Энн Маккефри
Всадники Перна

Anne McCaffrey

DRAGONFLIGHT

Copyright © Anne McCaffrey, 1968

DRAGONQUEST

Copyright © Anne McCaffrey, 1971

THE WHITE DRAGON

Copyright © Anne McCaffrey, 1978

Перевод с английского Кирилла Плешкова под редакцией Ирины Андронати

Иллюстрация на обложке Виталия Еклериса

© К. П. Плешков, перевод, 2026

© И. С. Андронати, перевод стихотворений, 2026

© Издание на русском языке. ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

Издательство Азбука®

Полет дракона

Великий Боже!

Да, это Вирджиния помогла мне создать и эту планету, и все чудеса, которые на ней происходили.

И я благодарю Тебя за нее.

Ракбат. Желтая звезда класса G в созвездии Стрельца. Пять планет и два пояса астероидов. А еще – блуждающая планета, притянутая и удерживаемая уже несколько тысячелетий. Когда люди высадились на третьей планете Ракбата и назвали ее Перн, их совсем не интересовала странная соседка, движущаяся по странной, меняющейся, сильно вытянутой эллиптической орбите. В течение двух поколений колонисты не обращали внимания на Алую Звезду – до тех пор, пока извилистый путь не привел ее совсем близко к сводной сестре в перигелии. И пока другие планеты не могли повлиять на сближение соседок, коренная форма жизни с блуждающей планеты устремилась к более гостеприимной земле, преодолевая космический разрыв. С небес Перна начали падать серебристые нити, уничтожая все, к чему прикасались.

Потери, понесенные колонистами, были ошеломляющими. Борьба за выживание и сражение с биологической угрозой были столь тяжелы, что связь Перна с родной планетой землян была утрачена.

Высадившись на Перне, колонисты разобрали свои транспортные корабли и отказались от высоких технологий, казавшихся неуместными на этой пасторальной планете. Теперь же, чтобы противостоять ужасным Нитям, ученые и изобретатели прибегли к долгосрочной стратегии. На первом этапе были искусственно созданы высокоспециализированные формы жизни, комплементарные сказочной планете Перн. Для управления этими необычными животными подбирали и готовили мужчин и женщин с высоким уровнем эмпатии и начатками телепатических способностей. Драконы, названные так в честь мифического земного зверя, на которого они были похожи, обладали двумя уникальными характеристиками: они умели мгновенно перемещаться из одного места в другое и перерабатывать фосфинсодержащую породу, после чего выдыхали огонь – горящий газ. В полете они поджигали Нить в воздухе, а затем исчезали, спасаясь от ее разрушительного воздействия.

Требовались поколения, чтобы в полной мере раскрыть потенциал драконов. Второй этап обороны от смертоносного вторжения был рассчитан на еще более долгое время. Микоризоидная спора, путешествующая в космосе, с бессмысленной прожорливостью пожирала любую органику и, оказавшись на земле, зарывалась в почву и размножалась с ужасающей скоростью. Поэтому для борьбы с паразитом был создан симбиот этого же штамма. Полученные личинки расселили на Южном континенте. Первоначальный замысел состоял в том, что драконы будут видимой защитой, обугливая Нить, пока она еще находится в воздухе, и защищая жилища и домашний скот колонистов. Личинка-симбиот будет защищать растительность, пожирая любую Нить, которая увернется от огня драконов.

Создатели двухэтапной защиты не учли ряда геологических факторов. Южный континент, явно более привлекательный, чем суровые северные земли, оказался нестабильным, и в конце концов колонисты были вынуждены перебраться на север, чтобы укрыться от Нитей в естественных пещерах северного хребта.

Первоначальный Форт, построенный на восточном склоне Великого Западного горного хребта, вскоре перестал вмещать колонистов. Чуть севернее, рядом с большим озером, удобно расположенным рядом с утесом со множеством пещер, было основано другое поселение. Но Руат-холд, как называлось поселение, за несколько поколений тоже стал перенаселенным.

Когда на востоке взошла Алая Звезда, жители Перна решили основать новые поселения в восточных горах, при условии, что удастся найти подходящее место для пещер. Только твердый камень и металл, которого на Перне катастрофически мало, были невосприимчивы к воздействию жгучей Нити.

Крылатые, хвостатые, огнедышащие драконы к тому времени были доведены до таких размеров, что требовали более просторных помещений, чем могли обеспечить убежища, вырубленные в скальной породе. Но древние, изрытые пещерами конусы потухших вулканов, один высоко над первым Фортом, другой в Бенденских горах, оказались пригодными для жилья и потребовали лишь немногих усовершенствований. Однако этот проект доконал огромные машины, рассчитанные на обычные горные работы, а не на преображение скал. Последующие сооружения пришлось возводить вручную.

Драконы и их всадники на горных вершинах и люди в своих пещерных владениях занимались своими делами, и у каждого племени выработались привычки, которые превратились в обычай, а тот перерос в традицию, столь же непререкаемую, как закон.

Затем наступил период затишья – двести оборотов планеты Перн вокруг своей оси – когда Алая Звезда находилась на другом конце своей неустойчивой орбиты, замерзшая, одинокая пленница. На Перн не падала ни одна Нить. Жители восстанавливали разрушенное, выращивали урожай, сажали сады из драгоценных семян, привезенных с собой, планировали возрождение сожранных Нитями лесов на склонах. Им даже удалось забыть, что когда-то они находились под угрозой исчезновения. Затем блуждающая планета свернула не туда на своей вихляющейся орбите вокруг Перна, и Нити упали снова и падали еще пятьдесят Оборотов. Жители Перна не уставали благодарить своих предков, ушедших много поколений назад, за то, что они породили драконов, которые своим огненным дыханием сжигали падающие Нити в воздухе.

Драконье племя тоже процветало и основало еще четыре поселения-Вейра, следуя генеральному плану обороны.

О Южном полушарии – и защитном штамме микоризы – все забыли: слишком уж тяжело далось создание новых поселений. С каждым новым поколением воспоминания о Земле все больше тускнели, постепенно память о ней превратилась в легенду и канула в бездну.

К третьему приходу Алой Звезды периниты разработали сложную социально-политическую и экономическую структуру для борьбы с этим повторяющимся злом. Шесть Вейров, как назывались древние вулканические поселения драконьего народа, поклялись защищать Перн, и каждый Вейр буквально держал географический участок Северного континента под своим крылом. Остальное население согласилось платить десятину в поддержку Вейров, поскольку у этих воинов, у этих всадников драконов, Крылатых, не было пахотной земли в их домах внутри вулканов. Да и не могли они ради изучения мирных профессий позволить себе отвлекаться от воспитания драконов, даже в промежутках между приходами Алой Звезды.

Поселения, теперь называемые холдами, возникали везде, где удавалось найти естественные пещеры, – и понятно, что не все были одинаково обширными или стратегически удачно расположенными. Требовался сильный лидер, чтобы держать под контролем обезумевших от ужаса людей во время атак Нитей; требовалось разумное управление, чтобы сохранить запасы продовольствия, когда невозможно было безопасно выращивать никакие растения. Были приняты чрезвычайные меры для контроля численности населения и поддержания его продуктивности и здоровья до тех пор, пока угроза не минует.

Мужчины, обладавшие особыми навыками в металлообработке, ткачестве, животноводстве, сельском хозяйстве, рыболовстве, добыче полезных ископаемых, в каждом крупном холде поселялись обособленно. Они обучались основам ремесла, переезжая на нужный срок к Мастеру, а ремесленные навыки передавались из поколения в поколение. Ни один лорд-холдер не мог запретить другим приобретать продукцию цеха, расположенного в его владении, поскольку ремесла считались независимыми от принадлежности к холдам. Каждый ремесленник был предан Мастеру – выборной должности, основанной на знании ремесла и административных способностях. Мастер-ремесленник отвечал за качество продукции своего цеха и справедливое и непредвзятое распределение всех ремесленных изделий на планетарной, а не на местной основе.

Были четко определены права и привилегии для лидеров холдов и мастеров ремесел и, естественно, для драконьих всадников, от которых во время Падения Нитей зависел весь Перн.

Иногда взаимное влияние пяти родных планет Ракбата не позволяло Алой Звезде пролететь достаточно близко к Перну, чтобы сбросить убийственные споры. Для перинитов это был длительный промежуток времени, когда благодарный народ процветал и размножался, расселяясь по всему материку, высекая все новые и новые холды в скалах на случай, если Нити вернутся. Но люди были так заняты повседневными делами, что постепенно начинали думать, будто Алая Звезда больше не вернется.

Никто не отдавал себе отчета в том, что в небо могут подняться считаные драконы, что на Перне остался только один Вейр драконьих всадников. Ведь Алая Звезда вернется очень-очень не скоро, если вообще вернется, о чем же тогда беспокоиться? В течение пяти мирных поколений потомки героических людей-драконов впали в немилость; легенды о былых подвигах и сама причина их существования приобрели оттенок дурной славы.

А затем Алая Звезда, повинуясь законам природы, начала приближаться к Перну, подмигивая зловещим красным глазом своей исконной жертве…

Часть первая. Вейр в поиске

Глава 1

Бей, барабанщик! Труби, горнист!

Воин, вперед! Громче, арфист!

Жгите траву – нас пламя спасет.

Проклятье Звезде, что над нами встает!

Лесса проснулась от дрожи, охватившей ее. Причиной был не только холод вечно липких от влаги каменных стен. Озноб вызвало ощущение опасности – куда более острое, чем десять полных Оборотов назад, когда ужас заставил ее, скуля, спрятаться в вонючем логове стража порога.

Сосредотачиваясь, Лесса лежала на соломе в пропитанном запахами сырном погребе, где обычно спали все кухонные работницы. Дурное предчувствие давило сильнее и неотступнее, чем когда-либо прежде. Она коснулась сознания стража порога, который скользил кругами по внутреннему двору, до предела натягивая цепь. Зверь вел себя беспокойно, но не видел в предрассветных сумерках ничего необычного.

Лесса сжалась в тугой комок, обхватила себя за плечи, не в силах избавиться от охватившего ее напряжения. Затем усилием воли заставила тело расслабиться, мышца за мышцей, сустав за суставом, и попыталась нащупать неуловимую угрозу, которая разбудила ее саму, но не коснулась куда более чуткого стража.

Опасность определенно таилась не в стенах Руат-холда. Не было ее и вдоль вымощенной камнями полосы отчуждения вокруг холда, где сквозь древнюю известку неутомимо пробивалась свежая зеленая трава, свидетельствуя об упадке когда-то гордившегося чистотой своих камней холда. Опасность не подкрадывалась из долины по каменной дороге, которой теперь почти не пользовались, не подстерегала она и в строениях ремесленников у подножия утеса, на котором воздвигли холд. Не было привкуса угрозы и в ветре, дувшем с холодных берегов Тиллека. И тем не менее Лесса остро чувствовала опасность, каждый нерв в ее худеньком теле вибрировал. Окончательно проснувшись, она пыталась распознать угрозу, прежде чем истает зыбкий дар предвидения. Она устремила мысленный взор к ущелью, дальше, чем когда-либо прежде. В чем бы ни заключалась угроза, источник ее находился не в Руате… пока. И запах был незнаком. Так что это не Фэкс.

Лесса слегка улыбнулась, вспомнив, что Фэкс не появлялся в Руат-холде уже три полных Оборота. Разгильдяйство ремесленников, полузаброшенные сельскохозяйственные угодья, даже заросшие травой камни холда – все это настолько злило Фэкса, самозваного лорда Плоскогорья, что он предпочел забыть, по какой причине захватил некогда гордый и богатый холд.

Не в силах совладать с беспокойством от давящей угрозы, Лесса нашарила в соломе сандалии и встала. Машинально стряхнув солому со спутанных волос, она быстро завязала их в узел на затылке.

Пробравшись среди спящих работниц, жавшихся друг к другу в поисках тепла, она легким шагом поднялась по потертым ступеням в кухню. Повар и его помощник лежали на длинном столе перед большим очагом, повернувшись широкими спинами к теплу погасшего очага, и нестройно храпели. Лесса прокралась через похожую на пещеру кухню к двери во двор и, приоткрыв створку ровно настолько, чтобы выскользнуть, шагнула наружу, на булыжники, показавшиеся ей ледяными. Тонкие подошвы не спасали. Предрассветный воздух проник под залатанную одежду, заставив девушку поежиться.

Страж порога поспешил к ней через двор, как всегда упрашивая выпустить его на свободу. Лесса успокаивающе потрепала стража по складкам остроконечных ушей. С нежностью посмотрев на уродливую голову, она пообещала, что скоро почешет его как следует. Зверь, скуля, присел, до отказа натягивая цепь, и стал следить, как она поднимается по выщербленным ступеням на оборонительный вал над массивными воротами холда. Оказавшись на вершине башни, Лесса устремила взор на восток, где на фоне занимающегося дня чернели похожие на женские груди каменные утесы по сторонам ущелья.

Она нерешительно повернула голову влево, ибо чувство подсказывало, что опасности надо ждать с той стороны, а затем подняла взгляд к Алой Звезде, с недавних пор главенствовавшей на рассветном небе. На ее глазах последние рубиновые лучи звезды затмило яркое восходящее солнце Перна. В памяти девушки промелькнули бессвязные обрывки сказок и баллад о рассветном появлении Алой Звезды, но слишком быстро, чтобы она успела их осознать. Более того, инстинкт подсказывал ей, что, хотя опасность могла исходить также и с северо-востока, источник куда большей угрозы таился прямо на востоке. Напрягая зрение, будто ее взгляд мог перебросить мост к опасности от нее самой, она напряженно всмотрелась в даль. Внезапно сознания Лессы достиг еле слышный свистящий вопрос стража порога, и как раз в этот момент чувство опасности рассеялось.

Лесса вздохнула. Наступающее утро не принесло ответов, лишь противоречивые дурные предчувствия. Оставалось лишь ждать. Она получила предупреждение и приняла его как должное. Ждать она привыкла. Другим ее оружием были упрямство, выдержка и осторожность, подпитываемые не знающим устали терпением, свойственным тому, кто жаждет мести.

Рассветные лучи осветили невзрачный ландшафт, невспаханные поля в долине внизу, заросшие сорняками сады, где редкие стада молочных животных выискивали стебельки весенней травы. Трава, подумала Лесса, растет там, где не надо, и вянет там, где должна произрастать в изобилии. Она уже с трудом могла вспомнить, как когда-то выглядела долина Руат, счастливая и плодородная. До того, как пришел Фэкс. На ее губах, непривычных к такому выражению, возникла задумчивая улыбка. Завоевание Руата не принесло прибыли Фэксу… и не принесет, пока жива она, Лесса. И он и близко не догадывается, в чем истинная причина упадка.

А может, все-таки догадывается, подумала Лесса. В ее мозгу все еще отдавалось эхом яростное ощущение опасности. На западе находились наследственные и единственные законные владения Фэкса. На северо-востоке простирались невысокие, но пустынные каменистые горы. Там был Вейр, защищавший Перн.

Лесса потянулась, выгнув спину, втянула сладкий, девственно-чистый утренний воздух.

Во дворе у конюшни прокричал петух. Лесса в тревоге развернулась кругом, окидывая взглядом окрестности: не заметил ли кто ее в столь необычной позе? Она распустила волосы, позволив их беспорядочной массе скрыть лицо, привычно ссутулилась, быстро сбежала по лестнице и через двор поспешила к стражу порога. Тот жалобно скулил, моргая большими глазами в свете разгорающегося дня. Не обращая внимания на смрадное дыхание зверя, Лесса прижала к себе его чешуйчатую голову, почесывая уши и надбровные дуги. Страж аж зашелся от восторга, дрожа всем своим длинным телом и шурша подрезанными крыльями. Лишь он один знал, кто она такая. И он был единственным существом на всем Перне, кому она доверяла с тех пор, как однажды на рассвете нашла убежище в его темном вонючем логове, прячась от алчных мечей, досыта упившихся кровью жителей Руата.

Она медленно поднялась и напомнила зверю, что в присутствии других он должен вести себя с ней так же злобно, как и со всеми. Он пообещал повиноваться, но всем телом закачался взад-вперед, выражая несогласие с приказом.

Через внешнюю стену холда во двор упали первые лучи солнца, и страж порога, вскрикнув, метнулся в свое темное гнездо. Лесса, не теряя ни мгновения, прокралась назад через кухню в сырный погреб.

Глава 2

Над Чашею Вейра взлетают драконы —

Бронза, коричневый, синий, зеленый…

Всадникам Перна приветствие крикни!

Миг – и исчезли. Миг – и возникли.

Ф’лар, верхом на мощном бронзовом Мнемент’е, первым появился в небе над главным холдом Фэкса, самозваного лорда Плоскогорья. За ним правильным клином возникли остальные всадники. Ф’лар привычно оглянулся, проверяя. Строй оставался идеальным, как и в момент входа в Промежуток.

Мнемент’, описывая широкую дугу, опускался на защитную полосу холда, как и полагалось при дружественном визите, а Ф’лар с растущим отвращением изучал обветшавшие укрепления. Ямы для огненного камня опустели, расходившиеся от них вырубленные в скале канавы позеленели ото мха.

Остался ли на Перне хотя бы один лорд, поддерживавший в надлежащем состоянии скалы своего холда, как предписывалось древними законами? Ф’лар сурово сжал губы. Когда закончится этот Поиск и свершится Запечатление, в Вейре торжественно соберется карающий Совет. И, во имя золотой скорлупы королевы, он, Ф’лар, намерен его возглавить. Он положит конец всеобщей лени, возродив былое усердие. Он очистит скалы Перна от опасных зеленых наростов, вырвет каждый стебелек из трещин меж камнями. Ни одна ферма не посмеет мириться с дикой растительностью. И десятина, которую платят столь скупо и с неохотой, под страхом испепеления щедро потечет в Вейр Крылатых.

Мнемент’ одобрительно рыкнул, легко опускаясь на поросшие травой плиты холда Фэкса. Едва бронзовый сложил крылья, Ф’лар услышал предупреждающий сигнал с главной башни холда. Мнемент’ присел, повинуясь желанию Ф’лара спешиться. Бронзовый всадник остановился возле огромной клиновидной головы Мнемент’а, вежливо дожидаясь прибытия лорда, а тем временем лениво созерцал долину, подернутую туманной дымкой в теплых лучах весеннего солнца, не обращая внимания на любопытные взгляды, устремленные на него с парапета и из вырубленных в скале окон.

Ф’лар не обернулся, когда порыв ветра дал знать о приземлении всего крыла. Однако он знал, что Ф’нор, коричневый всадник, его сводный брат, как обычно, расположился слева и сзади от него, на расстоянии в рост дракона. Краем глаза Ф’лар видел, что Ф’нор усиленно топчет каблуком пробивающуюся между камней траву.

Из-за открытых ворот, с главного двора, донесся отданный громким шепотом приказ, и почти сразу появился небольшой отряд во главе с коренастым мужчиной среднего роста.

Мнемент’, изогнув шею, наклонил голову так, что его нижняя челюсть коснулась земли. Фасетчатые глаза дракона, находившиеся на одном уровне с головой Ф’лара, с повергающим в замешательство интересом уставились на приближающуюся группу. Драконы не понимали, почему они внушают ужас простому народу. Лишь однажды в своей жизни дракон мог напасть на человека, и такое нападение объяснялось просто – неведением. Ф’лар не мог растолковать дракону, что благоговейный страх у каждого в холде, от лорда до простого ремесленника, имеет немалый политический вес. Он лишь отметил, что страх и тревога на лицах приближающихся, беспокоившие Мнемент’а, странным образом радуют его самого.

– Добро пожаловать, бронзовый всадник, в холд Фэкса, лорда Плоскогорья. Лорд к твоим услугам. – Мужчина вежливо отдал честь.

Он говорил о себе в третьем лице, что дотошный человек мог истолковать как скрытое неуважение. Впрочем, это вполне соответствовало тому, что Ф’лар знал о Фэксе, так что он не стал обращать на это внимания. Оказались верными и сведения об алчности Фэкса, она проявлялась в беспокойных глазах, словно ощупавших каждую деталь одежды Ф’лара, в том, как он слегка нахмурился, оценив рукоятку меча с замысловатой резьбой.

