Алекс Рудин
Тайновидец. Том 12: Урожайный год

Глава 1

Ночью задул тёплый ветер с юга. Он облизал снег со столичных крыш, и в воздухе наконец-то запахло весной.

— Дорогая, сегодня мы с тобой едем на Марсово поле, — объявил я. — Игорь Владимирович встречается там со своим будущим деловым партнёром и просил меня присутствовать. Хочет, чтобы я повнимательнее пригляделся к нему.

— Там же будут масленичные гуляния! — обрадовалась Лиза. — Я читала об этом в “Магических сплетнях”.

— Вот именно, — улыбнулся я. — Древний языческий обряд, чтобы грядущий год был плодородным. Горожане будут плясать, прыгать через костры и кататься на каруселях. А в конце сожгут огромное соломенное чучело Зимы. В общем, будет весело, потому-то я и приглашаю тебя с собой.

— Ты у меня такой заботливый, — весело рассмеялась Лиза, и ее глаза многообещающе заблестели.

— Что есть, то есть, — улыбнулся я. — И за это заслуживаю самой приятной награды. Но Прасковья Ивановна уже накрывает стол к завтраку — я слышу звон посуды и чувствую, как пахнет блинами. А Игорь Владимирович ждёт нас через два часа.

— Тогда идём завтракать, — согласилась Лиза.

Сегодня заканчивалась Масленичная неделя, и по этому случаю в середине стола возвышалась огромная стопка тонких кружевных блинов, испечённых Прасковьей Ивановной. Блины были свёрнуты аккуратными конвертами, а это предполагало вкусную начинку.

— С чем на этот раз? — поинтересовался я.

— С творогом и красной рыбой, как вы любите, — ответила Прасковья Ивановна. — Поди, надоели вам блины за неделю?

— Ваши блины не могут надоесть, — рассмеялся я. — Но с завтрашнего дня прошу вас подавать исключительно лёгкие завтраки. Мне кажется, что я уже с трудом влезаю в одежду.

Весело болтая с кухаркой, я не забывал о еде. Подцепил вилкой блин и положил его на тарелку, затем щедро смазал его густой сметаной и принялся за еду.

— Это изумительно, — кивнул я.

И нисколько не преувеличил. Солёная красная рыба отлично сочеталась с мягким творогом и тонким сладковатым тестом.

— Вернётесь к обеду, ваше сиятельство? — поинтересовалась Прасковья Ивановна.

Я покачал головой.

— Вряд ли. Деловой партнёр моего деда пригласил нас в ресторан.

Я покосился на Игната, который то и дело зевал и тёр кулаком покрасневшие глаза.

— Что с тобой? Плохо спал?

— Да какое там, — ответила вместо Игната Прасковья Ивановна. — Совсем не спал, только под утро вернулся.

В голосе кухарки слышались сердитые нотки, но я почувствовал, что сердится она не всерьёз

— Для тебя старался, — проворчал Игнат. — Ты же мне говорила про новое платье? Теперь деньги есть, сошьём тебе платье, как ты хотела. Вот тебе и внимание!

— Ты ездил на заработки? — изумился я. — А жалованья тебе не хватает?

— Хватает, ваше сиятельство, — замахал руками Игнат. — Дело совсем не в этом. Знакомый фермер попросил помочь, вот я и взялся. Мы у него продукты к столу берём — ну, как не помочь человеку? Всё равно у нас мобиль простаивает, а так и ему хорошо, и я подзаработал.

— Надеюсь, ты не навоз возил в новом мобиле? — с улыбкой поинтересовался я.

— Что вы, ваше сиятельство? — изумился Игнат. — Солому. Фермер подрядился поставить городским властям солому для масленичного чучела, а я её возил на Марсово поле. Трижды ездил, и не я один. Такую гору соломы навозили — любо-дорого глядеть! Солома крепкая, сухая. Артефактор, который чучело делал, так и сказал — хорошая солома, знатно полыхнёт. А мобиль я сразу после завтрака почищу, не сомневайтесь.

— После завтрака ложись спать, — строго сказал я. — И не вздумай спорить, это приказ. А мобиль почистишь позже, ничего ему не сделается.

Я не выдержал и рассмеялся:

— Ты у нас, оказывается, язычник! Чтишь обряды плодородия?

— А как их не чтить, ваше сиятельство? — серьёзно ответил Игнат. — Я ведь из деревни, у нас без чучела Масленица не обходится. Магия!

Старик многозначительно поднял глаза к потолку. Фома, который завтракал с нами, не выдержал и рассмеялся.

— Отдыхай сегодня, — кивнул я. — А мы с Елизаветой Фёдоровной поедем смотреть, как полыхнёт твоё чучело.

***

Несмотря на ранний час, на Марсовом поле было полно народу. Жарко горели костры, кружились карусели, играла весёлая музыка. Лавочники торговали блинами и квасом, молодёжь веселилась и прыгала через огонь. Пахло дымом и выпечкой.

На всякий случай в стороне дежурили несколько мобилей с целителями. Рядом с ними скучал красный мобиль пожарной службы.

А над всей этой суетой возвышалось огромное соломенное чучело с раскинутыми в стороны руками. На плотно скрученном соломенном шаре, который заменял голову, было намалёвано грубое подобие лица.

Специально выделенные городовые следили, чтобы горожане не разжигали костры поблизости от чучела.

— Вот это громадина! — удивилась Лиза.

И хитро посмотрела на меня:

— Саша, а давай прыгнем через огонь?

— А давай, — согласился я, расстёгивая пальто.

Мы попросили одного из городовых подержать наши вещи. Держась за руки, разбежались по утоптанному мокрому снегу и прыгнули.

Пламя было низким, и всё-таки я почувствовал на щеках обжигающий жар.

— Ух, ты! — восхищённо воскликнула Лиза.

Её глаза восторженно блестели.

— Давай ещё!

— Нас ждёт Игорь Владимирович, — напомнил я. — Нужно его отыскать.

Мы нашли деда возле блинной лавки. Он лакомился блином, осторожно держа его двумя руками — так, чтобы масло не капало на дорогое чёрное пальто.

Свою тяжёлую трость с серебряным набалдашником Игорь Владимирович воткнул в сугроб.

— Не успел позавтракать, — признался он. — С раннего утра объезжал мастерские.

Дед был настоящим главой нашего рода и лично управлял всем родовым имуществом. Мой отец помогал ему в этом, но главное слово во всех вопросах оставалось за Игорем Владимировичем.

Дед вытер пальцы салфеткой и с довольной улыбкой кивнул на соломенное чучело:

— Красота! Работа наших артефакторов.

— Так это наши мастера делали чучело? — удивился я.

— А чьи же ещё? — гордо усмехнулся Игорь Владимирович. — Князь Пожарский предлагал императору своих артефакторов, но я успел договориться раньше.

— Даже в этом соперничаете? — рассмеялся я.

— Иначе скучно жить, Саша, — признался дед.

Он взглянул на тяжелые золотые часы с родовым гербом.

— Мы с бароном Корбуном договорились на половину двенадцатого.

— Барон Корбун? — заинтересовался я. — Не слышал о таком. Это он хочет стать твоим деловым партнёром?

— Именно, — кивнул Игорь Владимирович. — И барон очень настойчив. Я тоже не знаком с ним, но навёл справки. Его семья родом откуда-то из Валахии, но уже несколько сотен лет Корбуны числятся подданными Империи. Разбогатели на добыче мрамора, а затем перебрались поближе к Столице. У Корбунов большое имение к северо-востоку от городской черты. Кстати, оно граничит с владениями твоего хорошего приятеля графа Толубеева.

Игорь Владимирович переступил с ноги на ногу и опёрся на трость — но постарался сделать это незаметно.

— Барон прислал мне чрезвычайно учтивое письмо. У него большой капитал, и он хочет вложить его в наши мастерские и верфи.

— У нас не хватает своих денег? — поинтересовался я.

— Хватает, — усмехнулся дед. — Но отказать барону в разговоре было бы невежливо. Кроме того, я хочу, чтобы ты к нему присмотрелся. Интересно узнать, что он за человек.

— А почему вы решили встретиться здесь? — удивился я. — Не самая подходящая обстановка для деловых переговоров.

Дед пожал плечами:

— Это предложил Корбун. Барон заказал столик в “Медведе” — это в двух шагах отсюда. Надеется отметить наш договор устрицами и шампанским.

— Судя по вашему настроению, тратиться на устрицы ему не придётся, — усмехнулся я.

— Там будет видно, — согласился Игорь Владимирович. — Счёт за столик я оплачу сам, не люблю быть должным даже в мелочах.

— В этом мы с вами похожи, — кивнул я. — А вот и барон, если я не ошибаюсь.

Барон Корбун пробирался сквозь праздничную толпу, не очень-то заботясь о том, чтобы вежливо обходить горожан. Барон был худощав и подтянут, приталенное чёрное пальто отлично сидело на нём. Он выглядел старше меня лет на пятнадцать или двадцать. На верхней губе барона топорщились тёмные усики, а за плечом висел длинный футляр, похожий на спортивный инвентарь.

— Прошу прощения за мой внешний вид, — извинился он, подходя к нам. — Я прямо с тренировки. Чрезвычайно рад познакомиться, ваше сиятельство!

— Я тоже рад встрече, Роман Львович, — церемонно кивнул дед. — Знакомьтесь, это мой внук Александр Васильевич Воронцов, он помогает мне в делах. Его супруга — Елизавета Фёдоровна.

Внимательный взгляд Корбута холодно скользнул по моему лицу и с видимым интересом задержался на Лизе. Корбут растянул губы в вежливой улыбке:

— Очень приятно, госпожа Воронцова!

И снова повернулся ко мне:

— Я много слышал о вас, Александр Васильевич. Знаменитый господин Тайновидец, не так ли?

— Так меня называют, — согласился я. — Вы занимаетесь спортом, Роман Львович?

— Я хорошо стреляю из лука и прилично фехтую, — ответил барон. — Кроме того, езжу верхом. В общем, стараюсь держать себя в форме.

Несмотря на безукоризненно-светский тон, я расслышал в голосе барона высокомерие. Он явно гордился собой — и любил сравнивать себя с окружающими. Не в их пользу, разумеется.

Корбут снова холодно улыбнулся.

— У меня довольно большое состояние, есть свободные капиталы, и я хочу вложить их в надёжное дело. А предприятия Воронцовых очень надёжны, это известно всем.

И опять в его тоне промелькнуло высокомерие — он словно оценивал нас. Одобрительно, но свысока.

Игорь Владимирович не торопился поддержать беседу. Я понял, что он предоставляет мне возможность вести разговор.

— Роман Львович, а почему вы предложили встретиться здесь? — полюбопытствовал я.

— Уже принялись изучать меня, господин Тайновидец? — усмехнулся Корбун. — Что ж, у меня нет секретов. Мне интересны древние обычаи разных народов. Особенно, связанные с принесением жертв — хотя бы и ритуальных.

Барон небрежно кивнул в сторону огромного соломенного чучела.

— Вы уже знаете, что мои предки родом из Валахии? У нас тоже было принято приносить жертвы природной магии. Мои предки жертвовали ей коз, овец и даже людей.

Он покосился на Лизу:

— Не пугайтесь, госпожа Воронцова, это было давно. Вы что-нибудь слышали про князя Цепеша? Вокруг его дворца стояли острые колья, на них казнили разбойников и бунтовщиков. Иногда несколько сотен разом — князь отличался размахом. Мои предки были куда скромнее, но и они поддерживали порядок в своих землях жёсткой рукой.

— Ужасно, — покачала головой Лиза.

— Не поэтому ли в землях Валахии вспыхнула война? — поинтересовался я. — Помнится, тогда имперским войскам пришлось наводить порядок.

— Это не важно, — отрезал Корбун. — Чернь должна знать своё место, Александр Васильевич. А благородным людям нужно держаться вместе.

Он снова усмехнулся, показав великолепные зубы:

— Всё это дела минувших дней. Валахия давно стала частью Империи, а мы можем спокойно заниматься торговлей и финансами. Кстати, чучело подожгут с минуты на минуту. Предлагаю полюбоваться этим зрелищем, а затем нас ждёт столик в “Медведе”. Устриц уже выложили на лёд, я позаботился, чтобы к ним подали настоящие сицилийские лимоны.

Барон держался уверенно. Эта уверенность не была напускной, Корбун и в самом деле чувствовал себя хозяином положения. Моё присутствие тревожило его, но совсем немного.

Тем временем полиция начала отводить горожан от соломенного чучела. Городовые вели себя вежливо, но непреклонно. Да и горожане собрались за тем, чтобы хорошенько повеселиться, так что никто не спорил со стражами порядка.

— Сейчас начнётся, — со странным волнением сказал Корбун. — Смотрите, маги огня!

