Стейси Хакни
Убийства в одном особняке

Stacy Hackney

The Primrose Murder Society

© Голыбина И., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Посвящается Роби

Глава 1

С виду дочь Лайлы Шоу и божью коровку не обидела бы, не то что учительницу, несмотря на выдвинутые обвинения. Для начала: Беа едва доставала Лайле до локтя. Потом, руки у нее были не толще прутика, нежные и слабенькие. И наконец, ее большущие голубые глаза всегда поблескивали, будто в них стояли слезы. Сердце Лайлы сжалось, и она потянулась к соседнему стулу, поставленному почти вплотную, чтобы ободряюще погладить дочь по колену. Беа вскинула голову и гневно прищурилась на мать.

Однако внешность бывает обманчива.

Если миссис Гивенс, директриса школы, и заметила их мимолетный контакт, то никак его не прокомментировала. Вместо этого она сложила ладони домиком над столом. Лайла обратила внимание на розовые ногти директрисы, покрытые лаком: свои она в последнее время преимущественно обкусывала, а обязательный маникюр раз в две недели остался для нее воспоминанием.

Миссис Гивенс сделала глубокий вдох, будто ей потребовалось больше воздуха, чтобы наконец начать.

– Я понимаю, что у Беа выдалось несколько трудных месяцев из-за неприятностей с ее отцом.

Неприятностей.

Ну да, еще один способ обозначить тот факт, что Департамент юстиции обвинил Райана в мошенничестве крупного размера после того, как он полгода назад удрал из страны, чтобы избежать ареста.

– К сожалению, за это время Беа оказывается у меня в кабинете не в первый раз, – продолжала миссис Гивенс.

И правда, где-то в пятый. Лайла успела досконально изучить и бледно-голубые стены, и впечатляющие стеллажи с книгами, и дипломы в золотых рамках, и бархатные портьеры цвета сливок, обрамлявшие вид на безупречно подстриженный газон Академии Меритт. Тем не менее семья Шоу оставалась одной из самых известных и уважаемых в Восточной Виргинии, пусть отзвуки скандала с Райаном еще и витали в воздухе. Шоу десятилетиями делали в Меритт существенные благотворительные взносы. Лайла сама ее окончила. Она сумеет это уладить, как и в предыдущих четырех случаях.

– Я понимаю вашу озабоченность, но уверена – это недоразумение. Беа не хотела бросаться книжкой. Вероятно, та просто выпала из рук… а может, дети баловались. Моя дочь никому не хотела навредить, – заговорила Лайла, пытаясь изобразить улыбку. Когда-то люди эту улыбку обожали.

Беа что-то буркнула себе под нос, и Лайла поджала пальцы ног в кроссовках. Вот бы Беа умела держать язык за зубами и позволила ей все решить, но когда это дочь делала, что Лайла хочет? Ее одежда – наглядное тому доказательство. На Беа была футболка «Атланта Брейвз» [1], свисавшая чуть ли не до колен и испачканная в нескольких местах коричневыми пятнами неизвестного происхождения. Некогда футболка принадлежала Райану, и Беа не хотела носить ничего другого. Поначалу Лайла запрещала Беа выходить в ней из дому, но была вынуждена уступить, когда дочь заявила, что школу станет посещать только так и никак иначе… разве что согласилась заправить футболку в форменную темно-синюю юбку. После всех правонарушений в их семье Лайла рассудила, что добавлять к списку еще и прогулы точно не стоит.

– Ты хотела что-то сказать, Беа? – спросила миссис Гивенс.

– Кажется, она сказала: я хочу извиниться, – торопливо вмешалась Лайла, прежде чем Беа успела ответить.

– Нет, я сказала, что бросила книжку специально, но целилась в другого человека, – отрезала дочь.

Желудок Лайлы завязался в узел. Миссис Гивенс побледнела, шокированная замечанием Беа.

– В нашей школе мы ни в кого книжками не бросаемся. У миссис Рэнсер остался синяк, и она очень задета твоим поведением, – ответила миссис Гивенс. – Ты должна перед ней извиниться.

Другой ребенок, возможно, поморщился бы, или заплакал, или виновато повесил голову. Беа же, глядя прямо перед собой, отчеканила:

– Мне жаль, что миссис Рэнсер попалась под руку.

Мисс Гивенс вздохнула и несколько секунд молча разглядывала Беа.

– Беа, ты не могла бы подождать снаружи, с миссис Уэнрайт? Нам с твоей мамой надо поговорить наедине.

Беа ловко соскользнула со стула, явно испытывая облегчение от того, что ее участие в совещании закончено. Она даже не оглянулась на мать – ни со страхом, ни с извинением. Нет, дочь просто распахнула тяжелую деревянную дверь кабинета и тихонько прикрыла ее за собой.

– Я с ней поговорю. Уверена, случившемуся есть объяснение, и она непременно извинится как следует перед миссис Рэнсер, – сказала Лайла в воцарившейся тишине.

– Боюсь, теперь этого будет недостаточно. Наша школа против насилия в любой его форме.

Миссис Гивенс опустила глаза на аккуратно сложенные стопки документов; поправила одну, чтобы та лежала параллельно краю стола. Потом встретилась взглядом с Лайлой, и уголки ее рта поползли вниз.

– Видите ли, я полагаю, что Академия Меритт для Беа больше не подходит.

Лайла откинулась на спинку стула; из ее легких словно выкачали весь воздух. Академия Меритт была одной из немногих констант в их нынешней жизни. Родители мужа согласились оплачивать обучение после того, как Райан сбежал. Это была самая стабильная часть существования Беа, и теперь им грозило лишиться и ее тоже.

Лайла наклонилась к директрисе, сознавая, какие белые у нее губы и как дрожит голос.

– Пожалуйста, если еще можно пересмотреть ваше решение… примите во внимание, что происходило у Беа дома, как вы сами говорили. Уверена, такого больше не повторится. Обещаю, никогда! Дома я с этим разберусь, вы можете быть уверены, и…

– Лайла, мне очень жаль. Я никогда не верила тому, что пишут про Райана в газетах, и была более чем готова проявлять к Беа снисходительность в трудный период ее жизни, тем более что вы с Райаном оба – наши выпускники. Но, к сожалению, ее поведение не улучшается. Она отвратительно вела себя с другими детьми, а теперь еще и это. Знаю, вы не это хотели от меня услышать, но так будет лучше для всех. Возможно, новая школа – именно то, что ей требуется, чтобы начать с чистого листа.

– Я могу что-нибудь сделать, чтобы вы передумали? – в отчаянии тихонько спросила Лайла.

– К сожалению, нет.

Миссис Гивенс встала, обозначив тем самым завершение их встречи.

Лайла тоже поднялась на дрожащих ногах, услышав окончательную точку в тоне директрисы. Она пришла сюда в ожидании худшего – отстранения от уроков, возможно, счетов за лечение и наверняка ужасной неловкости, – но никак не рассчитывала, что ее дочь исключат из четвертого класса. Отчасти в том была ее вина. Надо было построже обойтись с Беа после прошлых выходок. Она пыталась. Конечно же, пыталась. Ограничила время за телевизором, прочла кучу нотаций, которые Беа в основном проигнорировала. Лайле трудно было проявлять к дочери суровость, понимая, насколько та скучает по отцу.

Миссис Гивенс еще говорила что-то: мол, она не видит необходимости включать записи о последних прегрешениях Беа в ее личное дело. Называла отчисление Беа из Меритта их совместным решением, а не исключением. С ее стороны то был кивок в сторону семьи Шоу, ну и доброта, конечно, но поблагодарить директрису у Лайлы не поворачивался язык. У нее в голове вихрем крутились вопросы: в какую школу Беа пойдет? Что подумают другие родители? Что, бога ради, она скажет Патрисии, своей свекрови?

