Ольга Прохорова
Меня не надо, а я есть. Как преодолеть травму отвержения и вернуть уважение к себе

© Прохорова О. А., 2026

© Бортник В. О., художественное оформление обложки, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Чародеи вольны обрекать меня на неудачи, но сломить мои старания и мой дух они не властны[1].

Сервантес. «Дон Кихот»

Благодарности

Всякую книгу, особенно когда она становится плодом многолетних поисков, растят «всей деревней»: в нее вплетаются часы разговоров с коллегами и друзьями, поиски формулировок вместе с заинтересованным собеседником, бесконечная поддержка, когда автор терзается сомнениями. В этом процессе ценно все: каждая личная история, каждое вдумчивое замечание, каждая чашка чая, которую ставит перед тобой чья-то заботливая рука, когда ты сидишь за компьютером, поглощенный работой.

Книга забирает твое время и внимание, а потому первая моя благодарность моим внукам Наташе и Никите, которые давали мне возможность поработать и старались на отвлекать, пока я сидела на дачной веранде и стучала по клавишам. Их любовь, искренность и любопытство – мой источник вдохновения.

Мои взрослые уже сыновья – Василий и Михаил – были моими терпеливыми слушателями, и общение с ними вплелось в истории, которые я рассказала в этой книге, а наши разговоры наводили меня на важные открытия.

Отдельные слова благодарности Юлии Бушуновой, которая дала первый толчок этому проекту – именно она, побывав на моем вебинаре, твердо сказала, что мне надо написать книгу. Первые наброски структуры родились при ее участии, но еще важнее было само понимание, что мне есть что сказать миру – и его передала мне именно Юлия.

Виктория Иванова, перехватившая впоследствии редактуру, окружила меня эмпатичной поддержкой, и если говорить о написании книги в терминах рождения, Вика была неизменно дружелюбной, опытной доулой, которая держит тебя за руку в самые трудные моменты.

Я хочу сказать огромное спасибо всем, кто обсуждал со мной эту книгу, читал ее страницы, когда она была еще «сырой» – и когда оформилась во что-то осмысленное. Мои коллеги Виталий Сонькин, Татьяна Рыбакова, Людмила Петрановская, спасибо, что делились своим опытом и дружеским участием! Люба Гурова, Юля Абрамова, Лена Карин, Вика Лабокайте, именно ваши чуткие, бережные замечания помогали мне справляться с самыми коварными участками на пути, когда чары самоотвержения заставляли меня сомневаться в себе.

И отдельной строкой – верная моя подруга, первый читатель и редактор моей книги Е. Ш., которая трижды изучала разные варианты теста и вдохновляла, и дотошно вникала, и подолгу обсуждала – что это само по себе драгоценный опыт.

Мои прекрасные учителя в психологии – Юлия Гиппенрейтер, Екатерина Михайлова, Елена Романченко, Дмитрий Валуев, Раджа Сельвам и многие другие: супервизоры, наставники, личные терапевты – от каждого из вас я набиралась ума и веры в себя.

И наконец, мои дорогие люди, мои клиенты, приходившие ко мне в самые уязвимые моменты жизни, вы доверяли мне свои истории и согласились, чтобы я упомянула их в моем исследовании. Вы мое вдохновение, и вы придаете смысл всему, что я делаю, потому что если я нашла какие-то способы самопомощи, то все они рождались в нашем взаимодействии. И ваши успехи, ваша способность выпутываться из оков отвержения – самое главное. Все чудеса в психологии делаются «из материала заказчика», и я знаю цену каждому такому чуду.

Введение

У слова «отвержение» много ассоциаций, и все неприятные. Когда я спросила читателей моего блога, что им приходит на ум, когда они слышат это слово, то список получился тяжелый и болезненный.

Стыд, бойкот, кара, заклейменность, смерть, невидимость, боль. Нищета, чужой, покинутый. Отказ, непонимание, нелюбовь. Одиночество, провал, неприязнь, игнор, вина. Вспоминали маленького Гавроша – и, конечно, весь роман «Отверженные». Для кого-то «отвержение» – это разговор Онегина с Татьяной. Удар, жесткость, беспощадность, потерянность, сжатие, удушье, пропасть.

Отвержение – сволочь, что тут скажешь.

Но сложность этой темы не только в том, что она касается болезненных переживаний. Даже по этому списку ассоциаций видно, что отвержение мгновенно проваливает человека в настолько уязвимое состояние, что даже самый гордый и самостоятельный из нас чувствует удар под дых. Ощущение беззащитности застает нас врасплох, и часто мы переживаем его как что-то сокрушительное для нашего сердца.

Что происходит с нами в ответ?

Когда мы ощущаем себя отверженными, наш ответный инстинкт – тоже отвергать.

Защитный механизм в таких случаях проявляется по-разному.

Для одних это горькое и гневное обвинение тех, кто, по нашему мнению, несправедливо с нами обошелся – не проявил внимания, уважения, дал критическую оценку, – то есть яркое желание отвергнуть обидчика. «Со мной так нельзя!» – такой вердикт выносит наша уязвленная гордость. И что самое трудное – очень часто одновременно тихий голос говорит: «Ну а чего ты хотел? Ты и есть нежеланный, неправильный, жалкий». И ярость от этого закипает сильнее.

