Гниль
Даниил Авдеев

ДИСКЛЕЙМЕР: ДАННАЯ КНИГА ЯВЛЯЕТСЯ ХУДОЖЕСТВЕННЫМ ПРОИЗВЕДЕНИЕМ, НЕ ПРОПАГАНДИРУЕТ И НЕ ПРИЗЫВАЕТ К УПОТРЕБЛЕНИЮ НАРКОТИКОВ, АЛКОГОЛЯ И СИГАРЕТ. КНИГА СОДЕРЖИТ ИЗОБРАЗИТЕЛЬНЫЕ ОПИСАНИЯ ПРОТИВОПРАВНЫХ ДЕЙСТВИЙ, НО ТАКИЕ ОПИСАНИЯ ЯВЛЯЮТСЯ ХУДОЖЕСТВЕННЫМ, ОБРАЗНЫМ, И ТВОРЧЕСКИМ ЗАМЫСЛОМ, НЕ ЯВЛЯЮТСЯ ПРИЗЫВОМ К СОВЕРШЕНИЮ ЗАПРЕЩЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ. АВТОР ОСУЖДАЕТ УПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИКОВ, АЛКОГОЛЯ И СИГАРЕТ. ПОЖАЛУЙСТА, ОБРАТИТЕСЬ К ВРАЧУ ДЛЯ ПОЛУЧЕНИЯ ПОМОЩИ И БОРЬБЫ С ЗАВИСИМОСТЬЮ.

© Даниил Авдеев, 2026

ISBN 978-5-0069-7319-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1.ВОЗВРАЩЕНИЕ

От инвалида разило протухшим потом и мочой. Бедняга сидел на лавочке в осеннем парке, скрючившись и хныкая. Лицо в гнойных чирьях – живого места нет. Жировой горб на спине стянул на себя всю куртку, и её было невозможно застегнуть. Инвалида страшно искорёжил недуг. Впалая грудь; пузо, свесившееся через джинсы; левой руки нет по локоть – культя торчала из завёрнутого рукава, как бы напоказ, ради новой милостыни; пальцы на правой ладони были настолько корявы, что едва смогли удержать пятитысячную купюру, просунутую сжалившимся над калекой Константином.

Уродец взглянул на Константина. Глаз его был покрыт бельмом, но калека ещё не ослеп окончательно, если уж удивился щедрой подачке. Шмыгнул соплями, проглотив их, да шепеляво поблагодарил. Костя же замер. Он поражался, насколько кошмарные уродства существуют в этом ужасном мире. И думал про себя, что культя на левой руке калеки не похожа на обрубок ранения. Но так же было не похоже, что этот человек родился таким. Такое чувство, будто бедняга лишился руки в ходе некой страшной болезни, ибо рука его раньше явно была хорошо сформирована, но при этом на культе не имелось характерной полоски кожи, оставляемой медиками после ампутации для того, чтобы накинуть её на кость и зашить…

Костя с усилием вырвал себя из этих дурацких размышлений – они тянули его обратно. Туда.

Он пожелал бедняге удачи, поднял с земли тяжёлые сумки и продолжил путь. Инвалид же что-то вякнул вслед. Кажется, он посоветовал быть осторожнее: не поддаваться соблазнам, как бы те не заманивали. Иначе, мол, можно сделаться таким же.

Точно, подумал Костя, может этот бедняга – бывший наркоман? Вот его и согнуло так, вот он и сгнил…

Городок посерел ещё сильней: лохматые трубы теплотрасс, старые дороги с выбоинами в асфальте, серые пятиэтажки с умирающими дворами, и двухэтажные деревянные дома-бараки, полные тараканов и алкашей… Костя последний раз был в родном Каменске очень давно, и почти ничего не изменилось с тех пор. Он только что приехал на электричке, спустя несколько дней в пути. Дело едва перевалило за полдень, а значит дома ещё никого не было: сестра в школе, а младший брат – на работе. Свои же ключи от родительского дома Константин давно потерял.

Хотел сесть на автобус. Даже шагнул в раскрывшиеся двери. Но увидел большую толпу внутри. Передумал, отшагнул. Лучше уж пешком. Хорошо, что городок небольшой – на тысяч сорок всего, но и пешком идти оказалось тоже неспокойно. Тихо как-то, настораживающе. Будто вот-вот что-нибудь случится. Держал одну из сумок открытой – не то, чтобы на всякий случай, но ради внутреннего умиротворения.

До кладбища на окраине города он добрался быстро.

Куда больше времени ушло на поиск могилы. Пришлось много бродить по тропинкам, вглядываясь в надписи на надгробиях. Искал относительно недавние. И нашёл, тяжело вздохнув и внутренне сжавшись.

Вот она. Мама. Глядит из фотографии прямо на него с немым вопросом. Костя не мог присутствовать на похоронах, о чём теперь жалел. Он любил свою мать, пусть иногда даже на звонки не отвечал. И сам звонил редко. Её рыдания в трубку – это откровенно дерьмовая затея; рыдания и причитания лишь попусту резали душу, когда он и без того находился постоянно на пределе своих возможностей. О тяжёлой болезни Костя узнал уже после её смерти, когда брат прислал сообщение – то были попросту невыносимые дни, Костя едва ли не сошёл с ума от чувства вины. Тогда вообще многое на него навалилось, многое рухнуло и обратилось в пепел. Как назло – проблемы редко приходят одни.

Мать умерла от стремительно развивавшегося рака – видать, от переизбытка стресса и несчастий. Всё-таки, из семьи ушёл отец. Исчез, пропал. Куда и зачем ушёл? Константин задавался тем же вопросом многие месяцы. Семью снедали беды, одна за другой, будто что-то незримое пыталось всех их доконать.

– Прости, мам, – сказал Костя через полчаса этой тоскливой встречи. Он взвалил на плечи тяжёлый рюкзак, поднял с земли плотно набитые сумки и зашагал по дороге на выход. К родному дому.

***

Костя шагал по знакомым улицам, и на душе его становилось немного теплей. Каждый двор, каждый переулок – отдельное воспоминание. Тут были и друзья, и первая любовь, и драки на районе. И мистические походы с ночёвкой на лесистую гору за городским водохранилищем. И спуски в глубокие заброшенные карьеры в пригороде на севере. И прятки с догонялками от злобных сторожей на горно-обогатительном комбинате. Счастливое детство. Школьные годы он провёл здесь.

Столько всего было в прошлом – это даже не умещалось в голове. Будто всё это – некогда просмотренный в кинотеатре фильм, а вовсе не его собственная жизнь. Теперь же глаза изменились – вместе с миром, который они в себе отражали.

И вот, спустя годы, Костя вновь стоит перед родным подъездом. Перед родной пятиэтажкой, серой, незыблемой и исписанной граффити-рекламой местной наркоты.

Набрал домофон – никто не ответил. Ожидаемо. Недолго протоптался у подъезда – встретились соседи, которые с удивлением узнали его. Перекинулись дежурными фразочками. Запустили в подъезд «чтоб не мёрз» и позвали к себе на чай, но Костя отказался – ему не хотелось навязываться, да вести более глубокие разговоры, чем «как дела, где был? Ну и как там?». Костя расположился на межэтажке напротив квартиры, уселся на подоконник, внимательно осматривая осенний двор, усеянный высокими золотыми деревьями, словно настоящий лес. Деревья эти росли, кажется, ещё в середине прошлого века, когда сюда только пришли советские люди, обнаружившие залежи полезных ископаемых.

Тёмный двор, тенистый. В нём легко скрыться, затаиться, легко быть не увиденным. Особенно, если расположиться на детской площадке, в самом центре этого «леса». Ржавые качели поскрипывали на ветру. И как же родители смели отпускать своих детей во двор, если не могли увидеть их из окон своих домов, стоящих по периметру?

Было неспокойно сидеть у окна почти во весь рост, но Костя себя пересиливал, отбрасывая дурацкое и никчёмное наваждение. Правда, спешно слезал с подоконника, едва видел блики в окнах противоположных пятиэтажек – всё это от солнца, но тут уж ничего не поделать, ноги сами несут за ближайший угол.

Не любил он сидеть в тишине. И ждать в одиночестве. Будто сейчас что-то произойдёт. Нехорошие мысли лезли в голову: а что, если они не вернутся? А что, если они тоже – умерли? Или исчезли?

Бред, конечно. Они же переписывались совсем недавно.

Костя пил горячий чай из термоса, чтобы согреться; а по двору беззаботно сновали прохожие. Такие беспечные. Счастливые. Через некоторое время он различил среди них сестрёнку. Уже взрослая – на голову выше, чем когда он видел её в прошлый раз! Ксюша быстрым шагом зашла в подъезд, увлечённая своими мыслями. Поднялась по ступенькам. И замерла, обомлела, увидав Костю на межэтажке.

– Ну, дурында, чего встала? Сюда иди! – усмехнулся Костя.

Повзрослевшая сестра заскулила и бросилась навстречу, в объятия, повисла на шее. Расплакалась.

– Вернулся… – пищала она, не веря своим глазам. – Вернулся!…

– Ну конечно! – смеялся он, гладя её по каштановым волосам. – Какая же ты стала! Вымахала как! Бандура! Ты что, съела малютку-Ксюшу? Признавайся! Шучу…

– Вернулся… – Ксюша отлипла, ослабив свои крепкие объятия, взглянула на него, будто ожидая подвох. – …Ты же вернулся?..

– Конечно. А разве не похоже?

– Ты же больше не уйдёшь обратно?..

– Всё кончилось, дурында. Теперь я с вами.

Ксюша снова прилипла и заплакала, оставляя на флисовой куртке свои слёзы. Костя сам едва сдерживался, а потому перевёл тему, едва только почувствовал, что голос его не будет скрипеть, а сохранит весёлость.

– Какая ты худая, – обратил он внимание. – Совсем не жрёте, что ли?

В ответ лишь неопределённое мычание, сквозь сопли.

– Погнали на хату, я уже замёрз вас ждать, – Костя аккуратно хлопнул сестрёнку по спинке и та ожила.

– Да-да… пошли скорее… – заторопилась она, раздираясь между поиском ключей в карманах и попыткой помочь брату с его сумками.

– Я сам, – остановил её Константин, поднимая рюкзак. – Ты, главное, веди меня, Ксюш. Я уже ведь и забыл, где наша дверь!

Провернулся ключ в замке, дверь открылась. А вот и родной дом. Почему-то ожидалось почувствовать лицом жар от пирожков и, через секунду после хлопка двери, увидеть в конце коридора маму, суетящуюся у плиты на уютной кухне и зазывающую всех на ужин; но повстречала его лишь прохлада мрачной квартиры. Щелчок выключателя. Зажегся мрачный свет. Где-то отслоились обои, где-то угол покрылся плесенью. Пыль красовалась на полочках для обуви.

– Кто-то экономит на лампочках? – усмехнулся Костя. – Атмосфера как в психушке! Кто же ставит холодный свет в квартиру? Это брательник выдумал? Сумасшедший. Надо исправить ситуацию. Этим завтра и займусь.

– … я не знала, что ты приедешь, почему ты не сказал? – обвинила его Ксюша. – Я даже не прибралась! И не приготовила покушать!

– Ну, было не до этого. Да и не хотелось, чтобы вы переполошились.

– Но мы всё равно переполошились!

Ксюша мигом отправилась на кухню, а Костя отнёс сумки сначала в большую комнату, которую они раньше делили с братом, задумался, рассматривая, как Витя всё занял и перестроил под себя, да перетащил свои вещи в дальнюю комнату родителей, ныне свободную и бесхозную. Оставил вещи – потом разложит всё.

Выглянул в окно, не зажигая света. Осмотрелся. Эти окна выводили в противоположный двор – поменьше размером, но в такой же заросший деревьями. Отсюда была видна вечерняя улочка, по которой рассекали автомобили.

Получалось так, что окна их квартиры выходили по обе стороны дома. Почему-то раньше на этот факт Костя не обращал особого внимания.

Он тщательно задёрнул шторы во всех комнатах. Чтобы их никто не мог увидеть.

На кухне сестрёнка застеснялась – ужин делать было не из чего, только бутерброды. Мол, Витя приедет с работы и привезёт пельменей…

– Так вот чем вы питаетесь! Одними пельменями с бутерами? Скоро фонари сквозь вас просвечивать будут!

Костя совершил быструю вылазку до ближайшего магазина, закупился мясом, овощами и специями для «хашламы»… вышел он без сумки вовсе – не таскать же её за собой повсюду, скажут ещё, что свихнулся. Возможно, так оно и есть, кстати. Непривычно без снаряги. Костя чувствовал себя раздетым и беззащитным.

К дому добрался без происшествий. Ещё бы. Открыл кран – принялся набирать воду в казан.

Ксюша тут же вмешалась. Сказала немедля выплеснуть всю эту дрянь из казана. Костя даже растерялся.

– Эта вода – гадость! – сказала она. – Только не на бульон её! Не порти мясо! И не пей её! Бери из баклашки…

Вода из под крана действительно скверно пахла. Даже воняла. Чем-то неопределённым. Ксюша сказала, что они пьют только чистую покупную воду, потому что вода в водохранилище, от которого и тянулись трубы, стала какой-то странной в последнее время. Поговаривают, что слили туда нечто с комбината. Нечто явно нехорошее. Посоветовала промыть казан водой из бутылки – они запаслись пятилитровками в кладовой, казалось, на случай апокалипсиса.

Костя промыл казан. И для готовки притащил пару бутылей.

Закипела вода с мясом. Квартиру залили запахи ароматной хашламы.

Ксюша помогала нарезать овощи и всё всхлипывала. На вопросы про отца и мать она лишь начинала рыдать по новой. Пришлось сменить темы на дела в школе и в городе.

Смерть матери явно выбила девочку из колеи. К этому добавился и уход отца. К тому же одиннадцатый класс – скоро наступят важные экзамены, на которых нельзя оплошать, если не хочется остаться в этой бесперспективной «дыре» и загубить свою жизнь. Чтобы вырваться из Каменска – следовало заработать себе балл повыше и поступить на бюджет, выбить общежитие, да ещё в каком-нибудь приличном городе, где потом можно будет найти нормальную работу. Учёба же у Ксюши шла неважно, о чём она рассказывала с неохотой. Раньше, вроде бы, хорошо училась…

Брат приехал поздно. Щёлкнул ключ в скважине, провернулся. Дверь раскрылась. Худая шпала смотрит вдаль из темноты коридора, сверкает окулярами. Щурится, очкарик. «Здорово», говорит. В пакете торты – Ксюша уже успела проговориться-написать, поэтому сюрприза не получилось. Пожали крепко руки, обнялись.

– Как ты? – спросил хмурый Витя.

– Хочется под подоконниками лазить. А так – нормально, – усмехнулся Костя.

Разлили хашламу по тарелкам. Бульон густой, ароматный; мясо разваристое – тает во рту; овощи кисло-сладкие, красивые, и зелень украшала блюдо и радовала глаз.

– Это самое вкусное, что я пробовала! – Ксюша, правда, обожгла язык.

– Ничего так, – согласился Витя. – Не знал, что ты ещё и готовишь хорошо.

– Мясо отварить каждый сможет, – отмахнулся Константин.

Хашлама почти опьяняла. Кровь, видно, убегала от головы к желудку, чтобы всё это переварить. Мыслей становилось меньше и делалось радостнее. Но разговор с братом чего-то не завязывался. Витя хотел что-то спросить, но всё не решался. Косте пришлось вести беседу самому. Впрочем, ничего нового он не услышал – они вели переписку и Костя знал, что Витя уже успел недавно окончить универ, что затем вернулся в Каменск и устроился работать в местный «вейпшоп», как раз после смерти матери – теперь он ещё и курил, то есть, парил. Как паровоз. Костя отшутился про резиновую бабу, но получилось как-то жёстко – он и забыл, что не со своими пацанами общается, а с братом-юнцом, который свои виски и пробор выбривает чаще, чем пушок под носом…

– Хороший торт, – похвалил Костя.

Витя смотрел на него настороженно. Будто тот пришёл из другого мира, будто он нечто чуждое, кошмарное – чудовище, которое лишь претворяется человеком и в любую секунду может обернуться во что-то ужасное, раскрыв свою хищную пасть. И это почему-то ранило. Костя чувствовал некую стену.

Ксюша скоро ушла в свою комнату. Сказала, что учить, однако Витя заметил, что та наверняка пошла рубиться в свои игрульки – на очередную «осаду», которые как раз происходили в это время каждый день.

– Не возражаешь? – Витя достал «вейп».

– Возражаю, но кури.

Теперь можно было не ограничивать темы для разговоров, чтобы не задевать Ксюшу.

– Так что именно случилось с батей? – спросил наконец Костя. – Куда он пропал?

Витя затянулся. Выпустил белое облачко.

– Просто взял и ушёл, – сказал он. – Прихватил с собой немного денег из мамкиной заначки. И свалил.

– Это ты уже говорил. Но куда и зачем?

– Не знаю…

– Он хоть живой?

– Наверное. Мы его давно не видели, кстати. Да и плевать как-то мне. Пусть сдохнет.

– Ты слова подбирай! – нахмурился Костя. – Он наш отец.

– Ты просто не видел, что здесь было, – отмахнулся Витя. – А я видел.

– И что было?

– Мать вся извелась, – сказал Витя. – Это из-за него она померла так быстро. Рак. Это же всё от нервняка. Она его любила сильно, а он просто взял и ушёл. Она посерела тут же. И вообще…

– Мы все его любили. И любим. Поступил он неправильно, спорить не буду. Но должна же быть причина? Он ушёл к другой бабе?

– Если бы! – фыркнул Витя. – В секту он попал.

– В секту?

– Связался с какими-то людьми. Стал чаще проводить время с ними. Во что-то играли они. В какую-то настолку, вроде бы – не суть… Ну и постепенно промыли ему там голову… нас потом «лечить» пытался. Я его переубеждал. Логические аргументы приводил, что это секта, что они его дурят. Мать тоже спорила. Но он в этих спорах, похоже, только сильнее убеждался в своей правоте.

– Что за «люди»? Ты можешь показать конкретно? Я бы с ними поговорил.

Витя фыркнул, представив, как брат будет «говорить».

– Я их не видел. Отец не приводил их домой. Так бы с радостью тебя отвёл к ним… Ты бы с ними быстро разобрался, да?… Я бы тоже потоптался на их головах.

«Тебя, шпала, ветром скорее сдует», подумал Костя, а сам сказал:

– А что менты делали? Вы обращались в ментовку-то?

– А что они сделают? Он же не пропал без вести, а просто взял и ушёл. По своей воле. Они даже разбираться не стали. Таких людей по всей стране – миллионы.

– Ты не звонил Владу?

– Конечно звонил. Но он же не следак, а «пэпээсник». Чё он сделает? Поедет на своём гнилом корыте крутить свободного законопослушного человека?

Костя тяжело вздохнул. Злоба нарастала где-то внутри, но выпустить её было некуда.

– Ушёл он потому, – добавил Витя. – Что мы ему «мешали развиваться на пути к истине»… Запретил им боженька общаться с неверными отпрысками.

– Бред. Не может быть от Бога то, что противоречит любви к своим же детям.

– Ты мне́ это говоришь? – усмехнулся Витя, ставший яростным атеистом едва ли не с начальных классов, как только начал читать книжки.

– Вроде бы отец был очень умным человеком. Почти учёным. А тут повёлся на какую-то херню…

– Тут я уже сам в шоке. Как так. Я не ожидал… Они умеют людей промывать. У них там целые схематозы. Даже нас бы с тобой промыли, если бы захотели.

– Лично у меня чуйка на лохотроны. Сколько раз и «пирамиды» приходили и «свидетели».