Кое-как Лайла добрела до двери и вышла в приемную. Миссис Уэнрайт, школьная секретарша, уставилась на нее с напускным сочувствием. Рядом с ее столом стояла Эми Маршалл, нынешняя глава Ассоциации родителей. При виде Эми Лайла содрогнулась всем телом. Ей-то казалось, день не может быть хуже… Может, еще как!

Глаза Эми широко распахнулись от удивления, а брови приподнялись на миллиметр – максимум, на который были способны с учетом регулярных уколов ботокса.

– Боже мой, Лайла! Тысячу лет тебя не видела.

Эми окинула Лайлу взглядом, отметив и спортивные штаны, и старую толстовку «Клемсон». Лайла знала, что выглядит кошмарно. Надо было переодеться, прежде чем мчаться в школу, но она думала только о том, чтобы выручить Беа и исправить ситуацию, – и вот во что вылился ее план. Эми же явно подготовилась к визиту в школу. Лайла узнала обманчиво простенькое платье от «Эликс оф Богемия» и кроссовки «Голден Гус», в сумме стоившие тысячи полторы долларов. Примерно так же она сама оделась бы для встречи с директрисой до того, как Райан сбежал.

– Привет, Эми, – сказала Лайла и опустила голову, чтобы та не заметила отсутствие туши для ресниц. Жестом показала Беа вставать и подхватила с пола ее фиолетовый рюкзак. – Мы немного спешим.

– У меня все еще проблемы? – встряла Беа.

– Позже, – шепнула ей Лайла.

– Поверить не могу, что у такой славной девчушки, как ты, могут быть проблемы! – воскликнула Эми звонким до визгливости голоском, который, Лайла знала, Беа просто ненавидит.

– Я бросила книжку и попала в учительницу, – равнодушно ответила Беа и добавила: – Специально.

Эми выпрямилась. Каким-то образом ее брови приподнялись еще на миллиметр. Она покосилась на миссис Уэнрайт; та неодобрительно поцокала языком. Лайла направилась к двери, таща Беа за руку за собой. Ситуация была достаточно унизительной и без того, чтобы Эми донесла каждой мамаше в Академии о склонности ее дочери к насилию.

– Ты сто лет не показывалась в книжном клубе, – заметила Эми.

От этого укола Лайла покраснела; они с Эми обе знали, что в книжном клубе ей больше не рады. Кто-то удалил Лайлу из общего чата сразу после того, как новость о мошенничестве Райана просочилась в прессу.

– Я была занята, – ответила Лайла.

– О, у нас тоже все расписано буквально по минутам! Только вернулись с Теркс-энд-Кайкос [2], ездили на весенние каникулы. У Калеба на следующей неделе турнир по лакроссу. Шарлотте пришлось добавить четвертую тренировку в неделю в конном клубе – она так обожает лошадей! Я сама целыми днями в школе, занимаюсь подготовкой к весеннему балу. Просто с ног сбилась.

Эми улыбнулась – улыбка была натянутая, без малейшей теплоты.

– Ну, удачи тебе, – сказала Лайла, устремляясь к выходу. Беа пронырнула у нее под мышкой.

Не успели они сделать и пары шагов по коридору, как Эми возникла из приемной.

– Лайла, погоди минутку.

– Да? – Лайла притормозила, сожалея, что ей недостает храбрости, чтобы продолжить идти. Беа, не остановившись, проследовала к питьевому фонтанчику.

Лицо Эми скривилось в гримасу, и она заговорила, тихо и угрожающе:

– Думаю, тебе надо знать, что все вас по-прежнему обсуждают. Можешь отрицать сколько тебе угодно, но весь город знает, что ты участвовала в схемах Райана. Ты, может, и не особо сообразительная, но украла кучу денег у кучи народа. Даже не смей показываться в клубе, или в балетном классе, или на винной вечеринке, или еще где. Никто не желает тебя видеть.

Поле зрения Лайлы сузилось до выпяченных губ Эми в оранжево-розовой помаде – цвета переваренной лососины. Та явно готовила свою речь несколько месяцев в надежде на случайную встречу.

– И что ты на это скажешь? – прошипела Эми.

Лайла открыла рот, но не издала ни звука. Ей хотелось объяснить, что о «схемах Райана» она понятия не имела, а если бы была в курсе, обязательно бы его остановила. Хотелось воскликнуть, что Райан обманул и ее тоже, бросив ни с чем. Однако слова застряли в горле.

– Какая же ты жалкая!

Эми промаршировала обратно в приемную и захлопнула за собой дверь. Стук эхом разнесся по коридору.

Сердце Лайлы отчаянно колотилось, в груди теснило. Она отшатнулась от приемной, будто та была радиоактивной, уставившись на рисунок дерева двери. А мгновение спустя двинулась по коридору к Беа.

– Твоя подруга на тебя разозлилась? – спросила дочь.

– Она мне не подруга, – ответила Лайла. – Скорей бежим отсюда.

По парковке они прошагали в молчании. Эми не сказала Лайле ничего нового. Она получала разъяренные электронные письма от знакомых; все комитеты, в которых она участвовала, вежливо попросили ее самоустраниться; никто больше не приглашал Беа на детские праздники. Круг ее подруг сузился до Дафны, и даже с той, несмотря на периодическую переписку, они не виделись с Рождества. Райан уехал почти семь месяцев назад, и большую часть из них она пряталась от людей у себя дома. Лайла знала, что все в городе ее ненавидят, но отповедь Эми сделала эту ненависть еще более реальной.

– Меня отпустили домой до конца уроков? – поинтересовалась Беа, когда они дошли до машины.

Лайла прикрыла глаза; на нее волной накатила усталость.

– Беа, это не каникулы. Зачем ты бросила в учительницу книгу?

– Я уже говорила – я целилась не в миссис Рэнсер. Я бросила книгу в Джексона, потому что он козел и он заслужил, – парировала Беа без малейшего раскаяния. – И потом, она была в бумажной обложке. Я не собиралась забивать его до смерти. – В последнее время Беа увлеклась просмотром «Она написала убийство» [3], а там постоянно кого-нибудь забивали, и именно до смерти.

– Раз уж мы едем домой, сможешь приготовить мак-энд-чиз [4] на обед? Только не в микроволновке, как в прошлый раз. Сыр был на вкус как резина, – продолжала Беа.

Лайла не верила своим ушам. Беа вела себя так, будто их беседа про миссис Рэнсер закончена, а ее наказание ограничится десятисекундным выговором, после которого вполне можно переключиться на критику материнских кулинарных способностей.

Из горла Лайлы вырвался хриплый рык.

– Мы сейчас не про обед! Это серьезно. Тебя исключили! Это означает, что ты не вернешься в Академию Меритт. Никогда.

Беа застыла. У нее отвалилась челюсть и расширились глаза. На короткий миг Лайла испытала удовлетворение. Вот оно. Беа наконец-то осознала последствия своего поведения. Может, теперь она пожалеет о том, что натворила, и извинится перед Лайлой за месяцы хулиганства.

Закрыв рот, Беа распахнула заднюю дверь машины.

– Вот и хорошо. Ненавижу Академию Меритт. – Она уселась на заднее сиденье и захлопнула дверь.

Лайла с колотящимся сердцем потянулась к ручке. Разговор был не закончен. Беа придется выслушать самую грандиозную нотацию в ее жизни. В кармане зажужжал мобильный телефон; Лайла вытащила его и увидела название – «Уиллингем, Бейтс & Картер», – бегущее на экране. Ее затошнило. Это была адвокатская контора, представлявшая Райана. Она нажала на зеленую кнопку и поднесла телефон к уху.

