более холмистую, поросшую соснами местность, как тишину разрезал нарастающий, знакомый гул.Из-за крон деревьев, покачиваясь и петляя между стволами, вылетела деревянно-металлическая платформа. На ней, неуклюже балансируя с огромным рюкзаком, стоял Борк. Он лихорадочно махал рукой.— Эй! Львы! Подождите!Они остановились, глядя на него с недоумением. Платформа с шипением опустилась на землю рядом.— Я я передумал, — выпалил медведь, запыхавшись больше от волнения, чем от усилий. — Болото надоело. Образцы можно проанализировать и потом. А тут — он жестом обвёл их и лес, — тут целое приключение. Расследование. Тёмная магия, драконы, пропавшие девушки У меня ничего такого не происходит. Только комары да гниль. Моя помощь вам может понадобиться. У меня есть приборы! — Он похлопал по своему рюкзаку, из которого послышался тревожный звон стекла.Рэд смотрел на него, оценивая. Бесполезный балласт? Или неожиданный козырь? Этот чудак видел то, что не видели они. Его «стрекоза» могла дать преимущество в разведке. И, что немаловажно, он был нейтральной стороной, медведем, что могло облегчить передвижение по их землям.— Ты понимаешь, куда и зачем мы идём? Это может быть опасно. Очень, — сказал Рэд.Лицо Борка озарилось азартной ухмылкой.— Опасность — это просто неоптимальные условия среды. А я как раз специалист по адаптации. Берёте?Рэм вздохнул. Ралия фыркнула:— Теперь у нас будет собственный сумасшедший профессор. Отлично. Только, пожалуйста, чтобы твоя штуковина не упала на наши головы.Рэд кивнул.— Ладно. Добро пожаловать, Борк. Но правило одно: слушаться. И не взрывать ничего без спроса.— Договорились! — Борк радостно потряс своим инструментом, едва не задев Ралию, которая ловко уклонилась с гримасой.Решение Рэда было подобно камню, сорвавшемуся со скалы — необратимым и несущимся с нарастающей скоростью. Он уже не шёл, а почти бежал по знакомой, казалось бы, тропе обратно к дому Эйры. В голове стучала одна мысль: «А вдруг она там? Вдруг она просто испугалась, заперлась, а я нагоняю панику?» Это была слабая надежда, но он цеплялся за неё.Рэм и Ралия, не сговариваясь, двинулись следом. Бросить его одного в таком состоянии и с такими врагами было немыслимо. Молчаливое согласие между ними было красноречивее любых слов.Путь, который он, в болезненном сознании, когда-то преодолел на магических носилках, теперь казался бесконечным. Каждый поворот, каждое дерево вызывало в памяти призрачное ощущение её присутствия, запах трав и её рук. Чем ближе они подходили, тем сильнее сжималось его сердце.И тут начались проблемы. Лес, который Рэд помнил с абсолютной ясностью, будто подшучивал над ним. Тропинка терялась, знакомые валуны оказывались не на своих местах, а поляна, на которой должен был стоять дом, будто растворилась в зелёной чащобе.— Ты уверен, что она не призрак, братец? — спросила Ралия после третьего безуспешного круга по, казалось бы, одному и тому же участку леса. — Или у тебя в голове после той магии ещё двоится? Может, дом был левее? Или правее?— Он был здесь, — сквозь зубы проговорил Рэд, чувствуя, как паника и разочарование подступают к горлу. Что, если он всё выдумал? Что, если шрам на груди исказил и память?— Спокойно, — твёрдо сказал Рэм, кладя руку ему на плечо. — Если тут есть маскировка, мы её обойдём. Дыши. Вспоминай не глазами, а душой.Рэд закрыл глаза, отсекая насмешливый шёпот сестры и тревожную тишину леса. Он вспомнил не тропу, а ощущение: мягкость мха под воображаемыми носилками, запах дыма из её трубы, чувство безопасности, которое окутало его, даже когда он был без сознания. Он сделал шаг в сторону от тропы, потом ещё один, ведомый не зрением, а этим смутным внутренним компасом.И лес расступился.Они вышли на небольшую, солнечную полянку. Но вместо уютного дома с дымком из трубы их взору предстало печальное зрелище: полуразрушенная хижина охотника. Стены покосились, крыша провалилась в нескольких местах, окна зияли чёрными дырами, а из-под двери росла молодая крапива. Заброшенность витала в воздухе.Но Рэд не увидел разрухи. Он увидел мастерство. Искусную, безупречную иллюзию. Он понял: это и был её дом. Только теперь он выглядел так, будто его покинули десятилетия назад. Она не просто ушла. Она стёрла себя из этого места, наложив на него чары забвения и запустения. Последний, безмолвный штрих: «Меня здесь нет. И никогда не было».— Она ушла — прошептал он, и в его голосе прозвучала не просто констатация факта, а горечь от понимания окончательности этого шага. Она так боялась, что скрыла даже память камней.Ралия, увидев его лицо, мгновенно перестала подшучивать. Она подошла и обняла его за талию, положив голову на плечо.— Не кисни, братик. Если она шла, а не летела на крыльях, как дракон (хотя кто их знает), мы найдём её следы. Ты же знаешь, я лучшая. Дай мне покрутиться тут.Она высвободилась и, как гончая, взялась за работу. Её зелёные глаза сканировали каждую травинку, каждую щепку у порога иллюзорной руины. Через несколько минут она выпрямилась, указывая на едва заметную вмятину в мхе у края поляны.— Вот. След. Женский, лёгкий, но уверенный. Пошла туда, — она кивнула в сторону более широкой лесной тропы, ведущей на северо-восток. — Той же дорогой, о которой твой болотный учёный говорил. В сторону столицы медведей.Лёгкое облегчение потеснило ледяной комок в груди Рэда. Она ушла по своей воле. Целенаправленно. Значит, у неё был план. И они теперь знали, куда.— Тогда что мы стоим? — сказал Рэм, уже поворачиваясь в сторону тропы. Его воинская натура требовала действия.Группа тронулась в путь, на этот раз с Ралией в авангарде, читающей лес как открытую книгу. Они прошли не больше пары километров, углубившись в более холмистую, поросшую соснами местность, как тишину разрезал нарастающий, знакомый гул.Из-за крон деревьев, покачиваясь и петляя между стволами, вылетела деревянно-металлическая платформа. На ней, неуклюже балансируя с огромным рюкзаком, стоял Борк. Он лихорадочно махал рукой.— Эй! Львы! Подождите!Они остановились, глядя на него с недоумением. Платформа с шипением опустилась на землю рядом.— Я я передумал, — выпалил медведь, запыхавшись больше от волнения, чем от усилий. — Болото надоело. Образцы можно проанализировать и потом. А тут — он жестом обвёл их и лес, — тут целое приключение. Расследование. Тёмная магия, драконы, пропавшие девушки У меня ничего такого не происходит. Только комары да гниль. Моя помощь вам может понадобиться. У меня есть приборы! — Он похлопал по своему рюкзаку, из которого послышался тревожный звон стекла.Рэд смотрел на него, оценивая. Бесполезный балласт? Или неожиданный козырь? Этот чудак видел то, что не видели они. Его «стрекоза» могла дать преимущество в разведке. И, что немаловажно, он был нейтральной стороной, медведем, что могло облегчить передвижение по их землям.— Ты понимаешь, куда и зачем мы идём? Это может быть опасно. Очень, — сказал Рэд.Лицо Борка озарилось азартной ухмылкой.— Опасность — это просто неоптимальные условия среды. А я как раз специалист по адаптации. Берёте?Рэм вздохнул. Ралия фыркнула:— Теперь у нас будет собственный сумасшедший профессор. Отлично. Только, пожалуйста, чтобы твоя штуковина не упала на наши головы.Рэд кивнул.— Ладно. Добро пожаловать, Борк. Но правило одно: слушаться. И не взрывать ничего без спроса.— Договорились! — Борк радостно потряс своим инструментом, едва не задев Ралию, которая ловко уклонилась с гримасой.Решение Рэда было подобно камню, сорвавшемуся со скалы — необратимым и несущимся с нарастающей скоростью. Он уже не шёл, а почти бежал по знакомой, казалось бы, тропе обратно к дому Эйры. В голове стучала одна мысль: «А вдруг она там? Вдруг она просто испугалась, заперлась, а я нагоняю панику?» Это была слабая надежда, но он цеплялся за неё.Рэм и Ралия, не сговариваясь, двинулись следом. Бросить его одного в таком состоянии и с такими врагами было немыслимо. Молчаливое согласие между ними было красноречивее любых слов.Путь, который он, в болезненном сознании, когда-то преодолел на магических носилках, теперь казался бесконечным. Каждый поворот, каждое дерево вызывало в памяти призрачное ощущение её присутствия, запах трав и её рук. Чем ближе они подходили, тем сильнее сжималось его сердце.И тут начались проблемы. Лес, который Рэд помнил с абсолютной ясностью, будто подшучивал над ним. Тропинка терялась, знакомые валуны оказывались не на своих местах, а поляна, на которой должен был стоять дом, будто растворилась в зелёной чащобе.— Ты уверен, что она не призрак, братец? — спросила Ралия после третьего безуспешного круга по, казалось бы, одному и тому же участку леса. — Или у тебя в голове после той магии ещё двоится? Может, дом был левее? Или правее?— Он был здесь, — сквозь зубы проговорил Рэд, чувствуя, как паника и разочарование подступают к горлу. Что, если он всё выдумал? Что, если шрам на груди исказил и память?— Спокойно, — твёрдо сказал Рэм, кладя руку ему на плечо. — Если тут есть маскировка, мы её обойдём. Дыши. Вспоминай не глазами, а душой.Рэд закрыл глаза, отсекая насмешливый шёпот сестры и тревожную тишину леса. Он вспомнил не тропу, а ощущение: мягкость мха под воображаемыми носилками, запах дыма из её трубы, чувство безопасности, которое окутало его, даже когда он был без сознания. Он сделал шаг в сторону от тропы, потом ещё один, ведомый не зрением, а этим смутным внутренним компасом.И лес расступился.Они вышли на небольшую, солнечную полянку. Но вместо уютного дома с дымком из трубы их взору предстало печальное зрелище: полуразрушенная хижина охотника. Стены покосились, крыша провалилась в нескольких местах, окна зияли чёрными дырами, а из-под двери росла молодая крапива. Заброшенность витала в воздухе.Но Рэд не увидел разрухи. Он увидел мастерство. Искусную, безупречную иллюзию. Он понял: это и был её дом. Только теперь он выглядел так, будто его покинули десятилетия назад. Она не просто ушла. Она стёрла себя из этого места, наложив на него чары забвения и запустения. Последний, безмолвный штрих: «Меня здесь нет. И никогда не было».— Она ушла — прошептал он, и в его голосе прозвучала не просто констатация факта, а горечь от понимания окончательности этого шага. Она так боялась, что скрыла даже память камней.Ралия, увидев его лицо, мгновенно перестала подшучивать. Она подошла и обняла его за талию, положив голову на плечо.— Не кисни, братик. Если она шла, а не летела на крыльях, как дракон (хотя кто их знает), мы найдём её следы. Ты же знаешь, я лучшая. Дай мне покрутиться тут.Она высвободилась и, как гончая, взялась за работу. Её зелёные глаза сканировали каждую травинку, каждую щепку у порога иллюзорной руины. Через несколько минут она выпрямилась, указывая на едва заметную вмятину в мхе у края поляны.— Вот. След. Женский, лёгкий, но уверенный. Пошла туда, — она кивнула в сторону более широкой лесной тропы, ведущей на северо-восток. — Той же дорогой, о которой твой болотный учёный говорил. В сторону столицы медведей.Лёгкое облегчение потеснило ледяной комок в груди Рэда. Она ушла по своей воле. Целенаправленно. Значит, у неё был план. И они теперь знали, куда.— Тогда что мы стоим? — сказал Рэм, уже поворачиваясь в сторону тропы. Его воинская натура требовала действия.Группа тронулась в путь, на этот раз с Ралией в авангарде, читающей лес как открытую книгу. Они прошли не больше пары километров, углубившись в более холмистую, поросшую соснами местность, как тишину разрезал нарастающий, знакомый гул.Из-за крон деревьев, покачиваясь и петляя между стволами, вылетела деревянно-металлическая платформа. На ней, неуклюже балансируя с огромным рюкзаком, стоял Борк. Он лихорадочно махал рукой.— Эй! Львы! Подождите!Они остановились, глядя на него с недоумением. Платформа с шипением опустилась на землю рядом.— Я я передумал, — выпалил медведь, запыхавшись больше от волнения, чем от усилий. — Болото надоело. Образцы можно проанализировать и потом. А тут — он жестом обвёл их и лес, — тут целое приключение. Расследование. Тёмная магия, драконы, пропавшие девушки У меня ничего такого не происходит. Только комары да гниль. Моя помощь вам может понадобиться. У меня есть приборы! — Он похлопал по своему рюкзаку, из которого послышался тревожный звон стекла.Рэд смотрел на него, оценивая. Бесполезный балласт? Или неожиданный козырь? Этот чудак видел то, что не видели они. Его «стрекоза» могла дать преимущество в разведке. И, что немаловажно, он был нейтральной стороной, медведем, что могло облегчить передвижение по их землям.— Ты понимаешь, куда и зачем мы идём? Это может быть опасно. Очень, — сказал Рэд.Лицо Борка озарилось азартной ухмылкой.— Опасность — это просто неоптимальные условия среды. А я как раз специалист по адаптации. Берёте?Рэм вздохнул. Ралия фыркнула:— Теперь у нас будет собственный сумасшедший профессор. Отлично. Только, пожалуйста, чтобы твоя штуковина не упала на наши головы.Рэд кивнул.— Ладно. Добро пожаловать, Борк. Но правило одно: слушаться. И не взрывать ничего без спроса.— Договорились! — Борк радостно потряс своим инструментом, едва не задев Ралию, которая ловко уклонилась с недовольной гримасой.

