Миру Блан
Лови любовь

Глава 1

Ана сидела за своим столом в офисе, бессмысленно глядя на экран компьютера. Перед ней лежала стопка документов, но мысли были далеко.

«Что теперь будет с моей карьерой?» — в который раз прокручивала она в голове. Её начальница, Софи, ушла в декрет всего неделю назад. Ана была личным помощником финансового аналитика — должность, которая не предполагала особого роста. Она закончила юридический факультет, но все эти годы занималась в основном расписанием встреч, кофе и организационными вопросами.

Пальцы машинально теребили край блокнота. На столе стояла чашка давно остывшего чая.

— Ты выглядишь так, будто решаешь судьбу мира, а не планируешь встречи на следующую неделю.

Ана подняла глаза и увидела Бенедикта Картера — друга Софи и, по слухам, одного из самых перспективных руководителей в компании. Высокий блондин, с небрежно растрёпанными волосами и обезоруживающей улыбкой.

Он прислонился к краю её стола, держа в руках две чашки кофе.

— Я принёс тебе латте с корицей, — он поставил одну чашку перед ней. — Софи сказала, что ты его любишь.

— Спасибо, мистер Картер, — Ана слегка покраснела. — Вы помните такие мелочи?

— Бенедикт, пожалуйста, — он подмигнул. — Мы же не на совете директоров. К тому же, я здесь не просто так. У меня для тебя новость.

Он сел на край стола, чуть наклонившись к ней. Его глаза искрились каким-то озорным весельем, как у кота, который знает, где спрятана сметана.

— Софи перед уходом оставила кое-какие рекомендации, — продолжил он. — И знаешь, что меня поразило? Ты закончила юридический факультет с отличием, верно?

Ана кивнула, удивлённо приподняв брови.

— А работаешь помощником аналитика. Талантливый человек на не той должности — это как спорткар, который забыли в гараже. Покрывается пылью, хотя рожден для трассы. Неправильно, правда?

Она рассмеялась, и напряжение последних дней будто отступило на шаг.

— Так вот, — Бенедикт сделал паузу, наслаждаясь моментом. — У меня в юридическом отделе как раз освободилось место младшего консультанта. Зарплата выше, перспективы роста реальные, и работа по специальности. Что скажешь?

Ана замерла. В груди что-то затрепетало, как будто внутри расправлялись крылья.

— Вы вы предлагаете мне эту должность? — её голос дрогнул от волнения.

— Именно, — он улыбнулся шире. — Будешь работать под моим руководством. Обещаю не слишком тебя мучить. Хотя — он сделал вид, что задумался, и улыбнулся.

Ана почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы радости. Она быстро сморгнула их.

— Я я даже не знаю, что сказать. Это... это невероятно!

— Скажи «да», — мягко подсказал Бенедикт.

— Да! — выпалила она. — Конечно, да! Спасибо вам!

— Вот и отлично, — он встал, но на мгновение задержался рядом. — Завтра с утра приходи в кабинет 407. Я подготовлю документы. И, Ана — он на секунду стал серьёзнее, но глаза всё ещё улыбались, — поздравляю. Ты заслужила этот шанс.

Когда он ушёл, Ана ещё несколько минут сидела, пытаясь осознать происходящее. Руки слегка дрожали, а на губах сама собой появилась улыбка.

«Юрист-консультант. Под руководством Бенедикта Картера», — мысленно повторила она. Впервые за долгое время будущее не казалось туманным и неопределённым.

Но тут телефон завибрировал. На экране высветилось: «Том». Улыбка медленно сошла с лица Аны. Она глубоко вздохнула и ответила на звонок:

— Привет, милый Да, я скоро буду дома...

Ана толкнула дверь квартиры и вошла, стараясь не шуметь. Аккуратно повесила пальто, туфли поставила в ряд с другой обувью — привычка, выработанная за годы жизни с Томом. Он не любил бардак.

В гостиной горел приглушённый свет, на диване лежал Том, листая что-то в телефоне и улыбаясь. Ана на мгновение замерла, чувствуя, как в груди зарождается радостное волнение — она хотела поделиться новостью, и надежда на поддержку согревала её.

— Привет, — тихо сказала Ана, подходя ближе. — Я сегодня немного задержалась...

— О, наконец-то, — Том поднял глаза, улыбнулся — тепло, как ей показалось. — Всё в порядке? Ты выглядишь уставшей.

Ана почувствовала прилив благодарности. Он заметил! Ладони чуть вспотели от волнения, но она постаралась это скрыть.

— Да, день был сумасшедший, — она села рядом, стараясь поймать его взгляд. — Но у меня хорошие новости. Меня повысили. Теперь я юрист-консультант. Больше не просто помощница финансового аналитика.

Она улыбнулась, ожидая хотя бы короткого «молодец» или «я рад за тебя». Но Том лишь слегка приподнял брови, отложил телефон с нарочито терпеливым вздохом и посмотрел на неё чуть сверху вниз.

— Юрист-консультант? — он слегка наклонил голову, будто оценивая её слова. — Это же просто смена названия должности, да? Всё то же самое, только звучит солиднее. Разве нет?

Внутри что-то дрогнуло, но Ана заставила себя говорить уверенно.

— Нет, не совсем, — Ана постаралась говорить уверенно. — У меня теперь больше полномочий, другая зона ответственности, зарплата...

— Ну, зарплата — это хорошо, — перебил Том, снова беря в руки телефон. Его улыбка стала натянутой, уголки губ чуть дрогнули. — Главное, чтобы ты не начала зазнаваться. Ты же знаешь, я не люблю, когда люди начинают смотреть на других свысока.

Ана тут же почувствовала укол вины. В горле встал ком, и она сглотнула, прежде чем ответить.

— Я не... Я не собиралась так делать. Просто хотела поделиться радостью.

— Конечно, милая, — он похлопал её по плечу. — Просто я забочусь о тебе. Чтобы ты оставалась такой же доброй и открытой. А то эти офисные игры портят людей.

Он улыбнулся, и Ана невольно расслабилась. Он же прав. Том просто хочет, чтобы она не изменилась. Чтобы осталась собой.

— Просто это важный шаг для меня, большая удача, — она сглотнула. — Я долго к этому шла.

— Да-да, конечно, — Том вздохнул, будто объяснял что-то очевидное ребёнку. Свет от экрана телефона упал на его лицо, сделав взгляд ещё более отстранённым. — Но ты же понимаешь, что это не какое-то великое достижение? Все рано или поздно получают повышения. Это нормально. Не стоит из-за этого раздувать такую важность.

Ана опустила глаза. В груди что-то сжалось — не обида, а стыд. Конечно, он прав. Она ведёт себя как ребёнок, который впервые получил пятёрку и бежит всем хвастаться. Пальцы непроизвольно сжали край юбки.

— Извини, — тихо сказала она. — Наверное, я просто слишком остро реагирую.

— Вот и отлично, — Том снова улыбнулся, будто всё уладилось. — Пойдём ужинать? Я заказал пиццу.

Они прошли на кухню. Том сел за стол, развернул коробку, разложил куски на тарелки и шумно отпил колу прямо из банки. Ана села напротив, машинально поправила прядь волос, упавшую на лицо. Её взгляд скользнул по столу — пицца, две банки колы, тарелки с причудливыми узорами — всё это вдруг показалось таким чужим.

Пока они ели, в голове Аны промелькнули воспоминания: как они познакомились ещё в колледже. Тогда Том был другим — настойчивым, внимательным, романтичным. Он долго добивался её внимания: дарил цветы, ждал после пар, устраивал маленькие сюрпризы, свидания. Ана долго не поддавалась, но его упорство и искренность в конце концов растопили её сердце. Вот уже пять лет они вместе. Не в браке, нет — Том никогда не заговаривал о свадьбе, хотя постоянно поднимал тему детей.

— Знаешь, — начал Том, откусывая кусок пиццы, — а может, тебе и не нужно это повышение? Мы ведь всегда хотели большую семью, детей... Мы могли бы начать планировать прямо сейчас.

Ана внутренне сжалась. Опять. Он снова переводит всё в эту плоскость. Сердце забилось чаще, и она опустила взгляд в тарелку. Она вздохнула. Ана всегда хотела детей — но позже, после тридцати. Сначала — карьера, встать на ноги, провести вдоволь времени вдвоём с любовью всей своей жизни. С Томом?

Но вслух она лишь тихо сказала:

— Том... Просто я думала, что сначала нужно немного укрепиться на работе.

— Укрепиться? — Том нахмурился. Его пальцы сжались вокруг куска пиццы, будто он хотел что-то раздавить. — Я думал, что семья для тебя важнее всего. Или теперь всё изменилось? Из-за какой-то ничего не значащей бесперспективной должности?

— Нет, нет, — поспешно ответила Ана. — Просто...

— Просто ты начинаешь меняться, — мягко перебил он. — И мне это не нравится. Я любил тебя за то, какая ты была — простая, искренняя, без всех этих амбиций.

Ана замолчала, глядя в тарелку. Она чувствовала, как внутри растёт знакомый ком — смесь вины и неуверенности. Может, он и правда прав? Может, она действительно становится другой?

«Он же заботится обо мне, — подумала она. — Он видит то, чего не вижу я. Я и правда могла бы вести себя скромнее...»

Она подняла глаза на Тома, который уже улыбался — снова добрый, заботливый, «понимающий». На мгновение в груди шевельнулось что-то — слабый протест, почти неслышный. И Ана выдавила из себя улыбку — вымученную, почти болезненную, — и кивнула.

В конце концов, он же хочет лучшего для них обоих. Ведь так?

*******

Друзья, добро пожаловать в мою новую историю! Буду очень признательна за ваши оценки-звездочки и подписки на меня, как на автора! Это безумно вдохновляет на дальнейшее творчество! Спасибо

Глава 2

Ана открыла шкаф и на мгновение замерла, выбирая наряд. Взгляд скользнул по ярким летним платьям — погода так и манила надеть чтото лёгкое, воздушное. Но нет. Сегодня первый рабочий день в новой должности — нужно произвести правильное впечатление.

Она достала шёлковую блузку кремового цвета — та мягко переливалась в утреннем свете — и аккуратно повесила её на дверцу шкафа. Рядом расположились черная юбка-карандаш и легкий пиджак в тон юбке. Ана провела рукой по ткани блузки — та была такой нежной на ощупь, но общий силуэт обещал выглядеть строго и профессионально. Ана добавила к образу черные кожаные лодочки.

За окном начиналось тёплое лето: воздух был мягким и свежим, без изнуряющей жары, солнечные лучи рассеивались сквозь лёгкую дымку облаков, а с улицы доносился едва уловимый аромат цветущих лип. Ана на мгновение прикрыла глаза, вдыхая приятный прохладный ветерок, и улыбнулась — день обещал быть прекрасным.

— Куда это ты так вырядилась? — вдруг за спиной раздался голос Тома, и Ана вздрогнула.

Она обернулась. Том стоял в дверях спальни, скрестив руки на груди. Его взгляд скользил по её наряду с явным неодобрением, задержавшись на вырезе шелковой блузки.

— На работу, — спокойно ответила Ана, стараясь не выдать нарастающее напряжение. — Сегодня первый день в новой должности, помнишь? Хочу выглядеть соответствующе.

— Соответствующе? — Том сделал шаг вперёд. — Или чтобы все эти офисные петухи на тебя пялились?

Ана почувствовала, как внутри всё сжалось, но заставила себя говорить ровным голосом:

— В офисе дресс-код, Том. Я не могу одеваться иначе.

— Дресс-код? — он усмехнулся, подходя ещё ближе. — Или просто хочешь показать всем, какая ты теперь важная шишка? Думаешь, что ты модель с обложки?