Ф’лар, в свою очередь, заметил несколько дорогих перстней, блеснувших на левой руке Фэкса. Правая рука лорда оставалась слегка согнутой – привычка, свидетельствовавшая о профессиональном владении мечом. Его одежда из дорогой ткани была покрыта пятнами и выглядела несвежей. Ноги, обутые в тяжелые кожаные сапоги, твердо стояли на земле, вес тела был смещен вперед, на носки. С этим человеком стоит быть осторожнее, решил Фэкс, – да и как еще можно относиться к покорителю пяти окрестных холдов? Подобная дерзость говорила сама за себя. Шестой холд Фэкс получил, женившись… а седьмой законно унаследовал, хотя и при несколько необычных обстоятельствах. Он славился распутством. Ф’лар ожидал, что Поиск в этих семи холдах окажется успешным. Пусть Р’гул отправляется на юг и ведет свой Поиск там, среди неторопливых и милых местных жительниц. Вейр сегодня, как никогда, нуждается в сильной женщине. От Йоры во всем, что касалось Неморт’ы, не было никакого толку, если не хуже. Тяжкая жизнь, преследования, скрытность – вот что могло породить качества, которые Ф’лар желал видеть в госпоже Вейра.

– Мы совершаем Поиск, – растягивая слова, негромко проговорил Ф’лар, – и просим гостеприимства твоего холда, лорд Фэкс.

При упоминании о Поиске глаза Фэкса едва заметно расширились.

– Я слышал, Йора умерла, – ответил Фэкс, внезапно перестав говорить о себе в третьем лице, будто Ф’лар незаметно для себя прошел некую проверку. – Так, значит, Неморт’а снесла яйцо, и у нас появится новая королева? – продолжал он, окидывая взглядом дисциплинированный строй всадников и отмечая про себя здоровый цвет драконов.

Ф’лар не удостоил его ответом, который был очевиден.

– Итак, мой лорд… – Фэкс поколебался, выжидающе наклонив голову.

На мгновение у Ф’лара возникла мысль, что тот намеренно его провоцирует, пытаясь оскорбить. Имена бронзовых всадников были столь же хорошо известны всему Перну, как имя королевы драконов и госпожи Вейра. Ф’лар с невозмутимым выражением лица продолжал смотреть на Фэкса.

Ф’нор расслабленно, с демонстративным высокомерием вышел вперед, остановился чуть позади головы Мнемент’а и небрежно коснулся челюсти громадного зверя.

– Бронзовому всаднику Мнемент’а, лорду Ф’лару, требуется отдельное жилище. Я, Ф’нор, коричневый всадник, предпочитаю поселиться вместе с остальным крылом. Нас двенадцать.

Ф’лару понравился намек Ф’нора на численность крыла, будто Фэкс не умел считать. Ф’нор выразился столь искусно, что Фэксу нечем было возразить на ответное оскорбление.

– Лорд Ф’лар, – проговорил Фэкс сквозь оскаленные в улыбке зубы, – ваш Поиск – большая честь для Плоскогорья.

– Для Плоскогорья станет высокой честью, – учтиво проговорил Ф’лар, – если одна из его жительниц войдет в Вейр.

– И вечной славой, – столь же обходительно ответил Фэкс. – В старые времена многие выдающиеся госпожи Вейра были родом из моих холдов.

– Твоих холдов? – переспросил Ф’лар с вежливой улыбкой, подчеркивая множественное число. – Ах да, ты ведь теперь правитель Руата? Оттуда их и впрямь было немало.

На лице Фэкса промелькнула странная напряженная гримаса, тотчас же сменившаяся дружеской усмешкой. Фэкс шагнул в сторону, приглашая Ф’лара в холд.

Командир отряда Фэкса рявкнул короткую команду, и его люди перестроились в два ряда, высекая коваными сапогами искры из камней.

Повинуясь неслышимому приказу, все драконы взмыли в воздух, подняв огромное облако пыли. Ф’лар бесстрастно прошагал мимо шеренг встречающих, которые в страхе таращили глаза, глядя, как огромные звери скользят над их головами, направляясь во внутренний двор. Кто-то на высокой башне испуганно вскрикнул, когда на крышу опустился Мнемент’. Гоня вдоль двора взмахами огромных крыльев пахнущий фосфином ветер, дракон пытался пристроить свое гигантское тело на неподходящей посадочной площадке.

Делая вид, будто не замечает вызванного появлением драконов замешательства, страха и благоговейного трепета, Ф’лар втайне забавлялся. Лордам холдов требовалось напоминание, что им приходится иметь дело не только с всадниками – смертными, которых легко убить, – но и с драконами. Следовало возродить у нынешних людей уважение, которое питали в древности и к всадникам, и к древнему драконьему роду.

– Холд только что завершил трапезу, лорд Ф’лар, но если… – начал Фэкс, но тут же замолчал, увидев улыбку Ф’лара.

– Я бы хотел засвидетельствовать почтение твоей госпоже, лорд Фэкс, – ответил Ф’лар, удовлетворенно отметив про себя, как выступили желваки на скулах Фэкса при этой церемониальной просьбе.

Ф’лар был весьма доволен собой. Его расчет оправдался. Во время последнего Поиска, итогом которого, к несчастью, стала неумелая и неопытная Йора, его самого еще не было на свете, но он изучил все старые записи о прежних Поисках и о коварных приемах обращения с лордами, которые предпочитали прятать своих жен, когда появлялись всадники. Отказав Ф’лару в исполнении долга, Фэкс нанес бы ему серьезное оскорбление, смыть которое мог лишь смертельный поединок.

– Может, предпочитаешь сперва увидеть свою комнату? – предложил Фэкс.

Ф’лар смахнул воображаемую соринку с рукава из мягкой кожи и покачал головой.

– Сперва долг, – ответил он, с сожалением пожав плечами.

– Конечно, – почти огрызнулся Фэкс и энергично зашагал вперед, словно выплескивая охвативший его гнев топотом сапог.

Ф’лар и Ф’нор не спеша последовали за ним через большие, обитые металлом двустворчатые двери в высеченный в скале главный зал. Слуги, нервно суетившиеся возле подковообразного стола, при виде всадников с грохотом роняли посуду. Фэкс уже пересек зал и нетерпеливо ждал у открытой каменной двери, единственной ведшей внутрь холда, который, как и все скальные холды, уходил в глубину, служа убежищем в опасные времена.

– А тут неплохо кормят, – небрежно заметил Ф’нор Ф’лару, оценив остатки еды на столе.

– Похоже, лучше, чем в Вейре, – сухо ответил Ф’лар, прикрыв рот рукой и глядя на двух слуг, пошатывавшихся под тяжестью подноса с наполовину съеденной тушей.

– Судя по виду, – с ноткой горечи сказал Ф’нор, – молодое и нежное мясо. А жилистую старую скотину отправляют нам.

– Естественно.

– Зал неплохо смотрится, – дружески заметил Ф’лар, когда они подошли к Фэксу, но, увидев, что Фэксу не терпится идти дальше, нарочито повернулся спиной к увешанному знаменами залу, показывая Ф’нору на прорезанные в стене узкие окна с тяжелыми бронзовыми ставнями, сейчас распахнутыми, так что видно было яркое полуденное небо. – Тоже смотрят на восток, как и положено. Мне говорили, что в новом зале Телгар-холда окна выходят на юг. Скажи мне, лорд Фэкс, ты придерживаешься старых обычаев и выставляешь рассветную стражу?

Фэкс нахмурился, пытаясь понять, к чему клонит Ф’лар.

– На башне всегда стоит стража.

– А с восточной стороны?

Взгляд Фэкса метнулся к окнам, затем скользнул от Ф’лара к Ф’нору и вновь вернулся к окнам.

– Стража есть всегда, – резко ответил он. – Со всех сторон.

– Ах со всех сторон… – Ф’лар повернулся к Ф’нору и задумчиво покивал.

– А как же еще? – раздраженно бросил Фэкс, переводя взгляд с одного на другого.

– Об этом я должен спросить у твоего арфиста. У тебя ведь есть в холде обученный арфист?

– Конечно. У меня их несколько. – Фэкс распрямил плечи.

Ф’лар сделал вид, будто не понял.

– Лорд Фэкс – правитель еще шести холдов, – напомнил Ф’нор своему командиру.

– Конечно, – согласился Ф’лар, в точности копируя интонацию Фэкса.

Его тон не ускользнул от внимания Фэкса, но тот не рискнул трактовать невинную с виду выходку как преднамеренное оскорбление. Оборвав разговор, он быстро зашагал по освещенному коридору. Всадники последовали за ним.

– Приятно видеть правителя холда, соблюдающего древние обычаи, – одобрительно сказал Ф’лар Ф’нору, явно предназначая свои слова для Фэкса. – Многие покинули надежное убежище в толще скал и расширили свои внешние холды до опасных размеров. Я лично не поощряю подобный риск.

– Может, для них это и риск, лорд Ф’лар, но для других он может стать преимуществом, – презрительно фыркнул Фэкс, замедляя шаг.

– Преимуществом? В смысле?

– В любой внешний холд, бронзовый всадник, легко проникнуть, имея обученное войско, опытное командование и хорошо продуманную стратегию.

Ф’лар решил, что лорд вовсе не хвастается. Даже в нынешние мирные времена он не забывал выставлять стражу на башне. Вот только поддерживал он безопасность внутри холда не из почтения к древним законам, а руководствуясь благоразумием. И арфистов держал, скорее всего, из тщеславия, а не потому, что этого требовала традиция. Но он позволял ямам разрушаться, а камням зарастать травой. С одной стороны, он был вежлив с всадниками драконов, а с другой – в его манерах чувствовалось тайное желание оскорбить. С таким человеком следовало быть настороже.

Женская половина в холде Фэкса, вопреки традиции, располагалась не во внутренних коридорах, а у самого склона утеса. Сквозь три глубоко утопленных во внешнюю стену окна с двустворчатыми ставнями падали лучи солнца. Ф’лар отметил хорошо смазанные бронзовые петли. Ширина подоконников, как и полагалось правилами, равнялась длине копья – Фэкс не поддался недавней моде уменьшать толщину защитной стены.

Большое помещение было богато украшено коврами с вполне уместными здесь милыми изображениями женщин, занятых делами по хозяйству. Двери по обе стороны главного зала вели в малые спальни, из которых по знаку Фэкса нерешительно вышли дамы. Фэкс сурово махнул рукой женщине в синем платье. Ее покрытое морщинами лицо было преисполнено разочарования и горечи, большой живот свидетельствовал о беременности, а проседь в волосах – о нелегкой жизни. Она неловко приблизилась, остановившись в нескольких шагах от своего повелителя. Судя по ее позе, Ф’лар понял, что она не подходит к Фэксу ближе, чем того требует необходимость.

– Леди Кром-холда, мать моих наследников, – без малейшей гордости или тепла в голосе сказал Фэкс.

– Моя госпожа… – Ф’лар поколебался, ожидая услышать имя.

Женщина с опаской посмотрела на своего господина.

– Гемма, – отрывисто бросил Фэкс.

Ф’лар низко поклонился:

– Леди Гемма, Вейр пребывает в Поиске и просит гостеприимства холда.

– Лорд Ф’лар, – негромко ответила леди Гемма, – добро пожаловать.

От внимания Ф’лара не укрылось, как уверенно Гемма произнесла его имя. Он улыбнулся ей с благодарностью и симпатией, теплее, чем этого требовал этикет. Судя по числу женщин в этой части холда, постель Фэкса пустовала редко. Похоже, леди Гемма могла бы без сожаления распрощаться с одной или двумя. Фэкс начал представлять женщин, глухо бормоча их имена, пока не понял, что эта стратегия не работает. Ф’лар каждый раз вежливо переспрашивал. Ф’нор, чья улыбка становилась все шире по мере того, как он отмечал про себя, кого из женщин Фэкс предпочитал не называть, праздно прохаживался возле двери. Ф’лар собирался позднее сравнить с ним свои наблюдения, хотя на первый взгляд здесь не было никого, достойного Поиска. Фэкс предпочитал пухленьких и невысоких. Энергичных среди них не было ни одной – если они когда-то и имели характер, прежний дух давно из них выбили. Фэкс скорее походил на племенного жеребца, чем на любовника. Некоторые из его гарема, похоже, не мылись всю зиму, судя по количеству вонючего масла в их волосах. Из всех них, если это действительно были все, лишь леди Гемма выглядела волевой женщиной, но она была слишком стара.

Обмен любезностями закончился, и Фэкс выпроводил нежеланных гостей наружу. Ф’нор, извинившись перед командиром, вернулся к крылу, а Фэкс с не допускающим возражений видом повел бронзового всадника к предназначенной для него комнате.

Она находилась уровнем ниже женских помещений и вполне соответствовала высокому положению гостя, увешанная разноцветными гобеленами с изображениями кровавых сражений, поединков на мечах, сверкающих яркими красками драконов над горными хребтами, пылающего огненного камня – всего, что могла предложить окрашенная кровью история Перна.

– Прекрасная комната, – одобрил Ф’лар. Сняв кожаные перчатки и куртку, он небрежно бросил их на стол. – Мне нужно позаботиться о моих людях и зверях. Всех драконов недавно покормили, – добавил он, намекая на то, что Фэкс не счел нужным этим поинтересоваться. – И мне хотелось бы с твоего разрешения пройтись по здешним мастерским.

Фэкс с кислым видом кивнул – подобная просьба была традиционной привилегией всадников драконов.

– Не стану больше тебя беспокоить, лорд Фэкс, ибо управление семью холдами наверняка требует немалых сил.

Ф’лар слегка поклонился правителю и повернулся к нему спиной, давая понять, что разговор окончен. Он вполне мог представить разъяренное выражение на лице Фэкса, слушая удаляющийся топот. Дождавшись, когда Фэкс покинет коридор, он быстро вернулся наверх, в главный зал.

Суетящиеся служанки прекратили расставлять дополнительные столы на козлах, уставившись на всадника. Он вежливо кивнул им, присматриваясь, не найдется ли среди них достойная стать повелительницей Вейра. Но все они, усталые, полуголодные, страдающие от побоев и болезней, оказались лишь теми, кем выглядели, – пригодными только для тяжелой черной работы служанками.

Ф’нор и остальные обустроились в поспешно освобожденной казарме. Драконы удобно расселись на каменистых хребтах над холдом, расположившись так, чтобы каждый участок обширной долины находился под их неусыпным взором. Всех их покормили перед тем, как покинуть Вейр, и каждый всадник держал своего дракона в состоянии легкой боевой готовности. Во время Поиска не должно было случиться ничего непредвиденного.

При появлении Ф’лара все всадники встали.

– Осмотритесь вокруг, но без лишнего шума, – лаконично велел он. – Возвращайтесь к закату с именами любых возможных претенденток. – Он заметил усмешку Ф’нора, вспомнив, с каким пренебрежением Фэкс произносил некоторые имена. – Вместе с описанием внешности и умений.

Всадники понимающе кивнули, блеснув глазами. Они верили в успех Поиска, хотя Ф’лар, увидев всех женщин Фэкса, начал сомневаться. По логике, именно в главном холде Фэкса должны были найтись лучшие кандидатки на всем Плоскогорье, но это оказалось не так. Впрочем, оставалось еще немало крупных ремесленных поселений, не говоря уже о других шести холдах. И все же…

Не говоря больше ни слова, Ф’лар и Ф’нор вышли из казармы. Остальные ненавязчиво последовали их примеру, парами или поодиночке, чтобы провести разведку в мастерских и на окрестных фермах. Всадники были не меньше самого Ф’лара рады оказаться за пределами Вейра. Когда-то они были частыми и почетными гостями во всех Великих холдах Перна, от южного Нерата до высокогорного Тиллека, но этот достойный обычай ушел в небытие вместе с другими ему подобными – свидетельство презрения, которое ныне питали к Вейру. Ф’лар поклялся это исправить.

Он с некоторым усилием восстановил в памяти цепочку коварных перемен. Записи, которые вела каждая повелительница Вейра, служили подтверждением постепенного, но явственного упадка, прослеживавшегося на протяжении последних двухсот полных Оборотов. Но знание фактов ничем не облегчало нынешнего положения дел. Ф’лар принадлежал к горстке тех, кто в равной степени доверял как записям, так и балладам, и, если верить древним сказаниям, ситуация могла вскоре радикальным образом измениться.

Ф’лар чувствовал, что для каждого из законов Вейра, от Первого Запечатления до сбора огненного камня, от борьбы с зеленью до проведения канав вдоль горных хребтов, есть некая причина, объяснение и цель. Даже для таких мелочей, как контроль над аппетитом драконов или численностью обитателей Вейра. Правда, Ф’лар не знал, почему оказались заброшенными остальные пять Вейров. Возможно, подумал он, в этих необитаемых Вейрах сохранились какие-нибудь пыльные, рассыпающиеся записи. Нужно проверить, когда его крыло в следующий раз отправится в патруль. В любом случае в Бенден-Вейре объяснения не нашлось.

– Усердия хватает, вот только энтузиазма мало, – заметил Ф’нор, вернув Ф’лара к необходимости визита в мастерские.

Они спустились по истертому склону, ведшему из холда непосредственно в селение ремесленников. Широкая дорога с небольшими домами по сторонам вела к впечатляющим каменным производственным помещениям. Ф’лар про себя отметил поросшие мхом желоба на крышах, цепляющиеся за стены ползучие растения. Вопиющее пренебрежение простейшими мерами безопасности причиняло ему, всаднику, боль. Никакая растительность не имела права соседствовать с людскими поселениями.

– Новости расходятся быстро, – усмехнулся Ф’нор, кивнув спешащему ремесленнику в одежде пекаря, который что-то пробормотал в знак приветствия. – Ни одной женщины не видать.

Подметил он точно. В это время дня они должны были увидеть множество женщин – несущих припасы со складов, стирающих в реке в столь теплый солнечный день, работающих в поле. Но – никого в юбке.

– Когда-то мы были завидными гостями, – язвительно заметил Ф’нор.

– Зайдем сперва в ткацкую мастерскую. Если память мне не изменяет…

– Как всегда, – вновь усмехнулся Ф’нор.

Он не пользовался преимуществами, которые давало кровное родство, но с Ф’ларом вел себя намного свободнее, чем большинство всадников, включая других бронзовых. В тесном сообществе равных Ф’лар отличался замкнутостью. Он поддерживал в своем крыле жесткую дисциплину, но подчинялись ему охотно. Его крыло всегда блистало в Играх, они никого не теряли в Промежутке, и звери в его крыле никогда не болели. Всадник, оставшийся без дракона, становился изгнанником из Вейра, навеки лишившись части самого себя.

– Сюда в свое время пришел Л’тол, он поселился в одном из холдов Плоскогорья, – продолжал Ф’лар.

– Л’тол?

– Да, зеленый всадник из крыла С’лела. Вспомни.

Из-за неудачного маневра во время Весенних Игр Л’тол и его зверь угодили под огненный поток фосфина, извергнутого Туэнт’ом, бронзовым драконом С’лела. Л’тола сбросило с шеи пытавшегося увернуться дракона. Товарищ по крылу спикировал, подхватив всадника, но зеленый дракон с обугленным левым крылом и обожженным телом умер от шока и отравления фосфином.

– Л’тол мог бы помочь нам в Поиске, – согласился Ф’нор.

Всадники подошли к дверям ткацкой мастерской и остановились на пороге, дожидаясь, когда глаза приспособятся к тусклому свету внутри. Светильники усеивали стенные ниши и гроздьями висели над большими ткацкими станками, на которых мастера создавали прекрасные гобелены и ткани. В зале царила атмосфера молчаливого, целеустремленного усердия.

Однако прежде чем глаза двоих всадников успели привыкнуть к полумраку, к ним плавным шагом подошел невысокий человек, коротко, но вежливо предложив следовать за ним.

Он провел их в маленькое помещение справа от входа, отделенное от главного зала занавеской, и обернулся. В тусклом сиянии светильников стало видно его лицо. Нечто неуловимое выдавало в нем драконьего всадника, но лицо его уродовали глубокие морщины, а щеку – шрамы от старых ожогов. Глаза полнились голодной тоской, он постоянно моргал.

– Я теперь Лайтол, – хрипло проговорил он.

Ф’лар понимающе кивнул.

– Ты, надо полагать, Ф’лар, – продолжал Лайтол, – а ты Ф’нор. Вы оба похожи на отца.

Ф’лар снова кивнул.

Лайтол судорожно сглотнул, и мускулы лица задрожали, будто встреча с всадниками заставила его остро ощутить себя изгнанником. Он с трудом улыбнулся.

– Драконы в небе! Новости распространяются быстрее, чем Нити.

– Неморт’а принесла королевское яйцо.

– Йора умерла? – озабоченно спросил Лайтол, и лицо его на мгновение перестало нервно дергаться. – А Неморт’а? Кто догнал ее в полете? Хат’?

Ф’лар кивнул.

