Николай Леонов, Алексей Макеев
Жертва и другие

© Макеев А.В., 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Жертва и другие
(повесть)

В этом городе водятся «другие».

Глава 1

По всем приметам город Новореченск мог считаться среднестатистическим населенным пунктом. И в плане своих размеров, и в смысле количества проживающего в нем народа. Четыреста с лишним тысяч народонаселения – это и впрямь не слишком много. По этой причине сами жители называли свой город «средних размеров деревней».

Ну, а что такое деревня, каких бы размеров она ни была? В первую очередь, это гласность. То есть отсутствие каких бы то ни было тайн и секретов. Всяких тайн и секретов, начиная от частной жизни горожан и заканчивая, предположим, тем, что ел на завтрак глава городской администрации и какое сегодня у него настроение. В деревне не скроешь ничего, это известно каждому. Даже тому, кто никогда в деревне и не жил. Деревенский менталитет – это понятие, так или иначе, знакомо всякому.

Поэтому новость, о которой пойдет речь, в буквальном смысле всколыхнула весь город – от его центра до самых отдаленных окраин. Иначе, впрочем, и быть не могло – уж слишком необычной была эта новость. Неожиданной, непредвиденной, по-настоящему пугающей. За считаные часы об этой новости прознали все горожане, и всяк по-своему принялся о ней судачить и ее комментировать. Мигом появились предположения и версии, одна другой страшнее и, если можно так выразиться, одна другой самобытнее. Что и понятно – народ, как водится, досуж на всякие домыслы и вымыслы. Особенно народ с деревенским менталитетом в душе. Вздыбился город, загудел, загомонил, встревожился… Тем более что и основания к этому были вполне даже весомые.

А случилось вот что. Новореченск расположен в лесистой части, здесь леса буквально подступают к городским окраинам. Хорошие это леса, густые, просто-таки девственные. Ну а где лес, там и всяческие лесные дары. Грибы, ягоды… А где грибы и ягоды, там и грибники и ягодники – то есть люди, собирающие эти лесные дары. Кроме того, в окрестных лесах водится всяческое зверье, а стало быть, никак не обойтись без охотников. Много всякого народа бродит по лесам, примыкающим к Новореченску. Большей частью, конечно, летом. А в то самое время, о котором ведется речь, как раз и было лето в полном разгаре. Верней сказать, излом лета и начало осени – самое благодатное лесное время. Тут и грибы, и ягоды, и чего только нет.

Так вот. Одним прекрасным утром в лес отправилась компания новореченцев. Компания небольшая, всего четыре человека. Двое мужчин – Василий и Николай – и с ними две женщины, их жены – Галина и Мария. Зачем они пошли в лес? За груздями, коих, как судачили горожане, в лесу уродилось столько, что хоть косой их коси.

Ну и вот – пошли. Но, как оно обычно и бывает, никаких полян, заросших груздями, в лесу не оказалось. Одна только примятая трава и утоптанные тропинки, петляющие промеж деревьев. Короче, сплошное разочарование.

– А что вы хотели? – резонно заметил один из мужчин – Василий. – Где мы сейчас находимся? На самом краю леса! Можно сказать, на подступах к настоящему лесу. Какие грибы могут быть на подступах? Гляньте, как здесь все истоптали! Здесь паршивой поганки не найти, не то что настоящего груздя. За груздем нужно идти дальше, в самую лесную глубь. В чащу!

Это и впрямь были здравые и рассудительные слова. Обе семейные четы пошли дальше, в лесную глубь. Шли они довольно-таки долго – и наконец добрались до грибных мест. Правда, и здесь грибов было не так много, как о том поговаривали в городе.

– Это что! – прокомментировал ситуацию Василий. – Настоящий гриб – он на открытом месте расти не будет. Потому что не любит гриб открытых мест. А вот если, скажем, сунуться в какой-нибудь овражек или ложбинку, то уж там – грибы! Истинные грибные месторождения! Стало быть, сунемся в ложбинки. Их тут вон сколько!

И впрямь, место было буквально изрыто небольшими овражками и ложбинами, густо заросшими кустарником.

– Ну, за дело! – скомандовал Василий.

И первым нырнул в овражек. Вслед за ним разбрелись по ложбинам и остальные грибники. Какое-то время было тихо, но затем из овражка раздался женский крик. Да притом какой крик – громкий, испуганный, просто-таки душераздирающий! Понятно, что и Василий, и Николай мигом выскочили из своих овражков и устремились на этот крик.

– Что такое? – на ходу спросил Николай. – Что за крики? Кажется, это моя Галка… Медведя она увидела, что ли?

– Может, и медведя, – так же на бегу отозвался Василий. – А может, динозавра… Твоей Галке вечно что-нибудь мерещится! Сейчас разберемся!..

До овражка мужчины не добежали, потому что Галина выбежала им навстречу. Вид у нее был не то что напуганный – женщина в буквальном смысле была потрясена.

– Там, там!.. – пролепетала Галина, указывая пальцем в сторону оврага.

– Что – там? – рявкнул на нее муж. – Медведь? Динозавр?

– Нет… – замотала головой Галина. – Не медведь… Там покойник!

– Какой еще покойник? – Николай вытаращил глаза.

– Покойник! – повторила Галина. – Мертвая женщина. Лежит в овраге. И не шевелится. Потому что мертвая…

– Какой еще покойник? Какая женщина? – не поверил Николай. – Откуда ей тут взяться?

– Я не знаю… – ответила Галина. – Она – там… Лежит… Мертвая…

Николай и Василий переглянулись между собой.

– А вот мы сейчас проверим, кто там лежит! – решительно произнес Василий. – Послушай, а может, это тебе померещилось? Может, это вовсе и не женщина, а, допустим, прелое бревно? Которое ты с испугу приняла за мертвую женщину…

Галина ничего не ответила, лишь отчаянно замотала головой. Мужчины еще раз переглянулись.

– Стойте здесь! – распорядился Василий, обращаясь сразу к обеим женщинам. – И перестаньте голосить на весь лес! А мы сейчас проверим. Разберемся!

И мужчины спустились в овраг. Долго искать им не пришлось – мертвую женщину они увидели почти сразу. Она и впрямь была мертва – тут гадать не приходилось. Отличить мертвого человека от живого не так и сложно. Какое-то время мужчины стояли в молчании, они не знали, что им делать дальше.

– Да… – сказал наконец Василий. – Действительно, никакой это не медведь… Кто она такая, эта покойница? Откуда она тут взялась? Глянь, молодая… Лежит вниз лицом, но видно по всему, что не старуха. Совсем еще молодая женщина…

Николай подошел ближе и наклонился над мертвым телом.

– Не прикасайся, – сказал Василий. – Мало ли что… Вдруг это какое-нибудь душегубство… Оставишь свои отпечатки, потом доказывай, что это не ты ее погубил…

Николай в испуге выпрямился.

– В самом деле, – пробормотал он. – Всякое может быть… Вот что. Думаю, нам надо рассказать о ней. Пойти в полицию, да… Оно, знаешь ли, так полагается, когда набредешь на мертвеца.

– Сам знаю, что так полагается, – согласился Василий. – Вот что… Кому-то из нас надо остаться здесь – караулить. А кому-то – вернуться в город и обо всем сообщить полиции. Ну, как распределим обязанности? Кто пойдет, а кто останется?

– Ступай ты, – подумав, сказал Николай. – Ты – человек красноречивый, у тебя получится убедительнее, в смысле рассказать… А я останусь и покараулю.

– Можно и так, – согласился Василий.

– Послушай, – вдруг произнес Николай. – Я вот что подумал… А может, ну его все! А?

– Не понял…

– Я имею в виду – может, мы и вовсе никому ни о чем не станем рассказывать? А то мало ли что… Еще, чего доброго, нас же и заподозрят. Доказывай потом… А так – никто ничего не видел, никто ничего не знает…

– А женщины? – Василий скептически повертел головой.

– А что – женщины? – не понял Николай.

– А то. Думаешь, они удержаться, чтобы никому ничего не рассказать? Обязательно проговорятся! Это уж как дважды два! Быть того не может, чтобы не проговорились – хоть ты рты им зашей!

– Это да, – согласился Николай. – Они расскажут… К вечеру будет знать весь Новореченск.

– То-то и оно, – сказал Василий. – А в общем, дело даже не в этом. Все-таки мертвая молодая женщина… А вдруг кто-то ее сейчас ищет? Переживает… Быть того не может, чтобы не искал. Ведь оно как? Была – и пропала. Тут уж невозможно, чтобы не хватиться. Значит, ищут. Переживают, плачут…

– Да, – помолчав, согласился Николай. – Ищут, переживают и плачут… Что ж, возвращайся в город. Какие уж тут грибы? А я покараулю. Да, и забери с собой женщин. А то ведь… Весь лес сбежится на их причитания. И люди, и звери…

– Обязательно заберу, – сказал Василий.

Глава 2

На место происшествия оперативная группа выехала в полном составе. Следователь, оперуполномоченный, эксперт-криминалист, медицинский эксперт, два полицейских сержанта, на всякий случай – кинолог с собакой. Мертвое тело есть мертвое тело. Случай, что называется, экстраординарный.

Конечно, вполне могло быть и такое, что никакой криминальной подоплеки здесь не было, а был, скажем, всего лишь несчастный случай. Или что-нибудь в этом роде. Хотя… Все-таки уж слишком все это было, если можно так выразиться, красноречиво. Мертвая молодая женщина в лесном овраге, в двух, а то, может, и в трех километрах от города… Уже само по себе это таило в себе загадку и вызывало множество вопросов, а где загадка и множественные вопросы, там обычно и криминал.