— Перестань, Том, — Ана попыталась сохранить спокойствие, в очередной раз оправдываясь. — Это профессиональные требования. У нас бывают важные встречи с клиентами, переговоры... К тому же шёлк отлично подходит для такой погоды — не жарко, не холодно, выглядит достойно.

— Не ври мне про дресс-код! — Том резко шагнул к ней и крепко схватил за запястье. — Я знаю, что ты просто хочешь привлечь к себе внимание. И если я узнаю, что ты сейчас врёшь мне, Ана, я буду очень зол. Последствия тебе не понравятся.

Его пальцы впились в кожу, и Ана почувствовала, как по спине пробежал холодок страха. Она редко видела его таким агрессивным — глаза потемнели, губы сжались в тонкую линию. Кремовая ткань блузки чуть смялась от его хватки.

— Отпусти, — её голос дрогнул, но она постаралась говорить твёрдо. — Ты делаешь мне больно.

— Сначала ответь...

Не дожидаясь продолжения, Ана рванулась в сторону, вырывая руку из его хватки. Боль на мгновение вспыхнула в запястье, но она постаралась не акцентировать на этом свое внимание.

— Я опаздываю, — бросила она, хватая сумку и почти выбегая из комнаты.

— Ана! — донёсся крик сзади.

Она не обернулась. Быстрыми шагами прошла через гостиную, дрожащими руками схватила ключи, на ходу поправила пиджак. Пальцы слегка дрожали, когда она поворачивала замок.

Выбежав на улицу, Ана остановилась на мгновение, глубоко вдыхая свежий, тёплый воздух. Сердце колотилось как бешеное, а в запястье пульсировала боль. Она опустила взгляд — на коже уже проступали красные следы от пальцев, рядом с манжетой ее любимой блузки.

Медленно проведя рукой по запястью, Ана расправила плечи. Небо было ясным, с редкими пушистыми облаками. Ощущение прекрасного дня куда-то исчезло. Она поправила пиджак, стараясь вернуть себе уверенность, и быстрым шагом направилась к метро.

В голове крутились его слова: «Последствия тебе не понравятся». Что он имел в виду? И как теперь вести себя с ним? Но сейчас главное — собраться. Сегодня важный день на работе, и она не имеет права себя подвести.

Ана подняла голову, глядя на небо, и сделала ещё один глубокий вдох.

Пора идти вперёд.

Глава 3

Ана вышла из метро и быстрым шагом направилась к офисному зданию — высокому стеклянному монолиту, сверкающему в лучах утреннего солнца. Она глубоко вдохнула и улыбнулась сама себе: сегодня начинается новая глава.

Лифт плавно поднимался на тринадцатый этаж. Двери открылись, и перед ней раскинулся просторный офис с панорамными окнами. Воздух здесь пах кофе, бумагой и чем-то неуловимо деловым. Несколько сотрудников уже были на местах — кто-то печатал, кто-то разговаривал по телефону, кто-то наливал кофе из кофемашины.

Не успела Ана сделать и пары шагов, как навстречу ей вышел Бенедикт Картер. Он остановился в дверном проёме, картинно прислонившись к косяку. Высокий, широкоплечий, в безупречном тёмно-сером костюме, подчёркивающем стать. Белая рубашка, расстёгнутая у воротника на несколько пуговиц, открывала крепкую линию шеи и чуть заметную полоску светлых волос на груди — едва уловимый намёк на природную силу, скрытую за деловым обликом. В руках он небрежно держал папку с документами.

Он всегда нравился Ане. Бенедикт был добрым, отзывчивым и внимательным человеком.

— Ана! — его голос был наполнен искренней радостью. — Наконец-то! Я уже начал думать, что ты передумала и сбежала куда-нибудь на Мальдивы.

Ана рассмеялась:

— Почти. Но решила, что карьера юриста-консультанта всё-таки интереснее.

Он подошёл ближе, протянул руку. Его рукопожатие было бережным.

— Прекрасно выглядишь, — улыбнулся он.

— Спасибо, — Ана почувствовала, как напряжение тает. — И спасибо, что дали мне этот шанс.

— Знаешь, когда Софи позвонила мне насчёт тебя, она была так убедительна, что я чуть не побежал подписывать приказ о назначении прямо посреди ночи. «Бенедикт, — говорила она, — если ты не возьмёшь Ану, я вернусь из декрета и буду стоять под твоими окнами с младенцем на руках, пока ты не согласишься. И не думай, что я шучу!»

Ана расхохоталась, прикрыв рот рукой:

— Она и правда так сказала?

— Ну, может, я немного преувеличил про младенца, — рассмеялся Бенедикт в ответ. — Но остальное — чистая правда. Софи в тебя верит безоговорочно. А значит и я тоже верю. Добро пожаловать в команду!

— Спасибо, — голос Аны дрогнул от теплоты. — Я правда очень благодарна вам обоим.

— Не за что, — Бенедикт мягко положил руку ей на плечо. — Ну что, пойдём? Пора представить тебя коллективу.

Он жестом пригласил её следовать за собой. Они прошли мимо рабочих мест, мимо зоны отдыха с мягкими креслами и большим телевизором, мимо стеллажей с папками и книгами. Ана старалась запомнить расположение, впитывала атмосферу.

— Коллеги! — громко и уверенно произнёс Бенедикт, когда они остановились в центре офиса. — У нас радостное событие. Позвольте представить вам нашего нового сотрудника — Ариану Хартли. Прошу любить и жаловать!

Несколько человек зааплодировали, кто-то улыбнулся, кто-то кивнул в знак приветствия. Ана почувствовала, как к щекам приливает кровь — от смущения и радости одновременно.

— Можно просто Ана. Ариана - мое полное имя, я им практически не пользуюсь. Здравствуйте! — сказала она с улыбкой.

— Добро пожаловать в команду, Ана, — сказала стройная брюнетка с папкой в руках.

— Будем рады работать вместе, — добавил мужчина в очках, поднимая чашку кофе в шутливом тосте.

Бенедикт продолжил экскурсию по этажу:

— У тебя будет свой кабинет — вот здесь, рядом с переговорной. Пока там немного пустовато, но мы всё организуем. Я дал задание коллегам составить подробные заметки по текущим делам, а также список первых задач специально для тебя. Так что ты быстро войдёшь в курс.

— Спасибо, — тихо сказала Ана. — Я не подведу.

— Я в этом не сомневаюсь, — улыбнулся Бенедикт. — Если будут вопросы — обращайся в любое время. И да, кофемашина в конце коридора — твоя лучшая подруга на ближайшие недели.

Ана рассмеялась, и напряжение окончательно растаяло. Она огляделась: коллеги уже вернулись к работе, но кто-то ещё бросал в её сторону приветливые взгляды. В груди разливалось тепло — впервые за утро она почувствовала, что здесь её ждут и ей рады.

— Пойдём, покажу твой кабинет, — предложил Бенедикт.

Они направились к небольшой комнате с панорамными окнами. Ана вошла, поставила сумку на стол и подошла к окну. С высоты тринадцатого этажа открывался вид на город — улицы, деревья, крыши домов.

Она обернулась к Бенедикту и улыбнулась:

— Спасибо. Правда, спасибо. Я постараюсь оправдать ваше доверие, мистер Картер.

— Уверен, так и будет, — ответил он. — А теперь — за работу. У нас сегодня встреча с клиентом в одиннадцать, я пришлю детали на почту. Удачи, Ана!

Когда дверь за Бенедиктом закрылась, Ана села за стол, открыла ноутбук и глубоко вдохнула. В голове всё ещё крутились слова Тома: «Последствия тебе не понравятся». Но здесь, в этом светлом кабинете, среди новых коллег и новых задач, они звучали уже не так угрожающе.

Она открыла почту, увидела письмо от Бенедикта с пометкой «Встреча в 11:00» и улыбнулась.

Пора за работу.

Глава 4

Ана закрыла дверь кабинета, выдохнула и улыбнулась. День получился сложным, но удачным: встреча с клиентом прошла гладко, Бенедикт похвалил её за внимательность к деталям, а коллеги тепло приняли в команду.

Она проверила почту, собрала вещи и направилась к выходу. Вечер был таким же тёплым, как и утро, — лёгкий ветерок шевелил листья деревьев, а закатное солнце окрашивало небо в нежные персиковые тона. Ана шла к метро, мысленно составляя список дел на завтра.

Дома её ждал Том. Он стоял у окна, сжимая в руке стакан с чем‑то тёмным. Виски. На стене рядом виднелась старая трещина — след прошлой вспышки гнева, которую Ана тогда убедила себя считать «случайностью».

Когда Ана вошла, он резко обернулся. Его лицо было искажено гневом, которого она раньше никогда не видела.

— Где ты была? — голос звучал глухо и опасно.

— На работе, — Ана поставила сумку на тумбу. — У нас была важная встреча…

— Не ври мне! — Том шагнул к ней, и она отступила. — Я звонил в офис — тебя там не было после шести!

— Я прогулялась до метро, — Ана старалась говорить спокойно. — Потом зашла в магазин…

— Прогулки? С этим блондином? — он швырнул стакан в стену. Осколки разлетелись по полу. — Я посмотрел, с кем ты работаешь! Ты теперь с ним время проводишь? У него костюм стоит больше, чем моя машина. ТАКОЕ тебе нравится?

— Том, это нелепо…

Он не дал ей договорить. Резкий удар в плечо отбросил её к стене. Ана вскрикнула, пытаясь закрыться руками.

— Ты моя! — рычал Том, наступая. — Не смей притворяться, что ты теперь какая‑то важная шишка! Ты никто без меня!

Ещё один удар пришёлся по руке, которой она пыталась защититься. Боль пронзила всю руку до локтя. В голове билась только одна мысль: нужно бежать.

Ана резко рванулась к двери, но Том схватил её за волосы. Она вскрикнула, нащупала на тумбе вазу с цветами и, не раздумывая, обрушила ее на голову Тома. Он на мгновение ослабил хватку — этого хватило, чтобы вырваться.

Ана выскочила на лестничную клетку, спускаясь через ступеньку, и выбежала на улицу. Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот‑вот выскочит из груди. Дыхание сбилось, в боку кололо, а рука пульсировала тупой болью.

Дрожащими руками она достала телефон и набрала номер Софи. Гудки шли один за другим — подруга не отвечала. Ана нажала «повторный вызов», но снова услышала лишь длинные гудки.

«Что же мне делать? Куда бежать?» — билось в висках. Ана была сиротой, ее родители погибли, когда она была совсем малышкой. Других родственников у нее не было. Как и друзей - они не нравились Тому, и постепенно все дружеское общение с кем-либо сошло на нет. Только Софи..Ана стиснула зубы и побежала дальше — к стеклянным башням элитного жилого комплекса, где на последнем этаже жила Софи и ее муж Элайджа.

При попытке зайти на территорию жилого комплекса, охранник преградил ей путь:

— Простите, мисс, но вам сюда нельзя без пропуска.

— Пожалуйста, — Ана рвано хватала ртом воздух, пытаясь отдышаться. — Мне нужно к Софи Торн, она живёт здесь. Это срочно!

— Без пропуска я не могу вас пропустить, — твёрдо ответил охранник.

Он смотрел на неё с подозрением, будто она — нарушительница порядка, а не жертва. Ана попыталась объяснить, что её жизни угрожает опасность, но он лишь покачал головой: «Правила есть правила».

Ана снова схватилась за телефон — тот предательски мигнул красным индикатором низкого заряда и выключился. Она в отчаянии огляделась по сторонам. Ноги подкашивались, боль в руке становилась всё сильнее.

И тут, когда она уже готова была опуститься на землю от бессилия, раздался знакомый голос:

— Ана?!

Она обернулась. В нескольких метрах от неё стоял Бенедикт. На нем был расслабленный спортивный костюм, в руках поводок и.. огромный шоколадный лабрадор рядом. Пес радостно прыгал вокруг своего хозяина.