Четверо магов огня выступили вперёд. Хватило бы и одного, но так предстоящее зрелище выглядело более внушительным.

— Прими наши дары, Весна! — громко произнёс один из магов. — Пусть год будет счастливым!

При этих словах все четверо картинно подняли руки к небу.

Огромное чучело Зимы загорелось сразу с четырёх сторон. Бледное пламя дрожало на февральском ветру. Солома громко трещала — она всё-таки успела отсыреть. Повалили клубы чёрного дыма.

Со всех сторон к месту главного действия бежали опоздавшие горожане. Толпа росла на глазах.

— Разгорается, — негромко сказал Игорь Владимирович.

Я уловил в его голосе облегчение. Изредка бывали случаи, когда чучело не хотело гореть и гасло. Это считалось плохой приметой, и городские сплетники обычно винили артефакторов.

— Мне как-то не по себе, — тихо сказала Лиза. — Этот чёрный дым…

Я обнял её за плечи и покосился на барона.

Корбут, не отрываясь, смотрел на огонь. Он выглядел довольным и напряжённым одновременно.

И вдруг меня накрыла волна ужаса. Это был ужас живого существа, попавшего в смертельную западню.

Кажется, меня даже качнуло этой волной, потому что Лиза с тревогой взглянула на меня. А я уже ошарашенно оглядывался по сторонам, пытаясь понять, что происходит.

Новый толчок, и на этот раз я точно уловил направление.

Волны дикого ужаса шли от соломенного чучела. Как будто оно сейчас горело заживо и умоляло о помощи.

— Стойте! — не своим голосом крикнул я. — Гасите огонь, быстро!

Один из магов огня обернулся и удивлённо посмотрел на меня.

— Гасите огонь! — снова закричал я. — Там, в соломе, живой человек!

Глава 2

На бегу я вспомнил, что когда-то был магом Воды и применил почти забытое умение. Косые струи ледяного дождя ударили в горящую солому, и она сердито зашипела, плюясь горячим паром.

Среди горожан нашлись и другие маги Воды. Ещё не понимая, что случилось, они последовали моему примеру, а тут как раз подоспели пожарные.

Мы быстро сбили пламя. Обжигая руки и задыхаясь от дыма, раскидали тлеющую солому и вытащили человека на воздух.

— Совсем молоденький! — жалостливо охнула торговка блинами.

Пострадавший был без сознания. Он жадно глотал сырой воздух широко раскрытым ртом. На верхней губе пробивались едва заметные мягкие усы.

Он был одет в перешитое пальто старомодного фасона. Руки были свободны, и я заподозрил, что его чем-то опоили или просто-напросто оглушили перед тем, как засунуть в чучело.

Не сам же он заполз в солому, надеясь погреться?

Над молодым человеком наклонился целитель.

— Ожогов нет, просто надышался дымом, — почти сразу объявил он. — Вовремя успели, ваша милость!

Он выпрямился и махнул рукой своим коллегам:

— Подгоняйте мобиль, отвезём парня в лечебницу!

Городовые растерянно топтались вокруг. Их поставили сюда в оцепление, с ними не было никого, кто мог бы отдать толковый приказ.

Пришлось взять эту роль на себя.

— Вызывайте полицейского следователя, — сказал я. — Это почти наверняка преступление.

На румяном лице городового отразилось облегчение — перед ним поставили простую и понятную задачу.

— Сию минуту, ваша милость! — отрапортовал он.

Вокруг нас мигом собралась толпа. Зеваки напирали, вытягивали шеи — всем хотелось увидеть человека, которого только что чудом спасли из огня.

Городовые, как могли, оттесняли горожан, но толпа только прибывала. Я с досадой понял, что никаких следов не останется — всё затопчут любопытные.

Мобиль целителей, оглушительно сигналя, пробирался через толпу. Люди неохотно расступались. Наконец, он подъехал к нам. Целители вытащили носилки и умело переложили на них пострадавшего.

Мне снова пришлось вмешаться.

— Везите его в Воронцовский госпиталь, — сказал я. — Там его сразу же примут, я предупрежу.

Один из целителей с подозрением взглянул на меня.

— А вы кто, ваша милость? — прямо спросил он.

— Граф Александр Воронцов, — официальным тоном назвался я.

Хмурое лицо целителя просветлело:

— Господин Тайновидец?

— Именно, — кивнул я.

Подбежавший городовой окончательно рассеял его сомнения.

— Следователь уже едет, ваша милость! — доложил он. — Наши все заняты, но обещали прислать следователя с Городового острова.

Это было мне на руку.

— Кто приедет? — поинтересовался я. — Кожемяко или Прудников?

— Господин Прудников проведёт первоначальное следствие, а там решат, — ответил городовой.

Досадно — работать вместе с Мишей было бы проще. Я мог сам послать ему зов, но решил не осложнять его отношения с Прудниковым.

— Я дождусь Степана Богдановича и дам показания, — кивнул я городовому. — Держите оцепление и не подпускайте горожан к чучелу. Там, внутри, могут быть улики. До приезда следователя вы здесь старший.

— Слушаюсь, ваша милость!

Путаясь в полах шинели, городовой побежал к оцеплению.

— Везём в Воронцовский госпиталь, — кивнул целитель своим коллегам.

Мобиль целителей медленно двинулся в сторону набережной. Я прикрыл глаза и послал зов Ивану Горчакову.

— Ваня, к вам сейчас привезут человека, он надышался дымом. Помести его в отдельную палату и приставь охрану — он может быть жертвой преступления. Мы только что вытащили его из масленичного чучела.

— Ничего себе! — удивился Иван. — Сделаю, Саша.

— И сообщи мне, когда он придёт в себя, — спохватился я. — Мне нужно его расспросить, да и полиция захочет взять у него показания.

Затем я подумал ещё несколько секунд и всё-таки решил побеспокоить Зотова.

— Снова столкнулись с чем-то необычным, Александр Васильевич? — хмуро спросил Зотов.

По его тону я понял, что Никита Михайлович опять не выспался.

— Именно, — ответил я. — Приезжайте на Марсово поле, здесь только чуть не сожгли заживо человека. Он был внутри соломенного чучела. Хорошо бы разобраться, как он туда попал.

— Сильно обгорел? — сразу же поинтересовался Зотов.

— Нет, мы успели вовремя. Но он надышался дымом и сейчас без сознания. Я приказал отвезти его в Воронцовский госпиталь.

— А почему вы решили вызвать меня? Думаете, полиция с этим не разберётся?

— Чучело делали наши артефакторы, — объяснил я. — Они могут попасть под подозрение. Поэтому я прошу вас пригласить Леонида Францевича. Здесь всё здорово затоптали, но вдруг он сможет найти хоть что-то?

— Ладно, выезжаю, — согласился Никита Михайлович. — Я как раз хотел подышать свежим воздухом, а тут такой отличный повод.

Я не стал говорить о том, что Игнат возил солому для злосчастного чучела на моём мобиле. Решил сказать об этом позже, если понадобиться.

Бывают вещи, о которых лучше не упоминать без крайней необходимости.

До приезда Зотова и Прудникова делать на месте преступления было нечего. Я огляделся, ища взглядом Лизу и Игоря Владимировича.

Они стояли там же, где я их оставил. Дед тяжело опирался на трость, а Лиза с тревогой смотрела в мою сторону, пряча руки в меховую муфту. Барон Корбун нетерпеливо топтался рядом.

Я подошёл к ним.

— Он жив? — первым делом спросила Лиза.

— Да, — кивнул я. — Мы вовремя потушили солому.

— А как вы узнали, что внутри чучела кто-то есть? — надменным голосом поинтересовался барон.

Он старался говорить любезно, вот только его нрав торчал наружу, как шило из мешка.

Я не стал вдаваться в подробности и ответил коротко:

— Предчувствие. Со мной иногда бывает такое.

В глазах Корбуна промелькнуло беспокойство.

— Что ж, мне повезло, — через силу усмехнулся он. — Увидел знаменитого Тайновидца за работой. Должен сказать, я впечатлён — вы так уверенно командовали полицией! Но Елизавета Фёдоровна, кажется, замёрзла. Может быть, отправимся прямо в ресторан, успокоим нервы шампанским?

— Вы идите, а я присоединюсь к вам позже, — кивнул я. — Мне нужно дождаться полицейского следователя, он захочет взять у меня показания.

— Я останусь с тобой, — быстро сказала Лиза. — И я совсем не замёрзла.

— Я тоже дождусь следователя, — мрачно кивнул Игорь Владимирович. — Наверняка у него будут вопросы к нашим артефакторам.

— Видно, придётся и мне дожидаться следователя, — недовольно протянул барон. — Не лакомиться же устрицами в одиночестве!

***

Никита Михайлович Зотов первым появился на Марсовом поле.

— Господин эксперт снова куда-то запропастился, — первым делом проворчал он. — А ведь я сказал ему, что дело важное. Добрый день, господин Тайновидец! Ну, что тут у вас?

Он недовольно взглянул на обугленное чучело. Солома ещё дымилась, в сыром воздухе пахло горечью.

— Человек лежал здесь, — сказал я, показывая на подножие чучела. — Возможно, он уже был без сознания, когда его привезли. Скорее всего, это случилось рано утром.

— Почему вы так думаете? — поинтересовался Зотов.

— Потому что артефакторы работали над чучелом всю ночь, и закончили только к утру, — объяснил я. — Когда они разъехались, кто-то привёз сюда пострадавшего. Затащил его внутрь чучела и закидал соломой. Хорошо бы допросить служителей, но вряд ли они что-то видели. Скорее всего, отправились отдыхать сразу же, как уехали артефакторы.

— Обойдёмся без поспешных выводов, — поморщился Зотов. — Этот ваш пострадавший вполне мог сам забраться в чучело. Как он выглядит? Похож на бродягу?

— Пальто на нём явно с чужого плеча, — признал я. — Но вряд ли это бродяга. Скорее, он похож на студента.

— Тоже подходит, — довольно кивнул Зотов. — Нищий студент. А почему нищий? Да потому что все деньги пропивает с приятелями. Всю ночь гулял по трактирам, а под утро забрался в солому, пригрелся и уснул. Чем вам не версия?

— Пока мне нечего вам возразить, — признал я. — Посмотрим, что скажет эксперт.

— Если он вообще когда-нибудь доберётся до места преступления, — съязвил Зотов.

Леонид Францевич всё-таки добрался до нас. В каждой руке он держал по блину, а круглое лицо нашего эксперта-некроманта лучилось удовольствием.

— Замечательные блины с икрой здесь продают, — поделился он со мной своим открытием. – Не пробовали, Александр Васильевич?

— Нас всю неделю кормила блинами Прасковья Ивановна, — улыбнулся я. — А с её выпечкой никакая другая не сравнится.

— Сущая правда, — вздохнул Щедрин. — А я так и не собрался заглянуть к вам в гости. То одно, то другое, знаете ли.

— То обед, то ужин, — съязвил Зотов. — Ни минуты свободного времени. Может, вы всё-таки займётесь делом, Леонид Францевич?

— Обязательно займусь, Никита Михайлович, — невозмутимо кивнул эксперт. — Всему своё время.

Он неторопливо доел блины, вытер пальцы бумажной салфеткой и аккуратно сунул её в карман. Затем ловко нырнул в недра соломенного чучела.

— Александр Васильевич, вы можете точно показать, где лежал пострадавший? — донёсся до меня его приглушённый соломой голос.

Пришлось мне снова лезть в солому вслед за Леонидом Францевичем. Острый стебель кольнул меня в щёку, за ворот пальто посыпалась труха.

— Мы нашли его здесь, — показал я.

— Неглубоко закопался, — оценил эксперт. — Он был связан?

— Нет, и следов на руках не было.

— Обратите внимание, здесь тоже нет никаких верёвок или цепей. Ему ничто не мешало выбраться.

— Когда мы его нашли, он был без сознания, — возразил я.

— А это что такое?

Леонид Францевич с трудом наклонился, пошарил в соломе и вытащил пустую винную бутылку.

— Вот вам и объяснение, Александр Васильевич, — торжествующе потряс своей находкой эксперт.

— Что там у вас? — нетерпеливо крикнул снаружи Зотов.

Никита Михайлович благоразумно не полез с нами, а дожидался результатов осмотра снаружи.

— Винная бутылка, — нехотя признал я, выбираясь из чучела. — Пустая.

— А я вам говорил, — довольно кивнул Зотов. — Что ж, нам тут больше делать нечего. Не огорчайтесь, господин Тайновидец! Я благодарен вам за то, что вытащили меня из душного кабинета, ежегодный отчёт меня окончательно доконал. Когда-нибудь бюрократия нас погубит, помяните моё слово. А этим делом пусть занимается полиция. Вы уже вызвали следователя?

— Прудников должен подъехать, — кивнул я. — Но что-то его нет.