Лайтол горько усмехнулся:

– Опять Р’гул, да? – Он уставился в пространство. Веки его были неподвижны, но желваки на скулах так и плясали. – Плоскогорье ваше? Все целиком? – спросил Лайтол, поворачиваясь спиной и слегка подчеркнув слово «все».

Ф’лар вновь утвердительно кивнул.

– Вы видели тех женщин. – В словах Лайтола прозвучало отвращение. Он не спрашивал, лишь констатировал факт. – Что ж, – продолжал он, – лучше вы не найдете во всем Плоскогорье.

Голос его был полон крайнего презрения. Он присел на массивный стол, занимавший весь угол маленького помещения, с такой силой сжав широкий ремень на свободной рубахе, что толстая кожа сложилась пополам.

– Вы ведь не этого ждали, верно?

Лайтол говорил слишком много и слишком быстро. В устах другого, менее значительного человека его речь могла бы показаться оскорбительно грубой, но причиной его болтливости было непереносимое одиночество изгнанника из Вейра. Лайтол поспешно задавал вопросы и тут же сам на них отвечал, не касаясь чересчур щекотливых тем, таких, как ненасытная потребность в общении с себе подобными. И тем не менее он снабжал всадников в точности теми сведениями, в которых они нуждались.

– Но Фэксу нравятся женщины пышнотелые и покорные, – тараторил Лайтол. – Даже леди Гемму он сумел сломить. Все могло бы быть иначе, если бы он нуждался в поддержке ее семьи. Да, воистину иначе. А так – он заставляет ее постоянно рожать, надеясь, что рано или поздно это ее убьет. И так оно и будет. Обязательно будет. – Лайтол издал неприятный скрипучий смешок. – Когда Фэкс пришел к власти, каждый мужчина, у которого хватало ума, отправил своих дочерей прочь или изуродовал им лица. – Он помедлил, мрачнея от горьких воспоминаний, глаза его сузились от ненависти. – Я был глуп, решив, что меня защищает положение всадника.

Лайтол расправил плечи и повернулся к обоим слушателям. Лицо его исказилось от ярости, голос звучал тихо и напряженно.

– Убейте этого тирана, всадники, убейте ради безопасности Перна. Ради Вейра. Ради королевы. Он лишь тянет время. Он сеет смуту среди других лордов. Он… – Лайтол почти истерически рассмеялся. – Он воображает, будто сам ничем не хуже всадников драконов.

– Значит, в этом холде нет претенденток? – спросил Ф’лар достаточно резко, чтобы прервать странные рассуждения Лайтола.

Тот уставился на бронзового всадника.

– Разве я не говорил? Лучшие либо умерли в объятиях Фэкса, либо их отослали прочь. Те, что остались, – ничтожества. Слабоумные, невежественные, глупые, никакие. Точно как ваша Йора. Она…

И он захлопнул рот и покачал головой, потирая лицо, чтобы скрыть боль и отчаяние.

– А в других холдах?

Лайтол снова покачал головой, мрачно хмурясь:

– То же самое. Или умерли, или сбежали.

– Что насчет Руат-холда?

Лайтол перестал качать головой и пристально посмотрел на Ф’лара. Губы его изогнулись в хитрой усмешке, но смех прозвучал безрадостно.

– Надеешься в нынешние времена отыскать среди тех, кто прячется в Руат-холде, кого-нибудь вроде Торины или Мореты? Увы, бронзовый всадник, никого, в чьих жилах текла кровь Руата, больше нет в живых. Клинок Фэкса в тот день жаждал крови. Он знал, что истории арфистов о гостеприимстве, которое проявляли к всадникам лорды Руата, правдивы и что обитатели Руата не такие, как все. – Лайтол понизил голос до доверительного шепота. – Они были изгнанниками из Вейра, как и я.

Ф’лар с серьезным видом кивнул, не желая лишать его столь малого утешения.

– В долине Руата мало что осталось, совсем мало, – печально усмехнулся Лайтол. – Фэксу этот холд не приносит ничего, кроме лишних хлопот.

Эта мысль, похоже, слегка подняла Лайтолу настроение, судя по изменившемуся выражению лица.

– Теперь мы, Плоскогорье, а не Руат, делаем лучшие одежды на всем Перне. А наши кузнецы славятся оружием лучшей закалки. – Глаза его блеснули от гордости за принявшее его сообщество. – Новобранцы из Руата постоянно умирают от странных болезней или несчастных случаев. А женщины, которых прежде брал себе Фэкс… – Он неприятно рассмеялся. – Ходит слух, что он на несколько месяцев лишился мужской силы.

Внезапно в голову Ф’лару пришла странная мысль.

– Значит, никого истинной крови не осталось?

– Никого!

– И даже в поселениях нет семей с кровью Вейра?

Нахмурившись, Лайтол удивленно взглянул на Ф’лара, задумчиво потирая покрытую шрамами щеку.

– Были такие, – медленно проговорил он. – Были. Но сомневаюсь, что кто-то еще остался в живых. – Ненадолго задумавшись, он решительно покачал головой. – Они яростно сопротивлялись вторжению, хотя не имели никаких шансов. В холде Фэкс обезглавил всех женщин и детей, а тех, кто защищал Руат с оружием в руках, бросил в темницу и казнил.

Ф’лар пожал плечами. Вполне вероятно, он ошибся насчет Руата. Столь суровыми мерами Фэкс уничтожил не только сопротивление, но и лучших ремесленников, чем вполне объяснялось, почему мастера Плоскогорья стали считаться лучшими в своей профессии.

– Жаль, что у меня нет для тебя новостей получше, всадник, – пробормотал Лайтол.

– Ничего страшного, – заверил его Ф’лар, уже собираясь откинуть занавеску у входа.

Лайтол быстро шагнул к нему.

– Помни, что я говорил о тщеславии Фэкса, – настойчиво произнес он. – Пусть Р’гул, или кто там станет следующим главой Вейра, не спускает глаз с Плоскогорья.

– Фэкс знает, как ты к нему относишься?

Лицо Лайтола исказила неизбывная тоска. Нервно сглотнув, он бесстрастно ответил:

– Нравится это лорду Плоскогорья или нет, но мой цех защищает меня от преследования. Мне здесь мало что угрожает. Он слишком зависит от доходов, которые приносит наше производство. – Лайтол насмешливо фыркнул. – Я лучший ткач батальных сцен. Кстати, – прищурившись, добавил он, – драконов больше не изображают спутниками героев. Вы, конечно же, заметили, сколько повсюду зелени?

Ф’лар с отвращением поморщился:

– Мы заметили не только это. Но другие традиции Фэкс сохраняет…

Лайтол пренебрежительно махнул рукой.

– Только как военачальник. После того как он захватил Руат, его соседи вооружились, ибо он поступил вероломно. И позвольте мне также предупредить вас, – Лайтол ткнул пальцем в сторону холда, – что он открыто презирает все, что говорят о Нитях. Он насмехается над арфистами, считая древние баллады глупой чушью, и запретил им петь о драконах. Новое поколение растет, ничего не зная о долге, традициях и осторожности.

Ф’лар нисколько не удивился словам Лайтола на фоне прочих его откровений, хотя они обеспокоили его больше всего. Слишком многие не воспринимали всерьез устные предания об исторических событиях, считая их просто бессвязными бреднями арфистов. Но Алая Звезда уже мерцает в небе, близится время, когда они вновь принесут клятву верности в страхе за собственную жизнь.

– Ты выходил в последнее время наружу ранним утром? – со зловещей усмешкой спросил Ф’нор.

– Да, – сдавленным шепотом выдохнул Лайтол. – Да…

Из его горла вырвался стон, и он резко повернулся спиной к всадникам, вобрав голову в сгорбленные плечи.

– Уходите, – сквозь зубы проговорил он, а поскольку они промедлили, умоляюще повторил: – Уходите!

Ф’лар быстрым шагом вышел, Ф’нор – за ним. Бронзовый всадник поспешно пересек безмолвный, погруженный в полумрак зал и почти выбежал на ослепительный солнечный свет, остановившись лишь посреди площади – столь внезапно, что следовавший за ним по пятам Ф’нор едва на него не наткнулся.

– Мы проведем ровно столько же времени в других мастерских, – сдавленно произнес он, не глядя в глаза Ф’нору. К горлу подкатил комок, и он несколько раз судорожно сглотнул.

– Остаться без дракона… – с жалостью пробормотал Ф’нор. Встреча с Лайтолом разбередила ему душу, а он не привык к переживаниям. Ф’лар, похоже, был потрясен не меньше, заставив Ф’нора усомниться в том, что его сводный брат неспособен на проявление чувств.

– С тех пор, как случилось Первое Запечатление, по-иному быть не может. И ты это знаешь, – тряхнув головой, коротко сказал Ф’лар и зашагал в сторону мастерской, над которой висел символ кожевников.

Глава 3

Воздайте почести драконам

В поступках, мыслях и словах.

Они встают живым заслоном

На смертных Перна рубежах —

Там, где решает взмах крыла:

Жить миру иль сгореть дотла.

Почет воздайте всем Крылатым

В поступках, мыслях и словах.

Их жизнь легла кровавой платой

На смертных Перна рубежах.

С древнейших дней гласит Закон:

Едины всадник и дракон.

Ф’лар уже ничему не удивлялся, но не переставал недоумевать. То был четвертый их день в обществе Фэкса, и лишь самообладание, с которым Ф’лар крепко держал в узде как себя самого, так и все крыло, не позволяло случиться взрыву.

«Чистое везение, – размышлял Ф’лар, пока Мнемент’ не спеша скользил в сторону ведшего в Руат ущелья, – что Плоскогорье выбрал я. С Р’гулом, который печется только о своей чести, или со С’ланом или Д’нолом, слишком молодыми, чтобы проявлять терпение и благоразумие, тактика Фэкса вполне могла бы сработать. А С’лел бы просто в замешательстве отступил – что стало бы для Вейра не меньшей катастрофой, чем открытый конфликт».

Ему давно уже следовало сопоставить факты и сделать выводы. К упадку Вейра и его влияния вело не только поведение лордов и холдеров. Были и внутренние причины: слабые королевы и неспособные править Вейром повелительницы. К тому же Р’гул неизвестно отчего настаивал, что не стоит лишний раз беспокоить лордов, и удерживал всадников в пределах Вейра. А в политике главное внимание уделялось подготовке к Играм, пока соперничество между крыльями в конце концов не превратилось в единственное и всеобъемлющее занятие.

Зелень распространилась в неположенных местах не за одну ночь, так же как и лорды не проснулись однажды утром и вдруг решили не платить Вейру традиционную десятину. Все происходило постепенно, с попустительства Вейра, пока сама цель существования всадников и драконьего племени не обесценилась настолько, что любой выскочка, побочный наследник древнего холда, стал позволять себе презрительное отношение к всадникам, драконам и простейшим мерам предосторожности, оберегавшим Перн от Нитей.

Ф’лар сомневался, что Фэкс рискнул бы захватывать соседние холды, если бы Вейр сохранял былое влияние. Каждый холд должен иметь собственного правителя, который защищает долину и ее народ от Нитей. Один холд – один лорд. Никто никогда не претендовал на семь холдов. Это шло вразрез с древней традицией и грозило бедой, ибо как может один человек защищать семь долин одновременно? Человек, если он не драконий всадник, может в одно время находиться лишь в одном месте. И если он не верхом на драконе, ему требуются часы, чтобы добраться от одного холда до другого. В старые времена Вейр не допустил бы столь вопиющего пренебрежения древними обычаями.

Ф’лар заметил вспышки пламени над бесплодными холмами ущелья, и Мнемент’ послушно сменил курс, чтобы дать всаднику лучший обзор. Ф’лар выслал половину крыла вперед – хорошая тренировка полета над пересеченной местностью. Он раздал всадникам небольшие кусочки огненного камня, распорядившись для практики выжигать любую растительность. Заодно это напомнит Фэксу, как и его войску, о внушающих ужас способностях драконов, о которых, похоже, простые обитатели Перна успели почти забыть.

Огненные вспышки фосфина, извергаемые драконами, сливались в постоянно меняющийся узор. Р’гул, скорее всего, запретил бы тренировку, сославшись на возможный несчастный случай вроде того, что сделал изгнанником Лайтола, но Ф’лар держался традиций – как и каждый, кто летал с ним. Несогласным пришлось бы покинуть крыло. Никто еще ни разу его не подвел.

Ф’лар знал, что его люди, как и он сам, наслаждаются радостным ощущением полета на огнедышащем драконе. Испарения фосфина сами по себе действовали возбуждающе, а чувство власти, пронизывавшее того, кто управлял могучим величественным созданием, ни с чем нельзя было сравнить. С момента Первого Запечатления любой всадник превращался в другого человека, ничего общего не имевшего с прежним. Но полет на боевом драконе, синем, зеленом, коричневом или бронзовом, в полной мере стоил риска, непрерывного напряжения и изоляции от остального человечества.

Мнемент’ косо опустил крылья, скользнув в узкую расселину в ущелье, ведшую от Крома к Руату. Едва они вынырнули по другую сторону, в глаза сразу же бросилась разница между двумя холдами.

Увиденное ошеломило Ф’лара. После визитов в последние четыре холда он был уверен, что Поиск завершится в Руате.

Была, конечно, та маленькая брюнетка, дочь набольского ткача, но… И высокая стройная девушка с огромными глазами, чей отец был мелким управляющим в Кроме, однако… Возможности имелись, и будь на месте Ф’лара С’лел, К’нет или Д’нол, они, может, и взяли бы этих двух в качестве подруг, но вряд ли как потенциальных правительниц Вейра.

Но в итоге он убедил себя, что настоящий выбор представится ему на юге. Теперь же, при виде руин, в которые превратился Руат, надежды его развеялись. Бросив взгляд вниз, он увидел склоненное в знак приглашения знамя Фэкса.

Подавив сокрушительное разочарование, он направил Мнемент’а к земле. Фэкс, с трудом сдержав перепуганного скакуна, махнул в сторону выглядевшей заброшенной долины.

– Узри же великий Руат, на который ты возлагал такие надежды, – язвительно проговорил он.

Ф’лар холодно улыбнулся в ответ, размышляя над неприятной проницательностью Фэкса. Неужели он выдал себя, когда предлагал продолжить Поиск в других холдах? Или это лишь случайная догадка со стороны Фэкса?

– С первого взгляда видно, почему теперь предпочитают товары из Плоскогорья, – сквозь зубы обронил Ф’лар.

Мнемент’ рыкнул, и Ф’лар резко призвал его к порядку. Неприязнь бронзового дракона к Фэксу граничила с ненавистью, что было весьма необычно и очень тревожило Ф’лара. Что вовсе не означало, что он хоть сколько-нибудь пожалел бы о смерти Фэкса – лишь бы не от огненного дыхания Мнемент’а.

– Из Руата мало что поступает, – почти прорычал Фэкс.

Он резко дернул поводья своего скакуна, и на морде животного выступила кровавая пена. Оно закинуло назад голову, пытаясь облегчить боль, Фэкс с яростью ударил его между ушей. Удар, как заметил Ф’лар, достался несчастному протестующему животному без вины, скорее он был вызван зрелищем опустошенного Руата.

– Я верховный правитель, и этого не оспаривает никто. Я в своем праве. Руат должен платить дань своему законному правителю…

– И голодать весь остальной год, – сухо заметил Ф’лар, окидывая взглядом обширную долину.

Почти все поля остались невспаханными. Пастбища давали скудную пищу тощим стадам. Даже сады выглядели низкорослыми. Цветы, столь обильно росшие на деревьях в Кроме, в соседней долине, были здесь редкостью, словно не желали цвести в таком унылом месте. Хотя солнце стояло высоко, ни на фермах, ни поблизости от них не наблюдалось никакой деятельности. Повсюду царила атмосфера всеобщего отчаяния и безысходности.

– Моему правлению в Руате сопротивляются.

Ф’лар бросил взгляд на Фэкса. В голосе лорда звучала ярость, лицо его побледнело, предвещая новые беды мятежникам Руата. Мстительное отношение Фэкса к Руату смешивалось с другим, не менее сильным чувством, которого Ф’лар не мог понять, но с тех пор, как он предложил совершить облет холдов, столь явно оно проявилось впервые. Вряд ли это был страх, поскольку Фэкс был определенно бесстрашен и до крайности самоуверен. Отвращение? Благоговейный ужас? Нерешительность? Ф’лар не мог определить причину странного нежелания Фэкса посетить Руат, но перспектива визита лорда явно не радовала, и теперь, оказавшись в границах непокорного холда, он не мог сдержать раздражения.

– До чего же глупо со стороны жителей Руата, – дружелюбно заметил Ф’лар.

Фэкс развернулся к нему, положив ладонь на рукоять меча и сверкнув глазами. Ф’лар почти ожидал, что узурпатор Фэкс обнажит клинок против всадника, и испытал нечто близкое к разочарованию, когда тот, сдержавшись, натянул поводья своего скакуна и, пришпорив животное, устремился вперед.

«Похоже, придется его все-таки убить», – подумал Ф’лар, и Мнемент’ в знак согласия развернул крылья.

Ф’нор опустился рядом с командиром.

– Мне не показалось, что он готов был поднять на тебя меч? – Глаза Ф’нора вспыхнули, он кисло усмехнулся.

– Пока не вспомнил, что я сижу верхом на драконе.

– Будь с ним осторожнее, бронзовый всадник. Он готов тебя прикончить.

– Если сумеет!

– Говорят, он страшен в бою, – заметил Ф’нор, уже без улыбки.

Мнемент’ снова взмахнул крыльями, и Ф’лар рассеянно погладил мягкую шкуру на мощной шее зверя.

– Я что, ему уступаю? – спросил Ф’лар, которого задели слова брата.

– Насколько мне известно, нет, – поспешно заверил его Ф’нор. – Я не видел его в деле, но то, что я слышал, мне не нравится. Он часто убивает других, порой без причины.

– А поскольку мы, всадники драконов, не жаждем крови, в нас не видят бойцов, которых следует опасаться? – бросил Ф’лар. – Ты что, стыдишься своего призвания?

– Я – нет! – Ф’нор судорожно вздохнул. – И другие из нашего крыла тоже! Но люди Фэкса так смотрят на нас, что… что порой мне хочется найти какой-нибудь повод для схватки.

– Как ты верно заметил, схватка нам, вероятно, еще предстоит. В Руате есть нечто такое, что лишает нашего доблестного правителя присутствия духа.

Мнемент’, а за ним и Кант’, коричневый дракон Ф’нора, замахали крыльями, привлекая внимание всадников. Ф’лар уставился на дракона, который повернул голову к своему всаднику. Большие глаза зверя сверкали, будто опалы в лучах солнца.

– В этой долине есть некая неуловимая сила, – пробормотал Ф’лар, не в силах понять, что встревожило дракона.

– Да, есть, даже мой коричневый ее чувствует, – ответил Ф’нор, и лицо его просветлело.

– Осторожнее, коричневый всадник, – предупредил Ф’лар. – Осторожнее. Поднимай все крыло. Обшарь эту долину. Мне следовало быстрее сообразить, что искать нужно именно здесь. До чего же мы, всадники, поглупели в последнее время!

Глава 4

Холд обезлюдел

Залы пусты

И не слышны голоса

Скалы бесплодны

Земля не родит

Злы и пусты небеса

Лесса сгребала золу из очага, когда на пороге главного зала появился изможденный гонец. Она постаралась стать как можно более незаметной, чтобы управляющий не отослал ее прочь. Ей удалось подстроить так, чтобы сегодня утром ее определили на работу в главный зал: она знала, что управляющий намерен задать хорошую трепку мастеру цеха ткачей за низкое качество товаров, которые готовили к отправке Фэксу.

– Фэкс едет сюда! И всадники с ним! – выдохнул гонец, пересекая тускло освещенный зал.

Управляющий, собиравшийся влепить затрещину мастеру, ошеломленно повернулся, забыв о жертве. Гонец, крестьянин с окраины Руата, спотыкаясь, подошел к управляющему. От запредельного возбуждения он даже посмел коснуться его руки.

– Как ты посмел покинуть свой холд?

Управляющий замахнулся, первым же ударом сбив гонца с ног. Вскрикнув, тот попытался отползти, уклониться от удара.

– Всадники, надо же! Фэкс? Ха! Да он Руат стороной обходит. Вот тебе! Вот! – Управляющий подкреплял каждую свою реплику пинками, пока, запыхавшись, не устремил яростный взгляд на мастера и двоих своих подручных. – Кто пустил сюда этого парня с его дурацкими выдумками?

Управляющий направился к двери главного зала, которая распахнулась, едва он взялся за железную ручку, и в зал ворвался побледневший стражник, едва не сбив управляющего с ног.