– Это так только кажется… Все так думают… А потом вот такое происходит. И ничего ты не можешь поделать. Переубеждают тебя постепенно…

Несколько минут они просидели за столом молча. Костя осмысливал услышанное и размышлял, как бы отыскать батю, да как бы вытянуть его из секты. И как бы вообще найти и прикрыть эту секту – если не законными методами, то справедливыми…

– Ты только не натвори всякого, – Витя прочитал эти мысли по лицу брата. – А то мало ли…

– У нас семья развалилась из-за этих уродов! – сказал Костя. – Какое тут «мало ли»?

– Отца не вернуть, смирись. Он уже не тот, каким ты его знал, поверь. Он от нас отказался – и от тебя откажется… Главное, что мы остались, что мы вместе… Да?.. Себя не жалеешь, так Ксюшу пожалей. Если тебя посадят потом, она совсем завянет… она уже завяла. Сегодня она ещё радостная была, более менее. Как раньше. А так она… вообще замкнулась в себе… Да и я… не хотел бы, чтобы ты на зону отправился…

Костя выдохнул, протерев лицо ладонями. Малой прав. И не прав одновременно.

Он развернулся к раковине, чтобы налить воды в стакан и запить жажду.

– Не вздумай! – остановил его Витя.

– Точно, – опомнился Костя. – Вода же грязная…

– Водой этой только говно смывать можно. Даже фильтры на водозаборе не помогают – похоже, что-то мелкодисперсное сбросили. Или вообще химию какую…

– Чем это она так пахнет? Что-то ядовитое?

– Похоже ядовитое, да… Пахнет, как гниль.

– Точно.

– Ты ей лицо даже не умывай. Кожа сереет и шелушится. Даже в душе не мойся. Мы в кастрюле греем магазинную воду и моемся в тазиках. Видел, сколько баклашек накупили? В кладовой стоят.

– Бред какой-то. А почему не скандалит никто из городских? Пусть тянут воду из другого места!

– Во-первых, вякнешь – вылетишь с работы сразу. Мы тут как крысы на корабле, заперты, а жить как-то надо. А во-вторых, многим тупо наплевать. Они уже принюхались. И моются и пьют. Говорят, что им нормально. Это только мы брезгуем. Ну и ещё молодёжь, типа меня. Кто умнее пробки – таких здесь немного…

Вечер пролетел стремительно, наступила ночь, за шторами выглянула Луна. Витя сел заниматься своими делами, отдыхать – спрятался за монитором ноутбука. Из комнаты Ксюши доносились разговоры – не очень-то и похоже на уроки, кажется, Витя был прав насчёт игр.

Константин зашёл в родительскую комнату и, было, начал разбирать вещи, но потом рассудил, что лучше бы всё это добро лежало в сумках. Практичнее и безопаснее. Выложил только самое ненужное.

Руки чесались невообразимо после истории о секте. Какие-то ублюдки просто взяли и разрушили их семью. По сути, убили их мать. И как теперь с такими мыслями уснуть-то? Стерпеть?

И что же делать дальше? Вот он вернулся. Но жизнь течёт вперёд и нужно что-то придумать. Ехать в город покрупнее? Возвращаться на стройку прорабить? Нет, он пока ещё нужен здесь. Малым не помешает поддержка – они самое дорогое, что у него осталось. Пусть сначала Ксюша закончит школу, а там уже видно будет. Да и не хотелось в большой город… Устроиться на работу здесь? Не так быстро. В самом деле – нужно перевести дух. К тому же на первое время сбережений и солидных ежемесячных выплат ему хватит. Так что можно кутить по полной, наслаждаясь жизнью.

Если, конечно, он ещё не разучился этого делать…

Неожиданно зазвенел домашний телефон.

2.ЗВОНОК

Кому потребовалось звонить почти в полночь? Хорошо ещё, что никто не спал. Честно сказать, у Кости началась паника, когда он услышал резкий звук, поэтому к телефону он пошёл разозлённый и взвинченный. Витя взял трубку первый – ему было куда ближе до коридора. Да и с чего бы это Косте брать домашний телефон и отвечать на звонок? Вряд ли это к нему…

– Здрасте, – сказал Витя. – Да… – он перевёл взгляд на Костю, стоящего в дверном проёме. – … Да он тут рядом… ща…

Витя протянул трубку.

– Меня? – удивился Костя. – Кто?

– Из полиции беспокоят, – ответил брат, безуспешно пытаясь держать максимально серьёзное выражение лица. Шутник.

Понятно.

– Алло! – гаркнул в трубу Константин так, будто вышел перед строем провинившихся новобранцев. – Кто тут звонит посреди ночи мне?

– Виноват, – ответили с той стороны. – А ты чё даже не позвонил, когда приехал, э? Тебе лося давно не прописывали или я не понял?

– Ты чё, ментура, на учёт меня поставить хочешь? – ржал Костя.

– Стрелу забить хочу. Если не ссышь.

– Ну попробуй. Посмотрим чё ты там, да как.

– Завтра в «Чемодане», в восемь вечера, – сказал Владислав. – Как в старые добрые.

– Это в каком чемодане?

– Ну ты чё, Костян, у нас тут, вроде бы, город небольшой – «Чемодан» всего один.

– А, ты про тот «чемодан»…

– Один приходи. Мы тоже одни придём.

– Это кто там ещё будет?

– Илюха.

– Опа-на. С каких это пор Илюха по таким местам шляется?

– С завтрашнего дня.

– Он сам-то знает об этом?

– Узнает. Я ему ещё не звонил.

– Понял-принял. А ты сам откуда узнал, что я приехал?

– Доложили проверенные источники.

– Это ещё кто?

– Соседи твои донесли. Чё, думаешь в вакууме живёшь? Земля круглая, а Каменск – небольшой, как говорится.

– Кем это так говорится? Тобой?

– Почему бы и нет?… Всё, пиздуй. Отвлекаешь меня своими разговорами, – сказал Влад. – Мне тут обезьян крутить надо в очередном блядушнике.

– Давай. Работник зоопарка.

– Сам давай, у тебя жопа больше.

– И тебе приятных снов, мудозвон.

Влад весело хохотнул и сбросил трубу.

***

Короткий разговор со старым другом резко переключил на совершенно иную волну, куда более позитивную и радостную, поэтому, до того как черти вернутся, Костя поспешил уснуть.

Спалось, на удивление, неплохо. Но в пять утра он распахнул глаза.

Слишком уж тихо было. Звон в ушах в такой тишине многократно усиливался и давил на черепушку. Да и начинало подкрадываться… Спалось хорошо лишь до тех пор, пока нет снов. Потом уж лучше не спать.

Выглянул за шторку. Тьма ночи окутывала улицы, плохо освещаемые фонарями, зачастую разбитыми. Что там во дворе среди деревьев? Что там в тёмных окнах домов напротив? Кто затаился? Смотрит ли кто оттуда? Ещё и видимость сильно сокращалась наплывшим на город туманом….

Костя подтащил сумку к себе поближе. Стало спокойней.

Он открыл книги и читал при тусклом свете, стараясь вникать особенно внимательно – это тоже хорошо переключало. Самое главное до рассвета дотянуть. Там уже легче становилось…

Ночи осенью делаются лишь длиннее. Уж лучше бы на лето выпадало возвращение. Придётся как-то пережить остаток осени и целую зиму, угрюмую и неласковую…

Ксюша проснулась первой. Собиралась в школу, помятая и опухшая, с синяками под глазами, будто тоже полночи не спала. Костя наготовил гренок. Едва не бахнул в чайник гнилой воды из под крана. Всё никак привыкнуть не может.

Витя проснулся чуть позже – магазин, в котором он работал, открывался к десяти, да и находился в пяти минутах ходьбы, Витя даже не утруждал себя ездой на своей развалюхе, которую обещал показать, как появится свободное время. На вопрос, не стыдно ли ему продавать людям узаконенную наркоту Витя ответил, что зато работка не пыльная, не в пример пахоте на комбинате, да ещё и график «два на два». А с «наркотой» Костя, мол, погорячился – какая же это наркота? Это просто никотин, он ведь галюнов не вызывает. Да и бросить-то можно в любой момент.

От безделья Костя занялся приведением дома в порядок: сменил лампочки с бледных на тёплые, заклеил обои, обработал заплесневевший угол специальной химией. Странно, кстати, насчёт плесени – в квартире было не так уж и влажно, чтобы она завелась…

Костя оцепенел, когда вышел на балкон в поиске инструментов. ПТРК стоял на треноге прямо посреди балкона, трубой повернувшись в окно, будто в ожидании вражеской бронетехники, а вокруг него были аккуратно разложены ящички, таблички и странные карты.

Обустроенная противотанковая позиция прямо у него дома. Какого чёрта…

Крыша едет?

Так оно и оказалось – крыша. Когда Костя пригляделся внимательнее, то осознал, что на балконе стоял приличных размеров телескоп, а вовсе не ПТРК… Костя нервно рассмеялся.

Похоже, брат приобрёл. Он этими темами всегда увлекался.

Навёлся из любопытства на «вершину» – так называли небольшую незастроенную возвышенность-парк за школой прямо в центре города, вокруг которой по кольцам и выстроились микрорайоны. Сотовая вышка на «вершине» выглядела в телескоп перевёрнутой – неудобно; а значит брат вряд ли подглядывает за бабами, иначе приобрёл бы рефрактор. Похоже, он действительно смотрит только на звёзды. Извращенец.

Кратность увеличения поразила – можно было разглядывать ветки на далёких деревьях. Вот так – смотришь на человека, гуляющего по тропинкам «вершины», а он даже не подозревает, что за несколько километров сидит тот, кто за ним внимательно наблюдает. Отличная штука – весь город будет как на ладони, если занять подходящую высоту.

Быстро наступил вечер. Костя как раз закончил все ремонтные дела. Принарядился, да отправился на стрелку. Добирался до места пешком – ноги требовали ходьбы, да и хотелось погулять по местам, где он давно не был. Город поменялся незначительно. И, вроде бы, стал менее людным. Вымирает, всё-таки. Производства сильно сократились, а значит работы тоже стало меньше.

Владислав стоял у входа в небрежно распахнутом бомбере; он о чём-то энергично вещал, расправив плечи и жестикулируя широкими взмахами – сигарета без толку тлела в его пальцах, так и не добираясь до рта. На его фоне Илья выглядел горбатой и забитой школотой в капюшоне, патлатеньким мальчишкой – кажется, он сам себе не мог объяснить, что же он позабыл этим вечером на ступеньках у входа в «Чемодан».

– Э, пацанчики! Есть чё по мелочи!? – гаркнул Костя из темноты. Илюха даже немного испугался, нащупав в кармане перцовку, а вот на квадратной челюге Влада сразу прорисовалась лыба – он голос старого друга узнал.

– А не попутали ли вы берега, сударь? – спросил он, манерно харкнув под ноги. – Какие мы тут «пацанчики»? Мы тут солидные интеллигентные люди, ёпта!

Последовал оглушительный хлопок рукопожатия – близстоящие окна с трудом устояли в рамах, а Илюху едва не сшибло ударной волной… ну, в ушах зазвенело уж точно у всех троих, а ладони запекло, но никто не подал виду. Сжались и затрещали проксимальные фаланги.

– Ну чё, корефан? С возвращением домой! Я рад тебя видеть, – сказал Влад, не отпуская руки.

– И я вас тоже, пацаны… интеллигентные люди, то есть.

Илюхино же рукопожатие было куда слабее: вялое, тусклое, будто ухватился за тухлую рыбину – такое же сырое. Всё-таки в рукопожатии отображается характер человека и многое можно определить, лишь поздоровавшись.

Влад метнул бычок в мусорку, хлопнул Костю с Ильюхой по хребтинам, и троица вошла в «Чемодан».

Музыка. Уютный свет. Равномерное гундение компаний, собравшихся каждая за своим столиком. Пахло жареным мясом, пивом и кальяном. Старые друзья отыскали свободное место и расположились.

Девки танцевали под какую-то дурацкую песню – уже навеселе, смеялись, радовались. Скучковались в одном месте, будто места мало вокруг… На секунду стало противно, будто увидел пир во время чумы, но Костя вовремя отмахнул эти мысли прочь.

Влад при помощи одной лишь своей улыбки подозвал самую красивую официантку. Заказали жратвы и пива. Костя, правда, вместо алкоголя предпочёл какао. Влад скривился – ему показалось, что ему как-то не так послышалось.

– Какао??.. – заржал он, недоумевая.

– С зефирками.

Влад даже хрюкнул.

– Хороший напиток, – сказала невозмутимая официантка вполне без шуток.

– Я-то думал мы хорошенько бахнем! За твоё возвращение.

– Да я бы обязательно бахнул. И не раз, – ответил Костя. – Но похмелье тяжёлое потом.

– Да, понимаю, возраст не тот уже. Двадцать девять лет – годы уже старческие! Но можно же с корешами пропустить пару кружек – ничего же не будет! Давай, братан, пивас или чего поинтересней….

– Мне лучше не пить, – сказал Костя. Влад хотел что-то спросить, но вдруг посерьёзнел, что-то поняв.

– В натуре, – сказал он. – Не подумал, братан… Всё, больше не наседаю на тебя… А я, пожалуй, наебенюсь сегодня от души в честь праздника!

– Ты и без праздников наебениваешься, – хмыкнул Илюха, но тоже заказал пиво – иначе зачем было покидать свой дом и выходить на улицу? Да и трезвый он – не самый лучший собеседник.

Официантка убежала на кухню, приняв заказ.

– Да я просто задолбался уже с этими гуманоидами!.. – ахнул Влад. – Надо расслабиться, а то крышняк поедет!

– Гуманоидами?

– Ну.

– Ты вчера говорил про обезьян.

– Это разное. Сначала с обезьянами было, в начале ночи. Но те – обычные обезьяны. А к утру ближе начинаются уже гуманоиды. По-другому их не обозвать, бля.

– В чём же разница?

– Обезьяны – хоть и обезьяны, но зато с нашей планеты. А другие… так набухались и упоролись, что стали гуманоидами! По- нашему они ничего уже не понимают. Иногда даже приходится брать дубинки…

Скоро официантка принесла шашлыки с пивом. Влад первую кружку выпил залпом, натощак – чтоб быстрее шагнуть в праздник. Илья потягивал пиво потихоньку, но вполне уверенно. Костя первым делом взялся за мясо.

Завязались разговоры. Влад и Костя вспоминали, как вместе лазили по заброшенным карьерам, как ходили в гору за водохранилищем, как сооружали плот для плавания и как мастерили «бомбы»: сначала безобидные, из батареек и картонок, будто там было чему взрываться, а потом вполне себе обидные – из спичечных головок между гайками и болтами.

– А когда Илюха узнал про карбид? У сварщиков полведра спиздили, помнишь? – ржал Влад. – А я у бабки своей флягу из бани!..

– Тогда меня в первый раз и контузило, – посмеялся Костя, вспомнив, как же взорвалась эта фляга в костре.

– Чуть не оглохли! – загибался Влад, словно вернувшись в детство. – Остатки фляги на метров сто улетели! Мне потом бабка пиздюлей таких дала, до сих пор помню!…

Да, счастливые были времена, беззаботные.

Все знали друг друга ещё с начальных классов.

С Ильёй же Костя никогда особо не дружил – для него это был всегда лишь хороший знакомый, который иногда увязывался с ними на гулянки. Слишком он другой был всегда. Нелюдимый и странный. Зато с Илюхой хорошо дружил Влад. Странный симбиоз вышел у этих двух – слишком они разные были. Наверное, про такое говорят, что противоположности притягиваются. Дружба с годами никуда не исчезла, хоть Илюха всегда пытался спрятаться у себя дома.

Илья работал «на удалёнке», специально отыскав подходящую для своего темперамента работу – Влад шутил, что если бы тот впахивал на «нормальной работе», то его бы уже давно застрелили к хренам из дробовика прямо в голову. С его-то тяжёлым характером.

– Бабы он так и не нашёл, – хохотал Влад, опрокидывая очередную кружку пива. – До сих пор девственник, походу, лошара! Скоро волшебником станет! Станет пулять огнём из рук.

– Опять о своём начал, – закатил глаза Илюха. – Была у меня уже девушка.

– Мария Ладошкина!

– Когда в городе учился – была. Ну и что толку? Меня эти вещи мало интересуют. Больше вреда, чем пользы.

– Сказки на ночь, – продолжал его поддевать Влад. – Чем докажешь, даже фоток её не кидал, зато аниме своё отправляешь постоянно.

– Ой, заткнись уже, как же ты меня задолбал… – Илюха отмахивался, прикладываясь к пиву. Эти разговоры его злили сильнее всего. – А здесь нормальных девушек нету! В этой деревне!

– Да ты не обижайся, братан, я же в шутку! Надо же тебя растрясать иногда, а то совсем заплесневеешь в своей лачуге… Вон, видишь, танцуют? – Влад показал на девушек. – Пойдём подкатывать! Попросим медляк подрубить, да подкатим.

– Они же наверняка тупые, – поморщился Илюха. – О чём мне с ними разговаривать?

– С чего ты взял, что они тупые? – вздохнул Влад. – Ты с ними даже не разговаривал.

– Да по ним видно же. Рожи сельские.

– Жопы зато какие, смотри!.. Пригласишь не самую страшненькую мадам на танец, а потом танго или фокстрот… Умеешь? А зря не умеешь! Это же нахаляву полапать можно, парой слов туда-сюда, а там уже искра зажигается или нет – идёшь к другой и проверяешь на ощупь, уж не отвисает ли чего у той мадамы, а потом едете домой, если всё в порядке… Эх, лошара ты! С девушками нужно не философией заниматься, Илюха! А кое-чем другим, как ты не поймёшь…

– Скотоложство, – стоял на своём Илюха. – Делай это сам, если так нравится.

Кажется, они оба совсем не изменились за эти годы – всё так же спорят. Особенно когда выпьют.

С Ильюхой-то понятно, но Влад ведь тоже не нашёл себе жену, хотя был всё это время на гражданке. Но не потому, что не мог – просто слишком уж любил погулять. Говорил, что точно начнёт изменять, а обижать никого не хотел. Зачем, мол, останавливаться на одной, когда вокруг столько прекрасных девушек?

Владу, единственному из троицы, не удалось вырваться из Каменска и получить достойное образование – поэтому он, едва вернулся из армейки, пошёл сразу в полицию. Где теперь и работает уже несколько лет.

Костя же о себе старался не рассказывать. Но старые друзья были настойчивы.

– Что там было, Костян? – спросил Влад.

– Да, это точно гораздо интереснее, чем очередное обсуждение моей девственности, – согласился с ним Илюха.

– Ничего особенного, – ответил Константин. – Не думаю, что это отличная тема для разговора. Депрессуха полная. Смерть, разруха. Зверства… чего ещё можно сказать о войне? Вы сами всё слышали по телеку.

– Всё, да не всё, – сказал Влад. – Одно дело с телека, другое – от участника. От корефана. Хотя, конечно, кто не участвовал – не поймёт, но интересно же.

– Это правда, что не поймёт. И я не хочу, чтобы вы «понимали», – сказал Константин, мрачнея с каждым словом. – Это точно не то, что вам нужно…

– Понял тебя, братан, понял, – сказал Влад. – Ты это… главное знай, что у тебя есть мы – твои корефаны. Если что – мы поможем, поддержим. Главное не держи в себе. Нам ты можешь выложить всё. Мы это… как психотерапевты, только халявные, хы!

– Звучит, как тост! – сказал Костя подняв свой какао с зефирками.

Некоторое время они сидели в тишине, в поисках новых тем для разговоров. После очередной кружки пива Влад прищурился, глядя куда-то вглубь заведения. Принял заговорщический и хитрый вид.

– Смотри, – сказал он, показав на уголок настольных игр. – Какие мартышки сидят. Как раз на всех нас хватит!

– Господи боже… – вздохнул Илюха, предвкушая очередное непрошенное «приключение».

Четыре девушки за настолками. И для куда более весёлой игры им явно недоставало участников. Костин взгляд остановился на симпатичной блондиночке…

– Ну, Костян? С Илюхой-то всё понятно, он предпочитает ладони…

Илья хотел что-то ответить, но промолчал.