Следственную группу вел Василий, он хорошо запомнил то место, где была обнаружена страшная находка. Прежде чем выехать на место, следователь с оперуполномоченным бегло опросили и самого Василия, и двух женщин. Оставалось добраться до места и самим во всем убедиться. Ну и, конечно, попытаться разобраться, что же случилось на самом деле.

На месте их встретил Николай.

– Вот, – сказал Николай. – Там она… Лежит… А я, значит, караулю…

– Кроме вас, никого больше нет? – спросил оперуполномоченный, его звали Геннадием Шубенковым. – Никто не приходил?

– Кажись, не приходил… – ответил Николай. – Да и кому? Тут лес. Глухое место.

– Глухое место… – в задумчивости повторил оперуполномоченный. – Что ж, показывайте…

– Там она… – Николай ткнул пальцем в сторону овражка.

– Вы никуда не уходите, – сказал следователь, обращаясь к Василию и Николаю. – Будете понятыми.

– Да куда мы денемся, – за двоих ответил Василий. – Да, дела. Можно сказать, ситуация…

Первым в овражек спустились следователь и оперуполномоченный. Нужно было осмотреть место происшествия и попытаться найти следы. Хотя какие следы могут быть в лесу? Следы в лесу – дело ненадежное. Первая же утренняя роса смоет их, лесной ветер заметет, солнце высушит… И все же, все же. Иногда бывает так, что на месте остаются так называемые долгоиграющие следы: сломанная ветка, кем-то оброненный окурок или еще какой-нибудь предмет… А то и что-нибудь по-настоящему красноречивое и существенное. Всякое бывает.

– Вот она, – сказал оперуполномоченный. – Да, действительно… И что вы скажете, Марк Борисович?

Следователь Марк Борисович, человек в годах, предпенсионного возраста, помолчал, в задумчивости потер лоб и ответил:

– Ничего не скажу, кроме того, что вижу собственными глазами. Лежит мертвая молодая женщина. Молодая и мертвая… А что еще тут можно сказать?

– Ну, кое-что все-таки можно, – не согласился оперуполномоченный. – Вот, к примеру, на ней одежда… Вы не находите, что здесь что-то не то и не так? Легкие джинсы, рубашка, туфельки… Вы когда-нибудь видели, чтобы кто-то в таком виде разгуливал по лесу? Городская одежонка, не лесная…

– Да, – подумав, согласился Марк Борисович. – Не лесная…

– А отсюда вопрос, – сказал оперуполномоченный. – Даже целая россыпь вопросов. И все они – один другого интереснее… Вот, скажем, что заставило покойницу бродить по лесу в таком виде? Может, она от кого-то убегала и потому ей было не до одежды?

– Может, и так, – согласился Марк Борисович. – А может, и не так, а как-нибудь иначе. Скажем, кто-то ее сюда доставил. Привел, понимаешь ли… Помимо ее воли. И если это так, то тут, само собой, не до гардероба…

– Может, и привел, – согласился Шубенков. – А может, и доставил, как вы выразились. В бесчувственном состоянии. Или в мертвом виде. Припрятал подальше от людских глаз. Тут она могла бы пролежать сколько угодно. Если бы не наши бдительные грибники…

– Этак мы будем гадать до самой темноты, – сказал следователь. – Давай-ка лучше приступим к осмотру прилегающей местности. А потом и к осмотру тела.

– А может, лучше для начала задействовать собаку? – не согласился Шубенков. – Ведь для чего-то мы ее собой притащили! А вдруг она что-нибудь унюхает?

– Как же, унюхает, – скептически произнес следователь. – Насколько мне ведомо, запахи в лесу долго не живут. Лес – место особенное. Здесь, понимаешь, дуют всяческие вольные эфиры…

И в самом деле, собака ничем не помогла. Да, она уверенно взяла след, но это оказался след Николая и Василия, которые побывали ранее у мертвого тела. Когда собаку попытались заставить, чтобы она взяла повторный след, она лишь завертелась волчком и виновато взглянула на своего хозяина-кинолога: дескать, я бы с радостью, но…

– Что и требовалось доказать, – флегматично заметил Марк Борисович. – Ладно, будем нюхать сами…

Но и самостоятельные, человеческие поиски ничего не дали. Никаких следов, за которые можно было хотя бы предположительно зацепиться.

– Акт второй, – все так же флегматично провозгласил Марк Борисович. – Называется осмотр тела. Господа эксперты, прошу пожаловать в овраг. Понятые – тоже. Вместе с господами сержантами.

И вот тут-то и образовались первые зацепки. В основном в виде вопросов, однако же это были не просто отвлеченные вопросы, это были вопросы по существу. Мертвая женщина лежала вниз лицом. Осмотрев тело со спины, судебно-медицинский эксперт неопределенно хмыкнул.

– Вы обнаружили что-то интересное, Владимир Карлович? – нетерпеливо поинтересовался оперуполномоченный.

Судебно-медицинский эксперт ничего не ответил, еще раз многозначительно хмыкнул и обратился к двум сержантам:

– Ну-ка, молодцы, помогите мне перевернуть тело вверх лицом!

И вот тут-то и начались загадки без отгадок. Во-первых, едва сержанты вместе с экспертом взялись за тело, как с головы мертвой женщины сполз парик. Оказывается, она была в парике. Да мало того, что в парике – мертвая женщина была еще и без природных волос! То есть совсем без волос – можно сказать, совершенно лысая! Это была первая загадка, а вслед за ней сразу же образовалась и вторая. У тела не было лица! То есть лицо как таковое у нее было, но лишь отдельными, если можно было так выразиться, фрагментами. Местами – коричневато-розовая плоть, местами – клочья кожи, а в двух или трех местах проглядывали кости.

– Вот это да! – невольно вырвалось у одного из сержантов. – Это как же так? Почему?..

– Похоже, кто-то плеснул ей в лицо какой-то гадостью, – сказал эксперт. – Допустим, кислотой. Это все, что я пока могу сказать. Да…

– А почему она без волос? – спросил оперуполномоченный.

– Ну, на этот вопрос я могу дать более-менее точный ответ, – сказал эксперт. – Волосы у нее сбритые. Причем совсем недавно… Вот только не спрашивайте меня, для чего она это сделала… Ну что, смотрим дальше?

А дальше на левом плече мертвой женщины была обнаружена татуировка. Совсем небольшая, только одно слово.

– Другие, – сказал эксперт.

– Что? – не понял оперуполномоченный. – Какие еще другие?

– «Другие» – это такое слово, – сказал эксперт. – Оно выколото на левом плече мертвого женского тела.

– И это – все? – уточнил Шубенков.

– Это – все, – сказал эксперт. – Пока – все… Обо всем остальном я доложу вам позднее, когда доберемся до лаборатории. То есть доложу обо всех надписях, родинках, шрамах и прочих приметах, если таковые обнаружатся.

– Понятно, – сказал Шубенков и посмотрел на следователя. – Ну, и что вы на все это скажете, Марк Борисович?

– Примерно то же самое, что и вы, – задумчиво ответил следователь. – Пока сплошные загадки, на которые не предвидится отгадок… Мне думается, что это еще не все загадки. Вы можете сказать, когда наступила смерть? И по каким причинам она наступила? – Эти два вопроса, само собой, адресовались эксперту.

– Терпение, мой друг, терпение… – рассеянно ответил эксперт.

Он был занят тем, что внимательно осматривал тело убитой женщины – насколько это было возможно в столь неподходящих условиях.

– Значит, так, – наконец сказал эксперт. – Предположительно смерть наступила двадцать четыре часа назад. Плюс-минус два-три часа…

– То есть сутки тому? – уточнил оперуполномоченный Шубенков.

– То есть сутки тому, – подтвердил эксперт. – Что же касаемо причины смерти, то, разумеется, в точности я пока вам сказать ничего не могу. Могу лишь предположительно. Не исключено, что она была застрелена.

– Вот как – застрелена? – спросил Шубенков. – И откуда же это известно?

– Извольте взглянуть сами, – сказал эксперт. – Видите – на левом виске небольшая дырочка? Вот тут, под запекшейся кровью… Увидели?

– Увидел, – хмуро произнес Шубенков.

– Очень хорошо, – академическим тоном произнес эксперт. – Не исключено, что это – входное отверстие от пули. Девяносто девять процентов гарантии, что так оно и есть. Оттого-то несчастная и умерла… Хотя, конечно, и не факт, что именно от этого. Потому что остается еще один процент сомнений…

– Понимаю, – сказал Шубенков. – В нее могли выстрелить уже после смерти. Так сказать, для страховки. Или для отвода глаз…

– Вот именно, – сказал эксперт. – Точнее я могу вам сказать чуть позже. Когда доберемся до лаборатории.

– Угу… – мрачно произнес Шубенков. – Марк Борисович, а вы что скажете?

– Примерно то же самое, что и вы, – сказал следователь.

– И все же?

– Насколько я понял, входное отверстие от пули имеется, а выходного – не имеется? – сказал следователь.

– Так и есть, – подтвердил эксперт.

– Из чего следует вывод, что пуля застряла где-то внутри, не так ли? – сказал Марк Борисович.

– Да, наверное, – подтвердил эксперт.

– Очень, знаете ли, хотелось бы взглянуть на эту пулю, – сказал Марк Борисович. – Не столько взглянуть, сколько ознакомиться с ее характеристиками.

– Да, не мешало бы, – подтвердил Шубенков. – Хотя кое-что известно уже и сейчас.

– И что же именно? – спросил следователь.

– Входное отверстие совсем небольшое, – сказал Шубенков. – Похоже, стреляли из пистолета. Знать бы еще, из какого именно.

– Извлеку пулю, тогда и узнаете, – сказал эксперт.

– Ладно, – сказал Шубенков. – С этим ясно. А вот со всем остальным – сплошная непроницаемая тайна. Главное – нам неизвестна личность убитой. А без этого никак. Это – дело наипервейшее. Что, уже можно пошарить по ее карманам?