– Алло?

– Лайла, это Джеральд Партридж. – Джеральд откашлялся. – У меня новости. Боюсь, не самые приятные.

Ноги Лайлы стали ватными. Она прислонилась к машине; голова отчаянно кружилась. Что на этот раз? Что еще? Она глянула на Беа – дочь смотрела на нее из-за стекла.

– Как вам известно, власти выпустили распоряжение о конфискации собственности мистера Шоу, включая дом на Блафф-Лейн. Я сделал все, что мог, но, поскольку Райан сбежал, а дом оформлен на его имя, аргументов у меня было немного. Судья одобрил конфискацию, – сказал Джеральд.

– Что это означает для нас? – спросила Лайла. Она знала, что такая возможность существует. Джеральд предупреждал ее, что власти попытаются отнять у них дом в ходе процесса против Райана, в качестве компенсации, как он это назвал, но ей не верилось, что такое и правда может произойти. В конце концов, это был их дом, они там жили, а Райан больше не являлся частью семьи.

– Это означает, что вам придется освободить дом… до следующей недели. – Джеральд снова откашлялся. – Мне очень жаль. Понимаю, это неожиданно. Сегодня я вышлю вам по электронной почте все детали и копии документов, но вам надо сейчас же начать собираться.

Лайла уронила телефон; он ударился об асфальт и замолчал. Тошнота подкатила с новой силой. Она согнулась пополам, упираясь руками в колени. Главное было дышать… и постараться, чтобы ее не вырвало на парковке Академии Меритт.

Она потеряет дом. А им больше некуда идти. На прошлой неделе ее уволили с работы, из отдела по обслуживанию клиентов, потому что Беа приболела и Лайле пришлось взять отгул. Деньги на счете таяли с головокружительной скоростью, и у нее не оставалось средств на залог, чтобы снять квартиру. Родители мужа в прошлом году переехали в Палм-Бич, чтобы избежать скандала, связанного с сыном, и ясно дали понять, что, хотя и будут платить за защиту Райана и обучение Беа, Лайла больше ни на что не может рассчитывать.

Если Лайла когда-то и задавалась вопросом, в какой момент ее жизнь пошла не туда, ответ на него был очевиден. В тридцать пять лет она оказалась бездомной, соломенной вдовой, с пустым банковским счетом и ребенком, которого только что отчислили из четвертого класса. У нее внутри разверзлась черная дыра. Никогда в жизни она не чувствовала себя более одинокой.

Присев на бордюр, она подняла телефон и увидела трещину, бегущую по экрану. Других вариантов не оставалось. Она пролистала список контактов, выбрала один и дождалась ответа.

– Мам, мы возьмем квартиру в «Примроузе».

Глава 2

«Примроуз» вовсе не походил на типичное место убийства. Пятиэтажный особняк с остроконечной крышей и круглой башенкой, он был построен из розового кирпича, с большими арочными окнами и наличниками молочного цвета. Кольцевую подъездную дорожку обрамляли цветущие азалии и седаны «Мерседес». Казалось, что среди такого покоя и роскоши ничего плохого случиться просто не может. Беа никогда не узнает о его темном прошлом; опять же, у Лайлы полным-полно других проблем. Нераскрытое убийство двадцатилетней давности не входит даже в топ-пятьдесят.

– Красивенько, – сказала Беа, задрав острый подбородок и разглядывая башню.

Неожиданно оптимистическое замечание дочери заставило Лайлу выдохнуть с облегчением. Она боялась, что Беа возненавидит «Примроуз» с первого взгляда.

– Ну, это же приключение. Мы с тобой здорово тут заживем. Я так и знала! – воскликнула Лайла и сжала плечо дочери, постаравшись вложить в свой голос максимум энтузиазма. Честно говоря, приключением она бы это не назвала. Отчаяние – вот каким словом она описала бы их нынешний жизненный статус.

– Мне тут уже нравится. – Беа улыбнулась, что случалось крайне редко. – В основном из-за убийства.

Лайла сглотнула; Беа выжидательно уставилась на нее.

– Но как… то есть… я имею в виду, откуда ты знаешь?

– Гугл, – коротко объяснила дочь.

Ну конечно. Гугл. Любой, кто потратит две минуты на поиск по названию «Примроуз», наткется на историю Софии Кент и ее нераскрытого убийства. Надо было Лайле все-таки установить родительский контроль на свой ноутбук.

– Давай-ка посмотрим, как там внутри, – сменила она тему разговора. Если притворяться, что никакого убийства не было, Беа скоро о нем забудет.

Лайла взяла в обе руки по чемодану. В одном лежали фотоальбомы и бабушкины подсвечники, в другом – одежда. Беа катила за собой маленький чемоданчик на колесах. Это было все, что у них осталось. Лайла уже тосковала по своей кофеварке «Бревиль» (конфискованной вместе со всем прочим) и сандалиям от «Изабель Маран» (проданным, чтобы заплатить за электричество), а также по свечам с ароматом розы (Беа снесла их с подсвечника в приступе гнева).

Они двинулись вперед по серой сланцевой брусчатке. Поверх белого козырька над двойными входными дверями большими черными буквами было выписано название особняка: Примроуз. Лоуренс Пфайфер, знаменитый виргинский архитектор, построил его в начале ХХ века под дорогущий доходный дом. «Примроуз» был признан памятником архитектуры из-за его эстетического влияния на облик Ричмонда и теперь являлся элитным жилым комплексом для арендаторов старше пятидесяти пяти.

Через массивные двойные деревянные двери они вступили в холл. В обе стороны простирались полы из белого мрамора, потолок высотой не меньше шести метров обрамляли терракотовые узорчатые карнизы. Стены, обитые золотистой парчой, поблескивали в свете больших арочных окон. Хрустальная люстра с подвесками сыпала радужные блики на круглый стол из полированного дерева с латунным торцом, по центру которого стоял букет из свежих гортензий и пионов. Беа восторженно ахнула, и Лайлу посетила надежда, что она в кои-то веки приняла правильное решение.

Мужчина и две женщины сидели на парных диванчиках, обитых серым бархатом, лицом друг к другу в небольшой гостиной справа от блестящего рояля. Был только час дня, но все трое что-то потягивали из больших бокалов с кубиками льда – какую-то бронзовую жидкость, определенно содержащую алкоголь. Всем было лет по семьдесят пять, и все таращились на Лайлу.

– На ней нет кроп-топа. – Одна из женщин надела очки, висевшие до этого на цепочке у нее на шее; в ее голосе сквозило разочарование. Кардиган с вывязанными котятами причудливо сочетался на ней с кроссовками на платформе от Александра Маккуина.

– Я же говорила тебе – не вся молодежь носит кроп-топы. – Другая пожилая дама была выше ростом, с седыми волосами, подстриженными в каре до подбородка.

– Но только таких я вижу в тик-токе, – запротестовала та, что в кардигане. – Ну и еще как девицы наносят макияж, а сами болтают о тех, кто ранил их чувства.

– Мужские чувства тоже можно ранить. Так говорит психотерапевт моей внучки, – вставил мужчина. – Я собирался сказать Флоренс, что она ранила мои чувства вчера, когда рассказала про развод Фаберлеев.

– Я просто констатировала факт. К тебе он не имел никакого отношения, – отрезала женщина с седым каре.

– Развод для меня триггерская тема, – произнес мужчина торжественно.

– Надо говорить «триггерная», – поправила женщина с каре.

Лайла шагнула вперед и обратилась к троице:

– Здравствуйте! Мы ищем Сюзанну Мур.