– У меня так батю завербовали, – вдруг вспомнил Костя. – Тоже в настолки играл… Не здесь ли это было, случайно?

– Хрен его знает, но очень сомневаюсь. Я здесь нередко бываю. Не каждый день, но его я тут не видел.

– Кстати, перед тем, как мы пересядем к ним, ответь мне на парочку вопросов.

– Валяй, – сказал Влад.

– Почему вы отказались искать моего батю?

– Не я отказался, – сказал Влад. – Это во-первых. А во-вторых – не было состава преступления. Чего там расследовать-то? Твой батя ведь ушёл сам, просто так. Вполне себе законно.

– Законно? А то, что в городе орудует секта – это тоже законно?

– Вот-вот, – согласился Илюха.

– Какая секта-то?

– Я в них не разбираюсь.

– А я, думаешь, разбираюсь?.. Свидетели ¹есть в городе, запрещённые. Но они шкерятся, а потому на них состава нет. В данный момент.

– А в какую секту попал мой батя? К Свидетелям?

– Я тоже не знаю этого. Твои давали показания – они сам-то не знали ничего. А мы откуда узнаем тогда? С потолка? Так дела не делаются…

– Почему же не начали расследование? Это могли быть запрещённые секты. Вот вам и лазейка! Занялись бы их ликвидацией.

– Состава-то нет, – развёл руками Влад. – Поверь мне, братан. Был бы я следаком – я бы приложил свою руку к делу, вгрызся бы зубами. Но я – патрульный «пэпээсник». Я ничего не могу поделать. И в участке моё слово веса имеет немного… особенно в последнее время…

Костя вздохнул. Но понимающе кивнул головой.

– Не серчай только, – сказал Влад, чувствуя собственную вину. – Мы что-нибудь придумаем. Что посеешь – то пожнёшь. А эти сектанты посеяли охуенно неправильные семена на наших грядках, и мы их ещё стопудово возьмём за жопу…

– Да я понимаю всё… Не бери в голову. Я просто злой – вчера только детали узнал, ещё не отошёл…

– Тогда погнали, нам надо развеяться! Пока к тем красавицам вместо нас не подсели какие-нибудь гуманоиды или обезьяны! И не ссы! Это обычные настолки, никто тебя не завербует, – Влад гыгыкнул. – Наверное.

3.ЧЕМОДАН

Илья упорно отнекивался. Он не хотел подсаживаться к девушкам за стол. Даже собирался улизнуть домой, лишь бы избежать неловких ситуаций. Но Влад не был бы его другом, если б не знал слабых мест бедняги – надавил на самые больные места, ухватил за понты. В итоге Илья согласился присоединиться к дамам, но лишь для того, чтобы сыграть партейку. На это Влад ответил, что им с Костяном, значит, больше достанется.

Пройдоха Влад, несмотря на некоторую пьяность, вдруг проявил чудеса учтивости и харизмы, а поэтому девицы не стали возражать и встретили парней смешинками. Для весёлой игры им и вправду не хватало людей. Чем больше участников – тем было интересней играть в «Нечто».

Познакомились, перечислили свои имена. Костя пересёкся взглядом с блондиночкой. Волосы чуть ниже плеч, чем-то похожа на милую птичку. На её губках мелькнула едва заметная обворожительная улыбка. Это она ему что ли? Отвела взгляд, поправила волосы.

В горле даже пересохло. Стало удивительно от того, что какие-то девушки были способны вызвать у него такое волнение. Ведь казалось бы…

Обстрел глазками из под длинных ресничек ничуть не хуже артобстрела.

Он немедля забыл, как её зовут. Вылетело из головы.

Посетило чувство, будто предстояло не просто сыграть партейку, а выдвинуться на штурм.

Влад, словно хороший пулемётчик, проторивал дорожку остальным товарищам, отменно покрывая поляну словесным градом и перехватывая инициативу. Костя, стараясь не сильно теряться, постепенно сближался, пользуясь надёжным прикрытием; Илья же играл роль побледневшего новобранца, который лишь изредка постреливал в сторону собеседниц, что называется, по-сомалийски, прячась за глухими укрытиями и подумывая лишь о том, как бы сбежать.

Завязалась оживлённая беседа.

Сама игра была несложная. Почти как «мафия», только с наворотами в виде карт. Косте сразу же выпало быть монстром. Ему следовало заражать выживших и, одновременно, пытаться не быть «сожжённым из огнемёта». «Завалили» его, правда, быстро – опытные девицы играли в эту настолку не в первый раз.

Влад удивился, что ещё не встречал здесь этих красавиц – о том, почему же это он знаком с большинством красавиц Каменска Влад предпочёл умолчать; но ему удалось вспомнить блондиночку – она работала терапевтом в местной поликлинике. Наталия. Подружки у неё были не менее симпатичные, а потому Влад, оценив, куда был по большей части направлен взгляд Костяна, решил распределить фронт соответствующим образом – её подружек он брал на себя. К разговору он пытался притянуть и Илюху, которому больше всего подошла бы слегка полноватая девица в очках – наверняка самая умная, да ещё и анимешница, рассудил Влад. Отлично подойдут друг к другу.

На него самого вскоре, казалось, клюнула болтушка с глазами-блюдцами – та звонко смеялась над каждой шуткой, больше всех остальных вместе взятых, но Влад больше внимания уделял молчаливой скромняшке с большой задницей.

Странная настолка, конечно, а вот Илье игра внезапно очень понравилось – он быстро втянулся в процесс.

– Это же по мотивам кина! Классика. Вы серьёзно не смотрели его? – удивлялся Илья, когда Влад и Костя мотали головами – обращался он строго к пацанам, будто девушек здесь не было. – Я вам завидую…

Девушки же говорили, что как-то раз собирались посмотреть этот фильм, но их отпугнул год его выхода – не старьё же смотреть, когда можно сходить на нормальный фильм с хорошими спецэффектами. Илья одарил девушек таким презрительным взглядом, словно разочаровался в женском поле окончательно.

Пухленькая Света и скромненькая Оля доучивались в местной шараге – были сильно младше парней, хоть и выглядели очень взросло; только болтушка-Ирина приехала навестить родных, пока у неё был отпуск – она же была ровесницей Наталии и главной её подружкой.

На шум веселья явился ещё один мужчина, до сего момента скучавший за столиком неподалёку от них. Костя заметил, как тот уже давно приглядывался к их компании. Мужчина спросил, не принимают ли они новых игроков – и девушки тут же пригласили его за стол, не успел Влад того отбрить – выглядел мужчина куда приличнее их всех: зализанные волосы, белая рубаха, галстучек и подтяжки придавали ему некой нуарности. Такие девушкам очень нравились. Модников в Каменске никогда не любили, в своё время Костя с Владом таких тормозили в переулках.

Но вскоре Влад успокоился – Ян не строил девушкам лыбы, а скорее стремился погрузиться в саму игру, да поболтать о всяком-разном; Ян не оказался навязчивым или дерзким, даже наоборот – вполне приятным и приличным собеседником. Игра ему очень понравилась – сама задумка. Он сказал, что подобное очень близко его душе. К тому же он проспонсировал кальян, видно, в знак благодарности за то, что его пустили. Веселье продолжалось дальше, всё набирая обороты, уже в дымных кольцах и «торнадо», какие создавала Ирина с усердием печной трубы, видно, демонстрируя Владу способности своего рта и ручек.

Влад же рассказывал истории со своей работы. Как снимал с крыш и вышек суицидников. Как разгонял шумные и буйные компании. Как дрался и крутил бычар. Как выезжал на людей с автоматами вместо ОМОНа, и как проверял подозрительные предметы вместо взрывотехников… Возмущался, что слишком многое в этом городе свешивали на них – на «пэпээсников». Благо, «автоматчики» оказывались просто проезжими страйкболистами, напугавшими пенсионерок; а чемоданы, оставленные на тротуарах и остановках, были пусты…

– Алкоголики, хулиганы, наркоманы… – говорил Влад. – От всех них нужно защищать наш город! Чтобы вы, прелестные дамы, были в безопасности на улицах!

– Эх, тяжёлая работка, наверное! – говорили девушки.

– Тяжёлая, да не самая… – Влад не мог от души жаловаться на свою работу в присутствии Кости. – Но тоже будь здоров!.. Хватает, чтобы у некоторых фляга засвистела. Поэтому и кажется, что мы грубые и бестактные. Что будто мы, полицейские, власть почуяли. Такая вот профдеформация…

– А по-моему ты просто душечка! – возразила Ирина.

– Это ты меня просто ещё при исполнении не видела!

– Хочу посмотреть! Можно ли как-нибудь устроить мой арест?

– Если будешь слишком плохо себя вести… то почему нет? Отвезу тебя в обезьянник, познакомишься с местными гуманоидами.

– В «обезьянник»? … А более уютных мест для ареста у тебя больше нет? – ухмыльнулась Ирина.

– Есть одно… – задумался Влад о своей кровати. – Но туда попасть не так-то и просто!

Ирина самым наглым образом выпустила прямо во Влада дымное колечко. И тут же пальчиком придала кольцу форму сердца.

– Нихуясибе! – искренне удивился Влад. – Женюсь!

Пышнозадая Оля, за которой пытался приударить Влад, поглядывала на Костю – она то и дело прятала свой взгляд, едва тому стоило повернуться. Иногда Оля нарочно подыгрывала ему в настолке. Но Костя был слишком увлечён Наташей, ему показалось, что между ними проскочила какая-никакая искра. К Наташе тянуло. Она излучала приятное тепло. Хотелось схватить её за ручки и увести подальше от этой шумной компании, прогуляться с ней под луной и звёздами – погодка была ясная. Но Костя всё не решался переходить к более решительным действиям. Казалось, что тогда он поспешит и всё испортит.

Влад же оставил Олю, переключившись на куда более инициативную Иришку – они даже уселись поближе. С Ильёй девицы почти не разговаривали – он был для них слишком странным, да и он сам не предпринимал попыток кого-то склеить.

После всего пары партий Ян уловил суть игры и сделался непобедимым. Он очень быстро выявлял «нечто» и «сжигал его огнемётом», грамотно используя карты, имевшиеся на руках. В этом он обошёл даже задрота-Илюху, игравшего всерьёз.

– Да херова матерь! – заржал Влад, когда Ян «сжёг» его. – С тобой невозможно играть! Ты экстрасенс что ли? Весь кайф обламываешь!…

– Вы просто не стараетесь, – улыбался Ян. – Игра же простая! Да и вы плохо врёте и плохо скрываетесь.

– Это потому что мы слишком честные! Лично я, как страж правопорядка, доволен этим. Своей честностью! – Влад поднял кружку пива, будто произнёс тост, и опрокинул её в свою глотку.

Но вот когда Яну доставалась карта монстра – играть было веселее. До тех пор, пока все не осознавали, что если «выжившие» не побеждают снова, то это лишь потому, что некому было теперь раскрывать чудовищ…

– Пошли покурим, – неоднократно предлагал Илья.

– Тебе чё, кальяна не хватает? – спрашивал Влад. Но, в конце концов, парни всё-таки решили выйти на крыльцо – Ян предложил свои кубинские сигары, экзотику, от которой курягам было сложно отказаться. Костя присоединился к парням – просто стоял рядом, участвуя в разговорах, пока те дымили. На свежем воздухе все начали трезветь.

– Пизда мне завтра, – признавался Влад, затягиваясь сигарой. – Столько выпил и столько выкурил. Я чую, как организм засрался. Так жить нельзя, пацаны… Эх, уже времени дофига. Надо закругляться потихоньку. Ещё пару партий – и схвачу Иришку. За мандаришку. Или она меня схватит… Ха-ха! Она уже ко мне намыливается! На ухо шептала, мол у неё-то мамка дома, к которой она приехала гостить… да-а… Жаль, что не Олька! Видали её жопень? Держите мои помидоры!… Костян, кажись, Олька-то на тебя запала, сучара ты! Везунчик.

– Мне больше Наташка понравилась. Оля малая слишком для меня.

Влад пожал плечами:

– Неплохой вариантик, да. А про «малая» ты чё гонишь! Легальная, самое главное! Ха-ха!

– Ладно парни, я пошёл домой, – сказал Илья уже через пару минут.

– Ты так и скажи, что тупо повод искал, чтоб свалить!.. А чё ты за Светой не приударил?

– Ты видел её рыло? – поморщился Илюха.

– Симпатичная вполне, ты чё! Лошара…

Илья попрощался со всеми, небрежно отмахнулся от Влада, успевшего задолбать беднягу за вечер, поблагодарил Яна за вкусную сигару – он таких ещё никогда не курил – да скрылся в городской темноте, среди поломанных фонарей.

– Эх, завтра смена, – вздыхал Влад. – Заебался я… Костян! Погнали к нам в ментовку! Тут и стабильность, и пенсия рано, и соцпакет… мало народа у нас, всего трое на город. Всё не успеваем обработать. Пойдём к нам, как раз ищем!

– Не, братан, – ответил Костя, глядя в небо. – Если работать, то я хочу делать что-то своими руками…

– Ну, корефан, ты… – разочаровался Влад. – Так бы вообще по-кайфу вместе ездили на сменах… во была бы веселуха! Крутить бычар вместе! Ночные приключения!

– Не, Влад. В силовых структурах я работать не хочу.

– Жаль, – вдруг вмешался Ян, явно разочаровавшись. – Такие как вы, Константин, у нас на вес золота.

Костя живо нахмурился, взглянул на Яна. Тот безмятежно покуривал и глядел на спящие пятиэтажки.

– «Такие как я»? – переспросил он. Ян будто даже не сразу понял, ему ли этот вопрос адресован.

– Ну да, – сказал он. – Профессионалы своего дела, настоящие таланты…

Костя не помнил, чтобы рассказывал о своей «профессии» этому кадру. Он подробностей не рассказывал даже своим друзьям, даже родным.

– «На вес золота»? А «у нас» – это где? – гыгыкнул Влад. – В твоём барбершопе, что ли?

– Там, где наводят порядок и защищают людей от зла, – спокойно ответил Ян, не отрывая взгляда от пятиэтажек.

«Фэбос», подумал Костя. Точно – «фэбос». Иначе откуда этот чёрт что-то знает про него?

Влад хмыкнул. Он явно заинтересовался ответом стиляги.

– Откуда такие сигары? – спросил он. – Они же стоят дохрена. Мажорик, что ли?

– На зарплату не жалуюсь, – ответил Ян, выпуская дым. – Но мажориком не назвать. Если табак, то, я считаю, надо брать хороший. Так должно быть во всём.

– Глубокомысленно-то как, – кивнул Влад, затягиваясь. – А ты за кем приударить решил? Вроде ни к кому не клеился.

– Бросьте, – усмехнулся Ян. – Я здесь ради отдыха, а не ради женщин.

– Ради отдыха? – спросил Влад и хмыкнул. – Не ради допросов?

– Эм?

– Хуэм! – срифмовал Влад. – Ты откуда вообще такой взялся? Я тебя не видал ещё здесь.

– Я тут проездом, – ответил Ян. – Красивая местность: горы, леса, водохранилище… Приятно погулять. Можно сказать, я турист.

– Турист… По делу или как? Чота копаешь здесь?

– Можно и так сказать, – согласился Ян, хмыкнув.

– А я сразу увидел. Как-то ты по-нашему пиздишь. Такие вещи не скроешь – это на подкорке, все эти словечки… Если уж заехал сюда, то по делу, стопроцентно. Где служишь? Из ФСБ поди?

– Хвалю за наблюдательность, – усмехнулся Ян. – Но нет. Я детектив. Частный.

– Больно дохуя знаешь для частного, – сказал Влад. – Что расследуешь-то? Кто-то здесь потерял свой лавандовый раф?

– Местные дела, – протянул Ян как-то загадочно и неопределённо. – Но много я вам рассказать не могу. Уж поймите – того требует подход.

– Не рассказывай много – расскажи тогда мало, – предложил Костя. Ян снова усмехнулся.

Но задумался.

– Увы, даже и не знаю, что сказать вам, чтобы при этом обойтись без вреда для своего дела… Я бы, напротив, сперва задал побольше вопросов вам.

– Много спрашиваешь, – Влад всосал сигару сильней обычного. – Больно любопытный, особенно про нашу ментовку… С самого начала я поинтересоваться хотел, чё это ты так. Ещё за настолкой… По делу спрашивал о ментовке-то?

– По делу. Нужна информация от надёжных источников. И особенно я бы хотел побеседовать с вами, Влад. Вам я доверяю. Конечно же – строго конфиденциально.

Влад пригляделся к Яну внимательней, прищурился. Рассмотрел его, просветил насквозь, словно внутренним сканером… Подумал, пошевелил своими полупьяными мозгами. Пришёл к неким выводам. Кивнул. Снова присосался к сигаре.

– Давай. Валяй. Задавай свои ответы…

– Как насчёт – завтра?

– Даже вот как… – посерьёзнел Влад. – Ну, давай завтра, если не передумаю. Спишемся-определимся, когда выкрою свободное время. У меня завтра будет работа… Только аккуратно будем говорить. Понял?

– Понимаю.

Костя же мало чего понял из этой странной беседы. Особенно он не понял, зачем Владу упёрлось общаться с каким-то хреном с горы, который даже не официальное лицо. Пьяный, наверное, потому и дал свои контакты… его дело, впрочем. Ян не понравился Константину – никому ведь не нравится, когда незнакомцы знают о тебе больше, чем ты о них.

– Предлагаю вернуться в «Чемодан», – сказал Влад. – Не то девки наши остынут.

– Я, пожалуй, тоже домой пойду, – сказал Ян. – Удачного времяпрепровождения вам. Ещё встретимся, надеюсь.

– Ага. Тебе тоже не хворать, – сказал Влад. Пожали руки, разошлись.

Вернулись ко столу. Девицы махали ручками. Смеялись.

– А где тот? Симпатичный? – спросила Иришка.

– Илюха что ли? – удивился Влад, присаживаясь за столик.

– Нет! Который прилизанный… Ну и Илья куда-то ушёл?

– Детское время кончилось, – объяснил Влад. – Убежали спать… Ирина?

– Ась?

– Приглашаю вас на танец. Поднимайте свою попку – возражения не принимаются!

Ирина рассмеялась, захлопала своими глазищами, с радостью согласилась.

– Хорошо! Лишь бы без применения силы, без ареста и дубинки…

– Это уж как получится, – сказал Влад. – Я своей дубиной не всегда могу управлять. Особенно, когда танцую с красавицей.

Пьяненькие девушки рассмеялись. Влад подмигнул Косте, намекая, что и тому следовало бы пригласить «свою». Но он не успел. Наталия запричитала, опомнилась, взглянув на часы – ведь действительно было уже слишком поздно. Досада. Костя всё же предложил ей танец.

– Я бы с радостью! – сказала Наташа, одарив его нежной улыбкой. – Но мне завтра на работу, а у меня ещё собаку выгуливать – чего-то я совсем забылась… он же там без меня извоется сейчас…

Полный облом. Кажется, он только что его отшила.

– Пошли со мной танцевать! – вдруг вмешалась Оля. И не отказывать же девушке, тем более застенчивой и хрупкой…

– Пока-пока, девочки, – Наталия попрощалась со всеми, удостоила своим взглядом и Костю. – Было приятно познакомиться!

– Взаимно, – буркнул Костя. Они с Оленькой вышли на площадку для танцев, пока пухленькая Света осталась сидеть в одиночестве – вот кому сегодня действительно не повезло.

Влад и Ирина танцевали вовсю – у них получалось это делать красиво и энергично. Константин же танцевать умел только «медляк». Поэтому они с Олей скромно топтались, скорее обжимаясь, чем танцуя. Малышка стеснялась и прятала глаза – ей даже приглашение на танец далось с трудом, а на разговор у неё смелости уже не хватало. Задница у неё действительно была что надо, как и ножки. Милая и опрятная; личико в блёстках, а реснички наращены. Не зря Влад на неё запал – он, кстати, поглядывал на них с завистью, но Костя лишь пожал плечами, мол, не виноват.