Как раз в эту минуту на набережной Лебяжьей Канавки остановился полицейский мобиль, а из него выбрался Степан Богданович Прудников.

Следователь заторопился к нам.

— Тайная служба уже здесь? — нахмурился он, с подозрением глядя на Зотова. — Вы снова заберёте дело, господин полковник?

— На этот раз дело останется вам, — великодушно усмехнулся Зотов. — Кроме того, оно почти раскрыто. На месте, где лежал пострадавший, мы нашли пустую бутылку из-под вина, а сам юноша, по словам Александра Васильевича, очень похож на студента. Скорее всего, он залез в солому погреться и уснул. Уверен, что его допрос подтвердит эту версию.

Прудников хмуро уставился на меня.

— Куда увезли пострадавшего?

— В Воронцовский госпиталь, — ответил я. — Вы сможете поговорить с ним, как только он придёт в сознание. Я пошлю зов целителям и распоряжусь, чтобы вас пропустили.

Недовольное лицо Прудникова немного просветлело. Он опасался, что Тайная служба снова отберёт, у него дело, но теперь эти опасения отступили.

— Благодарю вас, — кивнул он, протирая носовым платком круглые очки в тонкой оправе. — Ваши показания мне тоже понадобятся. Городовый доложил, что вы первый заподозрили неладное и принялись тушить огонь.

— Так и было, — признал я. — Видимо, пострадавший на секунду пришёл в себя, когда почувствовал запах дыма. А я сумел уловить его ужас.

— Повезло ему, что вы оказались здесь, — серьёзно кивнул Степан Богданович. — Я могу спросить, что вы делали на Марсовом поле?

— То же, что и все горожане, — улыбнулся я. — Собрались хорошенько повеселиться. Степан Богданович, у нас заказан столик в ресторане. Вы не станете возражать, если я запишу свои показания и пришлю вам их немного позже? Скажем, сегодня к вечеру?

— Можете не торопиться, — согласился Прудников. — Я и сам могу заехать к вам домой, если не возражаете. Вдруг у меня появятся вопросы?

— Приезжайте, — кивнул я. — С удовольствие угощу вас завтраком.

— Я бы всё-таки взял образец соломы на экспертизу, — заметил Леонид Францевич.

— А что с ней не так? — мгновенно насторожился Прудников.

— На первый взгляд солома как солома, — пожал пухлыми плечами эксперт. — Просто мера предосторожности. Я могу изучить образцы в нашей лаборатории, а отчёт отправлю вам. Будем считать это сотрудничеством.

Подозрительный взгляд Степана Богдановича перебегал с лица эксперта на невозмутимое лицо Зотова. Но помявшись, Прудников так и не нашёл причины для отказа.

— Благодарю вас, — неохотно выдавил он.

— Давайте погрузим солому в багажник вашего мобиля, Никита Михайлович, — благодушно улыбаясь, предложил Щедрин.

— Этого мне только не хватало! — рассердился Зотов. — Вы мне мстите, что ли, господин эксперт? Недовольны тем, что я устроил вам выволочку за завтрак вместо работы?

— А вы устроили мне выволочку? — изумился Леонид Францевич. — Признаюсь, не заметил.

— Ладно, грузите свою солому, — махнул рукой Зотов. — Но копию отчёта предоставите мне. Я хочу убедиться, что иногда вы и в самом деле работаете.

Глава 3

Когда Тайная служба уехала, следователь Прудников заметно приободрился.

— Подождите, пока я осмотрю место происшествия, Александр Васильевич, — сказал он мне. — Я помню, что собирался взять у вас показания завтра, но вдруг у меня возникнут срочные вопросы?

— Мы подождём, — согласился я.

Но тут в разговор вмешался барон Корбун. Видно, ему надоело молча переминаться с ноги на ногу, да и холод проникал сквозь тонкое модное пальто.

— Что вы себе позволяете, милейший? — ледяным тоном процедил он, обращаясь к Прудникову. — Не забывайте, что вы разговариваете с аристократами. Извольте немедленно извиниться и отпустить нас.

От такого напора Прудников растерялся. Он снял очки, протёр стёкла и снова надел их.

— Опрос свидетелей входит в мои обязанности, — наконец, ответил он.

— Оберегать благородных людей от неудобств — вот ваша главная обязанность, — презрительно процедил барон. — Вы забываетесь, любезный! Как ваша фамилия? Прудников, кажется? Сегодня же вечером, за картами, я расскажу полицмейстеру о вашем хамском поведении. Пойдёте околоточным на Стеклянный рынок, там вам самое место.

Лицо Прудникова побелело, и мне стало искренне жаль его.

— Обязанности полицейского следователя определяет закон, — сказал я барону. — Вы не хотите, чтобы это происшествие было расследовано?

Мой неожиданный вопрос сбил с Корбута воинственный настрой.

— Почему не хочу? — на секунду растерялся он.

— Степан Богданович очень опытный следователь, а вы ему мешаете, — объяснил я.

Прудников благодарно взглянул на меня.

— Мне нужно всего несколько минут, Александр Васильевич, — сказал он.

И зашуршал обугленной соломой, не боясь испачкать шинель из плотного синего сукна.

Прудникову и в самом деле хватило двух минут. Он выбрался из разворошённого чучела и подошёл ко мне:

— Ничего интересного. Ваше сиятельство, у меня только один вопрос — как вы узнали, что внутри чучела есть человек?

— Что-то почувствовал, — объяснил я. — А своим предчувствиям я привык доверять.

— Ясно, — разочарованно кивнул следователь. — Что ж, не смею вас задерживать.

***

Мы отправились в “Медведь” пешком. Обходя лужи, пересекли вымощенную серой брусчаткой площадь перед зданием Скакового ведомства и свернули на Конюшенную улицу.

Барон Корбун шагал впереди. Спортивный футляр покачивался на его плече, барон ступал уверенно, не глядя по сторонам.

— Пожалуй, я откажусь от обеда, — негромко сказал мне Игорь Владимирович. — Не хочу попусту тратить время. Мне уже ясно, что такой деловой партнёр не нужен мне ни при каких обстоятельствах.

Я покачал головой:

— Не торопитесь с решением, ваше сиятельство.

Дед удивлённо посмотрел на меня.

— Вы же хотели, чтобы я получше присмотрелся к барону, — объяснил я. — Так дайте мне время. Согласен, барон ведёт себя несносно. Но мне хочется знать, почему он это делает, и как далеко зайдёт.

Ресторан “Медведь” славился на всю Столицу своей отличной кухней, первоклассным обслуживанием и высокими ценами.

Швейцар в синем мундире с золотыми позументами распахнул перед нами тяжёлые двери, и мы оказались в просторном холле с дубовой стойкой гардероба. Тяжелый лепной потолок подпирали мощные колонны из полированного серого гранита. Капители колонн были покрыты позолотой, это придавало помещению роскошный вид.

Здесь случилась неприятность.

Метрдотель “Медведя” поспешил навстречу барону и приветствовал его почтительным поклоном. Затем заглянул в свой блокнот, и его чисто выбритое лицо огорчённо вытянулось:

— Сожалею, но вы опоздали почти на час и не предупредили о задержке. Должно быть, ваш столик уже занят, но я проверю. Изволите подождать, пока я подыщу свободный?

Барон Корбун побагровел и угрожающе навис над несчастным метрдотелем.

— Я вас в порошок сотру! — прорычал он, собираясь устроить скандал.

Но тут перепуганный метрдотель заметил деда и сразу его узнал — Игорь Владимирович иногда проводил деловые встречи в приватных кабинетах “Медведя”.

— Ваше сиятельство, мне очень жаль, что так вышло! — воскликнул он, ловким движением ускользнув от барона. — Столик непременно найдётся, кроме того осмелюсь предложить вам завтрак за счёт заведения.

Игорь Владимирович тяжело вздохнул, с укоризной посмотрел на меня и принялся расстёгивать пальто.

***

Свободный столик нашёлся в большом обеденном зале. Мне показалось, что барон Корбун остался этим доволен — наверное, барону хотелось, что все видели его за одним столиком с Воронцовыми.

Высоко над нашими головами парил невесомый стеклянный потолок. Официанты проворно сновали между столиками. Один из них остановился возле нас.

— Четыре дюжины устриц на льду и шампанское, — не глядя на официанта, кивнул барон.

Лиза наклонилась ко мне и шепнула на ухо:

— Саша, я никогда не пробовала устриц. Как их едят? Их нужно чем-то специально открывать?

— Они уже открыты, — улыбнулся я. — Это просто, я тебе покажу. Но вкус у них необычный, имей это в виду. Или они тебе сразу понравятся, или покажутся отвратительными.

Мне самому никогда не нравились скользкие, резко пахнущие йодом моллюски. Но ради Лизы я был готов совершить маленький подвиг.

Обслуживали в “Медведе” по высшему разряду. Как по волшебству на нашем столе появилось глубокое блюдо с колотым льдом. На льду были выложены половинки больших угловатых раковин.

Негромко хлопнула пробка — это официант открыл шампанское.

Я взял устрицу, капнул на неё немного лимонного сока и осторожно выпил через край. Скользкий холодный комок оказался у меня на языке, и я постарался проглотить его как можно скорее.

Лиза старательно повторяла за мной. Устрицу она проглотила с трудом и беспомощно посмотрела на меня.

— Запей шампанским, — посоветовал я. — Удивительно, как схожи наши с тобой вкусы.

Зато барон Корбун поедал устриц с видимым удовольствием.

— Я каждое утро начинаю с дюжины этих замечательных моллюсков, — гордо сказал он. — Привычка к хорошей европейской кухне, знаете ли.

— Рад, что вам нравится, — вежливо улыбнулся Игорь Владимирович. — Это устрицы с наших ферм в заливе. Их выловили утром и сразу же отправили в “Медведь”.

Сам дед к устрицам даже не притронулся. Он неторопливо потягивал крохотными глотками холодное шампанское.

Я с трудом сдержал улыбку — Игорь Владимирович красиво осадил заносчивого барона.

Но Корбуна это не смутило.

— Вот потому я и решил вложить свой капитал в ваши предприятия, — кивнул он. — Вы разумно ведёте дела и знаете, на чём заработать.

К нам бесшумно подошёл метрдотель и вежливо поклонился мне:

— Гардеробщик заметил, что ваше пальто пахнет дымом, Александр Васильевич, — негромко сказал он. — Если позволите, мы его почистим.

— Буду вам очень признателен, — улыбнулся я.

Корбун использовал этот предлог, чтобы снова заговорить об утреннем происшествии.

— Не понимаю, для чего вы спасали этого бродягу, Александр Васильевич, — надменно сказал он. — Рисковали собой ради никому не нужного отброса.

— Некогда было разбираться, — улыбнулся я.

Барон сильно раздражал меня. Именно поэтому я собирался держать себя в руках — так интереснее.

— А тут и разбираться не в чем, — немедленно загорелся Корбун. — Слабые гибнут, сильные выживают — это закон природы. Погиб — значит, не справился. Значит, слабый. Спасая слабых, вы не даёте человечеству развиваться естественным путём.

— К вам это тоже относится? — поинтересовался я.

— А вы считаете меня слабым? — вспыхнул барон.

— Слабости есть у всех, — кивнул я. — Мне кажется, вы склонны недооценивать людей, однажды это может вас подвести.

— А мне кажется, что это вы их переоцениваете, — не согласился Корбун. — Люди не равны с рождения. Есть аристократы и чернь. Одарённые маги и ничтожества.

— Волки и овцы, — с улыбкой подсказал я.

— Именно! — прищурился Корбун.

Он понимал, что я смеюсь над ним, но вспыльчивая натура не позволяла ему вовремя остановиться.

— Сила нужна для того, чтобы побеждать и управлять. А не для того, чтобы спасать кого-то. Смотрите!

Барон резким кивком указал на официанта, который доставлял заказ к соседнему столику. Корбун прищурился и принялся сверлить взглядом спину официанта. Мой магический дар тихо завибрировал, предупреждая об опасности. Я почувствовал всплеск ментальной магии.

Движения официанта замедлились. Не дойдя двух шагов до соседнего столика, он остановился и медленно повернулся к нам. Я увидел его остекленевший взгляд. Серебряный поднос выскользнул из его рук и с грохотом упал на пол. По залу разлетелись осколки фарфора, люди за столиками замолчали и оглянулись на нас.

— Видите? — самодовольно спросил Корбун. — Теперь он полностью в моей власти. Я могу приказать ему что угодно, и он выполнит всё. Не станет задумываться или рассуждать. Вот что такое сила!

Барон вальяжно откинулся на спинку стула.

— Хотите, я прикажу ему раздеться и плясать голым? Это будет забавно.

Корбун снова бросил взгляд на официанта. Руки несчастного сами собой потянулись к вороту и медленно растегнули пуговицу рубашки.