Прежде чем те успели ответить, слева от Лайлы распахнулась дверь и женщина лет тридцати с небольшим в строгом черном платье встала на пороге.

– Сюзанна Мур – это я.

– О, привет! И как это вы появились так незаметно! Простите, мы немного опоздали. Здесь просто замечательно! – заторопилась Лайла.

– Минутку. – Сюзанна без всяких объяснений снова скрылась за дверью.

Две женщины и мужчина тем временем поднялись с диванов настолько быстро, насколько позволяли их трости и ходунки, и разбрелись по холлу. С Лайлой никто не заговорил. Она поглядела вниз, на свой розовый свитер в катышках. Ничего удивительного – в таком виде она никак не могла претендовать на статус обитательницы этого шикарного особняка. Боже, и не сможет! Наверняка все уже проголосовали против новой жилицы, вполне вероятно, преступницы, которую бросил муж и которая не носит кроп-топов. Ей вспомнилось, как бывшая спарринг-партнерша по теннису, Линли Мур, сделала вид, что не узнала Лайлу в продуктовом магазине на прошлой неделе. Вспомнился тяжкий вздох Патрисии по телефону, когда Лайла сообщила ей об исключении Беа, – господи боже, Лайла, ты хоть что-нибудь можешь сделать по-человечески? У нее вспыхнули щеки. Ее жизнь – сплошной провал. Естественно, что люди ее избегают.

Дверь снова распахнулась. Лицо Сюзанны было бледным, а выражение – суровым.

– Я ждала вас десять минут назад.

Лайла заставила себя улыбнуться.

– Прошу прощения. Я оставляла сообщение: на шоссе случилась крупная авария, и…

– Мне пришлось отложить другие мои обязанности. – И без того тонкие губы Сюзанны сжались в еще более узкую прямую линию.

Удар сердца, потом другой. Лайла пыталась придумать, что ответить. Десять минут – не такое уж непростительное опоздание, тем более что она два часа добиралась по пробкам из Норфолка.

– Не беспокойтесь о нас. Мы прекрасно найдем дорогу сами. Просто покажите, куда идти, и мы вас больше не потревожим.

– Но сначала можете рассказать мне об убийстве Софии Кент? – встряла Беа. – Обожаю убийства.

– Прошу прощения? – выдохнула Сюзанна с нескрываемым ужасом. На ее щеках проступили красные пятна, сделав бледную кожу похожей на мрамор.

– Она шутит. Просто мы долго ехали, – быстро вставила Лайла. Как будто долгая поездка оправдывала, что ее ребенок любит убийства.

– Я не шучу. Я люблю убийства. Прочитала все, что было про убийство Софии в интернете, и посмотрела эпизод про нее в «Дейтлайне» [5], – без тени смущения заявила Беа.

Лицо Сюзанны искривилось в злобную маску. Она с упреком воззрилась на Лайлу. Ее гримаса так и кричала: что ты за мать, раз позволяешь своему ребенку любить убийства? Что с тобой такое? Честно говоря, иногда Лайла сама задавалась этими вопросами.

– Мы можем обсудить это позже. – Лайла положила руку Беа на плечо и сжала, приказывая замолчать.

Беа стряхнула ее ладонь.

– Я никогда не встречалась ни с кем, кто знал бы того, кого по правде убили, если не считать Джейка Флетчера из третьего класса: он подслушал, как его родители говорили, что их дядя Фрэнк кормит рыбок. Джейк думал, что дядя Фрэнк работает в аквариуме… пока я ему не объяснила, что кормит рыбок означает, что его убила мафия. Джейк только один раз виделся с дядей Фрэнком, так что он почти не в счет. А вы знали Софию?

Сюзанна покосилась на нее поверх своего весьма выдающегося носа, задержав взгляд на потрепанном подоле футболки «Атланта Брейвз».

– Наша беседа приняла нежелательный оборот. – Она перевела глаза на Лайлу. – Насколько мне известно, вы здесь с единственной целью – освободить квартиру 2В и подготовить ее к продаже. И я уверена, что вы знаете, что наш комплекс предназначен для жильцов старше пятидесяти пяти лет. Управляющий совет «Примроуза» сделал редкое исключение для вас и вашей дочери. Наши жильцы на заслуженном отдыхе и рассчитывают на тишину и покой. Совет поручил мне решать все вопросы относительно вашего пребывания. Если ваша дочь кого-то побеспокоит или создаст какие-либо проблемы, я имею право немедленно вас выселить.

Сюзанна снова посмотрела на Беа, которая стояла откровенно хмурая и выглядела как живое воплощение проблем.

Лайла сглотнула желчь, подступившую к горлу. Последний бойфренд ее матери, Стэнли Рейнджер, владел в «Примроузе» квартирой. Она простояла пустой пять лет с тех пор, как умерла Глория, его мать. Вот мама и предложила план – Лайла поживет в квартире бесплатно, получая от Стэнли небольшое пособие, на которое приведет ее в порядок. Лайле не хотелось полагаться на очередного маминого ухажера, но после того, как Беа исключили и власти отобрали у них дом, другого выбора у нее не осталось. «Примроуз» был необходим ей хотя бы на следующие два месяца, чтобы сэкономить деньги и подыскать работу. Пульс у нее подскочил, кровь так и побежала по венам. Они не могут лишиться этого места. Им в буквальном смысле некуда идти.

– Я понимаю вашу обеспокоенность. Поверьте, прекрасно понимаю. Но вам абсолютно не о чем волноваться, вот увидите. Беа ни в коем случае никого не побеспокоит… разве что подозреваемых в убийстве, а их будет допрашивать до тех пор, пока не сознаются.

Лайла рассмеялась, показывая, что шутит, но Сюзанна даже не улыбнулась.

– Надеюсь, вы осознаете всю серьезность ситуации, – ответила она.

– О да. Конечно. Да, – заверила ее Лайла. Беа лишь пожала плечами.

Сюзанна нахмурила брови; похоже, убедить ее не удалось.

– Я провожу вас к лифту.

– А в лифте кто-нибудь умирал? – спросила Беа.

Лайла поморщилась; Сюзанна, развернувшись на каблуках, пошагала в сторону лифта. По пути она указала на большой зал с французскими дверями, эффектными резными панелями на стенах, банкетками с оборками и длинным обеденным столом из белого дерева. За окнами от пола до потолка начинался мощеный внутренний дворик, за ним – потрясающий сад.

– Это зал «Азалия», основное место сбора наших резидентов.

Подошвы Лайлы утонули в мягчайшей ковровой дорожке с королевскими лилиями, бегущей вдоль коридора. Стены украшали позолоченные бра, чередовавшиеся с пейзажами маслом.

Сюзанна кивнула в сторону комнаты поменьше, оклеенной обоями с цветочным узором: розовым, голубым и золотистым. Ее обстановку составляли три круглых стола и бамбуковые стулья. С бронзовых карнизов ниспадали каскады шелковых занавесей.

– Комната «Гортензия». Ее можно бронировать для мероприятий. – Она прищурилась на Беа. – Ни в одно из этих помещений дети не допускаются. Ткани и ковры очень ценные.

Беа заглянула в комнату и демонстративно оглядела потолок.

– Удивительно, что тут нет камер. Если кто-нибудь прольет красный «Гаторейд» [6] на ваш ценный ковер, вы никогда не узнаете, кто это сделал. Конечно, я надеюсь, что этого не случится, – с невинным видом добавила она.

Лайла вытаращила на Беа глаза, молча умоляя ее придержать язык. Сюзанна повела их дальше, к лифту с золотыми металлическими дверями, украшенными филигранным узором и обрамленными широким деревянным наличником. На уровне глаз в дверях были треугольные окошки из фасетчатого стекла, позволявшие видеть работу механизма в шахте.