В целом Оля нравилась Косте, но в голове его были мысли совсем не о ней – он думал, что надо было предлагать Наташе проводить её по темноте до дома, а не эти танцы-шманцы, создавшие для Оли замечательный повод пригласить его… но задней мыслью все крепки.

После «танцев» Влад и Ирина тут же ринулись к выходу, увлечённые друг другом. Влад на прощание махнул рукой издалека. Костя же с Олей вернулись к столу. Разговор у них не склеился. О чём можно было разговаривать, когда ей слегка за двадцать, а ему почти тридцатник? Поэтому он попрощался и направился к дому…

Вечер пронёсся стремительным ураганом. Вот он был – и вот его нет.

Время ускоряется, когда ты весел. Разговоры со старыми друзьями и знакомство с девушками действительно отвлекли его, перенастроили на совершенно иной лад. И пусть ничего особенного не произошло – казалось, что он прикоснулся к счастью…

Костя шагал под редкими фонарями прямиком через мрачные дворы, смакуя уже давно позабытые чувства, смакуя своё возвращение к нормальной жизни, и размышляя, уж не стоило ли снять на ночь в отеле номер вместе с Оленькой? Поразвлечься ему бы явно не помешало…

Плач ребёнка донёсся из темноты, когда Костя вошёл во мрак, покинув пределы очередного светового круга от тусклого фонаря. И плач этот усиливался. Необычный плач. Резаный визг. Будто более грубый, более неприятный и более истеричный, чем у обычного грудничка.

И мать тщетно пыталась успокоить своё дитя, склонившись над коляской.

– Успокойся… пожалуйста, – почти молилась она, сквозь слёзы. – Пожалуйста, успокойся… не кричи ты ТАК… НЕ КРИЧИ!!!

Костя топал достаточно громко, чтобы его можно было заметить заранее, но женщина всё равно подпрыгнула, когда уловила движение за своей спиной. Она резко распрямилась и ахнула. И тогда Костя смог краем глаза разглядеть то, что скрывалось в коляске.

Не ребёнок. Невесть что. Изломанное, изрыгнутое из проклятого чрева. Обезображенное и покрытое гнойными язвами. Без кожи на щёках; многочисленные глаза на лбу и висках моргали вразнобой, а с пасти капали водопадом слюни и сопли…

– Какого… – выдавил Костя. Он перевёл взгляд на коляску ровно в тот миг, когда мать закрыла своё дитя, поэтому он не мог быть уверен в правдивости того, что ему удалось разглядеть боковым зрением….

– ВОН ОТСЮДА! – завопила женщина в сумасшедшей ярости. – ВО-ОН! ИЛИ Я ВЫЗОВУ ПОЛИЦИЮ! ВОН! ПРОВАЛИВАЙ!!!

Костя ускорил шаг. Он прошёл мимо. Женщина, было, шагнула за ним, угрожая нападением, но остановилась, не решилась. Продолжила кричать и покрывать оскорблениями.

В душу закралось смутное беспокойство. Сердце заколотилось, в животе поледенело. Стало, почему-то, страшно. Нелогично страшно. Он чувствовал своей спиной этот страх.

Что за первобытное чувство? Косте сделалось не по себе от криков? Или от того, что ему почудилось?

Он ускорил шаг. Едва ли не сорвался на бег, предвкушая что-то необъяснимо кошмарное. Какая глупость…

И точно ли ему ничего не почудилось? Костя не знал, действительно ли хочет узнать ответ на этот вопрос, хоть и был далеко не из робкого десятка.

Сумасшедшая долго вопила вслед.

Когда Константин добрался до следующего фонаря и огляделся, ожидая увидеть нечто ещё более страшное – женщина с детской коляской уже скрылась в ночи…

4.ПРИЗРАКИ ПРОШЛОГО

Костя шёл по мрачным улочкам и постоянно оглядывался. Что это было? А если и было… то быть такого не может ведь! Наверняка он попросту сходит с ума. И видит не то, что есть на самом деле – был уже прецедент с телескопом на балконе, который он принял за противотанковый комплекс. И тут – то же самое?

Что случилось с головой грудничка?

Что случилось с его глазами и конечностями?

Мороз пробегал по спине от одного лишь вспоминания того, что успело зафиксировать призрачное боковое зрение. Именно что боковое! Костя не успел посмотреть в коляску прямо – её в тот момент загородила женщина.

Но если там ничего и не было, то почему его мать буквально сошла с ума, когда узнала, что Костя разглядел в её коляске нечто?

И зачем вообще выводить ребёнка на прогулку посреди ночи? Кто вообще так делает?..

Костя останавливался посреди улочек. Замирал. Вглядывался в темноту. Никто ли не следит за ним? Теперь уродливые глаза, мигающие вразнобой по всей голове, казалось, преследовали его всюду.

Но улицы были пусты. Лишь иногда плелись к круглосуточным ларькам запойные алкаши.

Костя добрался до дома. Горел свет, а шторы не задёрнуты – ну кто же так делает! Всё ведь видно, как на ладони…

Витя уже пришёл с работы и сидел за ноутбуком – поприветствовал гуляку издалека, похвалив за наведённый днём порядок, да снова уткнулся в монитор. Ксюша заперлась в своей комнате и снова с кем-то разговаривала.

Костя зашторил окна, прежде чем лёг в постель.

В голове крутились образы грудничка. В тёплом и уютном доме всё это показалось каким-то бредом. Разве такое бывает вообще? Чтоб глаза располагались на висках? Невозможно. Приглючилось. Конечно. Такое бывает со всеми: то призрак в коридоре привидится, то скрипы по ночам в самом тёмном углу комнаты.

Одно точно – какая ему разница? Мало ли бывает в мире инвалидов? А мать визжала так потому, что стеснялась своего уродливого ребёнка. Потому она и выводила его лишь ночью, чтобы тот подышал свежим воздухом; потому она и кричала на всех прохожих, что пялились в коляску. Защитная реакция. Логично.

Стало жаль ту женщину. Наверняка очень тяжело вот так родить кошмарного уродца, у которого сломлена жизнь с первой же её секунды; просто из-за того, что мать курила, бухала или употребляла наркоту до и во время беременности. Возможно, её сразу же бросил муж – среди ночи замужние женщины в одиночестве не гуляют. А как бы поступил он сам в этой ситуации? Тоже бросил бы такую жену? Легко рассказывать, что будешь до конца со своей второй половиной, но обстоятельства зачастую меняют расклад, и люди, под влиянием эмоций, совершают злые поступки. Зачастую.

– Зачастую всё приходит к этим расставаниям, – сердито курил Ишим, иногда поправляя шлем. Жара стояла невыносимая. Пот заливал глаза. – Разводов видел статистику? Семьдесят процентов. Бабы эти приходят и уходят… Так что ты не дрейфь, Костян. Это нормально. Ну, ушла – и чё теперь?

– Чот мне дурно, пацаны… – ахал Константин, стараясь не вдыхать сильно глубоко – ветер иногда приносил в траншеи запахи трупов, гниющих на краю их лесополки. – Я-то любил её. Думал, что она будет ждать меня. А она просто… нашла другого. Похвалилась тем, что ебётся с ним. Представьте. Чтобы мне насолить, что ли?.. Зачем так делать?..

– Так попроси, чтоб видео прислала! – хлопнул его по плечу Гильза и заржал. – Мы хоть посмотрим, нормального ли пихаря нашла!

– Гильза, завали хлебало… – осудил его Урал.

– Да я пошутил же…

– А тебе нужна такая баба? – фыркнул Мурзик. – И хорошо, что проявила свой характер блядский сейчас! А не когда вы детей бы наделали…

– Столько лет с ней пробыл… – говорил Костя, испытывая гнетущую и испепеляющую тоску. Об измене он узнал совсем недавно. От души будто отрезали половину.

– Вот как у меня, – вспоминал умудрённый опытом Урал, опершись на стенку траншеи. – Сначала детей отсудила, сука. Потом против меня их настроила! Папа плохой! Хочешь поехать с ним? Неделю без компьютера тогда!… Сучара… Дети – это ведь самые родные люди, после матери!.. Кровь твоя. И ведь нашла себе какого-то оленя при этом! Машиниста, блять, железнодорожного состава…

– Всё, расходимся! – скомандовал Константин. Разговоры ему надоели и ничуть не успокаивали. Наоборот, отнимали всю веру в человечество. Хотелось побыть одному. – Пожрали – и по позициям. Нехуй толпиться, сплетни собирать, как пенсионерки. «Птички» зачастили…

– И чего это они… – задумался Ишим, затянувшись.

– Накат походу готовят, – буркнул Урал.

– Особо не светите нашим добром, – поднялся Константин. – «Утёс» перетащите на новую и прикройте получше – только когда в небе пусто будет, смотрите! Как бы не спалили его уже, а то закроют быстро… Пусть вообще думают, что мы тут с голой жопой сидим, когда попрут… всё, по съёбам!

Ребята разошлись – каждый выполнять свою задачу. Все очень утомились на жаре, а потому возились вяло, неохотно. А Костя устал особенно сильно. Он был опустошён, выжжен, как лесополка после артподготовки. Столько всего, чёрт возьми, свалилось на него в последнее время…

И сейчас – дурное предчувствие наплывало на него постепенно. Ой и дурное же…

Артиллерийский снаряд рухнул прямо в соседнюю траншею.

По ушам ударило, оглушило. Костя мигом вжался в дно окопа. Грунт швырнуло высоко вверх. Взрывом вырвало огромные клочья земли, которыми Костю и закопало…

Накатываются! Нужно готовиться к бою!

Костя взвинтился, смахнул землю с себя, и тяжёлое одеяло свалилось с кровати. Вскочил, хватая воздух ртом и пригибаясь.

– Пацаны!! – крикнул он, сползая на пол, стараясь максимально понизить силуэт, лишь бы его не посекло осколками при очередном прилёте.

А из-за угла траншеи доносился поросячий визг. «МАМА, МАМА!», кричали оттуда. Костя не хотел заглядывать за тот угол.

Он уже знал, что увидит там.

Разорванного в клочья Ишима, мясную труху, в которую он превратился.

Но заглядывать и не нужно было. Грязное кровавое месиво, ещё способное судорожно двигаться и даже ползти, пришло к нему само. Он видел это перед своими глазами, даже не поворачиваясь в ту сторону, видел по памяти… И уже не в первый раз видел.

– Пацаны… – сердце бешено колотилось, к горлу подступала рвота. Противник пошёл на штурм, каким-то образом умудрившись подобраться на короткую дистанцию незаметно для слепошарых караульных… Через секунду «Утёс» вместе с Гильзой накроют дронами, и тогда им всем точно конец без мощной огневой поддержки, закидают гранатами…

Но Костя добрался до сумок – только тогда и одумался. Только тогда осознал, что нет никакого окопа. Уши всё слабее слышали приближающуюся стрелкотню. Уши всё лучше ощущали звенящую тишину квартиры.

– Твою мать… – глубоко дышал Костя, перевернувшись на спину и пытаясь успокоиться. – Твою мать…

Самое главное – это вернуться в реальность. Это самое главное. Лишь бы не свихнуться окончательно. Лишь бы не утерять контроль. Лишь бы не сойти с ума. Костя пытался себя убедить в том, что всё уже спокойно, что всё – позади, повторял это словно мантру. Но он больше не доверял этому миру до конца. Доверие это было подорвано вместе с его товарищами.

Ужас ещё долго держался за него крепкой хваткой.

Дверь комнаты отворилась, и в неё с опаской заглянул Витя.

– Всё в порядке? – спросил он.

– В полном.

– Ты уверен? – переспросил Витя. Костя осознал, что лежит на полу, обливаясь потом и шумно дыша. Подобное не очень-то и похоже на «полный порядок».

– Сон приснился, – сказал Костя. Он совершил над собой усилие и поднялся на ноги. Подняться во весь рост после артобстрела – это не так-то и просто…

– Часто тебе такие снятся?

– Бывает, – Костя встал посреди комнаты. Заходил взад-вперёд, чтобы как-то унять себя.

– Нужно к психотерапевту…

– Не нужен мне психотерапевт! – рыкнул со злобой Костя. Витя спорить не стал.

– Пойдём на кухню, – позвал он. – Чай попьём.

Вышли из комнаты. Сели за стол. Вскипел чайник. Витя копошился у шкафчиков и о чём-то рассказывал, стараясь переключить внимание брата в настоящий момент. Но Костя не особо слушал – он думал лишь о том, как бы убежать. От кого? Если бы от кого-то, то было бы просто! От самого себя же убежать очень сложно…

– Ну? – спросил вдруг Витя, заливая чай в свой термос. – Поедешь?

– Куда?

– Ты меня не слушал?.. Звёзды смотреть.

– Звёзды?

– Да. Я телескоп только разобрал, а тут ты орёшь… Собираюсь на гору поехать. В батину хижину.

– Так далеко?

– Там нет засветки зато. Город у нас хоть и небольшой, но всё равно многое засвечивается. А на горке темно, хоть глаза выкалывай. И небо чистое.

Костя глянул на часы. Два ночи. Он проспал совсем немного.

– Скоро же утро.

– Не очень скоро.

– А чего так поздно?

– Галактика сегодня всходит поздно.

– Какая галактика?

– Ты всё равно такую не знаешь, – усмехнулся Витя.

– Красиво будет?

– Ну, как сказать… – задумался Витя. – Я могу тебе и более красивые вещи показать, если она не понравится.

– Погнали, – согласился Костя.

– Тогда одевайся теплей. На одном месте стоять будем долго, а на горе ветерок холодный…

Оделись, собрали рюкзаки с термосами и бутербродами. Костя едва удержался не взять с собой сумки. Всё-таки в лес поедут, мало ли… но тогда брательник точно скажет, что у него кукуха улетела далеко и надолго, если он противников ищет по привычке под каждым встречным кустом.

Костя взял штатив, а Витя – трубу. Спустились к машине, загрузили всё добро в багажник, закрывшийся только с третьего раза.

– Развалюха, – пожал плечами Витя. – Зато своя.

– Куда делась батина?

– Он её с собой забрал.

Уселись в машину. Бардак и пыльно. И холодно. Загудела печка. Выехали из мрачных и пустынных дворов. Скользнули по улочке. Выехали на центральную дорогу и, после нескольких светофоров, вскоре уже мчали по загороду.

– А хижину батя не использует? – спросил Костя. – Его же, всё-таки.

– Сколько раз я там наблюдал звёзды, – ответил Витя. – Ни разу не видел его. Ни следа. Охоту он явно забросил. Может, его новый бог теперь запрещает убивать всякую живность.

Они обогнули водохранилище по широкой дуге. Слабый запах гнили чувствовался в его окрестностях. Свернули к мосту через речку. Проехали по этой дороге несколько километров, не встретив ни одной попутки, а затем свернули на разбитую горную дорогу, по которой и карабкались всё выше и выше, виляя на поворотах. Чем глубже забирались, тем неявней становилась дорога, превращаясь, скорее, в тропу.

– Что на будущее запланировал? – спросил Витя. Костя задумался.

– Пока ничего особенного, – сказал он. – Попробую сначала растрястись, обвыкнуться… на работу пока не спешу.

– Много денег накопил?

– Что-то вроде того.

– Я бы тоже тогда не работал, – сказал Витя. – Занимался бы своими делами. С горы бы с этой не слезал, в звёзды бы смотрел. Жаль, что ясных деньков у нас очень мало…

– А чего делать-то со звёздами? Посмотрел пару раз, да и всё…

– Э-э, не! – потряс пальцем Витя. – Это так только кажется! Занятий много – целая наука даже существует. Называется – астрономия. И люди там не просто глядят в телескопы.

– Ладно. Убедил.

– Да и, я считаю, заниматься нужно тем, что по душе. Или хотя бы тем, что её не будет сильно портить. Пусть даже за это мало заплатят. Ведь душа важнее денег, – рассуждал Витя. – Я вот нашёл компромисс – график два на два в вейпшопе. Два дня работаешь, два дня тратишь на себя. Лучше, чем на комбинате гнить… а ты куда пойдёшь, когда деньги кончатся, если не секрет? Вернёшься в город? У нас-то здесь строек нету, по твоей специальности…

Костя не стал говорить, что на государственных выплатах он может не работать в принципе, иначе бы это вызвало нежелательные расспросы.

– Этот год хочу прожить здесь, с вами, – ответил он. – А деньги – не проблема. Если что – найду работку и здесь. Главное, чтобы с семьёй.

Витя кивнул и присосался к своей «парилке».

– Значит, в этой дыре застрять решил? – хмыкнул он, выпуская густое облачко.

– А сам-то чего вернулся? – спросил Костя. – Тоже застрял, получается.

– Ксюша осталась бы одна, – ответил Витя. – Ты – мобилизован. Мать – в могиле. Отец в секте – ему вообще было насрать на смерть матери, он на похороны не пришёл – даже просто в гости не наведался, чтобы утешить дочь…

– Мда уж…

– Ксюша одна бы не выдержала. Она и со мной вместе посерела, замкнулась. Но я хоть как-то её поддерживаю. Хотя бы финансово, если уж психолог из меня никакой. Да… и секта эта ещё… они бы точно к ней прицепились, если бы она жила одна… Поэтому я приехал сюда, чтобы за сестрой следить.

– Вот за это я тебя и уважаю, брат! – Костя хлопнул Витю по плечу. – Ты молодец. И я тобой горжусь. Это поступок настоящего мужчины… Теперь будет ещё легче. Теперь мы все вместе… Мы со всем справимся.

Свет фар лупил далеко, выдирая из черноты стволы сосен. Неприятно было ехать вот так – любой «Вася» тебя увидит за пару километров. Костя бы фары, конечно, выключил. Нервно.

Витя, что показалось странным, тоже ехал далеко не расслабленный. Вглядывался в темноту, частенько озираясь по сторонам.

– Так вглядываешься, будто что-то ищешь, – заметил Костя. – Тоже кажется, что сейчас кто-то из леса выскочит?

Витя коротко глянул на него и вернул взгляд на дорогу.

– У меня так было. Один раз… – сказал он. – Когда ехал в гору, чтобы пронаблюдать звёзды… летом ещё. Этим летом.

– Что было-то?

– Мог бы я это объяснить, – неопределённо ответил Витя, нервно затарабанив пальцами по рулю.

– Животные выскочили?

– Нет, – ответил Витя. – Вот примерно в этих местах… какая-то хрень прошла вдалеке от фар…

– «Хрень»?

Витя замялся, пытаясь подобрать слова. Задумался, стоит ли вообще про это рассказывать.

– Свет фар чуть-чуть коснулся, эм… какой-то твари… И я толком не разглядел. Но по тормозам дал резко… и долго ещё стоял на месте… испугался, конечно. Любой бы офигел. Я сидел в машине. Всерьёз размышлял, действительно ли хочу к «обсерватории» добираться, и так ли мне нужны эти звёзды без засветки…

– И что это было?

– Смеяться будешь. Наверное… – сказал Витя.

– Валяй.

– Какое-то странное высокое нечто. Оно прошло через дорогу. Ушло в лес… в темноту… я здорово перетрухнул тогда. Не стал за ним идти, конечно. И ехать к хижине тоже не стал. Повернул обратно, домой. Да побыстрей, чтоб не догнало ненароком… С месяц в лес не ездил потом. Боялся соваться. Хотя в страшилки всякие не верил никогда…

Витю передёрнуло от воспоминаний. Но он посмеялся, будто ему было стыдно такое рассказывать, будто пытался выдать это за забавную шутку. Костя же воспринял рассказ всерьёз.

– Может, лось? – предположил он.