Бенедикт сначала замер, не узнавая её — настолько она изменилась с момента их последней встречи пару часов назад: растрёпанная, заплаканная, с порванной блузкой. Его лицо исказилось от шока и тревоги.

— Ана? Что с тобой? — он тут же подбежал к ней и подхватил под локоть, не давая упасть. — Боже мой, ты вся дрожишь! Что случилось?

— Мне нужна помощь, пожалуйста… — невнятно произнесла Ана, задыхалась в слезах. — Том… он меня ударил… Я пыталась позвонить Софи, но она не берёт трубку… а охранник не пускает… Больше мне некуда идти. Я не вернусь туда!

— Всё хорошо, ты в безопасности, — Бенедикт решительно повёл её ко входу в многоэтажку. — Пойдём ко мне. Я сосед Софи, живу этажом ниже. Тебе нужно успокоиться.

Сириус послушно пошёл следом, время от времени обнюхивая новую знакомую.

Они вошли в просторную уютную квартиру. Сириус тут же подбежал к миске с водой, а Бенедикт усадил Ану на большой диван в гостиной и укрыл пледом.

— Садись здесь, — он присел рядом, осторожно помогая ей снять пиджак и рассматривая поврежденную руку. — Господи, Ана, кто это с тобой сделал? Сейчас я принесу лёд для руки и аптечку.

— Спасибо… — Ана сглотнула, чувствуя, как к глазам снова подступают слёзы. — Если бы не вы…

— Тише, тише, — Бенедикт мягко улыбнулся. — Все будет хорошо. Я сейчас.

Пока Бенедикт искал аптечку, к ней подошел Сириус и положил голову ей на колени. Ана невольно улыбнулась и осторожно погладила его мягкую шерсть.

— Привет, малыш. Какой ты славный…

— О, он только притворяется хорошим мальчиком. На самом деле Сириус настоящий хулиган. — Бенедикт вернулся с пакетом льда и бинтами. — Давай посмотрим твою руку. Расскажи мне, что произошло. И потом мы решим, что делать дальше. Обещаю, я тебя не брошу.

Глава 5

27 лет назад

Тёплый летний день. Пятилетний белокурый мальчик сидит на пушистом ковре в просторной детской комнате, раскладывая игрушечные машинки в большой гараж. Он любит, когда всё на своих местах.

Из соседней комнаты доносятся голоса. Сначала тихий разговор, потом — резкий тон отца:

— Как ты посмела мне перечить?! — голос Джонатана Картера звучит как удар хлыста.

— Джон, я просто хотела… — пытается возразить мать.

— Молчать! — обрывает он её. — Ты забываешь своё место!

Мальчик замирает, машинки выпадают из рук. Он знает этот тон. Когда отец так говорит— будет плохо. Очень плохо.

Он встаёт и на цыпочках подходит к приоткрытой двери. Мать стоит у окна, бледная, сгорбившаяся под тяжестью отцовского гнева. Джонатан возвышается над ней, сжав кулаки, резко замахивается и с силой бьёт жену по лицу. Она вскрикивает, отшатывается к стене, прижимает ладонь к разбитой губе.

— Папа, не надо! — мальчик вбегает в комнату, бросается между родителями, широко раскидывает руки, словно пытаясь закрыть мать собой. — Не обижай маму!

— Бенедикт, немедленно отойди! — рычит отец.

— Нет! — мальчик упрямо мотает головой, в глазах — слёзы, но в голосе звучит неожиданная для его возраста твёрдость. — Ты не имеешь права так с ней разговаривать!

— Что ты сказал?! — Джонатан делает шаг вперед. — Как ты смеешь так со мной говорить?!

— Я не позволю тебе её обижать! — выкрикивает Бенедикт, и в этом крике — вся детская ярость, вся любовь к матери, все негодование против несправедливости.

В следующее мгновение происходит то, что навсегда отпечатается в его памяти. Отец резко оборачивается. Его рука взлетает в воздух — и звонкий хлопок пощёчины разносится по комнате. Голова Бенедикта дёргается в сторону, глаза наполняются слезами.

— Как ты смеешь меня перебивать?! — рычит Джонатан. — Как ты смеешь указывать мне, что делать?!

— Миссис Кларк! — продолжает орать отец, не обращая внимания на слёзы сына. — Немедленно уведите его отсюда! И чтобы я его сегодня не видел!

В комнату вбегает миссис Кларк, высокая женщина с суровым лицом. Она берет Бенедикта за руку:

— Пойдём, милый. Пойдём…

— Но мама! — он пытается вырваться, оглядывается.

Мать стоит у окна — бледная, но с горло поднятой головой. Она смотрит на сына, и в ее взгляде столько боли, что у Бенедикта перехватывает дыхание. Она вымученно улыбается, губы беззвучно шевелятся, произнося: «Все хорошо, милый. Иди».

Няня тянет его прочь. Уже в коридоре, когда они почти сворачивают за угол, Бенедикт слышит за спиной пронзительный крик боли — ещё один удар, сдавленный всхлип. Он дёргается, пытаясь обернуться, но миссис Кларк крепко держит его за руку.

— Тише, тише, — шепчет она. — Так надо.

Они возвращаются в детскую — большую, светлую комнату с игрушками, которые никогда не приносят ему радости, когда отец в таком настроении.

— Садись, — няня указывает на стул. — Сейчас я принесу тебе молоко и печенье.

— Я не хочу молоко, — шмыгает носом Бенедикт. — Я хочу к маме!

— Твой папа просто… устал, — неубедительно говорит миссис Кларк. — Он много работает.

— Он злой! — в голосе мальчика звучит отчаяние. — И он обидел маму!

— Не говори так об отце, — строго поправляет няня. — Взрослые иногда ссорятся. Это не твоё дело.

Она уходит, оставив его одного. Бенедикт подходит к окну, смотрит на ухоженный газон, на мраморную статую ангела в центре сада. Всё такое красивое. Такое правильное. И такое… пустое.

Он садится на пол рядом с машинками, но уже не хочет играть. Вместо этого берет плюшевого медведя, которого подарила ему мама на прошедший день рождения, и прижимает к груди

— Послушай, — тихо говорит он игрушке, и его голос дрожит от сдерживаемых слёз. — Я обещаю. Я вырасту и стану сильным. И тогда я буду защищать маму. Всегда. Никто больше не посмеет её обидеть. Никогда.

Медведь молча смотрит на него стеклянными глазами. За окном садится солнце, отбрасывая длинные тени по стенам комнаты. Где‑то внизу хлопает входная дверь — отец уезжает. Бенедикт вздрагивает, но не поднимает головы. Он сидит, обняв медведя, и даёт себе клятву, которую будет помнить всю жизнь.

Я никогда не стану таким, как он.

Много лет спустя, стоя рядом с Аной, глядя ей в глаза и видя тот же страх, что когда-то застыл в глазах его матери, Бенедикт вспомнит этот день. Он вспомнит мамину улыбку сквозь боль, свою беспомощность и ярость — и поймет, почему не может пройти мимо. Почему должен помочь. Почему теперь он — тот, кто защищает.

Глава 6

Наши дни

Бенедикт аккуратно обрабатывал ссадины на руке Аны антисептической салфеткой. Его движения были точными и бережными — он старался не причинить лишней боли. Рядом на журнальном столике лежали бинты, мазь и пакет со льдом, частично завёрнутый в тонкое полотенце.

— Сейчас приложу лёд, — тихо сказал он, беря пакет. — Так будет легче, отёк немного спадёт.

Он осторожно приложил лёд к ушибу на предплечье. Ана слегка вздрогнула, но сдержала вздох.

— Прости, — тут же отозвался Бенедикт. — Больно?

— Терпимо, — прошептала Ана, глядя на свои дрожащие пальцы. — Спасибо вам… Я даже не знаю, что бы делала, если бы вы не появились.

— Расскажи мне, что произошло, — мягко попросил он. — Я не смогу тебе помочь, не зная ситуации.

Ана сглотнула, опустила взгляд на голову Сириуса и осторожно погладила его за ухом. Пёс слегка пошевелил хвостом, не открывая глаз.

— Мы поругались с Томом… Том - мой парень, — начала она дрожащим голосом. — Он вспылил… и… — её голос сорвался, на глазах выступили слёзы.

Она закрыла лицо руками, плечи затряслись от беззвучных рыданий.

Бенедикт молча пододвинулся ближе, достал из кармана платок и протянул ей.

— Тише, тише, — мягко сказал он. — Ты в безопасности. Всё позади.

Ана вытерла слёзы, глубоко вздохнула.

— Я не знаю, что делать, — прошептала она. — Мне нужно вернуться домой за вещами… за деньгами… У меня даже зарядки от телефона нет с собой. И сменной одежды. Завтра надо идти на работу, а мне не в чём… И не на что жить.

— Софи и Элайджа сейчас гостят у родственников во Франции, — мягко вставил Бенедикт. — Вернутся только через пару недель.

— Что же мне делать… — Ана снова всхлипнула.

— Возвращаться домой ни в коем случае нельзя, — твёрдо сказал Бенедикт. — Поверь, это опасно. Человек, способный поднять руку на близкого, может сделать что угодно.

Ана закусила губу, в глазах застыл страх.

— А как же работа? Я не могу пропустить…

— С работой я помогу, — перебил он. — Предупрежу команду, что ты на больничном. А сейчас давай решим вопрос с вещами. Напиши свои размеры — рост, объём груди, талии, бёдер. И любимые цвета. Я организую доставку одежды и всего необходимого завтра утром.

Он помолчал, потом решительно достал из внутреннего кармана пиджака банковскую карту и положил её на столик перед Аной.

— Возьми. Это дубликат к моему личному счёту. Используй, если что‑то срочно понадобится. Никаких обязательств, просто помощь в трудной ситуации.

Ана растерянно посмотрела на карту, потом на Бенедикта.

— Но это слишком… Я не могу принять такую помощь…

— Можешь, — улыбнулся Бенедикт. — И должна. Сейчас твоя главная задача — прийти в себя и обезопасить себя. Остальное мы решим вместе. Договорились?

Ана нерешительно взяла карту, сжимая её в ладони.

— Спасибо… — прошептала она, и в её голосе впервые за вечер прозвучала нотка надежды.

— Не за что, — он встал. — А теперь иди в ванную, приведи себя в порядок. Я подготовлю гостевую спальню. Сириус, проводи Ану!

Пёс тут же поднялся, вильнул хвостом и подошёл к Ане, слегка толкнув её руку носом, будто говоря: «Пойдём».

Ана улыбнулась сквозь слёзы и погладила его по голове.

— Хороший мальчик, — тихо сказала она. — И тебе спасибо.

Сириус тихо фыркнул, будто в ответ, и прикрыл глаза от удовольствия. Ана почувствовала, как напряжение понемногу отпускает её.

Ана вышла из ванной комнаты, кутаясь в мягкую ткань пижамы Бенедикта. Тёмно‑синяя фланелевая рубашка с V‑образным вырезом была ей слегка велика — рукава пришлось подвернуть, брюки тоже оказались длинноваты. Волосы были ещё влажными. Глаза оставались заплаканными, но в них уже не было того отчаяния, что час назад.

Бенедикт поднял голову от стола, где раскладывал тарелки с ужином, и на мгновение замер.

— Выглядит вполне комфортно, — мягко улыбнулся он. — Пижама, конечно, великовата, но зато тёплая.

— Спасибо, — Ана слегка покраснела, поправив рукав. — Она очень удобная.

— Присаживайся, — он указал на стул рядом с собой. — Я приготовил ужин: стейк из лосося на гриле, спаржу и овощной салат. Налить вина?

— Звучит чудесно, — она села, невольно вдыхая аромат еды, пробуждающий аппетит, которого она не чувствовала уже несколько часов.