Сунув руку в карман, Сюзанна вытащила ключ и карточку и протянула их Лайле.

– Ключ от квартиры. Карта открывает дверь на этаж с лестницы. На прошлой неделе я проверила, все ли в квартире работает. – Она запнулась. – Надеюсь, вам известно, в каком она состоянии.

– Я ни разу не встречалась с Глорией вживую, но знаю, что там много всего надо убрать, – ответила Лайла. – За этим я здесь.

На лице Сюзанны промелькнуло смущение – боже, неужели? – и, кажется, даже жалость. По спине Лайлы побежал холодок – дурное предчувствие. Мама сказала, что в квартире беспорядок… если это не было одним из ее преуменьшений, как в тот раз, когда она обещала, что ее вторая свадьба будет камерной, только для своих, а сама пригласила четыреста человек. Нет, она не могла поступить так с Лайлой – после всего, что ей пришлось пережить за этот год.

– Ну что же, устраивайтесь. И не забудьте, о чем мы говорили, – с нажимом напомнила Сюзанна.

– О да, конечно, – ответила Лайла. – Вы даже не заметите, что мы здесь.

Сюзанна недоверчиво хмыкнула и пошла прочь.

– Похоже, мы ей не понравились, – заметила Беа.

Лайла подумала, что это еще слабо сказано.

На лифте они поднялись на второй этаж. Дверцы разъехались в стороны, явив им ковровое покрытие цвета яйца малиновки и бледно-желтые обои с едва заметным узором из виноградных лоз. Напротив лифта стояла старинная консоль, над ней – зеркало в резной золотистой раме. Лайла бросила взгляд на свое лицо: круги под глазами, морщины в уголках рта, волосы, безжизненно свисающие до плеч. Раньше ей часто говорили, что она красивая. Теперь она выглядела постаревшей и уставшей.

Лайла с Беа прошли по коридору до двери с маленькой латунной табличкой 2В. Лайла отперла замок и толкнула створку. Изнутри пахнуло застоявшимся воздухом. В квартире было на удивление темно: будто снаружи стояла ночь, а не день-деньской. Когда ее глаза немного адаптировались к потемкам, Лайла поняла почему: она находилась в большой гостиной, каждый квадратный сантиметр которой был заставлен коробками, стопками газет, мебелью и прочей дребеденью, горы которой доходили чуть ли не до потолка, перекрывая окна, отчего казалось, будто весь этот хлам – живой организм, растущий и подвижный. Она едва могла заглянуть в столовую, расположенную слева, и кухню впереди. Это точно не был легкий беспорядок, как выразилась мама. Квартира представляла собой полномасштабную катастрофу.

Щелкнув выключателем, Лайла прислонилась спиной к двери и сжала рукой лоб. Что она натворила, переехав сюда и все бросив?

– Мам, мы не можем тут жить, – сказала Беа, кружась на месте. По-другому бы и не получилось – тут едва можно было сделать пару шагов.

Лицо Беа начало меняться: губы оттопырились, лоб наморщился, глаза смаргивали слезы. Она была потрясена и напугана, так что взрыв мог последовать в любой момент. У Лайлы неприятно засосало под ложечкой.

Она спешно начала утешать дочь:

– Все не так плохо. Ты и оглянуться не успеешь, как я наведу тут порядок. Могу поспорить, нам попадется масса сокровищ. Только представь, что мы можем найти!

– Выглядит это все как мусор, – возразила Беа.

Она была права – именно мусор.

– Зачем ты притащила нас сюда? – спросила Беа.

Потому что у Лайлы не было выбора.

– Почему мы не могли остаться в своем доме? – Голос Беа опасно дрогнул.

Потому что власти его отобрали.

– Это часть приключения, – сказала Лайла нарочито бодро. В виске уже пульсировал сосуд, предупреждая о приближающейся мигрени.

Беа пнула ногой ближайшую коробку. Она перевернулась, и на ковер высыпались кукольные головы – отнюдь не те сокровища, которые Лайла обещала.

– Меня теперь даже убийство не радует. Я хочу домой! – выкрикнула Беа.

– Не ори! – рявкнула Лайла. Получилось громче, чем она хотела. Пришлось выдохнуть и заставить себя повторить уже мягче: – Мы с этим разберемся.

– Это ты во всем виновата! Оставь меня в покое! – Беа резко развернулась и выскочила в коридор.

Лайла последовала за ней до порога спальни и заглянула внутрь. Кровать была погребена под десятками покрывал всех мыслимых цветов и почему-то кучей ковбойских шляп. Вдоль стен высились горы коробок. Всю столешницу трельяжа занимали флаконы с духами; рядом на полу стояло ведерко с тюбиками губной помады. Беа влетела в комнату и захлопнула за собой дверь. Лайла уставилась в узор дерева на дверной панели; плечи ее бессильно упали. Она понятия не имела, что сказать, чтобы Беа успокоилась. Проковыляв по коридору обратно в гостиную, она свалила с голубой лохматой козетки стопку книг и рухнула на сиденье. Ее окружила тишина – непроницаемая и ледяная.

Глава 3

На следующий день Лайла записала Беа в начальную школу Либерти-Фоллз. Они сидели на жестких пластмассовых стульях в приемной директора и ждали, пока секретарь отведет Беа в ее класс. Стены в приемной были веселенького канареечного цвета; на одной висела доска объявлений, украшенная цветами из кальки. Секретарь отошла на минуту, и в приемной стояла тишина. Через окна за ее рабочим столом им были видны группки родителей и детей, толпившихся перед школой: все здоровались и приветствовали друг друга. За исключением нескольких вежливых кивков и улыбок, никто не обратил на Лайлу внимания, пока они шли до школы, – большое облегчение после косых взглядов, на которые она регулярно натыкалась в Академии Меритт.

Беа сидела с прямой спиной, сжимая обеими руками лямки рюкзака. Наверняка она сильно волновалась, потому что за все утро произнесла от силы пару слов. Лайла беспокоилась, что только усугубит ситуацию, если попытается заговорить с дочерью, поэтому тоже помалкивала. Но это был первый день Беа в новой школе, и надо было хоть как-то ее подбодрить.

Лайла наклонилась к стулу Беа:

– Помни, что нервничать – это нормально.

– Я не нервничаю. – Беа скрестила руки на груди.

– Ну, если бы нервничала, – осторожно продолжила Лайла, – я бы сказала тебе, что все пройдет прекрасно. Директор говорила, что твоя учительница очень милая, и я уверена, что ты найдешь себе новых друзей. Попробуй больше улыбаться, чтобы показать всем, что ты дружелюбная.

– Это очень странно, мам.

– Ладно, а как насчет того, чтобы заговорить с кем-нибудь на переменке? Спроси, например, про любимые фильмы.

– Тоже странно. – Беа так и смотрела прямо перед собой. – И большинство детей не смотрят столько фильмов про убийства, сколько я.

Пожалуй, это было справедливо… в том числе потому, что ни один родитель этого бы не позволил.

– Может, тогда поговорить про любимые книжки? – предложила Лайла.

– Совсем странно. – Беа закатила глаза.

Мгновение Лайла думала.

– В крайнем случае ты всегда можешь упомянуть, до чего странненькая у тебя мама. Могу поспорить, об этом тебе есть что порассказать.

Несмотря на скованную позу, уголок рта Беа слегка дрогнул.

– Одной перемены не хватит.

Лайла немного расслабилась. В детско-родительских разговорах она была не сильна, но Беа почти улыбнулась. Да и в любом случае она сделала все, что могла.