– Уже можно, – разрешил судебно-медицинский эксперт.

Карманов у покойницы было не так и много – всего четыре. Два по бокам джинсов и еще два сзади. Ничего, кроме небольшой флеш-карты, в карманах обнаружено не было.

– Хм! – многозначительно произнес Шубенков. – Ничего, кроме флешки… Интересно знать, для чего покойница таскала ее с собой, эту флешку? И есть ли что-нибудь на ней? В лесу – и с флешкой в кармане… И ничего больше, кроме флешки. Еще одна загадка…

– Ну что, подведем итоги? – спросил больше сам у себя, чем у кого-то еще, Марк Борисович. – И зафиксируем их в протоколе. Значит, так. В лесном овраге, примерно в трех километрах к юго-востоку от города Новореченска был обнаружен труп женщины. Лицо женщины обезображено до полной неузнаваемости, одежда – легкая рубашка и такие же легкие туфли. Одежда, скажем так, не соответствует тому месту, где мертвая женщина была обнаружена. В лесу в такой одежде обычно не разгуливают… Впрочем, последние слова – это вывод, стало быть, в протокол они внесены не будут. А вот то, что на левом виске мертвой женщины обнаружено отверстие, по всем приметам напоминающее входной канал от пули, – это дело мы в протоколе зафиксируем в непременном порядке. Зафиксируем также и то, что никаких иных следов при осмотре места происшествия обнаружено не было. Кажется, ничего не упустил…

Пока Марк Борисович писал протокол, к Шубенкову пришла внезапная идея.

– Ведь вот что получается! – оперуполномоченный хлопнул себя по лбу. – Ведь если в женщину стреляли, то не исключено, что именно здесь? И что из этого следует? А следует из этого то, что стрелять могли и здесь, на этом самом месте! А почему бы и нет? А коль оно так, то где-то поблизости вполне может валяться гильза. Гильза – это улика. Важная улика! Надо бы нам ее поискать. А вдруг найдем?

В поисках гильзы, помимо самого Шубенкова, приняли участие оба сержанта и вдобавок томившийся бездельем вожатый-кинолог. Даже его собака – и та приняла участие. Но найти небольшую гильзу в лесном овраге не так-то и легко. Можно даже сказать, что это дело почти безнадежное. Оттого ее и не нашли, хоть и искали весьма целеустремленно и тщательно.

– Ладно, – сказал Шубенков и махнул рукой. – Отбой. Может, ее тут и вовсе нет, этой проклятой гильзы… Зато у нас имеется пуля. А она куда как надежнее гильзы. Разберемся… – Он выдохнул, подумал и добавил: – А еще у нас есть флешка. И общее представление о том, что случилось. Для начала не так и мало. В общем, грузимся, да и поехали отсюда. Будем отталкиваться от того, что имеем. А, Марк Борисович?

– Будем отталкиваться, – флегматично согласился Марк Борисович.

Глава 3

Расследовать загадочное происшествие было поручено сотруднику уголовного розыска Геннадию Шубенкову и следователю Марку Борисовичу. Марк Борисович отнесся к этому с присущим ему философским спокойствием, а вот Шубенков, наоборот, запротестовал.

– Это что же, – спросил Шубенков у начальника уголовного розыска майора Степанищева, коему подчинялся по службе, – я буду распутывать эту загадку один?

– Почему же один? – возразил Василий Сергеевич, крепкий невысокий мужичок с угольно-черными глазами и седыми волосами. – Вместе с Марком Борисовичем. – На возмущение своего подчиненного он внимания не обратил – в его отделении царили нравы не то чтобы вольные, но вполне свободные. Главное, чтобы дело делалось, на субординацию порой и рукой можно махнуть.

– Ну да! – скептически покривился Шубенков. – С Марком Борисовичем! Он – следователь, а следователь – это преимущественно кабинетная должность. А носиться по окрестностям в поисках убийцы буду я один…

– А может, тебе в помощь вызвать спецбригаду из МУРа? – ехидно поинтересовался Василий Сергеевич. – Помощников, видишь ли, тебе подавай! Будто не знаешь, какая у нас оперативная обстановка. Вот только за минувшую ночь случилось три квартирные кражи и четыре ограбления. И все это удовольствие на данный момент не раскрыто. Плюс к тому же хулиганство, которое, между прочим, также совершено в условиях неочевидности. Какие-то уроды устроили потасовку в ресторане «Три кедра». Все там перевернули вверх дном и благополучно скрылись. Ищи их теперь… А нас, оперов, наперечет. Так что действуй.

– Так то хулиганство, а у меня – убийство, – уныло произнес Шубенков. – Несоизмеримые понятия.

– Не действуй мне на нервы своими высокоумными выражениями! – скривился Степанищев. – Несоизмеримые понятия, видишь ли! И где ты только набрался таких слов? Сказано тебе – действуй, значит, действуй. Рой землю на три метра вглубь. А вот если до чего-нибудь дороешься, тогда поговорим и о помощниках. Все, ступай. И держи меня в курсе.

Шубенков махнул рукой и вышел из начальничьего кабинета. Первым делом он решил пообщаться с Марком Борисовичем. Именно Марк Борисович должен был поддерживать контакт с судебно-медицинским экспертом. А судебно-медицинский эксперт, между прочим, должен был установить, из-за чего произошла смерть женщины. И извлечь пулю из головы убитой. И отдать эту пулю экспертам-баллистикам, дабы они определили, что это за пуля, из какого именно оружия она выпущена и не числится ли это оружие в полицейских списках.

– А, Гена! – поприветствовал Шубенкова Марк Борисович. – Даже не буду спрашивать, для чего ты ко мне явился. Потому что и без того мне все понятно.

– Ну коль понятно, то тем лучше, – кисло ответил Шубенков. – Значит, не будем тратить время на пустые разговоры. Что-нибудь уже известно?

– Кое-что известно, – сказал Марк Борисович. – И, между прочим, это довольно-таки интересные сведения…

– Тогда выкладывайте, – сказал Шубенков. – Я весь внимание. Я, понимаете ли, даже почувствовал прилив творческого вдохновения от таких ваших слов. Мне прямо-таки захотелось жить и трудиться! Совершать, так сказать, трудовые подвиги на ниве расследования криминальных злодеяний!

Марк Борисович с интересом взглянул на Шубенкова, усмехнулся и спросил:

– Чаю хочешь?

– Чаю?

– Ну да, чаю. У меня хороший чай, на семи травах, и все они полезные. Особенно для таких пылких юношей, как ты. Выпей, остынь… А потом и поговорим.

– Давайте вашего чаю на семи травах! – сказал Шубенков, махнул рукой и рассмеялся.

– Вот так-то лучше, – с мудрым отеческим выражением на лице произнес Марк Борисович.

Чаепитие и впрямь оказало на Шубенкова успокаивающее действие. Или, может, чай тут был ни при чем и это сам Марк Борисович своим отеческим мудрым пониманием привел Шубенкова в душевное равновесие – как знать. Да и не в этом по большому счету было дело, а в том, что Шубенков приобрел возможность рассуждать вдумчиво и здраво, а это для сыщика – первейшее дело.

– Ну, теперь о делах, – сказал Марк Борисович. – Дела, значит, такие… Только что я получил заключение судебно-медицинской экспертизы. Верней, даже два заключения. Второе – насчет пули. С каким ты хочешь ознакомиться в первую очередь?

– С судебно-медицинским, – подумав, ответил Шубенков. – Только вот что… Расскажите обо всем своими словами. Чтобы было коротко и ясно. А то ведь я целый час буду вчитываться в мудреные медицинские строки. А мне некогда, у меня дел – поверх макушки.

– Что ж, можно и своими словами, – согласился Марк Борисович. – Тут дело вот в чем. Женщина умерла от выстрела в голову. Стреляли с близкого расстояния, почти в упор. Можно сказать, не убивали даму, а расстреливали. Казнили… Интересное дело, не так ли?

– Куда уж интереснее, – вздохнул Шубенков. – Ну, а что насчет обезображенного лица?

– Лицо обезобразили уже после того, как женщину убили. Плеснули в лицо серной кислотой… Хорошо плеснули, основательно… Да мы и сами это видели, когда выезжали на место.

– Значит, серной кислотой, – задумчиво произнес Шубенков. – Что ж… Зачем это сделали – я и спрашивать не буду. Потому что и без того все понятно.

– Да, понятно, – согласился Марк Борисович. – Типичный, можно сказать, прием. Обезобразили лицо, чтобы покойницу невозможно было узнать. Классика криминального жанра, я извиняюсь за выражение…

– Что насчет отпечатков пальцев? – спросил Шубенков.

– Абсолютно ничего, – ответил Марк Борисович. – Похоже, в наши сети дамочка никогда не попадалась. Из чего следует, что опознать ее по отпечаткам пальцев невозможно.

– Почему-то я так и предполагал, – вздохнул Шубенков. – Ну, а что там с татуировкой?

– Примерно то же самое, что и с отпечатками пальцев. Ну, татуировка… Сейчас многие носят татуировки. Рисуют на себе что попало. Как на каком-нибудь заборе… Вот и покойница тоже нарисовала на себе.

– Да, но… – Шубенков в задумчивости потер лоб. – По-моему, тут что-то не так. Какая-то загадка, что ли…

– И в чем же загадка? – Марк Борисович внимательно взглянул на Шубенкова.

– В чем загадка? – переспросил оперуполномоченный. – А пес его знает… Но загадка, это точно. Вот смотрите, что получается. Значит, татуировка. Вы правы, сейчас многие малюют на себе всякую чепуху. Но как они малюют? И где малюют, на каких то есть местах своего тела? А малюют они большие изображения, и притом на таких местах, чтобы их хорошо было видно. Чтобы, значит, всякий желающий мог разглядеть, что там намалевано. Ну или выколото, без разницы. А тут совсем другой случай… Тут татуировка нанесена на таком месте, которое не каждый и разглядит. Спрашивается, почему так? То есть почему именно на этом месте, на левом плече?