Бенедикт налил в бокал лёгкое белое вино, поставил перед ней тарелку с аккуратно разложенным лососем и спаржей, добавил порцию салата.

— Попробуй, — он сел напротив. — Надеюсь, тебе понравится.

Ана откусила кусочек рыбы — та оказалась идеально прожаренной, с лёгкой корочкой и нежной мякотью внутри. Впервые за день она почувствовала, как напряжение в плечах ослабевает, а усталость, которую она сдерживала, даёт о себе знать. Но теперь это была приятная усталость — та, что приходит после бури, когда наконец можно расслабиться.

— Это невероятно вкусно, — искренне сказала она.

— Спасибо.— Рад, что тебе нравится, — Бенедикт улыбнулся.

— Кстати… — он сделал небольшую паузу, подбирая слова. — Может, стоит позвонить семье? Чтобы они не волновались?

Ана замерла с вилкой в руке, потом тихо опустила её на тарелку.

— У меня никого нет, — она слегка пожала плечами, стараясь говорить ровно.

— Совсем? — Бенедикт слегка приподнял бровь, в его взгляде читалось искреннее удивление и сочувствие.

Ана вздохнула, провела рукой по влажным волосам.

— Мои родители погибли, когда я была совсем малышкой, — начала она тихо. — Я выросла в детском доме. Других родственников у меня нет. Том… он как‑то убедил меня, что я должна полагаться только на него. Постепенно я потеряла связь с теми немногими друзьями, которые у меня были с колледжа.

Бенедикт молча слушал, не перебивая. Он налил ещё вина, пододвинул к ней блюдо с салатом.

— Прости, я не знал, — сказал он мягко.

В этот момент пёс, дремавший у камина, поднял голову, потянулся и неторопливо подошёл к Ане. Он ткнулся носом в её колено и тихо заскулил, будто понимая, что она грустит. Ана невольно улыбнулась и погладила его по голове.

— Ничего страшного, — она вздохнула. — Я уже привыкла.

Бенедикт откинулся на спинку стула, внимательно посмотрел на Ану.

— Завтра мы должны снять побои и подать заявление в полицию, — сказал он уверенно. — Мы добьёмся запрета на приближение, как минимум. У меня есть некоторые связи.

Ана подняла глаза, в них снова появилась тот самый проблеск надежды. Но тут же в груди шевельнулся страх: а что, если заявление в полицию только разозлит Тома? Она сглотнула, но всё же тихо спросила:

— Вы правда готовы во всё это ввязаться?

— Правда, — твёрдо ответил Бенедикт. — Никто не должен оставаться один в такой ситуации.

Она кивнула, сделала глоток вина и снова принялась за еду.

Сириус, удовлетворённый тем, что его погладили, вернулся к камину и свернулся клубочком. Ана посмотрела на него, потом на Бенедикта, и впервые за вечер глубоко вздохнула.

— Спасибо, — прошептала она. — За всё.

Бенедикт улыбнулся:

— Отдыхай. Завтра будет непростой день, но мы справимся.

Глава 7

20 лет назад

Маленькая девочка с двумя растрёпанными косичками прижимает к груди плюшевого зайца. Утро пахнет мамиными духами — чем‑то цветочным, лёгким, как её улыбка.

— Ну что, моя хорошая, — мама приседает перед ней на корточки, поправляет воротничок платья, — сегодня в садике будет весело!

Она аккуратно застёгивает пуговички на рукавах, проводит ладонью по волосам дочери. Её пальцы тёплые, нежные, и от этого на душе сразу становится спокойнее.

— А ты пойдёшь со мной? — девочка заглядывает маме в глаза, чуть хмуря брови.

Мама мягко смеётся, целует её в лоб:

— Сегодня не получится, солнышко. Но я заберу тебя пораньше, обещаю. И мы купим мороженое. Хочешь шоколадное, Ана?

— С орешками! — тут же оживляется девочка.

— Конечно, с орешками, — кивает мама. — А пока давай надевай курточку. И не забудь зайца — он будет скучать без тебя.

Папа стоит у двери, держит в руках ключи от машины. Он подмигивает Ане:

— Кто первый до машины?

Ана хихикает, подхватывает зайца и бросается к выходу. Папа делает вид, что догоняет её, но нарочно отстаёт — она с торжествующим криком первой хватается за дверцу.

— Победила! — гордо объявляет она.

— Несомненно, — папа смеётся, помогает ей забраться в детское автокресло. — Самая быстрая девочка на свете.

Мама садится рядом, поправляет ремень безопасности, гладит Ану по коленке:

— Всё хорошо? Не замёрзла?

— Нет! — Ана качает головой, прижимает зайца к окну. — Смотри, мама, вон кошка! Какая пушистая!

— Да, вижу, — мама улыбается, смотрит на неё с такой нежностью, что Ане хочется обнять её крепко‑крепко и никогда не отпускать.

Машина плавно едет по улице. В салоне тихо играет радио — какая‑то лёгкая мелодия, которую Ана не знает, но ей всё равно нравится. Она болтает ногами, рассказывает маме про свою любимую воспитательницу и про то, как вчера они лепили из пластилина разноцветных птичек.

— Ты у меня такая умница, — мама на секунду касается её щеки.— Я так тебя люблю.

Они подъезжают к детскому саду. Папа паркуется, выходит, открывает дверь и протягивает Ане руку:

— Готова?

Она кивает, берёт его за палец, потом поворачивается к маме:

— Ты точно придёшь за мной пораньше?

— Точно‑точно, — мама наклоняется, целует её в щёку. — Хорошего дня, моя хорошая. Будь умницей, ладно?

— Ладно, — обещает Ана, хотя в глубине души не очень понимает, что значит быть умницей.

Она берёт зайца под мышку, машет родителям рукой и бежит к крыльцу, где уже толпятся другие дети. Оборачивается — мама и папа стоят у машины, смотрят ей вслед. Мама машет в ответ, папа поднимает большой палец вверх.

Ана улыбается, машет ещё раз и скрывается за дверью.

Она не знает, что это последний раз, когда она видит их вместе.

Последний раз, когда мама поправляет ей воротничок.

Последний раз, когда папа подмигивает и предлагает посоревноваться.

Последний раз, когда пахнет мамиными духами, а в животе порхают бабочки от ее улыбки.

Последний раз.

В тот день за ней никто не пришёл.

Глава 8

Наши дни

Ана открыла глаза и на мгновение растерялась: мягкий свет утреннего солнца, незнакомая обстановка… Лишь спустя пару секунд она вспомнила вчерашний вечер, Бенедикта, его заботу и обещание помочь.

Взгляд невольно скользнул к углу комнаты — там, аккуратно составленные друг на друга, стояли многочисленные пакеты с покупками. Их было так много, что они заняли почти весь свободный участок пола. Ана поднялась с кровати и подошла ближе, не веря своим глазам. В одном из них даже обнаружилось бельё — изящное, кружевное, утончённой красоты. Ана невольно залюбовалась тонким узором, невесомыми линиями вышивки. Щека залила краска: неужели Бенедикт лично выбирал все это? От одной мысли об этом внутри всё сжалось — одновременно от смущения и какой‑то трепетной благодарности.

Приняв душ и переодевшись в удобные леггинсы и свободную джинсовую рубашку, Ана ещё раз окинула взглядом обновки. «Я все верну. Заработаю и верну» - пообещала она себе.

Гостиная встретила её тишиной и ароматом свежесваренного кофе. Бенедикт сидел за барной стойкой, склонившись над ежедневником в темно-коричневой кожаной обложке, и что‑то быстро записывал. Его брови были нахмурены от сосредоточенности, пухлые губы плотно сжаты — он полностью погрузился в работу, пальцы сильных рук быстро скользили по бумаге, выводя изящные буквы. Очки слегка сползли на нос, рукава голубой рубашки были небрежно закатаны, обнажая мускулистые запястья, а верхняя пуговица расстёгнута чуть больше, чем того требовали правила приличия. Рядом, у его ног, дремал Сириус.

Заметив Ану, пёс тут же оживился: вскочил, радостно завилял хвостом и подбежал к ней, тыкаясь мокрым носом в ладони. Бенедикт поднял голову — и в тот же миг его лицо преобразилось. Нахмуренные брови разладились, губы тронула тёплая улыбка, а в глазах появилось то самое выражение, которое Ана заметила еще вчера: искренняя забота и участие.

— Доброе утро, — произнёс он, откладывая ручку. — Как спалось?

— Лучше, чем я могла надеяться, — улыбнулась Ана, поглаживая Сириуса за ухом.

— Рад слышать. Кофе? Пирожное? Я, признаться, не могу начать день без сладкого.

Ана села напротив, взяла воздушное пирожное с ягодной начинкой. Первый глоток ароматного кофе волшебным образом прогнал остатки утренней сонливости.

— У меня готов план на день, — Бенедикт стал серьёзнее, но голос остался мягким. — Сначала — больница, нам нужно зафиксировать побои. Затем — в участок. Там нас примет комиссар Джеймс Райли.

Он сделал небольшую паузу, словно вспоминая старые времена, и на лице появилась тёплая улыбка.

— Джеймс — комиссар Скотланд‑Ярда и мой давний друг ещё со времён колледжа. Мы с ним прошли огонь, воду и медные трубы: вместе играли в регби, заваливали экзамены по праву, а потом, спустя годы, он сделал головокружительную карьеру в полиции.

Ана невольно затаила дыхание, представляя этого человека.

— Он один из тех редких людей, кто сделал карьеру не благодаря связям, а вопреки обстоятельствам, — продолжил Бенедикт. — Джеймс начинал патрульным, потом долгое время работал детективом, прошел через десятки опасных ситуаций, но не ожесточился. Напротив - стал еще принципиальнее. Теперь он один из самых уважаемых людей в Скотланд‑Ярде.

Бенедикт отпил кофе и добавил:

— И главное — он одержим идеей справедливости. Для него каждое дело о домашнем насилии — не бумажка на столе, а реальная человеческая жизнь.

Ана сжала чашку пальцами. Страх всё ещё жил внутри, шепча на ухо о возможных последствиях.

— А если Том… если он решит отомстить? — тихо спросила она.

— Джеймс знает, как действовать в таких случаях, — твёрдо ответил Бенедикт. — Он защитит тебя. В этом я уверен на все сто процентов.

Ана кивнула, пытаясь унять дрожь в руках. Впервые за долгое время ей показалось, что она действительно может рассчитывать на помощь.

— Хорошо, — прошептала она. — Я готова.

— Вот и отлично, — Бенедикт улыбнулся. — Допивай кофе. Через сорок минут выезжаем. Джеймс уже предупредил больницу и выделил нам лучшего врача для осмотра.

Сириус, словно почувствовав её настрой, подошел ближе и положил голову ей на колени. Ана улыбнулась и погладила его по мягкой шерсти.

Где‑то внутри, сквозь страх и неуверенность, пробивался робкий росток надежды.

Глава 9

Солнечный день радовал теплом — редкие лучи настоящего лондонского лета пробивались сквозь ветви деревьев, золотили фасады домов. Внедорожник Бенедикта плавно скользил по улицам, оставляя позади жилые кварталы и приближаясь к Центральной лондонской больнице. Ана смотрела в окно, стараясь унять дрожь в руках.

Бенедикт бросил на неё короткий взгляд и мягко сказал:

— Всё будет хорошо, Ана.

В больнице их быстро приняли: сначала терапевт осмотрел Ану, аккуратно ощупал ушибы, задал несколько вопросов о случившемся. Затем появился хирург — пожилой мужчина с добрыми глазами и уверенными движениями. Он внимательно изучил руку Аны, нахмурился и отправил её на рентген.

Бенедикт остался в коридоре. Он стоял у окна, сцепив руки за спиной, глядя на больничный двор.