После того как Беа отправилась в свой новый класс, Лайла вернулась в «Примроуз» и припарковалась на боковой стоянке. Ее старенький «Джип Чероки» казался не на своем месте среди «Лексусов» и «Ауди». Их новый «Субурбан» конфисковали месяц назад. На покупке этого гиганта настоял Райан; она еще дразнила его, что он купил внедорожник, потому что точно такой недавно появился у их соседей через дорогу. Райан тогда обнял ее за плечи и ответил: «Ну извини, что, по моему мнению, моя очаровательная жена достойна дорогой машины». В этом был весь он: вечно рассыпался в комплиментах. Вплоть до того самого дня, когда бросил их. Может, поэтому она и не заметила надвигающегося конца.

Их последний разговор навеки врезался в память Лайлы. Райан позвонил из аэропорта и сообщил, что должен уехать из-за неприятностей на работе. Она начала задавать вопросы, он внезапно притих, а потом вдруг заявил: «Мне очень жаль, но мы оба знаем, что нашему браку конец. Я не могу заниматься тобой, пока занимаюсь всем остальным». Она запомнила свою ответную реплику: «О чем ты вообще? Ты что… ты меня бросаешь?» Ее голос сел, и Лайлу это смутило: такая демонстрация эмоций, в то время как муж, вполне себе деловито, объявляет о конце их брака. Райан дал ее вопросу повиснуть в воздухе, а после паузы продолжил: «Да, именно так. Я хочу развестись».

С тех пор у нее не было от мужа вестей, да она их и не ждала. Они еще не развелись официально, но он ясно дал понять, что не желает иметь с ней дела. Развод был лишь вопросом времени. Лайла знала, что между ними не все в порядке. Он перестал писать ей сообщения, когда уезжал в командировки. Она откровенно скучала, когда он рассуждал о политике. Он спокойно смотрел, как после ужина она прибирает на кухне, и не предлагал помощь. Они не обсуждали разные мелкие происшествия, просто находились в одном пространстве, не более. И секса у них не было уже… ну, она не могла сказать точно, но давненько.

И все равно Лайла наивно полагала, что это всего лишь такой этап. Райан по-прежнему покупал ей дорогие подарки, приходил на выступления Беа и на родительские собрания. Она считала, что если игнорировать эти небольшие недоразумения, они сойдут на нет сами по себе, тем более что им вдвоем еще надо воспитывать Беа. Она никогда всерьез не верила, что их семья может распасться. Райан был ее будущим, но она не потрудилась закрепить его за собой.

Повесив голову, Лайла побрела по коридору «Примроуза» к лестнице. Ей попалась на глаза трещина в стене – шириной не больше волоса, едва заметная под причудливым бра. Единственный огрех, обнаруженный ею в общих помещениях «Примроуза». Наверняка к следующей неделе Сюзанна его уже устранит.

– Отцепись от меня, – раздался слабый голос в тишине коридора.

– Мистер Кент, вы должны делать, что я говорю. – Другой голос, твердый, значительно моложе.

– Оставь меня в покое! – Снова первый, слабый.

Лайла покрутила головой в поисках ответственного лица, которое сейчас вмешается и положит конец перебранке, происходившей в зале «Азалия», но поблизости никого не оказалось. Послышался шелест, потом стук, опять ругань. У нее ускорился пульс – надо было что-то делать. Распахнув дверь, она увидела возле французских дверей седовласого джентльмена, вырывавшегося из рук медбрата в синем костюме.

– У вас все хорошо? – спросила Лайла.

Крепыш в синем тут же отпустил руки старика, который потянулся к серебристым ходункам, стоявшим чуть поодаль. Пошатнувшись и едва не рухнув на пол, он сделал один-единственный неуверенный шажок. Лайла бросилась к старику и подставила ему ходунки. Он наклонился вперед и уцепился руками в пигментных пятнах за рукоятки.

Крепыш втиснулся между Лайлой и ходунками.

– Спасибо за помощь. – Он понизил голос. – Я пытаюсь отвести его назад в комнату, ради его же безопасности.

Лайла поколебалась, потом ответила, тоже тихонько:

– Я могу еще чем-то помочь?

– Нет-нет. У меня все под контролем. – Медбрат широко ей улыбнулся. – Я не видел вас раньше. Иначе наверняка бы запомнил. Я Крис Энгл. Работаю у мистера Кента.

Некогда Лайла нашла бы Криса симпатичным. Может, даже покраснела бы, разглядев за его улыбкой явный интерес, но сейчас лишь мазнула взглядом по мужественному подбородку. В этот момент она не чувствовала ничего, кроме озабоченности в отношении седого джентльмена, который потихоньку катил свои ходунки вперед в неловкой, но целеустремленной попытке сбежать от них.

Крис развернулся, уловив шорох колесиков. Его тон немедленно стал тверже.

– Мистер Кент, вы не можете находиться здесь один. Сколько еще раз я должен вам повторять?

Крис явно старался хорошо делать свою работу. Лайле не следовало бы вмешиваться. Она уже разворачивалась, когда Крис вдруг схватил мистера Кента за руку и оторвал ее от ходунков. Мистер Кент слабо запротестовал. Лайла замерла на месте. Нет, все не было в порядке. Она не могла оставить этого беднягу наедине с Крисом, пока тот не утихомирится.

Лайла сделала шаг вперед, уже понимая, что это плохая идея.

– Мистер Кент, а я вас узнала! Это я, Лайла!

Оба мужчины повернули головы и уставились на нее.

– Так вы знакомы? – спросил Крис, отпуская руку мистера Кента.

– Ну конечно. Давно это было… я бы не против вспомнить старые времена. Возьмите перерыв – я провожу мистера Кента наверх, в его квартиру, когда мы закончим с разговорами, – сказала Лайла.

Мистер Кент стоял, склонившись над ходунками. Лайла не видела его лица и понятия не имела, слышит ли он ее вообще.

Губы Криса сжались в линию, улыбки как не бывало.

– Моя работа – находиться при мистере Кенте. Я не могу оставить его с малознакомым человеком.

– На самом деле… мы знакомы очень даже близко. – Лайла судорожно сглотнула. Определенно плохая идея.

– Это как? Сперва вы вроде его не узнали, – скептически заметил Крис.

– Прошло несколько лет с тех пор, как мы виделись в последний раз, но у нас были… особые отношения, – сказала Лайла, не в силах экспромтом выдумать ложь получше.

Мистер Кент поднял голову, и их взгляды встретились через плечо Криса. Его рот дрогнул.

– Я никогда не забуду той ночи в Нью-Йорк-Сити, – сказал мистер Кент.

– Лучшая ночь в моей жизни. – Лайла подавила улыбку.

– Хотите сказать, вы встречались? – Крис недоверчиво перевел взгляд с Лайлы на своего подопечного и обратно. Лайла его понимала: между ними было добрых лет пятьдесят разницы.

– Не хотелось бы навешивать ярлыки, но я предпочитаю мужчин постарше, – призналась она.

– И ты сам говорил, что возраст – всего лишь цифра, – вставил мистер Кент торжествующе.

Крис нахмурился.

– Но если вы двое встречались, почему вы все еще зовете его мистером Кентом?

Хороший вопрос. Лайла откашлялась, давая себе время подумать.

– Это часть нашей игры – ну, знаете, не хотелось бы погружаться в детали. Дело интимное, только между нами. Вы должны понять. – Ее лицо раскраснелось; щеки полыхали огнем.

Крис опять нахмурился, но спустя мгновение, сдаваясь, поднял вверх руки.