– Нет. На двух тонких ногах ковыляло… Не на четырёх, – сказал Витя, сам не веря в то, что говорит. – Как человек. Но не человек. Ростом по ветки. Я потом в том месте пригляделся. Метра три, оказалось. А что именно – непонятно. Точно не лось – я же не дурак и не слепой! Не медведь – худое слишком для него. Как человек, только… странный. Вряд ли какой-нибудь снежный человек – гуглил я про него всякое, мало ли, да и группа Дятлова не так уж далеко от наших мест пропала, подумаешь, несколько сотен километров… реально озадачился… тварь была чёрная, почти обугленная, с какими-то наростами… Короче, жесть! Думал, что померещилось.

– А видеорегистратор что?

– Вот именно, – сказал Витя. – Я в него залез. И понял, что мне не померещилось… Легче мне от этого не стало ничуть. Страшнее всего было даже не в лесу, а когда я открыл файлы…

– Хочешь сказать, что по лесу бродит чудовище? – спросил Костя. Витя посмеялся. Но как-то неискренне.

– Но на записи плохо видно… – сказал он, заранее оправдываясь. – Хуже, чем я увидел глазами… Могу показать, как вернёмся, если не веришь. У меня на компе осталась запись.

– Если ты не шутишь, – сказал Костя. – То верю.

– Я-то? Такими вещами не шучу уж точно…

Вот и хижина. Бревенчатая. Не просторная, но уютная. Располагалась она чуть ниже вершины и с обратной стороны горы – поэтому из города её было не разглядеть, что и к лучшему.

Хлопнули дверками. Достали из багажника трубу и штатив. Установили телескоп неподалёку от входа – на поляне с хорошим обзором неба.

– Пусть стынет пока, – сказал Витя, направляясь к хижине.

Зажгли тусклый свет – чтобы глаза не сильно отвыкли от темноты.

Кирпичная печь в углу, небольшое окно над столом. Нары по обе стороны от стола. Многочисленные вешалки: под одежду и под припасы. Над окном висел приколоченный к стене череп с рогами. Охотничья хижина. Отец со своими коллегами частенько выбирался в лес с ночевой. Теперь же хижина пустовала по большей части. Редкие охотники пользовались ей – в лесу закрывать двери не принято.

Витя притащил дрова, запасённые заранее на такие выезды. Разжёг печку. Стало ещё уютнее, когда отсветы пламени стали плясать на бревенчатой стенке, просачиваясь через щели в чугунной дверце.

Разлили чай по кружкам.

– А с тобой здесь даже спокойней, чем одному, – усмехнулся Витя. – С тех пор каждая поездка сюда – испытание… Я даже газовый баллончик прикупил. И нож.

– Это правильно. Люди тоже бывают недобрые.

– С тех пор я той твари больше не видел… Но постоянно кажется, что оно стоит за ветвями. В темноте между соснами.

– Накручиваешь себя.

– Я так и не смог объяснить, что же это было. Мистика какая? Так я не верю. Но какие звери ходят на двух тонких ножках, похожи на человека и бродят ночами по лесу?

– Никакие. Вот бы глянуть ту видеозапись, заинтриговал…

– Там мало чего можно разглядеть. Но можно подметить, что-то явно нездоровое. Какая же дрянь это…

– Или всё же тебе почудилось?

– Я очень хочу в это поверить.

– У меня тоже есть вещи, которые я не могу объяснить, – вспомнил Костя. Он рассказал Вите о том, как увидел совсем недавно нечто в детской коляске, когда возвращался домой.

– Да уж… – помрачнел Витя. – Я даже не знаю, что и думать… вот и зачем ты это рассказал именно здесь? В этой лачуге? Мне теперь снова плевать на звёзды, хочется вниз рвануть на машине…

– Со мной можешь ничего не бояться, – заверил Костя.

– Какой-то кошмар творится, – сказал Витя. – Если мы друг другу не врём, правда. А то знаю я эти байки у костра!… Каждый выдумывает, во что горазд.

– Мистика придаёт особой романтики. Но я не уверен в том, что увидел. У меня нет видеорегистратора на лбу. К счастью.

Посмеялись.

От печки начинало исходить приятное тепло. Чай был горячий и ароматный, с ягодами, с сушёной малиной – почти таёжный. Полутьма была уютная, домашняя. За окном же – мрак. И ветерок гулял по склону: несильный, но колючий.

– Теперь понятно, почему здесь так любил ночевать батя, – хмыкнул Костя. – Захотелось заняться охотой. Может и стоит теперь обзавестись ружьём.

– А у тебя его разве нету?

Костя усмехнулся.

– С таким охотиться будет не интересно.

– Возможно… Почему бы и не поохотиться? Я бы тоже попробовал себя в деле…. Хобби – это хорошо… Осталось тебе только вернуться с войны до конца, – серьёзно проговорил Витя. – Почему же ты так категорически отрицаешь психотерапевтов?

Костя вздохнул. Эти разговоры портили всю атмосферу, а он только начал ею проникаться.

– Что они мне смогут объяснить, эти психотерапевты?… У этих педиков самая большая проблема – это узкачи, натирающие промежность.

– Ты перепутал, наверное, с психологами, – сказал Витя. – Вот там психушка, да. Каждая «нетакуся» сейчас идёт в психологи. У нас таких в городе полно. И все поголовно шизанутые.

– Не разбираюсь. Не думаю, что разница сильно большая.

– Но с чего ты взял-то? Самому будет очень сложно справиться. Поверь, я много прочитал по теме. И хочу тебе помочь выбраться из этого ада.

– Был у меня уже опыт… – отмахнулся Костя. – Ничего эти психотерапевты не могут. Попался мне какой-то ублюдок. Отказал в помощи по политическим причинам. Я его чуть там же и не угробил за его слова.

– …Не все такие в их профессии. Тебе просто не повезло.

– Возможно… – Костя о чём-то задумался, нахмурившись. Посидели, помолчали.

– Ладно, идём. А то звёзды убегут.

Они вышли из хижины. Осенняя тишина – ещё тише, чем в квартире. Совсем никаких звуков. Птицы улетели в тёплые края. Только стволы сосен иногда поскрипывали на ветру.

Небо действительно было чернее, чем в городе. Виднелась призрачная полоса Млечного Пути.

Костя посматривал в промежутки между деревьями, прислушивался к любому скрипу, доносящемуся из леса. Теперь у настороженности были вполне обоснованные причины.

Но что он сделает, если трёхметровый зверь явится к ним в гости? Сложный вопрос…

Витя взглянул на небо. Сориентировался по созвездиям. Принялся наводиться. Быстро прицелился и ловко. Такому ловкачу самое-то на танки охотиться! Но Костя не стал озвучивать свою мысль.

– Вот, – сказал Витя, восторженно, после взгляда в окуляр. Отошёл.

Костя приложился глазом. Чуть покрутил резкость, но красоты никакой не разглядел.

– И что?

– Астрономия! – рассмеялся Витя.

Лишь приглядевшись получше Костя понял, что это не просто точечка-звезда, а точечка, окружённая слабым свечением, будто туманом… Честно, он ожидал куда более впечатляющей картинки: разноцветные рукава, сине-зелёные, возможно, даже розовые, как на картинках. Но увидел он только серое пятнышко.

– Отстой, – сказал Костя.

– Не спеши с выводами! – ответил Витя и нацепил на окуляр фотоаппарат. С выдержкой в несколько секунд та же самая галактика не только обрела цвет, то и откуда-то взялись очертания рукавов…

– Наш глаз – примитивен, – объяснил Витя. – Он многое не улавливает. А если бы улавливал, то мы бы видели галактики в небе без всяких телескопов. Например, Галактика Андромеды казалась бы нам размером с шесть Лун. Можешь себе вообразить?

– Не могу, – честно ответил Костя.

– Вот в этом и заключается суть астрономии…

Больше всего Косте понравились планеты. Кольца Сатурна. Разноцветные полосы на Юпитере. Горошина-Марс. Конечно, не «хаббл». Но тоже ничего, особенно когда видишь вживую.

Витя рассказал много интересного. Увлечённый паренёк. Вот как бывает – жизнь без кошмаров, умение радоваться мелочам.

Витя устроил целую экскурсию по небу. Они наводились на галактику за галактикой, выискивали туманности.

Остаток ночи они простояли за телескопом, совершая редкие перерывы на обогрев и чаепитие в уютной хижине. Между делом Витя поведал и о странностях со своей девушкой, которая принялась его с особым упорством игнорировать без всякой причины – не отвечать на звонки, сообщения и не открывать дверь квартиры во время отчаявшихся визитов. Пропала, но и не пропала одновременно…

Рассвет братья встретили, поднявшись на вершину горы, где вздымались колючие и зловещие скалы, по слухам, служившие древним шаманам в качестве святилищ, представлявшие собой естественные истуканы, которым поклонялись.

Братья разглядывали город, раскинувшийся в самом низу, за водохранилищем, словно на ладони. Отсюда он выглядел куда красивее, чем когда оказывался при малейшем приближении.

Что-то в Каменске и его окрестностях явно переменилось за время Костиного отсутствия. И когда он складывал некоторые вещи между собой, пытаясь найти между ними взаимосвязи, то казалось, будто он всматривается в тёмную бездну, в глубины которой лучше не заглядывать…

5.АРХАНГЕЛ

Днём спалось куда легче, чем ночью, поэтому Костя навёрстывал упущенный из-за травматичных кошмаров сон. Проснулся он к полудню. Ксюша была на субботнем выходном, но из своей комнаты не выходила даже для того, чтобы позавтракать – снова с кем-то оживлённо разговаривала. Кажется, игры по сетке занимали всё её личное время, вытесняя все прочие дела. И ладно бы так рубился сутками какой-нибудь парень, но чтоб девушка… такое Костя ещё не видел.

Проснулся Витя. Они разогрели обед и уселись за кухонным столом. Попытались позвать и Ксюшу, но та ответила, что сильно занята и ни при каких обстоятельствах не может отойти от компа.

Витя покачал головой.

– И часто она так? – спросил Костя.

– Всегда, – ответил брат и рассказал о том, как проблемы в семье поменяли сестру. Поначалу она не разговаривала даже с ним. Замкнулась в себе. Сейчас Ксюша ещё пришла в себя, относительно. Но успеваемость её упала. Даже учителя звонили, выражая беспокойство по поводу оценок. В школе Ксюша больше ни с кем не общалась, по крайней мере, Витя давно не видел её в компании подруг. Зато регулярно слышал её разговоры с компанией интернет-друзей.

– Нужно запретить ей комп, всего дел-то, – развёл руками Костя.

– Не думаю, что это хорошая идея, – возразил Витя. – Она нашла в игре разрядку – это её и спасает. Не зря же ушла в виртуальный мир. Чтобы сбежать из кошмарной реальности… А ты её хочешь выдернуть оттуда. Мне кажется, это повредит ей. Сильно.

– А как иначе? Жизнь – штука сложная. Нужно просто учиться брать себя в руки и идти вперёд.

– Она ведь не мужик, не боец. Девочка.

– Да, тяжело быть девочкой… – вздохнул Костя и хлопнул ладонью по столу. – Ну, давай! Показывай запись с регистратора. Мне не терпится увидеть, что ты там заснял… только учти, если на видосе ничего не будет и ты меня обманул – фофан поставлю!

– Ты серьёзно считаешь, что мне есть смысл тебя обманывать? – обиделся Витя и скрылся в своей комнате.

Вскоре он вернулся с ноутбуком, поставил его на стол, ввёл пароль. Начал ковыряться в папках.

Костя даже застыл в напряжении. Мало ли что сейчас увидит! Мурашки пробежались по спине. Он ведь уже зацепил однажды краем глаза – младенца в коляске. Отчего немало шокировался. И если чудовище на видео окажется таким же, только при этом ростом в метра три, то в лес он больше без сопровождения артиллерии не сунется… В этом Костя, конечно, лукавил. Скорее всего, наоборот – он охотно сунется в лес. Чтобы отыскать это самое чудо. Чтобы зафиксировать его на камеру, предъявить мировой общественности и, возможно, зафигачить из ружья. Всё равно ведь делать нечего, а без адреналина на гражданке хоть на потолок залезай…

– Вот, – сказал Витя, клацнув мышкой по файлу. Костя придвинулся ближе. Открылось окошко воспроизведения. Чернота. Свет фар освещал лесную дорогу, мотаясь от ухабов, оказывающихся под колёсами.

– Вот-вот! – сказал Витя, указывая на экран. Костя прищурился. Кажется, что-то мелькнуло. На долю секунды. Но толком разглядеть деталей не получилось – луч фар мотнуло в сторону на очередной колдобине. Послышался записанный мат. Машина остановилась. Свет от фар, наконец, замер, нацелившись на дорогу. Но теперь вдалеке было пусто. Нечто уже перешагнуло за обочину. Скрылось среди сосен. Витя на записи матерился полушёпотом – его глаза видели в темноте явно лучше, чем дешёвый видеорегистратор. Витя сопровождал своим взглядом черноту, мелькающую в просветах сосен. И удивление его было неподдельное – слышались нотки холодного испуга.

– Увидел?

– Не особо.

Тогда Витя отмотал назад. Поймал кадр, вовремя поставив паузу. Ткнул пальцем в монитор.

– Смотри. Вот оно.

Свет едва касался чего-то вдалеке; чего-то высокого и худого.

Чёрный силуэт, ссутулившись, перебирался через дорогу, слегка повернув голову в сторону приближающейся машины. Но силуэт этот был так сильно размыт в стоп-кадре, что деталей разглядеть не получалось.

Выходит, в лесу действительно бродило некое существо. Но сказать точно, что же это было такое – не представлялось возможности.

– Никуда не выкладывал видос?

– А толку. Не видно же ничего. Вполне тянет на фальсификацию.

– И не выкладывай, – сказал Костя.

Он взял мышку, поймал соседние кадры. Ничуть не лучше. Хорошей картинки тут не добиться.

– Охренеть, конечно, – сказал Костя, отодвинувшись от экрана.

– В лесу что-то скрывается. И я не знаю, как это объяснить. Даже я – скептик до мозга костей…

***

Наступило небольшое безделье. В доме было прибрано. Небольшой ремонт уже проведён – вчера. Костя озаботился готовкой еды, чтобы заняться хоть чем-то полезным. Витя – тоже компьютерный червь, как и сестра – скрылся за своим ноутбуком и лишь изредка заводил беседу. Обрабатывал полученные астрофотографии – он показывал их Косте и тогда полученные галактики преображались во что-то вполне приемлемое.

Когда Костя сел в комнате без дела, то ему стало не по себе.

Что вообще делать? Читать книги теперь сутками напролёт?

Или действительно в лес умотать? В поисках неведомого?..

Но долго Костя не бездельничал. Секта и поиск отца – вот чем можно было заняться, вот на что чесались руки.

Итого, что мы имеем… Отец связался с дурной компанией, участники которой в ходе некой настольной игры, постепенно промыли ему голову. Личности общавшихся с отцом людей не установлены. Брат и сестра не знают подробностей. Что удивительно – даже полиция мало что может сказать по этому поводу… В таком случае зацепок – ноль. Найти виновных – что и найти иголку в стоге сена.

Известно лишь, что это секта. А сект в мире существует не так уж и много. Тем более в Каменске.

Но где узнать, в какую именно секту попал отец? Костя попросту забил запрос в поисковике «Секты Каменск». И по этому поводу нашлось немало новостей – в основном из местных газет.

Местная буддийская община была признана сектой, но произошло всё это в ходе земельных споров с местной промышленной компанией, которая намеревалась вести разработку в тех местах, где община построила монастырь. Скандал разразился не на шутку – все первые страницы поиска были забиты подробностями, как ОМОН вломился на территорию «секты» вместе с бульдозерами после постановления суда. Всех буддистов арестовали. Костя даже проникся симпатией к беднягам, ведь буддисты редко творят дичь – во всяком случае, он о таком ещё не слышал. И буддисты, вроде бы, не верили в некоего Бога, награждающего «истиной», о котором постоянно рассказывал отец своей семье. Судя по рассказам Вити – это была вполне монотеистическая секта с конкретным божком.

И сюда куда логичнее вплетались Свидетели,² о которых упоминал во вчерашнем разговоре Влад.

Но по ним в поисковике нашлись лишь вырезки десятилетней давности, когда сектанты ходили по домам, «просвещая» людей. Ничего конкретного, никаких зацепок, никаких конкретных личностей. Зато упоминалось имя некоего Георгия – настоятеля православного прихода. Местная газета брала у того интервью, а он выражал своё мнение по поводу секты и рассказывал, что ему доводилось общаться с «заблудшими вербовщиками», которые хоть и потерпели поражение в последующем богословском поединке, но всё равно остались при своём. И этот Георгий являлся настоятелем по сию пору. Возможно, у него удастся вызнать полезную информацию…

Костя приоделся построже, да выдвинулся к храму, располагавшемуся у южной кромки лесистой «вершины» в центре городка, в пятнадцати минутах ходьбы от дома.

Золотые купола, стены из красного кирпича. Небольшой храм возвышался над окрестными пятиэтажками, на фоне высоких сосен.

Костя вошёл в храм и его повстречали запахи ладана и свечей. Блаженная тишина.

Возникло чувство защищённости, спокойствия и лёгкости – это чувство всегда возникало, когда Костя оказывался в церквях. Он слышал, что на нервную систему так воздействует ладан, имеющий слабые психоделические эффекты; но верить хотелось в нечто могущественное и полное света, поселившееся здесь.

Позолоченные иконы висели на выбеленных стенах. Особенно величественным Косте всегда казался образ Михаила Архангела – небесного воителя с огненным мечом и сияющим щитом. Михаил Архангел сражал само Зло.

Повезло, что настоятель не был занят, Георгий согласился поговорить. Вид у него был уставший. Тёмные мешки под глазами, хмурый взгляд, широкая борода с проседью; и раскатистый голос, словно гром, немедленно располагающий к себе. Именно такие голоса со временем развиваются у сержантов, но, похоже, и на службах тоже требовалась голосистость.

– Зачем вам нужны заблудшие? – спросил настоятель, когда осознал всю суть разговора. – Уж не ради мести?

– Вовсе нет, – ответил Костя, чувствуя, будто солгал. – Я хочу просто побеседовать с ними. Отыскать своего отца. Помочь ему. Вернуть его в нашу семью.

– Но тогда они могут утянуть в тёмный омут и вас… – сказал Георгий и задумался. – И почему вы так уверены, что это именно «Свидетели» завербовали вашего отца?

– У вас есть ещё варианты? Я думал в Каменске сект не так уж много.

Настоятель нахмурился.

– Трудные времена наступили… – сказал он. – Нелёгкое время… Не думаю, что мои сведения позволят вам отыскать вашего отца. Но я могу сообщить вам адрес одного из «свидетелей». Он неплохой человек, только заблудившийся. Я прошу вас, только обойдитесь без рукоприкладства и не сотворите зла. Я не хочу, чтобы по моей вине он подвергся неприятностям. Могу ли я вам доверять?

– Что вы, Георгий… Обещаю, я не буду никого… подвергать насилию, если вы об этом. Мне нужно с ними только поговорить о моём бате. Спросить, куда же тот делся, где теперь живёт. И так далее…

– Месть может быть сладка, но ею не вернуть вашего отца – напротив, он лишний раз убедится в собственной правоте, лишний раз отдалится от вашей семьи, увидит в вас врагов… Поступайте аккуратно. Будьте вежливы и учтивы. Заблудших можно вернуть лишь добром. И это очень непросто, поверьте мне.

– Понимаю.

Настоятель сообщил имя и адрес одного из Свидетелей, с которым когда-то спорил и которого сам пытался «вытянуть из омута» своим словом. Без особого успеха, что как бы намекало – Косте батю своего вернуть будет едва ли по силам.

– Будьте осторожны в поисках своего отца, – предупредил настоятель, взглянув на Костю со всей серьёзностью. – И лучше приходите завтра утром на воскресную службу. Так я буду знать, что вас не затянули в трясину, если вы собрались наведаться к ним сегодня же…

– Ничего не буду обещать. Но я постараюсь прийти. Тут приятно находиться… Спасибо вам за сведения!