Глава 14

После тишины леса Берлоград, главный город Медвежьего Края, встретил Эйру тихим гулом, в котором не было суеты, но чувствовалась могучая сила. Улицы были не просто широкими — они были просторными, рассчитанными на шаг существ, чья масса и размер требовали места.Эйра, привыкшая к гармонии своего маленького, деревянного дома на поляне, замерла в восторге от архитектуры. Это были не обычные постройки. Это были скульптуры в масштабе города. Дома не просто стояли на земле, они вырастали из неё, плавными изгибами камня, стекла и полированного дерева. Башни напоминали сталагмиты, тянущиеся к небу. Арки мостов были высечены так, будто река сама пробила себе путь сквозь скалу, а умелые руки лишь подчеркнули её изгибы. Всё дышало геомагией, но не показной, а естественной, ставшей частью ландшафта.Жители — медведи — мужчины, и женщины, все были крупными, мощными, с широкими костями, с железной уверенностью в своей силе и связи с землёй. Их движения были неторопливыми, взгляды — спокойными, а в редких улыбках читалась внутренняя доброта. Эйра чувствовала себя здесь в безопасности, но чужаком — изящной ланью в стаде могучих, добродушных зубров.Ей нужна была подробная карта Аэлии. И, если повезёт, проводник.Она свернула с главной улицы в сторону уютного, местного рыночка. Здесь пахло свежей малиной, копчёным мясом, древесной смолой и мёдом. Среди лавок с керамикой, инструментами и мехами она заметила небольшую, аккуратную вывеску: «Свитки и Карты».Внутри пахло бумагой, чернилами и кедром. Полки были забиты книгами в деревянных переплётах, свитками и картами. Вывеска не обманула. Тут были великолепные, детализированные путеводители Медвежьего Края, Драконьего Хребта, даже прибрежных зон. Сердце Эйры забилось надеждой.За прилавком стоял седой мужчина с умными, добрыми глазами за круглыми очками, в металлической оправе.— Чем могу помочь, дитя? Нужна книга основ магии? — его голос был дружелюбным, взгляд — внимательным.— Мне нужна карта, — сказала Эйра, стараясь говорить уверенно. — С маршрутами на север. В Дикие Земли.Глаза старика за очками мгновенно стали настороженными, добрая улыбка потускнела.— Дикие Земли? Таких карт у нас нет, дитя. И быть не может. Они запрещены. Эти земли, лет пятьсот как, не наносят на карты. Чтобы не было искушения сбиться с пути.— Но как же те, кому жизненно необходимо? — не удержалась Эйра.— Тем, кому надо, — старик сделал ударение на слове, — находят проводников. А не ищут пути на бумаге, которая ничего не знает о зыбучих песках, оврагах с дурным эхом, о ядовитых болотах и о прочем. — Он посмотрел на неё пристально. — Зачем тебе, молодой целительнице, туда? Места там нездоровые.Эйра почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Он увидел в ней целителя. Не дракона, не льва, а именно целителя. Это было хорошо. Но его «предостережение» было слишком явным. Он дал ей подсказку — найти проводника.— Просто любопытство, — солгала она, опустив взгляд. — Спасибо за совет.Она быстро вышла из магазина, чувствуя на себе обеспокоенный взгляд продавца. Разочарование комом встало в горле. Она стояла на краю рыночной площади, не зная, что делать дальше. Искать проводника вслепую? Спрашивать — вызывать ещё больше подозрений?— Если у тебя есть золото, а не только любопытство, я могу тебя провести.Голос прозвучал справа, тихо, почти неразборчиво в общем гуле. Эйра вздрогнула и обернулась.Он стоял в тени между двумя лавками, прислонившись к стене. Молодой, симпатичный парень. Он был совсем не похож на медведей. Немного выше неё, стройный, жилистый. Его поза была расслабленной, но в ней чувствовалась готовность в любой момент раствориться в тени. Лицо с острыми скулами и прямым носом. Темно-русые волосы, которые в зверином обличье, вероятно, были бы серой шерстью. И глаза Ярко-жёлтые, как у хищной птицы или Волка. Пронзительные, оценивающие.Эйра никогда не видела волков. Они были тенью, слухом, мифом для тех, кто жил в центрах цивилизации. Маги-невидимки, мастера иллюзий, разведчики, следопыты. И, по слухам, наёмники без особых принципов.— Ты волк? — спросила она тихо, не в силах скрыть любопытство.Уголок его рта дрогнул в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку.— Грех. Меня зовут Грех. И да, я волк. А ты явно не медведь. Мелковата. И ищешь дорогу туда, куда умные даже не смотрят. Значит, тебе либо очень надо, либо ты очень глупа. Похоже, что первое, но может и второе.Он говорил прямо, без церемоний. В этом была своя честность.— Ты знаешь путь? — спросила Эйра, игнорируя его комментарий о глупости.— Я знаю тропы. Знаю, где не надо ходить. Знаю, как не быть увиденным, — его жёлтые глаза светились гордостью и умом. — Моя магия может пригодиться. За соответствующую плату, конечно.Эйра колебалась ровно секунду. Доверять незнакомцу-волку? Это было безумием. Но у неё не было выбора. Карт нет. Официальные проводники, если такие и найдутся, будут задавать вопросы. А этот он продаёт услуги, и она готова заплатить.— Я согласна, — сказала она твёрдо. — Но плата — по прибытии. Часть сейчас, часть — когда ты доведёшь меня до до первого поселения в Диких Землях.Грех кивнул, как будто ожидал этого.— Разумно. Но нам нельзя выходить из города вместе. Будет слишком заметно. Медведи хоть и добряки, но любят всё знать и всё контролировать, особенно когда речь о волке и незнакомке. Встретимся у северного выхода, у старой мельницы с покосившимся колесом. Через час. Будь готова к долгой дороге.Не дожидаясь ответа, он оттолкнулся от стены и буквально растворился в потоке людей. Один миг он был там, а в следующее мгновение — лишь легкое движение тени между двумя телегами, и он исчез.Эйра выдохнула, осознавая, на что только что подписалась. Она повернулась и пошла к лавкам с едой, чтобы купить самое необходимое и выйти из города. Сердце билось часто — от страха, от решимости, от предчувствия, что с этого момента её путь становится по-настоящему опасным.После тишины леса Берлоград, главный город Медвежьего Края, встретил Эйру тихим гулом, в котором не было суеты, но чувствовалась могучая сила. Улицы были не просто широкими — они были просторными, рассчитанными на шаг существ, чья масса и размер требовали места.Эйра, привыкшая к гармонии своего маленького, деревянного дома на поляне, замерла в восторге от архитектуры. Это были не обычные постройки. Это были скульптуры в масштабе города. Дома не просто стояли на земле, они вырастали из неё, плавными изгибами камня, стекла и полированного дерева. Башни напоминали сталагмиты, тянущиеся к небу. Арки мостов были высечены так, будто река сама пробила себе путь сквозь скалу, а умелые руки лишь подчеркнули её изгибы. Всё дышало геомагией, но не показной, а естественной, ставшей частью ландшафта.Жители — медведи — мужчины, и женщины, все были крупными, мощными, с широкими костями, с железной уверенностью в своей силе и связи с землёй. Их движения были неторопливыми, взгляды — спокойными, а в редких улыбках читалась внутренняя доброта. Эйра чувствовала себя здесь в безопасности, но чужаком — изящной ланью в стаде могучих, добродушных зубров.Ей нужна была подробная карта Аэлии. И, если повезёт, проводник.Она свернула с главной улицы в сторону уютного, местного рыночка. Здесь пахло свежей малиной, копчёным мясом, древесной смолой и мёдом. Среди лавок с керамикой, инструментами и мехами она заметила небольшую, аккуратную вывеску: «Свитки и Карты».Внутри пахло бумагой, чернилами и кедром. Полки были забиты книгами в деревянных переплётах, свитками и картами. Вывеска не обманула. Тут были великолепные, детализированные путеводители Медвежьего Края, Драконьего Хребта, даже прибрежных зон. Сердце Эйры забилось надеждой.За прилавком стоял седой мужчина с умными, добрыми глазами за круглыми очками, в металлической оправе.— Чем могу помочь, дитя? Нужна книга основ магии? — его голос был дружелюбным, взгляд — внимательным.— Мне нужна карта, — сказала Эйра, стараясь говорить уверенно. — С маршрутами на север. В Дикие Земли.Глаза старика за очками мгновенно стали настороженными, добрая улыбка потускнела.— Дикие Земли? Таких карт у нас нет, дитя. И быть не может. Они запрещены. Эти земли, лет пятьсот как, не наносят на карты. Чтобы не было искушения сбиться с пути.— Но как же те, кому жизненно необходимо? — не удержалась Эйра.— Тем, кому надо, — старик сделал ударение на слове, — находят проводников. А не ищут пути на бумаге, которая ничего не знает о зыбучих песках, оврагах с дурным эхом, о ядовитых болотах и о прочем. — Он посмотрел на неё пристально. — Зачем тебе, молодой целительнице, туда? Места там нездоровые.Эйра почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Он увидел в ней целителя. Не дракона, не льва, а именно целителя. Это было хорошо. Но его «предостережение» было слишком явным. Он дал ей подсказку — найти проводника.— Просто любопытство, — солгала она, опустив взгляд. — Спасибо за совет.Она быстро вышла из магазина, чувствуя на себе обеспокоенный взгляд продавца. Разочарование комом встало в горле. Она стояла на краю рыночной площади, не зная, что делать дальше. Искать проводника вслепую? Спрашивать — вызывать ещё больше подозрений?— Если у тебя есть золото, а не только любопытство, я могу тебя провести.Голос прозвучал справа, тихо, почти неразборчиво в общем гуле. Эйра вздрогнула и обернулась.Он стоял в тени между двумя лавками, прислонившись к стене. Молодой, симпатичный парень. Он был совсем не похож на медведей. Немного выше неё, стройный, жилистый. Его поза была расслабленной, но в ней чувствовалась готовность в любой момент раствориться в тени. Лицо с острыми скулами и прямым носом. Темно-русые волосы, которые в зверином обличье, вероятно, были бы серой шерстью. И глаза Ярко-жёлтые, как у хищной птицы или Волка. Пронзительные, оценивающие.Эйра никогда не видела волков. Они были тенью, слухом, мифом для тех, кто жил в центрах цивилизации. Маги-невидимки, мастера иллюзий, разведчики, следопыты. И, по слухам, наёмники без особых принципов.— Ты волк? — спросила она тихо, не в силах скрыть любопытство.Уголок его рта дрогнул в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку.— Грех. Меня зовут Грех. И да, я волк. А ты явно не медведь. Мелковата. И ищешь дорогу туда, куда умные даже не смотрят. Значит, тебе либо очень надо, либо ты очень глупа. Похоже, что первое, но может и второе.Он говорил прямо, без церемоний. В этом была своя честность.— Ты знаешь путь? — спросила Эйра, игнорируя его комментарий о глупости.— Я знаю тропы. Знаю, где не надо ходить. Знаю, как не быть увиденным, — его жёлтые глаза светились гордостью и умом. — Моя магия может пригодиться. За соответствующую плату, конечно.Эйра колебалась ровно секунду. Доверять незнакомцу-волку? Это было безумием. Но у неё не было выбора. Карт нет. Официальные проводники, если такие и найдутся, будут задавать вопросы. А этот он продаёт услуги, и она готова заплатить.— Я согласна, — сказала она твёрдо. — Но плата — по прибытии. Часть сейчас, часть — когда ты доведёшь меня до до первого поселения в Диких Землях.Грех кивнул, как будто ожидал этого.— Разумно. Но нам нельзя выходить из города вместе. Будет слишком заметно. Медведи хоть и добряки, но любят всё знать и всё контролировать, особенно когда речь о волке и незнакомке. Встретимся у северного выхода, у старой мельницы с покосившимся колесом. Через час. Будь готова к долгой дороге.Не дожидаясь ответа, он оттолкнулся от стены и буквально растворился в потоке людей. Один миг он был там, а в следующее мгновение — лишь легкое движение тени между двумя телегами, и он исчез.Эйра выдохнула, осознавая, на что только что подписалась. Она повернулась и пошла к лавкам с едой, чтобы купить самое необходимое и выйти из города. Сердце билось часто — от страха, от решимости, от предчувствия, что с этого момента её путь становится по-настоящему опасным.После тишины леса Берлоград, главный город Медвежьего Края, встретил Эйру тихим гулом, в котором не было суеты, но чувствовалась могучая сила. Улицы были не просто широкими — они были просторными, рассчитанными на шаг существ, чья масса и размер требовали места.Эйра, привыкшая к гармонии своего маленького, деревянного дома на поляне, замерла в восторге от архитектуры. Это были не обычные постройки. Это были скульптуры в масштабе города. Дома не просто стояли на земле, они вырастали из неё, плавными изгибами камня, стекла и полированного дерева. Башни напоминали сталагмиты, тянущиеся к небу. Арки мостов были высечены так, будто река сама пробила себе путь сквозь скалу, а умелые руки лишь подчеркнули её изгибы. Всё дышало геомагией, но не показной, а естественной, ставшей частью ландшафта.Жители — медведи — мужчины, и женщины, все были крупными, мощными, с широкими костями, с железной уверенностью в своей силе и связи с землёй. Их движения были неторопливыми, взгляды — спокойными, а в редких улыбках читалась внутренняя доброта. Эйра чувствовала себя здесь в безопасности, но чужаком — изящной ланью в стаде могучих, добродушных зубров.Ей нужна была подробная карта Аэлии. И, если повезёт, проводник.Она свернула с главной улицы в сторону уютного, местного рыночка. Здесь пахло свежей малиной, копчёным мясом, древесной смолой и мёдом. Среди лавок с керамикой, инструментами и мехами она заметила небольшую, аккуратную вывеску: «Свитки и Карты».Внутри пахло бумагой, чернилами и кедром. Полки были забиты книгами в деревянных переплётах, свитками и картами. Вывеска не обманула. Тут были великолепные, детализированные путеводители Медвежьего Края, Драконьего Хребта, даже прибрежных зон. Сердце Эйры забилось надеждой.За прилавком стоял седой мужчина с умными, добрыми глазами за круглыми очками, в металлической оправе.— Чем могу помочь, дитя? Нужна книга основ магии? — его голос был дружелюбным, взгляд — внимательным.— Мне нужна карта, — сказала Эйра, стараясь говорить уверенно. — С маршрутами на север. В Дикие Земли.Глаза старика за очками мгновенно стали настороженными, добрая улыбка потускнела.— Дикие Земли? Таких карт у нас нет, дитя. И быть не может. Они запрещены. Эти земли, лет пятьсот как, не наносят на карты. Чтобы не было искушения сбиться с пути.— Но как же те, кому жизненно необходимо? — не удержалась Эйра.— Тем, кому надо, — старик сделал ударение на слове, — находят проводников. А не ищут пути на бумаге, которая ничего не знает о зыбучих песках, оврагах с дурным эхом, о ядовитых болотах и о прочем. — Он посмотрел на неё пристально. — Зачем тебе, молодой целительнице, туда? Места там нездоровые.Эйра почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Он увидел в ней целителя. Не дракона, не льва, а именно целителя. Это было хорошо. Но его «предостережение» было слишком явным. Он дал ей подсказку — найти проводника.— Просто любопытство, — солгала она, опустив взгляд. — Спасибо за совет.Она быстро вышла из магазина, чувствуя на себе обеспокоенный взгляд продавца. Разочарование комом встало в горле. Она стояла на краю рыночной площади, не зная, что делать дальше. Искать проводника вслепую? Спрашивать — вызывать ещё больше подозрений?— Если у тебя есть золото, а не только любопытство, я могу тебя провести.Голос прозвучал справа, тихо, почти неразборчиво в общем гуле. Эйра вздрогнула и обернулась.Он стоял в тени между двумя лавками, прислонившись к стене. Молодой, симпатичный парень. Он был совсем не похож на медведей. Немного выше неё, стройный, жилистый. Его поза была расслабленной, но в ней чувствовалась готовность в любой момент раствориться в тени. Лицо с острыми скулами и прямым носом. Темно-русые волосы, которые в зверином обличье, вероятно, были бы серой шерстью. И глаза Ярко-жёлтые, как у хищной птицы или Волка. Пронзительные, оценивающие.Эйра никогда не видела волков. Они были тенью, слухом, мифом для тех, кто жил в центрах цивилизации. Маги-невидимки, мастера иллюзий, разведчики, следопыты. И, по слухам, наёмники без особых принципов.— Ты волк? — спросила она тихо, не в силах скрыть любопытство.Уголок его рта дрогнул в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку.— Грех. Меня зовут Грех. И да, я волк. А ты явно не медведь. Мелковата. И ищешь дорогу туда, куда умные даже не смотрят. Значит, тебе либо очень надо, либо ты очень глупа. Похоже, что первое, но может и второе.Он говорил прямо, без церемоний. В этом была своя честность.— Ты знаешь путь? — спросила Эйра, игнорируя его комментарий о глупости.— Я знаю тропы. Знаю, где не надо ходить. Знаю, как не быть увиденным, — его жёлтые глаза светились гордостью и умом. — Моя магия может пригодиться. За соответствующую плату, конечно.Эйра колебалась ровно секунду. Доверять незнакомцу-волку? Это было безумием. Но у неё не было выбора. Карт нет. Официальные проводники, если такие и найдутся, будут задавать вопросы. А этот он продаёт услуги, и она готова заплатить.— Я согласна, — сказала она твёрдо. — Но плата — по прибытии. Часть сейчас, часть — когда ты доведёшь меня до до первого поселения в Диких Землях.Грех кивнул, как будто ожидал этого.— Разумно. Но нам нельзя выходить из города вместе. Будет слишком заметно. Медведи хоть и добряки, но любят всё знать и всё контролировать, особенно когда речь о волке и незнакомке. Встретимся у северного выхода, у старой мельницы с покосившимся колесом. Через час. Будь готова к долгой дороге.Не дожидаясь ответа, он оттолкнулся от стены и буквально растворился в потоке людей. Один миг он был там, а в следующее мгновение — лишь легкое движение тени между двумя телегами, и он исчез.Эйра выдохнула, осознавая, на что только что подписалась. Она повернулась и пошла к лавкам с едой, чтобы купить самое необходимое и выйти из города. Сердце билось часто — от страха, от решимости, от предчувствия, что с этого момента её путь становится по-настоящему опасным.После тишины леса Берлоград, главный город Медвежьего Края, встретил Эйру тихим гулом, в котором не было суеты, но чувствовалась могучая сила. Улицы были не просто широкими — они были просторными, рассчитанными на шаг существ, чья масса и размер требовали места.Эйра, привыкшая к гармонии своего маленького, деревянного дома на поляне, замерла в восторге от архитектуры. Это были не обычные постройки. Это были скульптуры в масштабе города. Дома не просто стояли на земле, они вырастали из неё, плавными изгибами камня, стекла и полированного дерева. Башни напоминали сталагмиты, тянущиеся к небу. Арки мостов были высечены так, будто река сама пробила себе путь сквозь скалу, а умелые руки лишь подчеркнули её изгибы. Всё дышало геомагией, но не показной, а естественной, ставшей частью ландшафта.Жители — медведи — мужчины, и женщины, все были крупными, мощными, с широкими костями, с железной уверенностью в своей силе и связи с землёй. Их движения были неторопливыми, взгляды — спокойными, а в редких улыбках читалась внутренняя доброта. Эйра чувствовала себя здесь в безопасности, но чужаком — изящной ланью в стаде могучих, добродушных зубров.Ей нужна была подробная карта Аэлии. И, если повезёт, проводник.Она свернула с главной улицы в сторону уютного, местного рыночка. Здесь пахло свежей малиной, копчёным мясом, древесной смолой и мёдом. Среди лавок с керамикой, инструментами и мехами она заметила небольшую, аккуратную вывеску: «Свитки и Карты».Внутри пахло бумагой, чернилами и кедром. Полки были забиты книгами в деревянных переплётах, свитками и картами. Вывеска не обманула. Тут были великолепные, детализированные путеводители Медвежьего Края, Драконьего Хребта, даже прибрежных зон. Сердце Эйры забилось надеждой.За прилавком стоял седой мужчина с умными, добрыми глазами за круглыми очками, в металлической оправе.— Чем могу помочь, дитя? Нужна книга основ магии? — его голос был дружелюбным, взгляд — внимательным.— Мне нужна карта, — сказала Эйра, стараясь говорить уверенно. — С маршрутами на север. В Дикие Земли.Глаза старика за очками мгновенно стали настороженными, добрая улыбка потускнела.— Дикие Земли? Таких карт у нас нет, дитя. И быть не может. Они запрещены. Эти земли, лет пятьсот как, не наносят на карты. Чтобы не было искушения сбиться с пути.— Но как же те, кому жизненно необходимо? — не удержалась Эйра.— Тем, кому надо, — старик сделал ударение на слове, — находят проводников. А не ищут пути на бумаге, которая ничего не знает о зыбучих песках, оврагах с дурным эхом, о ядовитых болотах и о прочем. — Он посмотрел на неё пристально. — Зачем тебе, молодой целительнице, туда? Места там нездоровые.Эйра почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Он увидел в ней целителя. Не дракона, не льва, а именно целителя. Это было хорошо. Но его «предостережение» было слишком явным. Он дал ей подсказку — найти проводника.— Просто любопытство, — солгала она, опустив взгляд. — Спасибо за совет.Она быстро вышла из магазина, чувствуя на себе обеспокоенный взгляд продавца. Разочарование комом встало в горле. Она стояла на краю рыночной площади, не зная, что делать дальше. Искать проводника вслепую? Спрашивать — вызывать ещё больше подозрений?— Если у тебя есть золото, а не только любопытство, я могу тебя провести.Голос прозвучал справа, тихо, почти неразборчиво в общем гуле. Эйра вздрогнула и обернулась.Он стоял в тени между двумя лавками, прислонившись к стене. Молодой, симпатичный парень. Он был совсем не похож на медведей. Немного выше неё, стройный, жилистый. Его поза была расслабленной, но в ней чувствовалась готовность в любой момент раствориться в тени. Лицо с острыми скулами и прямым носом. Темно-русые волосы, которые в зверином обличье, вероятно, были бы серой шерстью. И глаза Ярко-жёлтые, как у хищной птицы или Волка. Пронзительные, оценивающие.Эйра никогда не видела волков. Они были тенью, слухом, мифом для тех, кто жил в центрах цивилизации. Маги-невидимки, мастера иллюзий, разведчики, следопыты. И, по слухам, наёмники без особых принципов.— Ты волк? — спросила она тихо, не в силах скрыть любопытство.Уголок его рта дрогнул в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку.— Грех. Меня зовут Грех. И да, я волк. А ты явно не медведь. Мелковата. И ищешь дорогу туда, куда умные даже не смотрят. Значит, тебе либо очень надо, либо ты очень глупа. Похоже, что первое, но может и второе.Он говорил прямо, без церемоний. В этом была своя честность.— Ты знаешь путь? — спросила Эйра, игнорируя его комментарий о глупости.— Я знаю тропы. Знаю, где не надо ходить. Знаю, как не быть увиденным, — его жёлтые глаза светились гордостью и умом. — Моя магия может пригодиться. За соответствующую плату, конечно.Эйра колебалась ровно секунду. Доверять незнакомцу-волку? Это было безумием. Но у неё не было выбора. Карт нет. Официальные проводники, если такие и найдутся, будут задавать вопросы. А этот он продаёт услуги, и она готова заплатить.— Я согласна, — сказала она твёрдо. — Но плата — по прибытии. Часть сейчас, часть — когда ты доведёшь меня до до первого поселения в Диких Землях.Грех кивнул, как будто ожидал этого.— Разумно. Но нам нельзя выходить из города вместе. Будет слишком заметно. Медведи хоть и добряки, но любят всё знать и всё контролировать, особенно когда речь о волке и незнакомке. Встретимся у северного выхода, у старой мельницы с покосившимся колесом. Через час. Будь готова к долгой дороге.Не дожидаясь ответа, он оттолкнулся от стены и буквально растворился в потоке людей. Один миг он был там, а в следующее мгновение — лишь легкое движение тени между двумя телегами, и он исчез.Эйра выдохнула, осознавая, на что только что подписалась. Она повернулась и пошла к лавкам с едой, чтобы купить самое необходимое и выйти из города. Сердце билось часто — от страха, от решимости, от предчувствия, что с этого момента её путь становится по-настоящему опасным.После тишины леса Берлоград, главный город Медвежьего Края, встретил Эйру тихим гулом, в котором не было суеты, но чувствовалась могучая сила. Улицы были не просто широкими — они были просторными, рассчитанными на шаг существ, чья масса и размер требовали места.Эйра, привыкшая к гармонии своего маленького, деревянного дома на поляне, замерла в восторге от архитектуры. Это были не обычные постройки. Это были скульптуры в масштабе города. Дома не просто стояли на земле, они вырастали из неё, плавными изгибами камня, стекла и полированного дерева. Башни напоминали сталагмиты, тянущиеся к небу. Арки мостов были высечены так, будто река сама пробила себе путь сквозь скалу, а умелые руки лишь подчеркнули её изгибы. Всё дышало геомагией, но не показной, а естественной, ставшей частью ландшафта.Жители — медведи — мужчины, и женщины, все были крупными, мощными, с широкими костями, с железной уверенностью в своей силе и связи с землёй. Их движения были неторопливыми, взгляды — спокойными, а в редких улыбках читалась внутренняя доброта. Эйра чувствовала себя здесь в безопасности, но чужаком — изящной ланью в стаде могучих, добродушных зубров.Ей нужна была подробная карта Аэлии. И, если повезёт, проводник.Она свернула с главной улицы в сторону уютного, местного рыночка. Здесь пахло свежей малиной, копчёным мясом, древесной смолой и мёдом. Среди лавок с керамикой, инструментами и мехами она заметила небольшую, аккуратную вывеску: «Свитки и Карты».Внутри пахло бумагой, чернилами и кедром. Полки были забиты книгами в деревянных переплётах, свитками и картами. Вывеска не обманула. Тут были великолепные, детализированные путеводители Медвежьего Края, Драконьего Хребта, даже прибрежных зон. Сердце Эйры забилось надеждой.За прилавком стоял седой мужчина с умными, добрыми глазами за круглыми очками, в металлической оправе.— Чем могу помочь, дитя? Нужна книга основ магии? — его голос был дружелюбным, взгляд — внимательным.— Мне нужна карта, — сказала Эйра, стараясь говорить уверенно. — С маршрутами на север. В Дикие Земли.Глаза старика за очками мгновенно стали настороженными, добрая улыбка потускнела.— Дикие Земли? Таких карт у нас нет, дитя. И быть не может. Они запрещены. Эти земли, лет пятьсот как, не наносят на карты. Чтобы не было искушения сбиться с пути.— Но как же те, кому жизненно необходимо? — не удержалась Эйра.— Тем, кому надо, — старик сделал ударение на слове, — находят проводников. А не ищут пути на бумаге, которая ничего не знает о зыбучих песках, оврагах с дурным эхом, о ядовитых болотах и о прочем. — Он посмотрел на неё пристально. — Зачем тебе, молодой целительнице, туда? Места там нездоровые.Эйра почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Он увидел в ней целителя. Не дракона, не льва, а именно целителя. Это было хорошо. Но его «предостережение» было слишком явным. Он дал ей подсказку — найти проводника.— Просто любопытство, — солгала она, опустив взгляд. — Спасибо за совет.Она быстро вышла из магазина, чувствуя на себе обеспокоенный взгляд продавца. Разочарование комом встало в горле. Она стояла на краю рыночной площади, не зная, что делать дальше. Искать проводника вслепую? Спрашивать — вызывать ещё больше подозрений?— Если у тебя есть золото, а не только любопытство, я могу тебя провести.Голос прозвучал справа, тихо, почти неразборчиво в общем гуле. Эйра вздрогнула и обернулась.Он стоял в тени между двумя лавками, прислонившись к стене. Молодой, симпатичный парень. Он был совсем не похож на медведей. Немного выше неё, стройный, жилистый. Его поза была расслабленной, но в ней чувствовалась готовность в любой момент раствориться в тени. Лицо с острыми скулами и прямым носом. Темно-русые волосы, которые в зверином обличье, вероятно, были бы серой шерстью. И глаза Ярко-жёлтые, как у хищной птицы или Волка. Пронзительные, оценивающие.Эйра никогда не видела волков. Они были тенью, слухом, мифом для тех, кто жил в центрах цивилизации. Маги-невидимки, мастера иллюзий, разведчики, следопыты. И, по слухам, наёмники без особых принципов.— Ты волк? — спросила она тихо, не в силах скрыть любопытство.Уголок его рта дрогнул в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку.— Грех. Меня зовут Грех. И да, я волк. А ты явно не медведь. Мелковата. И ищешь дорогу туда, куда умные даже не смотрят. Значит, тебе либо очень надо, либо ты очень глупа. Похоже, что первое, но может и второе.Он говорил прямо, без церемоний. В этом была своя честность.— Ты знаешь путь? — спросила Эйра, игнорируя его комментарий о глупости.— Я знаю тропы. Знаю, где не надо ходить. Знаю, как не быть увиденным, — его жёлтые глаза светились гордостью и умом. — Моя магия может пригодиться. За соответствующую плату, конечно.Эйра колебалась ровно секунду. Доверять незнакомцу-волку? Это было безумием. Но у неё не было выбора. Карт нет. Официальные проводники, если такие и найдутся, будут задавать вопросы. А этот он продаёт услуги, и она готова заплатить.— Я согласна, — сказала она твёрдо. — Но плата — по прибытии. Часть сейчас, часть — когда ты доведёшь меня до до первого поселения в Диких Землях.Грех кивнул, как будто ожидал этого.— Разумно. Но нам нельзя выходить из города вместе. Будет слишком заметно. Медведи хоть и добряки, но любят всё знать и всё контролировать, особенно когда речь о волке и незнакомке. Встретимся у северного выхода, у старой мельницы с покосившимся колесом. Через час. Будь готова к долгой дороге.Не дожидаясь ответа, он оттолкнулся от стены и буквально растворился в потоке людей. Один миг он был там, а в следующее мгновение — лишь легкое движение тени между двумя телегами, и он исчез.Эйра выдохнула, осознавая, на что только что подписалась. Она повернулась и пошла к лавкам с едой, чтобы купить самое необходимое и выйти из города. Сердце билось часто — от страха, от решимости, от предчувствия, что с этого момента её путь становится по-настоящему опасным.