– Ну и почему же? – спросил Марк Борисович.

– Вы погодите, я еще не все сказал. Не закончил мысль… Итак, татуировка на левом плече. Притом совсем крохотная, так что едва заметишь. Стало быть, нанесена она не напоказ, а для каких-то других целей… Для тайных целей, я так думаю… Тем более это не рисунок с разными завитушками и прочими символами, а все лишь слово. Совсем коротенькое слово… «Другие» – так там написано. На первый взгляд – нелепое словечко, бессмысленное… Что значит «другие»? Кто они, эти другие? Почему именно это слово? А? Вот вы что думаете по этому поводу?

– Уж не знаю, что и думать, – сказал следователь и развел руками. – По-моему, похоже на какой-то знак. На опознавательный знак… Есть такие знаки, которые наносятся на всякие потаенные части тела. Чтобы, понимаешь ли, их могли видеть только свои… Единомышленники, соучастники – уж и не знаю, как их правильно назвать. Одним словом – свои. Те, с которыми человек с таким символом часто общается, и притом самым темным образом. На какие-то только им самим ведомые темы. В разных приключенческих книжках об этом написано предостаточно…

– Так то в книжках, – возразил Шубенков. – А здесь, так сказать, суровая действительность.

– Да, здесь суровая действительность, – согласился следователь. – Между прочим, о действительности… Встречаются и в жизни носители таких знаков. Например, в уголовной среде, о чем мы с вами прекрасно знаем.

– Знаем, – подтвердил оперуполномоченный.

– А еще, говорят, всякие тайные знаки носят на себе сектанты, – сказал Марк Борисович.

– Кто-кто?

– Сектанты. Сам я никогда ничего подобного не видел, но премного о том наслышан. Интересовался, знаете ли. Читал…

– Вот только тайных сектантов мне и не хватало! – Шубенков горестно покачал головой. – Подумать только – сектанты!

– Ну, не впадайте в отчаяние, – сказал Марк Борисович. – Я ведь это только предположил… Так сказать, в качестве рабочей версии. На самом же деле все может быть совсем по-другому.

– Да, но тайный знак на теле убитой все же существует!

– Знак существует. Вернее, слово. Но откуда нам знать, почему именно это словечко и отчего именно на левом плече нанесла убитая? Тут, знаете ли, версий может быть превеликое множество… Да и потом, откуда в нашем городе взяться тайным сектантам? Вот вы что-нибудь о них слышали?

– Нет.

– Вот и я тоже не слышал. Так что…

– Может так статься, что мы не слышали, потому что не интересовались этим вопросом. А они есть.

– И такое может быть… – согласился Марк Борисович. – В этом мире все может быть.

– Ладно, – в который уже раз вздохнул Шубенков. – Что еще экспертиза сказала об убитой?

– Молодая женщина, примерно двадцати пяти – двадцати семи лет, – ответил следователь. – Не рожавшая. Никто ее перед смертью не насиловал. Не русская и вообще не славянка. Скорее всего, представительница азиатской расы. Или, может, татарочка. Или башкирка.

– А это откуда известно? – с удивлением спросил Шубенков.

– Так написано в заключении, – ответил Марк Борисович. – Признаться, и у меня возник точно такой же вопрос. Я даже звонил судебно-медицинскому эксперту, чтобы уточнить.

– И что же сказал эксперт?

– Сказал, что все так и есть. То есть у убитой явные внешние азиатские признаки. Ну, там, строение тела, пропорции, то-се… Я не стал вникать в подробности. Для чего мне подробности? Коль эксперт сделал такое заключение, то, стало быть, так оно и есть. Азиаточкой была убиенная. Такой вот, стало быть, штрих. Думаю, теперь уголовному розыску установить ее личность будет проще.

– Да уж, проще! – скептически скривился Шубенков. – В нашем городе кого только нет. И славян, и азиатов… Вавилонское столпотворение, одним словом. Не удивлюсь, если к нам затесались даже какие-нибудь марсиане…

– Ну, не стоит бросаться в такие экзотические крайности! – с успокоительными интонациями произнес Марк Борисович. – Как бы там ни было, а круг все равно становится у́же. Существенно у́же!

– Там поглядим, у́же он или, наоборот, шире. – Шубенков махнул рукой. – Но вот что еще меня интересует. Отчего убитая была без волос? Женщина – и без волос… Что-то я раньше не видел безволосых женщин. Ни азиаток, ни русских – никаких. Может, убитая болела какой-то болезнью? Например, у нее был рак. Когда рак, то, бывает, волосы выпадают и у женщин. Что говорит по этому поводу экспертиза?

– Экспертиза говорит, что ничем таким убитая не болела. Тут все просто: ее голова была обрита.

– Вот как – обрита? Именно так – обрита, а не стрижена?

– Эксперт сказал, что обрита. Вернее, написал это в заключении.

– И кто же ее обрил? – с недоумением спросил Шубенков. – И для чего ее обрили? Или, может, это она сама, по своей воле? Но, опять же, для чего? И почему она носила парик?

– Наверное, чтобы никто не мог видеть ее обритой головы, – предположил следователь.

– Как-то нелогично получается, – возразил Шубенков. – Ладно, обрилась… В конце концов, это ее личное дело. Но для чего тогда парик? Вы говорите, чтобы никто не мог видеть ее обритой головы. Но в этом случае ей лучше было бы голову не брить. А она – обрила… Что-то я тут слегка запутался. Какая-то тут, понимаешь, несуразность. Извращенная логика – если она тут вообще присутствует, эта самая логика. Вот вы видите здесь логику?

– Может, и вижу… – задумчиво произнес Марк Борисович.

– Ну так поделитесь, если видите.

– Может статься так, что здесь – некая таинственная взаимосвязь.

– Взаимосвязь между чем и чем?

– Между выбритой головой и татуировкой на левом плече. Возможно, это явления одного порядка.

– То есть?

– То есть нечто вроде все тех же опознавательных знаков. Или, если угодно, символов.

– Вы опять о том же самом? Намекаете на какую-то таинственную секту?

– Ни на что я не намекаю, – возразил Марк Борисович. – Чтобы намекать, необходимо располагать хоть какими-то данными. Правдоподобными, а лучше того – проверенными. Но таковых у нас с вами на данный период времени нет, не так ли? Стало быть, какие намеки? Я не намекаю, а предполагаю. Может статься, что в том тайном сообществе, в которые предположительно была вхожа убитая, все такие же, как и она, – с одинаковой татуировкой на левом плече и выбритыми головами. И мужчины, и женщины.

– Но для чего им это нужно?

– Об этом вы спросите у них, когда их найдете, – вздохнул Марк Борисович. – Еще у вас будут вопросы?

– Будут, – сказал Шубенков. – Вы ничего не сказали о пуле…

– Да, о пуле. Действительно. Что ж, пуля как пуля. Пистолетная. Предположительно выпущена из пистолета системы «беретта».

– Из какого пистолета? – удивленно переспросил Шубенков.

– Из пистолета «беретта», – повторил следователь. – Так утверждают эксперты, и у меня, как вы понимаете, нет оснований им не верить. Но вот что примечательно…

– Этот пистолет в наших каталогах не числится, – угрюмо произнес Шубенков. – Я прав?

– Увы, правы, – подтвердил следователь. – Не числится…

– Стало быть, еще одна загадка, – сказал Шубенков. – Вдобавок к тем, которые вы вывалили на мою голову.

– Это не я их вывалил, – не согласился Марк Борисович. – Это их на вашу голову вывалила жизнь. И думается мне, это еще не все загадки. Потому что есть еще флеш-карта.

– Да, флешка, – вспомнил Шубенков. – Вы уже ее просмотрели? Что там?

– Ничего я не смотрел. Ждал, когда вы ко мне придете. Будем смотреть вдвоем.

– Что ж, тогда будем смотреть…

Компьютер, стоявший на приставном столике в следовательском кабинете, был включен. Марк Борисович достал из ящика стола флеш-карту, подключил ее к компьютеру.

– Вы знаете, – сказал следователь, взглянув на оперуполномоченного, – а я таки оказался прав. Здесь еще одна загадка. А может, и не одна. Взгляните сами.

Шубенков подошел, посмотрел, и на его лице отобразилось недоумение, связанное с удивлением.

– И что это такое? – спросил он. – Что это за народное творчество?

– Точно такие же вопросы могу вам задать и я, – ответил следователь. – Кажется, здесь какие-то чертежи. И какие-то словеса… Вы что-нибудь понимаете в чертежах?

– Ни бельмеса, – ответил Шубенков.

– Вот и я тоже, – сказал Марк Борисович. – Итак, чертежи… Похоже на какую-то конструкцию… Понятия не имею, что это за конструкция.

– Может, что-нибудь поймем по словам? – спросил Шубенков, однако же в его голосе угадывалось сомнение.

– Попробуем, – также с сомнением в голосе произнес Марк Борисович. – Тем более что слов не так и много…

И он принялся читать слова. Вернее сказать, попытался их прочитать. Но очень скоро прекратил чтение и с недоумением взглянул на Шубенкова. Ровно с таким же недоумением Шубенков посмотрел на Марка Борисовича. Удивляться, признаться, было чему. Слова, изображенные на флеш-карте, читались легко, потому что были написаны русскими буквами, но в них не было никакого смысла! Во всяком случае, ни Марк Борисович, ни Шубенков смысла не видели. Они читали эти слова первый раз в жизни. Они не могли припомнить ни единого похожего словечка, как ни старались. Незнакомыми им были эти слова, и все тут!