– Желаю вам Божьей милости и духовной крепости в нелёгком деле, – искренне пожелал настоятель. – И в трудные моменты не забывайте – Господь всегда рядом с вами…

Костя вышел из храма, погрузившись в мысли. Размышлял над последними словами настоятеля. Им он возразить ничего не мог. Ведь он выжил там, во время того самого «наката». И не просто выжил…

Вскоре он добрался по адресу. Резко и с силой дёрнул подъездную дверь, та и распахнулась – электромагнит оказался слабее, чем Костины руки. Поднялся на нужный этаж. Постучался в квартиру, зажал кнопку звонка. Никто ему не открыл. Прислушался. С той стороны не доносилось никаких шагов. Скорее всего, сектант куда-то ушёл из дома. Костя решил, что подождёт, пока тот вернётся – насколько будет не жалко времени, которого имелось навалом.

Отошёл в тень у лифта и опёрся к стенке плечом.

Оповещение на телефоне. Кто-то ему написал. Фотография улыбающейся девушки в профиле. Костя пригляделся. Наташа. Блондиночка, с которой он вчера пытался потанцевать.

«Привет. Какие планы на завтра?», написала она.

Костя очень удивился сообщению от Наталии. Немного взволновался. Написал ответ.

«Привет. Планы на завтра генштабом пока не разработаны. А с какой целью интересуетесь?»

«Не хочешь прогуляться завтра вечером? Обещают хорошую погоду.»

Вот это поворот, вот это привалило! Косте захотелось чего-нибудь сплясать от радости. На душе стало приятно и нежно. Широко улыбаясь, до самых ушей, он написал, изображая дурака:

«Это с кем таким прогуляться?»

Раздались шаги на лестнице. К двери квартиры сектанта подошёл, собственно, сектант. Как не вовремя… Костя шагнул к мужичку. Ещё явно с улыбкой, не до конца сошедшей с лица – настроение слишком уж высоко поднялось, чтобы теперь скандалить…

– День добрый. Вы – Егор?

Мужичок вздрогнул, обернулся. Насторожился, увидев приближающуюся из темноты фигуру. Шагнул чуть назад, приготовился к чему-то.

– А что такое?.. – сказал он. Значит, Егор.

– Разговор есть. Касательно моего отца.

Сектант спешно разглядывал Костю.

– Я вас не узнаю, – признался он.

– Я сын Валерия Краснова, – сказал Костя. – Пришёл поговорить по его поводу.

Сектант задумался.

– Это который в «офисе» на комбинате работал что ли? – смутно припоминал он.

– Возможно. Я хочу знать, где он сейчас находится.

– А я тут при чём? – развёл руками Егор.

– При том, что его завербовали в секту.

Мужичок растерялся. Заволновался. Он сжимал ключи, видно, намереваясь использовать их в качестве оружия, если что-то случится, ведь его загнали в угол – Костя преградил дорогу к лестнице и к лифту, но не для того, чтобы напасть, а чтобы как следует пришугнуть.

– Да не бойся ты так. Я тебя не трону, – сказал Костя. – Мне нужна только информация про моего батю. Ты же Свидетель³? Я только что вернулся с фронта и вдруг узнал, что мой отец ушёл из семьи, потому что его завербовали…

– Извините, – перебил его Егор. – Но я не особо знаком с вашим отцом… Только слышал его имя. Ведь я работаю на комбинате… И даже скажу – в Залах Царства я Валерия ни разу не видел.

– В Залах Царства?

– На наших собраниях, – пояснил он.

– Ты мне не врёшь? Я ведь всё равно докопаюсь до правды…

– Зачем мне вам врать? – взмолился мужичок, чья паника только разрасталась с каждой секундой. – Не было у нас никакого Валерия… как его… Краснова! Никогда! Мы все друг друга знаем в общине, она у нас небольшая…

Костя такого ответа, на самом деле, не ожидал. Не было похоже, что мужичок лгал. Кажется, он говорил чистую правду. А боялся скорее потому, что повстречал незнакомого враждебно настроенного «типа» у двери своей квартиры…

– Может, вы хоть что-то слышали о моём отце? – спросил Костя. – Ведь всё-таки он вступил в какую-то секту…

– А при чём тут мы? Будто других сект в городе нету… взять тех же православных…

– Православные не разрушают семьи. А какие ещё ты знаешь секты?

– Мне не нравится этот разговор, – мужичок загремел ключами и подошёл к двери. Костя уж не стал его останавливать. – Я вам всё ясно сказал, вроде бы! Я и мои братья и сёстры понятия не имеют о том, куда подевался ваш отец! Потому попрошу оставить меня в покое. И больше никогда не приходить ко мне… откуда вы вообще узнали про меня и про нас?…

– Очень жаль… – вздохнул Костя. – Я так хотел отыскать своего отца. И поговорить с ним. Спустя столько лет… Узнать, почему он бросил нашу семью, ведь мы его так любили…

Сектант открыл дверь и скрылся за ней почти полностью. Но напоследок он всё же развернулся. Выглянул наружу одной лишь головой. Взглянул исподлобья, затравленным взглядом, и сказал:

– …Ходят в городе странные люди. Очень странные… Но вы с ними не общайтесь! Ни в коем случае… возможно к ним и попал ваш отец. Хотя не берусь ничего утверждать…

– Странные люди? – спросил Костя. – Что за люди?.. Вы знаете, как их отыскать?

– Нет!

Дверь быстро захлопнулась. Мигом защёлкнулся замок.

– Эй! Ты куда? Так сложно ответить что ли? – Костя постучал кулаком по двери. Потом пнул её со злобы. И тогда послышалось приглушённое:

– Уходите. Не шумите здесь, иначе вызову полицию!

– Я сам полицию вызову! И весь ваш шалман накроют, нахрен, если ты мне ничего не ответишь!

– А что мне вам ответить?! Что вы хотите услышать, если вы глухи?!.. Я ничего не могу вам сказать! Потому что я боюсь!.. Все мы боимся!..

– Чего боитесь?

– Наши братья уезжают из города. Очень скоро! И вам я советую поступить точно так же!!

– Почему?

– Можете звать полицию! Хоть сразу ОМОН!… главное, проваливайте от моей двери к чертям!

Больше никакого ответа с той стороны не последовало.

6.КАРЬЕР

Костя шагал обратно к дому уже по темноте. Много размышлял. Что за «странные люди», которые бродят по городу? Почему даже сектант Свидетель посоветовал Косте ни в коем случае не общаться с этими людьми? И почему его община вдруг решила уехать из города в скорейшем времени? Вроде бы, сектант ответил на некоторые вопросы, но при этом создал куда больше новых.

К некоторым выводам, всё же, можно было прийти, слегка пораскинув мозгами. Отец, вероятно, угодил в некий культ, о котором в местных СМИ ещё не было упоминаний – интернет молчал. Значит, культ этот относительно новый и никто ещё не успел поднять шумихи и затеять скандалов. Вероятно, секта обосновалась в городе недавно – и тут же приступила к вербовке новых участников. Так завербовали и отца.

А касательно «свидетелей»… если они так боятся нового культа, значит, у них произошёл серьёзный конфликт, в ходе которого «странные люди» прижали общину. И здорово припугнули её участников. Всё-таки, началась конкуренция за внушаемых горожан, коих имелось ограниченное число. И теперь Свидетели проваливали прочь, опасаясь разоблачений, арестов или чего-то не менее серьёзного. Иначе, почему же допрошенный сектант очень боялся говорить о «странных людях»?

В мрачных мыслях Костя не сразу вспомнил о переписке с Наташей.

«Со мной прогуляться», ответила она. «Чего молчишь?», написала она, когда Костя внезапно замолчал на целых полчаса. Пришлось в спешке придумывать ответ, чтобы не спугнуть красавицу невольным игнором.

Договорились о месте и времени встречи. Костя поинтересовался, откуда Наташа раздобыла его номер, но всё оказалось прозаичней некуда – её подруга Ирина выпытала номерок у Влада.

Пришлось потом писать «пэпээснику» и спрашивать, при каких это обстоятельствах стражи правопорядка допустили утечку сверхсекретных персональных данных.

«иришка попросила вчера сказала наташка хочет узнать. ты корефан походу той бландоске понравился карочи», ответил Влад.

Ох, и давно Костя не читал чего-то более приятного и ласкающего душу! Даже несмотря на кучу вырвиглазных ошибок…

Окрылённый ожиданиями Костя вернулся домой, где и провёл остаток вечера в радостных предвкушениях, да в переписке с Наташей.

Как же резко перекрашивается мир, когда сердце находит того, к кому захотело бы притянуться! Было даже не так тревожно погружаться в сон. В голове было куда больше мыслей о Наташе, чем о кошмарах, которые иногда приходят за ним…

Проснулся Костя, тем не менее, сразу, как только начались сновидения. На всякий случай. Поспал – и хватит. Нечего рисковать внутренним спокойствием! Днём отоспится…

Ночное небо было с переменной облачностью, но Костя просочился на балкон мимо спящего брата и нацелился телескопом ввысь. Мгновенно разочаровался в городских звёздных видах. Смог отыскать только планеты – самые яркие объекты в небе, которым засветка ни по чём – да вернулся в спальню читать книгу… не зря брательник выезжает так далеко от фонарей.

Поутру Костя отправился в церковь. На воскресную службу, куда его приглашал настоятель. Почему бы и нет?

На самом входе вдруг осознал, что не помнит, как креститься – пришлось присматриваться к прихожанам. Три перста в кучу, да справа налево. Но в храме же Костя растерялся окончательно. Не подал вида. Делал, как и остальные. Вроде бы, никто его не осудил за нелепые попытки пройти через все ритуалы, хотя, казалось, внутри царил хаос и беспорядок – не сразу поймёшь, за кем повторять, ведь все делают разное…

Настоятель Георгий встретился с ним взглядом и кротко кивнул, убедившись, что Костя не попал ни к каким сектантам. Но чтобы поговорить с настоятелем и задать новые вопросы, пришлось долго ждать. Очень долго.

Георгий подошёл сам, подгадав момент, когда в храме окажется поменьше лишних ушей.

– И как прошла беседа? – поинтересовался он.

– Вполне мирно, хоть и, признаюсь, я немного вспылил. Немного.

– Это они увели вашего отца?

– Нет. Отец не в «свидетелях»…

– Как я и полагал.

– Но я выяснил кое-что другое, – добавил Костя. – Егор предположил, что мой отец попал к каким-то другим людям. Которые бродят по улицам города. Он назвал их… «очень странными». И посоветовал держаться от них подальше. Представьте! Даже такой сектант, как он – посоветовал держаться подальше от каких-то сектантов пострашней! – усмехнулся Костя.

Настоятель же нахмурился.

– Вам что-то известно? – спросил Костя. – О новых людях, которые ходят по городу и вербуют людей в свой культ?

– Думаете, они «новые»?

– Я предполагаю… И что это за культ такой? Вам не известно?

Георгий осмотрелся по сторонам – никто ли не подслушает их разговор? Отчего мгновенно сложилось впечатление, будто настоятель был в курсе некоторых подозрительных событий, что происходят в городе, но опасался говорить о них во всеуслышание.

– Я в центре религиозной жизни города, – ответил Георгий. – Поэтому да, известно. «Странные люди» – иначе их и вправду не назовёшь. Недавно они удостоили меня своим визитом.

– Визитом? И чем же они тогда «странные», если не секрет?

– Тем, что вы бы их точно не захотели увидеть. В глазок двери своего дома тёмным вечером.

– Ошибаетесь, батюшка! Я бы вот очень хотел провести беседу с ними… – Константин не стал вдаваться в подробности методов допроса, которые с удовольствием применил бы к «странным гостям». – Вы запомнили их лица?

– К сожалению. Такие вещи сложно забыть.

– Вы не узнали в них кого из местных? Где бы они могли жить? Адрес?

– Адрес? – пробормотал Георгий, будто с неким задавленным смешком. – Нет. Они уж точно не местные. И отыскать вы их вряд ли сможете.

– Это ещё почему?

– Потому что вряд ли это были люди.

– В каком смысле? – повёл бровью Костя.

Настоятель перешёл на полушёпот.

– Это что-то нечистое. Я это почувствовал сразу, как только дочка моя закричала, взглянув в глазок. Испугалась… К двери моей квартиры пришли трое. Похожи на людей лишь силуэтом, если не приглядываться… Но лица неправильные, искажённые, скривленные, – Георгий сжал кулаки. – Их лица были… странные, очень странные! Они просили открыть дверь. Стучались. А я не боялся их, нет. Но почуял я, что это вряд ли люди вовсе. Почуял я, что это бесовские силы явились к моему дому. А за моей спиной – семья… Кулаками против бесов ничего не поделаешь, да и было их трое. Я не стал открывать дверь, как бы они не просились внутрь…

Теперь смешок задавил уже Костя.

– И зачем они к вам пришли?

– Чтобы утянуть в свой тёмный омут, конечно же. Я человек слишком видный и непреклонный в вопросах своей веры. Такие бесам и бесноватым ой как не нравятся… Им остаётся либо склонить меня на свою сторону, либо расправиться. Раз и навсегда. Уж точно не с добрыми намерениями и помыслами странные люди ко мне заявились!

– В полицию вы, естественно, не обращались?

– Обращался, разумеется. Речь идёт ведь о моей семье. Но наряд приехал, когда те уже ушли.

– А камеры? Засняли кого? Выследили?

– Насчёт этого я у полицейских не интересовался… всё списали на обыкновенных хулиганов. Наркоманов. Мало ли подобных в городе?..

– Ага. Стандартное «состава нет»… – вздохнул Костя.

– И всё же лица многих наркоманов искажаются от ядов… Да и в глазок дверной, не стану спорить, могло многое привидеться… но предчувствие моё было явным – будто явились демоны.

– А больше вы ничего необычного в городе не замечали?

– Замечал, конечно. Мало кто не замечал необычности. Только слепцы, что не вертят головой по сторонам – такие не видят ничего и в упор. А я вижу… вижу, что скрытая угроза нависла над всеми нами…

Георгий считал, что их храму кто-то угрожает. Случались попытки поджогов – кто-то забрасывал на территорию «коктейли молотова», благо, что храм каменный и гореть в нём почти нечему, да и не долетали до стен бутылки с горючей смесью – разбивались об асфальт; а одного из самых верных трудников недавно нарочно сбили насмерть, машина без номеров скрылась – её до сих пор не отыскали; и все помощники замечали за собой слежку, как и сам настоятель.

Всё это было похоже на систематическое запугивание. Да и число прихожан в их храме за последний год заметно сократилось.

– Не знаю, зачем я вам рассказываю об этих проблемах, – сказал Георгий. – Но раз уж «странные люди» причастны к исчезновению вашего отца, и если уж даже сами «свидетели» полагают, что оно так и есть… то мы с вами сидим в одной лодке.

Константин сказал Георгию, чтобы тот обращался в случае чего сразу к нему. Для этого они обменялись номерами. Костя сказал, что прибудет на помощь куда быстрее всех этих полицейских; что поможет во всех трудностях, ибо они оба действительно оказались на одной стороне. Настоятель поблагодарил, благословил Константина и пригласил его на предстоящие служения…

Все эти случаи очень озадачивали. Костя брёл по улицам, срезая через дворы. Пытался увязать всё воедино.

Тёплое солнышко то и дело выбегало из-за холодных облаков. Город не был столь же мрачен, как обычно. Просвечивалась тихая радость. Детишки во дворах играли в догонялки и прятки.

С Наталией договорились встретиться в другом конце города, у старого вокзала, переделанного в торговый центр. Далеко не самое романтичное место, но выбирала его дама, а Константин не стал возражать.

Странное место для встречи…

По пути было много времени поразмыслить над разговорами с настоятелем и с Свидетелем, а затем свести всё воедино… однако куда больше Костю волновало предстоящее свидание.

Точно ли он понравился Наташе? О чём они будут с ней разговаривать? Как бы свидание не превратилось в молчанку. Ведь в «Чемодане» на его стороне был Влад, а на её – болтушка-Ирина. И перед встречей Костю охватило волнение, будто он шёл знакомиться с девушкой в первый раз…

Он уже очень давно не знакомился вот так. И давно не гулял с малознакомыми девицами. Утерял былую форму. Это ведь как бег на пять километров – нужно делать регулярно, чтоб не облажаться.

Уже у самого ТЦ в голову закралась меткая и сокрушающая мысль. Будто Наталия может тоже оказаться участником нового культа.

Просто-запросто. А ведь это бы всё объяснило. И странное место встречи на краю города. И внезапное проявление внимания – приглашение на прогулку, тогда как на танцах она его отшила…

Вдруг на Костю кто-то набросился.

– Твою мать! – ругнулся он. Отбился, резко развернулся и отшагнул назад.

Приготовился к бою.

Пёс.

– Стой! – одёрнула своего пса на поводке хохочущая блондиночка. – Стоять, сказала! Плохой мальчик!

Пёс по колено высотой. Весело вилял белым хвостом. Наталия подкралась сзади незаметно. Она намеревалась поиграть в «угадайку», закрыв глаза Косте. Но пёс опередил её – и положил свои передние лапы на ногу Кости, отчего тому и померещилось нападение.

Наташа хохотала. Ей было весело. А вот Костя думал, повезло, что это не она закрыла ему лицо руками, иначе бы точно съездил по челюсти с разворота – до того, как понял бы, что это девушка… Кто ж играет в «угадайку» на неприветливых улочках Каменска? Да и как это он утерял свою обострённую бдительность?

– Прости меня! – говорила она. – Я не думала, что Роберт проявит к тебе такой интерес.

– Да ничего страшного. Привет, кстати, – смутился Костя.

– Привет! У тебя было такое смешное лицо! Так испугался…

– Правда?…

Блондиночка захихикала, прикрываясь ладошкой. Как красиво у неё прищуриваются глаза, когда смеётся…

– А ты незаметно подкралась. Даже я не заметил.

– Ты просто так задумался! Глубоко! – сказала она. Показала на пёсика. – Знакомься. Это Роберт.

– Привет, – помахал ему рукой Костя. Пёс от радости снова напрыгнул на него передними лапами. Костя потрепал пса за ушами.

– Какая мягкая и пушистая шёрстка. Здоровый кабан.

– Не то слово! Нелегко удержать в поводке.

Пёс стал совершать поступательные движения тазом…

– Плохо! Плохо! – отдёрнула его Наташа и снова захихикала. – Это он так радуется! Прости, пожалуйста!

Костя сам расхохотался – слишком уж дебильная встреча получилась. Особенно для первой романтической. Да уж… Если они потом случайно поженятся, то как такое вспоминать? Просто хоть сам себя в лицо бей…

Наташа внезапно обняла его. Мир резко посветлел. Хоть это и было всего лишь приветственное объятие, которому девушка не придавала особого значения – это как рукопожатие у мужчин.

А затем блондиночка потащила его куда-то по дороге вперёд. Пёс то и дело что-то вынюхивал на земле и метил территорию, иногда поднимая клыками с земли очередное дерьмо, за что немедля получал пинка под зад от своей весёлой хозяйки.

Первые минуты они обсуждали собак, различные породы, их дрессированность и незаурядный ум. Роберт понимал некоторые слова, отчего казалось, будто он такой же человек – только мохнатый, слегка безумный и поэтому предпочитающий передвигаться на четвереньках.

Наташа много смеялась и улыбалась. Костя поймал себя на мысли, что с ней необычайно легко – легче, чем было в «Чемодане», где всё внимание к себе приковывали Ирина и Влад. А ещё Костя поймал себя на мысли, что они идут куда-то совсем не туда… в какой-то лес.

– Какие местные кафешки предпочитаешь? – спросил Костя тогда.