– Всадники! Драконы! По всему Руату! – сбивчиво заговорил он, отчаянно жестикулируя.

Схватив растерянного управляющего за руку, он потащил его во двор, чтобы подтвердить свою правоту.

Лесса сгребла остаток золы и, забрав совок с ведром, выскользнула из зала, удовлетворенно улыбаясь под завесой спутанных волос.

Всадники в Руате! Какая прекрасная возможность. Следует что-то придумать, унизить или разозлить Фэкса, чтобы он отказался от притязаний на холд в присутствии любого всадника, после чего она сможет заявить свои права на то, что принадлежало ей с рождения.

Но вести себя надо крайне осмотрительно. Всадники – особенные люди. Ярость не затуманивает их разум. Алчность не заглушает голос рассудка. Страх не притупляет реакцию. Пусть глупцы верят в человеческие жертвы, сверхъестественную похоть, безумные кутежи. Она не настолько доверчива, подобные истории ей претят. Всадники остаются людьми, в их жилах течет кровь Вейра, а у нее тот же цвет, что и у любого другого, – Лесса сама пролила ее достаточно, чтобы убедиться.

Она мгновение помедлила, ощутив, как у нее вдруг перехватило дыхание. Не эту ли опасность она предчувствовала четыре дня назад на рассвете? Решающий поединок в ее борьбе за обладание холдом? Нет, подумала Лесса, то предзнаменование несло в себе нечто большее, нежели месть.

Чувствуя, как бьет по ногам ведро с золой, она проковыляла по коридору с низким потолком к двери на конюшню. Фэкса ждет холодный прием. Она не станет заново разжигать огонь в очаге. Ее смех неприятным эхом отразился от сырых стен. Поставив ведро и прислонив к стене метлу с совком, она с трудом отворила тяжелую бронзовую дверь в новую конюшню.

Конюшню построил с внешней стороны утеса Руата первый управляющий Фэкса, отличавшийся куда более острым умом, чем все восемь его преемников. Он достиг большего, чем они, и Лесса искренне сожалела, что ему пришлось умереть. Но при нем ее месть стала бы невозможной. Он выяснил бы правду о ней раньше, чем она научилась бы скрывать свою сущность и осуществлять мелкие вмешательства в дела холда. Как его звали? Она не помнила. Так или иначе, она сожалела о его смерти.

Второй управляющий оказался не в меру жаден, так что ей с легкостью удалось посеять раздор между ним и ремесленниками. Он был полон решимости выжать всю возможную прибыль из руатанских товаров, чтобы часть ее осела в его собственных карманах до того, как Фэкс начнет что-то подозревать. Ремесленников, успевших привыкнуть к искусной дипломатии первого управляющего, взбесили алчность и своеволие второго. Их возмущало, что прервалась древняя кровная линия правителей Руата, а еще больше то, каким образом это произошло. Они не могли простить нанесенного Руату оскорбления, их унижали утрата холдом главенствующей роли в Плоскогорье и то презрение, с которым при втором управляющем относились к ремесленникам и крестьянам. Потребовалось лишь небольшое вмешательство, чтобы дела в Руате из плохих стали хуже некуда.

Когда убрали второго управляющего, преемник оказался ничем не лучше. Его уличили в продаже товаров на сторону, причем самых лучших. Фэкс приказал его казнить. Его череп до сих пор катался в огненной яме под главной башней.

Нынешний управляющий не способен был поддерживать холд даже в том бедственном состоянии, в котором его принял. Самые простые на вид начинания быстро превращались в катастрофу – например, производство ткани. Вопреки его хвастовству, качество не улучшалось, а количество упало.

И теперь Фэкс здесь. Да еще с драконьими всадниками! Почему? Ощутив важность вопроса, Лесса замерла, и тяжелая дверь больно ударила ее по пяткам. Когда-то всадники часто бывали в Руате: она знала об этом и даже смутно помнила. Воспоминания походили на историю арфиста, будто рассказанные кем-то другим, а не пережитые ею самой. Все ее яростное внимание было сосредоточено лишь на Руате. Она не помнила даже имени королевы драконов или госпожи Вейра, которые учила в детстве, не помнила она и того, чтобы хоть кто-то в холде упоминал королеву или госпожу Вейра за последние десять Оборотов.

Возможно, всадники наконец собрались призвать правителей холдов к порядку за этот позор, заросшие травой скалы вокруг. Что ж, в Руат-холде вина за пренебрежение во многом лежала на Лессе, но она была готова бросить вызов даже всадникам, если ее попытаются обвинить. Пусть лучше весь Руат падет жертвой Нитей, чем останется во власти Фэкса! Мысль была столь чудовищной, что Лесса на мгновение оцепенела.

Жалея, что нельзя с такой же легкостью избавиться от замаравшего ее проклятия, она высыпала золу в мусорную кучу. Внезапное движение воздуха и промелькнувшая тень заставили ее поднять взгляд.

Из-за высокого утеса плавно скользил дракон, развернув огромные крылья и ловя утренние восходящие потоки. Без каких-либо усилий совершив разворот, он начал снижаться. За ним последовали второй, третий – целое крыло грациозных величественных зверей, которые бесшумно опустились на землю. С башни прозвучал запоздалый сигнал, с кухни послышались визг и вопли перепуганных служанок.

Прячась, Лесса нырнула в кухню, где ее тут же поймал помощник повара и швырнул к мойке, где ее заставили отскребать песком покрытые жиром столовые приборы.

Скулящих собак уже привязали к колесу, вращавшему вертел с насаженной на него костлявой тушей. Повар поливал мясо приправами, ругаясь, что ему приходится предлагать высокопоставленным гостям столь скудное угощение. Сушеные плоды прошлого жалкого урожая поставили отмачивать, а две самые старые служанки чистили коренья для супа.

Один из учеников повара месил тесто, другой тщательно подбирал специи для соуса. Пристально глядя на него, Лесса перенаправила его руку от одной коробочки со специями к другой, не столь подходящей, а затем невинно добавила в печь побольше дров, чтобы хлеб точно подгорел. Ловко управляя собаками, она замедлила одну и ускорила другую, чтобы мясо отчасти осталось сырым, а отчасти обуглилось. В итоге еда для предстоящего пиршества должна была оказаться несъедобной, что, собственно, и требовалось.

Лесса не сомневалась, что наверху, в главных помещениях холда, обнаруживаются последствия и некоторых иных мер, принятых в разное время именно для такого случая.

В кухню, крича, вбежала одна из помощниц управляющего. Похоже, она искала, где спрятаться, ее пальцы были в крови.

– Насекомые сожрали все новые одеяла! На меня напала сука, ощенившаяся на лучших простынях! Циновки сгнили, а в главных покоях полно мусора, нанесенного зимним ветром. Кто-то оставил ставни открытыми. Совсем чуть-чуть, но этого хватило, – рыдала женщина, держась за грудь и раскачиваясь туда-сюда.

Лесса усердно принялась начищать тарелки.

Глава 5

Страж порога, зверь цепной,

Слушай, слушай мрак ночной:

Каждый шорох, каждый шаг…

Где ты?

Кто ты?

Друг?

Враг?

– Страж порога что-то скрывает, – сказал Ф’лар Ф’нору.

Они совещались в большой, наспех прибранной комнате, где было по-зимнему холодно, несмотря на яркий огонь в камине.

– Когда с ним заговорил Кант’, он нес какую-то чушь, – заметил Ф’нор.

Опершись о каминную полку, он слегка поворачивался туда-сюда в попытках согреться. Его командир нетерпеливо расхаживал по комнате.

– Мнемент’ его сейчас успокаивает, – ответил Ф’лар. – Надеюсь, ему удастся извлечь какой-то смысл из его кошмаров. Возможно, конечно, несчастный зверь повредился умом от старости, но…

– Я тоже сомневаюсь, – услужливо согласился Ф’нор, бросив тревожный взгляд на затянутый паутиной потолок.

Он был уверен, что уже переловил здешних ползунов, но перспектива быть укушенным все еще пугала. И без ползунов в этом заброшенном холде приходилось терпеть бесчисленные неудобства. Если ночь будет достаточно теплой, он лучше поспит наверху, под боком у Кант’а.

– Во всяком случае, твое предположение куда разумнее, чем могли бы счесть Фэкс или его управляющий.

– Гм… – пробормотал Ф’лар, хмуро разглядывая коричневого всадника.

– Что ни говори, трудно поверить, что Руат мог прийти в такой упадок всего за десять Оборотов. Все драконы ощутили присутствие некой силы, и вполне очевидно, что на стража порога кто-то воздействовал. А на это способен далеко не каждый.

– Это может быть кто-то нашей крови, – задумчиво проговорил Ф’лар.

Ф’нор быстро взглянул на командира, размышляя, насколько серьезно надо воспринимать его слова, учитывая, что обстановка говорит обратное.

– Согласен, тут есть некий источник силы, – вслух согласился он. – Но это может быть уцелевший внебрачный отпрыск мужского пола. А нам нужна женщина. Однако Фэкс ясно дал понять в своей неподражаемой манере, что никого из носителей старой крови не осталось в живых в тот же день, когда он захватил этот холд. Ни женщин, ни детей – никого. Нет-нет. – Коричневый всадник покачал головой, не в силах разделить странную убежденность своего командира в том, что Поиск должен завершиться в Руате.

– Страж порога что-то скрывает, и виной тому может быть лишь некто, в чьих жилах течет кровь его холда, коричневый всадник, – настойчиво проговорил Ф’лар, описав рукой широкий круг, а затем ткнув в сторону окна. – Руат захвачен, но он сопротивляется, хотя уличить его невозможно. Я бы сказал, это указывает на древнюю кровь и силу. И не просто силу.

Видя упрямый взгляд Ф’лара и суровое выражение его лица, Ф’нор решил сменить тему.

– Посмотрю, что можно найти в окрестностях несчастного Руата, – буркнул он и вышел.

Ф’лара искренне утомляла дама, которую Фэкс любезно предоставил к его услугам. Она не переставая хихикала и постоянно чихала, размахивая давно не стиранным платком, который, однако, ни разу не приложила к носу. От нее исходил кислый запах пота, приторных масел и протухшей еды. К тому же она была беременна от Фэкса: в глаза это пока что не бросалось, но она сама доверительно поделилась с Ф’ларом благой вестью, либо не понимая, что оскорбляет этим всадника, либо по прямому указанию своего повелителя. Ф’лар сделал вид, что это его не касается, и избегал ее общества, за исключением тех случаев, когда без ее присутствия было не обойтись.

Сейчас леди Тела нервно тараторила, рассказывая об ужасном состоянии комнат, выделенных леди Гемме и другим дамам из свиты лорда.

– Ставни, обе пары, были всю зиму распахнуты настежь, и видел бы ты весь этот мусор на полу! Нам наконец дали двух служанок, чтобы они смели его в камин, но потом оттуда повалил жуткий дым, а когда к нам прислали слугу, тот обнаружил, что трубу перекрыл упавший наискось камень. Что удивительно, остальная часть трубы была в полном порядке.

Она взмахнула платком, и Ф’лар задержал дыхание, спасаясь от дурного запаха. Взглянув в сторону внутренних покоев холда, он увидел, как оттуда медленно и неуклюже спускается леди Гемма. Его внимание привлекла неуловимая перемена в ее походке, и он присмотрелся, пытаясь понять, в чем дело.

– Ах да, бедняжка леди Гемма, – печально вздохнула леди Тела. – Мы так за нее беспокоимся. Не знаю, зачем мой лорд Фэкс настоял, чтобы она поехала с ним. Ей еще не время рожать, но все же… – Тревога в голосе сей легкомысленной особы звучала вполне искренне.

Внезапно ощутив острый приступ ненависти к Фэксу, так жестокому с женщинами, Ф’лар оставил свою спутницу (она не заметила и продолжила разговаривать с пустотой) и любезно подал руку леди Гемме, чтобы сопроводить ее к столу. Леди едва заметно сжала пальцами его запястье в знак благодарности. Лицо ее побледнело и осунулось, вокруг глаз и рта пролегли глубокие морщины, выдавая чрезмерное напряжение.

– Вижу, кто-то попытался навести порядок в зале, – небрежно заметила она.

– Именно что попытался, – сухо согласился Ф’лар, окидывая взглядом обстановку.

Величественный зал с увешанными накопившейся за многие Обороты паутиной потолочными балками, откуда время от время с сочными шлепками падали на пол, на стол и на блюда обитатели паучьих сетей. С побуревших каменных стен сорвали старые знамена Руата, но замены не нашли. Столы на козлах, похоже, недавно отчистили и отскребли, блюда тускло поблескивали в сиянии свежих светильников. Впрочем, зря старались, поскольку яркий свет лишь подчеркивал изъяны обстановки, которая в полумраке смотрелась бы куда лучше.

– Здесь раньше был такой красивый зал, – прошептала леди Гемма на ухо Ф’лару.

– У тебя тут были друзья? – вежливо спросил он.

– Да, в юности. – Она выразительно подчеркнула последнее слово, намекая, что тот период ее жизни был куда счастливее. – Это был великий род!

– Как думаешь, кто-нибудь из них мог избежать меча?

Леди Гемма бросила на него удивленный взгляд, и лицо ее дрогнуло, но тут же вновь стало бесстрастным. Едва заметно покачав головой, она неуклюже заняла место за столом и милостиво кивнула Ф’лару, благодаря его и вместе с тем намекая, что более не нуждается в его услугах.

Вернувшись к своей спутнице, он усадил ее за стол слева от себя. Единственная высокородная дама, ужинавшая в тот вечер в Руат-холде, леди Гемма сидела справа от него, а Фэкс должен был сидеть рядом с ней. Остальным всадникам крыла и военачальникам Фэкса предстояло разместиться за столами ниже. Никого из цеховых мастеров в Руат не пригласили.

Появился Фэкс со своей нынешней дамой и двумя офицерами. Управляющий, кланяясь на каждом шагу, проводил их в зал. Ф’лар заметил, что он держится поодаль от своего повелителя, как и подобало чиновнику, чье хозяйство находится в столь печальном состоянии. Ф’лар щелчком сбил со стола ползуна, краем глаза заметив, как вздрогнула и поморщилась леди Гемма.

Фэкс, топая, подошел к стоявшему на возвышении столу с потемневшим от едва сдерживаемого гнева лицом. Он резко отодвинул стул, задев стул леди Геммы, затем сел и придвинул стул обратно с такой силой, что не слишком устойчивая крышка едва не слетела с козел. Хмуро осмотрев кубок и тарелку, он ощупал их пальцами, готовый отшвырнуть их прочь, если что-то ему не понравится.

– Жаркое, мой лорд Фэкс, и свежий хлеб. А также плоды и коренья из тех, что остались.

– Остались? Остались? Ты говорил, что ничего не удалось собрать!

Управляющий выпучил глаза и сглотнул.

– Ничего такого, что можно было послать, – заикаясь, проговорил он. – Ничего достойного… вообще ничего. Знай я о твоем прибытии, я бы послал людей в Кром…

– В Кром? – взревел Фэкс, швыряя тарелку на стол с такой силой, что у нее погнулся край.

Управляющий вздрогнул, будто ударили его самого.

– За приличной провизией, мой лорд… – проквакал он.

– Если настанет день, когда один из моих холдов не сможет себя обеспечить или достойно принять своего законного правителя, я от него отрекусь!

Леди Гемма судорожно вздохнула. Одновременно взревели драконы. Ф’лар ощутил безошибочный всплеск силы. Он инстинктивно поискал взглядом сидевшего за нижним столом Ф’нора. Коричневый всадник, как и все остальные, тоже ощутил необъяснимое возбуждение.

– В чем дело, всадник? – бросил Фэкс.

Ф’лар, всем своим видом изображая спокойствие, вытянул ноги под столом, лениво развалившись на стуле.

– В смысле?

– Драконы!

– Ничего особенного. Они часто ревут… на закате, на проходящее мимо стадо, в часы кормежки. – Ф’лар дружелюбно улыбнулся повелителю Плоскогорья. Сидевшая рядом с ним дама негромко пискнула.

– Кормежки? Их что, не кормили?

– Кормили. Пять дней назад.

– Э… пять дней назад? И теперь они… проголодались? – испуганно прошептала она, широко раскрыв глаза.

– Через несколько дней проголодаются, – заверил ее Ф’лар, с отстраненной усмешкой окидывая взглядом зал.

Источник силы находился явно неподалеку – либо в самом зале, либо за его стенами. Скорее всего, внутри. Вспышка силы случилась почти сразу после слов Фэкса, так что, вероятно, именно они стали ее причиной. Ф’лар заметил, что Ф’нор и остальные всадники исподтишка оглядывают лица всех сидевших в зале. Офицеров Фэкса, как и людей управляющего, можно было сразу же отбросить. К тому же в силе ощущалось нечто неуловимо женское.

Кто-то из женщин Фэкса? Ф’лару трудно было в это поверить. Мнемент’ достаточно долго находился рядом с ними, и ни одна не проявила малейших признаков силы, не говоря уже – за исключением леди Геммы – об интеллекте…

Кто-то из женщин в зале? Пока что Ф’лар видел лишь жалких служанок и старух, которых управляющий держал в качестве экономок. Личная женщина управляющего? Следовало выяснить, есть ли у него таковая. Или кто-то из подруг стражников холда? Ф’лар с трудом подавил желание встать и приступить к поискам.

– Охрану выставили? – небрежно спросил он Фэкса.

– В Руат-холде – в двойном числе! – послышался хриплый ответ, будто исходивший из глубины груди Фэкса.

– Здесь? – Ф’лар едва не рассмеялся, обводя рукой убого обставленное помещение.

– Здесь! – прорычал Фэкс и тут же сменил тему: – Еды!

Пять служанок, одетых в столь грязные серо-бурые лохмотья, что Ф’лар мог только надеяться на их непричастность к приготовлению пищи, вошли в зал, шатаясь под тяжестью блюда с жарким. Никто из обладающих даже малой толикой силы не пал бы столь низко, хотя…

Его отвлек донесшийся от поставленного на стол блюда запах жженой кости и обугленного мяса. Воняло даже от принесенного кувшина с напитком кла. Управляющий лихорадочно точил нож, будто это могло помочь отрезать от омерзительной туши что-то съедобное.

Леди Гемма вновь судорожно вздохнула, и Ф’лар заметил, как сжались ее пальцы на подлокотниках. Горло ее конвульсивно дернулось. Ему тоже расхотелось есть.

Вернулись служанки, неся на деревянных подносах хлеб, с которого в некоторых местах срезали обгоревшую корку. Пока вносили другие блюда, Ф’лар пытался разглядеть лица служанок. Одна из них, с закрывавшими лицо спутанными волосами, поставила перед леди Геммой тарелку с бобами в жирной жиже. Ф’лар с отвращением поковырял бобы, пытаясь найти что-то приемлемое для леди Геммы, но та с недовольной гримасой отмахнулась.

Когда Ф’лар уже собирался повернуться к леди Теле, он увидел, как леди Гемма судорожно схватилась за подлокотники кресла, и только тогда понял, что ее не просто тошнит от неаппетитной еды. У нее начались схватки.

Ф’лар посмотрел на Фэкса. Верховный правитель мрачно хмурился, глядя, как управляющий пытается отыскать съедобные куски мяса.

Всадник слегка коснулся руки леди Геммы, и она едва заметно повернулась к нему, изобразив вежливую полуулыбку.

– Я не посмею сейчас уйти, лорд Ф’лар. В Руате он всегда опасен. И возможно, это лишь ложные боли… в моем возрасте.

Ф’лар с сомнением посмотрел на нее, заметив, как вновь содрогнулось ее тело. «Будь она моложе, – печально подумал он, – она могла бы стать прекрасной госпожой Вейра».

Управляющий трясущимися руками подал Фэксу блюдо с кусками пережаренного мяса, среди которых были, похоже, почти пригодные для еды, хотя и немного. Фэкс яростно взмахнул громадным кулаком, и блюдо вместе с мясом и подливой полетело управляющему в лицо. Ф’лар невольно вздохнул, поскольку больше ничего съедобного за столом, похоже, не было.

– Это, по-твоему, еда? Это, по-твоему, еда? – взревел Фэкс. Его рык эхом отразился от голого потолочного свода, сбрасывая с паутины ее обитателей. – Дрянь! Дрянь!

Ф’лар поспешно стряхнул ползунов с платья леди Геммы, беспомощно содрогавшейся от сильнейших схваток.

– Это все, что нам удалось приготовить так быстро, – проскулил управляющий.

Со щек бедолаги стекал мясной сок. Фэкс швырнул в него кубком, выплеснув вино на грудь несчастному. За ним последовало дымящееся блюдо с кореньями, и облитый горячей жижей управляющий вскрикнул от боли.