– Ну, и что это за абракадабра? – спросил Шубенков. – Как это понимать? Слова-то какие! Вель-ака, пудал, кимиго, тете-ни, легис-345… Хоть бы одно человеческое словечко!

– Возможно, это какие-то технические термины… – с сомнением произнес Марк Борисович. – Мы с тобой полные профаны в этом деле – так что, может, в этих словесах и заключен какой-то смысл.

– Может, и так, – согласился Шубенков. – Но для чего убитая таскала в своем кармане эту флешку? Может, дамочка была ученым человеком? А может, она ее выкрала, эту флешку? Пыталась кому-то ее передать? Или, наоборот, от кого-то спасти?

– Вряд ли, – сказал следователь. – Иначе почему флешка осталась в ее кармане? Почему ее не забрали? Вот ведь – саму женщину убили, а флеш-карту с таинственными чертежами и письменами отчего-то оставили… Почему женщину не обыскали?

– И в самом деле, – пробурчал Шубенков. – Загадка на загадке… А, вот! Здесь вроде бы еще какие-то слова! Вот здесь, в самом низу!

И действительно, на флеш-карте значились еще какие-то слова. Они были написаны мелким шрифтом, оттого, наверное, Марк Борисович и Шубенков сразу их и не заметили.

– Ну-ка, ну-ка… – произнес Марк Борисович. – Без очков и не разберешь… Читай ты, у тебя молодые глаза.

Шубенков принялся читать. Слов было не так много, и он прочитал их все – не вслух, а про себя. Прочитав, он с недоумением уставился в пространство – будто никакого Марка Борисовича не было рядом.

– Что такое? – спросил Марк Борисович. – Вид у тебя просто-таки обалдевший. Что там написано?

– А? – Шубенков пришел в себя. – Обалдеешь тут… Что там написано? Там написано, что это – чертежи прибора. Да, прибора… И знаете, что это за прибор? Прибор по отгадыванию мыслей! Вот что там написано!

Марк Борисович был человеком в годах, у него имелся изрядный жизненный опыт, и по этой причине чем-нибудь удивить его было непросто. Но тут, конечно, он удивился.

– Чего-чего? – переспросил он.

– Прочитайте сами, если не верите! – Шубенков был удивлен не меньше Марка Борисовича.

Следователь нашел очки, водрузил их на нос и прочитал надпись мелким шрифтом. И долго после этого молчал. Так долго, что Шубенков начал терять терпение.

– И что скажете? – наконец не выдержал оперуполномоченный.

– Я расследовал столько дел, что и не сосчитать, – сказал Марк Борисович. – Сотни дел! Но чтобы такое… Какая-то фантастика, честное слово…

– Вот и я говорю – фантастика, – согласился оперуполномоченный. – Какой еще прибор по угадыванию мыслей? О чем это вообще?.. Слушайте, а может, на этой флешке – ценное секретное изобретение? Которое враги пытались у нас выкрасть? Может, здесь вообще какие-то шпионские дела? Всякое бывает…

– Если пытались выкрасть, то почему не выкрали? – резонно возразил Марк Борисович. – И вообще, молодой человек, перестаньте морочить голову и себе, и мне заодно. Какие такие секретные изобретения могут быть в нашем городе? Что, здесь есть какой-нибудь секретный институт? Что-то я о таком не слышал.

– Да и я тоже…

– Вот видите – и вы тоже. Нет, здесь что-то другое…

– И что же именно?

– Вот чего не знаю, того не знаю. Могу лишь предполагать. Допустим, все это какая-то игра. Игра с непонятным смыслом и непонятными целями…

– Хороша игра! Разве в играх убивают людей?

– Игры могут быть всякими, – мудро заметил Марк Борисович. – Допустим, война – это тоже в каком-то смысле игра. А уж на войне убивают тысячами. – Следователь помолчал, затем добавил: – А может, и не игра. А, предположим, розыгрыш…

– Какой еще розыгрыш? – не понял Шубенков. – Кто кого здесь разыгрывает?

– Не знаю, – сказал Марк Борисович. – Может так статься, что нас с вами.

– Вы хотите сказать, кто-то пытается сбить нас со следа?

– А вы что же, этого не допускаете?

– После таких дел я могу допустить все что угодно, – проворчал Шубенков. – Подумать только, прибор по отгадыванию мыслей! Чертеж которого найден в кармане у неизвестной женщины, которую, между прочим, убили из заграничного пистолета «беретта». Свихнуться можно.

– Я думаю, эту флеш-карту нужно показать специалистам, – сказал Марк Борисович. – Пускай они дадут заключение. Прокомментируют, так сказать.

– Да где же их найдешь в нашем городе, таких специалистов?

– Допустим, на здешнем механическом заводе, – сказал следователь. – Думается, там найдутся толковые инженеры. Вот пускай они и посмотрят… Выразят свое мнение. А уж мы будет отталкиваться от их мнения.

– Так ведь засмеют! – Шубенков в смущении потер лоб ладонью. – Скажут, притащил невесть что.

– Засмеют – не побьют, – сказал на это Марк Борисович. – Все равно нам без специального заключения не обойтись. А вдруг на флеш-карте и впрямь что-то такое, чего мы не можем понять и осмыслить? Может такое быть?

– Как вы мудро заметили, в этом мире все может быть, – Шубенков криво ухмыльнулся.

– Вот именно. Так что ступай. И возвращайся с результатом.

Глава 4

От следователя Шубенков вышел с опухшей головой. Шубенкову показалось даже, что голова у него опухла не в иносказательном смысле, а на самом деле. Да и было отчего. Уж слишком необычным представлялось то дело, которое ему предстояло расследовать. Никогда до этого оперуполномоченный Шубенков с такими делами не сталкивался. Непонятное, просто-таки сумасбродное дело!

Ладно убийство. Здесь в общем и целом ничего необычного не было. Убили молодую женщину. Конечно, ничего хорошего в этом не было, но все же не было и ничего этакого, от чего можно было бы прийти в растерянность. Жизнь – штука жестокая, и в ней, случается, убивают и молодых женщин.

А вот дальше начиналась сплошная катавасия. Возникали одна за одной загадки. Почему женщину убили в лесу, а не где-нибудь в городе? Отчего ее убили столь необычным способом – пистолетным выстрелом в упор? Ведь, и в самом деле, это больше походило на показательную казнь, чем на убийство как таковое. Почему женщина пошла с убийцей в лес? Понимала ли она, что с ней там станется? Если понимала, то почему не сопротивлялась? Или все же сопротивлялась и ее туда отвели насильно? Кто ее отвел в лес? Кто выстрелил в ее висок из пистолета? По какой такой причине выстрелил? Для чего жертве плеснули в лицо серной кислотой? Впрочем, тут-то все было более-менее понятно – чтобы никто не мог жертву опознать. А иначе зачем? Так-то оно так, но почему убийцам не хотелось, чтобы жертву опознали? Может, для того, чтобы сбить с толку следствие? Или по каким-то другим причинам? А если это так, то что это за причины?

А ведь это были еще не все вопросы. Далеко не все! Были и другие, и они касались личности убитой женщины. Кто она такая? Почему выглядела так странно – с обритой головой и в парике? Глупая ли прихоть заставила ее обрить голову или на это были какие-то другие причины? И что это за причины?

Вот следователь Марк Борисович предполагает, что женщина могла быть адептом какой-нибудь тайной организации. Например, секты или чего-нибудь в этом роде. Ну, Марку Борисовичу легко предполагать – с него не убудет. В конце концов, не ему, а именно Шубенкову предстоит выяснять, действительно ли это секта, где она располагается, в чем ее суть… Ну и все такое прочее. И попробуй тут выясни, когда Шубенков никогда с этим делом не сталкивался, он о нем даже понятия не имел! Ловить всяческое ворье, хулиганов и всевозможных классических убийц он худо-бедно умел – его этому учили в полицейской академии. Да и последующая практика – тоже, надо сказать, неплохой учитель такому делу. Но какие-то сектанты, которые к тому же еще и убийцы с пистолетами иностранных марок… Это, знаете ли, совсем другое дело. Тут Шубенков, можно сказать, пас. Однако же кто станет его спрашивать, умеет он ловить таинственных сектантов или не умеет? Оперуполномоченный уголовного розыска – понятие универсальное. Он должен уметь разоблачить любого преступника, в какие бы одежды тот ни рядился и под какой бы личиной ни выступал. Хоть под сектантской, хоть, понимаешь ли, под марсианской.

Да, но как это сделать? С какого боку приступить к расследованию? Расследование всякого убийства – и Шубенков это прекрасно знал – всегда начинается с установления личности убитого. Ну или в данном случае убитой. И вот тут-то и таилась весьма серьезная закавыка. Покамест Шубенков не имел никакого понятия о личности убитой. Кто она? Местная ли жительница, приезжая ли? А может, ее и вовсе привезли в лесные окрестности Новореченска, чтобы тут убить? Могло быть так, могло – этак, а могло быть и вовсе как-то иначе, о чем Шубенков и понятия не имел. А между тем личность убитой надо было установить непременно – и чем скорее, тем лучше. Тем больше было надежды, что таким образом удастся выйти на след убийц, кем бы они ни были.

Но ведь и это было еще не все! Еще была флеш-карта с непонятными, просто-таки дурацкими чертежами и такими же пояснениями к ним. С флешкой-то как быть? Просто взять да и отмахнуться от нее? Мало ли что люди носят в карманах, и далеко не все содержимое карманов может иметь касательство к убийству. А если все-таки имеет? Если флешка вместе с ее дурацким содержимым – это след, который может вывести на убийц? Пускай даже пока и непонятный, необъяснимый, приводящий в недоумение, но след? А ведь могло быть и такое. Все могло быть…

Поразмыслив таким тягостным образом, Шубенков решил посоветоваться со своим непосредственным начальством, с начальником уголовного розыска.