Результаты рентгена оказались обнадеживающими: перелома нет, только множественные ушибы и гематомы. Хирург назначил лечение для более быстрого восстановления: мази, покой, холодные компрессы.

— Будьте осторожны в ближайшие дни, — напутствовал он Ану. — И обязательно обратитесь в полицию. Такие травмы нельзя оставлять без внимания.

— Обязательно, — твёрдо ответил Бенедикт, открывая перед Аной дверь. — Спасибо, доктор.

Офис комиссара Джеймса Райли располагался в главном здании Скотланд‑Ярда — современном комплексе с панорамными окнами и строгим деловым стилем. Они поднялись на третий этаж, прошли по коридору с полированным полом и остановились перед массивной дверью с табличкой «Комиссар Дж. Райли». Секретарь тут же связался с комиссаром, и через минуту их пригласили внутрь.

Джеймс Райли поднялся из‑за стола им навстречу. Высокий, подтянутый — сразу видно, что человек следит за формой. Короткая стрижка, чётко очерченные скулы, жёсткие карие глаза на смуглом лице. Он был в деловом тёмно‑сером костюме.

Комиссар Райли вежливо кивнул Ане, тепло улыбнулся и крепко пожал руку Бенедикту:

— Бенедикт! Сколько лет, сколько зим! — голос у него был низкий, уверенный. — Рад тебя видеть. Как дела у Элайджи и Софи? Всё ещё во Франции?

— Да, вернутся через пару недель, — ответил Бенедикт. — Джеймс, это Ана Хартли. Ей нужна твоя помощь.

Комиссар сразу стал серьёзнее. Он жестом пригласил Ану сесть напротив, сам расположился за столом, сложил руки перед собой и мягко, но твёрдо попросил:

— Здравствуйте, Ана. Расскажите, что произошло. Всё, с самого начала.

Ана глубоко вздохнула и начала:

— У меня случился конфликт с моим молодым человеком. Его зовут Том. В тот день, когда это произошло, Том схватил меня за руку перед выходом на работу, из ревности и довольно грубо. Но я не придала этому значения, решила, что он просто раздражён. Ушла на работу, пытаясь проигнорировать эту ситуацию.

Бенедикт невольно напрягся, сжал подлокотники кресла — внутри закипала злость на этого человека, посмевшего поднять руку на женщину.

— Когда я пришла домой, он уже был там, — продолжала Ана, глядя в стол. — Он был пьян. Приревновал к моему новому начальнику - мистеру Картеру… и ударил несколько раз. Я еле вырвалась — уронила на него вазу, он на мгновение дезориентировался, и я убежала. Хотела остановиться у подруги, но её не оказалось дома, а мой телефон разрядился… Тогда меня увидел мистер Картер и предложил помощь.

— Все понятно, — кивнул комиссар. — Теперь, Ана, будьте добры, включите ваш телефон.

Она достала смартфон. Экран мигнул — десятки пропущенных вызовов от Тома, сообщения с угрозами и требованиями вернуться домой. Несколько голосовых.

— Можете включить одно из голосовых? — попросил комиссар.

Ана дрожащими пальцами выбрала последнее сообщение. Из динамика раздался хриплый, пьяный голос:

— Где ты, дрянь?! Немедленно возвращайся домой! Ты моя, слышишь? Я найду тебя, куда бы ты ни спряталась…

Голос Тома эхом разнёсся по кабинету. Ана не выдержала — слёзы покатились по щекам, плечи затряслись. Джеймс Райли молча пододвинул ей коробку с салфетками, дождался, пока она вытрет слёзы, и произнёс твёрдо:

— Больше он вас не тронет. Даю слово. Мы оформим заявление, запустим процедуру запрета на приближение, и я лично прослежу, чтобы он не смог к вам подобраться. Вы в безопасности.

Он переглянулся с Бенедиктом, и тот едва заметно кивнул — друг не подведёт.

Глава 10

Машина Бенедикта плавно тронулась с места, отъезжая от величественного здания Скотланд-Ярда. Ана сидела рядом, глядя в окно, но не замечая красот вечернего Лондона. Её плечи были напряжены, а пальцы нервно теребили край рукава свободной джинсовой рубашки. Эмоциональное напряжение последних часов давило на неё, словно свинцовая плита.

Бенедикт бросил на неё короткий взгляд. В салоне повисла тяжёлая тишина — не неловкая, а скорее наполненная усталостью и пережитым стрессом.

— Ты в порядке? — тихо спросил он, не отрывая взгляда от дороги.

Ана медленно повернулась к нему. В её глазах читалась смесь благодарности и неловкости.

— Да в смысле, нет. Просто — она запнулась, подбирая слова. — Я так благодарна вам за всё, что вы сделали. Но я не могу и дальше злоупотреблять вашей добротой. Я найду съёмное жильё, как только смогу.

Бенедикт слегка сжал руль, на мгновение стиснув зубы. Он повернул голову, встретившись с ней взглядом — всего на секунду, но этого хватило, чтобы Ана почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.

— Ана, — его голос звучал твёрдо, но мягко, — давай на «ты».

Она удивлённо подняла брови.

— Но это неправильно. Вы мой начальник.

Он едва заметно улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Аны всегда теплело внутри.

— Хорошо. На работе можешь обращаться ко мне на «вы». Но сейчас мы не в офисе. И я хочу, чтобы ты перестала чувствовать себя обязанной. Ты не злоупотребляешь ничем. Ты просто нуждаешься в помощи. И я хочу тебе помочь.

— Но

— Никаких «но», — перебил он её, не давая закончить. — Ты остаёшься у меня. По крайней мере, пока ситуация с Томом не будет под контролем. И комиссар Райли со мной полностью согласен. Он сам сказал, что в такой ситуации жертва должна находиться под присмотром или в безопасном месте. Ты не будешь одна, рядом всегда будет кто-то, кто сможет помочь.

Ана опустила взгляд, чувствуя, как к щекам приливает краска.

— Мне так неловко... Я не хочу доставлять вам... То есть, тебе неудобства. Ты и так сделал слишком много.

Бенедикт на мгновение оторвал руку от руля и мягко коснулся её запястья — всего на мгновение, но этого прикосновения хватило, чтобы по телу разлилась волна тепла.

— Никаких неудобств. Мой пентхаус достаточно большой, места хватит на двоих. К тому же, — он на мгновение замолчал, подбирая слова, — я хочу, чтобы ты была в безопасности. Это не благотворительность, Ана. Это здравый смысл. И — он чуть понизил голос, — если честно, мне будет спокойнее, если ты будешь рядом.

Она глубоко вздохнула, пытаясь справиться с вихрем эмоций внутри. С одной стороны, ей отчаянно хотелось обрести независимость, доказать себе, что она может справиться сама. С другой — где-то в глубине души она понимала, что сейчас действительно не готова к одиночеству.

— Хорошо, — тихо произнесла она, наконец. — Спасибо тебе. Я... я постараюсь не быть обузой.

Бенедикт покачал головой.

— Ты не обуза. И никогда ею не будешь.

Остаток пути они провели в молчании, но оно уже не казалось таким тяжёлым. Ана смотрела на мелькающие за окном огни города.

Когда они вошли в пентхаус, их радостно встретил Сириус. Он вилял хвостом так энергично, что всё его тело покачивалось из стороны в сторону, и нетерпеливо повизгивал, требуя внимания. Ана не смогла сдержать улыбку и опустилась на корточки, чтобы погладить мягкую шерсть.

— Привет, малыш, — прошептала она, почесав его за ушами. Сириус тут же лизнул её руку, будто подтверждая, что рад её видеть.

— Хочешь выгулять его со мной? — предложил Бенедикт, доставая поводок. — Свежий воздух пойдёт нам обоим на пользу.

Ана кивнула. Выгул Сириуса действительно помог немного развеяться. Они неторопливо обошли квартал — пёс радостно обнюхивал кусты, время от времени поднимая лапу то у фонарного столба, то у пушистого куста с розами, а Ана понемногу расслаблялась, слушая, как Бенедикт рассказывает забавные истории про проделки Сириуса.

— В первый день, когда я его привёл домой, — Бенедикт усмехнулся, поправляя поводок, — он умудрился сгрызть мои любимые ботинки. Не один ботинок, заметь. Я тогда подумал: «Дааааа, это будет долгая дружба».

Ана рассмеялась:

— И что ты сделал?

— Пришлось подключить занятия с кинологом, — Бенедикт подмигнул. — Ну и собачье печенье. Теперь он знает, что за хорошее поведение в нашей семье предусмотрена награда. Хитрый, как лис.

Сириус, словно услышав похвалу, обернулся, вильнул хвостом и тут же бросился к клумбе с цветами.

— Эй, нет! — Бенедикт мягко одёрнул поводок. — Цветы — не для дегустации.

Ана невольно протянула руку, чтобы погладить пса по голове.

— Он такой энергичный.

— Да, — Бенедикт посмотрел на неё, и на мгновение их взгляды встретились. — Как и ты, наверное, когда не держишься за формальности.

Ана слегка покраснела.

— Просто я привыкла быть собранной. Всегда.

— Почему? — он чуть замедлил шаг, подстраиваясь под её ритм.

Она задумалась, глядя, как Сириус обнюхивает скамейку.

— Наверное, потому что если расслабишься, всё может пойти не так. Как с Томом — она осеклась, прикусила губу. — Извини, я не хотела об этом.

— Всё в порядке, — Бенедикт говорил тихо, без давления. — Ты можешь говорить об этом, если хочешь. Или не говорить. Решать тебе.

Они шли молча несколько шагов. Сириус нашёл палку и теперь гордо нёс её, периодически оглядываясь — не забыли ли они про него.

— А у тебя были когда-нибудь такие отношения? — осторожно спросила Ана.

Бенедикт на мгновение задумался, глядя вперёд.

— Нет, к счастью, не было, — он покачал головой. — Но я видел такое много раз — и на работе, и среди знакомых. И понял одну вещь: люди, которые заставляют других чувствовать вину, чаще всего сами чего-то боятся. Может, они не уверены в себе. Может, боятся потерять контроль. Но это не делает их поведение правильным. А рукоприкладство тем более.

Он остановился, посмотрел Ане в глаза.

— И точно не делает тебя виноватой. Ты не должна оправдываться за то, кто ты есть.

Ана слушала, и внутри что-то теплело — не только от его слов, но и от того, как он их говорил: просто и честно.

— Спасибо, — тихо сказала она.

— За что?

— За то, что не пытаешься меня «исправить». За то, что просто даёшь мне быть.

Бенедикт улыбнулся:

— Потому что ты и так цельная. Просто сейчас немного потерялась. Это бывает.

Сириус выбрал этот момент, чтобы уронить палку у ног Аны и требовательно тявкнуть. Она рассмеялась и подняла её.

— Ну что, малыш, кинуть тебе палочку?

Пёс запрыгал, заскулил от нетерпения. Ана размахнулась и кинула палку через газон. Сириус помчался за ней, уши развевались на ветру.

— Знаешь, — Ана повернулась к Бенедикту, — я вдруг поняла, что давно не чувствовала себя так спокойно.

— Даже несмотря на всё, что происходит?

— Именно благодаря тому, что происходит. — Она улыбнулась. — Потому что я не одна.

Бенедикт кивнул, и в его глазах мелькнуло чтото тёплое, почти нежное.

Пока Сириус бегал за палкой, Бенедикт достал из кармана небольшой мячик и ловко подбросил его. Пёс тут же переключился на новую игрушку, с радостным лаем ловя её на лету.

— Ты хорошо с ним обращаешься, — заметила Ана, наблюдая за их игрой и широко улыбаясь. — Видно, что вы понимаете друг друга.

Бенедикт наклонил голову, изучая её лицо.

— Знаешь, мне нравится, когда ты улыбаешься вот так — искренне, без масок. У тебя очень красивая улыбка.