— Саша, я не хочу на это смотреть, — сказала Лиза.

Её голос звенел от напряжения.

— И не нужно, — согласился я. — Ментальной магии очень просто противостоять.

Я поднялся из-за стола, подошёл к официанту и громко хлопнул в ладоши прямо у него над ухом. Вместе с хлопком я высвободил немного магии — это было похоже на дружеский толчок в плечо.

Официант вздрогнул и пришёл в себя. Он растерянно переводил взгляд с моего лица на поднос, который валялся у его ног.

— Прошу прощения, ваша милость, — пробормотал он. — Что-то мне нехорошо.

— Идите на улицу и отдышитесь, — посоветовал я. — Только постарайтесь не простыть. О разбитой посуде не беспокойтесь, в этом нет вашей вины. Мы возместим ресторану ущерб.

Официант всё ещё был под магическим воздействием, поэтому послушно кивнул:

— Как скажете, ваша милость.

Он поднял поднос и направился в сторону кухни, неуверенно крутя головой.

А я вернулся за столик. Меня провожали любопытные взгляды — в зале “Медведя” было немало магов, которые прекрасно поняли, что произошло.

Я взял Лизу за руку, чтобы успокоить её, и с вежливой улыбкой обратился к барону:

— У вас сильный магический дар, Роман Львович.

— Это наследственное, — нехотя процедил Корбун.

Кажется, он наконец-то понял, что выставил себя в плохом свете. Но заставить себя извиниться не мог.

К нам подошёл метрдотель.

— Всё в порядке, господа? — осведомился он, настороженно глядя на Корбуна.

— Это было недоразумение, — хмуро кивнул Игорь Владимирович. — Включите разбитую посуду в наш счёт и пришлите его мне. А это передайте официанту вместе с моими извинениями.

Дед выложил на скатерть несколько золотых монет. Затем выпрямился и строго посмотрел на Корбуна.

— Думаю, сейчас самое время поговорить о делах, господин барон. Деньги любят тишину, вы слышали эту поговорку? А мы уже привлекли к себе всеобщее внимание.

— И что это значит? — напрягся Корбун.

— Я благодарю вас за предложение. Но род Воронцовых располагает достаточными средствами, чтобы вести свои дела без посторонней помощи. Был рад знакомству.

Игорь Владимирович слегка наклонил голову, давая понять, что разговор окончен.

Я с любопытством смотрел на Корбуна.

Получив отказ, барон побледнел от негодования. Но перехватил мой взгляд и сдержался.

— Разговор должен был пройти по-другому, — странным голосом сказал он. — Но всё пошло не так. Я ещё повторю своё предложение, господа, чуть позже.

Игорь Владимирович не посчитал нужным ответить — он сказал всё, что хотел. А я был занят тем, что помогал Лизе подняться из-за стола.

Моё пальто отлично вычистили — вместо дымной горечи я уловил лёгкий запах свежей хвои. Я поблагодарил гардеробщика и помог Лизе одеться.

Когда мы вышли на улицу, Игорь Владимирович хмуро взглянул на меня:

— Почему барон Корбун вёл себя так опрометчиво? Нёс всякую чушь, устроил эту дурацкую выходку с официантом. Он как будто хотел, чтобы я ему отказал.

— Или просто был не в своей тарелке, — предположил я. — Что-то у него сегодня пошло не по плану. Я постараюсь выяснить, что именно встревожило барона.

— Попробуй, — благодарно кивнул Игорь Владимирович. — У меня на душе неспокойно.

— Наверное, от голода? — с улыбкой предположил я. — Вам ведь так и не удалось нормально позавтракать. Давайте поедем к нам, Прасковья Ивановна будет рада вас угостить.

— Не могу, — с сожалением отказался дед. — Дела не позволяют. Саша, ты сможешь держать меня в курсе полицейского расследования?

— Обязательно, — пообещал я. — И сам займусь этим делом. Жаль, что наши артефакторы невольно оказались втянуты в такую неприятную историю.

О том, что к происшествию на Марсовом поле причастен Игнат, я снова промолчал. Ни к чему было тревожить деда ещё больше.

Игорь Владимирович отправился домой пешком — его роскошный особняк на Мойке находился буквально в двух шагах от “Медведя”.

А мы с Лизой вызвали извозчика.

— Странно, — с удивлением сказала Лиза. — До вечера ещё далеко, а я уже устала. Это на меня не похоже.

— Слишком много впечатлений, — улыбнулся я. — Сейчас доберёмся домой и хорошенько отдохнём.

Глава 4

Удивительное дело! На этот раз предчувствие меня обмануло.

Нет, домой мы с Лизой добрались благополучно, вот только отдохнуть мне так и не дали.

Ещё из прихожей я услышал голоса наверху. А когда поднялся в кухню, то обнаружил, что у нас гостит Семён — домовой Миши Кожемяко.

Семён сидел за столом, болтая ногами — неужели у всех домовых такая привычка? А Прасковья Ивановна угощала его блинами и молоком.

— Приятного аппетита! — вежливо сказал я.

— Угумм, — отозвался Семён, торопливо жуя блин.

— Не думала я, что вы так рано вернётесь, ваше сиятельство, — огорчилась кухарка. — И Семёну сперва не поверила, когда он сказал, что вы подъезжаете. Вы же собирались обедать в городе, я и не готовила ничего.

— У нас неожиданно поменялись планы, и мы решили вернуться домой, — объяснил я. — Но если обеда нет, ничего страшного. Перекусим чем-нибудь на скорую руку.

— Даже не думайте, — строго заявила Прасковья Ивановна. — Этими перекусами только желудок портить. Дайте мне час, и обед будет на столе.

— Ради вашей стряпни мы согласны ждать хоть два часа, — рассмеялся я. — Игнат уже проснулся?

— Какое там, — махнула рукой Прасковья Ивановна. — Сопит в две дырочки. Но к обеду я его разбужу.

— Хорошо, — кивнул я. — Предупредите Игната, чтобы он пока не чистил мобиль, мне нужно его осмотреть.

Эта счастливая мысль пришла мне в голову после встречи с Леонидом Францевичем. Когда я увидел, как эксперт грузит солому в мобиль Зотова, то сообразил, что и в нашем мобиле могли остаться какие-то улики.

— Что-то случилось, Александр Васильевич? — насторожилась Прасковья Ивановна.

Женская интуиция редко подводит, это какой-то особенный вид магии.

— Ничего серьёзного, — улыбнулся я.

Тем временем Семён доел блины, вскочил из-за стола и низко поклонился Прасковье Ивановне:

— Благодарю, хозяюшка!

— Ты заглянул к нам перекусить, или у тебя какое-то дело? — с улыбкой спросил я.

Церемонные манеры домового выглядели забавно, но я и не думал смеяться над ним. Семён не просто благодарил, он исполнял важный магический обряд. И этот обряд давал ему силу.

— Вот ещё! — немедленно надулся Семён. — Перекусить я и дома могу, хозяева у меня исправные. Ты забыл, Тайновидец? Мы же собирались научить тебя магии домовых.

— Это непременно нужно делать сегодня? — поинтересовался я. — Признаюсь, у меня было трудное утро, и я собирался немного отдохнуть.

— Непременно сегодня, — заверил меня домовой. — Чутьё говорит мне, что скоро эта магия тебе понадобится.

— А как ты узнал, что мы возвращаемся домой? — вспомнил я. — Тоже магия?

— Именно, — важно кивнул Семён. — Твой дом почувствовал, что ты едешь, и сказал об этом моему дому. А тот шепнул мне, вот я и пришёл.

— Так у вас тут целый заговор, тщательно спланированный и подготовленный! — изумился я.

Мне стало ясно, что просто так я от Семёна не отделаюсь. Да и обижать домового не хотелось, всё-таки он старался для меня.

Но вдруг на первом уроке мы сможем обойтись только теорией?

— А какая бывает магия у домовых? — с интересом спросил я. — Я знаю, что вы можете изгонять злыдней. И поддерживать чистоту, мне Фома об этом проболтался. А ещё какие-то способности у вас есть?

Семён снисходительно посмотрел на меня:

— Конечно. Или ты думал, что я собираюсь учить тебя мыть посуду?

— Вообще-то, я умею, — на всякий случай сказал я. — Если очень надо.

— Не умеешь, поверь, — расхохотался домовой. — Но этому тебя и Прасковья Ивановна научит. А вот говорить с домами умеют только домовые.

— И это я умею, — напомнил я. — Говорю же я со своим домом. Но я думал, это потому, что мой дом волшебный. В некотором роде, он живой.

— Все дома живые, Тайновидец, — удивил меня Семён. — Только люди этого не замечают. В людях нет нужной чуткости, а у тебя есть.

— Значит, теперь я могу разговаривать с любым домом? — изумился я.

— Конечно, — уверенно кивнул домовой. — Просто попробуй, как-нибудь. Ты здорово удивишься, сколько интересного может рассказать какой-нибудь старый особняк. Или, скажем, замок.

— Теперь обязательно попробую, — согласился я. — Интересно же!

— Этому ты научишься, сам, — кивнул Семён. — Просто знай, что у тебя есть и такая способность. Только постарайся не просто разговаривать с домами, а договариваться с ними. Тогда почти любой дом может стать твоим союзником, если понадобится.

— Почему “почти любой”? — уточнил я.

— Потому что у некоторых домов есть свои домовые. Но ты сможешь договориться и с ними, если не станешь им вредить.

— И в мыслях не было вредить домовым, — заверил я. — А какие ещё способности у вас есть?

К этому моменту мне стало так интересно, что я совсем забыл про усталость.

— Мы можем становится невидимыми, — поделился Семён. — Правда, только внутри дома или поблизости от него.

Я вспомнил, как мы с Мишей впервые встретили Семёна. Тогда домовой и в самом деле оставался невидимым для обычного взгляда. Мы смогли разглядеть его только при помощи специального артефакта — Очков Видения, которые сделал Сева Пожарский.

Полезная способность!

Жаль, что у неё есть свои ограничения.

— Но в Столице всегда есть дома поблизости, — вовремя сообразил я. — И если научиться с ними договариваться, то они могут помочь.

— Ты быстро схватываешь, Тайновидец, — похвалил меня Семён.

— И как мне стать невидимым? — поинтересовался я. — Нужно выпить какое-нибудь зелье, или существует специальное заклинание?

— Заклинание, — кивнул Семён. — Но без тренировок оно может не сработать. Есть у тебя подходящая комната, где нам никто не помешает?

— Найдется, — улыбнулся я.

Рабочий кабинет заняла Лиза — она решила до обеда поработать над новым рассказом. Но в моём доме хватало и других помещений.

Пусть сам дом выберет подходящее место, внезапно решил я. Ведь моё обучение касается и его.

— Идём, Семён, — пригласил я домового.

Взялся за дверную ручку, зажмурился и постарался не представлять себе ничего. Заранее согласился с тем, что магия приведёт меня туда, куда нужно.

Затем я толкнул дверь, сделал шаг и открыл глаза.

Надо же, дом привел нас в гостиную с камином и шахматным столиком! Наверное, эта комната была для него особенно важной. Может быть, здесь он мог лучше чувствовать, что происходит?

— Эта комната подойдёт? — на всякий случай спросил я Семёна.

— Вполне, — кивнул домовой. — А ты можешь затопить камин, Тайновидец? У нас в доме нет камина, а я иногда скучаю по живому огню.

— Запросто, — улыбнулся я.

На этот раз я не стал вызывать стихийных духов и вообще пользоваться магией. Просто взял со столика коробок спичек, поправил дрова и растопку и разжёг огонь.

Пламя вспыхнуло сразу. Сухие щепки затрещали, мгновенно обугливаясь, а вслед за ними дружно занялись поленья. В комнате вкусно запахло дымом, по низкому потолку побежали теплые блики.

— Другое дело, — одобрительно сказал Семён. — Слушай внимательно, Тайновидец. Ты должен произнести заклинание, а потом почувствовать, как исчезаешь из виду. Это самое трудное, твои инстинкты будут сопротивляться. Но ты убеди себя, что исчезаешь понарошку — для других, а не вообще.

— Попробую, — с сомнением кивнул я. — А какое заклинание нужно произносить?

— Давай, я сначала тебе покажу, — предложил Семён. — Слушай внимательно.

Он раскинул руки, поднял глаза к потолку и нараспев произнёс:

— Добрая сила, помоги мне укрыться от вражьего глаза, от злых мыслей!

Я следил за домовым во все глаза, но так и не смог уловить момент, когда он исчез. Домовой просто был, а потом его не стало.

— Видишь, это просто, — сказал из пустоты голос Семёна.

— Просто как всё сложное, — согласился я. — А почему в заклинании говорится о врагах? Я же тебе не враг, но я тоже тебя не вижу.

— Это очень старое заклинание, — объяснил Семён, снова появляясь в комнате. — В те времена любой незнакомец мог оказаться врагом. Да и знакомый тоже.