– Что, ты уже раскрыл убийство? – такими словами встретил его майор Василий Сергеевич Степанищев, начальник местного угро. – Нет? А для чего же ты пришел? Что тебе непонятно?

– Товарищ майор, надо посоветоваться, – сказал Шубенков.

– Это о чем же? – приподнял бровь Василий Сергеевич.

– Есть о чем, – вздохнул Шубенков. – Только уговор. Я прошу выслушать меня не перебивая. Без всяких вопросов и тем более ехидных замечаний. А когда я закончу рассказывать, тогда и спрашивайте, если будет о чем спросить. Можете даже изливать на меня свое ехидство, если пожелаете.

– Ну, говори…

Шубенков говорил довольно-таки долго. Он рассказал и о разговоре с Марком Борисовичем, и о собственных терзаниях и недоумениях, и о предположительных таинственных сектантах, и, конечно же, о флеш-карте с таинственными чертежами и непонятными комментариями к ним. Рассказав, Шубенков выдохнул и вопросительно посмотрел на начальника уголовного розыска, ожидая его реакции.

Реакция Степанищева оказалась непонятной и в какой-то мере таинственной. Вначале он долго молчал, глядя куда-то в пространство. Затем так же долго и не говоря ничего смотрел на Шубенкова. Затем принялся хмыкать, крутить головой и зловеще усмехаться. Шубенков терпеливо ждал – а что еще ему оставалось делать? Наконец майор обрел дар речи.

– Гена, – с какой-то подозрительной интонацией в голосе сказал начальник. – Ты это чего? Что это взбрело тебе в голову? Какие сектанты? Какие чертежи? Какой, понимаешь ли, аппарат для чтения мыслей? Ладно бы Марк Борисович – он человек интеллигентный, а значит, с фантазиями. Но ты-то? Что ты тут несешь?

– Василий Сергеевич, да вы взгляните сами, – сказал Шубенков. – Флешка при мне.

– И взгляну! – пообещал Степанищев.

– И взгляните!

На столе у начальника уголовного розыска имелся ноутбук. В принципе, он был майору не так и нужен, поскольку был завален всякими бумагами, но все же он был. Глядя на Шубенкова уничижающим взглядом, начальник сгреб бумаги, открыл ноутбук, включил его.

– Кажется, работает, – сказал Степанищев. – Давай-ка сюда твою флешку.

– Возьмите, пожалуйста, – змеиным тоном произнес Шубенков. – И посмотрите сами…

Начальник посмотрел. Смотрел он долго – видимо, пытался вникнуть в содержание и постичь смысл. Но, похоже, не преуспел ни в том, ни в другом, потому что, вдоволь насмотревшись в монитор, он взглянул на Шубенкова и сказал:

– М-да… И вот это вы нашли в кармане убитой?

– Это и нашли, – подтвердил Шубенков. – Ну и что скажете?

– Мало ли что люди таскают в карманах, – сказал Василий Сергеевич. – Пошарь-ка в своих карманах – там ты тоже найдешь кучу всякой ненужной дряни. С чего ты взял, что эта флешка, а вернее, то, что на ней, имеет отношение к убийству?

– А если имеет? – возразил Шубенков. – Если все это каким-то образом связано между собой? Сметено в одну кучу – и убийство, и флешка, и сектанты, будь они неладны… Ведь и убийство-то необычное, разве не так? Выстрел из пистолета «беретта» в висок с близкого расстояния, а у убитой, между прочим, бритая голова. А если к этому добавить еще и татуировку?..

– Погоди-ка! – замахал руками майор. – Не тарахти! Тут, понимаешь, надо поразмыслить…

– Ну, а я о чем? Конечно надо! С тем-то я и пришел. Чтобы, значит, поразмышлять вместе. Одна голова – хорошо, а две…

– А две – хуже! – перебил Шубенкова начальник. – Говорят тебе – помолчи. Мне надо подумать.

– Ну, думайте…

– А ты, между прочим, не сиди зазря. Ты тоже думай.

– Да я думаю…

Думал Степанищев довольно-таки долго, но, похоже, ничего путного не надумал, потому что вместо готового решения он спросил у Шубенкова:

– Ну, и что ты думаешь делать в первую очередь?

– Много чего надо сделать в первую очередь, – вздохнул Шубенков. – Во-первых, нужно установить личность убитой. Так?

– Ну, так…

– Во-вторых, разобраться с той бодягой, которая на флешке. Так?

– Ну, так, так!

– В-третьих, разузнать о сектантах. А вдруг они и вправду завелись в нашем городе? Так?

– Что ты заладил – так, не так! – поморщился начальник. – Все так! Вот и действуй!

– Что же, мне разорваться на части? – печально усмехнулся Шубенков. – Ведь три первостепенных действия! А может, и больше…

– Оно и впрямь, – согласился Степанищев. – Ладно… Поступим так. Я попробую выяснить личность убитой. Может, кто-то на днях пропал без вести, то-се… У нас в районе вроде никто не пропадал, а вот что там было в других районах – этого я не знаю. В общем, выясню. Ну и еще кое-где пошуршу… Заодно попробую прояснить вопрос о сектантах. Если они и впрямь у нас завелись, то должен же кто-то об этом знать! А ты займись той бодягой на флешке. Кстати, что ты собираешься предпринять?

– А что тут можно предпринять? Схожу на механический завод, побеседую с тамошними инженерами. Они – народ ученый и грамотный, авось что-нибудь и подскажут.

– Ну, сходи… – с некоторым сомнением в голосе произнес начальник уголовного розыска. – Может, и скажут…

– Василий Сергеевич, а вы, когда будете устанавливать личность убитой, не позабудьте о важном факте, – напомнил Шубенков. – Убитая – азиатского происхождения. Стало быть, и имя ее должно быть соответственным. И фамилия тоже.

– Приму к сведению, – сказал начальник. – Ну, на этом и распрощаемся. Как только что-нибудь узнаешь от инженеров, тотчас же дай мне знать, понял? И даже если ничего не узнаешь – все равно доложи. В нашем деле зачастую незнание еще важнее знания, – философски заключил майор.

* * *

Шубенков решил не мелочиться и направился прямо к главному инженеру завода. Представившись, он вкратце изложил свою просьбу.

– Не понимаю, чего вы от меня хотите? – спросил инженер. – Какая флеш-карта, какие чертежи? При чем тут мы и я в частности?

– Вчера мы обнаружили мертвую молодую женщину, – терпеливо принялся разъяснять Шубенков.

– Это где же? Это та, которая в лесу, что ли? – спросил главный инженер.

– А, так вы уже слышали! – в некотором изумлении произнес Шубенков. – Надо же! Еще и суток не прошло!

– Не только я, – усмехнулся главный инженер. – Весь город об этом уже знает. У нас на заводе только об этом и судачат – прямо с утра. Строят версии…

– Судачат и строят версии, – усмехнулся Шубенков. – Представляю, что это за версии! И откуда только люди про это прознали!

– Так ведь где мы с вами проживаем? Новореченск – всего лишь большая деревня, не так ли? А слухи в деревне разлетаются мгновенно. А что вы хотели – деревенский менталитет! Ну так что вы от меня хотите?

– При убитой женщине мы нашли вот эту флеш-карту, – сказал Шубенков. – На ней – какие-то чертежи и пояснения к ним. А может, и не пояснения, а что-то другое. Во всяком случае, мы так ничего и не поняли. Решили, что, может, все это поймет специалист. Вот потому-то я здесь. Я прошу нам помочь разобраться в том, что на флеш-карте. Понимаете, может быть такое, что содержимое флешки имеет какое-то отношение к убийству. Или хотя бы к личности убитой женщины.

– Ну теперь мне все более-менее понятно, – кивнул главный инженер – Что ж, помогать следствию – наш, так сказать, священный долг. Ладно. Оставляйте вашу флеш-карту и приходите завтра. Авось к завтрашнему дню что-то и разъяснится.

– Нет, – сказал Шубенков. – Завтрашний день – это слишком долго. Нам надо сегодня, понимаете? Чем быстрее, тем лучше. Тут ведь такое дело… Тут убийство. При невыясненных обстоятельствах.

– А что, и вправду убийство? – уточнил главный инженер.

– Убийство, – подтвердил Шубенков. – А у нас пока что ни единой зацепки. Вот мы и думаем: может, именно на этой флешке и отыщется та самая зацепка? Оно, знаете ли, всякое бывает…

– Ну, коль вопрос стоит именно так, то… ладно. Тогда некоторое время посидите вот на этом диванчике в молчании. А я посмотрю, что на вашей флеш-карте…

И главный инженер углубился в изучение содержимого флеш-карты. А Шубенков исподволь наблюдал за инженером. Ему хотелось знать, как поведет себя инженер, какие эмоции он проявит, какие слова произнесет.

Долго Шубенкову ждать не пришлось. Вначале главный инженер молчал, и лицо его было бесстрастно. Но вскоре на его лице начали проявляться всевозможные чувства – буквально-таки сами собой. Вначале это было удивление, затем недоумение, затем на лице отобразилась растерянность. Инженер взглянул на Шубенкова.

– Это что такое? – спросил он.

– Флеш-карта, найденная в кармане убитой женщины, – ответил Шубенков. – Я же вам объяснял…

– А на флеш-карте – что?

– Ну это вы должны мне сказать. Затем я к вам и пришел.

– Угу… – растерянно проговорил главный инженер. – Значит, так… Нет, ну что тут скажешь… Тут черт знает что такое…

– А нельзя ли точнее? – спросил Шубенков.

– И рад бы! – инженер развел руками. – Но… Тут, понимаете, и сказать-то нечего. Во всяком случае, ничего внятного и осмысленного. Да… По-моему, это какая-то ерунда. Бессмыслица. Чушь в квадрате. Такого просто не может быть! Чертежи выполнены с нарушением элементарных правил, а между прочим, эти правила незыблемые. То есть все чертежи чего бы то ни было должны выполняться по строго установленным правилам. А тут – полная сумятица. Бессмыслица!