Глава 15

Старая мельница с покосившимся колесом стояла на окраине Берлограда, там, где мощёные улицы сменялись грунтовой дорогой, уходящей меж двух холмов на север. Она выглядела забытой, и это было идеальным местом для тайных встреч.Эйра подошла первой, она казалась крошечной на фоне массивных каменных жерновов. Нервно поправила плащ, меняющий цвет, который теперь принял яркий оттенок зелёной листвы. Через несколько минут из-за угла полуразрушенной мельницы, словно из воздуха, появился Грех. Он не шёл, а просто материализовался, будто был частью тени, которая решила принять форму.— Ты точно в срок, — отметил он без приветствия. Его жёлтые глаза быстро осмотрели её и окрестности, ища угрозы. — Значит, передумать не успела. Идём.Он двинулся вперёд быстрой, бесшумной походкой, не оглядываясь, уверенный, что она последует за ним.— Куда именно мы сейчас направляемся? — догнав его, спросила она. — Мне нужно знать. Ты сказал проводишь меня до первого поселения в Диких Землях.— Идти долго, — коротко ответил Грех, не замедляя шага. — Маршрут не из приятных. Слушай и запоминай, на случай если я исчезну или погибну.Его цинизм заставил её содрогнуться, но она кивнула.— Сначала — выходим из Медвежьего Края. Не по основным дорогам, а по маленьким тропам. Будет много ядовитых болот, которые не отмечены ни на одной твоей карте. Вдыхаешь неправильный воздух — твои лёгкие превращаются в камень за час. Идём след в след.— Потом — небольшой отрезок через Волчьи Земли, пройдём по самой границе. Для нас это безопасно. Ты со мной. Но молчи и не смотри в глаза незнакомцам. Волчья стая не любит чужаков, но мой пропуск кое-чего стоит.— Дальше — владения Травоядных. Там переночуем, если они позволят. Они странные. Видят то, чего нет, и говорят загадками. Но они не воинственны, довольно дружелюбны. Главное — не спрашивай у них о будущем. Ни о своём, ни о чужом.Он на секунду замолчал, бросив на неё быстрый, оценивающий взгляд, будто вспоминая что-то.— Кстати, ты очень похожа на одну девушку, которую я провожал. Лет пять назад. Её и её мужа. Красивая пара. Тоже тогда через Травоядных шли.Сердце Эйры замерло, а потом забилось так, будто пыталось вырваться из груди. Она заставила себя дышать ровно, не менять выражения лица.— Да? Куда же ты их провожал? — спросила она как можно более безразлично.Грех пожал плечами, снова уставившись на тропу.— Я провёл только по нашим землям. До границы с владениями Травоядных. Дальше они пошли сами. Куда именно — не моя забота. Платили хорошо и не задавали лишних вопросов. Как и ты, кстати. — Он снова взглянул на неё, и в его жёлтых глазах мелькнул какой-то новый, более пристальный интерес. — Та девушка у неё были такие же глаза. Как будто в них огонь горит.Эйра молчала, боясь, что любой звук выдаст бурю внутри. Это были они. Родители. Они шли этим путём. Значит, она не ошиблась. Она идёт по их следам! Это была не просто надежда, а первая ниточка, ведущая к ним. Облегчение и новая волна тревоги нахлынули на неё одновременно. Если они дошли, то почему не вернулись? Что они нашли и что с ними случилось?— ...После Травоядных — Поле Поющих Грибов, — продолжил Грех, словно не заметив её внутренней борьбы (хотя она была почти уверена, что заметил). — Обходим его стороной. Их споры сводят с ума, заставляют танцевать до смерти. Никакая магия не помогает, только расстояние.— И последняя преграда перед Дикими Землями — Обратная река. Вода в ней течёт в гору. Пересечь можно только вброд в одном, широком месте, где течение слабее. Но будь готова — гравитация там играет злые штуки. Кажется, будто ты падаешь в небо, а не идёшь по реке.— За рекой и горой — она. Земля полукровок и изгоев. Там уж как повезёт. Их поселения разбросаны, скрыты магией. Но кого-нибудь найдём у меня есть друзья...Он закончил свой сухой отчёт и наконец взглянул на неё.— Всё поняла?Эйра кивнула, но теперь её мысли были уже не только о болотах и грибах. Перед её внутренним взором пронеслись образы родителей, идущих по этой же тропе пять лет назад. И неожиданно, поверх этого образа, возник ещё один — Рэд. Его золотые глаза, полные огня и чести. Его тёплые, сильные руки. С ним бы она чувствовала себя в безопасности. С ним путь к родителям казался бы не таким страшным.Она сжала кулаки, глядя под ноги на тропу, по которой они шли. Теперь у неё была не просто цель. Было подтверждение её догадок. Она шла верной дорогой. А значит, всё — и страх, и одиночество, и тоска по золотогривому льву — того стоило.— Ты отстаёшь, — сухо бросил Грех, не оборачиваясь. — Мечтать в пути — верный способ не дойти.Эйра вздрогнула и ускорила шаг.Старая мельница с покосившимся колесом стояла на окраине Берлограда, там, где мощёные улицы сменялись грунтовой дорогой, уходящей меж двух холмов на север. Она выглядела забытой, и это было идеальным местом для тайных встреч.Эйра подошла первой, она казалась крошечной на фоне массивных каменных жерновов. Нервно поправила плащ, меняющий цвет, который теперь принял яркий оттенок зелёной листвы. Через несколько минут из-за угла полуразрушенной мельницы, словно из воздуха, появился Грех. Он не шёл, а просто материализовался, будто был частью тени, которая решила принять форму.— Ты точно в срок, — отметил он без приветствия. Его жёлтые глаза быстро осмотрели её и окрестности, ища угрозы. — Значит, передумать не успела. Идём.Он двинулся вперёд быстрой, бесшумной походкой, не оглядываясь, уверенный, что она последует за ним.— Куда именно мы сейчас направляемся? — догнав его, спросила она. — Мне нужно знать. Ты сказал проводишь меня до первого поселения в Диких Землях.— Идти долго, — коротко ответил Грех, не замедляя шага. — Маршрут не из приятных. Слушай и запоминай, на случай если я исчезну или погибну.Его цинизм заставил её содрогнуться, но она кивнула.— Сначала — выходим из Медвежьего Края. Не по основным дорогам, а по маленьким тропам. Будет много ядовитых болот, которые не отмечены ни на одной твоей карте. Вдыхаешь неправильный воздух — твои лёгкие превращаются в камень за час. Идём след в след.— Потом — небольшой отрезок через Волчьи Земли, пройдём по самой границе. Для нас это безопасно. Ты со мной. Но молчи и не смотри в глаза незнакомцам. Волчья стая не любит чужаков, но мой пропуск кое-чего стоит.— Дальше — владения Травоядных. Там переночуем, если они позволят. Они странные. Видят то, чего нет, и говорят загадками. Но они не воинственны, довольно дружелюбны. Главное — не спрашивай у них о будущем. Ни о своём, ни о чужом.Он на секунду замолчал, бросив на неё быстрый, оценивающий взгляд, будто вспоминая что-то.— Кстати, ты очень похожа на одну девушку, которую я провожал. Лет пять назад. Её и её мужа. Красивая пара. Тоже тогда через Травоядных шли.Сердце Эйры замерло, а потом забилось так, будто пыталось вырваться из груди. Она заставила себя дышать ровно, не менять выражения лица.— Да? Куда же ты их провожал? — спросила она как можно более безразлично.Грех пожал плечами, снова уставившись на тропу.— Я провёл только по нашим землям. До границы с владениями Травоядных. Дальше они пошли сами. Куда именно — не моя забота. Платили хорошо и не задавали лишних вопросов. Как и ты, кстати. — Он снова взглянул на неё, и в его жёлтых глазах мелькнул какой-то новый, более пристальный интерес. — Та девушка у неё были такие же глаза. Как будто в них огонь горит.Эйра молчала, боясь, что любой звук выдаст бурю внутри. Это были они. Родители. Они шли этим путём. Значит, она не ошиблась. Она идёт по их следам! Это была не просто надежда, а первая ниточка, ведущая к ним. Облегчение и новая волна тревоги нахлынули на неё одновременно. Если они дошли, то почему не вернулись? Что они нашли и что с ними случилось?— ...После Травоядных — Поле Поющих Грибов, — продолжил Грех, словно не заметив её внутренней борьбы (хотя она была почти уверена, что заметил). — Обходим его стороной. Их споры сводят с ума, заставляют танцевать до смерти. Никакая магия не помогает, только расстояние.— И последняя преграда перед Дикими Землями — Обратная река. Вода в ней течёт в гору. Пересечь можно только вброд в одном, широком месте, где течение слабее. Но будь готова — гравитация там играет злые штуки. Кажется, будто ты падаешь в небо, а не идёшь по реке.— За рекой и горой — она. Земля полукровок и изгоев. Там уж как повезёт. Их поселения разбросаны, скрыты магией. Но кого-нибудь найдём у меня есть друзья...Он закончил свой сухой отчёт и наконец взглянул на неё.— Всё поняла?Эйра кивнула, но теперь её мысли были уже не только о болотах и грибах. Перед её внутренним взором пронеслись образы родителей, идущих по этой же тропе пять лет назад. И неожиданно, поверх этого образа, возник ещё один — Рэд. Его золотые глаза, полные огня и чести. Его тёплые, сильные руки. С ним бы она чувствовала себя в безопасности. С ним путь к родителям казался бы не таким страшным.Она сжала кулаки, глядя под ноги на тропу, по которой они шли. Теперь у неё была не просто цель. Было подтверждение её догадок. Она шла верной дорогой. А значит, всё — и страх, и одиночество, и тоска по золотогривому льву — того стоило.— Ты отстаёшь, — сухо бросил Грех, не оборачиваясь. — Мечтать в пути — верный способ не дойти.Эйра вздрогнула и ускорила шаг.Старая мельница с покосившимся колесом стояла на окраине Берлограда, там, где мощёные улицы сменялись грунтовой дорогой, уходящей меж двух холмов на север. Она выглядела забытой, и это было идеальным местом для тайных встреч.Эйра подошла первой, она казалась крошечной на фоне массивных каменных жерновов. Нервно поправила плащ, меняющий цвет, который теперь принял яркий оттенок зелёной листвы. Через несколько минут из-за угла полуразрушенной мельницы, словно из воздуха, появился Грех. Он не шёл, а просто материализовался, будто был частью тени, которая решила принять форму.— Ты точно в срок, — отметил он без приветствия. Его жёлтые глаза быстро осмотрели её и окрестности, ища угрозы. — Значит, передумать не успела. Идём.Он двинулся вперёд быстрой, бесшумной походкой, не оглядываясь, уверенный, что она последует за ним.— Куда именно мы сейчас направляемся? — догнав его, спросила она. — Мне нужно знать. Ты сказал проводишь меня до первого поселения в Диких Землях.— Идти долго, — коротко ответил Грех, не замедляя шага. — Маршрут не из приятных. Слушай и запоминай, на случай если я исчезну или погибну.Его цинизм заставил её содрогнуться, но она кивнула.— Сначала — выходим из Медвежьего Края. Не по основным дорогам, а по маленьким тропам. Будет много ядовитых болот, которые не отмечены ни на одной твоей карте. Вдыхаешь неправильный воздух — твои лёгкие превращаются в камень за час. Идём след в след.— Потом — небольшой отрезок через Волчьи Земли, пройдём по самой границе. Для нас это безопасно. Ты со мной. Но молчи и не смотри в глаза незнакомцам. Волчья стая не любит чужаков, но мой пропуск кое-чего стоит.— Дальше — владения Травоядных. Там переночуем, если они позволят. Они странные. Видят то, чего нет, и говорят загадками. Но они не воинственны, довольно дружелюбны. Главное — не спрашивай у них о будущем. Ни о своём, ни о чужом.Он на секунду замолчал, бросив на неё быстрый, оценивающий взгляд, будто вспоминая что-то.— Кстати, ты очень похожа на одну девушку, которую я провожал. Лет пять назад. Её и её мужа. Красивая пара. Тоже тогда через Травоядных шли.Сердце Эйры замерло, а потом забилось так, будто пыталось вырваться из груди. Она заставила себя дышать ровно, не менять выражения лица.— Да? Куда же ты их провожал? — спросила она как можно более безразлично.Грех пожал плечами, снова уставившись на тропу.— Я провёл только по нашим землям. До границы с владениями Травоядных. Дальше они пошли сами. Куда именно — не моя забота. Платили хорошо и не задавали лишних вопросов. Как и ты, кстати. — Он снова взглянул на неё, и в его жёлтых глазах мелькнул какой-то новый, более пристальный интерес. — Та девушка у неё были такие же глаза. Как будто в них огонь горит.Эйра молчала, боясь, что любой звук выдаст бурю внутри. Это были они. Родители. Они шли этим путём. Значит, она не ошиблась. Она идёт по их следам! Это была не просто надежда, а первая ниточка, ведущая к ним. Облегчение и новая волна тревоги нахлынули на неё одновременно. Если они дошли, то почему не вернулись? Что они нашли и что с ними случилось?— ...После Травоядных — Поле Поющих Грибов, — продолжил Грех, словно не заметив её внутренней борьбы (хотя она была почти уверена, что заметил). — Обходим его стороной. Их споры сводят с ума, заставляют танцевать до смерти. Никакая магия не помогает, только расстояние.— И последняя преграда перед Дикими Землями — Обратная река. Вода в ней течёт в гору. Пересечь можно только вброд в одном, широком месте, где течение слабее. Но будь готова — гравитация там играет злые штуки. Кажется, будто ты падаешь в небо, а не идёшь по реке.— За рекой и горой — она. Земля полукровок и изгоев. Там уж как повезёт. Их поселения разбросаны, скрыты магией. Но кого-нибудь найдём у меня есть друзья...Он закончил свой сухой отчёт и наконец взглянул на неё.— Всё поняла?Эйра кивнула, но теперь её мысли были уже не только о болотах и грибах. Перед её внутренним взором пронеслись образы родителей, идущих по этой же тропе пять лет назад. И неожиданно, поверх этого образа, возник ещё один — Рэд. Его золотые глаза, полные огня и чести. Его тёплые, сильные руки. С ним бы она чувствовала себя в безопасности. С ним путь к родителям казался бы не таким страшным.Она сжала кулаки, глядя под ноги на тропу, по которой они шли. Теперь у неё была не просто цель. Было подтверждение её догадок. Она шла верной дорогой. А значит, всё — и страх, и одиночество, и тоска по золотогривому льву — того стоило.— Ты отстаёшь, — сухо бросил Грех, не оборачиваясь. — Мечтать в пути — верный способ не дойти.Эйра вздрогнула и ускорила шаг.