– Мой лорд, мой лорд, если бы я только знал!

– Руат явно неспособен обеспечить своему лорду надлежащий прием, – услышал Ф’лар собственный голос. – Тебе следует отречься от этого холда.

Произнесенные им слова потрясли всех присутствующих не меньше, чем его самого. Наступила тишина, нарушаемая лишь шлепками падающих с потолка ползунов и звуком капель стекающей с плеч управляющего на циновки жижи. Скрежетнув каблуком о пол, Фэкс медленно повернулся к бронзовому всаднику.

Пока Ф’лар судорожно соображал, как найти выход из создавшегося щекотливого положения, Ф’нор неторопливо поднялся, положив ладонь на рукоять кинжала.

– Я верно тебя расслышал? – бесстрастно спросил Фэкс, прищурив глаза.

Не в силах понять, как он отважился на откровенный вызов, Ф’лар постарался изобразить как можно более небрежную позу.

– Ты упомянул, мой лорд, – процедил он, – что, если любой из твоих холдов будет не в состоянии обеспечить себя и надлежащий прием своему законному правителю, ты от него отречешься.

Фэкс уставился на Ф’лара. На его лице сменяли друг друга с трудом скрываемые чувства, среди которых главенствовало торжество. Ф’лар, стараясь хранить внешнее безразличие, быстро размышлял. Во имя Яйца, неужели он утратил всякое благоразумие?

Притворившись, будто ему совершенно все равно, он насадил на нож какие-то овощи и начал жевать, заметив, что Ф’нор не спеша окидывает взглядом зал, пристально всматриваясь в лица. Внезапно Ф’лар понял, что произошло. Каким-то образом он, бронзовый всадник, подчинился здешней тайной силе! Его, бронзового всадника, вынуждали вступить в схватку с Фэксом. Зачем? С какой целью? Чтобы заставить Фэкса отречься от холда? Невероятно! Но иных причин попросту и быть не могло. Ф’лар ощутил, как его переполняет острое, как боль, чувство тревоги. Нужно приложить все усилия, чтобы по-прежнему изображать деланое безразличие, любой ценой удержать Фэкса, если тот станет настаивать на поединке. Сейчас не ко времени.

У леди Геммы вырвался стон, нарушив повисшую в зале зловещую тишину. Фэкс бросил на нее раздраженный взгляд, стиснув кулак с явным намерением ударить ее за то, что она посмела помешать своему господину и повелителю. Схватки, сотрясавшие ее раздутый живот, были столь же очевидны, как и испытываемая ею боль. Ф’лар не осмеливался на нее взглянуть, но у него возникла мысль, что она могла застонать специально, чтобы разрядить напряжение.

Невероятно, но Фэкс расхохотался, закинув голову и обнажив крупные гнилые зубы.

– Ладно, отрекаюсь, в пользу ее отродья, если это будет сын… и если он выживет! – хрипло проревел он.

– Услышано и засвидетельствовано! – воскликнул Ф’лар, вскочив на ноги.

Повинуясь его жесту, все всадники тоже встали.

– Услышано и засвидетельствовано! – подтвердили они, как того требовала традиция.

Атмосфера в зале тут же разрядилась, послышался шум множества голосов. Женщины, всполошенные приближающимися родами, отдавали распоряжения служанкам, шушукались друг с другом. Они нерешительно столпились вокруг леди Геммы, держась поодаль от Фэкса, словно стайка согнанных с насеста глупых клуш. Ясно было, что они разрываются между страхом перед своим повелителем и желанием помочь роженице.

Фэкс тоже это понял. Все так же скрипуче смеясь, он отшвырнул кресло и, перешагнув через него, направился к столу с жарким. Он начал резать ножом сочащиеся куски мяса, запихивая их в рот и не переставая при этом хохотать.

Ф’лар наклонился к леди Гемме, помогая ей подняться, и она тотчас схватила его за руку. Глядя полными боли глазами, она притянула его ближе.

– Он намерен убить тебя, бронзовый всадник. Ему нравится убивать, – прошептала она.

– Всадника нелегко убить, моя отважная леди. Но я тебе благодарен.

– Я не хочу, чтобы ты погиб, – тихо проговорила она. – У нас так мало бронзовых.

Ф’лар удивленно расширил глаза. Неужели она, супруга Фэкса, в самом деле верит в древние законы? Он подозвал двоих помощников управляющего, чтобы те отнесли ее наверх, а затем перехватил метнувшуюся следом леди Телу.

– Чем я могу помочь?

– О, – воскликнула она с искаженным паникой лицом, отчаянно заламывая руки. – Нужна вода, горячая, чистая. Тряпки. И повитуха. Нам нужна повитуха!

Ф’лар поискал взглядом кого-нибудь из женщин холда, заметил только жалкую фигуру в лохмотьях, собиравшую с пола остатки еды, подозвал управляющего и не терпящим возражения тоном приказал ему послать за повитухой. Управляющий пнул ползавшую по полу служанку.

– Эй, ты… как тебя там! Иди приведи старуху из селения ремесленников. Ты должна ее знать.

Служанка, казавшаяся на вид старой и немощной, с неожиданной ловкостью увернулась от напутственного пинка и проворно выскочила за дверь.

Фэкс продолжал кромсать мясо, время от времени разражаясь смехом по неведомому поводу. Ф’лар быстро подошел к туше и, не ожидая приглашения хозяина, тоже начал отрезать куски, взмахом пригласив остальных всадников. Солдаты Фэкса ждали, пока их повелитель наестся.

Глава 6

Мой добрый лорд, защитник здешних мест,

Среди забот твоих важнее нет, поверь мне:

Пусть в толще стен блестят металлом двери —

И ни травинки не растет окрест.

Лесса выбежала из зала в поисках повитухи, переполненная разочарованием. Так близко, так близко! Как же вышло, что она вплотную приблизилась к цели и тем не менее потерпела неудачу? Фэкс должен был бросить вызов всаднику. А всадник, молодой и сильный, он выглядел прекрасным бойцом. Ему не следовало медлить. Неужели на Перне погибло само понятие о чести, задушенное зеленой травой?

Ну почему, почему леди Гемма выбрала именно этот драгоценный момент, чтобы начать рожать? Если бы ее стон не отвлек Фэкса, поединок был бы неизбежен, и Фэкс, несмотря на славу безжалостного бойца, не смог бы победить всадника, за которым стояла она, Лесса. Холд должен вернуться к своим законным правителям! А Фэкс не должен уйти из Руата живым!

Над ней, на вершине башни, басовито замурлыкал огромный бронзовый дракон, чьи фасетчатые глаза блестели в сгущающихся сумерках.

Почти инстинктивно она заставила его умолкнуть, так же, как поступала со стражем порога. Ах этот страж порога – он даже не вылез из своего логова, когда она пробегала мимо. Она знала, что с ним говорили драконы, и хорошо представляла, как он в панике бормочет всякие глупости. Драконы могли запугать его до смерти.

Разогнавшись на ведшем к селению склоне, Лесса с трудом затормозила у каменного порога дома повитухи. Постучав в закрытую дверь, она услышала изнутри испуганный возглас.

– Роды! Роды в холде! – крикнула Лесса, продолжая колотить в дверь.

– Роды? – послышался приглушенный голос, и засов поднялся. – В холде?

– У первой леди Фэкса! И если тебе дорога жизнь, поторопись, ибо, если это будет мальчик, он станет новым лордом Руата!

«Наверняка это заставит ее поспешить», – подумала Лесса. В то же мгновение хозяин дома распахнул дверь, и Лесса увидела, что старуха торопливо собирает вещи, увязывая их в платок. Она потянула повитуху по крутой дороге к холду, к воротам под башней, не позволив ей сбежать при виде уставившегося на нее дракона. Затащив сопротивляющуюся старуху во двор, Лесса втолкнула ее в главный зал.

Старуха вцепилась в дверь, оторопев при виде собравшегося там общества. Лорд Фэкс, положив ноги на стол, подрезал острием ножа ногти и хихикал. Всадники в кожаных куртках спокойно ели за своим столом, пока солдаты сменяли друг друга возле туши.

Заметив женщин, бронзовый всадник поспешно показал в сторону внутренних покоев холда. Повитуха словно окаменела. Лесса тщетно тянула ее за руку, пытаясь заставить пересечь зал. К ее удивлению, к ним направился бронзовый всадник.

– Быстрее, женщина. Леди Гемма рожает до срока, – хмуро проговорил он, повелительно махнув в сторону входа в холд. Затем взял старуху за плечо и повел к лестнице. Лесса тянула ее за другую руку.

Возле лестницы всадник отпустил повитуху, велев Лессе сопровождать ее дальше. Когда они оказались возле массивной внутренней двери, Лесса заметила пристальный взгляд всадника, устремленный на ее пальцы, сжимавшие руку старухи. Покосившись в направлении его взгляда, она увидела словно принадлежащую кому-то другому маленькую изящную кисть с длинными тонкими пальцами, красоту которых не затмевали даже грязь и обломанные ногти. Лесса заставила очертания руки расплыться, словно в тумане.

Схватки леди Геммы в самом деле усилились, и дела шли нелучшим образом. Лесса хотела уйти, но повитуха бросила на нее полный ужаса взгляд, и ей против воли пришлось остаться. Ясно было, что от придворных дам Фэкса нет никакого проку. Они столпились за высокой кроватью, заламывая руки и тараторя пронзительными голосами. Лессе и повитухе ничего не оставалось, как самим раздеть леди Гемму, уложить ее и держать за руки во время схваток.

От былой красоты на лице роженицы не осталось почти ничего. Она тяжело дышала, кожа ее посерела. Изо рта вырывалось отрывистое хриплое дыхание, и она кусала губы, чтобы не закричать.

– Плохо дело, – вполголоса пробормотала повитуха. – Эй, вы, хватит распускать сопли, – приказала она, поворачиваясь к сбившимся в кучу дамам. Вся ее нерешительность исчезла без следа, словно профессия придала ей временную власть над высокопоставленными особами. – Принесите мне горячей воды. Подайте те тряпки. Найдите что-нибудь теплое для младенца. Если он родится живым, его нужно уберечь от сквозняков и холода.

Властный тон старухи подействовал: женщины перестали причитать и взялись за дело.

«Если младенец выживет, – эхом прозвучали слова в голове Лессы. – Если он выживет, он станет лордом Руата». Один из потомков Фэкса? В ее намерения это не входило…

Леди Гемма из последних сил стиснула пальцы Лессы, и та с невольным сочувствием крепко сжала руку роженицы.

– Она истекает кровью, – пробормотала повитуха. – Принесите еще тряпки.

Женщины снова запричитали, в их голосе слышался страх.

– Не стоило заставлять ее ехать так далеко…

– Они оба умрут.

– Ох как много крови!

«Слишком много крови, – подумала Лесса. – Она ни в чем передо мной не виновата. И ребенок родится слишком рано. Он умрет». Она взглянула на искаженное болью лицо, на окровавленную нижнюю губу. Если сейчас она не кричит, почему она вскрикнула тогда? Лессу охватила ярость. Эта женщина по какой-то непонятной причине преднамеренно отвлекла внимание Фэкса и Ф’лара в решающий момент. Лесса с силой сжала руки Геммы, едва не сломав кость.

Внезапная боль там, где ее не могло быть, вырвала Гемму из короткого забытья между судорожными схватками, происходившими все чаще и чаще. Сморгнув пот с глаз, она в отчаянии попыталась сосредоточиться на лице Лессы.

– Что я тебе сделала? – выдохнула она.

– Сделала? Руат почти был у меня в руках, когда ты притворно застонала, – ответила Лесса, наклонившись так близко, что даже повитуха в ногах кровати не могла их слышать. Охваченная гневом, она потеряла всякую осторожность, но это уже не имело значения: женщина была при смерти.

Глаза леди Геммы расширились.

– Но… тот всадник… Нельзя, чтобы Фэкс убил всадника. Бронзовых так мало. Они все нужны. И старые баллады… о Звезде… Звезде…

Ей не дала продолжить мощная судорога. Тяжелые перстни на ее пальцах вдавились в пальцы девушки.

– О чем ты? – хрипло прошептала Лесса.

Мучения женщины, однако, были столь сильны, что она едва могла дышать. Глаза ее, казалось, вылезали из орбит. Хотя Лесса не испытывала сейчас никаких чувств, кроме жажды мести, в ней пробудился древний женский инстинкт, стремление облегчить неимоверные страдания. А в голове назойливо крутились слова леди Геммы. Значит, она защищала не Фэкса, а всадника. Звезда? Она что, имела в виду Алую Звезду? И что за старые баллады?

Повитуха давила обеими ладонями на живот Геммы, монотонно разговаривая с роженицей, которая вряд ли хоть что-то слышала из-за боли. Тело ее конвульсивно содрогалось, приподнимаясь на кровати. Лесса попыталась ее поддержать. Леди Гемма широко раскрыла глаза, и на ее лице отразилось неимоверное облегчение. Упав на руки Лессы, она замерла без движения.

– Умерла! – вскрикнула одна из женщин и с воплем выбежала за дверь. Голос ее эхом отдался в каменных коридорах. – Умерла… ла… а-а-а…

Остальные женщины ошеломленно застыли. Лесса уложила леди Гемму на постель, удивленно глядя на странную торжествующую улыбку на мертвом лице, и отступила в тень, потрясенная куда больше, чем все остальные. Хотя до сих пор она, не раздумывая, делала что угодно, мешая планам Фэкса и разоряя Руат, теперь ее мучила совесть. В простоте душевной она забыла о том, что могут быть и другие, кем движет ненависть к Фэксу. К их числу принадлежала и леди Гемма, терпевшая куда худшие издевательства и унижения, чем Лесса. А она только что выплеснула свой гнев на женщину, которая заслуживала уважения и поддержки, а вовсе не осуждения.

Лесса тряхнула головой, отгоняя чувство трагической безысходности. У нее не было времени сожалеть или каяться. Не сейчас, когда появилась возможность отомстить Фэксу не только за свои страдания, но и за страдания Геммы!

Да, именно так. И у нее имелось средство. Ребенок… да, ребенок. Она скажет, что ребенок жив. Что это мальчик. Всаднику придется сражаться. Он слышал и засвидетельствовал клятву Фэкса.

По лицу Лессы скользнула улыбка, похожая на ту, что застыла на лице умершей. Она поспешила по коридорам в зал и уже готова была распахнуть дверь, когда вдруг поняла, что в предвкушении триумфа едва не утратила контроль над собой.

Лесса застыла у входа. Глубоко вздохнув, она опустила плечи и вновь превратилась в неприметную служанку.

Вестница смерти рыдала у ног Фэкса.

Лесса заскрежетала зубами, вдвойне ощутив ненависть к правителю. Фэкс явно радовался, что леди Гемма умерла, давая жизнь его семени. Он уже приказал бьющейся в истерике женщине послать за фавориткой, наверняка собираясь сделать ее новой первой леди.

– Ребенок жив! – закричала Лесса срывающимся от гнева и ненависти голосом. – Это мальчик!

Фэкс вскочил на ноги, пинком отшвырнул рыдающую женщину и, злобно щурясь, уставился на Лессу.

– Что ты несешь, дура?

– Ребенок жив. Это мальчик, – повторила она и начала спускаться в зал, с наслаждением глядя на недоверие и гнев, проступившие на лице Фэкса. Люди управляющего подавили неосторожно вырвавшиеся у них радостные возгласы. – У Руата новый повелитель!

Взревели драконы. Лесса настолько сосредоточилась на своей цели, что не замечала реакции собравшихся в зале, не слышала драконьего рева снаружи.

Сорвавшись с места, Фэкс прыгнул к ней, выкрикивая обвинения во лжи. Лесса не успела увернуться, и кулак врезался ей в лицо, сбив с ног. Свалившись с лестницы, она тяжело упала на каменный пол и замерла грудой грязных лохмотьев.

– Прекрати, Фэкс! – разорвал тишину голос Ф’лара, когда повелитель Плоскогорья занес ногу, чтобы ударить бесчувственное тело.

Фэкс развернулся к нему, инстинктивно хватаясь за рукоять кинжала.

– Всадники драконов все слышали и засвидетельствовали, Фэкс, – предупредил Ф’лар, выставив перед собой руку. – Исполняй свою клятву!

– Засвидетельствовали? Всадники? – презрительно рассмеялся Фэкс. – Может, еще скажешь, всадницы? – усмехнулся он, сверкнув глазами с пренебрежительным жестом.

Его ошеломила скорость, с которой в руке бронзового всадника оказался клинок.

– Всадницы? – опасно тихо переспросил Ф’лар, оскалив зубы, и начал наступать на Фэкса. На лезвии его клинка блеснул отсвет пламени светильников.

– Бабы! Паразиты Перна! Власть Вейра кончилась! Кончилась навсегда! – прорычал Фэкс, прыгнув вперед и приняв боевую стойку.

Двое противников почти не замечали возникшей суматохи и грохота столов, которые отодвигали, освобождая место для поединка. Ф’лар не мог позволить себе бросить взгляд на скорчившееся на полу тело служанки, но нисколько не сомневался, что именно она была источником силы. Он почувствовал это сразу же, едва она вошла в зал, а рев драконов стал тому подтверждением. Если удар оказался для нее смертельным… Он шагнул к Фэксу и тут же отпрянул в сторону, уворачиваясь от клинка лорда Руата.

Ф’лар легко избежал атаки. Оценив пределы досягаемости противника, он решил, что обладает некоторым преимуществом, но не слишком большим, как он тут же строго отметил про себя.

У Фэкса имелся опыт реальных убийств, а для Ф’лара поединки всегда заканчивались первой кровью во время тренировочных схваток. Ф’лар понял, что к дородному лорду не стоит приближаться: тот был опасен уже одной своей массой. Ф’лару же приходилось использовать в качестве оружия ловкость, а не грубую силу.

Фэкс сделал обманный выпад, испытывая Ф’лара на слабость или неосторожность. Оба замерли в боевой стойке в шести футах друг от друга, чуть поводя клинками и готовые к удару свободной рукой.

Фэкс снова атаковал. Ф’лар позволил ему приблизиться, а затем уклонился, нанеся удар сбоку. Он почувствовал, как рвется под острием ткань, и услышал рычание Фэкса. Лорд оказался быстрее, чем можно было предположить, и Ф’лару пришлось отступить, зато кинжал Фэкса вспорол лишь толстую кожаную куртку.

Они продолжали мрачно кружить, пытаясь найти брешь в защите противника. Фэкс ринулся вперед и, используя свою массу как преимущество перед более легким и быстрым Ф’ларом, загнал его в угол между помостом и стеной. Ф’лар парировал удар, пригнувшись и наискось резанув Фэкса боковым ударом. Лорд схватил его, с силой дернул на себя, и Ф’лар оказался прижат к нему, неспособный двигать руками. Тогда он ударил противника коленом в промежность, так что тот, судорожно выдохнув, согнулся пополам. В следующее мгновение Ф’лар отпрянул, только сейчас ощутив жгучую боль в левом плече.

Фэкс, багровый, задохшийся, хрипел от боли, но Ф’лар не успел воспользоваться минутным преимуществом, поскольку разъяренный лорд, выпрямившись, атаковал вновь. Быстро отступив в сторону, так что между ними оказался стол с мясом, Ф’лар начал осторожно кружить, пытаясь оценить, насколько серьезна рана в плече, которую жгло будто раскаленным металлом. Двигать рукой было больно, но она не отказала полностью.

Внезапно Фэкс схватил с подноса горсть жирных объедков и швырнул их в сторону Ф’лара. Всадник увернулся, Фэкс метнулся к нему вокруг стола, Ф’лар инстинктивно отпрыгнул в сторону, и клинок Фэкса пронесся в нескольких дюймах от его живота. Ф’лар резанул по руке Фэкса, и оба снова развернулись лицом друг к другу, но левая рука Фэкса теперь повисла вдоль тела.

Ф’лар устремился вперед, увидев, как зашатался лорд Плоскогорья, но недооценил противника и, уворачиваясь от обманного выпада, получил страшный пинок в бок. Согнувшись от боли, Ф’лар откатился в сторону. Фэкс попытался упасть на него сверху и придавить к полу для завершающего удара, но Ф’лару каким-то образом удалось выпрямиться навстречу Фэксу, что его спасло. Фэкс промахнулся, потерял равновесие. Ф’лар замахнулся правой рукой со всей силой, на какую был способен, и его кинжал вонзился в незащищенную спину Фэкса, уходя все глубже, пока всадник не почувствовал, что лезвие застряло в грудине.