– А я не голодна, спасибо, – ответила красавица. – Из мест я предпочитаю заброшенные карьеры. Туда мы сейчас, кстати, и идём.

Костя чуть не подавился.

Вот как, значит. К заброшенным карьерам. Прекрасно. Очень сочетается с его недавними подозрениями.

– С каких это пор девушки гуляют по заброшенным карьерам?

– Там же красиво! – воскликнула Наташа. – Особенно ближе к закату! Самое красивое место в городе, после горы, набережной и «вершины»… Мы как раз придём вовремя, солнце уже клонится…

– Хочешь меня заманить в глухие места? – усмехнулся Костя. – И потом похитить?

– Именно так! – игриво улыбнулась Наташа в ответ. – А ты разве против?

– Сама-то не боишься гулять с малознакомыми мужиками по таким местам? Мало ли чего.

– Если рядом со мной есть Роберт, то не боюсь, – ответила Наташа. – Он кому угодно лицо откусит.

– Это уж точно.

– Так что веди себя прилично.

– Это будет непросто.

– Да и на заброшенных карьерах никого нет, поэтому можно его отпустить с поводка, чтобы набегался, – объяснила Наташа. – В городе я его боюсь отпускать. Он сразу на пьяниц кидается. А некоторых людей прямо разорвать готов…

– Получается, он за здоровый образ жизни? Хороший пёс, – сказал Костя и Роберт гордо завыл, будто уловив смысл слов.

Они прошлись через Старый Район, состоящий из двухэтажных бараков, где жили алкоголики, наркоманы, неблагополучные семьи и Илюха – когда-то город начал разрастаться именно отсюда; именно эти дома были первыми жилищами советских рабочих, приехавших осваивать эти края.

Вскоре они вышли за пределы города. Дорога тянулась по дамбе, протянутой между водохранилищем и озером-карьером – стародавний карьер, один из первых, разработанных в этих местах, а затем затопленный. За дамбой начинался лес, простирающийся у подножья горы – с Витей они заезжали позавчера на эту же гору, только с совершенно противоположного склона, располагавшегося по другую сторону водохранилища.

И вода здесь воняла – ветер приносил запахи с водохранилища. Гниль…

Особенно гниль ощущалась вблизи от водохранилища, на самом берегу.

Костя поделился замечанием, что вода странным образом изменилась. Наташа ответила, что поэтому не пьёт воду из под крана. Даже Роберту не даёт её лакать. Предпочитает брать покупную.

– Правды ведь никогда не скажут, – говорила она. – Что туда на самом деле слили с комбината…

Дорога забиралась всё выше и выше.

Наталия работала терапевтом и рассказывала об идиотах-пациентах. Костя же поддерживал разговоры вопросами и подшучивал, и всё же пришлось рассказать о том, откуда он вернулся недавно. Тогда начались расспросы в духе: сколько людей он убил, сколько танков подбил. От этих наивных вопросов он уклонился изящно, с опытом, переведя тему на куда более романтичные темы.

Пса отстегнули от поводка – и тот теперь носился по дороге, ломился в тёмные заросли, собирал репейники, обваливался в пропастине и в грязных листьях. Наталия обучила его некоторым командам, и пёс умел носить брошенные веточки, перепрыгивать через препятствия, забираться на препятствия и держаться рядом, если последует таковой приказ.

Костя попробовал отдать приказ сам. Но пёс его не послушался. Ещё бы. Он ведь не сдурел.

Наташа объяснила неподчинение тем, что Роберт пока ещё не считает Костю главой своей стаи.

Пока ещё. Приятная оговорочка.

Костя, однако, не терял бдительности, приглядывался к окрестным кустам, деревьям, да старался тщательно анализировать всё сказанное красавицей. Ведь имелся риск, что она ему промоет голову. И тогда всё пропало.

Он со всей силы пытался поверить, что она вовсе никакая не сектантка. Да и не было пока предпосылок так считать. Обычная милая девушка.

По правую руку расступились почти облетевшие золотистые берёзы, открывая виды на первый карьер. Небольшой и неглубокий. Концентрические ступени, выгрызенные в горной породе, вились по кругу вниз, на метров сорок в глубину. Техники внизу не было уже давно, карьер зарос травой. Добыча перенеслась чуть вдаль – на охраняемую территорию, куда их уж точно не пропустят.

Заброшенные же карьеры охраняли вяло – вышел только охранник вдалеке, что-то крикнул им. Но он был толстый и далеко. Поэтому парочка прошла дальше, к более глубоким и интересным карьерам.

Наташа улыбалась. Взобралась как-то на поваленное дерево – так, что их головы стали на одном уровне. И заигрывающе взглянула прямо в глаза, без стеснений, будто тигрица из зарослей на свою добычу. Этот взгляд определённо что-то означал. Некий явный намёк. Костя даже поверил в себя и, было, двинулся навстречу, чтобы самым наглым образом поцеловать её в губы. Но лишь взметнулись перед его носом светлые волосы. Наташа ловко, как бы невзначай и со смешком, спрыгнула со ствола и двинулась дальше по дороге. Она отдавала команды Роберту и отпускала замечания по поводу прекрасной погоды сегодняшним вечером.

Солнце постепенно клонилось к горизонту. Местность окрашивалась в уютные оранжевые предзакатные оттенки. Тени покрывали колоссальные серые карьеры, делая их похожими на лунные кратеры.

Девица мелькала впереди, недоступная, но манящая и игривая. Смеялась. Костя вновь почувствовал себя впервые влюбившимся мальчишкой.

Центральный карьер был самым широким – километр-полтора в диаметре и метров сто в глубину. Некоторые склоны обвалились, осыпались – в местах, где стекала дождевая вода и таявший снег. Спирали поросли скудной травой, пробивающейся сквозь камни. Впечатляющее зрелище. В детстве эти огромные оставленные людьми ямины вызывали особенный трепет. Казалось, что в них скрывалась некая загадка. И сейчас казалось точно так же.

Карьеры соединялись между собой многочисленными дорогами, по которым раньше ездили самосвалы, размером в трёхэтажный дом, отвозившие горную породу на комбинат.

Самый дальний от города карьер был самым тёмным и загадочным. Он достигал в диаметре всего километр, но с виду казалось, что он был куда глубже и круче центрального. И построен он был так, что с заходом солнца тень от одной из его стенок очень быстро покрывала внутренности собой… На дне карьера образовалась глубокая лужа, из которой торчал ржавый и древний экскаватор. Гигантский стальной зверь, казавшийся с высоты букашкой, разинул свою пасть-ковш и грустно свесил её над водой, в ожидании времён, когда он развеется в прах окончательно. И ведь не растащили на металл – попробуй ещё достать эту махину и вывезти наверх… овчинка выделки не стоит.

– Красота… – ахнула Наташа. Они встали рядом, плечом к плечу. И долго любовались предзакатными видами на карьер.

Роберт зашёлся сумасшедшим лаем. Так внезапно, что они вздрогнули.

Пёс подбежал к самому краю карьера, уставился вдаль. И гавкал на кого-то, рычал, роняя слюни.

– Роберт! – попыталась его успокоить Наташа. – Чего ты там загавкал? Успокойся…

Костя пригляделся. В чёрной тени по неприметному серому склону брели серые фигуры. Это были не рабочие. Ведь они без оранжевой формы. Люди шли в гражданской одежде, поэтому они их и не заметили сразу. Люди держали путь куда-то вниз. Всей группой. Выстроились гуськом. Что-то тащили с собой, какие-то чёрные мешки. А ведь карьер уже давно был заброшен, какие тут могут быть работяги…

– Интересно, кто это? – спросил Костя.

– Не знаю, – пожала плечами Наташа. – Но Роберту они очень не понравились…

Один из людей услышал лай, доносящийся сверху. И взглянул на них. Вскоре он показал пальцем остальным соратникам. Все остановились. Повернулись в их сторону. И замерли, словно выжидая чего-то. Стало немного не по себе.

– Идём-те назад, – предложила Наташа. – Скоро солнце зайдёт за гору, и мы будем идти назад в потёмках. Главное выбраться до фонарей!

7.ЗОЛОТАЯ ЗВЕЗДА

Оттащить Роберта от края оказалось непросто. Пёс зашёлся свирепым лаем и не думал слушать приказы своей хозяйки о том, что нужно уходить прочь.

– Примерно так он ведёт себя иногда и на улице города… – сказала Наташа, нацепляя на него поводок. – Нападает на некоторых людей. Уж не знаю, чем они ему не нравятся… Невоспитанный мальчик!…

Она нацепила на него поводок и потащила за собой, опасаясь, что тот сиганёт вниз по спускам, вслед за группой подозрительных людей, уставившихся на них из глубин карьера. Костя и Наташа повернули назад. И некоторое время шли молча. Было видно, что Наташа испугалась, что хочет поскорей убраться от дальнего карьера, в вечерней тени которого они увидали незнакомцев. Люди заметили их. Остановились. И принялись о чём-то активно переговариваться между собой.

Косте тоже сделалось тревожно, однако он не показывал вида и отшучивался, чтобы вернуть игривое настроение в их романтическую прогулку.

Когда они отошли по дороге вдоль карьера на сотню метров – Костя снова глянул вниз, быстро взобравшись к краю. Серые фигуры вдруг поменяли свои планы. И теперь шагали не вниз, а наверх. Они выбирались из карьера.

– Что там? – спросила Наташа, но Костя спустился с края, помотав головой.

– Ничего. Идут себе дальше, – соврал он, и они продолжили путь.

– На нас так посмотрели ещё, – вспоминала Наташа. – Мне стало не по себе даже…

– Ты так боишься? – усмехнулся Костя. – Я думал ты куда смелее, если ходишь на заброшенные карьеры. А тут первые же незнакомцы тебя испугали.

– Да, я ищу приключений! – сказала Наташа. – Но когда нахожу, то им не рада. Мороз сразу по коже!.. Но на то они и приключения!.. Ну, главное, что те мужики за нами не пошли. А то я уж подумала, что они что-то задумали…

– И часто ты так бродишь одна?

– Бывает иногда. Под особое настроение.

– Под настроение напороться на маньяка?

– Думаешь здесь водятся маньяки?

– Это же типичный сценарий, – объяснил Костя. – Одинокая девушка. Бредёт далеко в лес. И встречает там… Чикатило!

Наташа рассмеялась.

– Ещё ни разу не встречала! Тем более с Робертом неподалёку – никакой Чикатило ко мне не подкатит!

– Твоему Роберту беляш кинь – и он мгновенно потеряет к «чикатилам» всякий интерес.

– Неправда!! Он не такой!

Они шли через чернеющий лес. И в один момент солнце будто выключилось. Сумерки охватили дорогу чрезвычайно быстро. Пришлось доставать фонарики на телефонах.

Теперь парочка брела по густой горной темноте.

Наташа снова расслабилась и продолжила рассказывать о том, какая хорошая шёрстка бывает у собачек, если их кормить правильными витаминами; и о том, что любит шоколадные пирожные, но от них у неё мгновенно толстеет зад и поэтому приходится невыносимо страдать, ограничивая себя в удовольствиях.

– Разве ж это плохо? – спрашивал Костя. – Когда большая жопа?

– Куда уж ещё больше! Тебе будет тяжело меня носить на руках.

А Костя не мог расслабиться. Ему казалось, будто за ними кто-то идёт. Ведь те люди повернули назад. Они явно отправились по их следу, иначе чего это они развернулись обратно?

Ещё и без ружья сунулся в лес, чёрт побери, идиот…

Кто они? Чёрные копатели? Вполне возможно. И назад люди повернули потому, что их попросту спалили. Издалека они могли принять Костю и Наташу за охранников, которые вот-вот вызовут полицию… поэтому копатели и предпочли поменять свои планы на предстоящую ночь, оперативно скрывшись в окрестных лесах.

– Ты мне показался интересным, – рассказывала Наташа. – Захотела с тобой погулять. В большой компании ведь люди не те, что на самом деле… хотела проверить, какой же ты на самом деле. Вот и позвала тебя на прогулку.

– И какой же я на самом деле? – поинтересовался Костя.

– Ты забавный и интересный, – сказала Наташа. – И с тобой я чувствую себя спокойно даже в тёмном лесу!

И Костя порадовался бы этим словам, если бы не Роберт, который обернулся назад, натянул поводок и принялся остервенело гавкать в темноту позади них.

Сам Костя в лесу спокойствия не ощущал.

– И чего это он… – хмыкнула Наташа. – Тихо, Роби! Заткнись уже! Или я отвезу тебя в дурку, вредный пёс!

Ускорили шаг. Наташа тянула пса за собой, а Костя готовился к драке. Или к стычке с чем-то неведомым.

Пёс то затихал, то вновь поворачивался назад и заливался лаем.

Лучи фонариков били недалеко, поэтому разглядеть что-то позади себя было невозможно.

– Будто за нами кто-то идёт, да? – спросила Наташа, заподозрив неладное. – Охранники? Как думаешь?…

Запахло гнилью. Всё сильнее и сильнее. Ветер ведь встречный… Выбрались к дамбе, разделяющей водохранилище и затопленный карьер. Отсюда и ароматы.

Вскоре они добрались и до первых фонарей на краю города: тусклых, но вызывающих чувство безопасности. Очутились в Старом Районе. Даже здесь Косте было спокойней, чем в тёмном лесу, хотя самый криминальный район в Каменске по ночам выходного дня – не самое лучшее местечко для прогулок. И, тем не менее, Роберт в тот вечер больше не лаял, позабыв о том, что же брело по их следам во мраке у заброшенных карьеров…

Парочка прошлась по городку, разговаривая о всяких пустяках. Костя вызвался проводить Наталию к её дому, и та не стала возражать – теперь она жалась к нему поближе, то и дело задевая своим хрупким плечиком.

Девушка жила в соседнем квартале. Её пятиэтажка скрывалась во дворах чуть за центральным проспектом, неподалёку от Старого Района.

У самого подъезда Наташа вдруг прильнула в объятиях. Прижалась плотно и даже нагло. Это уже не было похоже на ничего не значащие объятия, как в начале встречи.

– Ты мне нравишься, – призналась она, а Костя едва ли не поплыл от нежности.

Так они простояли целых пять минут, молча обжимаясь у дверей подъезда и внимательно разглядывая друг друга. Какая же она красавица…

– А я тебе? – спросила она. – Нравлюсь?

– Не исключено.

Наташа улыбнулась. Поцеловать себя, однако, не позволила. Домой, ради продолжения банкета в более интимной фазе, тоже не затащила; а сам Костя едва сдерживался, чтобы не схватить её и не уволочь за собой, как пещерный человек.

И всё равно он находился на седьмом небе. На душе расцветали цветы и игрались солнечные зайчики.

Пёс Роберт скулил от скуки и немного портил романтическую обстановку. Он хотел жрать, а двуногие развели здесь невесть что…

Наташа отступила на шаг, направляясь к двери.

– Ещё встретимся! Теперь ты – мой. Так что не вздумай общаться с другими девочками. И снова танцевать со всякими там Ольками!

Костя посмеялся и кивнул, а Наташа скрылась за железной дверью подъезда.

Счастливый, с загоревшимся на душе огоньком, Костя бродил по улицам с «Swervedriver – Duel» в наушнике. Песня напоминала ему о старых безмятежных временах – она хранила в себе дух прошлой жизни, к которой он так стремился вернуться.

Не всё ещё было утеряно в неудачах, невзгодах и мясных кошмарах. Остались ещё крючки, за которые можно было подтянуть себя обратно.

Вернувшись домой, он нарыл в кладовке запылившуюся «плойку», в которую они с батей когда-то так много играли вместе. Вытащил и старый телек – отнёс всё в свою комнату. Высокие чувства и песня в наушнике всколыхнули в нём желание погрузиться в уютное детство, урвать кусочек утраченной беззаботности. Даже Витя заинтересовался, чего это брат удумал – он сам давно не запускал старые игрульки, а посему решил присоединиться.

Завертелся диск с гонками, запустилась заставка, от которой тут же рассыпались мурашки ностальгии. Как же давно всё это было!

– Призрак бати, – сказал Витя, когда перед их машинами в игре появился «призрак» – лучшее время, некогда записанное консолью, а теперь воспроизводимое прозрачным миражом перед игроками в виде несущейся впереди машины. Этот рекорд так никто из них и не смог побить за все эти годы. Отец очень хорошо играл в эти гонки…

– Вот мы и можем снова поиграть с нашим батей, – хмыкнул Костя.

– Только не побивай этот рекорд, – сказал Витя. – Пусть папа останется хотя бы здесь… на карте памяти.

Костя пообещал себе, что обязательно найдёт отца.

***

Кошмары обошли той ночью стороной, но Константин всё равно не терял бдительности. Хоть, возможно, эта чрезмерная бдительность и являлась главной причиной кошмаров… Теперь голову занимали только мысли о Наташе. В черепушке то и дело кружились воспоминания об её словах и об её улыбках. Костя сам улыбался, по-дурацки, своему новому счастью. И поначалу это нравилось. Ведь это всяко лучше, чем безудержное вспоминание своих товарищей… однако влюблённые мысли порядком надоели уже к полудню. Особенно когда Наталия, на его приглашение погулять сегодня вечером, ответила отказом, сославшись на завал на работе. Костя живо почувствовал себя наркоманом, недополучающим дозу. Затосковал.

На опасную дорожку встал – женщины ведь не менее опасны, чем минное поле!

Чтобы как-то себя занять, большую часть дня Костя искал в Сети информацию о всевозможных сектах Каменска; читал местные газеты, вглядывался в заголовки, в надежде отыскать хоть что-то – хотя бы небольшой намёк, способный направить его «детективное дело» по нужному руслу и, наконец, вывести на «злодеев», завербовавших отца.

Разумеется, про отравленное водохранилище в газетах не было никакой речи. Тему замалчивали. У комбината достаточно денег, чтобы купить журналистов или надавить на них влиянием. Зато во всевозможных соцсетях горожанами то и дело поднимались обсуждения страшной вони с водохранилища. Жители писали жалобы мэру города, отправляли заявления губернатору, но, видно, проблема никак не решалась.

В комментариях имелось немало и людей, яростно оправдывающих действия комбината – в основном это были работники, инженеры и начальники самого комбината. Противостояли им же, в основном, студенты, на которых рычагов давления было не так много, как на госслужащих и горняков, предпочитавших молчать и не отсвечивать. Студенты кипели ненавистью, впрочем, как оно обычно и бывало – безуспешно. Закредитованный народ же держался за свои рабочие места, боясь молвить лишнего поперёк местным баринам – вдруг начальство увидит. Местные «феодалы» вели себя дерзко и, в отличие от холопов, в выражениях не стеснялись. Схавают, смерды. Это страшно бесило Костю. Хотелось начистить опухшим свиным рожам хлебальники…

Нашлись и посты об участившихся случаях кожных заболеваний. Большинство горожан связывало это с загрязнённой водой и не справляющимися фильтрами. Помощник депутата заявил, что не видит проблемы, ведь воду можно покупать в магазинах – не в Африке живём, чего бухтеть…

Запросы по поводу странностей на заброшенных карьерах ничего не дали. Как и запросы о местных «чудовищах». Похоже, Вите единственному посчастливилось напороться на трёхметровое страшилище, во что, правда, слабо верилось.

Зато нашлась информация по поводу пропадающих без вести людей. Костя пытался связаться с родственниками пропавших. Задавал им вопросы. Не все отвечали на сообщения. Некоторые, почему-то, бросали в чёрный список. Другие же просто ничего не отвечали. За весь день только одна женщина ответила, что её муж пропал совсем недавно. Но тот был алкашом. Накануне они сильно поссорились, а поэтому она грешила на то, что его увезли в рабство за пойло, как это обычно бывает с пропитыми людьми – ведь полиция никакого трупа в самом городе не отыскала. Возможно, считала женщина, он утопился в водохранилище… Поделом, сказала она. Ведь муж её «заколебал». На вопрос, видела ли она что-нибудь странное в городе, женщина ответила, что наркоманы охренели в край – и теперь предлагают свой порошок прямо на улице, как в девяностые. Первая доза бесплатно.