— Можно подумать, сейчас что-то изменилось, — усмехнулся я. — А как ты опять стал видимым? Для этого тоже нужно заклинание?

Мне хотелось выяснить все подробности, прежде чем экспериментировать с исчезновением. Ну, и немножко оттянуть момент, когда придётся переходить к делу. Совсем немножко — просто, чтобы утихла неприятная щекотка в груди.

— Для этого заклинание не нужно, — ответил домовой. — Достаточно просто захотеть. Но сначала убедись, что рядом нет врагов.

— Обязательно, — усмехнулся я.

Похоже, настало время попробовать магию домовых на себе. Я же не хочу, чтобы Семён заподозрил, что мне не по себе.

Старательно копируя движения домового, я развёл руки в стороны и поднял взгляд к потолку:

— Добрая сила, помоги мне укрыться от вражьего глаза, от злых мыслей!

А затем изо всех сил пожелал исчезнуть — прямо сейчас.

— Ничего себе! — удивлённо сказал семён. — Как это у тебя получилось?

— Ты же сам меня научил, — не понял я.

— Так я учил тебя исчезать, а ты что сделал?

Он спросил так серьезно, что у меня внутри всё похолодело. Я торопливо поднёс ладони к лицу и увидел, что они никуда не исчезли. Просто стали полупрозрачными, и сквозь них отлично видно пляшущий в камине огонь.

— Я весь такой прозрачный? — спросил я Семёна.

— Ага, — кивнул домовой. — Ты похож на призрака. Может, ты пожелал что-нибудь не то?

— Я всё сделал, как ты говорил, — нахмурился я, изо всех сил борясь с подступающей паникой. — Пожелал исчезнуть.

— Ну, вот, — довольно кивнул домовой. — Я тебе говорил исчезнуть из виду, и только.

Его слова зацепили только краешек моего сознания, потому что я внимательно прислушивался к тому, что происходит у меня внутри.

Никаких особенных перемен я не ощутил. Как будто остался самим собой. Даже мой магический дар гудел не тревожно, а умиротворяюще.

Это меня немного успокоило, и я осторожно дотронулся рукой до своей груди. Кончики пальцев погрузились в грудную клетку, не ощутив сопротивления. Я вообще ничего не почувствовал.

— Полезная способность, — довольно кивнул Семён. — Теперь тебя никто не сможет убить оружием. Разве только отравить, но от этого тоже есть защитная магия. Но ты все же попробуй стать прежним, Тайновидец.

— Хочу стать самим собой! — очень искренне пожелал я.

И это пожелание сработало. Моё тело снова стало плотным, и я почувствовал его привычную тяжесть.

Первым делом я опустился в кресло и стал смотреть в огонь. Мне нужно было привести мысли в порядок.

Домовой тоже сел. Посидел некоторое время спокойно, потом нетерпеливо заёрзал:

— Ты невидимости-то будешь учиться? Или тебе понравилось превращаться в призрака?

— Сейчас, — кивнул я.

Новое умение порядком ошеломило меня. Но с магическими существами иногда происходят и не такие чудеса. А ведь я считаюсь магическим существом, значит, нужно соответствовать. В конце концов, магии виднее.

Мне хватило пяти минут, чтобы уговорить себя. Моё неугомонное любопытство снова разыгралось, и я был готов попробовать.

— Не забудь, нужно только исчезнуть из виду, — напомнил мне домовой.

На этот раз всё получилось.

Я не только стал невидимым, но даже не отражался в старинном зеркале, которое висело на стене гостиной. Прямо как в легендах про вампиров.

— Теперь ты можешь подслушивать, — сказал Семён. — И даже подглядывать. Это очень удобно.

— Удобно, — согласился я, наслаждаясь странным ощущением присутствия и отсутствия одновременно. — Думаю, нужно показать этот фокус Елизавете Фёдоровне. Уверен, ей понравится.

Я снова стал видимым и восхищённо покачал головой.

— Ты был прав, это отличная магия! Слушай, я хочу тебя отблагодарить. И первым делом приглашаю остаться на обед. Может, у тебя есть ещё какие-нибудь пожелания?

— Конечно, есть, — не задумываясь, кивнул Семён. — Вы же с Мишей друзья? Так объясни ему, что камин в доме просто необходим!

— Попробую, — рассмеялся я. — В крайнем случае, ты всегда можешь прийти к нам в гости, чтобы посидеть у камина.

— Практикуйся почаще, — напомнил домовой. — Хорошего мага делает практика.

— Именно этим я и собираюсь заняться, — кивнул я.

***

Через две минуты я бестелесным призраком парил посреди кабинета на глазах у изумлённой Лизы.

— Как тебе моё новое умение? — довольно улыбаясь, спросил я.

Затем плавно взмахнул руками и попробовал взлететь к потолку.

Как ни удивительно, у меня получилось. Куда труднее оказалось спуститься обратно на пол, но и с этим я в конце концов справился.

— А можно тебя потрогать? — нерешительно спросила Лиза.

— Конечно, — рассмеялся я. — Трогай, сколько душе угодно.

Лиза осторожно дотронулась до моей руки и виновато вздохнула:

— Отличная магическая способность. Но мне больше нравится, когда ты настоящий.

— Честно говоря, мне тоже, — усмехнулся я, снова обретая вес. — Когда ты настоящий, можно есть, гулять, греться у огня и заниматься тысячей других приятных вещей. А эту способность прибережём на крайний случай.

В дверь кабинета осторожно постучали.

— Ваше сиятельство, обед готов! — произнёс голос Игната.

— Идём, — откликнулся я. — Прасковья Ивановна сказала тебе, что мобиль пока чистить не нужно?

Глава 5

Утром я вышел в сад, чтобы поискать снежного упырёнка.

Вчера к вечеру сыпал мягкий снег, а ночью потеплело, и теперь с веток падали тяжелые капли. Ветки вздрагивали, как будто просыпались от долгого сна.

Я бродил по саду, заглядывая под кусты калины и сирени. Поискал под пушистыми сосенками и заметил на них свежие ярко-зелёные побеги. Даже в беседку заглянул — вдруг упырёнок закатился туда и устроил себе берлогу?

Но живого снежного комка нигде не было.

— Прячешь ты его, что ли? — беззвучно спросил я у дома. — Зря. С недели на неделю наступит весна. Снег начнёт таять, и что тогда? Пропадёт магическое существо. Тебе его не жалко?

Дом по своей привычке ответил мне долгим тёплым импульсом. Это был знак, что он внимательно слушает меня.

— А подсказка? — нахмурился я.

— Александр Васильевич! — окликнули меня от калитки. — Ваше сиятельство!

Я удивлённо обернулся и увидел, что на дорожке парка стоит репортёр Черницын. Бронзовые колокольчики на ограде негромко зазвенели. Сразу и не разобрать, что стало причиной этого звона — магия или ветер с Невы.

Я подошёл к калитке.

— Доброе утро, Андрей Сергеевич. У вас ко мне какое-то дело?

— Да, — признался репортёр. — Я услышал о том, что произошло вчера на Марсовом поле. Все только и говорят о том, как вы спасли человека. Если бы не вы, он сгорел бы заживо.

— Ему повезло, — усмехнулся я. — А чего вы хотите от меня?

— Интервью, конечно, — удивился Черницын. — Господин Тайновидец снова спас жизнь человеку. Отличный получится материал для вечернего выпуска.

— И зеваки снова станут толпиться у ограды моего дома? — нахмурился я. — Думаете, мне это нравится? Кстати, почему вы просто не прислали мне зов? Не пришлось бы ехать на Каменный остров понапрасну.

— У меня были дела неподалёку, — быстро ответил репортёр.

Я почувствовал, что он мне что-то недоговаривает. Никаких дел у Черницына не было, он приехал специально ко мне.

— Никакого интервью, — строго сказал я.

— Всего несколько строк! — взмолился репортёр. — Вспомните, ведь газетой теперь владеет ваш род. Неужели вы не хотите, чтобы ваше предприятие процветало? Кроме того, у рассказов Елизаветы Фёдоровны станет больше читателей!

— Нечестный приём, — рассмеялся я. — Но вам удалось меня убедить. Входите. Позавтракайте с нами, а потом поговорим в моём кабинете.

С этими словами я распахнул калитку и впустил репортёра.

***

Как я и просил, Прасковья Ивановна подала лёгкий завтрак. Кофе, варёные яйца под соусом из сливок и грибов и хрустящий поджаренный хлеб. И ещё сыр — твёрдый, наколотый неровными кусочками и очень вкусный.

— Изумительный сыр, — кивнул я. — Где вы его раздобыли?

— Игнат привёз его с фермы Митрофана Поздеева, — ответила Прасковья Ивановна. Хороший сыр, в Столице такой не купить. Поздеев его только для своих покупателей варит.

— Я же вам говорил, ваше сиятельство, — оживился Игнат. — Теперь у меня мобиль есть, так я за продуктами на фермы езжу. Так и дешевле выходит, и вкуснее. Я Митрофану с соломой помог, а он мне на сыр хорошую скидку сделал.

— С какой соломой? — с любопытством спросил Черницын.

Репортёр почти не ел, зато с интересом прислушивался к нашему разговору.

Игнат сообразил, что сболтнул лишнее при постороннем, и сразу же замолчал, сердито сдвинув седые брови.

— Это семейные дела, — с улыбкой объяснил я Черницыну. — Вам они не интересны. Сварить вам ещё кофе?

После завтрака Игнат отвёл меня в сторону. Косясь на Черницына, он шёпотом спросил:

— Мобиль-то можно почистить, ваше сиятельство? Мне бы снова за продуктами съездить надо.

Вчера я так и не собрался осмотреть мобиль — сначала занимался магией домовых, потом меня отвлекли домашние дела. А затем стемнело, и я сел играть в шахматы с домом возле уютно горящего камина.

— Пока нельзя, — ответил я. — Поговорю с господином Черницыным, а потом вместе на него посмотрим.

Игнат огорчённо вздохнул, но спорить не стал. А мы с репортёром спустились в кабинет.

***

Черницын записал мой короткий рассказ о происшествии на Марсовом поле. Как я и ожидал, это репортёра не удовлетворило.

— Как вы догадались, что в соломе кто-то есть? — спросил он, нетерпеливо мусоля в пальцах карандаш.

— Предчувствие, — улыбнулся я. — Один их моих магических талантов.

— А кто был этот человек? Вы его знаете?

— Нет.

— Но вы приказали целителям отвезти его в Воронцовский госпиталь? Зачем? Будете вести расследование?

— Этим делом занимается полиция, — терпеливо ответил я. — Пока они не обращались ко мне за помощью. Возможно, там и расследовать-то нечего.

— Но ведь вы замешаны в этом деле, — не поверил мне Черницын. — Опыт подсказывает мне, что это неспроста. Вспомните, сколько ваших удивительных приключений начинались с простой случайности.

— Такое бывало, — согласился я.

— Ну, хорошо! — не сдавался репортёр. — Вас видели на Марсовом поле вместе с бароном Корбуном. Затем вы обедали в ресторане, барон ещё устроил там безобразную сцену. У вас какие-то дела с бароном?

— Какую сцену? — изумился я, внутренне негодуя на Корбуна. — Просто одному из официантов стало нехорошо, и я посоветовал ему выйти на воздух.

— Мне сказали, что барон применил ментальное воздействие, — прищурился Черницын.

Я покачал головой:

— Не стоит писать об этом, господин Черницын. Игорю Владимировичу это не понравится.

— Я понимаю, — кивнул Черницын. — Но дайте мне хоть что-то! Мне нужен материал, который заинтересует читателей.

Он внимательно посмотрел на меня, словно выбирая подходящий момент.

— У вас ко мне какая-то просьба? — напрямик спросил я. — Именно поэтому вы приехали?

По моему тону репортёр понял, что хитрить дальше не стоит.

— Я почти уверен, что вы захотите встретиться с пострадавшим и расспросить его, — сказал он. — Вам же интересно узнать, как он попал внутрь масленичного чучела. Ну, признайтесь, Александр Васильевич!

— Допустим, — кивнул я.

— Возьмите меня с собой в Воронцовский госпиталь.

— Это ещё зачем? — удивился я.

— Вы не понимаете! — Черницын был близок к отчаянию. — Я взял на себя смелость объявить читателям, что “Магические сплетни” выпустят целый цикл увлекательных репортажей про Масленицу. Я был уверен, что произойдёт что-то необычное, магическое! И ничего — кроме этого бедолаги, неведомо как попавшего в чучело. Читатели разорвут меня, если я не дам им сенсацию.

— А зачем вы им обещали? — задал я резонный вопрос.

Черницын с недоумением посмотрел на меня.