Поверженный лорд рухнул на каменные плиты. Клинок от удара высвободился из кости, и окровавленное лезвие на дюйм вышло из спины.

Словно в тумане, превозмогая боль и ощущая ни с чем не сравнимое облегчение, Ф’лар услышал чьи-то рыдания. Подняв взгляд, он увидел сквозь пелену столпившихся в дверях холда женщин. Одна держала на руках плотно закутанный сверток. Ф’лар не сразу осознал важность того, что видит, но понял, что сейчас крайне важно привести мысли в порядок.

Он перевел взгляд на мертвеца. Убийство не доставило ему никакого удовольствия, он лишь радовался, что остался жив. Утерев лоб рукавом, он заставил себя выпрямиться, чувствуя, как пульсирует боль в боку и пылает левое плечо. Спотыкаясь, он подошел к распростертой на полу служанке.

Осторожно перевернул ее, увидел жуткий след от удара на грязной щеке и услышал, как Ф’нор отдает резкие команды, наводя порядок в зале.

Не в силах сдержать дрожь, всадник положил ладонь на грудь женщины, пытаясь уловить сердцебиение. Сердце билось – медленно, но сильно.

У него вырвался глубокий вздох – удар или падение могли оказаться роковыми. Возможно, и для всего Перна.

К чувству облегчения примешивалась брезгливость. Из-за покрывавшей женщину грязи невозможно было определить ее возраст. Он поднял женщину на руки – тело ее оказалось легким, нисколько не обременив его, несмотря на потерянные в схватке силы. Зная, что Ф’нор без труда решит любые проблемы, Ф’лар унес служанку в свою комнату.

Уложив ее на постель, он разжег огонь и добавил светильников в стойку у кровати. При мысли, что придется дотронуться до грязных спутанных волос, у него подкатил комок к горлу, но он все же мягко отвел их с ее лица, поворачивая голову из стороны в сторону, и увидел тонкие, правильные черты. Одна рука, не прикрытая лохмотьями, выше локтя была относительно чистой, но усеяна синяками и старыми шрамами. Кожа была гладкой, без морщин. Точно так же и кисти ее рук, хоть и невероятно грязные, выглядели изящными, с длинными тонкими пальцами.

На лице Ф’лара возникла улыбка. Да, она тогда столь искусно размыла восприятие своей руки, что он даже усомнился в том, что увидел. И да, под грязью и копотью скрывалась молодая девушка – достаточно молодая для Вейра. И она явно не родилась такой неряхой. К счастью, она была не настолько юна, чтобы принадлежать к числу потомков Фэкса. Кто-то из внебрачных дочерей предыдущих лордов? Нет, в ней не ощущалось примеси простой крови. Она определенно принадлежала к чистой породе, и он склонялся к мысли, что она и в самом деле из рода Руата. Видимо, ей каким-то образом удалось избежать резни десять Оборотов назад, и она ждала возможности отомстить. Зачем иначе было вынуждать Фэкса отречься от холда?

Охваченный радостным трепетом от неожиданной удачи, Ф’лар протянул руку, собираясь сорвать лохмотья с бесчувственного тела, но что-то его удержало. Девушка очнулась. Взгляд ее больших голодных глаз был устремлен на него, и в них не было страха или выжидания, лишь настороженность.

С ее лицом произошла неуловимая перемена. Ф’лар с растущей улыбкой наблюдал, как размываются правильные черты, создавая иллюзию неприятного уродства.

– Хочешь сбить с толку драконьего всадника, девушка? – усмехнулся он, прислоняясь к большой резной стойке кровати.

Больше не пытаясь дотронуться до девушки, он скрестил руки на груди и внезапно поморщился от боли в ране.

– Как тебя зовут, девушка, и кто ты такая?

Она медленно приподнялась. Черты ее лица больше не казались размытыми. Девушка не спеша отодвинулась назад к спинке кровати, так что теперь их разделяла вся длина ложа.

– Фэкс?

– Мертв. Как тебя зовут?

На лице ее вспыхнуло торжество, и она соскользнула с постели, выпрямившись во весь свой небольшой рост.

– В таком случае я заявляю свои права на то, что принадлежит мне по закону. В моих жилах течет руатанская кровь. Я заявляю свои права на Руат, – звенящим голосом объявила она.

Ф’лар уставился на нее, восхищаясь гордой осанкой, а потом рассмеялся, закинув назад голову.

– Это ты-то, оборванка? – язвительно бросил он, подчеркивая несоответствие ее манер и внешнего облика. – Ну уж нет. К тому же, дорогая моя, мы, всадники, слышали и засвидетельствовали клятву Фэкса, в которой он отрекся от холда в пользу своего наследника. Мне что, ради тебя бросить вызов еще и младенцу? И задушить его пеленками?

Глаза ее вспыхнули, губы изогнулись в жуткой усмешке.

– Нет никакого наследника. Гемма умерла, ребенок не родился. Я солгала.

– Солгала? – гневно переспросил Ф’лар.

– Да. – Она надменно вскинула подбородок. – Я солгала. Нет никакого новорожденного младенца. Я просто хотела, чтобы ты, несмотря ни на что, бросил вызов Фэксу.

Он схватил ее за запястье, уязвленный мыслью о том, что она дважды заставила его поступить так, как требовалось ей.

– Ты вынудила всадника драконов сражаться? Убивать? Когда он в Поиске?

– В Поиске? Какое мне дело до какого-то Поиска? Руат снова мой. Десять Оборотов я тяжко трудилась и ждала, строила планы и страдала. Что может для меня значить твой Поиск?

У Ф’лара возникло желание стереть с ее лица высокомерно-презрительное выражение. Резко вывернув руку девушки, он бросил ее к своим ногам, но она лишь рассмеялась, а едва он ослабил хватку, метнулась в сторону и, вскочив, выбежала за дверь, прежде чем он успел сообразить, что случилось, и кинулся следом.

Ругаясь про себя, он мчался по каменным коридорам, зная, что покинуть холд она может только через главный зал. Однако, оказавшись в зале, он не обнаружил девушку среди слонявшихся там людей.

– Эта странная женщина… она не туда побежала? – крикнул он Ф’нору, по случайности стоявшему возле ведших во двор дверей.

– Нет. Так она в самом деле источник силы?

– Да, – ответил Ф’лар, разозленный ее бегством. Куда она делась? – И к тому же руатанской крови.

– Ого! И теперь все права у нее, а не у младенца? – спросил Ф’нор, показывая на сидевшую возле ярко горящего камина повитуху.

Ф’лар, собиравшийся обшаривать бесчисленные коридоры холда, в замешательстве взглянул на коричневого всадника.

– Младенца? Какого младенца?

– Мальчика, которого родила леди Гемма, – удивленно ответил Ф’нор.

Ф’лар понял не сразу.

– Он жив?

– Да. Старуха говорит, что он полностью здоров, хотя и недоношен, и его пришлось извлекать из чрева умершей.

Ф’лар громко расхохотался. Несмотря на все интриги девушки, истина восторжествовала. В это мгновение послышался ликующий рев Мнемент’а, к которому присоединились голоса других драконов.

– Мнемент’ ее поймал! – радостно воскликнул Ф’лар и побежал вниз по лестнице, мимо тела бывшего лорда Плоскогорья, в главный двор.

Бронзового дракона не было на башне. Всадник позвал его, а затем, подняв взгляд, увидел, что Мнемент’ кругами спускается во двор, держа что-то в передних лапах. Мнемент’ сообщил Ф’лару, что заметил, как девушка выбирается из окна, и просто подхватил ее с карниза, зная, что всадник ее ищет. Бронзовый дракон неуклюже приземлился на задние лапы, балансируя крыльями, и осторожно поставил девушку на ноги, образовав вокруг нее подобие клетки из громадных когтей. Она замерла, уставившись на покачивавшуюся над ней клиновидную голову.

Страж порога, воя от ужаса, злобы и ненависти, яростно рвался с цепи, чтобы прийти на помощь Лессе. Он едва не укусил Ф’лара, когда тот проходил мимо.

– Тебе вполне хватит смелости летать, девушка, – заметил он, небрежно кладя руку на коготь Мнемент’а.

Мнемент’, невероятно довольный собой, опустил голову, чтобы ему почесали надбровные дуги.

– Знаешь, а ты ведь не солгала, – добавил Ф’лар, не в силах подавить искушение поддразнить девушку.

Она медленно повернулась к нему. Лицо ее оставалось бесстрастным. Ф’лар одобрительно отметил, что драконов она не боится.

– Младенец жив. И это мальчик.

Не в силах скрыть охватившее ее смятение, она на мгновение сгорбилась, но тут же снова выпрямилась.

– Руат мой, – негромко и напряженно повторила она.

– Угу, и он мог бы стать твоим, если бы ты обратилась ко мне открыто, когда сюда прибыло наше крыло.

Глаза ее расширились.

– То есть?

– Всадник драконов вправе взять под защиту любого, чьи претензии справедливы. К тому времени, когда мы добрались до Руат-холда, я был почти готов бросить вызов Фэксу при наличии малейшего разумного повода, несмотря на Поиск.

Это было не совсем правдой, но Ф’лару хотелось объяснить девушке, что глупо воздействовать на всадников.

– Если бы ты внимательнее слушала песни арфиста, ты бы знала свои права. И… – в голосе Ф’лара послышались удивившие его самого мстительные нотки, – леди Гемма, возможно, не лежала бы сейчас мертвой. Она, отважная душа, пострадала от этого тирана куда больше, чем ты.

Что-то в поведении девушки подсказывало Ф’лару, что она глубоко сожалеет о смерти леди Геммы.

– Какой тебе нынче толк от Руата? – спросил он, широким жестом обводя обветшавший двор и холд, всю бесплодную долину Руата. – Ты добилась своей цели, враг мертв. Но твое приобретение бесполезно. – Ф’лар фыркнул. – Впрочем, оно и к лучшему. Все холды теперь вернутся к своим законным владельцам. Один холд – один лорд. Все остальное противоречит традиции. Конечно, ты можешь сразиться с теми, кто не верит в эту заповедь, заразившись алчным безумием Фэкса. Но сможешь ли ты защитить Руат… в его нынешнем упадке?

– Руат мой!

– Руат? – презрительно рассмеялся Ф’лар. – При том, что ты можешь стать госпожой Вейра?

– Госпожой Вейра? – выдохнула она, ошеломленно глядя на всадника.

– Да, глупышка. Я же сказал, что я в Поиске… и тебе надо думать не только о Руате. Цель нашего Поиска… ты!

Она уставилась на нацеленный в нее палец, будто тот источал некую опасность.

– Во имя Первого Яйца, девушка, сколько же в тебе силы, если ты способна, сама того не зная, подчинить себе всадника драконов! Но больше этому не бывать, ибо я настороже и знаю, чего от тебя ждать.

Из глотки Мнемент’а вырвалось негромкое одобрительное ворчание. Дракон изогнул шею, устремив на девушку сверкнувший во мраке двора глаз. Ф’лар с отстраненной гордостью отметил, что при виде превосходившего размерами ее голову глаза она не вздрогнула и не побледнела.

– Ему нравится, когда чешут у него над глазами, – дружелюбно заметил Ф’лар, сменив тактику.

– Знаю, – тихо ответила девушка, протягивая руку к голове дракона.

– Неморт’а снесла золотое яйцо, – доверительным тоном продолжал Ф’лар. – Скоро она умрет. И нам нужна сильная госпожа Вейра.

– Алая Звезда? – выдохнула девушка, испуганно оглянувшись на всадника.

Он удивился, поскольку до этого она ни разу не показывала страха.

– Ты ее видела? Понимаешь, что она означает?

Девушка нервно сглотнула.

– Опасность… – едва слышным шепотом начала она, с тревогой оглянувшись на восток.

Ф’лар не стал спрашивать, каким чудом она поняла неминуемую угрозу. Он намеревался забрать девушку в Вейр в любом случае, даже силой, если потребуется. Но отчего-то ему очень хотелось, чтобы она приняла вызов добровольно. Готовая в любой момент взбунтоваться госпожа Вейра, пожалуй, опаснее глупой простушки. Эту девушку переполняет сила, и она давно привыкла строить коварные планы. И любая попытка обойтись с ней неблагоразумно приведет к катастрофе.

– Опасность грозит всему Перну, не только Руату, – сказал Ф’лар, стараясь, чтобы его слова отчасти походили на просьбу. – И ты нужна нам, а не Руату. – Он отмахнулся, словно подчеркивая незначительность холда на фоне общей картины. – Мы обречены на гибель без сильной госпожи Вейра. Без тебя.

– Гемма говорила, что нужны все бронзовые всадники, – прошептала девушка.

Что она имела в виду? Ф’лар нахмурился. Слышала ли она хоть одно произнесенное им слово? Он продолжал ее убеждать, уверенный, что уже затронул чувствительную струну.

– Здесь ты одержала победу. Пусть ребенок… – Он заметил, как вздрогнула девушка, но безжалостно продолжил: – Пусть ребенок Геммы воспитывается в Руате. Как госпоже Вейра тебе станут подчиняться все холды, а не один лишь разоренный Руат. Ты добилась смерти Фэкса. Оставь мысли о мести.

Она удивленно смотрела на Ф’лара, пытаясь вникнуть в его слова.

– Я никогда не думала о том, что случится после смерти Фэкса, – медленно проговорила она. – Даже не представляла, что будет потом.

Ее замешательство выглядело почти по-детски, и Ф’лару невольно стало жаль ее. Прежде у него не было ни времени, ни желания, чтобы поразмыслить над поразительными чертами ее характера, но теперь ему стало ясно, как необузданна эта натура. Вряд ли ей было больше десяти Оборотов, когда Фэкс убил ее семью. Но даже в столь юном возрасте она поставила себе цель и сумела пережить множество невзгод, оставаясь незамеченной достаточно долго, чтобы отомстить узурпатору. Из нее получится прекрасная госпожа Вейра, в традициях носителей крови Руата. В свете бледной луны она казалась совсем юной, уязвимой и почти красавицей.

– Ты можешь стать госпожой Вейра, – мягко, но настойчиво повторил он.

– Госпожой Вейра… – недоверчиво выдохнула она, окидывая взглядом залитый мягким лунным светом двор.

Ф’лару показалось, что она поколебалась.

– Или ты предпочитаешь лохмотья? – спросил он, придав голосу грубый, издевательский тон. – Спутанные волосы, грязные ноги, потрескавшиеся руки? Спать на соломе, питаться объедками? Ты молода… в смысле, полагаю, что молода, – скептически усмехнулся он.

Она холодно взглянула на него, плотно сжав губы.

– Это все, к чему ты стремишься? И этот закоулок огромного мира – все, чего ты хочешь? – Помедлив, он с крайним презрением добавил: – Похоже, кровь Руата стала чересчур жидкой. Ты попросту боишься!

– Я Лесса, дочь лорда Руатанского, – оскорбленно заявила девушка. Она выпрямилась, блеснув глазами и высоко подняв голову. – Я ничего не боюсь!

Ф’лар удовлетворенно улыбнулся.

А вот Мнемент’ вскинул голову, вытянул во всю длину свою гибкую шею, и его могучий рык пронесся над долиной. Бронзовый дракон сообщал миру, что Ф’лар и Лесса приняли вызов. Ему ответили пронзительными криками другие драконы. Страж порога, сжавшийся в комок на цепи, тоже подал голос, издавая скрежещущий, душераздирающий вопль, пока обитатели холда не высыпали во двор.

– Ф’нор, – позвал бронзовый всадник, махнув рукой командиру крыла, – оставь половину людей охранять холд. Вдруг какому-нибудь окрестному лорду взбредет в голову последовать примеру Фэкса. И пошли одного всадника в Плоскогорье с радостной новостью. А сам отправляйся прямо в цех ткачей и поговори с Л’то… Лайтолом. – Фэкс улыбнулся. – Думаю, из него получится отличный управляющий для этого холда – пусть правит от имени Вейра и юного лорда.

По мере того как коричневый всадник осознавал намерения своего командира, лицо его все больше прояснялось. После смерти Фэкса, оказавшись под защитой всадников, включая того, кто расправился с Фэксом, холд мог чувствовать себя в безопасности, а при разумном управлении и вернуться к процветанию.

– Это из-за нее Руат пришел в упадок? – спросил Ф’нор.

– Своими интригами она могла бы довести до упадка даже Вейр, – ответил Ф’лар. Найдя восхитительную цель своего Поиска, он мог теперь позволить себе великодушие. – Придержи пока радость, брат, – быстро добавил он, заметив выражение лица Ф’нора. – Новой королеве еще предстоит пройти Запечатление.

– Я обо всем распоряжусь. Лайтол – отличный выбор, – сказал Ф’нор, хотя знал, что Ф’лар не нуждается в чьем-либо одобрении.

– Кто это – Лайтол? – резко спросила Лесса, откинув с лица копну сальных волос.

В лунном свете грязь была не столь заметна, и Ф’лар, поймав брошенный на девушку чересчур откровенный взгляд Ф’нора, не допускающим возражения жестом велел ему незамедлительно исполнять приказ.

– Лайтол – всадник, лишившийся дракона, – объяснил Ф’лар девушке, – и он вовсе не друг Фэкса. Он станет хорошим управляющим, и холд будет процветать. – Он пристально посмотрел на нее. – Разве плохо?

Девушка не ответила, мрачно глядя на него, и он в конце концов усмехнулся, видя, насколько она разочарована.

– Мы возвращаемся в Вейр, – объявил Ф’лар, подавая ей руку, чтобы усадить на Мнемент’а.

Бронзовый дракон вытянул шею к стражу порога, который лежал на земле, тяжело дыша, бессильный, как его грязная цепь.

– Ох, – вздохнула Лесса, присев возле зверя.

Тот медленно поднял голову и издал жалобный крик.

– Мнемент’ говорит, что он очень стар и скоро уснет навсегда.

Лесса обняла уродливую голову, поглаживая надбровья и почесывая за ушами.

– Идем, Лесса. Идем, госпожа Перна, – нетерпеливо проговорил Ф’лар.

Она медленно, но послушно поднялась.

– Он спасал меня. Он понимал меня.

– Он знает, что правильно поступил, – коротко заверил ее Ф’лар, удивляясь столь необычному проявлению чувств.

Он снова взял ее за руку, помог подняться на ноги и повел к Мнемент’у.

В то же мгновение что-то сбило его с ног, и он растянулся на камнях. Он попытался встать, но удар ошеломил его, и он продолжал лежать навзничь, глядя, как к нему устремляется чешуйчатая голова стража порога.

Одновременно послышался испуганный возглас Лессы и рев Мнемент’а. Громадная бронзовая голова уже готова была отшвырнуть стража в сторону от всадника, но в тот самый миг, когда страж вытянулся в прыжке, Лесса крикнула:

– Не убивай! Не убивай!

Страж порога, рычание которого сменилось тревожным воплем, совершил в воздухе невероятный маневр и рухнул на каменные плиты двора у ног Ф’лара. Послышался глухой треск ломающегося позвоночника.

Прежде чем всадник успел вскочить, Лесса обняла безобразную голову стража, и лицо ее исказилось от горя.

Мнемент’ опустил голову, мягко коснувшись тела умирающего стража. Он сообщил Ф’лару, что зверь понял лишь одно: Лесса покидает Руат вопреки своим намерениям, и в его одряхлевшем сознании возникла мысль, что ей грозит опасность. Услышав отчаянный приказ Лессы, он исправил свою ошибку – ценой собственной жизни.

– Он всего лишь защищал меня, – срывающимся голосом проговорила Лесса. – Он был единственным, кому я могла доверять. Моим единственным другом.

Ф’лар неловко погладил девушку по плечу. Какой же была ее жизнь, если ей ничего не осталось, кроме как подружиться со стражем порога? Он поморщился, ощутив боль во вновь открывшейся ране в плече.

– Воистину, верный друг, – ответил он, терпеливо стоя рядом, пока золотисто-зеленые глаза стража не потускнели и не погасли.

Драконы все как один издали еле слышный пронзительный зловещий крик, от которого вставали дыбом волосы, – знак прощания с одним из себе подобных.

– Это был всего лишь страж порога, – широко раскрыв глаза, пробормотала ошеломленная драконьим ритуалом Лесса.

– Драконы оказывают почести, когда того желают, – сухо заметил Ф’лар, намекая, что он тут ни при чем.

Задержав взгляд на уродливой голове стража, Лесса уложила зверя на камни, погладила подрезанные крылья. Ловко расстегнув тяжелую пряжку на металлическом ошейнике, с силой отшвырнула его в сторону.