Она подняла взгляд, встретившись с его глазами, и на мгновение между ними повисло что-то неуловимое — как искра, готовая разгореться.

— Ты умеешь делать комплименты, — Ана провела рукой по шерсти Сириуса, чтобы скрыть смущение. — Наверное, это часть твоего обаяния большого начальника?

— Никакого обаяния, — он слегка коснулся ее локтя — мимолётно, почти случайно. — Только чистая правда. И, кстати, ты отлично ладишь с Сириусом. Он обычно осторожен с незнакомцами.

— Значит, я особенная? — Ана не успела подумать, прежде чем это сказать, и тут же смутилась.

Бенедикт улыбнулся — медленно, с какой-то новой глубиной во взгляде.

— Определённо. Есть в тебе что-то такое, что притягивает. Сириус это почувствовал, и я, признаться, тоже.

Ана замерла на мгновение, не зная, что ответить. Её сердце забилось чуть быстрее, а в груди разливалось непривычное тепло. Она опустила взгляд на Сириуса, который, словно почувствовав паузу, подбежал ближе и ткнулся носом в её ладонь.

— Наверное, это просто доброта, — тихо сказала она, стараясь звучать спокойно. — Или привычка находить общий язык с теми, кто рядом.

— Может быть, — Бенедикт не отводил взгляда.

Они пошли обратно к дому, уже медленнее, не торопясь. Сириус бегал вокруг, то забегая вперед, то возвращаясь, чтобы проверить, на месте ли его люди. Вечерний воздух был свежим, фонари отбрасывали длинные тени на тротуар, а где-то вдалеке слышался гул города — но здесь, в этом маленьком мире из них троих, было тихо, спокойно и почему-то очень уютно.

— У тебя хорошо получается разряжать обстановку, — сказала Ана, нарушая тишину.

— Это потому, что ты легко вдохновляешь, — Бенедикт улыбнулся. — С тобой все становится проще и приятнее.

Она улыбнулась в ответ.

Когда они вернулись в пентхаус, небо уже окрасилось в тёмно-синий цвет. Сириус, уставший и довольный, растянулся у камина, вытянул лапы и шумно вздохнул, устраиваясь поудобнее.

Глава 11

Вернувшись домой, они сняли верхнюю одежду и переоделись в более удобное: Ана надела мягкий розовый свитшот и черные леггинсы , а Бенедикт — простой лонгслив и домашние спортивные штаны.

— Чувствуй себя как дома, — он жестом пригласил её пройти на кухню. — Может, вина?

— С удовольствием, — Ана улыбнулась и устроилась за кухонным островком, наблюдая, как Бенедикт достаёт бутылку и два бокала.

Тёплый свет подвесных ламп мягко освещал кухонный остров. Он ловко откупорил вино, налил ей и себе, затем окинул взглядом столешницу, будто оценивая поле будущей битвы.

— Так, что у нас тут — он открыл холодильник и торжественно извлёк куриное филе, помидоры, базилик, сыр и оливковое масло. — Паста с курицей, томатами и базиликом.

— Звучит идеально, — Ана сделала глоток вина, чувствуя, как расслабляются плечи.

Бенедикт закатал рукава, обнажив сильные руки с проступающими венами, и принялся за дело.

— Ты точно умеешь готовить? — с улыбкой спросила она.

— О, я мастер на все руки, — он картинно поклонился, не отрываясь от нарезки. — В детстве мечтал стать шефповаром. Потом передумал. Но навыки остались.

— Понятно, — Ана рассмеялась. — Значит, это будет кулинарный шедевр от несостоявшегося шефповара.

— Именно. И ты первая, кто удостоился чести его продегустировать.

Он продолжал нарезать овощи. Движения были уверенными, взгляд — сосредоточенным, а улыбка — заразительной. Ана поймала себя на мысли, что просто заворожённо наблюдает за ним.

— Кстати, — Бенедикт бросил взгляд на Ану,— ты когда-нибудь пробовала готовить пасту в форме сердечек? У меня где-то была такая...

— Нет, но теперь очень хочу.

— Запишем в планы на следующий раз. А пока — классика.

Он бросил нарезанные помидоры в сковороду, добавил базилик, оливковое масло и на мгновение отвлёкся, чтобы подмигнуть Ане. Затем помешал содержимое, забыв убавить огонь и отошёл к шкафчику за пастой.

— Осталось только — он обернулся к сковороде и замер. — О нет.

— Что? — Ана выпрямилась.

Из сковороды начал подниматься лёгкий дымок. Бенедикт поспешно убавил мощность, перемешал овощи, пытаясь спасти ситуацию. Он понюхал содержимое сковороды и скривился.

— Всё под контролем, — он улыбнулся, но в глазах читалась лёгкая паника. — Просто добавил немного пикантности.

— Пикантности? — Ана не смогла сдержать улыбку.

— Да. Новый кулинарный тренд. «Паста с дымком».

— Звучит оригинально, — она прикрыла рот рукой, сдерживая смех.

— Не переживай, — Бенедикт выключил плиту и театрально вздохнул. — Признаю поражение. Видимо, мои таланты лежат в другой плоскости.

— Зато процесс был впечатляющим, — Ана рассмеялась. — Ты так красиво нарезал овощи!

— Спасибо за комплимент, — он поклонился.— Но, видимо, артистизм не заменяет кулинарных навыков.

Они снова расхохотались. Бенедикт открыл морозильную камеру и достал замороженную пиццу.

— Видишь? У меня есть план Б. На случай, если магия кулинарии не сработает.

— Очень предусмотрительно, — Ана подняла бокал. — За кулинарные эксперименты и их неожиданные результаты.

— И за тех, кто готов их разделить, — он чокнулся с ней. — Спасибо, что не убежала после дымовой завесы.

— Я бы не пропустила это шоу ни за что.

Они разогрели пиццу в духовке, открыли вторую бутылку вина и устроились за островком. Мягкий свет ламп создавал уютную атмосферу, а за окном окончательно стемнело. Разговор лился легко — о забавных случаях на работе, о любимых фильмах. Ана ловила себя на мысли, что давно не чувствовала себя так свободно. Рядом с Бенедиктом она переставала быть «собранной Аной» — становилась просто весёлой девчонкой, которая может смеяться до слёз и шутить без оглядки.

— Знаешь, — она сделала глоток вина, — с утра я думала, что этот день никогда не закончится. А теперь...

— Теперь он стал лучше? — Бенедикт не отрываясь смотрел ей в глаза.

— Намного. Спасибо.

— Не за что, — он слегка коснулся её руки. — Я рад, что ты здесь.

Сириус, прикорнувший у их ног, сонно поднял голову, будто хотел сказать: «Наконец-то вы перестали жечь еду и начали наслаждаться жизнью».

Ана рассмеялась, глядя на забавную мордочку Сириуса, и Бенедикт снова подхватил её смех — легко и искренне.

Глава 12

Ана проснулась в 5:17 — как обычно в последние недели. Бессонница стала ее нежеланной спутницей: она приходила по ночам, забиралась под одеяло и нашептывала тревожные мысли.

На кухне было тихо. Ана поставила чайник, машинально достала любимую чашку Бенедикта с выцветшим цветочным узором и заварила ромашковый чай. Она не любила его вкус, но он хоть как-то помогал успокоить нервы.

Ана сделала глоток, поморщилась и уставилась в окно. Город ещё спал, а она уже была на ногах — словно её организм решил, что отдых теперь роскошь, которую она не может себе позволить.

Внезапно тишину разорвал торопливый топот в коридоре.

В гостиную ворвался Бенедикт: в брюках, с пиджаком в одной руке и галстуком, небрежно перекинутым через плечо. Волосы были влажными после душа, рубашка наполовину расстёгнута — и на мгновение Ана замерла, невольно залюбовавшись: под тканью проступали очертания крепкого пресса, а тонкая линия кудрявых светлых волос на груди уходила вниз, скрываясь за поясом брюк. Бенедикт, не замечая её взгляда, судорожно пытался застегнуть пуговицы, одновременно бросая взгляды на часы.

— Ана, прости, но мне срочно нужно бежать, — он схватил ключи со столика, чуть не опрокинув вазу. — Очень важная встреча, опоздать никак нельзя. Без меня не начнут, но тянуть тоже не станут. Не могла бы ты погулять с Сириусом? Всего полчаса, пожалуйста!

Ана улыбнулась, глядя на его взъерошенный вид.

— Конечно, без проблем. Мы с Сириусом отлично проведём время.

Бенедикт благодарно кивнул, чмокнул пса в макушку и выскочил за дверь.

— Ну что, дружок, — Ана повернулась к Сириусу, который уже радостно подпрыгивал у поводка, — идём гулять?

Она вышла на улицу, вдыхая свежий утренний воздух. Впервые за несколько дней она была одна — без опеки, без тревожных мыслей о том, что кто-то следит. По совету комиссара Райли Ана пока ограничивала свою социальную жизнь: никаких встреч, никаких длительных прогулок, только необходимые перемещения. Но сейчас, шагая по тротуару рядом с виляющим хвостом Сириусом, она почувствовала, как внутри что-то расслабляется.

Пёс уверенно вёл её по привычному маршруту, то забегая вперёд, то возвращаясь, чтобы проверить, на месте ли она. Недалеко от жилого комплекса Ана заметила уютную пекарню-кондитерскую с большими витринами, за которыми виднелись пирожные, круассаны и кексы.

«Бенедикт же любит сладкое», — подумала она и, повинуясь импульсу, свернула к двери.

Внутри пахло ванилью, корицей и свежеиспечённым хлебом. Ана купила несколько пирожных — шоколадные эклеры, миндальное печенье и клубничный тарт — и вышла на улицу с небольшой коробкой в руках.

Она сделала шаг, ещё один и вдруг почувствовала, как чья-то рука резко хватает её за локоть и пытается оттащить в тёмную подворотню рядом.

— Поговорим, милая, — прошипел знакомый голос.

Том.

Сердце Аны замерло на мгновение, а затем бешено застучало. Она инстинктивно вжалась в стену, сжимая в руке коробку с пирожными.

Но прежде чем она успела чтолибо сделать, Сириус отреагировал мгновенно. Пёс зарычал — низко, угрожающе, шерсть на загривке встала дыбом. В один прыжок он оказался рядом, резко рванулся вперёд и вцепился зубами в руку Тома.

Тот вскрикнул от боли и отпустил Ану, отшатнувшись.

— Чёрт! — он одёрнул руку, на рукаве пиджака проступило красное пятно. — Отзови эту тварь!

Сириус не отступал. Он встал перед Аной, широко расставив лапы, оскалился, обнажив острые зубы, и начал лаять — громко, отрывисто, с хриплыми рычащими нотками после каждого лая. Его хвост был неподвижен и поднят, уши прижаты, глаза сверкали яростью. Каждый звук вырывался из груди пса как предупреждение: «Ещё шаг — и будет хуже».

— Сириус, ко мне, — тихо, но твёрдо произнесла Ана.

Пёс не сдвинулся с места. Он продолжал лаять и рычать, не сводя глаз с Тома, готовый броситься снова при малейшем движении.

— Не подходи, — голос Аны дрожал, но она заставила себя говорить твёрдо. — Ещё шаг — и я не стану его сдерживать.

Том замер, с ненавистью глядя на неё. Он потёр укушенную руку, бросил короткий взгляд на пса — тот ответил новым раскатом низкого рычания — и резко развернулся.

— Это ещё не конец, — бросил он через плечо и быстро зашагал прочь.

Как только его фигура скрылась за углом, Сириус замолчал. Он ещё несколько секунд стоял настороженно, потом медленно обернулся к Ане, тихо гавкнул и подошёл ближе.

Ана опустилась на корточки и на мгновение прижалась лбом к тёплой шерсти пса. Руки дрожали, дыхание сбивалось.