— Такая работа, Александр Васильевич. Вижу, вы не понимаете. Читателям всегда надо обещать что-то особенное, или они уйдут читать другие газеты. Я бросил на это дело нескольких репортёров. Одного даже отправил в окрестности Столицы, чтобы описать, как отмечают Масленицу в сельской местности.

— Вы с размахом подошли к делу, — одобрительно кивнул я. — Только мне всё ещё непонятно, как это касается меня.

— Но этому циклу нужна изюминка, понимаете?Я готов пообещать вам любую помощь за то, что вы возьмёте меня с собой в госпиталь!

— Любую? — задумался я.

Вообще-то, Черницын давно уже был редактором газеты. Это я по привычке называл его репортёром.

А помощь целого редактора, и в самом деле, могла мне понадобиться.

— В вашей газете можно напечатать портрет? — спросил я.

— Конечно, — заверил меня Черницын. — А зачем?

— Возможно, пострадавший не помнит, что с ним случилось, — объяснил я. — Или не захочет говорить. В общем, нам могут понадобиться свидетели. Мы поместим его портрет в газету и попросим помочь. Хороший художник у меня есть.

— Значит, мы будем работать вместе? — просиял Черницын. — От всей души благодарю вас, ваше сиятельство!

— Сначала нужно узнать, пришёл ли этот бедняга в сознание, — усмехнулся я.

Сделать это было не сложно. Я послал зов Ивану Горчакову.

— Иван Николаевич, я тебя не отвлекаю? Скажи, человек, которого вчера утром привезли с Марсова поля, уже пришёл в себя? Я могу с ним поговорить?

— Он очнулся ещё вчера, — ответил Иван. — Физических повреждений у него нет, и он в сознании.

— Отлично, — обрадовался я. — Ты уже успел узнать, как его зовут? И как он попал внутрь чучела?

Несколько секунд Горчаков молчал — видно, о чём-то раздумывал.

Затем осторожно сказал:

— Думаю, будет лучше, если ты сам спросишь его об этом. Приезжай, когда тебе удобно.

— А в чём дело? — удивился я. — Не хочет говорить? Или ты подозреваешь, что он тебя обманывает?

— Говорит он с удовольствием, — вздохнул Иван. — Я не уверен, нужно ли объяснять заранее. Будет лучше, если ты сам всё увидишь, Саша. У целителей есть такое правило — если ты советуешь с другим целителем по поводу сложного случая, то не сбивай его с толку своими выводами.

— А ты уже записал меня в целители? — изумлённо рассмеялся я.

— Это просто пример, — смутился Иван. — Первое, что пришло в голову. В любом случае, у тебя есть магические способности, которых нет у меня. Вдруг они помогут?

— Ты меня заинтриговал, — признался я. — Считай, что я уже выехал. Только прихвачу с собой кого-нибудь из официальных лиц, ты не против?

Я спросил не из вежливости. У полицейских следователей и даже у Никиты Михайловича были довольно напряжённые отношения с нашими целителями. Следователи были уверены, что целители не дают им нормально вести допрос. А целители считали, что следователи мешают им лечить пациентов.

В общем, конфликт ведомств.

— Думаю, без полиции здесь не обойтись, — неожиданно согласился Горчаков. — Приезжайте, я сам провожу вас к пациенту.

После такого заявления мне буквально не сиделось на месте. Поговорив с Горчаковым, я сразу же послал зов Никите Михайловичу.

— Я собираюсь в Воронцовский госпиталь. Вчерашний пострадавший пришёл в себя, надо бы с ним поговорить. Не хотите составить мне компанию?

— Почему это дело не даёт вам покоя? — проворчал Зотов. — Ну, забрался какой-то пьянчуга в стог соломы, пусть даже и посреди Столицы. Что с того? Пусть этим занимается полиция. А я подключусь только в том случае, если пройзойдёт что-то по-настоящему важное. Например, если выяснится, что этот пьяница — сильнейший маг нашего времени. Раньше за вами не водилось привычки дёргать меня по пустякам, пусть так оно и остаётся.

— У вас что-то случилось? — изумлённо спросил я.

Зотов был не похож на себя. Он очень редко позволял себе разговаривать в таком тоне.

— У меня ежегодный отчёт для Имперского казначейства, — устало ответил Никита Михайлович. — С императором я бы как-нибудь договорился, но эти бюрократы требуют, чтобы всё сходилось до последней запятой. Им, видите ли, кажется, что на Тайную службу уходит слишком много денег. А у меня цифры прыгают перед глазами, никак не могу сосредоточиться. Если вам обязательно нужна компания для поездки в госпиталь, возьмите с собой Прудникова.

— Как скажете, — согласился я.

И в очередной раз порадовался тому, что мне ни перед кем не нужно отчитываться.

Красота!

Степан Богданович Прудников искренне обрадовался, когда я прислал ему зов.

— Я как раз собирался заехать к вам, чтобы взять у вас показания, — ответил он. — Но мы можем встретиться прямо в госпитале, так даже лучше.

— Я не успел записать показания, — признался я.

— Ничего страшного, Александр Васильевич, — великодушно ответил следователь. — Вы мне только расскажите, что там случилось. А я сам всё запишу, вам нужно будет только поставить подпись.

— Отлично, — улыбнулся я. — Наша полиция искренне заботится о горожанах, так и скажу Его Величеству при встрече.

Пока я договаривался, о встрече, репортёр что-то быстро записывал в своём блокноте.

— Что вы там пишете? — поинтересовался я.

— Набросок для будущей статьи, — признался Черницын. — Потом поправлю, если что.

— Вы же не знаете, что нам расскажет потерпевший, — изумился я.

— Неважно, — отмахнулся репортёр. — Я потом поправлю.

— Можем ехать, — обрадовал я его. — Сейчас вызову извозчика.

***

Через минуту возле моей калитки остановился мобиль извозчика. Мы с Черницыным вышли на крыльцо, и тут я увидел снежного упырёнка. Шельмец благоразумно покрылся ледяной коркой и теперь беззаботно катался по дорожкам моего сада, блестя на утреннем солнышке.

— Кто это? — изумился Черницын, выхватывая блокнот и карандаш.

— Одно магическое существо, — расхохотался я. — Пытаюсь его приручить, но пока ничего не выходит.

— А как оно называется?

— Боязливые люди прозвали его снежным упырём. А вот я подумываю подыскать для него другое название.

— Не стоит, — заверил меня репортёр. — Снежный упырь — это понравится нашим читателям.

Он мгновенно воодушевился.

— Можно будет написать цикл статей о магических существах. И начать как раз со снежного упыря!

— Вы же собирались писать про Масленицу, — напомнил я.

— И это тоже, — кивнул Черницын. — Если бы вы знали, Александр Васильевич, как много приходится работать, чтобы читатели остались довольны.

— Правда? — удивился я. — А Елизавета Фёдоровна говорит, что читатели — лапочки. Мне кажется, они тоже её любят.

— Так это Елизавета Фёдоровна, — загрустил репортёр.

— Садитесь в мобиль, — улыбнулся я. — Иначе извозчик потребует, чтобы мы заплатили за простой.

Глава 6

Когда мы с Черницыным приехали в Воронцовский госпиталь, Следователь Прудников уже нетерпеливо топтался на крыльце. Он заметно нервничал — то и дело снимал свои круглые очки и протирал стёкла носовым платком.

Когда Прудников увидел нас, на его круглом лице отразилось облегчение. Наверное, следователь до последнего опасался, что его оттеснят от дела.

Он буквально бросился мне навстречу:

— Благодарю вас, ваше сиятельство!

— За что? — удивился я.

— Мне кажется, в этом деле не всё просто, — сообщил следователь. — И ваша помощь очень кстати.

Прудников умоляюще посмотрел на меня:

— Как вы думаете, барон Корбун может понадобиться в качестве свидетеля?

Этот вопрос показался мне странным. Но прислушавшись к эмоциям Прудникова, я понял, что его тревожит. Следователь просто-напросто не хотел лишний раз общаться с заносчивым бароном.

— Вряд ли, — улыбнулся я. — Барон стоял в стороне и ничего не видел.

— Ну, и хорошо, — радостно кивнул следователь.

И тут же тревожно оглянулся:

— А Тайная служба не с вами?

— Полковник Зотов решил не мешать вашему расследованию, — рассмеялся я. — Он считает, что полиция прекрасно справится с этим делом.

— Непременно справимся, — ещё энергичнее закивал Прудников.

Он снова протёр свои очки.

— Знали бы вы, как трудно продвинуться по службе, когда тебе то и дело вставляют палки в колёса. На одних квартирных кражах чины не заработаешь. Свидетели не хотят говорить, имперские бюрократы требуют, чтобы каждая бумажка была оформлена, как полагается. А как только появляется интересное дело, его сразу забирает себе Тайная служба. Им хорошо, они магию могут применять! А нам приходится рассчитывать только на себя.

— Может, именно сейчас у вас появился долгожданный шанс, — рассмеялся я.

Черницын изо всех сил делал вид, что его совершенно не интересует наш разговор. Он даже отошёл в сторону. Но я заметил, что репортёр украдкой достал из кармана блокнот и что-то записывает, чутко прислушиваясь к словам Прудникова.

— Не стоит печатать это в газете, Андрей Сергеевич, — окликнул я его. — Вы рискуете испортить отношения с полицией.

Черницын торопливо сунул блокнот в карман, а Прудников побагровел от возмущения.

— От газетчиков нет прохода! — пожаловался он мне. — Следят за каждым нашим шагом, суют носы в любую щель.

— Андрей Сергеевич не станет печатать ничего лишнего, — строго сказал я. — Не так ли, господин Черницын?

— Не стану, — неохотно кивнул репортёр.

Я добродушно усмехнулся. Хорошо быть человеком, с которым никто не рискует ссориться. Это здорово облегчает жизнь.

Тяжелые двери Воронцовского госпиталя бесшумно открылись. На крыльце появился Иван Горчаков.

— Проходите, — кивнул он. — Я провожу вас в палату.

Мы разулись у входа, и Горчаков повёл нас на второй этаж.

— Я не стал ставить охрану возле палаты, — не оборачиваясь, сказал он. — Ты не говорил, что она нужна. Но на вский случай, за пациентом присматривают. Хотя он не выглядит опасным.

— Да что с ним такое? — нетерпеливо спросил я. — Иван, ты можешь сказать прямо? Я не очень хорошо разбираюсь в целительстве.

— Я думаю, что пациент перенёс сильное ментальное воздействие, — неохотно ответил Горчаков. — Но не могу понять, чем оно вызвано.

Он свернул за угол длинного коридора:

— Сюда.

Возле нужной палаты дежурила пожилая сиделка, она с интересом читала модный журнал. Такие журналы я видел у Лизы, они ей очень нравились.

Когда мы появились, сиделка покраснела и быстро спрятала журнал за спину.

— Пациент ведёт себя спокойно, не шумит, — сообщила она Ивану.

— Хорошо, — кивнул Горчаков.

Затем достал из кармана ключ и открыл дверь палаты.

— Вы держите его взаперти? — удивился я.

— Обычная предосторожность, — пожал плечами Иван. — Входите.

***

Пострадавший стоял у окна, заложив руки за спину. Гордая осанка и спокойное выражение лица совсем не вязались с его молодостью. Скорее они подошли бы зрелому человеку, обладающему немалой властью.

Я улыбнулся, вспомнив, что это любимая поза Его Величества.

А ещё его переодели в полосатую больничную пижаму. В ней он выглядел нелепо, но величественно.

Когда мы вошли, молодой человек повернулся. Он вежливо кивнул Ивану, затем с интересом посмотрел на нас:

— Добрый день, господа! Что вам угодно?

Он и говорил с нами, как император говорит со своими подданными — доброжелательно, и вместе с тем весомо.

Полицейский следователь растерянно взглянул на меня. Он ждал, что я первым начну разговор.

Перед тем, как ответить, я внимательно прислушался к эмоциям пострадавшего. Но уловил только глубокое умиротворение и лёгкое любопытство. Похоже, его совершенно не беспокоило то, что он находится в запертой больничной палате.

— Добрый день, — улыбнулся я. — Рад видеть, что с вами всё хорошо. Как вас зовут? Вы помните, что с вами случилось? Можете рассказать, как вы попали на Марсово поле?

— Марсово поле? — с лёгким удивлением повторил молодой человек. — Да, я знаю, где это.

— Хорошо, — улыбнулся я. — А своё имя вы можете назвать?

— Я не помню своего прежнего имени, — покачал головой пострадавший. — Да оно и не имеет значения. Сейчас я стал совсем другим.

Он сказал это с тихой радостью, так говорят о событии, которого долго ждали, и наконец оно случилось.

— Другим? — удивился я. — Кем?

— Я превратился в магическое существо, — спокойно ответил пострадавший. — Теперь я заодно с магией. Я чувствую её, а она чувствует меня. Замечательно, правда?