– Понятия не имею, что у вас тут происходит, но с меня достаточно этого дерьма. Скажите Хелене, что я увольняюсь. – Он бросился из «Азалии» прочь, и его шаги пулеметной дробью простучали по мрамору пола.

От его вспышки Лайла невольно вздрогнула. Нормальный человек поговорил бы с Крисом спокойно. И не стал бы выдумывать фальшивую интрижку с восьмидесятилетним стариком.

– Боже, мне очень жаль! – вздохнула она, проводя ладонью по лицу.

Мистер Кент прищурился на нее.

– Часть с ролевыми играми мне понравилась.

Лайла поморщилась.

– Я запаниковала.

– К моему счастью. Благодарю вас за содействие и за развлечение. – Мистер Кент развернулся и попытался открыть французскую дверь в патио. Ручка не поддалась, и он пошатнулся.

Лайла шагнула к нему и повернула ручку. Отодвинула дверь и пропустила его вперед.

– Может, мне позвать к вам кого-нибудь?

Мистер Кент только отмахнулся и выкатил свои ходунки наружу.

– Лучше не надо. Но я не против, если вы ко мне присоединитесь. Если хотите, конечно.

Лайла поколебалась, стоя на пороге. Ей следовало бы подняться к себе и приступить к работе, но она не могла избавиться от опасения, что мистер Кент растянется на плитках патио в следующий же миг, как останется без присмотра.

– Пара минут у меня есть, – сказала Лайла и ступила в патио, держась сразу за мистером Кентом на случай, если он поскользнется.

Он прокатил ходунки по плитке до черной деревянной скамьи и объехал ее, чтобы усесться. Скамейка стояла под высоким деревом с мощными корнями и потрескавшейся корой, похожей на толченую корицу. Азалии в алых шапках соцветий образовывали живую стену по обеим сторонам скамьи. В теплом воздухе носился едва ощутимый ветерок. Лайла присела с ним рядом.

– Хорошая девочка. – Он похлопал ее по руке, будто сам ей помог, а не наоборот. – Можете звать меня Конрад. А вы – Лайла Шоу. Я считаю своим долгом знать всех жильцов «Примроуза».

– Приятно познакомиться. На этот раз по-настоящему, – ответила Лайла с улыбкой.

Конрад сидел, покосившись на один бок. Темно-синий пиджак с розовым платочком в нагрудном кармане болтался на сутулых плечах; из-под него выглядывала голубая сорочка на кнопках. Лицо покрывала густая сеть морщин. Он обвел взглядом деревья: от их крон на плитки патио ложились узорчатые тени. Потом сложил руки на коленях и умиротворенно прикрыл глаза.

– Я стараюсь выбираться сюда каждый день, – сказал Конрад. – Сады лечат душу.

Между ними воцарилось дружеское молчание. Лайла глядела на буйную зелень кустарников, обрамляющих патио, и чувствовала, что стала дышать глубже.

– Как далеко уходит лес? – спросила она.

– О, он большой. Тут есть тропинки, до самых скал над рекой. Я любил гулять по ним, но потом берег огородили. Какая-то девочка свалилась вниз и погибла.

Лайла оглянулась на ветки дерева за спиной; почему-то ей стало не по себе. Придется следить, чтобы Беа не бегала к утесам. У нее сжалось сердце при мысли о том, что дочь сейчас сидит одна за новой партой и притворяется, что играет с карандашом, лишь бы не поднимать голову и не встречаться с целым классом незнакомых лиц. Лайла надеялась, что учительница Беа улыбнется ей и что найдется кто-нибудь, с кем она сможет сесть за ланчем.

– Я прожил тут тридцать три года. Преимущественно хороших. Но бывали и плохие. – Конрад опустил глаза. – Моя внучка погибла здесь.

Лайла выпрямилась. Внезапно до нее дошло: ее собеседник – тот самый Конрад Кент, дед Софии Кент, жертвы нераскрытого убийства в «Примроузе». Гибель Софии была во всех новостях в две тысячи втором. Богатая, красивая, обожаемая София: ей было всего шестнадцать, когда грабители ворвались в пентхаус ее деда. Она была там одна. Убийцу так и не поймали.

– Мне очень жаль, – сказала Лайла.

Конрад ответил не сразу. Его взгляд был сосредоточен на какой-то точке далеко-далеко.

– Мне всегда казалось несправедливым, что София умерла вместо меня. Она была в моей квартире, когда на нее напали. Я подумывал ее продать. – Его голос дрогнул, глаза увлажнились. – Но это мой дом.

Лайла отвернулась, давая ему время прийти в себя. Боль была хорошо ей знакома: то, как она проникает в самый костный мозг, поселяется в каждой клеточке тела. Первым ее побуждением было сбежать, но не могла же она бросить старика в столь очевидном расстройстве?

– Вы не должны винить себя в смерти Софии и в том, что сохранили свой дом. – После секундной заминки Лайла накрыла его ладонь своей, ощутив, как тонкая старческая кожа подается под ее пальцами. – Я понимаю, что вы чувствуете. Трудно не погрузиться в уныние, когда происходит нечто столь ужасное, а вы не можете помешать.

– И правда. Мне это хорошо известно. – Конрад задумчиво кивнул. – Но думаю, для счастья тоже требуется мужество, не так ли?

– Даже не знаю, – ответила Лайла, убирая руку и усмехаясь, чтобы скрыть дискомфорт. Застеснялась собственной откровенности.

Губы Конрада дрогнули в улыбке.

– Я вам не верю.

Лайла встала и с облегчением увидела, что глаза Конрада снова сухи.

– Думаю, мне пора подниматься к себе. Проводить вас до вашей квартиры?

– Нет, спасибо. Посижу тут еще немного. В последнее время постоянно чувствую усталость.

Лайла отряхнула брюки. Ей не хотелось оставлять Конрада в одиночестве, и она пообещала себе предупредить Сюзанну, что он здесь, по пути наверх.

– Надеюсь, скоро снова увидимся.

– И я. – Конрад внезапно посмотрел ей прямо в глаза. Его взгляд заострился. – И дайте знать, если найдете что-нибудь интересное в квартире у Глории.

Лайла склонила голову набок, чувствуя, что это не пустые слова.

– А что интересного я могу найти?

Конрад прикрыл веки. Когда он заговорил, его голос прозвучал очень мягко:

– Пока рано говорить, но присматривайте за своей дочерью. В «Примроузе» не так безопасно, как может показаться.

Лайла уставилась на Конрада; от его странного замечания у нее мороз побежал по коже. Он так и сидел с закрытыми глазами, глубоко дыша. Впалая грудь поднималась и опускалась – похоже, старик заснул. Лайла отступила от скамейки; воздух вокруг внезапно стал холодным.

Глава 4

Несколько дней спустя кто-то ночью подсунул под дверь квартиры 2В конверт. Лайла обнаружила его, потому что за эти дни расчистила маленькую прихожую. Она вытащила груду мешков с мусором и сгрузила их в бак за домом. После этого в коридоре остались только конверт, хрустальная люстра и прекрасный консольный столик из красного дерева, ранее похороненный под двухгодовой коллекцией старых таблоидов, в основном об инопланетянах.

Лайла подобрала конверт с пола, когда выпроваживала Беа за дверь. Ее имя было напечатано на лицевой стороне; секунду она рассматривала наклейку, а потом сунула конверт в карман. Что бы там ни было, это могло немного подождать. Сейчас всю энергию требовалось пустить на то, чтобы выгнать Беа в школу. За прошедшую неделю она так и не привыкла к Либерти-Фоллз. Говорила, что одноклассники все злые, а учительница отказалась ответить на ее вопрос о том, не убивали ли кого-нибудь на школьной территории. Собираясь туда, Беа максимально медленно обувалась и максимально медленно тащилась до машины, несмотря на отчаянные призывы Лайлы пошевеливаться. Когда они дошли до парковки «Примроуза», Лайла, не удержавшись, крикнула Беа ускориться, на что та посоветовала ей остыть.