— Хороший мальчик, — её голос срывался. — Спасибо, Сириус. Ты мой герой.

Она резко выпрямилась. Страх накатил с новой силой — теперь, когда угроза миновала, она отчётливо осознала, насколько все плохо могло обернуться.

«Он мог утащить меня. Мог сделать что угодно», — мысль обожгла, и Ана почувствовала, как к горлу подступает ком.

— Идём домой, — она покрепче сжала поводок, чуть не выронив коробку с пирожными. — Быстрее, Сириус, домой!

Пёс, уловив её состояние, тут же двинулся рядом, чуть впереди — будто продолжал охранять. Ана почти бежала, то и дело оглядываясь через плечо. Каждый прохожий заставлял её вздрагивать, каждый звук шагов сзади — замирать на миг.

Лишь когда за спиной щёлкнул замок квартиры, она смогла выдохнуть. Опустилась прямо на пол в прихожей, прислонившись к стене, и закрыла лицо руками. Сириус сел рядом, ткнулся носом в её руки.

— Всё хорошо, — прошептала она, пытаясь успокоить не столько пса, сколько себя. — Всё позади. Мы дома.

Она глубоко вдохнула, потом выдохнула. Дрожь постепенно уходила, сменяясь усталостью и запоздалой реакцией на пережитый стресс.

«Больше никаких прогулок в одиночестве», — решила она про себя. Но тут же исправилась: — «Нет. Я не позволю ему меня запугать. Просто впредь буду осторожнее».

Ана поднялась на ноги, неспешно прошла в кухню-гостиную, поставила коробку с пирожными на стол и глубоко вздохнула. Дрожь в руках ещё не прошла, но она заставила себя сосредоточиться. «Нужно чем-то заняться», — подумала она.

Она открыла холодильник и быстро прикинула, что можно приготовить. Тушёное мясо с овощами — сытно, ароматно и как раз подойдёт к уставшему после тяжёлого дня Бенедикту.

Движение помогало. Нарезка моркови, лука и болгарского перца, шипение масла на сковороде, аромат чеснока и розмарина — всё это постепенно успокаивало, возвращая ощущение контроля над ситуацией.

Сириус устроился у её ног, время от времени поднимая голову, будто проверяя, всё ли в порядке. Ана улыбалась ему и кидала маленький кусочек моркови — пёс ловил его на лету и с довольным видом хрустел.

— Хороший мальчик, — шептала она. — Спасибо, что был рядом.

Когда блюдо было готово, Ана аккуратно разложила его по тарелкам, посыпала свежей зеленью и добавила дольку лимона для яркости. Рядом поставила тарелку с пирожными, чайник свежезаваренного чая с мятой и смородиной, зажгла небольшую свечу на столе — просто чтобы создать атмосферу.

Она как раз расставляла приборы, когда в замке повернулся ключ.

Бенедикт вошёл, устало провёл рукой по волосам и замер на пороге кухни. Пиджак он снял ещё в прихожей, галстук был ослаблен и сдвинут в сторону, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, обнажая линию ключиц.

— Что это? — он оглядел накрытый стол, потом посмотрел на Ану. — Ты всё это сама приготовила?

— Да, — она улыбнулась, немного смутившись. — Кроме пирожных. Ты же наверняка голоден. Присаживайся.

Он медленно опустился на стул, но вместо того, чтобы сразу приступить к еде, внимательно посмотрел на нее:

— С тобой все в порядке? Ты какая-то бледная. Что-то случилось?

— Все хорошо, — Ана слегка замешкалась, но решила ничего не рассказывать. — Просто немного устала.

Бенедикт кивнул, положил руку поверх ее ладони на мгновение.

— Я рядом, — тихо сказал он. — Если захочешь поговорить - я здесь.

Наконец он взял вилку и попробовал мясо, зажмурив глаза от удовольствия.

— Это невероятно вкусно, — он поднял взгляд на Ану. — Спасибо. Ты даже не представляешь, как это вовремя.

Ана села напротив, подпёрла подбородок рукой и стала наблюдать, как он ест. Вселенская усталость без труда читалась в его лице — в тени под глазами, в чуть опущенных плечах, в том, как он на мгновение провёл ладонью по шее, будто пытаясь снять напряжение. Но даже сейчас он выглядел завораживающе. В этой расслабленной позе, с расстегнутой рубашкой, с лёгкой щетиной на подбородке — он был таким настоящим, таким... близким?

Она смотрела, как Бенедикт с удовольствием пробует пирожные. В его улыбке было столько неподдельного удовольствия, что на мгновение она забыла обо всём, что произошло днём. Но внутри уже зрела твёрдая решимость: она больше не будет жертвой обстоятельств. Да, страх был, и он ещё вернётся — но теперь она знала, что способна дать отпор. И в следующий раз будет ещё сильнее.

Бенедикт отложил вилку, взял в руки чашку с горячим ароматным чаем.

— Ты точно уверена, что не волшебница?— он улыбнулся.

Ана рассмеялась — легко, почти беззаботно.

— Просто хотела сделать что-то приятное.

Он посмотрел на неё внимательно, чуть склонив голову. В его взгляде мелькнуло что-то тёплое, почти нежное.

— Ты удивительная. Я не могу вспомнить, когда в последний раз кто-то так искренне обо мне побеспокоился.

Она почувствовала, как теплеют щёки, и опустила взгляд.

— Ешь, пока не остыло, — тихо сказала она.

Бенедикт кивнул и вернулся к еде, а Ана продолжила наблюдать за ним — и в груди разливалось странное, новое чувство: не страх, не тревога, а тихая, твёрдая уверенность в том, что она тоже может быть сильной. И что иногда забота — это не только говорить о своих проблемах, но и беречь покой тех, кто рядом.

Сириус, дремавший у её ног, тихо гавкнул, будто одобряя её мысли. Ана улыбнулась и слегка погладила его по голове.

Глава 13

Ана удобно устроилась в глубоком кресле у окна, укутавшись в мягкий плед. В руках у неё был современный любовный роман — ее привлекла яркая обложка с изображением красивого мужчины в деловом костюме и загадочной женщины с огненно-рыжими волосами. Книга нашлась на одной из полок огромной библиотеки Бенедикта — накануне он предложил ей взять что-то почитать, если возникнет такое желание, увидев, что Ана с интересом разглядывает книжные полки.

Первые страницы оказались неожиданно увлекательными: страстные признания, напряжённые диалоги, сцены, от которых щёки невольно краснели. Ана так погрузилась в чтение, что не сразу услышала шаги Бенедикта.

— А я тебя обыскался, что читаешь? — он подошёл, слегка наклонился, заглядывая в книгу, и вдруг замер. На его лице промелькнуло удивление, затем — едва сдерживаемый смех.

— Что? — Ана подняла глаза, чувствуя, как теплеют щёки. — Что-то не так?

— Это... — он провёл рукой по волосам, пытаясь сохранить серьёзность. — Это книга авторства моей сестры.

— Твоей сестры? — Ана чуть не выронила книгу. — Она пишет любовные романы?

— И весьма успешные, — Бенедикт сел на подлокотник кресла. — Правда, она публикует их под псевдонимом. Но да. Эту обложку я ни с чем не спутаю. Ты уже дочитала до сцены в саду? Там особенно... жарко.

Ана невольно улыбнулась, разглядывая обложку.

— Надо же... Но книга, кстати, мне понравилась. Очень живая. Я даже не заметила, как прошло несколько часов.

— Рад, что тебе нравится, — он мягко коснулся её плеча. — Может, попьём чаю? Или кофе?

Прежде чем Ана успела ответить, раздался звонок в дверь — настойчивый, уверенный. Бенедикт нахмурился:

— Кто бы это мог быть? Я никого не жду...

Он поднялся и направился к двери. Ана отложила книгу и последовала за ним, любопытствуя.

Бенедикт открыл дверь — и на его лице отразилось искреннее изумление.

— Эмили? Что ты здесь делаешь?

На пороге стояла женщина, поразительно похожая на Бенедикта — те же правильные черты лица, тот же открытый взгляд. Холёная, статная блондинка в карамельном кардигане крупной вязки, с копной гладких волос и улыбкой, которая, казалось, могла растопить любой лёд. В руках она держала небольшую сумку и фирменный пакет из кондитерской.

— А вот и сюрприз! — Эмили звонко рассмеялась, бросаясь обнимать Бенедикта. — Решила навестить своего любимого брата без предупреждения. Надеюсь, я не помешала?

Её взгляд скользнул мимо Бенедикта и остановился на Ане. Глаза Эмили загорелись неподдельным восторгом.

— О, Бен, ты не говорил, что у тебя появилась девушка! И она живёт с тобой? Кейт будет в восторге!

Ана почувствовала, как кровь приливает к щекам. Она неловко переступила с ноги на ногу, пытаясь собраться с мыслями.

— Мы не совсем — начал Бенедикт.

В глубине души ему было даже немного забавно: Эмили всегда видела то, что хотела видеть, и переубедить её было почти невозможно. Но в этот раз он почему-то не спешил развеивать её иллюзии.

— О, не нужно оправдываться! — Эмили перебила брата. — Я так рада за тебя, Бен. Наконец-то ты нашёл кого-то достойного.

Она шагнула вперёд, протягивая руку Ане:

— Эмили. Сестра этого очаровательного, но ужасно скрытного мужчины. Рада познакомиться!

— Ана, — она пожала протянутую руку, поражаясь теплоте и искренности улыбки Эмили. — Мне тоже очень приятно познакомиться.

— Ты такая милая! — Эмили окинула её оценивающим, но совершенно доброжелательным взглядом. — И какая естественная. В наше время это редкость. Береги ее, Бен!

Ана почувствовала, как снова краснеет, и мысленно упрекнула себя. Но что-то в улыбке Эмили было настолько искренним, что сопротивляться этому теплому отношению оказалось невозможно.

Бенедикт вздохнул, явно пытаясь найти слова:

— Эмили, на самом деле всё не совсем так...

— О, я всё понимаю, — она заговорщически подмигнула Ане. — Молодые люди так стесняются говорить о своих чувствах. Но я же вижу — между вами что-то есть.

Ана не смогла сдержать улыбку. Непосредственность Эмили была заразительной. Несмотря на контраст — дорогая одежда, безупречный вид, уверенность в каждом жесте — в ней не было ни капли высокомерия. Напротив, она излучала тепло и дружелюбие.

— Проходи, — Бенедикт отступил в сторону. — Но в следующий раз позвони перед приездом.

— Не вредничай, Бен! — Эмили сбросила кардиган на руки брату и прошла в гостиную, оглядываясь с живым интересом. — О, а здесь стало ещё уютнее. И книга знакомая — она заметила оставленный на кресле роман и рассмеялась. — Вижу, кто-то уже познакомился с моим творчеством!

Ана покраснела ещё сильнее.

— Да, я попалась на обложку, — призналась она. — Но книга оказалась действительно хорошей. Очень живой язык, яркие герои. Я не знала, что это ваша книга..

— Рада, что вам понравилось, — Эмили подмигнула. — Значит, будем считать, что знакомство началось с правильного шага. А теперь, может, чаю? Я как раз привезла свои любимые пирожные — их точно одобрила бы даже Кейт!

Бенедикт покачал головой, но в глазах у него мелькнула улыбка. Он посмотрел на Ану, и в этом взгляде было что-то новое — благодарность, возможно, за то, что она так легко приняла этот внезапный поворот.

— Чай так чай, — он направился на кухню. — Похоже, сегодня будет необычный вечер.

Ана переглянулась с Эмили и не смогла сдержать смех. Напряжение, которое она чувствовала в начале, растаяло без следа.

— Я помогу с сервировкой, — предложила Ана.