Глава 16

Опять у старой, покосившейся мельницы на северной окраине Берлограда стояли люди. Воздух был наполнен запахом влажного дерева и болот. Информация от медведя-картографа висела между ними тяжёлым грузом.Рэд молча смотрел на север, туда, где терялась в лесу пыльная дорога. Его лицо, обычно столь твёрдое, выдавало внутреннюю бурю. Челюсти были сжаты, а в глазах бушевала смесь гнева и беспокойства.— Хорошо, что мы нашли того старика в лавке, — проговорил он наконец, голос его был низким и напряжённым. — Хорошо, что мы знаем, куда она пошла. Но плохо чертовски плохо, что она ушла с ним. С этим волком.В его словах прозвучало нечто большее, чем просто опасение за безопасность Эйры. Звучала ревность, дикая, животная и яростное чувство вины, что он не смог быть тем, кто будет её сопровождать и защищать.— Грех — произнёс Рэм. — Подходящее имя для того, кто водит в никуда за золото.— Она, по твоим рассказам, Рэд, не глупая, — тихо сказала Ралия. Она посмотрела в глаза брата. — Если она пошла с ним, значит, очень было нужно. Или ей не с кем было больше пойти.Эту мысль Рэд не мог вынести. Он резко обернулся к Борку, который что-то настраивал на своём странном компасе.— Ты сказал, что знаешь быстрый путь через Медвежий край. Где он? Мы теряем время.Борк взглянул на него поверх линз, его спокойствие было раздражающим контрастом на фоне волнения Рэда.— Знаю. Но он не для слабонервных. Пройдём по краю ядовитых болот, не по той кромке, что идут все. Есть старая, забытая тропа. Она короче. Но там активно себя чувствуют лупусы.— Лупусы? — переспросила Ралия, нахмурившись. — Это ещё кто? И почему мы должны их бояться? Выглядят страшно?Борк фыркнул с чем-то вроде профессионального интереса патологоанатома.— Страшно? Скорее отталкивающе примитивно. Они как ожившие куски грязи и камня с клыками. Сила у них звериная, а ум — короткий. Но опасны они не этим.Он посмотрел на Ралию, потом на других.— У них есть смутное подобие геомагии. Они чувствуют вибрации в почве, могут устроить грязевую ловушку под ногами или небольшой обвал. Но главное — они падки на золото и всё блестящее. Чуют за версту. Если узнают, что у нас есть что-то ценное, не станут нападать в лоб. Заманят в трясину, обрушат склон, ограбят трупы. Глупы, но в своём ремесле эффективны.Рэм хмуро усмехнулся.— Звучит не очень. Но если твой путь быстрее — мы рискнём. Силы у нас хватит, чтобы отбиться от кучки грязных бандитов.Рэд уже кивал, не раздумывая. Любая опасность, которую можно было встретить лицом к лицу, была предпочтительнее мучительного ожидания и мыслей о том, что происходит с Эйрой где-то там, с этим проводником.— Мы идём, — заявил он. — Борк, показывай.Борк, довольно кивнув, указал направление не на дорогу, а в сторону нависающего над болотом мрачного скального выступа.— Наш путь начинается там. За скалой — старая тропа угольщиков. Её не используют уже лет триста. Именно поэтому она нам подходит. И лупусам — тоже. Будьте готовы к скользким камням и тяжёлому воздуху.Борк только закончил говорить, как Рэд шагнул вперёд, занимая позицию перед ним.— Тогда я иду первым, — заявил он, и в его голосе не было бравады, только холодная решимость. — Остальные — за мной. След в след.Он понимал, что это риск. Но стоять позади, пока кто-то другой проверяет путь к ней, было для него невыносимо. Это был его долг, его вина, его безумное желание.Рэм молча кивнул, его рука привычным жестом проверила рукоять короткого меча за спиной.— Ладно. Тогда я замыкаю.Они были небольшим отрядом на вражеской территории. Фланги должны быть прикрыты.Так и выстроился их небольшой походный порядок, надёжный и эффективный.Рэд — в авангарде, его львиные чувства, обострённые тревогой, сканировали каждый камень, каждое пятно необычной грязи.Борк — сразу за ним, его взгляд был прикован к приборам и особенностям ландшафта, он ворчал что-то себе под нос о «показателях эрозии» и «аномальных отложениях сернистых соединений».Ралия — в центре, её острые, зелёные глаза непрестанно бегали по склонам, скалам, кронам деревьев. Она искала не следы на тропе, а нарушение рисунка местности — сорванный мох, неестественно лежащий камень, затишье среди птичьего щебета.Рэм — в арьергарде, идя спиной вперёд половину времени. Его спина, казалось, стала шире, прикрывая собой всю группу.Они свернули с дороги и начали карабкаться по осыпающемуся склону к тёмному скальному выступу. Воздух и вправду стал тяжёлым — влажным, густым и с кисловатым привкусом серы, который щипал ноздри. Тропа, которую указал Борк, оказалась едва заметной расщелиной между скалой и нависающей стеной чахлого, кривого леса.— Теперь тихо, — прошептал Борк, и его голос в окружающей тишине прозвучал громче, чем он того хотел. — Звук здесь быстро распространяется. Эхо может выдать нас.Они двинулись вглубь расщелины. Камни под ногами были скользкими от вечной сырости и покрытыми вонючим лишайником цвета ржавчины. Свет сюда почти не проникал. Вскоре они вышли на узкую карнизную тропу, висящую над самым краем зловонного болота. Внизу, в серо-зелёной жиже, что-то пузырилось и лопалось с тихими, неприятными звуками.Рэд шёл, цепляясь за выступы скалы, каждый нерв напряжён до предела. Он не волновался за себя. Он боялся за сестру, за Рэма и даже за Борка. Но больше всего он боялся, что опоздает. Что где-то впереди, в таких же или даже худших условиях, она одна полагается на того, чьё имя «Грех». Эта мысль жгла его изнутри сильнее любого ядовитого испарения.Ралия первой заметила неладное. Она резко замерла, подняв сжатый кулак — универсальный знак «стоп». Все мгновенно остановились, затаив дыхание.— Впереди, — её шёпот был еле слышен. — Камни... Лежат неправильно.Рэд сузил глаза. В двадцати шагах тропа делала резкий поворот, и её поверхность была усыпана, казалось бы, естественным обвалом мелких камней. Но Ралия была права. Они лежали слишком уж ровным слоем, как будто их не сбросила стихия, а аккуратно рассыпали.— Ловушка. — Прошептал Рэм сзади.Борк, прищурившись, посмотрел на камни через свои линзы.— Неестественный рисунок грунта. Возможно, примитивный настил. Под ним может быть яма или скользкий спуск в болото. Лупусы любят такие простые трюки.Рэд обдумал варианты. Обойти было негде, слева — скала, справа — обрыв в трясину.— Значит, провоцируем, — тихо сказал он. — Но на безопасном расстоянии. Ралия, можешь кинуть камень точно в центр той кучи?Девушка ухмыльнулась в полумраке, нагнулась и подобрала с земли увесистый булыжник. Её бросок был точным и резким.Камень с глухим стуком ударил в середину подозрительного участка. И настил под ним немедленно провалился. Не с громким грохотом, а с тихим, жутковатым шуршанием и всплеском густой грязи внизу. На месте тропы зияла дыра, достаточно широкая, чтобы в неё провалился человек. А из темноты в глубине донёсся разочарованный, похожий на рычание, звук.— Охраняют, — мрачно констатировал Рэм. — Значит, они здесь и ждут добычу.Рэд почувствовал, как холодная ярость вытесняет страх. Эти твари стояли между ним и Эйрой.— Тогда пойдём быстрее, — сквозь зубы произнёс он. — И будем готовы к встрече. Через эту яму перебраться можно. Борк, куда дальше?Медведь-изобретатель, казалось, обрадовался новым данным для анализа.— Интересно Примитивно, но эффективно для задержки. Дальше тропа, по моим расчётам, должна вывести нас с болот на каменистое плато. Оттуда будет видно Волчьи земли. И — он прислушался к тишине, нарушаемой лишь бульканьем трясины, — что-то мне подсказывает, мы уже не одни. Они знают, что ловушка сработала вхолостую.Группа сжалась, став ещё более сплочённой и готовой к бою. Они перебрались через глубокую яму, и Рэд снова шагнул вперёд, ведя их дальше по старой тропе угольщиков, которая теперь вела не к шахте, а к возможной схватке с порождениями камня и болота.Опять у старой, покосившейся мельницы на северной окраине Берлограда стояли люди. Воздух был наполнен запахом влажного дерева и болот. Информация от медведя-картографа висела между ними тяжёлым грузом.Рэд молча смотрел на север, туда, где терялась в лесу пыльная дорога. Его лицо, обычно столь твёрдое, выдавало внутреннюю бурю. Челюсти были сжаты, а в глазах бушевала смесь гнева и беспокойства.— Хорошо, что мы нашли того старика в лавке, — проговорил он наконец, голос его был низким и напряжённым. — Хорошо, что мы знаем, куда она пошла. Но плохо чертовски плохо, что она ушла с ним. С этим волком.В его словах прозвучало нечто большее, чем просто опасение за безопасность Эйры. Звучала ревность, дикая, животная и яростное чувство вины, что он не смог быть тем, кто будет её сопровождать и защищать.— Грех — произнёс Рэм. — Подходящее имя для того, кто водит в никуда за золото.— Она, по твоим рассказам, Рэд, не глупая, — тихо сказала Ралия. Она посмотрела в глаза брата. — Если она пошла с ним, значит, очень было нужно. Или ей не с кем было больше пойти.Эту мысль Рэд не мог вынести. Он резко обернулся к Борку, который что-то настраивал на своём странном компасе.— Ты сказал, что знаешь быстрый путь через Медвежий край. Где он? Мы теряем время.Борк взглянул на него поверх линз, его спокойствие было раздражающим контрастом на фоне волнения Рэда.— Знаю. Но он не для слабонервных. Пройдём по краю ядовитых болот, не по той кромке, что идут все. Есть старая, забытая тропа. Она короче. Но там активно себя чувствуют лупусы.— Лупусы? — переспросила Ралия, нахмурившись. — Это ещё кто? И почему мы должны их бояться? Выглядят страшно?Борк фыркнул с чем-то вроде профессионального интереса патологоанатома.— Страшно? Скорее отталкивающе примитивно. Они как ожившие куски грязи и камня с клыками. Сила у них звериная, а ум — короткий. Но опасны они не этим.Он посмотрел на Ралию, потом на других.— У них есть смутное подобие геомагии. Они чувствуют вибрации в почве, могут устроить грязевую ловушку под ногами или небольшой обвал. Но главное — они падки на золото и всё блестящее. Чуют за версту. Если узнают, что у нас есть что-то ценное, не станут нападать в лоб. Заманят в трясину, обрушат склон, ограбят трупы. Глупы, но в своём ремесле эффективны.Рэм хмуро усмехнулся.— Звучит не очень. Но если твой путь быстрее — мы рискнём. Силы у нас хватит, чтобы отбиться от кучки грязных бандитов.Рэд уже кивал, не раздумывая. Любая опасность, которую можно было встретить лицом к лицу, была предпочтительнее мучительного ожидания и мыслей о том, что происходит с Эйрой где-то там, с этим проводником.— Мы идём, — заявил он. — Борк, показывай.Борк, довольно кивнув, указал направление не на дорогу, а в сторону нависающего над болотом мрачного скального выступа.— Наш путь начинается там. За скалой — старая тропа угольщиков. Её не используют уже лет триста. Именно поэтому она нам подходит. И лупусам — тоже. Будьте готовы к скользким камням и тяжёлому воздуху.Борк только закончил говорить, как Рэд шагнул вперёд, занимая позицию перед ним.— Тогда я иду первым, — заявил он, и в его голосе не было бравады, только холодная решимость. — Остальные — за мной. След в след.Он понимал, что это риск. Но стоять позади, пока кто-то другой проверяет путь к ней, было для него невыносимо. Это был его долг, его вина, его безумное желание.Рэм молча кивнул, его рука привычным жестом проверила рукоять короткого меча за спиной.— Ладно. Тогда я замыкаю.Они были небольшим отрядом на вражеской территории. Фланги должны быть прикрыты.Так и выстроился их небольшой походный порядок, надёжный и эффективный.Рэд — в авангарде, его львиные чувства, обострённые тревогой, сканировали каждый камень, каждое пятно необычной грязи.Борк — сразу за ним, его взгляд был прикован к приборам и особенностям ландшафта, он ворчал что-то себе под нос о «показателях эрозии» и «аномальных отложениях сернистых соединений».Ралия — в центре, её острые, зелёные глаза непрестанно бегали по склонам, скалам, кронам деревьев. Она искала не следы на тропе, а нарушение рисунка местности — сорванный мох, неестественно лежащий камень, затишье среди птичьего щебета.Рэм — в арьергарде, идя спиной вперёд половину времени. Его спина, казалось, стала шире, прикрывая собой всю группу.Они свернули с дороги и начали карабкаться по осыпающемуся склону к тёмному скальному выступу. Воздух и вправду стал тяжёлым — влажным, густым и с кисловатым привкусом серы, который щипал ноздри. Тропа, которую указал Борк, оказалась едва заметной расщелиной между скалой и нависающей стеной чахлого, кривого леса.— Теперь тихо, — прошептал Борк, и его голос в окружающей тишине прозвучал громче, чем он того хотел. — Звук здесь быстро распространяется. Эхо может выдать нас.Они двинулись вглубь расщелины. Камни под ногами были скользкими от вечной сырости и покрытыми вонючим лишайником цвета ржавчины. Свет сюда почти не проникал. Вскоре они вышли на узкую карнизную тропу, висящую над самым краем зловонного болота. Внизу, в серо-зелёной жиже, что-то пузырилось и лопалось с тихими, неприятными звуками.Рэд шёл, цепляясь за выступы скалы, каждый нерв напряжён до предела. Он не волновался за себя. Он боялся за сестру, за Рэма и даже за Борка. Но больше всего он боялся, что опоздает. Что где-то впереди, в таких же или даже худших условиях, она одна полагается на того, чьё имя «Грех». Эта мысль жгла его изнутри сильнее любого ядовитого испарения.Ралия первой заметила неладное. Она резко замерла, подняв сжатый кулак — универсальный знак «стоп». Все мгновенно остановились, затаив дыхание.— Впереди, — её шёпот был еле слышен. — Камни... Лежат неправильно.Рэд сузил глаза. В двадцати шагах тропа делала резкий поворот, и её поверхность была усыпана, казалось бы, естественным обвалом мелких камней. Но Ралия была права. Они лежали слишком уж ровным слоем, как будто их не сбросила стихия, а аккуратно рассыпали.— Ловушка. — Прошептал Рэм сзади.Борк, прищурившись, посмотрел на камни через свои линзы.— Неестественный рисунок грунта. Возможно, примитивный настил. Под ним может быть яма или скользкий спуск в болото. Лупусы любят такие простые трюки.Рэд обдумал варианты. Обойти было негде, слева — скала, справа — обрыв в трясину.— Значит, провоцируем, — тихо сказал он. — Но на безопасном расстоянии. Ралия, можешь кинуть камень точно в центр той кучи?Девушка ухмыльнулась в полумраке, нагнулась и подобрала с земли увесистый булыжник. Её бросок был точным и резким.Камень с глухим стуком ударил в середину подозрительного участка. И настил под ним немедленно провалился. Не с громким грохотом, а с тихим, жутковатым шуршанием и всплеском густой грязи внизу. На месте тропы зияла дыра, достаточно широкая, чтобы в неё провалился человек. А из темноты в глубине донёсся разочарованный, похожий на рычание, звук.— Охраняют, — мрачно констатировал Рэм. — Значит, они здесь и ждут добычу.Рэд почувствовал, как холодная ярость вытесняет страх. Эти твари стояли между ним и Эйрой.— Тогда пойдём быстрее, — сквозь зубы произнёс он. — И будем готовы к встрече. Через эту яму перебраться можно. Борк, куда дальше?Медведь-изобретатель, казалось, обрадовался новым данным для анализа.— Интересно Примитивно, но эффективно для задержки. Дальше тропа, по моим расчётам, должна вывести нас с болот на каменистое плато. Оттуда будет видно Волчьи земли. И — он прислушался к тишине, нарушаемой лишь бульканьем трясины, — что-то мне подсказывает, мы уже не одни. Они знают, что ловушка сработала вхолостую.Группа сжалась, став ещё более сплочённой и готовой к бою. Они перебрались через глубокую яму, и Рэд снова шагнул вперёд, ведя их дальше по старой тропе угольщиков, которая теперь вела не к шахте, а к возможной схватке с порождениями камня и болота.Опять у старой, покосившейся мельницы на северной окраине Берлограда стояли люди. Воздух был наполнен запахом влажного дерева и болот. Информация от медведя-картографа висела между ними тяжёлым грузом.Рэд молча смотрел на север, туда, где терялась в лесу пыльная дорога. Его лицо, обычно столь твёрдое, выдавало внутреннюю бурю. Челюсти были сжаты, а в глазах бушевала смесь гнева и беспокойства.— Хорошо, что мы нашли того старика в лавке, — проговорил он наконец, голос его был низким и напряжённым. — Хорошо, что мы знаем, куда она пошла. Но плохо чертовски плохо, что она ушла с ним. С этим волком.В его словах прозвучало нечто большее, чем просто опасение за безопасность Эйры. Звучала ревность, дикая, животная и яростное чувство вины, что он не смог быть тем, кто будет её сопровождать и защищать.— Грех — произнёс Рэм. — Подходящее имя для того, кто водит в никуда за золото.— Она, по твоим рассказам, Рэд, не глупая, — тихо сказала Ралия. Она посмотрела в глаза брата. — Если она пошла с ним, значит, очень было нужно. Или ей не с кем было больше пойти.Эту мысль Рэд не мог вынести. Он резко обернулся к Борку, который что-то настраивал на своём странном компасе.— Ты сказал, что знаешь быстрый путь через Медвежий край. Где он? Мы теряем время.Борк взглянул на него поверх линз, его спокойствие было раздражающим контрастом на фоне волнения Рэда.— Знаю. Но он не для слабонервных. Пройдём по краю ядовитых болот, не по той кромке, что идут все. Есть старая, забытая тропа. Она короче. Но там активно себя чувствуют лупусы.— Лупусы? — переспросила Ралия, нахмурившись. — Это ещё кто? И почему мы должны их бояться? Выглядят страшно?Борк фыркнул с чем-то вроде профессионального интереса патологоанатома.— Страшно? Скорее отталкивающе примитивно. Они как ожившие куски грязи и камня с клыками. Сила у них звериная, а ум — короткий. Но опасны они не этим.Он посмотрел на Ралию, потом на других.— У них есть смутное подобие геомагии. Они чувствуют вибрации в почве, могут устроить грязевую ловушку под ногами или небольшой обвал. Но главное — они падки на золото и всё блестящее. Чуют за версту. Если узнают, что у нас есть что-то ценное, не станут нападать в лоб. Заманят в трясину, обрушат склон, ограбят трупы. Глупы, но в своём ремесле эффективны.Рэм хмуро усмехнулся.— Звучит не очень. Но если твой путь быстрее — мы рискнём. Силы у нас хватит, чтобы отбиться от кучки грязных бандитов.Рэд уже кивал, не раздумывая. Любая опасность, которую можно было встретить лицом к лицу, была предпочтительнее мучительного ожидания и мыслей о том, что происходит с Эйрой где-то там, с этим проводником.— Мы идём, — заявил он. — Борк, показывай.Борк, довольно кивнув, указал направление не на дорогу, а в сторону нависающего над болотом мрачного скального выступа.— Наш путь начинается там. За скалой — старая тропа угольщиков. Её не используют уже лет триста. Именно поэтому она нам подходит. И лупусам — тоже. Будьте готовы к скользким камням и тяжёлому воздуху.Борк только закончил говорить, как Рэд шагнул вперёд, занимая позицию перед ним.— Тогда я иду первым, — заявил он, и в его голосе не было бравады, только холодная решимость. — Остальные — за мной. След в след.Он понимал, что это риск. Но стоять позади, пока кто-то другой проверяет путь к ней, было для него невыносимо. Это был его долг, его вина, его безумное желание.Рэм молча кивнул, его рука привычным жестом проверила рукоять короткого меча за спиной.— Ладно. Тогда я замыкаю.Они были небольшим отрядом на вражеской территории. Фланги должны быть прикрыты.Так и выстроился их небольшой походный порядок, надёжный и эффективный.Рэд — в авангарде, его львиные чувства, обострённые тревогой, сканировали каждый камень, каждое пятно необычной грязи.Борк — сразу за ним, его взгляд был прикован к приборам и особенностям ландшафта, он ворчал что-то себе под нос о «показателях эрозии» и «аномальных отложениях сернистых соединений».Ралия — в центре, её острые, зелёные глаза непрестанно бегали по склонам, скалам, кронам деревьев. Она искала не следы на тропе, а нарушение рисунка местности — сорванный мох, неестественно лежащий камень, затишье среди птичьего щебета.Рэм — в арьергарде, идя спиной вперёд половину времени. Его спина, казалось, стала шире, прикрывая собой всю группу.Они свернули с дороги и начали карабкаться по осыпающемуся склону к тёмному скальному выступу. Воздух и вправду стал тяжёлым — влажным, густым и с кисловатым привкусом серы, который щипал ноздри. Тропа, которую указал Борк, оказалась едва заметной расщелиной между скалой и нависающей стеной чахлого, кривого леса.— Теперь тихо, — прошептал Борк, и его голос в окружающей тишине прозвучал громче, чем он того хотел. — Звук здесь быстро распространяется. Эхо может выдать нас.Они двинулись вглубь расщелины. Камни под ногами были скользкими от вечной сырости и покрытыми вонючим лишайником цвета ржавчины. Свет сюда почти не проникал. Вскоре они вышли на узкую карнизную тропу, висящую над самым краем зловонного болота. Внизу, в серо-зелёной жиже, что-то пузырилось и лопалось с тихими, неприятными звуками.Рэд шёл, цепляясь за выступы скалы, каждый нерв напряжён до предела. Он не волновался за себя. Он боялся за сестру, за Рэма и даже за Борка. Но больше всего он боялся, что опоздает. Что где-то впереди, в таких же или даже худших условиях, она одна полагается на того, чьё имя «Грех». Эта мысль жгла его изнутри сильнее любого ядовитого испарения.Ралия первой заметила неладное. Она резко замерла, подняв сжатый кулак — универсальный знак «стоп». Все мгновенно остановились, затаив дыхание.— Впереди, — её шёпот был еле слышен. — Камни... Лежат неправильно.Рэд сузил глаза. В двадцати шагах тропа делала резкий поворот, и её поверхность была усыпана, казалось бы, естественным обвалом мелких камней. Но Ралия была права. Они лежали слишком уж ровным слоем, как будто их не сбросила стихия, а аккуратно рассыпали.— Ловушка. — Прошептал Рэм сзади.Борк, прищурившись, посмотрел на камни через свои линзы.— Неестественный рисунок грунта. Возможно, примитивный настил. Под ним может быть яма или скользкий спуск в болото. Лупусы любят такие простые трюки.Рэд обдумал варианты. Обойти было негде, слева — скала, справа — обрыв в трясину.— Значит, провоцируем, — тихо сказал он. — Но на безопасном расстоянии. Ралия, можешь кинуть камень точно в центр той кучи?Девушка ухмыльнулась в полумраке, нагнулась и подобрала с земли увесистый булыжник. Её бросок был точным и резким.Камень с глухим стуком ударил в середину подозрительного участка. И настил под ним немедленно провалился. Не с громким грохотом, а с тихим, жутковатым шуршанием и всплеском густой грязи внизу. На месте тропы зияла дыра, достаточно широкая, чтобы в неё провалился человек. А из темноты в глубине донёсся разочарованный, похожий на рычание, звук.— Охраняют, — мрачно констатировал Рэм. — Значит, они здесь и ждут добычу.Рэд почувствовал, как холодная ярость вытесняет страх. Эти твари стояли между ним и Эйрой.— Тогда пойдём быстрее, — сквозь зубы произнёс он. — И будем готовы к встрече. Через эту яму перебраться можно. Борк, куда дальше?Медведь-изобретатель, казалось, обрадовался новым данным для анализа.— Интересно Примитивно, но эффективно для задержки. Дальше тропа, по моим расчётам, должна вывести нас с болот на каменистое плато. Оттуда будет видно Волчьи земли. И — он прислушался к тишине, нарушаемой лишь бульканьем трясины, — что-то мне подсказывает, мы уже не одни. Они знают, что ловушка сработала вхолостую.Группа сжалась, став ещё более сплочённой и готовой к бою. Они перебрались через глубокую яму, и Рэд снова шагнул вперёд, ведя их дальше по старой тропе угольщиков, которая теперь вела не к шахте, а к возможной схватке с порождениями камня и болота.Опять у старой, покосившейся мельницы на северной окраине Берлограда стояли люди. Воздух был наполнен запахом влажного дерева и болот. Информация от медведя-картографа висела между ними тяжёлым грузом.Рэд молча смотрел на север, туда, где терялась в лесу пыльная дорога. Его лицо, обычно столь твёрдое, выдавало внутреннюю бурю. Челюсти были сжаты, а в глазах бушевала смесь гнева и беспокойства.— Хорошо, что мы нашли того старика в лавке, — проговорил он наконец, голос его был низким и напряжённым. — Хорошо, что мы знаем, куда она пошла. Но плохо чертовски плохо, что она ушла с ним. С этим волком.В его словах прозвучало нечто большее, чем просто опасение за безопасность Эйры. Звучала ревность, дикая, животная и яростное чувство вины, что он не смог быть тем, кто будет её сопровождать и защищать.— Грех — произнёс Рэм. — Подходящее имя для того, кто водит в никуда за золото.— Она, по твоим рассказам, Рэд, не глупая, — тихо сказала Ралия. Она посмотрела в глаза брата. — Если она пошла с ним, значит, очень было нужно. Или ей не с кем было больше пойти.Эту мысль Рэд не мог вынести. Он резко обернулся к Борку, который что-то настраивал на своём странном компасе.— Ты сказал, что знаешь быстрый путь через Медвежий край. Где он? Мы теряем время.Борк взглянул на него поверх линз, его спокойствие было раздражающим контрастом на фоне волнения Рэда.— Знаю. Но он не для слабонервных. Пройдём по краю ядовитых болот, не по той кромке, что идут все. Есть старая, забытая тропа. Она короче. Но там активно себя чувствуют лупусы.— Лупусы? — переспросила Ралия, нахмурившись. — Это ещё кто? И почему мы должны их бояться? Выглядят страшно?Борк фыркнул с чем-то вроде профессионального интереса патологоанатома.— Страшно? Скорее отталкивающе примитивно. Они как ожившие куски грязи и камня с клыками. Сила у них звериная, а ум — короткий. Но опасны они не этим.Он посмотрел на Ралию, потом на других.— У них есть смутное подобие геомагии. Они чувствуют вибрации в почве, могут устроить грязевую ловушку под ногами или небольшой обвал. Но главное — они падки на золото и всё блестящее. Чуют за версту. Если узнают, что у нас есть что-то ценное, не станут нападать в лоб. Заманят в трясину, обрушат склон, ограбят трупы. Глупы, но в своём ремесле эффективны.Рэм хмуро усмехнулся.— Звучит не очень. Но если твой путь быстрее — мы рискнём. Силы у нас хватит, чтобы отбиться от кучки грязных бандитов.Рэд уже кивал, не раздумывая. Любая опасность, которую можно было встретить лицом к лицу, была предпочтительнее мучительного ожидания и мыслей о том, что происходит с Эйрой где-то там, с этим проводником.— Мы идём, — заявил он. — Борк, показывай.Борк, довольно кивнув, указал направление не на дорогу, а в сторону нависающего над болотом мрачного скального выступа.— Наш путь начинается там. За скалой — старая тропа угольщиков. Её не используют уже лет триста. Именно поэтому она нам подходит. И лупусам — тоже. Будьте готовы к скользким камням и тяжёлому воздуху.Борк только закончил говорить, как Рэд шагнул вперёд, занимая позицию перед ним.— Тогда я иду первым, — заявил он, и в его голосе не было бравады, только холодная решимость. — Остальные — за мной. След в след.Он понимал, что это риск. Но стоять позади, пока кто-то другой проверяет путь к ней, было для него невыносимо. Это был его долг, его вина, его безумное желание.Рэм молча кивнул, его рука привычным жестом проверила рукоять короткого меча за спиной.— Ладно. Тогда я замыкаю.Они были небольшим отрядом на вражеской территории. Фланги должны быть прикрыты.Так и выстроился их небольшой походный порядок, надёжный и эффективный.Рэд — в авангарде, его львиные чувства, обострённые тревогой, сканировали каждый камень, каждое пятно необычной грязи.Борк — сразу за ним, его взгляд был прикован к приборам и особенностям ландшафта, он ворчал что-то себе под нос о «показателях эрозии» и «аномальных отложениях сернистых соединений».Ралия — в центре, её острые, зелёные глаза непрестанно бегали по склонам, скалам, кронам деревьев. Она искала не следы на тропе, а нарушение рисунка местности — сорванный мох, неестественно лежащий камень, затишье среди птичьего щебета.Рэм — в арьергарде, идя спиной вперёд половину времени. Его спина, казалось, стала шире, прикрывая собой всю группу.Они свернули с дороги и начали карабкаться по осыпающемуся склону к тёмному скальному выступу. Воздух и вправду стал тяжёлым — влажным, густым и с кисловатым привкусом серы, который щипал ноздри. Тропа, которую указал Борк, оказалась едва заметной расщелиной между скалой и нависающей стеной чахлого, кривого леса.— Теперь тихо, — прошептал Борк, и его голос в окружающей тишине прозвучал громче, чем он того хотел. — Звук здесь быстро распространяется. Эхо может выдать нас.Они двинулись вглубь расщелины. Камни под ногами были скользкими от вечной сырости и покрытыми вонючим лишайником цвета ржавчины. Свет сюда почти не проникал. Вскоре они вышли на узкую карнизную тропу, висящую над самым краем зловонного болота. Внизу, в серо-зелёной жиже, что-то пузырилось и лопалось с тихими, неприятными звуками.Рэд шёл, цепляясь за выступы скалы, каждый нерв напряжён до предела. Он не волновался за себя. Он боялся за сестру, за Рэма и даже за Борка. Но больше всего он боялся, что опоздает. Что где-то впереди, в таких же или даже худших условиях, она одна полагается на того, чьё имя «Грех». Эта мысль жгла его изнутри сильнее любого ядовитого испарения.Ралия первой заметила неладное. Она резко замерла, подняв сжатый кулак — универсальный знак «стоп». Все мгновенно остановились, затаив дыхание.— Впереди, — её шёпот был еле слышен. — Камни... Лежат неправильно.Рэд сузил глаза. В двадцати шагах тропа делала резкий поворот, и её поверхность была усыпана, казалось бы, естественным обвалом мелких камней. Но Ралия была права. Они лежали слишком уж ровным слоем, как будто их не сбросила стихия, а аккуратно рассыпали.— Ловушка. — Прошептал Рэм сзади.Борк, прищурившись, посмотрел на камни через свои линзы.— Неестественный рисунок грунта. Возможно, примитивный настил. Под ним может быть яма или скользкий спуск в болото. Лупусы любят такие простые трюки.Рэд обдумал варианты. Обойти было негде, слева — скала, справа — обрыв в трясину.— Значит, провоцируем, — тихо сказал он. — Но на безопасном расстоянии. Ралия, можешь кинуть камень точно в центр той кучи?Девушка ухмыльнулась в полумраке, нагнулась и подобрала с земли увесистый булыжник. Её бросок был точным и резким.Камень с глухим стуком ударил в середину подозрительного участка. И настил под ним немедленно провалился. Не с громким грохотом, а с тихим, жутковатым шуршанием и всплеском густой грязи внизу. На месте тропы зияла дыра, достаточно широкая, чтобы в неё провалился человек. А из темноты в глубине донёсся разочарованный, похожий на рычание, звук.— Охраняют, — мрачно констатировал Рэм. — Значит, они здесь и ждут добычу.Рэд почувствовал, как холодная ярость вытесняет страх. Эти твари стояли между ним и Эйрой.— Тогда пойдём быстрее, — сквозь зубы произнёс он. — И будем готовы к встрече. Через эту яму перебраться можно. Борк, куда дальше?Медведь-изобретатель, казалось, обрадовался новым данным для анализа.— Интересно Примитивно, но эффективно для задержки. Дальше тропа, по моим расчётам, должна вывести нас с болот на каменистое плато. Оттуда будет видно Волчьи земли. И — он прислушался к тишине, нарушаемой лишь бульканьем трясины, — что-то мне подсказывает, мы уже не одни. Они знают, что ловушка сработала вхолостую.Группа сжалась, став ещё более сплочённой и готовой к бою. Они перебрались через глубокую яму, и Рэд снова шагнул вперёд, ведя их дальше по старой тропе угольщиков, которая теперь вела не к шахте, а к возможной схватке с порождениями камня и болота.Опять у старой, покосившейся мельницы на северной окраине Берлограда стояли люди. Воздух был наполнен запахом влажного дерева и болот. Информация от медведя-картографа висела между ними тяжёлым грузом.Рэд молча смотрел на север, туда, где терялась в лесу пыльная дорога. Его лицо, обычно столь твёрдое, выдавало внутреннюю бурю. Челюсти были сжаты, а в глазах бушевала смесь гнева и беспокойства.— Хорошо, что мы нашли того старика в лавке, — проговорил он наконец, голос его был низким и напряжённым. — Хорошо, что мы знаем, куда она пошла. Но плохо чертовски плохо, что она ушла с ним. С этим волком.В его словах прозвучало нечто большее, чем просто опасение за безопасность Эйры. Звучала ревность, дикая, животная и яростное чувство вины, что он не смог быть тем, кто будет её сопровождать и защищать.— Грех — произнёс Рэм. — Подходящее имя для того, кто водит в никуда за золото.— Она, по твоим рассказам, Рэд, не глупая, — тихо сказала Ралия. Она посмотрела в глаза брата. — Если она пошла с ним, значит, очень было нужно. Или ей не с кем было больше пойти.Эту мысль Рэд не мог вынести. Он резко обернулся к Борку, который что-то настраивал на своём странном компасе.— Ты сказал, что знаешь быстрый путь через Медвежий край. Где он? Мы теряем время.Борк взглянул на него поверх линз, его спокойствие было раздражающим контрастом на фоне волнения Рэда.— Знаю. Но он не для слабонервных. Пройдём по краю ядовитых болот, не по той кромке, что идут все. Есть старая, забытая тропа. Она короче. Но там активно себя чувствуют лупусы.— Лупусы? — переспросила Ралия, нахмурившись. — Это ещё кто? И почему мы должны их бояться? Выглядят страшно?Борк фыркнул с чем-то вроде профессионального интереса патологоанатома.— Страшно? Скорее отталкивающе примитивно. Они как ожившие куски грязи и камня с клыками. Сила у них звериная, а ум — короткий. Но опасны они не этим.Он посмотрел на Ралию, потом на других.— У них есть смутное подобие геомагии. Они чувствуют вибрации в почве, могут устроить грязевую ловушку под ногами или небольшой обвал. Но главное — они падки на золото и всё блестящее. Чуют за версту. Если узнают, что у нас есть что-то ценное, не станут нападать в лоб. Заманят в трясину, обрушат склон, ограбят трупы. Глупы, но в своём ремесле эффективны.Рэм хмуро усмехнулся.— Звучит не очень. Но если твой путь быстрее — мы рискнём. Силы у нас хватит, чтобы отбиться от кучки грязных бандитов.Рэд уже кивал, не раздумывая. Любая опасность, которую можно было встретить лицом к лицу, была предпочтительнее мучительного ожидания и мыслей о том, что происходит с Эйрой где-то там, с этим проводником.— Мы идём, — заявил он. — Борк, показывай.Борк, довольно кивнув, указал направление не на дорогу, а в сторону нависающего над болотом мрачного скального выступа.— Наш путь начинается там. За скалой — старая тропа угольщиков. Её не используют уже лет триста. Именно поэтому она нам подходит. И лупусам — тоже. Будьте готовы к скользким камням и тяжёлому воздуху.Борк только закончил говорить, как Рэд шагнул вперёд, занимая позицию перед ним.— Тогда я иду первым, — заявил он, и в его голосе не было бравады, только холодная решимость. — Остальные — за мной. След в след.Он понимал, что это риск. Но стоять позади, пока кто-то другой проверяет путь к ней, было для него невыносимо. Это был его долг, его вина, его безумное желание.Рэм молча кивнул, его рука привычным жестом проверила рукоять короткого меча за спиной.— Ладно. Тогда я замыкаю.Они были небольшим отрядом на вражеской территории. Фланги должны быть прикрыты.Так и выстроился их небольшой походный порядок, надёжный и эффективный.Рэд — в авангарде, его львиные чувства, обострённые тревогой, сканировали каждый камень, каждое пятно необычной грязи.Борк — сразу за ним, его взгляд был прикован к приборам и особенностям ландшафта, он ворчал что-то себе под нос о «показателях эрозии» и «аномальных отложениях сернистых соединений».Ралия — в центре, её острые, зелёные глаза непрестанно бегали по склонам, скалам, кронам деревьев. Она искала не следы на тропе, а нарушение рисунка местности — сорванный мох, неестественно лежащий камень, затишье среди птичьего щебета.Рэм — в арьергарде, идя спиной вперёд половину времени. Его спина, казалось, стала шире, прикрывая собой всю группу.Они свернули с дороги и начали карабкаться по осыпающемуся склону к тёмному скальному выступу. Воздух и вправду стал тяжёлым — влажным, густым и с кисловатым привкусом серы, который щипал ноздри. Тропа, которую указал Борк, оказалась едва заметной расщелиной между скалой и нависающей стеной чахлого, кривого леса.— Теперь тихо, — прошептал Борк, и его голос в окружающей тишине прозвучал громче, чем он того хотел. — Звук здесь быстро распространяется. Эхо может выдать нас.Они двинулись вглубь расщелины. Камни под ногами были скользкими от вечной сырости и покрытыми вонючим лишайником цвета ржавчины. Свет сюда почти не проникал. Вскоре они вышли на узкую карнизную тропу, висящую над самым краем зловонного болота. Внизу, в серо-зелёной жиже, что-то пузырилось и лопалось с тихими, неприятными звуками.Рэд шёл, цепляясь за выступы скалы, каждый нерв напряжён до предела. Он не волновался за себя. Он боялся за сестру, за Рэма и даже за Борка. Но больше всего он боялся, что опоздает. Что где-то впереди, в таких же или даже худших условиях, она одна полагается на того, чьё имя «Грех». Эта мысль жгла его изнутри сильнее любого ядовитого испарения.Ралия первой заметила неладное. Она резко замерла, подняв сжатый кулак — универсальный знак «стоп». Все мгновенно остановились, затаив дыхание.— Впереди, — её шёпот был еле слышен. — Камни... Лежат неправильно.Рэд сузил глаза. В двадцати шагах тропа делала резкий поворот, и её поверхность была усыпана, казалось бы, естественным обвалом мелких камней. Но Ралия была права. Они лежали слишком уж ровным слоем, как будто их не сбросила стихия, а аккуратно рассыпали.— Ловушка. — Прошептал Рэм сзади.Борк, прищурившись, посмотрел на камни через свои линзы.— Неестественный рисунок грунта. Возможно, примитивный настил. Под ним может быть яма или скользкий спуск в болото. Лупусы любят такие простые трюки.Рэд обдумал варианты. Обойти было негде, слева — скала, справа — обрыв в трясину.— Значит, провоцируем, — тихо сказал он. — Но на безопасном расстоянии. Ралия, можешь кинуть камень точно в центр той кучи?Девушка ухмыльнулась в полумраке, нагнулась и подобрала с земли увесистый булыжник. Её бросок был точным и резким.Камень с глухим стуком ударил в середину подозрительного участка. И настил под ним немедленно провалился. Не с громким грохотом, а с тихим, жутковатым шуршанием и всплеском густой грязи внизу. На месте тропы зияла дыра, достаточно широкая, чтобы в неё провалился человек. А из темноты в глубине донёсся разочарованный, похожий на рычание, звук.— Охраняют, — мрачно констатировал Рэм. — Значит, они здесь и ждут добычу.Рэд почувствовал, как холодная ярость вытесняет страх. Эти твари стояли между ним и Эйрой.— Тогда пойдём быстрее, — сквозь зубы произнёс он. — И будем готовы к встрече. Через эту яму перебраться можно. Борк, куда дальше?Медведь-изобретатель, казалось, обрадовался новым данным для анализа.— Интересно Примитивно, но эффективно для задержки. Дальше тропа, по моим расчётам, должна вывести нас с болот на каменистое плато. Оттуда будет видно Волчьи земли. И — он прислушался к тишине, нарушаемой лишь бульканьем трясины, — что-то мне подсказывает, мы уже не одни. Они знают, что ловушка сработала вхолостую.Группа сжалась, став ещё более сплочённой и готовой к бою. Они перебрались через глубокую яму, и Рэд снова шагнул вперёд, ведя их дальше по старой тропе угольщиков, которая теперь вела не к шахте, а к возможной схватке с порождениями камня и болота.