Из-за утренней перепалки Лайла вспомнила о конверте, лишь когда вернулась в «Примроуз», доставив дочь в школу. Она села в кухне на стул и ногтем надорвала клапан. Развернула листок, и ей сразу же бросился в глаза заголовок: Адвокатское бюро Крэгмонт и Форрестер. Сердце Лайлы заколотилось. Письмо от адвокатов ничего хорошего не сулило.

Уважаемая миссис Шоу,

От имени фонда Грейхевен приглашаю вас на совещание сегодня вечером в 19:00 в зале «Азалия» для обсуждения юридического вопроса, имеющего финансовое значение. В случае невозможности присутствовать на мероприятии прошу уведомить меня как можно скорее.

Будут поданы легкие закуски.

С уважением,

Джеймс Р. Форрестер, адвокат

Несколько секунд Лайла, застыв, вглядывалась в текст. Юридический вопрос, имеющий финансовое значение? Иными словами – новый гражданский иск против Райана? Если это так, ей нечего сказать. После того как его обвинили в сговоре с целью мошенничества в системе здравоохранения, Лайле пришлось месяцами убеждать ФБР, что она непричастна к его преступлениям. Она откинулась на спинку стула, ощущая головокружение от одного воспоминания обо всех этих разговорах в душных кабинетах госслужб, когда ее засыпали вопросами, на которые у нее не было ответа. Ее неосведомленность не помешала властям немедленно заморозить их банковские счета, а чуть позднее конфисковать машины, мебель и недвижимость.

Правда заключалась в том, что Лайла понятия не имела о мошенничестве Райана, выкачавшего у инвесторов миллионы долларов. Она была слишком занята ланчами с подругами, волонтерством у Беа в школе и тревогами насчет старинного персидского ковра, на покупке которого настаивала ее свекровь Патрисия. Чертова бездельница, назвал ее агент ФБР. Оскорбление запомнилось, потому что чертова бездельница и правда не потрудилась задать мужу простейшие вопросы насчет того, откуда берутся все их деньги. Лайла никогда не спрашивала, каким образом у них на счету появились средства на отпуск на Харбор-Айленде, переделку гостиной или покупку пляжного дома на острове Фигер-Эйт.

Лайле следовало заподозрить неладное. Райан был ее мужем: кому, как не ей, знать его лучше всех? Была ли это глупость, эгоизм или наивность с ее стороны? Она переживала, что разрушила жизнь дочери тем, что не остановила его. Сердце Лайлы болезненно сжалось, и она стянула свитер, почувствовав жар и липкий холодный пот одновременно.

Ей хотелось разорвать письмо на мелкие клочки. Тем не менее она положила его в сумку. Игнорировать такое нельзя.

В семь часов вечера Лайла сказал Беа, что должна спуститься на короткую встречу, и велела ей никуда не выходить из квартиры. Натянув свитер и джинсы, Лайла по лестнице сошла к залу «Азалия». Она боялась того, что последует дальше, – привычное для нее чувство в последнее время.

Вступив в зал, она сильно удивилась: там собралось по меньшей мере человек сорок. Обвела глазами помещение, пытаясь сообразить, что происходит. Вдоль стены стоял длинный фуршетный стол, заставленный блюдами и этажерками с закусками. Две хрустальные люстры по обоим концам комнаты лили мягкий свет. Сюзанна возилась с установкой переносной трибуны перед французскими дверями в патио. Лайла знала большинство остальных гостей по мимолетным встречам в холле или на парковке. Все это были, очевидно, жильцы «Примроуза». Лайла выдохнула – кажется, впервые с момента, как открыла конверт. Ей вспомнилось, что в конце что-то говорилось об угощении. Возможно, дело вовсе не в финансах: это просто светское мероприятие. В любом случае к Райану оно отношения не имеет.

– Ого! Привет. Вы здесь. Как замечательно! Вы, должно быть, Лайла. Я Зои Уолтерс, консьерж «Примроуза». – Зои протянула руку. Она была эффектной, с сияющей темной кожей и ровными белыми зубами. Молодая, в стильном облегающем платье в красно-розовую полоску. Лайла тут же почувствовала себя неприбранной и одетой кое-как.

Она пожала протянутую руку.

– Откуда вы меня знаете?

Зои широко улыбнулась.

– Вы моложе пятидесяти, и вы новенькая. И то и другое здесь редкость.

Лайла не удержалась от ответной улыбки, покоренная обаянием Зои. Обвела взглядом зал:

– Вы знаете, что тут происходит?

– Не-а. – Зои понизила голос. – Но, думается, это как-то связано с Конрадом Кентом. Его невестка, Хелена, попросила меня организовать фуршет.

Зои кивком указала на женщину, стоящую возле трибуны, – пепельную блондинку с волосами, собранными в низкий пучок. Ей с одинаковым успехом могло быть от сорока до шестидесяти пяти лет, и по любым меркам она считалась бы красавицей: с глазами цвета меда, светлой кожей и высоким лбом, не тронутым морщинами. Безупречный твидовый жакет сливочного цвета от «Бальман» делал ее вид еще более неприступным.

Лайла смущенно покосилась на собственный бесформенный синий свитер. Пять месяцев назад она сложила в коробки всю свою дорогую красивую одежду и отослала ее на сайт-комиссионку для дизайнерских вещей, чтобы оплатить счета за газ и электричество. Она постановила для себя (решительно!), что по тряпкам плакать глупо, но все равно смахивала слезы, сидя за рулем, когда везла коробки в офис службы доставки. Ее роскошная жизнь осталась в прошлом.

– Я разговаривала с Конрадом пару дней назад. А он здесь? – спросила Лайла.

Глаза Зои наполнились слезами.

– К сожалению, нет.

Сердце Лайлы упало. Похоже, с ним что-то произошло. Прежде чем она успела расспросить Зои, к ним подошли две дамы. У обеих были одинаковые кофточки-двойки, фиолетовая и желтая, одинаковый белокурый перманент и гигантские бриллиантовые серьги. За ними плелся джентльмен в черной рубашке-поло, плотно обтягивающей живот, и брюках цвета хаки. Несколько редких прядей оставшихся волос прикрывали розовую лысину.

– Зои, вы просто обязаны нас познакомить, – заявила парочка в двойках.

Зои сморгнула слезы и подобралась. Высоко задрала брови, будто предупреждая Лайлу о чем-то.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

 «Атланта Брейвз» (Atlanta Braves) – профессиональная бейсбольная команда из Атланты (штат Джорджия), выступает в Главной лиге бейсбола (MLB). – Здесь и далее примечания редактора.

Вернуться

2

 Архипелаг в Атлантике, в Карибском регионе, юго-восточнее Багам. Курорт.

Вернуться

3

 «Она написала убийство» (англ. Murder, She Wrote) – популярный американский детективный сериал (1984–1996) о писательнице Джессике Флетчер, которая регулярно помогает расследовать убийства.

Вернуться

4

 Американское блюдо: макароны, запеченные (или приготовленные) в сырном соусе, часто с корочкой сверху.

Вернуться

5

 «Дейтлайн» (Dateline) – американская телепрограмма-расследование на канале NBC, известная выпусками о реальных преступлениях и судебных делах.

Вернуться

6

 «Гаторейд» (англ. Gatorade) – общее название серии изотонических напитков, производимых компанией PepsiCo.

Вернуться