Для других именно голос внутреннего критика становится главным. «Я неправильный, со мной что-то глубоко не так, и вот очередное доказательство, что миру я не нужен». Здесь возникает и уничтожающий стыд за свою никчемность и неправильность, и даже вина за собственное существование, как будто тебя по ошибке не сбросили со скалы в Спарте, а оставили жить и мучиться во всем своем несовершенстве. И при этом гнев на тех, кто указал на мою недостойность критикой, отказом или игнорированием, никуда не девается: он направляется внутрь, разъедая душу, вызывая тяжелые соматические реакции или депрессию. Тогда его нередко описывают как «чувство ненужности», но источник у «отвержения» и «ненужности» один и тот же.

И тот и другой способ реагирования приводит к отвержению мира и себя самого.

Душевная боль – это реальность

В одном интервью артист Константин Райкин сказал об этом так: «По-моему, самая нетерпимая ситуация – это когда тебя не надо, а ты есть».

Это ощущение почти невыносимо. Вероятно, причина в том, что социальная боль (душевная боль от того, что значимые социальные связи повреждаются) задействует те же нервные и нейрохимические процессы, которые вовлечены в обработку физической боли.

И в этой книге мы будем говорить именно о такой внутренней реакции. О том, что она, кажется, предопределена человеческой природой, но ее сокрушительной силе можно противопоставить осознанную устойчивость – и это меняет жизнь.

Это действительно «травма»? Разберемся в терминах

В последние годы в обиход популярной психологии прочно вошло сочетание «травма отвержения». Во многом это произошло благодаря книге французского психолога-практика Лиз Бурбо «Пять травм, которые мешают быть собой»[2].

В чем суть? Бурбо утверждает, что наш глубочайший эмоциональный опыт, полученный в детстве, формирует не только психику, но и физическое тело. Она описывает пять ключевых душевных ран – отвержения, покинутости, унижения, предательства и несправедливости. Чтобы защититься от этой боли, ребенок надевает «маску» – устойчивую модель поведения, которая помогает выжить, но во взрослой жизни мешает быть подлинным собой.

Важное уточнение: используемое Бурбо слово «blessure» означает именно «рана» в бытовом и метафорическом смысле. При переводе на русский оно столкнулось с более узким и строгим научным термином «травма», что породило некоторую терминологическую путаницу.

Пять масок как защита от боли

Хотя Лиз Бурбо выделяет пять отдельных травм, пристальный взгляд показывает, что корень многих из них – в базовом, фундаментальном переживании отвержения. Каждая маска – это уникальная стратегия адаптации к этому переживанию.

– Травма отвергнутого (маска Беглеца) – прямая, тотальная форма отвержения. Человек чувствует, что отвергают саму его суть, право на существование. Его стратегия – физически или эмоционально исчезнуть.

– Травма покинутого (маска Зависимого) – отвержение через лишение внимания и заботы. Стратегия – цепляться за других, чтобы его никогда больше не бросили.

– Травма униженного (маска Мазохиста) – отвержение естественных потребностей («Ты плохой, грязный»). Стратегия – принять роль «недостойного», чтобы заслужить право на контакт, – человек мог получить внимание и согласие на коммуникацию только унижаясь, становясь ничтожным.

– Травма предательства (маска Контролирующего) – отвержение в сфере доверия. Стратегия – всех контролировать, чтобы больше никогда не оказаться уязвимым.

– Травма несправедливости (маска Ригидного) – отвержение индивидуальности («Ты недостаточно хорош»). Стратегия – заморозиться в идеальной, но безжизненной форме.

Таким образом, все пять масок – это разные лики одной и той же базовой боли: страха быть непринятым, нелюбимым, отвергнутым.

Мне важно было начать с этой популярной концепции, потому что она точно отражает, как слово «травма» вошло в наш язык применительно к отвержению и почему нам так важно вернуть ему человеческое, а не только медицинское значение.

При этом слишком размытое понимание слова «травма» приводит к тому, что мы называем так любой «урон», нанесенный психике извне.

Об этой проблеме ярко написала в своем блоге известный психолог Людмила Петрановская:

«Вот, например, слово “травма” – короткое, цельное, понятное. Произносится с усилием, как будто шел и наткнулся на препятствие. Подходящее, понятное слово. За ним сразу читается история. Как родное ложится в речь. Вызывает интерес и эмоции.

А например, “фрустрация” – что такое вообще? Длинное, нескладное, “не наше”, точного аналога нет. Расстройство? Разочарование? Облом? Все не то, да и эти слова тоже либо длинные и неудобные, пресные, либо жаргон.

Что мы видим и чувствуем при слове “фрустрация”? Да ничего, какой-то скучный термин <…> труднопроизносимый.

Удивительно ли, что поле популярной психологи и заполнено именно “травмой”? И любое “что-то пошло не так”, “что-то не удается, огорчает, причиняет страдания” так и тянет назвать выразительным и понятным словом».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Перевод Николая Любимова (в уточненном варианте литературоведа Армена Захаряна).

Вернуться

2

Бурбо Л. Пять травм, которые мешают быть собой / Пер. с фр. – М.: София, 2007. – 288 с.

Вернуться