Глава 17

Предупреждение Борка оказалось пророческим. Едва группа, миновав ловушку, вышла на более открытый, каменистый участок плато, как скалы вокруг них зашевелились.Это не было оптической иллюзией. Камни, казавшиеся частью склона, отломились и выпрямились в корявые, сутулые фигуры. Лупусы. Их кожа действительно напоминала потрескавшуюся глину и облезлый мох, а маленькие, тусклые глаза сверкали жадным огнём, уставившись на незваных гостей. Их было с десяток. Они двигались неуклюже, но с устрашающей тишиной, лишь поскрипывая каменными суставами. В руках они сжимали дубины из спрессованной грязи и осколков камня.— Рэм, сюда! — рявкнул Рэд, мгновенно оценив обстановку. Он и Рэм стали спиной к спине, образуя живую крепость. — Ралия! Щит над собой и Борком! Не вмешивайтесь!Ралия, застигнутая врасплох, на миг замерла, но годы тренировок взяли верх. Она не была воином в полном смысле, но основы боевой магии знала. Выбросив руки вперёд, она прошептала короткое заклинание «Щит впереди, щит позади», и воздух перед ней и Борком сгустился и превратился в полупрозрачную, мерцающую золотистым светом сферу — простой, но эффективный защитный барьер.— Великолепно, — пробормотал Борк за щитом, совершенно не испугавшись, а с интересом наблюдая за лупусами. — Коллективная мимикрия на минеральной основе. Примитивный стайный интеллектЕго слова заглушил рёв Рэда. Тот не стал ждать атаки. Сжав кулаки, он выпустил в ближайшего лупуса сгусток чистой силовой энергии. Удар был точен и мощен. Существо, не успев издать звук, отлетело к скале и рассыпалось на груду булыжников и вонючей грязи.Но на его место пришли двое других. Рэм, действуя синхронно с Рэдом, встретил их ударом меча, усиленным магией. Меч, обёрнутый аурой сокрушительной энергии, рассек каменную дубину, как сухую ветку, и вонзился в плечо твари. Раздался звук, похожий на треск ломающегося шифера.Лупусы, несмотря на внешнюю неуклюжесть, были сильны и цепки. Они пытались окружить львов, бить по ногам, завалить массой. Но против них стояла слаженность и тактика. Рэд и Рэм, сражаясь плечом к плечу, читали движения друг друга без слов. Когда Рэд создавал энергетический щит, отражая град камней, Рэм в это же мгновение делал выпад, разрывая строй существ. Когда Рэм привлекал на себя троих, Рэд мощным взрывным импульсом расчищал ему пространство.Магия львов-воинов проявлялась во всём: в ударах, которые ломали камень, в невидимых барьерах, отбрасывающих тварей, в молниеносной скорости, с которой они уворачивались от тяжёлых атак.Не прошло и десяти минут, как воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Рэда и Рэма. Лупусы не были убиты — их странная, полуживая природа не предполагала смерти в привычном смысле. Они были обездвижены. Несколько существ лежали в осколках, остальные были прикованы к земле прочными, сияющими золотым светом, магическими цепями, сплетёнными из энергии. Цепи впивались в плоть, в самую их каменную суть, не давая пошевелиться и медленно растворяя их агрессию.Рэд, вытерев рукавом капли пота со лба, окинул взглядом поле «боя». Его гнев и беспокойство нашли временный выход в этой схватке.— Всё чисто? — спросил он, обращаясь к Рэму. Тот кивнул, вкладывая меч в ножны. На его одежде были следы пыли и грязи, но ни царапины.Щит перед Ралией и Борком рассеялся.— Это рекорд! — воскликнула девушка, хотя её глаза всё ещё были широко раскрыты от адреналина. — Десять минут! Вы даже не вспотели как следует!— Эффективно, — констатировал Борк, выйдя из-за спины Ралии и приближаясь к ближайшему скованному лупусу. Он достал свой инструмент с линзами. — Энергетические манжеты, подавляющие базовые моторные и агрессивные функции Примитивно, но элегантно с точки зрения прикладной магии. Можно взять образец?— Позже, — отрезал Рэд, уже глядя дальше на тропу, которая за плато уходила вниз, к границе видимых лесов — вероятно, уже Волчьих земель. — Мы здесь не для коллекционирования. Мы потеряли время. Двигаемся дальше. Теперь они знают, что мы идём, и что мы нелёгкая добыча.Он был прав. Где-то в скалах, вне поля их зрения, другие, более осторожные пары маленьких глаз наблюдали за поражением сородичей и бесшумно отступали в глубины камня. Но для Рэда это не имело значения. Он стряхнул с себя пыль битвы и зашагал вперёд. Одна преграда осталась позади. Впереди были Волчьи земли.Предупреждение Борка оказалось пророческим. Едва группа, миновав ловушку, вышла на более открытый, каменистый участок плато, как скалы вокруг них зашевелились.Это не было оптической иллюзией. Камни, казавшиеся частью склона, отломились и выпрямились в корявые, сутулые фигуры. Лупусы. Их кожа действительно напоминала потрескавшуюся глину и облезлый мох, а маленькие, тусклые глаза сверкали жадным огнём, уставившись на незваных гостей. Их было с десяток. Они двигались неуклюже, но с устрашающей тишиной, лишь поскрипывая каменными суставами. В руках они сжимали дубины из спрессованной грязи и осколков камня.— Рэм, сюда! — рявкнул Рэд, мгновенно оценив обстановку. Он и Рэм стали спиной к спине, образуя живую крепость. — Ралия! Щит над собой и Борком! Не вмешивайтесь!Ралия, застигнутая врасплох, на миг замерла, но годы тренировок взяли верх. Она не была воином в полном смысле, но основы боевой магии знала. Выбросив руки вперёд, она прошептала короткое заклинание «Щит впереди, щит позади», и воздух перед ней и Борком сгустился и превратился в полупрозрачную, мерцающую золотистым светом сферу — простой, но эффективный защитный барьер.— Великолепно, — пробормотал Борк за щитом, совершенно не испугавшись, а с интересом наблюдая за лупусами. — Коллективная мимикрия на минеральной основе. Примитивный стайный интеллектЕго слова заглушил рёв Рэда. Тот не стал ждать атаки. Сжав кулаки, он выпустил в ближайшего лупуса сгусток чистой силовой энергии. Удар был точен и мощен. Существо, не успев издать звук, отлетело к скале и рассыпалось на груду булыжников и вонючей грязи.Но на его место пришли двое других. Рэм, действуя синхронно с Рэдом, встретил их ударом меча, усиленным магией. Меч, обёрнутый аурой сокрушительной энергии, рассек каменную дубину, как сухую ветку, и вонзился в плечо твари. Раздался звук, похожий на треск ломающегося шифера.Лупусы, несмотря на внешнюю неуклюжесть, были сильны и цепки. Они пытались окружить львов, бить по ногам, завалить массой. Но против них стояла слаженность и тактика. Рэд и Рэм, сражаясь плечом к плечу, читали движения друг друга без слов. Когда Рэд создавал энергетический щит, отражая град камней, Рэм в это же мгновение делал выпад, разрывая строй существ. Когда Рэм привлекал на себя троих, Рэд мощным взрывным импульсом расчищал ему пространство.Магия львов-воинов проявлялась во всём: в ударах, которые ломали камень, в невидимых барьерах, отбрасывающих тварей, в молниеносной скорости, с которой они уворачивались от тяжёлых атак.Не прошло и десяти минут, как воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Рэда и Рэма. Лупусы не были убиты — их странная, полуживая природа не предполагала смерти в привычном смысле. Они были обездвижены. Несколько существ лежали в осколках, остальные были прикованы к земле прочными, сияющими золотым светом, магическими цепями, сплетёнными из энергии. Цепи впивались в плоть, в самую их каменную суть, не давая пошевелиться и медленно растворяя их агрессию.Рэд, вытерев рукавом капли пота со лба, окинул взглядом поле «боя». Его гнев и беспокойство нашли временный выход в этой схватке.— Всё чисто? — спросил он, обращаясь к Рэму. Тот кивнул, вкладывая меч в ножны. На его одежде были следы пыли и грязи, но ни царапины.Щит перед Ралией и Борком рассеялся.— Это рекорд! — воскликнула девушка, хотя её глаза всё ещё были широко раскрыты от адреналина. — Десять минут! Вы даже не вспотели как следует!— Эффективно, — констатировал Борк, выйдя из-за спины Ралии и приближаясь к ближайшему скованному лупусу. Он достал свой инструмент с линзами. — Энергетические манжеты, подавляющие базовые моторные и агрессивные функции Примитивно, но элегантно с точки зрения прикладной магии. Можно взять образец?— Позже, — отрезал Рэд, уже глядя дальше на тропу, которая за плато уходила вниз, к границе видимых лесов — вероятно, уже Волчьих земель. — Мы здесь не для коллекционирования. Мы потеряли время. Двигаемся дальше. Теперь они знают, что мы идём, и что мы нелёгкая добыча.Он был прав. Где-то в скалах, вне поля их зрения, другие, более осторожные пары маленьких глаз наблюдали за поражением сородичей и бесшумно отступали в глубины камня. Но для Рэда это не имело значения. Он стряхнул с себя пыль битвы и зашагал вперёд. Одна преграда осталась позади. Впереди были Волчьи земли.Предупреждение Борка оказалось пророческим. Едва группа, миновав ловушку, вышла на более открытый, каменистый участок плато, как скалы вокруг них зашевелились.Это не было оптической иллюзией. Камни, казавшиеся частью склона, отломились и выпрямились в корявые, сутулые фигуры. Лупусы. Их кожа действительно напоминала потрескавшуюся глину и облезлый мох, а маленькие, тусклые глаза сверкали жадным огнём, уставившись на незваных гостей. Их было с десяток. Они двигались неуклюже, но с устрашающей тишиной, лишь поскрипывая каменными суставами. В руках они сжимали дубины из спрессованной грязи и осколков камня.— Рэм, сюда! — рявкнул Рэд, мгновенно оценив обстановку. Он и Рэм стали спиной к спине, образуя живую крепость. — Ралия! Щит над собой и Борком! Не вмешивайтесь!Ралия, застигнутая врасплох, на миг замерла, но годы тренировок взяли верх. Она не была воином в полном смысле, но основы боевой магии знала. Выбросив руки вперёд, она прошептала короткое заклинание «Щит впереди, щит позади», и воздух перед ней и Борком сгустился и превратился в полупрозрачную, мерцающую золотистым светом сферу — простой, но эффективный защитный барьер.— Великолепно, — пробормотал Борк за щитом, совершенно не испугавшись, а с интересом наблюдая за лупусами. — Коллективная мимикрия на минеральной основе. Примитивный стайный интеллектЕго слова заглушил рёв Рэда. Тот не стал ждать атаки. Сжав кулаки, он выпустил в ближайшего лупуса сгусток чистой силовой энергии. Удар был точен и мощен. Существо, не успев издать звук, отлетело к скале и рассыпалось на груду булыжников и вонючей грязи.Но на его место пришли двое других. Рэм, действуя синхронно с Рэдом, встретил их ударом меча, усиленным магией. Меч, обёрнутый аурой сокрушительной энергии, рассек каменную дубину, как сухую ветку, и вонзился в плечо твари. Раздался звук, похожий на треск ломающегося шифера.Лупусы, несмотря на внешнюю неуклюжесть, были сильны и цепки. Они пытались окружить львов, бить по ногам, завалить массой. Но против них стояла слаженность и тактика. Рэд и Рэм, сражаясь плечом к плечу, читали движения друг друга без слов. Когда Рэд создавал энергетический щит, отражая град камней, Рэм в это же мгновение делал выпад, разрывая строй существ. Когда Рэм привлекал на себя троих, Рэд мощным взрывным импульсом расчищал ему пространство.Магия львов-воинов проявлялась во всём: в ударах, которые ломали камень, в невидимых барьерах, отбрасывающих тварей, в молниеносной скорости, с которой они уворачивались от тяжёлых атак.Не прошло и десяти минут, как воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Рэда и Рэма. Лупусы не были убиты — их странная, полуживая природа не предполагала смерти в привычном смысле. Они были обездвижены. Несколько существ лежали в осколках, остальные были прикованы к земле прочными, сияющими золотым светом, магическими цепями, сплетёнными из энергии. Цепи впивались в плоть, в самую их каменную суть, не давая пошевелиться и медленно растворяя их агрессию.Рэд, вытерев рукавом капли пота со лба, окинул взглядом поле «боя». Его гнев и беспокойство нашли временный выход в этой схватке.— Всё чисто? — спросил он, обращаясь к Рэму. Тот кивнул, вкладывая меч в ножны. На его одежде были следы пыли и грязи, но ни царапины.Щит перед Ралией и Борком рассеялся.— Это рекорд! — воскликнула девушка, хотя её глаза всё ещё были широко раскрыты от адреналина. — Десять минут! Вы даже не вспотели как следует!— Эффективно, — констатировал Борк, выйдя из-за спины Ралии и приближаясь к ближайшему скованному лупусу. Он достал свой инструмент с линзами. — Энергетические манжеты, подавляющие базовые моторные и агрессивные функции Примитивно, но элегантно с точки зрения прикладной магии. Можно взять образец?— Позже, — отрезал Рэд, уже глядя дальше на тропу, которая за плато уходила вниз, к границе видимых лесов — вероятно, уже Волчьих земель. — Мы здесь не для коллекционирования. Мы потеряли время. Двигаемся дальше. Теперь они знают, что мы идём, и что мы нелёгкая добыча.Он был прав. Где-то в скалах, вне поля их зрения, другие, более осторожные пары маленьких глаз наблюдали за поражением сородичей и бесшумно отступали в глубины камня. Но для Рэда это не имело значения. Он стряхнул с себя пыль битвы и зашагал вперёд. Одна преграда осталась позади. Впереди были Волчьи земли.