Он доброжелательно улыбнулся мне.

Похоже, бедняга сошёл с ума от пережитого. Мне было искренне жаль его. Не хотелось мучить несчастного расспросами, но я должен был выяснить, что с ним произошло.

— Замечательно, — сочувственно кивнул я. — Вы помните, как именно это случилось?

— Конечно, — с лёгким удивлением кивнул пострадавший. — Со мной произошло чудо.

Кто-то сильно дёрнул меня за рукав. Я обернулся и увидел выпученные от изумления глаза Черницына.

— Я его знаю, — торопливо зашептал редактор. — Это мой репортёр. Помните, я говорил вам? Я отправил его в окрестности Столицы, искать материал для статьи.

Пострадавший был похож на кого угодно, только не на репортёра. Поэтому я переспросил:

— Вы уверены, что это он?

— Конечно, — закивал Черницын.

— По крайней мере, теперь нам не придётся печатать его портрет в газете и ждать откликов, — усмехнулся я. — Как его зовут?

— Я не помню, — покраснел редактор “Магических сплетен”. — Видел его только один раз. Он пришёл искать работу, я и дал ему эту возможность.

— И даже не записали его имя? — удивился я.

— Записал, конечно, — принялся оправдываться Черницын. — Но сразу забыл. Знаете, сколько таких молодых людей приходит ко мне каждую неделю? О барышнях я уже и не говорю. И каждый мечтает писать репортажи, которые попадут на первую полосу и сделают автора знаменитостью. Но кто-то ведь должен собирать материал и для других страниц? Поэтому я даю им шанс. Обычно они уходят, и больше не появляются. Самые настырные приносят статью, которая никуда не годится, и отказываются её править. Работать остаются единицы.

— Это очень интересно, — вежливо кивнул я. — Но мне нужно знать, как зовут этого молодого человека. Его домашний адрес тоже пригодится.

— Я попрошу секретаршу поискать нужную бумажку у меня на столе, — кивнул Черницын.

— А я вас помню, — неожиданно вмешался в наш разговор пациент. — Вы — редактор “Магических сплетен”.

Он посмотрел на Черницына и дружелюбно улыбнулся.

— Я собирался заглянуть к вам, как только выйду из больницы. Хотел вас поблагодарить.

— За что? — растерялся Черницын.

— Не знаю.

Пострадавший пожал плечами, и его улыбка стала ещё шире. Он радовался очень искренне, я это чувствовал.

— Я помню, что вы как-то причастны к чуду, которое со мной случилось, — дружески похлопав Черницына по плечу, сказал пациент. — Кажется, я приходил к вам искать работу. Да, точно! Глупый поступок, но именно он стал решающим. Вы дали мне какое-то задание, и я поехал. А потом всё случилось.

Что-то он всё-таки помнил, и это меня обрадовало.

— Я предложил вам написать о том, как празднуют Масленицу в окрестностях Столицы, — напомнил Черницын.

— Да, это случилось за городом, — согласился пациент. — Дорогу замело снегом, а вокруг были сады. И ещё замёрзший пруд.

Он помотал головой, словно отбрасывая ненужное.

— Теперь это всё не важно. Я хочу вас отблагодарить. Вы помогли мне, а я помогу вам. У вас есть какое-нибудь желание?

Он участливо заглянул в глаза Черницына. Черницын испуганно поёжился и шагнул назад.

— Смелее, господин редактор, — подбодрил его пациент. — Считайте, что магия сама предлагает вам помощь.

Черницын растерянно крутил головой, ища спасения. Я решил вмешаться.

— Прошу прощения, что не представился сразу, — сказал я, отвлекая на себя внимание пациента. — Граф Александр Васильевич Воронцов. Иногда меня называют Тайновидцем.

Это подействовало. Пациент уставился на меня с детским восторгом.

— Господин Тайновидец, это вы? А я так много читал о вас. Даже мечтал встретиться с вами, но у меня никогда не было повода. Моя прежняя жизнь была такой неинтересной, она бы не понравилась вам. А стоило мне её забыть — и вот теперь вы здесь. Это всё магия!

Он довольно кивнул, соглашаясь с собственными выводами.

— Я тоже рад нашей встрече, — улыбнулся я. — Насколько я понимаю, вы не очень хорошо помните, что с вами произошло. А хотите вспомнить?

— Не хочу, — рассмеялся пациент. — Мне интересно будущее, а не прошлое. Но если для вас это важно, я попробую.

— Очень важно, — кивнул я. — Это же тайна, поэтому она меня интересует. Вы сказали, что помните заснеженную дорогу среди садов и замёрзший пруд. А что было потом?

— Я с кем-то говорил, — припомнил пациент. — Мычали коровы, но я их не видел. А ещё пахло навозом. Знаете, такой сладковатый запах?

— Хорошо, — подбодрил я его. — С кем вы говорили? И о чём?

— Наверное, о Масленице, — предположил пациент. — Я же искал материал для статьи. А может, просто спрашивал дорогу.

Он поморщился и потёр лоб ладонью.

— Очень трудно вспоминать, — пожаловался он. — Мой дар ещё не очень крепкий, это потому, что чудо не завершилось. Когда оно завершится, я всё вспомню и стану воплощением магии. Так мне обещали.

— Кто обещал? — насторожился я.

— Магия, — весело рассмеялся пациент. — Кто же ещё? Я помню низкий кирпичный свод, как будто мы оказались в подвале. Наверное, это и был подвал, потому что в нём было темно и холодно. Из этой темноты звучал голос. Он рассказал мне о том, кто я на самом деле.

— И вы поверили? — нахмурился я.

— Конечно, — убеждённо кивнул пострадавший. — Я же всегда знал, что у меня особенная судьба, но никак не мог её найти. Знаете, что я вам скажу? У каждого из нас особенная судьба, нужно только искать её и не сдаваться!

Он торжествующе посмотрел на нас.

— Вы-то это знаете, господин Тайновидец. И я теперь тоже знаю.

— Искренне рад за вас, — кивнул я.

Я не лгал. С этим человеком произошло что-то ужасное, но я радовался, что он этого не понимает.

Наверное, не стоит дальше мучить его расспросами. Обрывки воспоминаний перемешались в его голове с фантазиями, так что вряд ли он сможет нам чем-нибудь помочь.

Но я решил, что обязательно найду того, кто так жестоко обошёлся с несчастным репортёром. Найду и спрошу, зачем он это сделал.

Пациент почувствовал мою угрюмую решимость и тоже нахмурился:

— У вас какие-то неприятности, господин Тайновидец? — участливо спросил он. — Магия подсказывает мне, что вы чем-то сильно озабочены.

— Так и есть, — машинально кивнул я. — Но вам не нужно думать об этом. Я разберусь.

— Я бы хотел помочь вам, — улыбнулся пациент. — Когда чудо завершится, я смогу это сделать.

— О каком чуде вы говорите? — спросил я. — Как оно должно завершиться?

— Это очень просто, — рассмеялся пациент. — Мне нужно стать чистым воплощением магии. Нужно, чтобы всё прошлое ушло, сгорело. У меня почти получилось, но кто-то мне помешал.

— Понимаю, и благодарю за увлекательную беседу, — кивнул я. — Было очень приятно познакомиться с вами, а теперь нам пора.

Я снова не кривил душой. Мне нравилось, что парень полон оптимизма. Да, он просто не понимает, в какую трудную ситуацию он попал, но так даже лучше.

— Заходите ещё, — радушно предложил пациент. — Я всегда рад видеть вас, господин Тайновидец.

Глава 7

Когда мы вышли из палаты в коридор, следователь Прудников снял очки и покачал головой:

— Вот так сойти с ума — это ужасно, господа. Врагу не пожелал бы. Все эти голоса в голове, тёмные подвалы… Привидится же такое!

Он достал из кармана носовой платок и принялся тщательно протирать стёкла. Затем посмотрел очки на свет и снова надел их.

— Что ж, Александр Васильевич, кажется дело прояснилось.

— Вы так думаете? — изумился я.

— Конечно, — кивнул Прудников. — Я уверен, что всё дело в том жутком пойле. Помните, вы нашли в соломе пустую бутылку? Наверняка продавец что-то подмешал туда, чтобы крепче забирало, да только не рассчитал, подлец! Вот мальчишка и тронулся умом.

Следователь решительно кивнул:

— Я эту винную лавку разыщу, во что бы то ни стало. Её хозяин у меня под суд пойдёт, точно вам говорю.

Я удивлённо посмотрел на следователя, но Прудников ловко отвёл взгляд в сторону, как будто был в чём-то виноват.

Это движение подсказало мне, что следователь сам всё отлично понимает, но изо всех сил пытается спрятаться от очевидного.

Кто-то применил к молодому репортёру магическое воздействие и свёл его с ума. А такими дела занимается Тайная служба, и только она.

Это означало, что у Прудникова снова отберут дело.

— Вино тут ни при чём, — огорчил следователя Иван Горчаков. — Никаких магических зелий пациент тоже не принимал, это мы проверили в первую очередь.

Он посмотрел на меня:

— Что скажешь, Саша?

— Сильное ментальное воздействие, — ответил я. — Настолько сильное, что разум не выдержал.

— Я тоже так думаю, — кивнул Иван. — Поэтому допрос при помощи менталиста категорически запрещаю. Ещё одно воздействие на психику просто убьёт пациента.

Горчаков строго посмотрел на Прудникова.

— Да у нас и менталистов нет, — защищаясь, буркнул Прудников. — Не положено по штату.

Он расстроенно посмотрел в окно, как будто ожидал увидеть в небе подлетающих сотрудников Тайной службы. Но над низкими крышами Левого Берега кружила только одинокая чайка.

— Ты сможешь вылечить парня? — напрямик спросил я Ивана.

— Нет, — так же прямо ответил Горчаков. — И никто в нашем госпитале не сможет, тут нужны другие целители. Придётся отправлять его в лечебницу.

Я знал, о какой лечебнице говорит Иван. Эта лечебница находилась на Рыбном острове, у самого берега узкой речки Пряжки. Горожане называли её приютом для спятивших магов.

Юрий Горчаков, младший брат Ивана, провёл в этой лечебнице полгода, когда по собственной глупости чуть не лишился магического дара.

Юрию лечение помогло. А поможет ли оно молодому репортёру?

— Хорошо бы оставить парня в нашем госпитале, хотя бы на какое-то время, — предложил я. — Он не выглядит буйнопомешанным.

Иван покачал головой:

— Это ничего не значит, Саша. Его сознание буквально взорвалось, и никто не знает, к чему приведёт этот взрыв. Ухудшение может наступить в любую секунду, и тогда его уже не спасти.

— Можешь объяснить? — нахмурился я.

— У молодого человека очень слабый магический дар, а какой-то негодяй внушил ему, что он обладает безграничной магической силой. Сейчас его мозг лихорадочно пытается совместить реальность с вымыслом. Буквально силой заставляет магический дар расти. Скорее всего, у него ничего не выйдет, и тогда его сознание просто отключится. Парня нужно увозить немедленно, поэтому я уже вызвал целителей. Ждал только твоего приезда.

— У тебя есть знакомые целители в лечебнице? — спросил я. — Сможешь устроить так, чтобы меня пропустили к нему?

— Извини, Саша, — развёл руками Горчаков. — Эти целители держатся особняком. Да и я не очень люблю общаться с ними после рассказов брата.

— Я могу помочь, господин Тайновидец, — неожиданно оживился Прудников. — Двоюродный племянник моей жены работает там служителем при кухне. Он подскажет, к кому из целителей лучше обратиться.

— Благодарю вас, — кивнул я.

Прудников с надеждой посмотрел на меня. Он изо всех сил старался быть полезным. В его взгляде я прочёл невысказанную просьбу — ничего не сообщать Тайной службе.

На мой взгляд, рассчитывать на помощь двоюродного племянника было нельзя. Ни один целитель не станет слушать кухонного мальчишку.

Я уже решил любым способом оторвать Никиту Михайловича от ежегодного отчёта и настоять, чтобы он приехал сюда. Но для начала напомнил Черницыну:

— Вы обещали узнать имя и адрес пострадавшего.

— Уже узнал, — кивнул Черницын. — Ефим Петрович Потеряев. Живёт с родителями в девятом доме по улице Забытых Снов. Я записал это на случай, если понадобится его найти.

— Он сам настоял, чтобы вы записали адрес? — усмехнулся я. — Рассчитывал всё же попасть к вам на службу?

— Так и было, — смутился Черницын. — Я же вам говорил.

— Давайте сразу поедем к нему домой, — предложил Прудников. — Родители должны знать, куда он ездил, вот мы всё и выясним. К тому же, они наверняка тревожатся за сына, а мы их обрадуем.

— Сомнительная радость, — обронил Черницын.