Костя пришёл к выводу, что в сети толком ничего и не нарыть. Новая секта достаточно хорошо скрывалась. И выйти на культ будет не просто.

Костя слонялся по квартире, а затем и по городу. Пасмурный денёк. Солнце, похоже, кончилось. Начиналась глубокая осень. Костя сходил на «вершину» в самом центре города. Прошёлся по старому парку, ощущая смутное чувство пустоты и скуки. Костя маялся от безделья. И всё ему казалось не интересным, за что бы он ни брался…

Больше дома сидеть он не мог.

Может, устроиться на комбинат? Горняком, водилой или мастером? Вставать каждое утро в шесть, садиться на автобус, переодеваться в робу, а потом пахать с коллегами по цеху, с перерывами на чай-печеньки в прокуренной бытовке? Учитывая все подлости комбината, причинённые горожанам за последние годы, работать на агрессивную фирму крайне не хотелось. Да и свободного времени будет слишком мало. Хотелось заняться чем-нибудь, а не задолбаться…

Поэтому он решил заняться поиском «шабашек». Это не обязывает ходить на работу каждый день, да и оплата следовала сразу после дела, хоть в деньгах он и не особо нуждался… На городских сайтах «частники» предлагали немало вариантов весело провести свободное время. Костя договорился о работе с некой шарашкиной-конторой, занимавшейся строительством загородных дач. «Начальник» представился Денисом, спросил о том, что же Костя умеет, а потом назначил место встречи завтра утром на одной из остановок – он подберёт его и ещё нескольких работяг по пути.

Остаток дня Костя провёл дома. Ксюша вернулась из школы вечером, когда уже стемнело – подготовки к грядущим экзаменам длились до самого заката. Похоже, Ксюша не совсем увязла в играх – ведь она не прогуливала «консультации», чем в своё время грешил даже сам Костя и без всяких игр…

Витю дожидаться не стали – брат вернётся с работы поздно, поэтому сели за стол. Костя разложил макароны с котлетами по тарелкам и приготовил салат.

– А почему ты не рассказал нам, что у тебя есть награда? – спросила вдруг Ксюша посреди ужина. Костя поднял глаза.

– Откуда ты знаешь?

– Я ведь вчера устраивала уборку выходного дня! – сказала Ксюша, будто в упрёк, что Костя не заметил наведённой чистоты. – И увидела у тебя в сумках, пока мыла пол, какую-то звезду…

– Там ведь всё написано. На корочке к медали.

– Да? – удивилась Ксюша. – Корочки я не увидела… По сумкам не стала шариться, я просто увидела медаль. Золотая звезда высовывалась из под застёжки распахнутой – из твоего остального хлама, который я боюсь трогать…

– Правильно. Бойся. И лучше по моим вещам не копайся, – буркнул Костя, стараясь, однако, скрыть своё недовольство.

– Не злись, я ведь не копалась… – сжалась Ксюша.

– Я не злюсь, – ответил Костя. – Просто не хочу разговаривать на эту тему.

– Даже нам с Витей ничего не хочешь рассказать? – удивилась Ксюша. – Ведь это награда! А мы даже не знаем, какой подвиг совершил наш брат…

– Да не подвиг это… – фыркнул Костя. – Мне просто повезло. Очень повезло. Несказанно повезло.

– Пусть и повезло. Но ведь за просто так не награждают… Ты сделал что-то очень смелое?

– Тебе знать об этом точно не нужно. Тем более за столом.

Костя вернулся к своей тарелке. Потыкал вилкой макароны. Аппетит отбило напрочь. Будто где-то внутри вдруг прорвало истончённую дамбу, едва удерживающую тяжёлые воспоминания. Перед глазами мелькнули кровавые образы, и к горлу подступил тяжёлый ком. Костя поднялся из-за стола.

– Предлагаю больше никогда не говорить о том, что произошло со мной на войне, хорошо? – сказал он. – Я вернулся. И хочу оставить всё – там. Не хочу нести всё это в свой родной дом… И Вите ничего не говори. Вообще никому не говори. Договорились?

– Договорились… ты только не обижайся, пожалуйста, Кость! – по щекам у Ксюши вдруг побежали ручьи.

– Ну-у… чего ты-то заплакала, дурында? – поёжился Костя. – Ни на кого я не обижаюсь…

– Жалко мне тебя!… – всхлипнула сестра. – Что же тебе там такого удалось пережить, что ты даже рассказывать не можешь нам об этом!

Ксюша вдруг вскочила и бросилась к брату. Уткнулась мокрым лицом в кофту. Затряслась в рыданиях.

– Перестань! – Костя обнял сестру. – Чего ты, Ксюха…

– Ты – самое дорогое, что у меня осталось!… – всхлипнула она. – И Витя… после того, как мама умерла…

– Ты тоже, Ксюш. У меня самое дорогое… наша семья… – ответил Костя. – Всё будет хорошо. Всё будет хорошо…

На мрачных улицах города сгущался туман, наползающий со стороны водохранилища.

8.БРИГАДА

Выспаться той ночью не удалось. Константина одолевали навязчивые воспоминания. Они прокручивались в голове, словно в адской мясорубке. Страшные события всплывали живыми образами из глубин памяти в полудрёме…

Костя просто шёл вперёд. Делал всё возможное и невозможное. Вокруг него происходили кошмарные вещи. Но страха на тот момент он никакого не испытывал – это Костя хорошо помнил. В тот момент он испытывал лишь ненависть. Костя хотел мести, хотел расправы, хотел убивать – кажется, даже неважно было – кого именно убивать. Он совершил серию безрассудных поступков, на которые не отважился бы ни один человек при здравом уме. Возможно, именно поэтому Косте и удалось добиться невозможного – никто из противников не ожидал таких ходов. Всё-таки, если вырубить страх, оставив одну лишь осторожность, то поле битвы преобразится до неузнаваемости. Смелые станут хищниками, орлами, парящими над полем, и трусливым останется лишь прижиматься ко дну своих траншей, словно мышам – они ничего не видят, они ослеплены собственным страхом и они беззащитны перед орлами.

Всеобъемлющее зрение орла в высоте – вот, наверное, в чём было дело.

И в удаче, конечно же. В целом океане странной удачи, посланной ему, будто, самим Господом. Без этого везения ничего бы у Кости не получилось. Его бы раскатало на фарш, как и остальных…

В конце, когда Костя прижался к стенке траншеи, чтобы перевести дух, он вдруг осознал, сколько раз старушка-смерть проходила совсем рядом, едва не задев его костлявым плечом – тогда-то и хлынул страх – хлынул леденящий ужас, какого он ещё никогда доселе не испытывал.

Бесконтрольный и безотчётный страх охватил его на целый час – когда всё, казалось бы, закончилось…

На «подвиг» свой Костя занял у психики смелости под самый огромный процент. И до сих пор не мог расплатиться. Кажется, никогда не сможет…

Ночью удалось урвать лишь пару часов беспокойной дрёмы. К утру Костя очень жалел, что договорился на работу. Настроение явно не рабочее. Но планы менять было бы некрасиво – не хотелось подставлять людей.

Все родные ещё спали, когда он вышел из дому. Рано вышел. Улочки утреннего городка покрывал густой и холодный туман. «Лесок» во дворе – и без того почти непроглядный – сделался ещё более непроглядным: теперь белёсый туман скрывал всё на расстоянии тридцати шагов. Костя принюхался. Если туман приполз от водохранилища, то мог ли он принести за собой и отраву?

Не хотелось бы надышаться дрянью. Но деваться было некуда. Если уж кожа сереет и шелушится при умывании загрязнённой водой, то как себя поведут бронхи? Запаха гнили Костя не чувствовал, хотя мог попросту принюхаться за ночь.

Он шагал по растрескавшимся асфальтовым тротуарам, усеянным золотыми листьями, и из тумана впереди то и дело выползали тусклые фигуры, медленно бредущие куда-то, видно, на работу. Сонные и вялые, ещё не до конца проснувшиеся, будто в их жизнях тумана было не меньше, чем на улице этим утром. Костя обгонял серых людей энергичным шагом.

Видимость сильно сократилась из-за тумана. Казалось, будто кто-то запер весь город в тесной коробке, из которой теперь ни за что не выбраться. Пятиэтажки мелькали на самой периферии, словно затаившиеся бетонные чудовища…

Горожане сновали в тумане, на пути к автобусам. Костя тоже добрался до остановки. На дороге сверкали фары автомобилей.

Вскоре из облака выплыл чёрный «Ларгус». Остановился. Это за ним, судя по номеру. Костя подошёл, открыл дверь и протиснулся на задние сиденья, где его, в темноте тонированных стёкол, встретили запахи пота и отрыжек. Салон оказался забит работягами, рюкзаками и инструментом. Поздоровались, познакомились. Рванули вперёд.

Компашка собралась самая ядрёная. Алкаш с пропитым лицом, но в завязке – Лёха; худой и лысый зэк Василий с наколками на пальцах, отсидевший за грабёж организованной группой лиц; неуёмный болтун Коля с лицом толстого кота; и, за рулём, начальник-бригадир Денис, работавший вместе с мужиками и, благодаря своей грамотной речи и подвешенному языку, показавшийся Косте единственным адекватным человеком из всей компашки.

Спрашивали, что Костя умеет по стройке. Костя рассказывал.

– Это хорошо, – говорил Денис. – Как раз нужен башковитый, – он глянул в зеркало на Коляна. – А то у нас некоторые сначала делают, а потом думают.

– Да ты не гони! – возмутился Коля. – Это вообще случайно вышло!

– Я-то не гоню. А вот если стена уебётся кому-нибудь на голову через пару лет после твоих фокусов, то сам отдуваться будешь!

– Да всё прокатит, не мороси!

– А чего ушёл с начальников? И к нам? – удивлялся бывший алкаш Лёха.

– Подыскиваю себе хобби.

– Тогда ты прям по адресу! – сказал Колян.

Они выехали за город – и тумана там было ничуть не меньше. Свернули к дачному посёлку, располагавшемуся почти сразу за Каменском, всего в километре, если чесать прямо через густой лес от ближайшего микрорайона. Костя только задумался, что надо бы написать брату, куда это он намылился с утра пораньше – мало ли чего, учитывая сколько в Каменске людей пропадало без вести, судя по слухам…

По пути Костя поинтересовался, уж нельзя ли этим туманом отравиться, как и водой из под крана? Объяснил ситуацию, на случай, если мужики вдруг ничего не слыхали про отраву. Но те были, естественно, в курсе загрязнённой воды.

– Вряд ли. Туманом-то, – ответил Денис. – А вот кто пьёт воду – тупеет конкретно. Дышать же можно хоть полной грудью. Не замечал, чтоб кто-то тупил с тумана… Токсин не испаряется.

– Что за токсин?

– А кто его знает…

«Ларгус» вилял по узким и туманным улочкам дачного посёлка. Заблудиться здесь было просто – каждая улочка похожа на соседнюю. И даже домики одинаковые. Поэтому Костя вскоре осознал, что обратной дороги сам не найдёт до тех пор, пока туман не развеется…

Приехали на «объект». Пустое место. Виднелся небольшой и неглубокий котлован.

Размяли спины выгрузкой инструмента из багажника. Денис, не снимающий огромные чёрные очки в пол-лица даже мерклым пасмурным днём, быстро обрисовал текущие задачи: следовало торопиться с фундаментом под дачу заказчика, ведь нужно успеть залить бетон до первых серьёзных ночных заморозков. Работы на несколько дней. Оплату пообещал в конце каждого дня – небольшую оплату, но Костя и не за деньгами пришёл. Если будет нормально работать, то Денис обещал взять в свою команду, а там уже и расценки приятней будут, хоть и посдельно, а не каждый день…

Ребята весёлые и дружные, хотя поначалу показались Косте откровенным сбродом. Общий язык с ними нашёл очень быстро.

Таскали длинные арматурные прутья в яму, засыпанную щебнем, раскладывали прутья сеткой, а затем фиксировали проволокой.

Денис саркастически интересовался, что же Костя скажет по поводу их технологий – с точки зрения профессионала с высшим образованием. На что Костя отвечал, что раньше дома строили вовсе на обычных чурках, не зная никаких армированных бетонов – и те стояли десятилетиями, не давая никаких осадок, завалов и прочих катастроф. Денис согласился с Костей, а Колян заржал.

– На чурках! – повторил он. – Вот это методы раньше были на Руси! Не то, что щас! Э, Денис! Может зря мы с этим бетоном ебёмся? Багажник у нас широкий. Съездим в город, привезём парочку. На бетоне сэкономим, разницу в карман – ну, как обычно. И проблемы с нелегальной миграцией решим заодно…

– Да ты сам как чурка, – сказал ему Васёк, постучав по фанерному листу. – Как полено. Такой же деревянный.

– Ща всеку!

Работа была не сложная, но интенсивная. Костя, с непривычки, выматывался, но старался не отставать от весёлых ребят, которые вовсе не разгибали спин и постоянно обгоняли его, подшучивая над медлительностью – даже на больших стройках Костя не мог припомнить, чтобы кто-то пахал с такой скоростью и самоотверженностью. Всё-таки, пацаны были очень заинтересованы в заработке, зависящем от темпов работ… Особенно позабавило, как Денис гнул все необходимые детали из арматуры голыми руками. Он сказал, что на «гибочнике» гнуть слишком долго, а руками он уже наловчился. Чрезвычайно крепкие руки, хотя с виду и не скажешь… даже цирковые силачи удивились бы.

Скука и душевная хворь отступили от Кости. Пусть он и спал неважно этой ночью, но весёлые разговоры оживили его. В тяжёлом физическом труде все внутренние черти перегорали, и на их месте оставалась лёгкость.

Туман над окрестностями рассеялся ближе к полудню. Лишь по горе за водохранилищем можно было сориентироваться, где именно Костя сейчас находился, да виднелся парк на «вершине» с вышкой.

– Где служил? – спросил Колян во время обеда. Он уловил словечки, особый квадратно-гнездовой говор, неизбежно возникающий у всех вояк. И теперь интересовался. Костя не стал увиливать, но разговор вёл неохотно. Колян же обрадовался, посветлел. В подробностях расспрашивать Костю он не стал – вместо этого он принялся рассказывать, как воевал в Чечне сам.

– В Грозный заходили, – курил Коля, предаваясь воспоминаниям с неким удовольствием. – Бардак полный был! И мы, как лохи, на полном ходу подорвались на мине. Смело меня с «бэтра» к хренам, на броне сидели с пацанами. Очнулся уже в канаве. Взял «калаш», начал куда-то там стрелять, хер пойми куда, ниче не соображал! Ну, тут меня и посекли сбоку – насквозь прошили чехи. Между пластинами пролетело вот здесь, понимаешь же?.. во… Очнулся уже в больничке. Меня оттуда вытащил кое-как дружище мой, храни его Бог! Захар. Хороший человек, жаль, давно с ним не видались! Тоже ему досталось, он потом куда-то пропал, в наёмники, что ли, подался – с повязкой на глазу ходит теперь, как пират, нахрен… Ну, короче, в госпитале лежал я потом – вот там и начал охреневать! Чудом выжил… До сих пор колено ноет – осколки в нём. И руки потряхивает от контузии.

Коля показал ладони, но Костя не заметил, чтобы те тряслись.

– А, точно, забыл… – сказал Коля и убрал ладони, будто застеснявшись. Денис косо усмехнулся и покачал головой.

– И к вам хотел ехать, – добавил Коля. – Вы же там без меня не справлялись!

– В итоге всё равно не поехал на фронт, – усмехнулся Денис.

– А сколько трёпу было! – махнул рукой Васёк.

– Дак это потому что вы ведь, пацаны, меня… – начал Коля, но вдруг резко прервался. Похлопал глазами. Вздохнул, передумал оправдываться, отмахнулся, да встал на ноги – пошёл отлить.

– Чего это вы с ним? Не пустили на войну? – спросил Костя.

– Вправили ему мозги на место, – объяснил Денис, тоже поднимаясь. – Пора за работу, парни. Крепанёмся!

Снова принялись за дело. Всё продвигалось ударными темпами.

В коротких передышках Костя переписывался с Наташей, и от того настроение становилось ещё лучше, хоть Наташа снова не могла выкроить времени на свидание. Костя много думал о своём новом счастье и о том, чтобы ушли навязчивые ночные кошмары… тогда бы началась прекрасная жизнь – что ещё можно было бы желать для своего счастья? Любовь и целый мир перед собой…

На тему кошмаров Костя заговорил с Колей. Он спросил, случались ли у того подобные, и работяга ответил, что случались – и очень страшные кошмары. Много рассказал историй. Что только с ним не происходило… «Кукушка» у Коляна уезжала знатно, и он долгое время находил забвение в водке. Но от неё становилось хуже на похмелье – тогда он боялся даже трезветь и уходил в запои… в такой манере он прожил очень долго. Даже подумывал свести счёты с жизнью…

– Но ты, главное, помни! – говорил Коля как-то радостно. – Что всё это… излечимо. Помни, что есть способ, который спасёт и тебя – он спасает всех…

– Колян! – вдруг прервал их разговор Денис. – Иди и притащи «пэшки»!

– …А чё я-то, сразу?

– Так ты самый рыжий у нас!

Васёк и Лёха заржали.

– Да с фига ли я рыжий?!

– Давай, займись!

Колян выпрямился. Вздохнул. Но отправился за деталями.

И в суматохе работы, в разговорах, Костя и позабыл переспросить у Коли, что же это за «способ» такой, избавивший ветерана Чечни от навязчивых воспоминаний…

К концу рабочего дня в голове было пусто и легко. Костя измотался, но измотался приятно.

– Вот делать тебе нефиг… – удивился Витя, когда узнал, что старший брат вызвался на шабашки, будто какой-то бич. По мнению Вити, работа там была тяжела и невыносима, и тот бы сам лучше скучал дома, чем пошёл бы туда пахать вместе с быдлом.

Костя же был с этим не согласен. Ему понравилось работать с людьми Дениса.

День прошёл недурно, и хотелось даже, чтоб поскорей настало утро…

По вечерам Костя возвращался домой уставший и, почти сразу, ложился спать, а по утрам выходил к автобусной остановке, где его подбирал Денис – и мужики снова катили на дачи, вязать плиту, колотить опалубку и укреплять её, чтобы ничего не развалилось при бетонировании.

Денис, на третий день, позвал Костю в свою бригаду.

– Работаешь медленно, правда, – сказал он. – Но человек ты хороший. Пацаны хотят видеть тебя в нашей команде.

– Я тоже хотел бы с вами работать, – ответил Константин. – Очень уж вы все душевные…

Хоть и своеобразные.

Колян рассказывал, как служил в Чечне. Васёк рассказывал, как попался на ограблениях. Как обчищал со своими братками хаты – зачастую люди даже двери не закрывали за собой, поэтому и не нужно было никаких секретов взлома: просто проходишься по всем дверям подъезда – где-то стопудов открыто. К тому же, учитывая, что кошельки чаще всего лежат у вешалки прям на входе в карманах верхней одежды…

Алкаш Лёха был молчалив и погружён в себя, но однажды он рассказал, с каким трудом бросал бухать, и как теперь рад тому, что освободился от своего недуга, что, буквально, «прозрел»…

Один Денис мало рассказывал о себе, скорее участвовал в обсуждениях и отпускал меткие шуточки. Свои гигантские чёрные очки он не снимал даже в сумерках.

Дни пролетали весело и незаметно. Одним из вечером после работы Костя решил прогуляться, и путь его пролёг через Старый Район.

Взгляд вскоре оказался прикован чем-то странным, сильно выделяющимся на общем фоне.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

запрещённая организация на терриотории РФ

Вернуться

2

запрещённая организация на территории РФ

Вернуться

3

запрещенная организация на территории РФ

Вернуться