Глава 18

Граница Волчьих земель обозначилась не столбами или заставами, а сменой самой атмосферы леса. Густой, удушливый запах болот остался позади, уступив место чистому, холодному воздуху, наполненному ароматами хвои, влажного мха и свободы. Здесь деревья стояли не так густо, позволяя взгляду скользить между стволами.Как только последний солнечный луч спрятался за гребнем гор, Грех остановился на небольшой, прикрытой с одной стороны скалой, поляне.— Остановимся здесь, — коротко бросил он, сбрасывая свою котомку. — Это наши земли, можно разжечь огонь, не боясь привлечь чужое внимание.Достав два крошечных, плотных свёртка из вощёной ткани, он положил их на землю. Лёгкий взмах руки, несколько гортанных слов на волчьем наречии — и ткань зашевелилась, расправляясь и надуваясь, пока не превратилась в две аккуратные односпальные палатки цвета камня и жухлой листвы. Они почти слились с окружающим пейзажем.— Устраивайся, пока земля хранит тепло, — сказал он Эйре, уже поворачиваясь к лесу.Он не стал тратить время на объяснения. Сбросив простую походную тунику, он замер на мгновение, преобразование прошло быстро и бесшумно. На месте человека оказался крупный, поджарый волк с шерстью цвета тёмного серебра и стали. Те же жёлтые глаза метнули на неё последний взгляд, прежде чем он бесшумно исчез в чаще.Эйра, несколько ошеломлённая скоростью и практичностью его действий, тем временем собрала сухой валежник для костра. Грех вернулся быстро, неся в зубах ещё тёплого зайца. Вновь приняв человеческий облик, он ловко освежевал добычу и насадил её на вертел. Огонь разгорелся быстро, отбрасывая тёплые, пляшущие тени на скалу. Запах жареного мяса, простой и аппетитный, наполнил поляну, создав ощущение уюта посреди дикой природы.Они ели молча. Эйра благодарно принимала горячую пищу, но её мысли возвращались к тому месту на болотах, мимо которого они прошли днём. К тем корявым, каменистым фигурам, безучастно копошившимся в грязи. Одно из них сидело у самой кромки тропы, уставившись в пустоту. Грех тогда замедлил шаг, подошёл к нему и нежно, с болезненной осторожностью, коснулся его потрескавшейся щеки. Существо даже не пошевелилось.— Грех, — тихо нарушила она тишину, когда трапеза была почти окончена. — Эти существа на болоте что это было?Он доел последний кусок, не поднимая глаз.— Лупусы.— Я никогда не слышала о такой расе.Он фыркнул, звук был сухим и лишённым всякого юмора.— Потому что это не раса. Это чёрная магия. Живая тюрьма.Он отложил вертел и уставился на пламя, его глаза отражали прыгающие язычки огня.— Многие думают, что это отдельный вид. Глупые твари из камня и грязи. Но это не так. Это пропавшие в болотах. В основном волки. Изредка медведи, если забредут слишком далеко. Любой, кто угодит в магическую ловушку в самом сердце тех болот.— Ловушку? — прошептала Эйра.— Ловушку чёрного мага Ороса, — голос Греха стал низким, монотонным, будто он зачитывал давно заученный, ненавистный текст. — Сошедшего с ума от алчности. Он помешался на золоте. Не просто любит его. Он вожделеет к нему, дышит им. Его магия она ловит душу, ступившую на его проклятую землю, и запечатывает её в камень и глину. Создаёт лупуса. А потом заставляет эту душу добывать ему ещё золота — рыть пещеры, мыть песок, грабить проходящих. Бесконечно. Без устали. Без лишних мыслей.Эйра почувствовала, как холодная дрожь пробежала по телу.— И их нельзя освободить? Магия целительство? — в её голосе прозвучала слабая надежда, привычная для её природы целителя.— Никакая, — отрезал Грех. Его пальцы впились в колени так, что кости побелели. — Ни магия драконов, ни сила львов, ни хитрость волков. Душа замурована в камне намертво. Есть только один способ. Выкуп.Он наконец поднял на неё взгляд, и в его обычно уставших глазах горела такая бездонная боль, что Эйре захотелось излечить его.— Маг согласен отпустить человека, но за определённую сумму. Огромную. Он называет это «компенсацией за утерю работника». Я — его голос дрогнул, он сглотнул, — я коплю почти двадцать лет. Вожу таких, как ты. Беру самые опасные задания. Чтобы выкупить одну-единственную душу.— Кого? — спросила Эйра, уже зная ответ.— Вирту. Мою подругу детства. Мы были неразлучны. Она была быстрой, как солнечный зайчик и слишком любопытной. Угодила в ловушку. Я видел, как её накрыла эта эта волна грязной магии. Как она застыла и начала каменеть. С тех пор я каждый раз вижу её глаза в том в том существе на тропе. Я дотрагиваюсь, надеясь, что от неё прежней хоть что-то осталось. Но там только холод камня.Он замолчал. Треск поленьев в костре казался оглушительно громким в наступившей тишине.— Я доведу тебя до конца, — сказал он через несколько минут, вернувшись к своему обычному тону. — Твоя плата её как раз хватит. У меня будет достаточно золота. Я выкуплю её. И мы уйдём. Куда-нибудь, где нет ни болот, ни магов, ни этих проклятых законов.Эйра смотрела на него, и в её груди бушевала буря из сострадания и гнева. Она думала о Рэде, о его мечте изменить мир через знания и школы. Она думала о своих родителях, вынужденных бежать от собственных семей. И она думала об этом волке, чья жизнь превратилась в долгое, мучительное искупление чужой, неоправданной жестокости.Какой же несправедливый у нас мир, пронеслось у неё в голове. Мир, где любовь — это преступление, спасение души — товар, а надежда измеряется золотыми монетами. Мир, построенный на страхе, пожирающий своих же детей — будь то полукровки, влюблённые или просто слишком доверчивые девочки.— Я помогу тебе, — вдруг сказала она, и слова вырвались сами, раньше, чем она успела их обдумать. — Когда мы закончим моё дело. У меня есть дар целительства. Возможно, я не смогу разрушить проклятие, но смогу помочь ей, когда она освободится. Вылечить её душу.Грех замер. Он смотрел на неё долгим, удивлённым взглядом, в котором смешались недоверие и какая-то слабая искра надежды. Потом он резко, почти грубо, кивнул, снова отвернувшись к костру.— Спи. Завтра долгий переход через мои земли. Рассветать начинает рано. И спасибо.Эйра ушла в свою палатку, но сон бежал от неё. Она лежала, слушая ночные звуки леса и далёкий вой ветра в скалах. Она думала о Рэде. О Законе о чистоте крови. О том, как предрассудки, как жажда власти, как чёрная магия алчности сковывали каждого на этой планете.И впервые её собственное двойственное наследие, её странная, смешанная природа, не казалась ей проклятием или ношей. В её уникальности, возможно, таился неведомый ключ. Ключ, которым можно было попытаться разомкнуть хотя бы некоторые из этих оков.

Глава 19

К той же поляне, где ночь назад горел костёр Греха, группа Рэда вышла лишь к следующему вечеру. День был потрачен на быстрый, но осторожный переход по следам, которые Ралия читала с мастерством, достойным лучших следопытов Волчьей земли. Следы двоих — лёгкий, упругий шаг девушки и точные, глубокие отпечатки мужчины — вели их безошибочно.

Солнце уже почти коснулось вершин, когда они вышли на укрытую скалой площадку. Воздух ещё хранил лёгкий запах дыма, смешанный с хвоей и влажным камнем.

— Здесь, — заявила Ралия, осматривая всё внимательным взглядом. Она указала на едва заметные вмятины от палаточных кольев и золу холодного костра. — Они ночевали. Палатки, костёр. Ушли на рассвете.

Рэд молча осмотрел место, его взгляд скользнул по оставленным следам, будто пытаясь прочесть в них не просто направление их движения, а состояние той, кто их оставил. Он видел аккуратную стопку хвороста — её работу. И более глубокие, чёткие следы мужских сапог, ведущие в лес и обратно. Картина была слишком ясной и оттого ещё более невыносимой. У него неприятно ныло в груди, когда он представлял, как она спит рядом с этим Грехом, пусть и в отдельной палатке.

— Мы можем двигаться ещё пару часов, — сказал он, но в голосе не было прежней неумолимости, только накопившаяся усталость.

— А можем и не двигаться, — парировала Ралия, усаживаясь на камень и снимая походные сапоги. — Братец, они на сутки впереди нас, даже если мы будем бежать без сна, быстро мы их не догоним. Мы все на нервах и устали. Мне нужно поспать хотя бы четыре часа, чтобы глаза по пути не слипались. И поесть нормально, а не жевать на ходу этот кожаный ремешок, который ты называешь вяленым мясом.

Рэм, скинув тяжёлый рюкзак, прислонился к скале и согласно кивнул.

— Зайка права. Мы на грани. Если наткнёмся на что-то серьёзное в таком состоянии, сражаться будем вполсилы. Это поляна выглядит безопасно. Останавливаемся здесь.

Борк, уже раскладывая свои приборы для проверки местности, пробурчал с одобрением:

— Оптимальная точка для восстановления ресурсов. Я поддерживаю.

Рэд сдался. Сопротивляться было не только бесполезно, но и глупо. Он сам чувствовал, как тяжесть каждого дня давит на плечи. Они молча разбили мини-лагерь. Палаток у них не было, но навыки полевого ночлега были отточены. Они решили не охотиться в чужих землях, поэтому ужин был скуден: то самое вяленое мясо, жёсткое и солёное, твёрдые лепёшки и вода из фляг. Но тут Борк, к всеобщему удивлению, вытащил из недр своего рюкзака небольшую, аккуратно запечатанную глиняную плошку.

— Мед, — пояснил он, снимая восковую крышку. — С горных лугов. Энергетически эффективный продукт. Помогает от усталости и улучшает когнитивные функции.

Ложка густого, ароматного мёда, растёртая на лепёшке, превратила убогую трапезу почти в пиршество. Сладкий, насыщенный вкус ненадолго разогнал тень тревоги.

Рэм, наблюдая, как Рэд механически жуёт, уставившись в темнеющий лес на севере, тихо хмыкнул.

— Вот что с людьми любовь делает, — сказал он, и в его голосе звучала не насмешка, а скорее удивлённое констатирование факта. — Превращает лучшего стратега, которого я знаю, в мрачную тень, одержимую лишь одной мыслью.

Ралия, облизывая пальцы от мёда, подняла на Рэма внимательный взгляд.

— А ты что, Слоник, никогда не влюблялся? — спросила она как обычно прямо.

Рэм откинулся назад, опершись на локти.

— Нет. И не планирую в обозримом будущем. Холост, свободен, и мне это нравится. Не надо ни о ком волноваться, кроме себя и своих солдат.

— Хм, — промычала Ралия, и в её зелёных глазах вспыхнул озорной огонёк. — А я, например, планирую немного позже. Но сначала надо погулять, посмотреть на разных львов. Выбрать себе самого умного, самого сильного, самого красивого. Идеальный набор, я считаю.

Рэм засмеялся, искренне и громко, и его смех приятно нарушил вечернюю тишину.

— Зайка, это, скорее всего, три разных человека. Умный — это старый и хитрый, сильный — грубый и упрямый, красивый — самовлюбленный и пустой. Удачи в поисках единорога.

Ралия сделала вид, что задумалась, а потом бросила на него быстрый, оценивающий взгляд.

— Знаешь, я, кажется, уже одного такого знаю. Но тебе не скажу кто.

С этими словами она грациозно поднялась, потянулась, издав довольное урчание, и, не сказав больше ни слова, устроилась на своём походном коврике у самого края скалы, завернувшись в плащ. Через несколько минут её дыхание стало ровным и глубоким.

Рэм, оставшись сидеть, покачал головой с усмешкой, но его взгляд, скользнув по спящей фигуре, задержался на миг дольше, чем следовало бы задерживаться на сестре лучшего друга. Потом он вздохнул и обратился к Борку, обсуждая маршруты на завтра и особенности местности. Рэд почти не участвовал в разговоре, его мысли были далеко. Вскоре и Борк, зевнув, свернулся калачиком у своих приборов, накрывшись странным, похожим на фольгу, одеялом.

Рэм погасил тлеющие угольки, оставив лишь слабый свет звёзд, проникающий сквозь ветви. Он ещё долго сидел, прислонившись к скале, прислушиваясь к ночным звукам и вглядываясь в темноту. Потом, почти беззвучно, поднялся, взял свой коврик и переместил его поближе к спящей Ралии, лег между ней и открытой стороной поляны. Устроился поудобнее, положив руку на рукоять меча, и закрыл глаза. Его массивная фигура в полумраке казалась не просто спящим воином, а живым барьером.

На другом краю поляны Рэд, глядя в звёздное небо над чужими землями, наконец позволил усталости взять верх. Последней мыслью перед сном был не план на завтра, а образ янтарных глаз, отражающих пламя костра. Он заснул с твёрдым намерением на рассвете снова сокращать разделяющее их расстояние. И совсем не заметил, как рядом, в тишине ночи, двое других, казалось, сократили своё.

Глава 20

Спали они, вопреки ворчанию Рэда, действительно крепко, до первых лучей солнца, пробивавшихся сквозь хвойную завесу. Когда Ралия потянулась и села, Рэд уже стоял на краю поляны, собранный и напряжённый.

— Восход. Мы проспали, — буркнул он, даже не поздоровавшись. — Они ушли на целые сутки вперёд.

— Ой, Рэд, хватит бубнить, — отмахнулась Ралия, потирая глаза. — Мы выспались, ноги не отвалятся на полпути. Догоним мы твою ненаглядную. Особенно если, как ты вчера сказал, пойдём быстрее.

Рэд решил, что на нейтральной, но всё ещё потенциально небезопасной территории, до границы владений Травоядных они могли позволить себе скорость.

— Превращаемся, — скомандовал он. — Идём след в след. Борк, ты на платформе со всем снаряжением. Держись рядом.

Борк, не тратя слов, развернул своё летающее сооружение и начал прикреплять к нему рюкзаки. Рэд, Рэм и Ралия почти синхронно позволили знакомой волне преобразования пройти по телам. Вскоре три мощных льва — золотой, песочный и более мелкая, но не менее стремительная львица с рыжей шерстью — стояли на тропе, готовые к бегу. Борк, заняв место на платформе, кивнул.

Они помчались. Бег в таком облике по открытым участкам у границы леса был сродни полёту. Они неслись, оставляя за собой лишь клубы пыли и тревожные крики птиц. Борк на своей гудящей платформе ловко лавировал между деревьями, стараясь не отставать. К полудню характер местности снова изменился: суровые сосны и скалы сменились холмистыми лугами, перемежающимися рощицами плодовых деревьев. В воздухе витали сладкие, цветочные ароматы. Это были земли Травоядных.

У самой границы, отмеченной не забором, а рядом ритуальных камней, украшенных гирляндами из полевых цветов и лент, они остановились и обратились в людей. Борк сложил платформу.

— Здесь охота и проявление хищной природы запрещены их древним законом, — напомнил он, снова становясь учёным-антропологом. — Только растительная пища. И уважение к традициям.

Первый же городок, Сансити, поразил их своей безмятежностью.

Дома здесь лепили из тёплого, бежевого самана, смешанного с душистой соломой. Они имели округлые, обтекаемые формы, будто их выточили не умелые руки, а ветра за долгие годы. Крыши были покатыми, поросшими живым ковром из полевых цветов и мягкого мха, который днём накапливал тепло солнца, а ночью возвращал его обратно. Окна — большие и круглые, без стёкол, затянутые тончайшей, почти невесомой тканью, сотканной из стеблей, пропускающей свет и воздух. Каждый дом был окружён плетёным забором, увитым цветущим горошком или хмелем, за которым виднелись аккуратные грядки с корнеплодами и зеленью.

На ухоженных, посыпанных светлым гравием улицах царило мирное оживление. Зубры и быки, истинные тяжеловесы Аэлии, неспешно переходили дорогу. Их мощь была не угрожающей, а несущей в себе уверенность веков, проведённых в ладу с землёй. Они разговаривали низкими, грудными голосами, похожими на отдалённый гром. Лошади же — стройные, грациозные, с длинными шеями и умными, выразительными глазами — двигались с лёгкой, стремительной пластикой. Их смех звучал мелодичным ржанием, а одежды (простые, льняные туники и платья) развевались на ходу, словно грива на ветру.

Сердцем Сансити был, конечно, рынок. Это была не площадь, а тенистая роща под древними, раскидистыми дубами. Вместо прилавков — широкие пни, покрытые домоткаными скатертями, или просто разложенные на траве корзины. Запахи витали невероятные: дразнящий аромат только что испечённого хлеба из дровяных печей, сладкое благоухание ягодных пирогов, терпкость сушёных трав, свежесть только что собранной зелени и сладкий, пьянящий дух мёда и цветочной пыльцы. Торговали всем, что даёт земля: сочными фруктами, пышными караваями, восковыми головками сыра, орехами, сухофруктами, вареньями в глиняных горшочках. Никакого мяса, никакой кожи. Даже ткани были растительными — лён, крапива, хлопок.

Над всем этим витал дух созерцательного покоя. Никто никуда не бежал. Разговоры велись неспешно, с долгими паузами. Взгляды были открытыми и доброжелательными. Казалось, само время текло здесь медленнее, подчиняясь ритму роста трав и движению солнца по небу. Для Рэда и его спутников, чьи нервы были напряжены до предела погоней и опасностями, это место стало одновременно бальзамом и испытанием — здесь так хотелось остановиться и выдохнуть.

И пока Борк с научным интересом изучал состав бездрожжевой закваски у одного из торговцев, Рэм решил спросить о проводнике.

Он подошёл к лавке, где продавались связки душистых трав и ягодная пастила. За прилавком стояла молодая девушка (скорее всего — зубриха) — рослая, пышнотелая, с ямочками на щеках и бездной добродушия в больших карих глазах. Её улыбка, стоило Рэму приблизиться, стала ещё шире и теплее.

— Что пожелаешь, красавчик? — её голос был мелодичным. Взгляд её явно задержался на его широких плечах и открытом, честном лице.

Рэм, слегка опешив от такого прямого внимания, всё же улыбнулся в ответ, сделав вид, что не замечает, как декольте её простого платья откровенно приоткрывается.

— Мы ищем проводника. Волка по имени Грех. Он, возможно, проходил здесь с темноволосой девушкой.

— О, Грех! Да, милый парень, хоть и немного мрачный, — легко откликнулась продавщица, явно радуясь возможности поболтать с симпатичным незнакомцем. — Проходили сегодня утром, с первыми покупателями. Запаслись сухофруктами и моими лучшими успокаивающими сборами. Красивая пара, скажу я вам. Девушка выглядела уставшей, но очень милой. Они пошли на север, к Мунсити. Обычно путники там ночуют, дорога дальше трудная.

Она подробно, с явным удовольствием, описала, что покупали, как выглядели, что говорили и даже, что заказали в чайной. Рэм, поблагодарив и купив у неё ещё пачку душистых трав (скорее в знак благодарности), вернулся к своим.

— Ну что, развлёкся? — язвительно спросила Ралия, которая наблюдала за этой сценой, скрестив руки. Её брови были грозно сдвинуты. — Она из платья прямо на тебя выпрыгнуть готова была. И глаза такие манящие.

Рэм рассмеялся, широко и бесшабашно.

— Ревнуешь, Зайка? Она, конечно, симпатичная. Но не такая красотка, как ты, когда злишься.

Этот неожиданный, прямой комплимент застал Ралию врасплох. Она покраснела, фыркнула и отвернулась, но углы её губ предательски дрогнули, и явная раздражённость куда-то испарилась.

— Дурак, — буркнула она, но уже без прежней едкости. — Ладно, куда дальше? В Мунсити?

— В Мунсити, — подтвердил Рэд, который слушал доклад Рэма с горящими глазами. Они были всего в нескольких часах позади! Этот шанс нельзя было упустить. — Но здесь мы не оборачиваемся, не стоит пугать местных. Уважаем обычаи. Идём быстро, пешком.

Они покинули гостеприимный Сансити, двинувшись по широкой, ухоженной дороге на север. Ралия теперь шагала чуть бодрее, изредка косясь на Рэма, который шёл с невозмутимым видом, но в его глазах читалась довольная усмешка. Рэд же шёл впереди, и в его груди, рядом с тревогой, впервые за много дней затеплилась настоящая надежда. Она близко. Очень близко. Осталось только догнать.

Глава 21

Дорога из Сансити в Мунсити вилась между холмов, поросших серебристой полынью и душистыми кустами лаванды. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в нежные персиковые тона. Царила идиллия, нарушаемая лишь шёпотом ветра и щебетом птиц в придорожных кустах.