Плавным движением поднялась на ноги и решительно шагнула к Мнемент’у, больше не оглядываясь. Спокойно ступив на приподнятую ногу Мнемент’а, она по указанию Ф’лара уселась на громадную шею.

Ф’лар окинул взглядом остальных всадников крыла, собравшихся во дворе. Обитатели холда укрылись за безопасными стенами главного зала. Когда все всадники оседлали драконов, он вспрыгнул на шею Мнемент’а позади девушки.

– Крепко держись за мои руки, – велел он ей, хватаясь за маленький гребень на шее дракона, и отдал команду взлетать.

Пальцы девушки судорожно сжались на предплечьях всадника. Огромный бронзовый дракон взмыл в воздух, взмахами гигантских крыльев набирая высоту. Мнемент’ предпочитал взлетать с обрыва или с башни – драконы не любили тратить силы зря. Оглянувшись, Ф’лар увидел, как остальные всадники разворачиваются в полетный строй, заполняя пробелы на местах тех, кто остался на страже в Руат-холде.

* * *

Когда они поднялись достаточно высоко, Ф’лар велел Мнемент’у войти в Промежуток и отправиться к Вейру.

Девушка лишь судорожно вздохнула, когда они повисли в Промежутке. Хотя Ф’лар давно привык к обжигающему холоду и пугающему отсутствию света и звука, его охватило беспокойство. Впрочем, весь путь занимал не больше времени, чем требовалось, чтобы трижды кашлянуть.

Мнемент’ одобрительно рыкнул, оценив, как спокойно реагировала претендентка. Она не испугалась, не завопила в панике, как другие женщины. Ф’лар ощущал прижатой к ее ребрам рукой, как сильно бьется ее сердце – но и только.

Мгновение спустя они уже летели над Вейром. Мнемент’ развернул крылья, паря в ярких лучах солнца, – от ночного Руата их теперь отделяла половина мира.

Лесса крепче сжала руки Ф’лара, на этот раз от изумления, пока они описывали круг над громадной каменной Чашей Вейра. Ф’лар смотрел на восторженное лицо девушки, которую нисколько не пугало, что они парят на огромной высоте над горной грядой Бендена. А когда все семь драконов взревели, извещая о своем прибытии, ее лицо озарила недоверчивая улыбка.

Мнемент’ решил снижаться ленивыми кругами, все ниже и ниже, в то время как остальные всадники быстро скользили по широкой спирали. Один за другим они ловко покидали строй и опускались каждый на свой ярус Вейра. Наконец Мнемент’ пронзительно свистнул, сбросил скорость взмахом крыльев и легко опустился на каменный карниз. Дракон присел, Ф’лар помог девушке сойти на неровный камень, испещренный следами множества когтей.

– Этот проход ведет только в наше жилище, – пояснил всадник, когда они вошли в коридор, высота и ширина которого позволяли с легкостью пройти огромным бронзовым драконам.

Когда они добрались до громадной естественной пещеры, ставшей домом Ф’лара с тех пор, как Мнемент’ достиг зрелости, он огляделся вокруг. После долгого отсутствия в Вейре – первый раз в жизни – он словно смотрел новыми глазами. Огромная полость в камне, вне всякого сомнения, была намного больше, чем залы Фэкса. Те залы предназначались для людей, а не для драконов. Внезапно он понял, что его собственное жилье выглядит почти таким же обветшалым, как Руат-холд. Бенден, конечно, был одним из самых старых драконьих Вейров, а Руат – одним из самых старых холдов, но вряд ли это стоило считать оправданием. Сколько драконов устраивали здесь логово, истирая своими громадными телами твердый камень? Сколько ног протаптывали дорожку мимо драконьего вейра в спальню, в сторону купальни, свежую воду в которой обеспечивал естественный теплый источник? Но драпировки на стенах выцвели и истрепались, на дверной перемычке и на полу виднелись жирные пятна, которые легко можно было отчистить песком.

Остановившись на пороге спальни, Ф’лар заметил настороженное выражение на лице Лессы.

– Мне нужно немедля покормить Мнемент’а. Так что можешь пока отмыться, – сказал он, шаря в сундуке в поисках чистой одежды. Ее оставили прежние обитатели его жилища, но выглядела она куда приличнее, чем нынешние лохмотья девушки. Он осторожно уложил обратно в сундук белую шерстяную мантию – традиционное облачение для Запечатления. Мантию Лессе предстояло надеть позже. Бросив к ее ногам ворох одежды и мешочек с ароматным песком, он показал на занавеску, закрывавшую вход в купальню.

И пошел к дракону. Одежда так и осталась грудой лежать у ног девушки – она даже не пыталась что-то выбрать.

Мнемент’ сообщил ему, что Ф’нор сейчас кормит Кант’а и что он, Мнемент’, тоже проголодался. Он также добавил, что девушка не доверяет Ф’лару, но не боится его самого.

– С чего ей тебя бояться? – спросил Ф’лар. – Ты же сородич стража порога, который был ее единственным другом.

Мнемент’ сообщил, что он, взрослый бронзовый дракон, вошедший в возраст расцвета, ни в коей мере не родня какому-то тощему стражу, ползающему на цепи с подрезанными крыльями.

– Тогда почему вы воздали ему драконьи почести? – поинтересовался Ф’лар.

Мнемент’ надменно ответил, что смерть преданного и готового пожертвовать собой существа надлежало отметить достойным образом. Даже последний синий дракон не смог бы отрицать, что страж порога из Руата не выдал тайну, которую ему приказали хранить, хотя сам он, Мнемент’, приложил немало усилий, чтобы выведать ее у зверя. К тому же, невероятным усилием сумев исправить свою ошибку, что стоило ему жизни, он возвысился до драконьей отваги. Естественно, драконы воздали ему посмертные почести.

Ф’лар усмехнулся, довольный, что ему удалось поддразнить бронзового. С непоколебимым чувством собственного достоинства Мнемент’ направился к площадке кормления над пастбищем нелетающих мясных птиц.

Когда Мнемент’ завис рядом с Ф’нором, Ф’лар спрыгнул на землю. Плечо отозвалось болью, и это напомнило ему, что следует попросить девушку о перевязке. Бронзовый дракон спикировал на ближайшего жирного самца в беспорядочно суетившемся стаде.

– С часу на час наступит Рождение, – улыбаясь, приветствовал Ф’нор брата, когда тот присел рядом. Глаза его горели от возбуждения.

Ф’лар задумчиво кивнул.

– У самцов будет хороший выбор, – заметил он, зная, что Ф’нор любит придерживать самые отборные новости напоследок.

Оба наблюдали, как Кант’, дракон Ф’нора, выбрал себе жертву. Аккуратно ухватив сопротивляющуюся птицу лапой, коричневый дракон взмыл в воздух и устроился на свободном каменном уступе, чтобы насладиться трапезой.

Разделавшись с первой тушей, Мнемент’ вновь заскользил над стадом, в сторону загонов на дальнем конце пастбища. Выбрав добычу покрупнее, он взлетел, держа ее в когтях. Ф’лар, как всегда, ощутил гордость при виде взмахов огромных крыльев, игры солнечных бликов на бронзовой шкуре, блеска выпущенных перед посадкой серебристых когтей. Он никогда не уставал любоваться Мнемент’ом в полете, восхищаясь драконьей грацией и мощью.

– Лайтола ошеломило твое предложение, – сообщил Ф’нор, – и он просил передать тебе свою признательность и благодарность. Он отлично справится в Руате.

– Потому его и выбрали, – буркнул Ф’лар, которого тем не менее порадовала реакция Лайтола. Исполнение обязанностей лорда не могло заменить потерянного дракона, но являлось весьма почетной должностью.

– В Плоскогорье все ликуют, – с широкой улыбкой продолжал Ф’нор, – и искренне горюют о смерти леди Геммы. Интересно, кто из претендентов получит титул.

– В Руате? – Ф’лар хмуро взглянул на брата.

– Нет. В Плоскогорье и других холдах, которые захватил Фэкс. Лайтол приведет своих людей для охраны Руата. Это заставит любых бузотеров серьезно подумать, прежде чем претендовать на холд. Он знает многих, кто хочет покинуть Плоскогорье, даже притом, что власти Фэкса пришел конец. Лайтол намерен поскорее переправить их в Руат, так что наши всадники вскоре снова будут с нами.

Ф’лар одобрительно кивнул. Повернувшись, он поприветствовал еще двоих из своего крыла, синих всадников, опустившихся вместе со своими драконами на место кормежки. Мнемент’ вернулся за следующей птицей.

– Он ест быстро, – заметил Ф’нор. – Кант’ все еще возится.

– Коричневые растут медленнее, – проговорил Ф’лар, удовлетворенно заметив, как гневно вспыхнули глаза Ф’нора. Что ж, в следующий раз не будет придерживать новости.

– Р’гул и С’лел вернулись, – после паузы сообщил коричневый всадник.

При виде двух синих драконов стадо начало с топотом разбегаться, издавая испуганные крики.

– Остальных отозвали, – продолжал Ф’нор. – Неморт’а уже почти при смерти. – И наконец, не в силах сдержаться, он выдал главную новость: – С’лел привез двух, Р’гул – пять. Говорят, девушки отважные – и вполне симпатичные.

Ф’лар промолчал. Он ожидал, что эти двое привезут больше одной претендентки. Пусть привозят хоть сотню – он, Ф’лар, бронзовый всадник, уже выбрал победительницу.

Недовольный тем, что его известие не вызвало почти никакой реакции, Ф’нор встал.

– Надо было прихватить ту из Крома, хорошенькую.

– Хорошенькую? – презрительно усмехнулся Ф’лар. – Такую же, какой была Йора?

– К’нет и Т’бор привезут им соперниц с запада, – поспешно добавил Ф’нор.

Воздух прорезал оглушительный рев. Задрав головы, оба увидели, как снижаются по спирали два вернувшихся крыла, всего двадцать драконов.

Вскинув голову, Мнемент’ издал приветственный крик. Ф’лар позвал его, довольный, что бронзовый дракон без возражений оторвался от еды, хотя съел он не так уж много. Дружески махнув брату, Ф’лар шагнул на подставленную лапу Мнемент’а, и тот унес его обратно на скальный карниз.

Они прошли по короткому коридору в сводчатую внутреннюю пещеру. Рассеянно рыгнув, Мнемент’ грузно опустился на каменное ложе, вытянувшись во всю длину, поудобнее устроил клиновидную голову. Ф’лар подошел к дракону и стал нежно почесывать его надбровье. Тот смотрел на своего друга огромным глазом, грани многочисленных фасеток мерцали, переливаясь, а внутренние веки медленно опускались.

Постороннему наблюдателю картина могла бы показаться пугающей. Однако с того самого дня, когда, двадцать Оборотов назад, только что пробивший скорлупу яйца дракончик Мнемент’, шатаясь на слабеньких ножках, пересек площадку Рождений и встал перед мальчиком по имени Ф’лар, подобные мгновения всадник воспринимал как самые счастливые в своей жизни. Ничто не ценилось так, как доверие и дружба крылатых чудовищ Перна, и преданность, с которой драконы относились к избранным ими представителям человечества, оставалась непоколебимой с момента Запечатления.

Удовлетворенный и сытый, Мнемент’ засыпал. Огромные мерцающие глаза окончательно скрылись под веками, и лишь подрагивающий кончик хвоста свидетельствовал, что в случае нужды его пробуждение будет мгновенным.

Глава 7

Во имя кладки королевы,

Во имя золотой Фарант’ы,

О госпожа! Свои таланты

Направь на процветанье Вейра.

Из Оборота в Оборот

Расти заботливо драконов,

Расти мальчишек непреклонных —

Тех, кто на смену нам придет.

Взрасти в них верность и терпенье,

Бесстрашье раствори в крови,

Дай преисполненность любви,

Рожденной в миг Запечатленья.

С древнейших дней гласит Закон:

Едины всадник и дракон.

Дождавшись, когда шаги всадника затихнут вдали, Лесса поспешно пересекла широкую пещеру, прислушиваясь к царапанью когтей и хлопанью могучих крыльев. Короткий коридор привел к зияющему выходу. Выглянув, она увидела бронзового дракона, кругами опускавшегося к овальному подножию Вейра – дну вытянутого конуса длиной в милю, лишенному растительности. Она, естественно, слышала про Вейры, как и любая жительница Перна, но оказаться в одном из них – совсем другое дело.

Она обвела взглядом крутые каменные стены. Выбраться отсюда было невозможно, кроме как верхом на драконе. Расстояние, отделявшее ее от ближайших входов в пещеры, находившиеся выше и ниже, было достаточно большим. Так что деться ей было, по сути, некуда.

«Ты станешь госпожой Вейра», – сказал тот всадник. Его женщиной? В его жилище? Он это имел в виду? Нет, дракон, похоже, пытался объяснить ей иное. Внезапно она сообразила, что, как ни странно, она понимала дракона. Способны ли на такое обычные люди? Или в ее жилах и в самом деле течет кровь драконьих всадников? Так или иначе, Мнемент’ намекал на нечто большее, на некое особое положение. По-видимому, она должна стать госпожой Вейра при еще не вылупившейся драконьей королеве. Но почему выбрали именно ее? Лесса смутно помнила, что, когда всадники отправлялись в Поиск, они искали особенных женщин. Значит, она – лишь одна из нескольких претенденток. Но бронзовый всадник предложил ей эту роль с такой уверенностью, будто остальные ей не соперницы. Она решила, что самонадеянности ему не занимать, пусть и не в такой степени, как злодею Фэксу.

Увидев, как бронзовый дракон спикировал на разбегающееся стадо, как он схватил добычу и взмыл на дальний уступ, чтобы поесть, она инстинктивно отпрянула от входа, во мрак и относительную безопасность коридора. Пожирающий жертву дракон напомнил множество жутких историй, прежде вызывавших у нее лишь усмешку, но теперь… Правда ли, что драконы раньше питались человеческим мясом? Правда ли… Лесса заставила себя об этом не думать. Драконы не более жестоки, чем люди. По крайней мере, ими движет звериный голод, а не звериная алчность.

Уверенная, что всадник вернется еще не скоро, она вернулась через пещеру в спальню. Подобрав с пола одежду и мешочек с очистительным песком, она направилась в купальню – маленькую, но вполне удобную. Широкий каменный уступ врезался в неровный круг бассейна. Рядом имелись скамейка и полки для сухой одежды. В неярком свете было видно, что дно в ближней части бассейна мелкое и песчаное, так что купающемуся было удобно стоять. Дальше дно уходило глубже, к отвесной каменной стене, о которую плескалась вода.

Помыться! Вымыться дочиста, оставаться чистой всегда! С не меньшим отвращением, чем выказал прежде, прикасаясь к остаткам лохмотьев, всадник, она сбросила их и отшвырнула в сторону, не зная, куда их девать. Затем зачерпнула большую горсть ароматного песка и намочила его в бассейне.

Натерев мягкой пахучей смесью ладони и покрытое синяками лицо, она взяла еще песка и накинулась на руки и ноги, затем тело и ступни, пока не пошла кровь из полузаживших порезов, а потом шагнула, нет, скорее прыгнула в бассейн, судорожно вздохнув от прикосновения теплой воды, вспенившей ароматный песок на ее исцарапанной коже. Окунувшись, она повертела головой, обильно смачивая волосы, и начала быстро втирать пену в кожу головы, пока не почувствовала, что ее волосы относительно чисты – чего она не помнила уже многие годы. Спутанные пряди колыхались на поверхности воды, будто громадные тонконогие насекомые, вытягиваясь к дальнему краю бассейна. Лесса с радостью отметила, что мутную и грязную воду постоянно сменяет чистая. Она снова занялась телом, оттирая въевшуюся грязь, пока кожу не начало жечь. Ей казалось, будто она проходит очистительный ритуал, испытывая близкое к экстазу чувство непередаваемого блаженства.

Наконец решив, что ее тело достаточно чистое, она в третий раз натерла песком волосы, сполоснула их и с неохотой выбралась из бассейна. Выжав волосы, она уложила их на голове, дожидаясь, когда они высохнут. Встряхнула одежду, приложила к плечам одно из платьев. Мягкая зеленая ткань казалась гладкой под ее сморщившимися от воды пальцами, но за огрубевшую кожу рук ворс слегка цеплялся. Она надела платье через голову и крепко затянула пояс. Необычное ощущение прикосновения мягкой ткани к обнаженной коже заставило девушку сладострастно вздрогнуть. Юбка, нисколько не похожая на былые лохмотья, ласкала щиколотки, вызывая невольную, полную искреннего женского наслаждения улыбку. Взяв свежее полотенце, она занялась волосами.

Какой-то приглушенный звук заставил ее замереть с поднятыми руками и склоненной головой. Лесса напряженно вслушалась. Да, она не ошиблась: похоже, вернулись всадник и его зверь. Недовольно поморщившись от досады, что ей так не вовремя помешали, она начала поспешно и небрежно вытирать голову. Проводя пальцами по сырым прядям и распутывая попадавшиеся колтуны, она старалась пригладить непокорные волосы, заправляя их за уши, а затем, раздраженно пошарив на полках, отыскала, как и надеялась, металлический гребень с грубыми зубьями. С его помощью ей наконец удалось справиться с непослушными волосами и безжалостно расчесать многолетнюю путаницу.

Высохшие волосы словно зажили собственной жизнью, потрескивая под ладонями и прилипая к лицу, гребню и платью. Укротить эту шелковистую массу оказалось нелегко, к тому же ее волосы, чистые и распутанные, оказались длиннее, чем она полагала, и если не обвивались вокруг рук, то спадали до самой талии.

Лесса прислушалась, но ничего не услышала. С тревогой подкравшись к занавеске, она осторожно заглянула в спальню. Там было пусто. Внезапно она уловила мысли спящего дракона. Что ж, лучше встретиться с всадником в присутствии спящего дракона, чем в спальне. Краем глаза она заметила странную женщину в висевшем на стене куске отполированного металла.

Лесса удивленно застыла, недоверчиво глядя на отраженное в металле лицо. Лишь когда она невольно прижала ладони к выступающим скулам и отражение повторило ее жест, она поняла, что смотрит на саму себя.

Что ж, девушка в отражении была симпатичнее, чем леди Тела или дочь ткача! Вот только слишком уж худая. Ее ладони сами собой опустились к шее, к торчащим ключицам, к грудям, объем которых не вполне соответствовал тощему телу. Ощутив внезапный приступ тщеславия, она отметила про себя, что платье ей великовато. А волосы… окружали ее голову, словно ореол, не желая улечься. Она раздраженно пригладила их пальцами, и несколько прядей привычно упали ей на лицо. Лесса недовольно отбросила их назад: скрываться больше не было нужды.

Ее вернул к реальности слабый скрежет сапога о камень. Она замерла, ожидая появления всадника, и ее вдруг охватила робость. С открытым всему миру лицом, с зачесанными за уши волосами, в подчеркивающем формы тела платье, она лишилась своей всегдашней неприметности, что наверняка сделало ее крайне уязвимой. С трудом подавив беспричинное желание убежать, она снова посмотрела на себя в металлическом зеркале, расправила плечи и высоко подняла голову, волосы ее заискрили, переливаясь. Она – Лесса Руатанская, носительница чистой древней крови. Ей больше незачем прибегать к уловкам, чтобы сохранить свою жизнь, и она может гордо явить свое лицо всему миру… и этому всаднику.

Решительно шагнув ко входу в большую пещеру, она откинула в сторону закрывавшую его портьеру.

Всадник сидел рядом с драконом, почесывая кожистые надбровья с выражением удивительной нежности на лице. Подобная картина никак не вязалась с рассказами о драконьем племени.

Лессе, конечно, доводилось слышать о странной близости между всадником и драконом, но ей только теперь стало ясно, что связь эта основана прежде всего на любви и что этот сдержанный хладнокровный человек способен на очень глубокие чувства. Он был с ней достаточно резок тогда, возле старого стража порога. Неудивительно, что страж решил, будто всадник желает ей зла. Невольно всхлипнув, она вспомнила, что драконы вели себя куда терпимее.

Всадник медленно повернулся, словно ему не хотелось оставлять бронзового зверя. Заметив Лессу, он уставился на нее, напряженно вглядываясь в изменившуюся внешность. Быстрым легким шагом подойдя к девушке, он повел ее назад в спальню, придерживая сильной рукой под локоть.

– Мнемент’ перекусил, и ему нужно спокойно отдохнуть, – негромко сказал он, будто на данный момент это являлось самым важным.

Задернув тяжелую портьеру у входа, он слегка отстранил девушку и начал поворачивать ее из стороны в сторону, пристально разглядывая. На лице промелькнуло смешанное с любопытством легкое удивление.