– А надписи? – спросил Шубенков.

– То же самое я могу сказать и о надписях. Таких терминов, знаете ли, я не встречал еще никогда. Делайте со мной все что хотите, но это не технические термины. Это что-то другое… Если, конечно, в этих словесах вообще присутствует какой-то смысл…

– А что вы скажете о названии прибора?

– Какой там прибор! – Главный инженер настолько разволновался, что замахал руками. – Подумать только, приспособление для чтения мыслей! Чушь! Фантастика! Причем фантастика самого дешевого пошиба! Все это похоже на какой-то розыгрыш. Или бред сумасшедшего. Есть, знаете ли, такой сорт сумасшедших, которые считают себя выдающимися изобретателями. Ну и излагают на бумаге все, что придет в их безумную голову… Вечные двигатели, приборы для чтения мыслей… Очень может статься, что вся эта ахинея, которую вы мне подсунули, из этого ряда.

– То есть вы считаете, что тот, кто все это изобразил и скопировал на флеш-карту, сумасшедший?

– А что еще тут можно подумать? Впрочем, ничего такого я не утверждаю. Я лишь говорю, что первое пришло мне в голову. На самом деле все может быть как-то по-другому…

– По-другому – это как?

– Ну это уж вы выясняйте сами, – вздохнул главный инженер. – Кто тут следователь – я или вы?

– А может, вы все-таки ошибаетесь? – осторожно спросил Шубенков. – Мало ли куда могла шагнуть наука…

– Может, и ошибаюсь, – не сразу ответил главный инженер. – Конечно, это вряд ли: как-никак я человек с высшим техническим образованием и немалым опытом работы. Но, как предположение, можно допустить и то, что я и впрямь в чем-то ошибся. Как вы изволили выразиться – мало ли куда могла шагнуть наука… Знаете что? Я бы порекомендовал вам не ограничиваться лишь моим заключением. Тем более что я – всего лишь инженер-механик. Мое дело – электрические двигатели, работающие на постоянном токе. Если, конечно, вы понимаете, что это такое… То есть я весьма и весьма далек от всяких новомодных научных веяний. А потому как знать…

– И что вы предлагаете?

– Что я предлагаю? Проконсультироваться у кого-то еще.

– Например?

– Например, у какого-нибудь академика…

– И где же мне его взять, того академика? – с удивлением спросил Шубенков. – Сильно сомневаюсь, что в нашем городе водятся академики.

– В нашем городе не водятся, – согласился главный инженер. – А вот в Москве водятся. Там их полно. На то она и Москва.

– Ну, где мы – а где Москва…

– А уж это, опять-таки, ваши заботы. Мое дело – вам предложить. А там как хотите.

– Что ж, и на том спасибо, – сказал Шубенков, поднимаясь с дивана.

– Не за что. Как говорится, чем смог. Так что же, ту женщину и вправду убили? Надо же… Какие страшные дела творятся в мире! Ай-ай-ай…

Глава 5

– Значит, так он и сказал? – уточнил начальник уголовного розыска.

– Так и сказал, – подтвердил Шубенков. – Говорит, ахинея это все и бессмыслица. Бред сумасшедшего. Но посоветовал обратиться к кому-то, кто в этих делах понимает больше его самого.

– Это к кому же?

– Например, к какому-нибудь академику…

– Нате вам! И где же нам его взять, этого академика?

– Говорит, что в Москве. Там их навалом, на любой вкус.

– Там-то, может, и навалом, но где мы – а где Москва… До нее далеконько. А с другой-то стороны, без академиков, пожалуй, и не обойтись. Оно ведь как может быть? Может быть и такое, что все эти чертежи и слова – и впрямь бред какого-нибудь сумасшедшего. И та убитая девица – тоже сумасшедшая… Какая-нибудь сумасшедшая изобретательница. Ну а что? В конце концов, нормальные женщины головы не бреют… Но, с другой стороны, для чего убивать сумасшедшего человека? Да еще – выстрелом в висок из пистолета «беретта»… Но, если все взвесить, вполне может быть и так, что эта чертова флешка и впрямь имеет какое-то касательство к убийству. А если даже и не имеет, то все равно этот вопрос будет перед нами торчать, как заноза в одном интересном месте. Имеет касательство, не имеет касательства… Ну, и что из этого следует?

– Что флешку нужно переправить в Москву какому-нибудь академику, – подсказал Шубенков. – Чтобы он дал свое заключение. Компетентное заключение, решающее. Вернее, не саму флешку, а то, что на ней значится. Посредством электронной почты. Дело минутное.

– Может, оно и минутное, – согласился майор Степанищев. – Весь вопрос в том, как бы это половчее сделать. Как-то я не привык общаться со всякими академиями и академиками… Думаю, что даже наш Марк Борисович и тот впадет в замешательство, если это дело на него взвалить. Да и торчать в тех академиях наша флешка будет, я так думаю, до морковкина заговенья. Академики – народ занятой… А нам надо, чтобы побыстрее. Надо подтолкнуть тех академиков, придать им ускорение. Объяснить им… Так как же быть?

– Не знаю… – Шубенков даже растерялся от такого вопроса и вообще от столь безрадостной перспективы. Ведь и в самом деле – надо бы побыстрее. А то и впрямь будет торчать эта флешка, как бельмо. Имеет она отношение к убийству, не имеет ли…

– Ладно, – сказал начальник. – Тут мне пришла одна дельная мысль. А что, если мы подключим к этому делу наших коллег из московского розыска? Небось, они-то найдут правильный подход к тем академикам. Растолкуют им, что заключение нам надо бы иметь как можно быстрее.

– Хорошая мысль, – одобрил Шубенков. – Вот только как лучше это сделать?

– Ну это уж мои заботы, – сказал Василий Сергеевич. – Постараюсь выйти на наши верха, объясню, в чем дело… А ты пока сделай вот что. Тут, понимаешь, ко мне пришла еще одна толковая мысль…

– Это какая же? – с настороженностью поинтересовался Шубенков.

– Насчет того, что убитая девица, может, и впрямь того… сумасшедшая, одним словом. А кто у нас ведает сумасшедшим народом? Правильно, психиатрическая больница. Вот и поезжай туда, причем немедленно. И выясни, не убегал ли кто из той больницы в последнее время. Вообще – числятся ли на их учете всякие изобретатели. Возможно, что так мы и установим личность убитой. А то ведь вторые сутки топчемся на месте.

Что делать – поехал Шубенков в городскую психиатрическую лечебницу. И, надо сказать, правильно сделал, что поехал. Потому что оттуда он привез весьма любопытные и обнадеживающие сведения.

Выяснилось, что под наблюдением врачей-психиатров в данный момент находятся целых три изобретателя. Правда, женщины среди них не было ни одной, все трое – мужчины. Причем все они до недавнего времени пребывали в лечебнице в связи с обострением диагнозов. Но вот один из них не так давно пропал. Исчез бесследно прямо из больницы, прямо, можно сказать, из-под носа нянечек и санитаров.

– Бывает у нас и такое, – развел руками главврач. – Убегают…

– И что же, вы так его и не нашли? – на всякий случай спросил Шубенков.

– Пока нет, – ответил Шубенкову главный врач. – Но завтра или послезавтра обязательно найдем. Куда он денется? А то, может, и сам явится. Случается и такое. Погуляет пациент на воле – и возвращается. Или его к нам приводят родственники. Душевнобольной – это, знаете ли, большая проблема. Далеко не каждый рад, когда в его доме душевнобольной…

– И что же он изобретает, этот ваш беглец? – спросил Шубенков.

– Ну, все они изобретают вещи исключительно уникальные, – с улыбкой ответил главный врач. – Разумеется, с их точки зрения. Возиться с чем-то обыкновенным и заурядным – это не для них. Это им неинтересно. Вы спрашиваете, что изобретает наш беглец? Много чего… Подробностей, впрочем, я не знаю, не вникал. Но припоминаю, сам он мне втолковывал, что изобрел нечто воистину гениальное. Кажется, какой-то прибор… Вроде для угадывания мыслей… Да, так и есть – для чтения мыслей посторонних людей.

– Как вы сказали? – встрепенулся Шубенков.

– Я сказал: прибор для угадывания чужих мыслей. Что-то в этом роде… Даже чертежи мне показывал. Вернее, пытался показать, но я особо не вникал. Лишь похвалил его за такое дело.

– Похвалили? – удивился Шубенков.

– Ну да, похвалил. Даже, понимаете ли, восхитился. Так положено – хвалить и восхищаться. Изобретательство у такого рода больных – это, можно сказать, их идефикс. Смысл их жизни, иначе говоря. И если их за это ругать… Это было бы неправильно с медицинской точки зрения. Потому что непонятно, как больной отреагировал бы на это. А вот если больного похвалить… Это нечто вроде сеанса терапии. Если, конечно, вы понимаете, о чем я говорю…

– Понимаю… Значит, вы говорите, что он изобретал какой-то прибор? Вроде для угадывания мыслей…

– Ну да. Что-то вроде этого. Прибор с чертежами и пояснительными надписями. А что такое? Почему это вас так заинтересовало, позвольте спросить?

– А мог бы я увидеть те чертежи и надписи?

– Увы. Пациент сбежал вместе с ними. Это, знаете ли, дело обыкновенное. Их изобретения для них – самое ценное, что только может быть. Потому они с ними никогда не расстаются. Даже спят в обнимку с чертежами. Боятся, что их выкрадут. И чертежи выкрадут, и самих изобретателей – тоже.

– Кто выкрадет? – не понял Шубенков.