— Но по крайней мере, парень жив, — вскинулся следователь. — Между прочим, это вы послали его неизвестно куда! Могли бы и поинтересоваться, куда он поедет за сведениями для этой дурацкой статьи.

Не имея возможности спорить со мной, Прудников сейчас срывал свою досаду на Черницыне.

— Мы не имеем права дальше действовать самостоятельно, — напомнил я. — Налицо незаконное магическое воздействие, и нам придётся вызвать Тайную службу. Кто будет вызывать — я или вы, Степан Богданович?

Я хотел дать Прудникову хоть крохотный шанс, но он окончательно потерял надежду.

— Всё равно, — махнул рукой следователь и отвернулся к оконному стеклу.

Я молча кивнул и послал зов Никите Михайловичу Зотову:

— Господин полковник, я настаиваю на том, чтобы вы как можно скорее приехали в Воронцовский госпиталь.

— Вот как? — удивился Зотов. — Значит, я предугадал ваше желание, потому что я уже здесь.

В ту же секунду он показался из-за угла коридора. Мы не слышали его шагов, их приглушала мягкая ковровая дорожка, устилавшая коридор госпиталя.

Зотов был в сапогах, и Горчаков возмущённо посмотрел на него.

— Почему вы не сняли обувь у входа?

— Не до церемоний сейчас, — небрежно отмахнулся Зотов. — Что тут у вас?

Я коротко рассказал ему обо всём, что нам удалось узнать.

— Ясно, — кивнул Никита Михайлович. — Значит, предчувствие опять вас не обмануло, господин Тайновидец. Как это у вас получается?

Я пожал плечами.

— Вы же знаете, это всё мой магический дар. А почему вы решили приехать в госпиталь?

— Сам не понимаю, — признался Зотов. — Как будто что-то толкало в бок — поезжай, проверь догадку графа Воронцова. Кстати, у меня к вам вопрос, господин Тайновидец. Кто подбросил мне в карман соломенную куклу — вы, или Леонид Францевич?

— Какую соломенную куклу? — изумился я.

— Обыкновенную, — язвительно ответил Зотов. — Небрежно связанную куклу из соломы.

— А почему вы решили, что это кто-то из нас?

— А кто ещё? — удивился Никита Михайлович. — Вы очень хотели, чтобы я занялся этим делом, вот и подсунули мне напоминание. А господин эксперт просто обожает дурацкие шутки. Но я вижу, что вы удивлены — значит, это наш уважаемый некромант. Тем более, что всю солому с Марсова поля он утащил к себе в лабораторию, и до сих пор над ней колдует.

— Я могу взглянуть на эту куклу? — поинтересовался я. — Она у вас с собой?

— Я её сжёг прямо в кабинете, — усмехнулся Зотов. — Не до неё было. А господин эксперт ещё получит у меня на орехи.

— Не думаю, что это Леонид Францевич, — поморщился я. — А почему вы не убрали куклу в хранилище? Что, если это артефакт?

— Не знаю, — задумался Зотов. — Это просто не пришло мне в голову. Я нашарил куклу в кармане, посмотрел на неё, разозлился и щёлкнул пальцами. Она сгорела, и всё.

— На вас это не похоже, — заметил я. — Скорее всего, кукла и в самом деле была артефактом. Когда вы её нашли, вас при помощи магии вынудили её уничтожить. Думаю, день-два, и вы просто забыли бы о ней. Где вам могли её подложить?

— Не в управлении, это точно, — нахмурился Зотов. — Утром я выезжал по одному делу на Съестной рынок. Потом обедал в трактире, там было полно народа — на рынок всегда съезжаются фермеры из окрестных деревень. Едут с жёнами и детьми, для них это развлечение. Слушайте, а может куклу мне подсунул какой-нибудь деревенский сорванец?

— И вы ничего не заметили? — удивился я.

— Проклятый отчёт не выходит у меня из головы, — признался Никита Михайлович. — Только о нём и думаю. Даже не помню, что ел в трактире.

Он с досадой взъерошил светлые волосы и строго поглядел на нас.

— С куклой разберёмся позже, сейчас надо заниматься делом. Кстати, почему тут околачивается пресса?

— Пострадал мой подчинённый, — отважился подать голос Черницын. — Я несу за него ответственность.

— Вы видели его только раз, — поморщился Зотов. — Какая там ответственность! Неугомонное любопытство — в это я поверю.

— Господин Черницын важный свидетель, — вступился я. — Это он опознал пострадавшего и дал его домашний адрес. Кроме того, он пообещал ничего не писать без вашего разрешения.

— Так я и не разрешу ничего писать, — Зотов смерил Черницына тяжелым взглядом. — Ладно, господин редактор, раз уж вы всё равно знаете адрес, так поедете с нами. Не хочу, чтобы вы беспокоили родителей парня после нашего отъезда.

Он перевёл взгляд на Прудникова:

— Вы хорошо поработали, господин следователь. Я отмечу это в докладе императору — когда мы закончим дело. Вы тоже поедете с нами, проверим вашу версию об отравлении.

Прудников расстроился и обрадовался одновременно — на это стоило поглядеть! У него отняли главную роль, но совсем от дела не оттеснили.

— Всё к лучшему, Степан Богданович, — подбодрил я его. — Нам всем придётся поработать.

Из-за угла коридора появились два плечистых санитара. Когда я увидел их равнодушные взгляды, мне стало не по себе — эти ребята повидали всякое, их давно ничего не удивляло.

За санитарами шёл пожилой целитель. Его добродушная улыбка могла бы меня успокоить, но я понимал, что это добродушие — всего лишь профессиональное качество.

Впрочем, целитель из приюта для спятивших магов и в самом деле показался мне неплохим человеком, когда я прислушался к его эмоциям. В нём было сострадание к пациентам. А ещё усталость человека, который много и тяжело трудится.

Вслед за целителем семенила испуганная сиделка. На бегу она что-то показывала Ивану и делал страшные глаза.

— Мы можем забирать больного? — мягким голосом спросил целитель Горчакова.

Иван молча кивнул, а целитель повернулся к санитарам.

— Подождите здесь, — сказал он тем же мягким голосом, и санитары послушно замерли возле нас.

Я решил попробовать поговорить с ним.

— Извините, что занимаю ваше время, — вежливо сказал я. — Позвольте представиться — граф Александр Васильевич Воронцов.

Целитель с интересом взглянул на меня.

— Господин Тайновидец? Вы пытаетесь узнать, что случилось с пациентом?

— Именно, — кивнул я. — Мне удалось поговорить с ним, но может понадобиться ещё разговор. Вы сможете это устроить?

— Посмотрим на его состояние, — мягко улыбнулся целитель. — Со своей стороны я не хочу чинить вам препятствий, но не могу ничего обещать.

Он всё ещё смотрел на меня, не выказывая нетерпения. Поэтому я решился:

— Мне объяснили, что у пострадавшего слабый магический дар, а кто-то внушил ему, что он обладает могуществом. Теперь его сознание насильно заставляет дар расти. Что делают в таких случаях?

Взгляд целителя стал серьёзным.

— Мы постараемся объяснить пациенту, что он заблуждается. Нужно сделать это так, чтобы не вызвать шок от внезапного разочарования. Долгая и трудная работа, но надежда есть. Мне уже попадались такие случаи.

Он терпеливо улыбнулся.

— Молодые люди мечтают стать магами. Они отказываются верить, что их мечты безрассудны. Принимают неизвестные зелья, идут к шарлатанам — что угодно, только бы увеличить свою магическую силу. Ничего не добившись, они попадают к нам, а мы стараемся примирить их бунтующее сознание с реальностью.

Целитель потёр переносицу и внимательно взглянул на меня.

— Кажется, молодой князь Горчаков попал к нам при вашем содействии? Тогда мы успели вовремя. Не знаете, как он сейчас себя чувствует?

— С Юрием Николаевичем всё хорошо, — улыбнулся я. — Он менталист в Тайной службе.

— Никогда бы не подумал, — покачал головой целитель.

— А что, если не разубеждать пациента? — напрямик спросил я.

Целитель удивлённо посмотрел на меня:

— Что вы имеете в виду?

— Если помочь ему развить магический дар, или хотя бы оставить надежду на будущее? Это возможно? Наши мастера умеют делать артефакты, которые укрепляют магический дар и помогают ему развиваться. Я договорюсь с ними, они сделают артефакт с очень мягким воздействием — постепенным, почти незаметным.

— Оставить надежду на будущее? — задумчиво переспросил целитель. — Это поможет избежать шока. Давайте не будем торопиться. Заезжайте ко мне, когда у вас появится свободное время, мы с вами всё подробно обсудим.

Он кивнул мне и шагнул к палате.

— Пострадавшего зовут Ефим Петрович Потеряев, — добавил я. — Думаю, это вам пригодится.

— Благодарю вас, — дружелюбно ответил целитель.

— Кажется, с этим целителем можно договориться, — задумчиво произнёс я.

Но Иван Горчаков только покачал головой:

— Даже не думай, Саша. Уверен, он ничего не имеет против тебя. Но если решит, что разговор вреден для пациента — ты ничего не добьёшься.

— Будем надеяться на лучшее, — улыбнулся я.

***

Целитель вышел из палаты буквально через пять минут. Он дружески держал Потеряева под локоть.

— У вас будет палата с хорошим видом из окна, — негромко рассказывал он. — Примете горячую ванну, потом обед и отдых.

— Мне бы хотелось, чтобы господин Тайновидец меня навестил, — кивнул Потеряев. — Это можно устроить?

— Попробуем, — улыбнулся целитель. — Очень важно, чтобы память к вам вернулась, понимаете? Для этого надо лечиться.

— Понимаю, — вздохнул Потеряев.

И посмотрел на меня:

— Ещё увидимся, господин Тайновидец! Расскажете мне, чем занимаются магические существа, вроде нас с вами.

— Непременно, — кивнул я.

Целитель повёл Потеряева по коридору. Санитары шли за ними. За всё это время они не проронили ни слова.

— Ладно, пора и нам браться за дело, — решительно сказал Никита Михайлович. — По какому адресу живут Потеряевы?

Глава 8

Ефим Потеряев жил в огромном доходном доме с тремя низкими арками. За арками скрывались крохотные внутренние дворики, которые соединялись между собой.

Ни один из этих дворов не отличался от других. Тесные клочки брусчатки, сдавленные грязно-жёлтыми стенами а над головой — лоскут серого зимнего неба.

— И где тут искать нужную квартиру? — нахмурился Никита Михайлович, разглядывая длинный фасад дома. — Господин Прудников, поговорите с околоточным, он-то должен знать.

— Подождите, — улыбнулся я, прислушиваясь к шарканью метлы, которое доносилось из ближайшей арки. — Слышите?

Мы пошли на звук и отыскали дворника в грубом холщовом фартуке с приколотой к нему медной бляхой. Он меланхолично сметал с брусчатки серый от печной сажи снег.

— В какой квартире живут господа Потеряевы? — сухо спросил его Зотов.

— А разве они господа? — удивился дворник.

Он охотно прервал работу, стянул с головы потрёпанную шапку из рыжего меха и вытер вспотевший лоб.

— Вы из-за Ефима пришли? — спросил дворник, глядя на полицейскую шинель Прудникова. — Нашёлся всё-таки?

— А ты откуда знаешь, что он пропал? — нахмурился Зотов.

— Так все знают, — усмехнулся дворник, показывая жёлтые зубы. — Две ночи дома не ночевал. Пётр Саныч вчера к околоточному ходил, только ничего не добился. Так ему и сказали — парень у тебя взрослый, нагуляется и вернётся.

Дворник снова нахлобучил шапку и опёрся на метлу, явно настраиваясь на долгий разговор:

— А только Ефимка не такой, я его с малолетства знаю. Он в этом дворе вырос, у меня на глазах, можно сказать. Не стал бы он из дома убегать.

Выцветшие глаза дворника сверкнули любопытством:

— Помер он? Или по глупости в нехорошее дело вляпался?

— Это тебя не касается, — отрезал Зотов. — Где живут Потеряевы?

— А вы, ваша милость, через арку в соседний двор пройдите, — разочарованно вздохнул дворник. — Там слева дверь на чёрную лестницу. Поднимитесь на второй этаж, справа и будет их квартира.

— Идём, покажешь, — нетерпеливо кивнул Никита Михайлович.

— Вы хорошо знаете Потеряевых? — спросил я дворника, пока мы шли через двор.

— А как не знать? — удивился дворник. — Знаю, само собой. Пётр Саныч всю жизнь в мастерской графа Воронцова отработал, до младшего мастера дослужился. Жена у него болеет, а раньше в продуктовой лавке служила. Добрая женщина — всегда мне бутылочку в долг давала, под запись. Я как жалованье получал, так сразу ей деньги приносил, вы не думайте. А теперь в лавку молодого приказчика взяли, у него не допросишься.

Дворник горестно вздохнул.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.