Тишина навалилась мгновенно, как тяжёлое одеяло. Ралия, шедшая впереди, первой насторожилась, её рука непроизвольно легла на рукоять ножа. Щебет и пение смолкли разом, будто по чьей-то незримой команде. Даже ветер затих, и листья на кустах застыли неподвижно. Воздух стал густым, тяжёлым для дыхания, наполненным статическим электричеством, от которого заломило виски.

— Что-то не так, — тихо сказал Рэм, его зрачки сузились, инстинктивно сканируя небо и горизонт.

Борк, не говоря ни слова, уже рылся в своём рюкзаке. Через мгновение он вытащил странный прибор, напоминающий плоский, круглый кристалл в медной оправе, покрытый мерцающими рунами. Он нажал на несколько точек, и от кристалла побежали концентрические волны тусклого света, невидимые обычному глазу.

— Сканирую периметр — пробормотал он, и его обычно спокойное лицо стало сосредоточенным. — Биомагнитные помехи Очень крупный источник. С северо-востока. Приближается. Очень быстро.

Его голос дрогнул.

— Это энергетическая сигнатура дракона.

Слово повисло в воздухе ледяной глыбой. Дракон. У всех в памяти всплыло одно и то же: чёрная магия, шрам на груди Рэда, временной диссонанс камня. Дракон.

— Не к добру, — глухо выдохнул Рэм, уже становясь в боевую стойку. — Группируемся! Щиты, тройной контур, сейчас!

Они сработали как отлаженный механизм, несмотря на усталость. Секунды решали всё.

— Ралия, первый слой, рассеивающий! — скомандовал Рэд, его собственные руки уже были подняты, ладони обращены к небу.

— Рэм, второй, на защиту!

— Я — третий, на поглощение!

Ралия выбросила руки вперёд. Из её пальцев вырвался поток золотистой энергии, который сплёлся над их головами в мерцающий, похожий на хрусталь или натянутую мыльную плёнку, купол. Он был тонким, но чрезвычайно эластичным — первая линия обороны, призванная рассеять и ослабить удар.

Сразу за ним, как тяжёлая каменная кладка, возник щит Рэма. Его аура вырвалась наружу не нитями, а сплошной, плотной волной цвета тёмной, потускневшей бронзы. Она сгустилась в массивный, полукруглый барьер, который упёрся в землю с глухим стуком. Это была чистая сила воли, закалённая в сотнях боёв.

И, наконец, самый близкий к телу — щит Рэда. Он был почти невидим, лишь лёгкое дрожание воздуха вокруг них, но именно он должен был поглотить остаточную энергию, не пропустив ни искры к телам. Он работал как губка или чёрная дыра для чужой магии. Рэд стоял с закрытыми глазами, его лицо было маской концентрации, по вискам струился пот.

Борк присел в центре этого тройного кокона, прикрыв своей массой приборы и сжав в руке какой-то аварийный кристалл-стабилизатор, готовый в любой момент активировать локальное силовое поле.

И не успели они завершить построение, как огромная тень накрыла их.

Он появился со стороны заходящего солнца, используя свет как прикрытие. Огромный серый дракон. Его размеры были пугающими, больше любого описанного в летописях благородного драконьего Совета. Его чешуя была цвета грозовой тучи и потускневшей стали, без намёка на блеск или благородство. Она не сверкала, а поглощала свет, делая его силуэт неестественно плоским, почти незаметным, на фоне цветного неба. Крылья, рассекавшие воздух, казались рваными, а глаза, холодные и бездонные, как озёра на глубине, были лишены каких-либо эмоций — только пустота и нацеленность. Он не издал ни рыка, ни предупреждения.

Прокружив над ними один раз, будто оценивая их защиту, дракон резко взмыл вверх, сложил крылья и пикировал. Из его раскрытой пасти, вместо привычного огня, вырвался сгусток искажённой, тёмно-лиловой энергии с вкраплениями чёрного. Энергетический шар, шипя и искрясь, понёсся вниз, издавая противный визг, резавший по нервам, прямо в центр их группы.

Удар пришёлся в первую преграду — золотистый купол Ралии. Он треснул с оглушительным хрустом, как настоящий хрусталь, и рассыпался на миллионы искр, которые тут же погасли в воздухе. Девушка ахнула от обратной отдачи, отступив на шаг, но удержалась на ногах. Ударная волна и остатки энергии обрушились на бронзовый щит Рэма. Тот прогнулся, застонал, как живой, но выдержал. По его поверхности пробежали трещины, но он не рухнул. К третьему, поглощающему барьеру Рэда, докатилась лишь слабая рябь и запах озона.

Дракон, пролетев над ними, развернулся, и его пустой взгляд скользнул по уцелевшим щитам. Он будто анализировал. Не было ярости, не было разочарования. Только холодная констатация факта: «Цель защищена. Требуется больше силы. Или другой подход». Он сделал ещё один круг, и все замерли, готовясь к новой, возможно, уже сокрушительной атаке.

Но дракон не стал тратить время. Он резко взмыл вверх и, сделав последний вираж, полетел, растворяясь в багровых сумерках, в сторону Драконьего Хребта.

Щиты погасли один за другим. Борк, бледный, тыкал в свой прибор.

— Ушёл Биомагнитная сигнатура удаляется. Угрозы в радиусе сканирования нет.

Рэм вытер со лба пот, глядя в небо, где исчез дракон.

— Это была не просто атака, это была попытка убийства, — хрипло сказал он. — И, если бы не наш тройной щит, тебя Рэд, уже не было бы в живых.

Ралия, тяжело дыша, опустилась на обочину дороги. Она смотрела не вслед дракону, а на брата. Её лицо, обычно живое и насмешливое, было серьёзным и задумчивым.

— Братец — начала она медленно, подбирая слова. — Мне кажется нет, я почти уверена. Нападения на тебя — и тогда в болоте, и сейчас — связаны с ней. С Эйрой.

Рэд молчал, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Он и сам приходил к этому неутешительному выводу.

— Ты подошёл слишком близко к ней тогда, — продолжала Ралия. — И кто-то попытался тебя убрать. Теперь ты снова почти приблизился к ней, и тебя снова пытаются остановить, уже открыто, при свидетелях. Кто-то или что-то очень не хочет, чтобы вы встретились. Почему?

Этот вопрос повис в воздухе, страшнее любой драконьей магии. Почему? Что такого в Эйре, что её нужно охранять такими методами? Или что такого в их возможной встрече, что её нужно предотвратить любой ценой?

— Значит, — тихо произнёс Рэд, и в его голосе зазвучала не просто ярость, а леденящая душу, смертельная решимость, — мы на правильном пути. Мы представляем для них угрозу. Значит, правда, которую она ищет и которую, возможно, несёт в себе, действительно опасна для кого-то очень могущественного.

Он выпрямился, встряхнул головой, сбрасывая остатки оцепенения.

— В Мунсити. Быстрее. Если они следили за нами и послали дракона, то знают, что мы живы и продолжаем путь. Значит, у них может быть план «Б». И он может касаться её. Мы должны найти её первыми.

Глава 22

Мунсити встретил их темнотой и мягким светом фонарей, развешанных на кованых кронштейнах вдоль узких улочек. В отличие от открытого, солнечного Сансити, этот город был более плотным, прижавшимся к подножию невысоких холмов, за которыми уже угадывалось дыхание диких земель. Дома здесь тоже лепили из самана, но они росли вверх, теснясь друг к другу, создавая лабиринты прохладных переходов и уютных, скрытых от глаз двориков. Пахло нагретой за день глиной, цветущим жасмином и близостью воды — где-то неподалёку шумела та самая Обратная река, что текла в гору.

— Они не пойдут дальше ночью, — уверенно сказал Рэд, когда они вышли на главную, мощеную камнем площадь. — Самый сложный участок начинается сразу за городом. Грех опытный проводник, он не поведёт её в темноте через Поющие Грибы или к реке с аномальной гравитацией. Они здесь. Где-то ночуют.

— Скорее всего на окраине, — добавил Рэм, оглядываясь. — В тихом месте, подальше от лишних глаз. Проводники не любят привлекать внимание.

— Значит, ищем небольшие постоялые дворы на выезде из города, — подвела итог Ралия, и в её голосе зазвучали командные нотки. — Делимся? Или идём вместе?

— Вместе, — отрезал Рэд. — После сегодняшнего мы не разделяемся. Ни на минуту.

Они обошли три заведения. Первое — слишком шумное, с пьяными голосами и громкой музыкой. Второе — слишком дорогое, с вышколенными слугами в одинаковой форме и мраморными полами, явно не для скромного проводника с девушкой. Третье вообще пустое.

Их ждала четвёртая попытка. Небольшой, двухэтажный постоялый двор на самой окраине, почти упирающийся в предгорья. Назывался он ласково — «Тихая гавань». В окнах горел тёплый свет, из трубы вился дымок, а над крышей тихо звенел флюгер в виде плывущей русалки.

Едва они переступили порог, как Рэд замер.

Воздух внутри пах деревом, воском, жареным луком и... Ею.

Этот запах — сложный коктейль из лаванды, сухих трав, лёгкого дымка и той самой неуловимой ноты, которая была только её, ударил в ноздри с такой силой, что на мгновение потемнело в глазах. Она была здесь. Совсем близко. Сердце пропустило удар и забилось чаще.

Рэд перехватил взгляд Рэма и едва заметно кивнул. Тот понял: цель рядом.

За стойкой, среди ключей на деревянных колышках и горшочков с мёдом, стоял парень. Молодой, высокий, с мощной фигурой — широкие плечи, массивная шея, крупные, но ухоженные руки. Глаза у него были большие, карие, а на лице играла открытая, добродушная улыбка. Определённо бык. И определённо очень довольный своей работой и, кажется, самой жизнью.

— Разговаривать с ним иду я, — шепнула Ралия, поправляя волосы, и, не дожидаясь ответа, двинулась к стойке лёгкой, летящей походкой, которая вдруг появилась неизвестно откуда.

— Добрый вечер, — проворковала она, облокотившись на стойку с грацией, которой Рэд от сестры никогда раньше не видел. Её глаза сияли, улыбка была тёплой и чуть застенчивой. — Скажите, у вас есть свободные номера? Мы с дороги, очень устали.

Парень-бык впился в неё взглядом. Его добродушная улыбка стала ещё шире, а в глазах зажёгся живой, заинтересованный огонёк.

— Для такой компании — всегда найдётся, — ответил он голосом низким и приятным. — Осталось всего два номера, правда. Но они хорошие, один с видом на сад, другой на горы.

— Прекрасно! — Ралия всплеснула руками. — Мы берём оба. Знаете, у вас здесь так красиво, такой уютный город... — Она обвела взглядом скромное, но чистое помещение и снова посмотрела на него, чуть задержав взгляд. — И жители... очень приятные и очаровательные.

Парень заметно смутился, поправил ремешок на поясе, откашлялся.

— Рад, что вам нравится. Чем ещё могу помочь?

Ралия томно вздохнула, театрально прикусив губу.

— Ох, прямо неловко просить, но... мы договаривались встретиться здесь с подругой. Она должна была приехать раньше. А я, растяпа глупая, забыла свой магический блокнот, и теперь не могу с ней связаться. — Она с мольбой посмотрела на него. — Может, вы подскажете? Красивая такая, темноволосая, глаза необычные, янтарные. Зовут Эйра. Она случайно не у вас остановилась?

Вопрос был задан так естественно и с такой надеждой в голосе, что парень, кажется, даже не задумался, стоит ли отвечать.

— Эйра? Да, конечно! — обрадовался он, радуясь возможности помочь такой симпатичной девушке. — Она здесь, с проводником, Грехом. Заселились пару часов назад. Пятый и шестой номер, на первом этаже, прямо по коридору.

— Ой, спасибо вам огромное! — Ралия всплеснула руками, излучая искреннюю благодарность. Она быстро отсчитала монеты за два номера и взяла ключи. — Вы меня так выручили.

Парень, протягивая ей ключи, осторожно, словно боясь спугнуть, задержал её пальцы в своей ладони.

— А... можно спросить? — его голос стал чуть тише, интимнее. — Ты... то есть вы... завтра свободны? Сегодня я работаю, но завтра мог бы показать вам Мунсити. У нас есть очень красивые места. Водопад, например. И сады на склонах.

Ралия моргнула, изобразив милое замешательство.

— Я... — она стрельнула глазами в сторону братьев и Борка, которые делали вид, что изучают старую карту на стене. — Мне нужно сначала поговорить с подругой. Мы давно не виделись, у нас были планы... но если она не против... я подойду и скажу. Хорошо?

Парень согласно кивнул, не в силах скрыть разочарования, но и надежды тоже.

— Конечно, конечно. Я буду здесь. Меня, кстати, Бруно зовут.

— Ралия, — улыбнулась она, забирая руку из его огромной ладони. — До завтра, Бруно.

Она развернулась и направилась к лестнице на второй этаж, жестом поманив за собой группу. Рэд, проходя мимо стойки, мельком взглянул на счастливого Бруно и с трудом подавил усмешку. Бедняга даже не понял, что стал орудием в умелой игре его сестры.

Они поднялись на второй этаж. В тусклом свете масляных ламп деревянные перила отбрасывали длинные тени. Рэм и Борк остановились у десятого номера, Рэд с Ралией — у одиннадцатого, прямо напротив.

Рэм взялся за ручку двери, но прежде чем открыть, обернулся. Его взгляд скользнул по лицу Ралии, задержался на её довольной, хитрой улыбке.

— Ловко ты с этим быком, Зайка, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мастерица, охмурила бедолагу.

Ралия, не оборачиваясь, фыркнула.

— Просто умею разговаривать с людьми, Слоник. А не только пялиться на них, как ты на ту продавщицу в Сансити.

Рэм поперхнулся воздухом, но промолчал.

— Не зря я в детстве больше с мальчишками любила играть. — Она стрельнула глазами в сторону лестницы. — Бруно, конечно, милый парень. Но слишком простодушный. Таких вокруг пальца обвести — раз плюнуть.

— Милый, значит, — пробормотал Рэм, и в его тоне проскользнуло что-то кислое. Он тут же отвернулся, делая вид, что изучает табличку на двери. — И симпатичный, наверное. Вон как вырядился, кушак новый, сапоги начищены, только рогов сверкающих не хватает.

Ралия прищурилась, внимательно глядя на него.

— Слоник, ты чего? Завидуешь, что он меня на свидание позвал, а тебя никто не зовёт?

— Я? Завидую? — Рэм резко обернулся, но его лицо оставалось непроницаемым, только желваки на скулах дрогнули. — Да пожалуйста, хоть завтра под венец с ним иди. Я тебя не держу.

— Ой, да ладно, — Ралия шагнула ближе, заглядывая ему в глаза. — Рэм, ты краснеешь, что ли? Признавайся, ревнуешь?

— Ерунду не говори, — отрезал он, отводя взгляд. — Просто... странно это. Ты ему глазки строила, улыбалась, а он, дурак, и растаял. А завтра, может, и правда пойдёшь с ним водопад смотреть. А мы тут, значит, одни будем...

Ралия засмеялась тихо, но искренне.

— Рэм, ты что, серьёзно? Я же для дела! Чтобы информацию вытянуть. А он... — она махнула рукой, — Бруно этот... Ну симпатичный, но не в моём вкусе.

— А кто в твоём? — вопрос вырвался быстрее, чем Рэм успел его остановить. Он тут же нахмурился, будто сам удивился своей наглости.

Ралия закусила губу, пряча улыбку. Её зелёные глаза сверкнули озорством.

— Я тебе уже рассказывала...

Из десятого номера донёсся голос Рэда:

— Ралия, ты идёшь? Нам нужно кое-что обсудить.

— Иду! — откликнулась она, не сводя внимательного взгляда с Рэма. — Ладно, Рэм, спокойной ночи. Не скучай тут без меня. И... — она понизила голос до шёпота, — если будешь ревновать, так и скажи, я пойму, я ж твоя подруга детства.

Она подмигнула ему и скользнула в свой номер, оставив Рэма стоять в коридоре с открытым ртом. Борк, который всё это время терпеливо ждал, толкнул его в плечо.

— Ты заходить собираешься? Или так и будешь любовную драму в коридоре разыгрывать?

Рэм очнулся, мотнул головой и, буркнув что-то неразборчивое, нырнул в номер. Но даже закрыв дверь, он ещё долго стоял, и пытался унять странное, непрошенное биение сердца.

— Вот же Зайка... — прошептал он, и в голосе его не было ни злости, ни раздражения — только растерянность.

---

Рэд вошёл в комнату, сбросил рюкзак и подошёл к окну. Оно выходило во внутренний дворик, залитый лунным светом. Внизу, на первом этаже, было тихо. Пятый номер. Она была там. За тонкой стеной, за деревянным полом, за несколькими метрами ночного воздуха.

Ралия, разувшись и усевшись на кровать, внимательно наблюдала за братом. Она видела, как дрожат его пальцы на подоконнике, как напряжена спина, как он буквально впивается взглядом в дверь.

— Ты пойдёшь к ней сейчас? — тихо спросила она.

Рэд молчал. Его челюсти были сжаты, лоб нахмурен.

— Я не могу, — выдавил он наконец. — Если я постучусь среди ночи... А она... спит вдруг испугается? Или не поверит, что это я? Или вообще обо мне не помнит? Я не вынесу, если она посмотрит на меня с подозрением.

Ралия задумчиво покачала ногой, глядя на Рэда. В её глазах мелькнуло понимание. Никогда она не видела своего старшего брата таким неуверенным в себе и решила ему немного помочь.

— А если пойду я?

Рэд резко обернулся.

— Ты?

— Ну да, — Ралия пожала плечами. — Я девушка. Одна. Скажу, что я твоя сестра. Что-нибудь придумаю. Женщины доверяют женщинам больше, чем ломящимся в дверь мужикам. — Она усмехнулась. — Она откроет. А потом, когда я её разговорю, ты подойдёшь. Как бы случайно. Увидишь нас и... ну, сам дальше придумаешь.

Рэд смотрел на неё с таким выражением, будто она только что предложила ему спасение. Свет надежды вспыхнул в его золотых глазах.

— Ты... ты правда это сделаешь?

— Глупый вопрос, братец, — фыркнула Ралия, вставая с кровати и поправляя одежду. — Я с тобой через полмира тащилась, терпела драконов, лупусов и твоё нытьё. Уж пару минут с твоей ненаглядной поболтать — не проблема. Сиди здесь и жди. Я скоро.

Она подошла к двери, но на пороге обернулась. Её лицо, обычно насмешливое, было серьёзным.

— Только, Рэд... Не надейся на чудо. Она может быть не рада. Или у неё могут быть свои планы. Ты готов к любому ответу?

Рэд сглотнул. Он думал об этом каждую минуту последних дней. Но сейчас, когда она была так близко, все страхи отступили перед одним: возможностью снова увидеть её глаза.

— Готов, — твёрдо сказал он. — Но если она прогонит, или скажет, что я ей безразличен, то... я хотя бы попытаюсь.

Ралия кивнула и бесшумно выскользнула в коридор.

Рэд остался один. Он подошёл к окну, глядя на свет внизу. Сердце колотилось, ладони вспотели. Сейчас решится всё. Или она откроет дверь его сестре, и они смогут поговорить. Или... он запретил себе думать об «или». Он просто стоял и ждал.

Ралия спускалась по лестнице, мысленно перебирая слова, с которыми подойдёт к её двери. Она знала, что от этого разговора зависит не просто встреча брата с любимой. От этого зависело всё их путешествие.

Глава 23

Эйра сидела на узкой кровати в пятом номере «Тихой гавани», обхватив колени руками. За тонкой стеной слышалось ровное дыхание Греха — проводник спал чутко, как все волки, но сейчас, кажется, даже его организм требовал отдыха после долгого перехода.

Она не могла уснуть.

Мысли путались, возвращаясь к одному и тому же — к нему. К Рэду. Золотые глаза, тёплые ладони, запах леса и стали. Три дня, перевернувшие всю её жизнь. Три дня, после которых она уже не могла быть прежней. Три дня, которые заставили её действовать.

«Глупо, — думала она, глядя в потолок, где плясали тени от ночника. — Мы едва знакомы. Он лев, я — изгой. Между нами нет и не может быть ничего, кроме запретов».

Но сердце отказывалось слушать разум и говорило ей, что родители послушались своих сердец, а не строгих законов и были счастливы. Оно билось чаще при одном воспоминании о его взгляде, о том, как он прижался к ней перед уходом, как его пальцы коснулись её щеки...

— Хватит, — прошептала она вслух и закрыла глаза, пытаясь прогнать наваждение.

Вообще с ней происходило что-то необычное.

Когда они пересекли границу Земель Травоядных, Эйра почувствовала странное покалывание в кончиках пальцев, лёгкое головокружение, будто воздух здесь был гуще, насыщеннее. Она знала из книг и рассказов родителей, что травоядные обладают даром предвидения. Но никогда не думала, что этот дар может проснуться в ней.

Всё началось в Сансити.

Они остановились там ненадолго — Грех сказал, что дальше будет сложный участок, нужно пополнить запасы и дать ей отдохнуть. Эйра бродила по рынку, вдыхала ароматы свежего хлеба и мёда, смотрела на резвящихся детей, и на мгновение позволила себе расслабиться. Отогнать тревоги, забыть о своём происхождении, о родителях, о нём...

И тогда мир куда-то поплыл.

Звуки исчезли. Краски смазались. Она стояла посреди рынка, но вдруг оказалась в другом месте — на каменистом плато под низким, свинцовым небом. Ветер рвал одежду.

И он был здесь, с ней.

Рэд стоял в двадцати шагах, широко расставив ноги, его львиный оскал был страшен, а золотые волосы развевались на ветру. Над ним нависала тень — огромный, серый, чудовищный дракон. Не такой, каких Эйра видела на картинках в детских книгах и уж тем более не такой, как её мама. Этот был старым, потрескавшимся, с глазами, полными пустоты и злобы. Из его пасти сочилась чёрная, гниющая энергия.

Рэд обернулся. На мгновение их взгляды встретились. В его глазах не было страха — только отчаянная решимость защитить. Защитить её.

Она увидела себя — стоящую за его спиной, беспомощную, с пустыми руками. Рэд взмахнул рукой, и над ними вспыхнул купол — золотистый, переливающийся, прекрасный. Но дракон ударил по нему. Чёрный луч врезался в купол и он пошёл трещинами, как лёд под броском большого камня.

— Нет! — закричала она, но голоса не было.