– Понятно кто, враги. Которые охотятся за изобретателями и их изобретениями. Кружат поблизости, заглядывают в окна, бывает, прячутся под кроватями…

– Понятно… Значит, ваш гений сбежал вместе с чертежами…

– О том я и толкую. Но все же что случилось?

– Вы не могли бы дать мне данные того изобретателя? Все, какие у вас есть?

– Вообще-то это, так сказать, врачебная тайна… Обычно мы никому не даем данных о наших пациентах. Никому из посторонних…

– Я не посторонний! – резко произнес Шубенков. – Я – сотрудник уголовного розыска!

– Понимаю, – сказал главврач. – Извините за некоторую, так сказать, бестактность. Но что, собственно, случилось? Спрашиваю не из любопытства, а исключительно потому, что, может быть, чем-то могу оказаться вам полезным.

– Недавно нашли убитую женщину… – сказал Шубенков.

– Эту ту, которая в лесу? – уточнил главврач. – Как же, наслышаны…

– Что, и вы тоже слышали? – удивился Шубенков.

– Ну… – главврач в некотором смущении развел руками. – Тут и не хочешь, а услышишь. В нашем скорбном заведении только о том и разговоров. Даже больные – и те говорят. Обсуждают, строят предположения…

– Ох, мама, уж если даже ваши больные об этом говорят!.. – простонал Шубенков. – Ладно… В кармане убитой женщины мы нашли флеш-карту. И знаете, что на той флеш-карте? Там чертеж и описание некоего чудо-изобретения. Сказать вам, что это за изобретение?

– Неужто прибор для считывания мыслей? – догадался главврач.

– Он самый и есть. Ужасно мудреный прибор, надо сказать. Настолько мудреный, что никто толком ничего о нем не может сказать. Вот я и подумал…

– Вы считаете, что к убийству причастен наш больной?

– Ничего я пока не считаю. Чтобы что-то считать, мне необходима информация. Иначе говоря, мне нужно срочно поговорить с вашим гениальным изобретателем. Который от вас сбежал.

– Так ведь он и вправду сбежал…

– Ничего, найдем. На то мы и уголовный розыск.

– Ну что ж… Я дам вам все данные нашего изобретателя. Заодно дам и ценный совет. Когда вы его найдете и захотите с ним пообщаться, то может случиться так, что вам это не удастся. Сами понимаете, он больной человек. В этом случае позвоните мне. Я – врач, и я знаю, как найти к нему подход.

– Вот за это спасибо. Обязательно позвоним.

– Пока не за что благодарить. Только вот что я вам скажу… Не может такого быть, чтобы этот наш больной пошел на такое дело… Я знаю его добрый десяток лет, так что отвечаю за свои слова. Нет, он не стал бы никого убивать…

– Почему же? – возразил Шубенков. – Давайте представим, что некто попытался отнять у него его гениальное изобретение. А его самого похитить. Неужто он не стал бы защищаться? А самозащита, знаете ли, дело такое. От нее всегда недалеко до убийства…

– Ну, если вопрос стоит именно так… – с сомнением произнес главврач.

– Вопрос пока не стоит ни так, ни этак, – сказал Шубенков. – Это я так, фантазирую. Строю версии. А на самом деле пока что я ничего не знаю. Ладно… Всего вам доброго.

– Не забудьте нам позвонить! – сказал вдогонку главврач. – Как только его поймаете.

– Не забуду…

– Так что же, ту женщину и впрямь убили? И в ее карманах нашли флешку с изобретением нашего пациента? – спросил главврач вдогонку. – Это что же делается на белом свете! Ай-ай-ай…

Глава 6

– В общем, состыковался я с московскими сыскарями, – сказал майор Степанищев. – Разъяснил им суть. И даже отправил им содержимое флеш-карты. Чтобы, значит, они передали это содержимое по назначению. И поторопили тех академиков… Обещали помочь. Ну, а у тебя как дела? Что выездил?

– Кое-что выездил… – вздохнул Шубенков.

И рассказал начальнику о результатах своей поездки.

– Вот, значит, как… – задумчиво произнес Василий Сергеевич, выслушав Шубенкова. – Интересный получается кордебалет… Надо бы нам как можно скорее увидеться с тем больным. Как, говоришь, его звать-величать?

– Василием Рыжиковым.

– Надо бы нам побеседовать с этим Василием Рыжиковым. Может, он и расскажет нам что-нибудь интересное…

– Главврач предупредил, что лучше будет, если он сам с ним побеседует. Он, дескать, знает, как это лучше сделать. А нам этот Рыжиков может ничего и не сказать. Посчитает нас за врагов, которые хотят его похитить вместе с изобретением.

– Значит, привлечем к беседе главврача – куда деваться, – вздохнул начальник уголовного розыска. – В общем, так. Займись-ка поиском этого Рыжикова. Держи нос по ветру, рой землю, делай что хочешь – но найди его в самое короткое время! Ты понял?

– Понял…

– Вот и хорошо, что понял. А я пока сгоняю на местное телевидение. Договорюсь, чтобы выдали в эфир информацию об убитой. Со всеми ее приметами – как и полагается. Может, кто-нибудь и опознает…

* * *

Найти сбежавшего из лечебницы Василия Рыжикова оказалось проще, чем Шубенков предполагал. Всего-то и понадобилось, что переговорить с участковыми уполномоченными.

– Вася Рыжиков? – усмехнулся один из участковых, Данис Садыков. – Как же, знаю такого персонажа. Проживает на моем участке. Улица Прибрежная, дом номер двадцать пять. Только сегодня был у меня о нем разговор с его родственниками. Говорят, опять сбежал из психушки! И не желает туда возвращаться! Говорит, что там его могут похитить. Вот родственники просили меня, чтобы я им в этом деле подсобил. Ну так для этого нужно навести справки – в самом ли деле он сбежал…

– Не надо никаких справок, – махнул рукой Шубенков. – Он и вправду сбежал. Об этом мне сообщили в лечебнице. Я только недавно оттуда.

– Ну все равно, мне нужна официальная бумага, чтобы его обратно туда сопроводить, – возразил участковый. – Да я и связываться-то с этим не хотел бы… Они его проворонили – пускай сами и возятся с ним.

– Этот Рыжиков может быть свидетелем, – сказал Шубенков. – Так что придется нам с ним повозиться – хотим мы того или нет.

– Это каким таким свидетелем? – удивился участковый. – По какому делу?

– По делу об убийстве женщины. Той самой, которую нашли в лесу.

– Вася Рыжиков – свидетель по убийству? – Участковый удивился еще больше. – Ну и ну! Быть такого не может! Он-то с какого тут боку? Каким таким макаром? Да он и мухи не обидит! Уж я знаю! А тут – убийство…

– Долго объяснять, – сказал Шубенков. – В любом случае нам надо с ним побеседовать.

– Как же, с ним побеседуешь! – фыркнул участковый. – Так он и захочет с нами беседовать! Вася Рыжиков – человек скрытный. Некоммуникабельный. Еще и в припадок, чего доброго, ударится, если мы к нему подступим. Знаем такое дело, проходили.

– И тем не менее, – сказал Шубенков. – Без беседы никак не обойтись. Ничего, пообщаемся… В этом нам обещал помочь главврач лечебницы. Говорит, вы его поймайте, а уж все остальное – дело мое. Его дело, главврача.

– Ну, если так… Ладно, что мне нужно делать?

– Сейчас я позвоню главврачу. Скажу, чтобы бросил все дела и приехал к нам. Затем ты покажешь, где именно находится тот дом, где скрывается Вася Рыжиков. А дальше будет видно…

Главврач не заставил себя долго ждать и прибыл не один, а в сопровождении двух санитаров.

– Быстро же вы его нашли! – сказал главврач. – Ну, где он? Ведите, показывайте! Мы его отвезем туда, откуда он сбежал!

– Не все так скоро, – сказал Шубенков. – Вначале вы должны с ним побеседовать. Обстоятельно, подробно, вдумчиво. Выяснить у него кое-какие подробности.

– Само собой, – согласился главврач. – Я помню наш сегодняшний разговор. Какие именно подробности я должен выяснить?

* * *

– Оставайтесь здесь, – сказал главврач. – Не нужно, чтобы он вас видел. Мало ли за кого он может вас принять. А меня он знает. Должен узнать… В общем, ждите. Если понадобится ваша помощь, я вас позову. А вот если не позову, то, стало быть, в этом не будет надобности. Постараюсь справиться сам.

С этими словами врач приблизился к дому, в котором скрывался сбежавший Василий Рыжиков, и постучал в дверь. Ему тотчас же открыли – будто его ждали. Главврач вошел, а Шубенков, участковый Садыков и оба санитара остались, укрывшись за кустами густо разросшегося калинника.

– Интересная у вас работа, – заметил Шубенков, обращаясь к одному из санитаров.

– Да уж, – ухмыльнулся санитар, – интересная. Главное – веселая. Не соскучишься.

– Платят-то хорошо? – спросил Шубенков.

– А что? – санитар ухмыльнулся еще шире. – Хочешь к нам устроиться? Ну так давай, чего ж. Бросай свою работу, и к нам. Могу составить протекцию.

– Нет, я, пожалуй, погожу, – сказал Шубенков. – А вот, допустим, когда уйду на пенсию или, предположим, меня выгонят с моей нынешней работы – тогда что ж?.. Тогда, пожалуй, я подумаю.

– Ну, думай…

Главврач отсутствовал довольно-таки долго, никак не меньше часа. Наконец скрипнула дверь, и он появился на пороге. Да притом не один, а в сопровождении некоего взъерошенного субъекта неопределенного возраста. В руках субъект держал какую-то папку, в которой обычно хранятся всякие бумаги. С первого взгляда было понятно, что этой папкой субъект дорожит просто-таки чрезвычайно – он изо всех сил прижимал ее к груди.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.