— Отлично, — Эмили подхватила пакет с пирожными. — Кстати, Ана, а вы давно знакомы с Беном? Должно быть, у вас потрясающая история знакомства!

Ана на мгновение замешкалась, вспоминая недавние события: нападение Тома, её неожиданный переезд к собственному начальнику, долгие вечера, когда она пыталась прийти в себя после пережитого страха. Но сейчас, глядя на Бенедикта, она почувствовала благодарность за его поддержку и заботу.

— Мы встретились довольно неожиданно, — сказала она вслух. — Но с тех пор многое изменилось.

— Вот видишь, Бен? — Эмили обернулась к брату. — Я же говорила, что в неожиданных встречах всегда есть что-то волшебное!

Бенедикт, уже наливающий воду в большой заварочный чайник, обернулся и улыбнулся.

— Возможно, ты права, — сказал он, глядя на Ану, и добавил уже тише. — Возможно, права...

В кухне запахло корицей и ванилью — Эмили открыла коробку с пирожными, аккуратно раскладывая их на тарелки. Ана достала чашки, стараясь не замечать, как близко стоит Бенедикт. Их руки случайно соприкоснулись, когда она потянулась за ложкой, и на мгновение оба замерли.

— Кстати, — Эмили сделала паузу, отпив глоток чая, — в следующие выходные у нас семейный ужин. Кейт наконец-то возвращается из командировки, и мы решили собраться все вместе. Вы же придёте, правда?

Ана и Бенедикт переглянулись. В глазах Бенедикта мелькнуло что-то вроде паники.

— Нет, — ответил он, слегка поморщившись. — Мы не придем. У нас дела.

— Дела? — Эмили приподняла идеально выщипанную бровь, изучающе глядя на брата. — Бен, ты уже пятый семейный ужин пропускаешь. И каждый раз у тебя «дела».

— Просто сейчас не лучшее время, — сдержанно ответил Бенедикт, избегая её взгляда.

— О, я понимаю, — Эмили вздохнула, но в её тоне не было осуждения, только лёгкая грусть. — Опять из-за папы, да?

Бенедикт стиснул зубы, но промолчал.

— Бен, — Эмили мягко положила руку ему на плечо, — папа не тот монстр, каким ты его видишь. Он стареет, скучает... И очень хочет наладить отношения.

— Эмили! — Бенедикт слегка повысил голос, но тут же взял себя в руки. — Я же сказал, мы не придем.

Ана внимательно слушала, пытаясь понять глубину конфликта. Ей стало жаль Бенедикта — она видела, как болезненно ему даются эти слова.

— Эмили... — снова начал Бенедикт.

— Ладно-ладно, — сестра подняла руки в примирительном жесте. — Не буду давить. Но хотя бы позвони ему, хорошо? Просто позвони. Даже без ужина. Он будет рад.

Бенедикт помолчал, потом кивнул:

— Я подумаю.

— Вот и отлично! — Эмили тут же вернулась к своему обычному жизнерадостному тону. — А пока давайте наслаждаться пирожными. Ана, можно на ты? Попробуй вот это — оно с карамелью, я его просто обожаю!

Ана улыбнулась, благодарная за то, что Эмили так ловко сменила тему.

— Да, выглядит восхитительно, — она взяла пирожное. — Спасибо.

Она осторожно коснулась локтя Бенедикта, и он ответил ей коротким благодарным взглядом.

— Кстати, — Эмили вдруг выпрямилась, ее глаза заблестели от возбуждения, — я ведь приехала не просто так. У меня потрясающая новость!

Она достала из сумки глянцевый буклет и положила его на стол. На обложке красовалась надпись: «Национальная литературная премия — 2026», а под ней — её псевдоним в списке номинантов.

— Меня номинировали, — прошептала она, и в её голосе прозвучала смесь гордости и тревоги. — Церемония через три дня. И... я хочу, чтобы вы пошли со мной. Оба, разумеется.

Ана ахнула, прикрыв рот рукой. Бенедикт замер, чашка в его руке слегка дрогнула.

— Эмили, это невероятно, — Ана первой пришла в себя. — Поздравляю!

Бенедикт вдруг широко улыбнулся — искренне, почти радостно. Он поставила чашку на стол и легко обнял сестру за плечи.

— Сестрёнка, это потрясающе! — его голос звучал непривычно оживлённо. — Конечно, мы придём. С удовольствием.

Эмили просияла и порывисто обняла обоих:

— Спасибо! Вы даже не представляете, как много это для меня значит.

Ана выдавила улыбку, но внутри всё сжалось. Она бросила взгляд на Бенедикта — тот уже увлечённо обсуждал с Эмили детали мероприятия, его глаза блестели. Он выглядел... счастливым.

Но у неё в груди клубилась тревога, затмевая робкий огонёк радости. Она смотрела, как он смеётся, как легко подхватывает идеи Эмили, и вдруг остро ощутила пропасть между ними: он шагал вперёд, навстречу свету, а она все ещё стояла на пороге, боясь переступить невидимую черту.

*******

Глава подошла к концу - самое время поделиться впечатлениями! Жду вас в комментариях! Буду безумно рада вашим реакциям: ставьте оценки книге, подписывайтесь, расскажите, какие моменты зацепили больше всего. Ваше мнение для меня очень важно!

Глава 14

Эмили накинула кардиган на плечи, ещё раз обняла Ану и Бенедикта, рассыпаясь в благодарностях:

— Вы даже не представляете, как я счастлива, что вы пойдёте со мной! — она подмигнула Ане. — И я так рада, что познакомилась с тобой. Бен, не вздумай все испортить!

— Постараюсь, — Бенедикт слегка улыбнулся, провожая сестру до двери.

Когда за Эмили закрылась дверь, в доме на мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов в прихожей. Ана прошла вглубь гостиной и опустилась на диван, машинально разглаживая складки на лёгком летнем платье. За окном шумели деревья, раскачиваемые тёплым вечерним ветром.

Ана повернулась к Бенедикту:

— У тебя замечательная сестра, — искренне сказала она. — Такая искренняя, настоящая. От неё будто исходит какой-то свет.

Бенедикт обернулся, и на его лице промелькнула тёплая улыбка:

— Да, Эмили всегда была такой. И Кейт тоже, в своём роде.

— Кейт? — Ана осторожно спросила. — Это твоя вторая сестра?

Бенедикт отошёл от окна и сел напротив Аны, слегка откинувшись на спинку кресла.

— Да. Младшая. Профессиональная теннисистка. Сейчас на сборах перед турниром во Франции. Она другая. Более целеустремлённая, дисциплинированная — тренировки, режим, диета. Но при этом невероятно преданная. Помню, когда я попал в больницу в студенческие времена, Кейт отменила важный матч, чтобы быть рядом. Тренеры были в ярости, но она сказала: «Для меня семья важнее любого турнира».

Ана улыбнулась, представив эту картину.

— Звучит трогательно.

Она помедлила, подбирая слова. Внутри нарастало любопытство — и вместе с тем страх задеть Бенедикта. Но что-то подсказывало: сейчас подходящий момент.

— А почему ты не хочешь видеться с отцом? — спросила она мягко. — Если это не слишком личный вопрос

Лицо Бенедикта мгновенно помрачнело. Он отвернулся к окну, сцепив руки за спиной. Плечи его чуть напряглись, будто он готовился к удару.

— Мне не хотелось бы говорить на эту тему, — произнёс он глухо. — Не сейчас. Я не готов. Пока не готов.

Ана почувствовала укол сожаления — она не хотела причинять ему боль.

— Прости, — тихо сказала она. — Я не должна была спрашивать.

— Всё в порядке, — он обернулся и попытался улыбнуться. — Просто некоторые вещи не так просто отпустить. Они будто въедаются в память, и каждый раз, стоит только коснуться этой темы, всё возвращается.

Он сделал глубокий вдох и сменил тему:

— Сириус, наверное, уже заждался своей вечерней прогулки. Пойдём?

— Конечно, — Ана кивнула, благодарная за возможность сменить тему.

Они прошли в гостиную, где пёс уже нетерпеливо крутился у двери, энергично виляя хвостом. Бенедикт надел на него ошейник и поводок, и они вышли на улицу.

Летний вечер был тёплым и душистым. Воздух пах свежескошенной травой. За неделю жизни вместе у них появились свои небольшие традиции: каждый вечер они ужинали вдвоём, а потом выгуливали Сириуса вдоль тихой улицы, обсаженной старыми клёнами. Ана ловила себя на мысли, что ей всё труднее представить, как она будет жить одна. Как, впрочем, и всю свою жизнь до этого. До Тома.

Она шла рядом с Бенедиктом, слушала его спокойный голос, смотрела, как Сириус обнюхивает кусты и гоняется за бабочками, и ей казалось, что этот мир — уютный, безопасный, наполненный теплом — может стать её постоянным домом. Но в глубине души она знала: скоро всё закончится. Она съедет в съемную квартиру, к своей привычной, одинокой жизни. И эта мысль сжимала сердце.

— Знаешь, — начал Бенедикт, — я тут подумал...

Но в этот момент его телефон зазвонил. Он достал его, взглянул на экран и нахмурился:

— Комиссар Райли,— коротко пояснил он Ане и принял вызов. — Да, слушаю.

Несколько секунд он молча слушал, а затем на его лице появилась едва заметная улыбка.

— Понял. Спасибо, что сообщил. Да, я приму к сведению. Хорошего вечера, Джеймс.

Он отключился и повернулся к Ане:

— Запрет на приближение вступил в силу, — сказал он. — Всё позади. Том больше не сможет к тебе приблизиться.

Ана замерла. Эти слова должны были принести облегчение, но вместо этого она вдруг ощутила острую боль в душе.

Всё позади — эхом отозвалось в голове.

— Понятно, — тихо произнесла она, стараясь не выдать своих чувств.

Бенедикт внимательно посмотрел на неё:

— Ты в порядке?

— Да, — она глубоко вздохнула, но голос предательски дрогнул. — Просто не знаю, что будет дальше. Я так долго жила в страхе, что теперь не понимаю, как жить без него. И... и без тебя.

Она замолчала, испугавшись собственной откровенности.

Бенедикт на мгновение замер, а затем медленно поднял руку и нежно провёл пальцами по её щеке. Ана невольно наклонила голову в сторону его прикосновения, чувствуя, как сердце гулко стучит в груди, а щёки заливает румянец.

— Ана, я — начал он тихо, и в его взгляде было столько тепла и нежности, что у неё перехватило дыхание.

Но тут Сириус, который до этого спокойно обнюхивал куст, вдруг резко рванул поводок в сторону клумбы с цветами, увлекая за собой Бенедикта.

— Эй, приятель, полегче! — Бенедикт едва удержал равновесие, а Ана невольно рассмеялась, отступая на шаг назад.

Оба смущённо переглянулись. Никто из них не стал возвращаться к прерванному разговору.

— Похоже, Сириус решил напомнить, что прогулка ещё не окончена, — улыбнулся Бенедикт, поправляя поводок.

— Да уж. Он всегда знает, когда нужно разрядить обстановку.

Они продолжили прогулку, невольно держась чуть ближе друг к другу, чем раньше. Сириус весело скакал впереди, то и дело оборачиваясь, будто проверяя, идут ли они за ним. Вечерний воздух был наполнен покоем, а где-то вдали слышался смех детей и лай других собак.

Она украдкой взглянула на Бенедикта — тот как раз поправлял поводок, слегка улыбаясь чему-то своему. В памяти снова всплыл момент: его рука на её щеке, тепло прикосновения, незавершённая фраза. Что он хотел сказать? Что стояло за этим взглядом, от которого перехватило дыхание?

Мысли путались. Может, это просто минутная слабость — сочувствие, благодарность, что-то мимолётное? Или в его жесте было нечто большее — то, о чём она боялась даже думать?

Ана не могла найти ответа.