Купол разлетелся на миллионы искр. Чёрная энергия ударила Рэду в грудь — прямо в то место, где уже был шрам. Он покачнулся, упал на колени, а потом завалился на бок, глядя на неё широко открытыми, угасающими глазами.

Эйра бросилась к нему, упала рядом, прижала ладони к ране. Её дар — драконье целительство — вспыхнул золотым пламенем, но рана не затягивалась. Чёрная магия пожирала плоть быстрее, чем она могла исцелить. Кровь текла сквозь пальцы, горячая и липкая.

— Нет, нет, нет, пожалуйста... — рыдала она, но его глаза уже стекленели, дыхание остановилось.

И в этот миг чей-то голос вырвал её из кошмара.

— Эйра! Эйра, очнись!

Она открыла глаза. Над ней склонился Грех, его жёлтые волчьи глаза были встревожены. Он тряс её за плечи, не давая провалиться обратно в видение.

— Тише, тише, это я. Ты в безопасности. Это было просто видение.

Эйра судорожно вздохнула и только тогда поняла, что щёки мокрые от слёз. Сердце колотилось, руки дрожали. Она опять разрыдалась — впервые за много лет, впервые с тех пор, как родители ушли.

Грех молчал. Он не утешал, не гладил по голове — просто стоял рядом и ждал, пока буря утихнет. Когда всхлипывания стихли, он осторожно спросил:

— Что ты видела?

— Его, — прошептала она. — Рэда. Он... он погиб. Защищая меня. Я не смогла его спасти.

Грех помолчал, потом сказал ровно:

— Травоядные видят многое. Но их видения — не приговор. Это один из возможных путей. Не единственный.

— Откуда ты знаешь?

— Я провёл много времени на этих землях, — ответил он. — Слышал их разговоры. Они говорят, что будущее — это река с множеством рукавов. Куда она повернёт, зависит от выбора. Ты видела один рукав. Но есть и другие.

---

Сейчас, в Мунсити, она лежала на узкой кровати, и страх снова подступал к горлу. Видение в Сансити было таким реальным, таким чудовищно правдоподобным... Но Грех сказал — это лишь один рукав. А если есть другой? Если можно всё изменить?

Она закрыла глаза, проваливаясь в дремоту, и вдруг...

Другое видение.

Тёплый, залитый солнцем дом. Не такой, как её убежище в лесу, — гораздо больше, светлее, с распахнутыми настежь окнами, за которыми шумел сад. Пахло солнцем, лавандой и ещё чем-то неуловимо родным.

Она стояла у окна, и рядом был он. Рэд. Живой, здоровый, улыбающийся. Его рука лежала на её талии, а в глазах светилось такое счастье, что у неё перехватило дыхание.

— Смотри, — прошептал он, указывая куда-то в сад.

По траве, смешно переваливаясь, бежал малыш. Крепенький, золотоволосый, с ямочками на щеках. Он споткнулся, шлёпнулся на попу и засмеялся — звонко, заливисто, как колокольчик.

— Папа! — закричал он, протягивая ручонки.

А потом мир вокруг них изменился.

Тот же малыш стоял на балконе огромного дворца, но теперь это был высокий, статный юноша. Он обернулся и превратился в чёрного льва с невероятными глазами — в них смешались янтарь её рода и золото его. А за спиной у него... Эйра ахнула.

Крылья.

Огромные, переливающиеся, драконьи крылья распахнулись за его плечами, ловя солнечный свет. Летающий лев.

Потом она увидела, как он стоял, окружённый советниками — и львами, и драконами, — и говорил что-то важное, властное, и все слушали его с почтением и любовью.

— Самый мудрый правитель за всю историю Аэлии, — прозвучал чей-то тихий голос. — Объединивший два королевства. Сын льва и дочери дракона.

Эйра хотела шагнуть к нему, коснуться, но картина растаяла, как утренний туман. Осталось только ощущение тепла, счастья и... надежды.

Она открыла глаза и села на кровати, тяжело дыша. Сердце колотилось, но теперь не от страха — от потрясения. Два видения. Одно — смерть, другое — жизнь. Одно — трагедия, другое — чудо. И оба возможны. Грех был прав — будущее не предопределено. Оно зависит от выбора. Но и в одном и в другом варианте будущего она вместе с Рэдом. Он её судьба.

Тук-тук-тук.

Эйра вздрогнула, выныривая из размышлений. Стук в дверь — тихий, но настойчивый.

Она вскочила, накинула лёгкий халат поверх ночной рубашки, подошла к двери.

— Кто там?

— Меня зовут Ралия, — раздался женский голос. — Я... сестра Рэда.

Эйра замерла, боясь дышать. Сердце пропустило удар, а потом быстро и тревожно забилось. Рэд. Его сестра. Здесь. Она открыла дверь.

— Что с ним? — выдохнула Эйра, вцепившись в дверной косяк. — Он ранен? Опять? Где он?

Ралия даже опешила от такой реакции. Она ожидала подозрений, вопросов, недоверия — но не этого мгновенного, животного страха за брата. Сердце дрогнуло.

— Нет-нет, с ним всё хорошо! — быстро заверила она, выставляя ладони в примирительном жесте. — Честное слово, цел и невредим. Даже более того.

Эйра всхлипнула, прикрыв глаза рукой, и прислонилась к косяку, пережидая волну облегчения.

— Тогда зачем... почему ты здесь? — спросила она, снова открывая глаза. В них уже загоралось недоумение.

Ралия усмехнулась, не в силах сдержать тёплую улыбку.

— Затем, что мой брат, этот великий воин и дипломат, умирает от любви к одной красивой темноволосой девушке. И уже вторую неделю тащит нас через болота, леса и города, только чтобы убедиться, что с ней всё в порядке. — Она развела руками. — Честно говоря, я пришла познакомиться и сказать, что он здесь. Наверху. Десятый номер.

Она не успела договорить. Эйра, не сказав ни слова, рванула по коридору босиком, даже не обувшись. Её ночная рубашка развевалась, тёмные волосы летели за спиной, а в глазах горела такая решимость, что Ралия только и успела крикнуть вслед:

— Эй, туфли! Ну хоть плащ накинь!

Но Эйра уже взлетала по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Ралия, чертыхнувшись, побежала за ней, но догнать эту обезумевшую от чувств девушку было невозможно. Та неслась так, будто за ней гнались все демоны Аэлии.

— Десятый, десятый... — бормотала Эйра, пробегая мимо ошарашенного постояльца, который высунулся из своей комнаты на шум. — Вот!

Она распахнула дверь без стука.

Рэд стоял у окна, там же, где она его оставила в своём воображении все эти долгие дни назад. Лунный свет серебрил его волосы, делая силуэт почти нереальным, призрачным. Он обернулся на звук, и их взгляды встретились.

На одно бесконечное мгновение время остановилось.

— Эйра... — выдохнул он, и в этом слове было всё: страх, надежда, боль разлуки и безумная радость.

Она стояла на пороге, тяжело дыша после бега, босая, в лёгкой одежде, совершенно беззащитная и самая прекрасная, какую он когда-либо видел.

— Ты... — начала она, но голос сорвался.

Он сделал шаг к ней. Потом другой. А потом просто сгрёб в объятия, прижав к себе так крепко, будто боялся, что она снова исчезнет. Она уткнулась лицом в его грудь, вдыхая знакомый запах, который помнила все эти дни, чувствуя, как по щекам текут слёзы облегчения и счастья.

— Глупая, — прошептал он ей в макушку, — зачем ты ушла? Зачем одна, с этим проводником, в такую даль? Я чуть с ума не сошёл.

— Я должна была, — всхлипнула она, поднимая на него заплаканные глаза. — Я не могла сидеть и ждать.

Он отстранился ровно настолько, чтобы видеть её лицо, и коснулся ладонью мокрой щеки.

— Больше никогда. Слышишь? Никогда не уходи без меня. Я тебя не оставлю. Где бы ты ни была, что бы ни искала — я с тобой.

Эйра смотрела на него, и в её янтарных глазах, всё ещё влажных от слёз, разгорался тёплый, живой свет.

— Я скучала, — сказала она тихо, и это признание сорвалось с губ прежде, чем она успела подумать. — Это глупо, правда? Мы знакомы всего три дня. Но эти три дня... они предопределили мою судьбу. Я решила бороться за тебя, за нас. Поняла, что хочу быть с тобой. Что готова сражаться за своё счастье, как мои родители. Они тоже пошли против всего мира ради любви. И я пойду. — Она сжала его руку. — Поэтому я ищу их. Они ушли в Дикие Земли пять лет назад, узнали какую-то тайну о полукровках, о войне и пропали. Я должна их найти, должна понять... кто я.

Рэд слушал, и в его глазах разгорался огонь — не гнева, а восхищения. Эта маленькая и хрупкая девушка, была сильнее, чем он мог представить.

— Эйра... — он взял её лицо в ладони, заставляя смотреть прямо на него. — Мне плевать, что ты полукровка. Я это понял, пока шёл за тобой. Плевать на законы, на Совет, на весь этот чёртов мир. Ты — это ты. И я буду с тобой, несмотря ни на что.

Он наклонился и поцеловал её.

Этот поцелуй был не похож на тот, первый, украденный в её доме в лесу. Сейчас в нём была только чистая нежность, обещание и тихая радость двух сердец, наконец нашедших друг друга.

В дверях, прислонившись к косяку, стояла Ралия. Она наблюдала за этой сценой с улыбкой, в которой смешались умиление, гордость за брата и лёгкая грусть. Поймав момент, она бесшумно выскользнула в коридор и притворила за собой дверь, оставляя их наедине.

— Ну наконец-то, — прошептала она, вытирая непрошеную слезинку с ресницы. — Нашли.

Она повернулась и без стука ввалилась в комнату к Рэму и Борку. Рэм, уже успевший разоблачиться до походной рубахи, удивлённо поднял бровь. Борк, сидевший на кровати со своим прибором, даже не отвлёкся.

— Ну что там? — нетерпеливо спросил Рэм. — Встретились?

Ралия картинно вздохнула, прошла к кровати и плюхнулась на неё, закинув и ноги тоже.

— Встретились. Они там целуются так, что стены дрожат. — Она повернула голову к Рэму и с трагическим выражением лица произнесла: — Поздравляю, Слоник. Брат потерян для вашего общества одиночек навеки. Можешь вычеркнуть его из списка знатных холостяков.

Рэм фыркнул, но в его глазах плясали смешинки.

— Ну надо же. А ты, Зайка, не завидуешь?

— Я? — Ралия притворно возмутилась. — Мне ещё по всему миру львов выбирать — не перевыбирать. — Она покосилась на него и добавила с намёком: — Некоторые, правда, не понимают, какое счастье теряют.

Рэм сделал вид, что не понял, и уткнулся в карту. Борк, оторвавшись от прибора, серьёзно заметил:

— Фактор эмоциональной привязанности положительно влияет на боевую эффективность группы. Исследования подтверждают.

— О, теперь у нас есть научное обоснование, — закатила глаза Ралия. — Ладно, спим. Завтра у нас, кажется, важный разговор с новым членом отряда.

— Это моя кровать, — возмутился Рэм. — Где мне ложиться?

— Если не будешь храпеть и толкаться, можешь прилечь рядом. — Сказала Ралия, закрывая глаза. — Так и быть, маме не расскажу. Жениться на мне не заставят, не волнуйся.

Она завернулась в одеяло, закрыла глаза и быстро заснула.

Рэм некоторое время смотрел на неё задумчиво, потом резко открыл походную сумку, достал коврик, расстелил его на полу и лёг спать.

Глава 24

Рэд и Эйра стояли посреди комнаты, не в силах разомкнуть объятия. Рэд прижимал Эйру к себе так, будто боялся, что она снова исчезнет, растворится в ночи, как видение. Она чувствовала биение его сердца — частое, сильное — и вдыхала знакомый запах, по которому успела соскучиться сильнее, чем могла себе признаться.

— Я думала, что больше никогда тебя не увижу, — прошептала она куда-то в его грудь.

— А я думал, что сойду с ума, пока тебя искал, — ответил он, зарываясь лицом в её волосы. — Ралия издевалась надо мною всю дорогу. Говорила, что я похож на потерявшегося котёнка.

Эйра тихо засмеялась, и этот смех был таким родным, что у Рэда перехватило дыхание. Но когда она подняла на него глаза, в них уже не было радости — только тревога.

— Нам нужно поговорить, — сказала она, мягко высвобождаясь из его рук. — Рэд, это важно.

Он нахмурился, но кивнул, увлекая её к небольшому дивану у окна. Лунный свет заливал комнату серебром, делая её лицо почти неземным.

— Я слушаю.

Эйра глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Как объяснить то, чему она сама едва верила? Как рассказать о видениях, которые разрывали ей сердце?

— Ты знаешь, что травоядные видят будущее, — начала она тихо. — Но я не думала, что этот дар может проснуться во мне. Я ведь полукровка, думаю, что ты уже понял, кто мои родители. Во мне смешалась кровь львов и драконов, я не думала, что кровь травоядных тоже... Но когда мы вошли в их земли, что-то изменилось.

Рэд слушал молча, не перебивая.

— В Сансити, на рынке, ко мне пришло первое видение, — её голос дрогнул. — Я видела тебя. Ты сражался с огромным серым драконом. Он был старым, страшным, с глазами, полными пустоты. Ты прикрывал меня щитом, но... но дракон пробил щит. Чёрная магия ударила тебе в грудь. Ты упал. Я пыталась тебя исцелить, но ничего не выходило. Ты... ты умер у меня на руках.

Рэд побледнел, но промолчал, только сжал её ладонь крепче.

— А сегодня, перед тем как твоя сестра постучала, я увидела другое, — продолжила Эйра, и в её глазах зажёгся тёплый свет. — Мы были в красивом доме, залитом солнцем. Ты улыбался. А в саду бегал малыш... наш малыш. Золотоволосый, крепкий, с ямочками на щеках. А потом я увидела его взрослым. Он стоял на балконе дворца, высокий, статный, лев с драконьими крыльями за спиной. И правил он двумя королевствами — львиным и драконьим. Все его называли самым мудрым правителем за всю историю Аэлии.

Рэд замер. Его глаза расширились, на лице отразилась такая гамма чувств — изумление, надежда, неверие, — что Эйра на мгновение испугалась.

— Наш... сын? — выдохнул он. — У нас будет сын?

— Рэд, послушай! — Эйра схватила его за руки. — Ты понимаешь? Если я останусь с тобой, тебя могут убить. Это видение — оно реально. Оно может сбыться.

Он смотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом, а потом вдруг улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у неё подкашивались колени.

— Могут, по крайней мере, уже пытались дважды, — спокойно сказал он, а Эйра побледнела. — А могут и не убить. И тогда нас ждёт счастливая жизнь и львёнок с драконьими крыльями. По-моему, это стоит того, чтобы рискнуть.

— Ты не понимаешь! — Эйра вскочила, заметалась по комнате. — Этот дракон, он же не просто так появился в видении! Он существует! И если он охотится за тобой...

— Эйра, — Рэд тоже встал, поймал её за плечи, останавливая. — Эйра, посмотри на меня.

Она подняла на него глаза, полные слёз.

— Нам надо подумать. Ты сказала, что дракон убивает меня, когда я приближаюсь к тебе. Правильно?

Она кивнула.

— А во втором видении ты видела нашего сына — правителя двух королевств. Полукровку, который объединяет львов и драконов.

Ещё один кивок.

Рэд отпустил её плечи и медленно прошёлся по комнате, собирая мысли в единую картину.

— Значит, этот дракон — или тот, кто им управляет — скорее всего тоже видел это будущее. Иначе зачем ему пытаться меня убить? Я никто для драконьего совета. Просто один из львиных наследников. Но если я стану отцом того, кто объединит расы, нарушит закон о чистоте крови...

Он резко обернулся, и в его глазах вспыхнуло понимание.

— Эйра, нас пытаются остановить, потому что наш будущий сын — угроза для кого-то очень могущественного. Для кого-то из драконьей знати, кто не хочет терять власть.

Эйра замерла, осознавая его слова. Кусочки головоломки начали складываться в жутковатую картину.

— Ты думаешь, они охотятся на тебя, потому что...

— Пока они просто отрезают возможного отца. Но если ты забеременеешь, то станешь их главной мишенью, — закончил он мрачно. — А если наш сын родится... то он тоже окажется под ударом.

— Они убьют и его, — прошептала Эйра, чувствуя, как холод пробегает по спине.

Рэд подошёл к ней и снова взял за руки.

— Поэтому нам нужно торопиться. Твои родители ушли в Дикие Земля пять лет назад, чтобы найти какую-то правду. Возможно, они знают, кто за этим стоит или хотя бы могут помочь нам защитить тебя. У них больше опыта выживания против всей системы.

— Но они могут быть уже мертвы, — голос Эйры дрогнул.

— А могут быть живы и ждать тебя, — твёрдо сказал Рэд. — Я пойду с тобой. Мы найдём их, найдём правду и разберёмся, кто наш враг. А потом... — он улыбнулся той самой улыбкой, — потом подумаем о том, как вырастить самого мудрого правителя в истории Аэлии.

Эйра смотрела на него и чувствовала, как страх отступает, уступая место чему-то большему — надежде, любви. Этот лев, такой упрямый, такой бесстрашный, готов был идти за ней в самое пекло. Ради их будущего.

— Нам пока некого растить, — прошептала она.

— Знаю, но он обязательно появится, — Рэд притянул её к себе и нежно поцеловал.

Ночь в Мунсити тянулась медленно, но для двоих в десятом номере время и вовсе остановилось.

— Мне, наверное, пора в свой номер, — сказала она тихо, нехотя высвобождаясь из его объятий. — Нам нужно отдохнуть, завтра предстоит сложный день...

— Нет.

Слово прозвучало так категорично, что Эйра замерла, удивлённо глядя на Рэда. Он смотрел на неё с такой решимостью, будто собирался в бой.

— В смысле — нет?

— В прямом. Ты никуда не пойдёшь, — он притянул её, усаживая на колени. — Я тебя больше ни на минуту не выпущу из поля зрения. Поняла? Ни на минуту.

— Рэд, это глупо, — попыталась возразить она, но в голосе уже звучала улыбка. — Я всего в десяти шагах, буквально в соседнем номере...

— В соседнем номере, в который кто-то может пробраться, — перебил он. — В номере, откуда тебя может похитить очередной дракон или ещё какая тварь. Нет. Ты остаёшься здесь.

Эйра открыла рот, чтобы возразить, но он приложил палец к её губам.

— Я буду тебя оберегать. Каждую секунду. Каждую минуту. Пока мы не выясним, кто на нас охотится, ты будешь там, где я могу тебя защитить. Это не обсуждается.

Она хотела возмутиться, сказать, что сама способна о себе позаботиться, но тепло в его глазах растопило все возражения. Он правда волновался. Правда боялся за неё.

— Хорошо, — сдалась она. — Но тогда где ты собираешься спать? Здесь один диван и одна кровать.

Рэд оглядел комнату. Диван был узким и коротким для его роста. Кровать — достаточно широкой для двоих.

— Кровать, — решил он. — Но... — он поднял руку, предвосхищая её возражения, — я буду спать на краю. И я не прикоснусь к тебе.

— Что? — Эйра моргнула, не понимая.

— Эйра, послушай, — он взял её лицо в ладони, заставляя смотреть в глаза. — Ты видела второе видение. Нашего сына. Если это правда, если у нас действительно может родиться такой ребёнок то я не допущу, чтобы ты оказалась под ударом. Пока мы не знаем, кто наш враг и как его остановить, я не позволю себе... — он запнулся, подбирая слова. — Не позволю себе ничего лишнего. Сначала одолеем дракона, кем бы он не был, потом сыграем свадьбу, а потом потом я буду день и ночь доказывать тебе, что ты самая прекрасная и самая любимая девушка в Аэлии.

Эйра смотрела на него и чувствовала, как сердце переполняется нежностью. Этот мужчина, воин, лев, готов был сдерживать себя, терпеть, лишь бы защитить её и их возможное будущее.

— Ты удивительный, — прошептала она.

— Я просто не хочу тебя потерять, — ответил он просто. — Ни тебя, ни его. Даже если он пока только в видениях.

Она порывисто обняла его, пряча лицо у него на груди.

— Спасибо тебе.

— За что?

— За то, что ты есть. За то, что нашёл меня. За то, что готов ждать.

Он поцеловал её в макушку.

— Ложись спать. Завтра трудный день.

Они легли на кровать — он с краю, она ближе к стене. Рэд обнял её одной рукой, притягивая к себе, но соблюдая дистанцию. Эйра чувствовала тепло его тела, слышала ровное дыхание и улыбалась в темноте.

— Рэд? — прошептала она.

— М?

— Это будет пытка для нас.

Он тихо, хрипло засмеялся.

— Ещё какая. Но мы справимся.

— Я знаю, — она повернулась к нему, встретилась взглядом с его золотыми глазами, которые даже в темноте, казалось, светились. — Но если вдруг... ну, знаешь... если тебе будет совсем невмоготу... — она запнулась, чувствуя, как краснеет, но продолжила: — Я не против, чтобы ты иногда давал волю рукам.

Рэд замер. Его дыхание на мгновение остановилось, а потом он выдохнул — с шумом и с какой-то невероятной нежностью.

— Ты меня убиваешь, — прошептал он.

— Я просто хочу, чтобы ты знал, — ответила она, пряча лицо у него на плече. — Я тебе доверяю. И я... я тоже хочу всё, что ты пообещал сделать после свадьбы. Но я понимаю, почему ты так решил. И согласна, что так будет лучше.

Он поцеловал её в висок, задержав губы на коже.

— Спи, любимая. Завтра будет сложный день. Но мы встретим его вместе.

Она кивнула, устраиваясь поудобнее в кольце его рук. Чувство безопасности, которое при этом появилось, было таким сильным, что сон пришёл почти мгновенно.

Рэд же ещё долго лежал с открытыми глазами, глядя в потолок и слушая её дыхание. Это действительно была пытка — чувствовать её рядом, вдыхать запах её волос, ощущать тепло тела и не иметь возможности прикоснуться так, как хотелось. Но это была сладкая пытка. Лучшая в его жизни.

— Я люблю тебя, — прошептал он в темноту, зная, что она не слышит. — И я никому не дам тебя обидеть. Ни драконам, ни Совету, ни всему этому безумному миру. Клянусь.

В соседнем номере крепко спала Ралия, Рэм ворочался, пытаясь забыть рыжие волосы и зелёные глаза, а Борк тихо посапывал, обняв свой драгоценный рюкзак с приборами.