– Ты помылась… и стала красавицей, почти красавицей, – проговорил он столь снисходительным тоном, что Лесса, ощутив обиду, резко отпрянула. Всадник негромко рассмеялся. – Кто бы мог догадаться, что скрывается под слоем грязи, накопившимся за… десять полных Оборотов? Да, твоей красоты определенно хватит, чтобы умиротворить Ф’нора.

– А что, Ф’нора нужно умиротворить любой ценой? – ледяным голосом спросила Лесса, искренне разозленная подобным отношением.

Всадник продолжал молча улыбаться, пока она не стиснула кулаки в желании сбить усмешку с его лица.

– Ладно, – наконец сказал он, – нам нужно поесть, а потом мне потребуются твои услуги.

Последовал возмущенный возглас. Всадник с кривой усмешкой показал запекшуюся кровь на левом рукаве.

– Почему бы тебе не промыть раны, честно заработанные в сражении за твое правое дело?

Он откинул портьеру, закрывавшую внутреннюю стену, и рявкнул в черный провал в каменной стене:

– Еды для двоих!

Голос его отдался эхом далеко внизу, видимо отразившись от стен глубокой шахты.

– Неморт’а уже почти впала в оцепенение, – продолжал он, доставая что-то с полки, прежде закрытой портьерой, – так что в любом случае скоро начнется Рождение.

Лесса ощутила неприятный холодок в желудке. Даже от самых сказочных историй, которые она помнила среди прочих преданий о драконах, кровь стыла в жилах – настолько кошмарными они казались. Онемевшими руками она взяла протянутые ей вещи.

– Что, испугалась? – насмешливо бросил всадник, сбрасывая порванную окровавленную рубаху.

Тряхнув головой, Лесса сосредоточилась на его мускулистой спине, широких плечах и покрытой кровоподтеками бледной коже. Снимая рубаху, всадник содрал едва успевшую образоваться корку, и из плеча сочилась свежая кровь.

– Мне нужна вода, – сказала она и тут заметила среди вещей, которые он ей дал, неглубокую миску.

Она поспешно подошла к бассейну, удивляясь, как она только решилась отправиться в такую даль из Руата. Пусть холд и разорен, но он принадлежал ей, и она знала в нем каждый закоулок, от башни до глубоких подвалов. Когда всадник предложил ей улететь (и тут же коварно усадил на дракона), ей казалось, она способна на что угодно, ведь давняя цель – смерть Фэкса – достигнута. Теперь же она могла лишь следить, чтобы из дрожавшей в ее руках миски не пролилась вода.

Лесса заставила себя думать только о ране – глубоком неприятном разрезе в том месте, где острие клинка вошло в тело. Она промыла рану, чувствуя под пальцами гладкую кожу, и невольно ощутила мужской запах всадника, в котором смешались пот, кожа и нечто похожее на мускус – вероятно, следствие близкого общения с драконами.

Хотя всаднику наверняка было больно, когда она смывала запекшуюся кровь, он не подавал виду, не обращал никакого внимания на ее действия. Она с трудом сдерживала желание растревожить рану в отместку за его пренебрежение.

Сердито стиснув зубы, она обильно смазала рану целебной мазью и, свернув бинт в небольшой компресс, ловко закрепила повязку полосами ткани. Закончив, она отошла назад. Всадник несколько раз согнул руку, проверяя, не мешают ли бинты, и от этого движения на его боках и спине напряглись мышцы.

Он повернулся к девушке, с мрачной задумчивостью глядя на нее.

– Хорошая работа, моя госпожа. Благодарю. – Он иронично улыбнулся.

Всадник встал, и Лесса отпрянула, но он лишь подошел к сундуку, чтобы достать чистую белую рубашку.

Послышался приглушенный рокот. Он становился все громче.

Рев драконов? Лесса попыталась подавить нелепый страх. Неужели начинается Рождение? Здесь даже нет логова стража порога, чтобы укрыться.

Будто поняв ее замешательство, всадник добродушно рассмеялся и, не сводя с девушки взгляда, отодвинул в сторону портьеру на стене как раз в тот момент, когда шумный механизм внутри шахты доставил снизу поднос с едой.

Стыдясь своего беспричинного страха и злясь на себя за то, что проявила его при всаднике, Лесса решительно уселась на покрытую шкурами скамью у стены, от всей души пожелав этому мужлану получить множество серьезных и болезненных ран, которые она могла бы перевязывать, не особо считаясь с его чувствами. Подобную возможность в будущем упускать не стоит.

Всадник поставил поднос на низкий стол перед ней, бросил груду шкур на свою скамью. Лесса увидела мясо, хлеб, кувшин с кла, аппетитный желтый сыр и даже несколько зимних плодов. Он не приступал к еде. Она тоже, хотя при виде спелого, а не гнилого плода рот ее наполнился слюной. Всадник нахмурился.

– Даже в Вейре женщина первой преломляет хлеб, – сказал он, вежливо наклонив голову.

Лесса покраснела: она не привыкла к вежливости и уж точно не привыкла есть первой. Она отломила кусочек хлеба, ничем не походившего на то, что ей доводилось пробовать раньше. Хлеб был свежеиспеченный, из тонко просеянной муки, без песка или шелухи. Взяв предложенный ей ломтик сыра, она обнаружила, что тот тоже необычайно вкусен. Осмелев от осознания нового статуса, Лесса потянулась к самому сочному плоду.

– Послушай, – начал всадник, коснувшись ее руки, чтобы привлечь внимание.

Она виновато уронила плод, решив, что допустила какую-то ошибку, и уставилась на всадника, гадая, какую именно. Взяв плод, тот вложил его обратно ей в руку, продолжая говорить. Широко раскрыв глаза, она откусила кусочек плода, внимая словам всадника.

– Послушай меня. Ты не должна проявлять страха. Что бы ни случилось на площадке Рождений. И ты не должна позволять ей слишком много есть. – На его лице промелькнула кривая усмешка. – Одна из наших главных забот – не давать драконам переедать.

Лессу уже не интересовал вкус плода. Осторожно положив его обратно в миску, она пыталась понять, чего всадник не сказал прямо и на что лишь намекал тон его голоса. Она впервые разглядела в нем личность, а не символ.

Она решила, что его холодность – следствие осторожности, а не бесчувствия. Суровостью он, скорее всего, компенсировал молодость – вряд ли он был намного старше ее самой. Мрачный вид уже не казался зловещим, скорее говорил о терпеливой задумчивости. Густые черные волосы обрамляли высокий лоб и волной ниспадали на плечи. Он часто сердито сводил густые черные брови или надменно поднимал их, глядя на свою жертву. В янтарных, почти золотистых глазах светилась смесь циничного презрения с холодным высокомерием. В очертаниях тонких, но изящных губ можно было уловить намек на добрую улыбку. И зачем он только постоянно кривит рот в язвительной усмешке? Лесса решила, что он достаточно красив и в нем есть даже нечто притягательное. И в данный момент он выглядел полностью самим собой.

Всадник имел в виду именно то, что говорил. Он не хотел ее пугать. У нее нет никаких причин бояться.

Он искренне желал ей успеха – в чем? Кому нельзя позволить слишком много есть? И чего именно? Мяса скотины? Вряд ли только что вылупившийся дракон мог съесть целую тушу. Задача казалась Лессе достаточно простой. В Руат-холде страж порога слушался только ее одну, никого больше. Она понимала огромного бронзового дракона и даже сумела заставить его замолчать, когда пробегала под его насестом на башне, спеша за повитухой. Главная забота? Наша главная забота?

Всадник выжидающе смотрел на нее.

– Наша главная забота? – переспросила она, намекая, что ей требуется объяснение.

– Остальное потом. Сначала о главном, – раздраженно отмахнулся всадник.

– Но что должно произойти? – настаивала Лесса.

– Я говорю тебе ровно то же, что говорили мне. Не больше и не меньше. Запомни две эти вещи: забудь о страхе и не позволяй ей переедать.

– Но…

– А вот тебе надо поесть. Держи.

Насадив на нож кусок мяса, всадник протянул его девушке и сверлил ее взглядом, пока она не закончила жевать. Всадник собирался заставить ее съесть еще один кусок, но она схватила наполовину съеденный плод и вгрызлась в плотную сладкую мякоть. Она уже съела за один раз больше, чем ей обычно перепадало за целый день в холде.

– Скоро еда в Вейре станет лучше, – заметил он, бросив недовольный взгляд на поднос.

Лесса удивилась: с ее точки зрения, это было настоящее пиршество.

– Не привыкла к такому? Ну да, я и забыл, что Руат ты обглодала до костей! – Увидев, как замерла девушка, всадник поспешно продолжил: – Ты все правильно делала в Руате, и я нисколько тебя не осуждаю, – улыбнулся он. – Но взгляни на себя. – Он обрисовал ее фигуру, и на его лице промелькнуло странное, отчасти веселое, отчасти задумчивое выражение. – Я даже предположить не мог, что, отмывшись, ты станешь красавицей. С такими волосами… – На этот раз в его голосе звучало искреннее восхищение.

Девушка невольно коснулась головы, ощутив потрескивание волос под пальцами. Но даже если она и собиралась ответить всаднику дерзостью, слова застряли у нее в горле: каменное помещение заполнил протяжный вопль, от которого ее пробрала дрожь с головы до пят, заставив зажать уши. Тем не менее звук продолжал отдаваться эхом внутри черепа. Внезапно он прекратился столь же неожиданно, как и начался.

Прежде чем она поняла намерения всадника, тот схватил ее за запястье и подтащил к сундуку.

– Снимай, – велел он, указав пальцем на ее платье.

Наткнувшись на тупой непонимающий взгляд, он выхватил из сундука свободную белую мантию без рукавов и пояса, состоявшую из двух скрепленных у плеч и с боков кусков тонкой материи.

– Раздевайся сама, или я тебе помогу, – нетерпеливо потребовал он.

Жуткий звук повторился, заставив Лессу шевелиться. Она стянула платье, и всадник тут же набросил на нее мантию. Она едва успела просунуть в нужные места руки, когда он снова схватил ее за запястье и потащил к выходу. Наэлектризованные волосы развевались за ее спиной.

Бронзовый дракон стоял посреди большой пещеры, оглядываясь на вход в спальню. Казалось, будто он ждет в нетерпении, сверкая восхитившими Лессу переливающимися глазами. Чувствовалось, что громадный зверь с трудом скрывает волнение, из его горла вырывалось пронзительное курлыканье на несколько октав ниже того внушавшего ужас звука, что она слышала прежде.

Несмотря на спешку и возбуждение, охватившие и дракона, и всадника, оба на мгновение замерли, и Лесса вдруг поняла, что они совещаются насчет нее самой. Голова дракона внезапно оказалась прямо перед ней, заслонив весь мир. Девушка ощутила его теплое, слегка пахнущее фосфином дыхание, и услышала слова дракона: он говорил всаднику, что ему все больше нравится эта женщина из Руата.

Дернув девушку за руку с такой силой, что у нее запрокинулась голова, всадник потащил ее по коридору. Дракон бежал рядом с такой скоростью, что Лессе показалось: еще немного, и они все трое сорвутся с обрыва. В последнее мгновение она каким-то образом оказалась верхом на бронзовой шее, а всадник крепко держал ее за пояс. Дракон плавно заскользил над громадной Чашей Вейра к высокой стене напротив. В глазах рябило от множества крыльев и хвостов драконов, чьи голоса эхом разносились по каменной долине.

Мнемент’ держал путь к огромному черному кругу, провалу почти на вершине скалы. Столкновение с другими драконами казалось неминуемым. Однако чудовища каким-то волшебным образом выстраивались гуськом, один за другим влетая в отверстие. Широкие крылья Мнемент’а почти коснулись его краев.

В проходе отдавалось эхом грохочущее хлопанье крыльев. Воздух вокруг них будто сжался, а затем они ворвались в гигантскую пещеру.

Не веря своим глазам, Лесса поняла, что, похоже, вся гора полая внутри. Драконы расселись рядами внутри грандиозной пещеры, на карнизах, где их могли бы уместиться сотни, – синие, зеленые, коричневые. Было лишь два громадных бронзовых зверя, похожих на Мнемент’а. Лесса приникла к чешуйчатой шее, инстинктивно предчувствуя некое великое событие.

Мнемент’ спикировал вниз, не обращая внимания на других бронзовых драконов, и Лесса увидела то, что находилось на песчаном дне пещеры, – драконьи яйца. Кладка. Десять гигантских пятнистых яиц, скорлупа которых подрагивала под ударами пытавшихся выбраться наружу детенышей. В стороне, на небольшом возвышении, лежало золотое яйцо, в полтора раза крупнее пятнистых, а рядом неподвижной громадой цвета охры застыла старая королева.

Едва Мнемент’ завис над этим яйцом, Лесса почувствовала, что руки всадника отрывают ее от шеи дракона. Она испуганно вцепилась в него, но он лишь крепче сжал ее, дернул сильнее и решительно опустил на песок. В его янтарных глазах сверкнул огонь.

– Помни, Лесса!

Мнемент’ ободряюще заворчал, обратив к ней большой фасетчатый глаз, и взмыл вверх. Лесса умоляюще приподняла руку, почувствовав, что лишилась опоры, даже той внутренней, что поддерживала ее, пока она боролась против Фэкса. Она увидела, как бронзовый дракон устраивается на первом карнизе, в некотором отдалении от двух других бронзовых зверей. Всадник спешился, Мнемент’ изогнул гибкую шею так, чтобы его голова оказалась рядом с Ф’ларом, тот протянул руку и рассеянно, как показалось Лессе, погладил дракона.

Внимание Лессы отвлекли громкие крики и визг. Сверху опускались новые драконы. Зависая над дном пещеры, каждый из всадников высаживал молодую женщину – всего двенадцать, включая Лессу. Держась чуть поодаль от жавшихся друг к другу девушек, она с любопытством разглядывала их, с презрением заметив слезы. Вряд ли сердце ее колотилось медленнее, чем у них, но ведь никто не пострадал, так какой смысл плакать? Осознав презрение к рыдающим соперницам и собственную смелость, она глубоко вздохнула, подавляя охвативший ее озноб. Пусть дрожат от страха. Она – Лесса Руатанская, и бояться ей нечего.

В это мгновение золотое яйцо содрогнулось. Вздыхая и всхлипывая, девушки попятились к каменной стене. Одна из них, симпатичная блондинка с густой копной золотистых волос почти до земли, попыталась даже сойти с возвышения, но тут же, вскрикнув, отступила к сбившимся в кучу подругам.

Лесса повернулась, чтобы взглянуть, что вызвало у девушки такой ужас, и тоже невольно отпрянула.

В главной части песчаной арены несколько яиц уже растрескались. Детеныши, издавая слабый писк, ползли – у Лессы перехватило дыхание – в сторону невозмутимо стоявших полукругом мальчиков вряд ли старше, чем была она сама, когда войско Фэкса обрушилось на Руат-холд.

Когда первый из детенышей потянулся когтями и мордой к одному из мальчиков, крики девушек снова сменились сдавленными вздохами и всхлипываниями, но Лесса усилием воли заставила себя не отводить взгляд. Маленький дракон схватил мальчика и грубо отпихнул в сторону, будто тот ему чем-то не понравился. Мальчик не шевелился. Лесса видела, как из его ран на песок потекла кровь.

Детеныш устремился к следующему мальчику и тут же остановился, беспомощно хлопая мокрыми крыльями, вытягивая тощую шею и издавая подобие одобряющего курлыканья, которое Лесса слышала у Мнемент’а. Мальчик неуверенно поднял руку и начал почесывать надбровье чудовища. Не веря своим глазам, Лесса наблюдала, как детеныш, пискливый голос которого звучал все более нежно, наклонил голову, подталкивая мальчика, чье лицо озарила радостная улыбка.

Оторвав взгляд от этого ошеломляющего зрелища, Лесса увидела, как еще один детеныш начал проделывать то же самое с другим мальчиком. Тем временем вылупились еще два дракона. Один из них сбил мальчика с ног и прошел по его телу, не обращая внимание на глубокие раны, наносимые когтями. Второй остановился возле раненого, наклонив голову к его лицу и тревожно пища. К удивлению Лессы, мальчик сумел подняться на ноги. По его щекам текли слезы. Она слышала, как он умоляет дракона не беспокоиться, уверяя, что его лишь слегка оцарапало.

Вскоре все закончилось. Юные драконы нашли себе напарников, зеленые всадники, спустившись на площадку, унесли тех, кто оказался не годен. Синие всадники увели из пещеры вновь образованные пары. Маленькие дракончики пищали и повизгивали, хлопали мокрыми крыльями и ковыляли по песку в сопровождении новообретенных напарников, старавшихся их приободрить.

Лесса снова решительно повернулась к покачивающемуся золотому яйцу, уже зная, чего ожидать, и гадая, что сделали или чего не сделали те мальчики, которых выбрали маленькие драконы.

В золотой скорлупе образовалась трещина. Девушки испуганно закричали, одни в ужасе рухнули на песок комьями белой ткани, остальные цеплялись друг за друга. Трещина стала шире, и наружу высунулась клиновидная голова, за которой последовала отливающая золотом шея. Лесса вдруг отстраненно задумалась, сколько времени требуется дракону, чтобы повзрослеть, учитывая немалые размеры уже при рождении. Голова была больше, чем у новорожденных самцов, а ведь и тем вполне хватило сил, чтобы справиться с крепкими мальчишками десяти Оборотов от роду.

Услышав громкий гул, Лесса бросила взгляд вверх и поняла, что он исходит от наблюдающих за происходящим бронзовых драконов, приветствующих появление своей королевы. Гул стал громче, а скорлупа распалась на части, открыв золотистое блестящее тело. Новорожденная неуверенно выбралась наружу, на мгновение уткнувшись мордой в мягкий песок, но тут же выпрямилась, захлопала влажными крыльями и с неожиданной быстротой устремилась к охваченным ужасом девушкам. Прежде чем Лесса успела моргнуть, маленькая драконица встряхнула первую девушку с такой силой, что у той хрустнула шея, и тело безвольно упало на песок. Не обращая на нее внимания, драконица прыгнула ко второй девушке, но не рассчитала расстояние и упала, взмахнув лапой и распахав когтями тело девушки от плеча до бедра. Вопль смертельно раненной девушки напугал драконицу и вывел из оцепенения остальных. Они в панике кинулись наутек, спотыкаясь и падая на песок, в стремлении добраться до выхода, через который ушли мальчики.

Когда золотая драконица, жалобно крича, метнулась с возвышения вслед разбегающимся девушкам, Лесса шагнула наперерез. «И почему только эта глупая бестолковая девица просто не отошла в сторону? – подумала она, обхватив клиновидную голову новорожденного детеныша, величиной лишь чуть меньше ее собственного туловища. – Это же надо постараться – попасть под ноги столь слабому и неуклюжему созданию…»

Лесса развернула голову драконицы так, чтобы фасетчатые глаза смотрели на нее… и потерялась в их радужном взгляде.

Девушку охватило радостное чувство тепла, нежности, невообразимой любви, признательности и восторга, захлестнувшее ее разум, сердце и душу. Лесса поняла, что теперь у нее всегда будет сторонник, защитник, близкий друг, с ходу понимающий ее настроение и ее желания. «Какая же она чудесная, – вторглась мысль в голову Лессы, – какая красивая, какая добрая, какая отважная и умная!»

Лесса машинально протянула руку, чтобы почесать мягкое надбровье.

Драконица задумчиво прищурилась, крайне опечаленная смятением чувств Лессы. Девушка ободряюще погладила доверчиво вытянутую еще влажную мягкую шею. Драконица пошатнулась, зацепилась крылом за коготь задней лапы, и ей стало больно. Лесса осторожно приподняла лапу, высвободила крыло и уложила его вдоль хребта, похлопала по спине.

Драконица издала горловое ворчание, следя за каждым движением Лессы. Она подтолкнула девушку головой, и та послушно занялась другим надбровьем.

Затем драконица дала ей понять, что голодна.

– Мы сейчас найдем тебе что-нибудь поесть, – поспешно заверила Лесса, озадаченно заморгав. Неужели она стала бессердечной? Ведь это грозное маленькое создание только что серьезно ранило, если не убило, двух женщин!

Она не могла поверить, что все ее симпатии теперь на стороне зверя. И самым естественным для нее теперь стало желание защищать этого детеныша.

Выгнув шею, драконица посмотрела Лессе прямо в глаза. Рамот’а жалобно повторила, что очень проголодалась после долгого пребывания в скорлупе.

Лесса удивилась, откуда ей известно имя золотой драконицы, и Рамот’а ответила: «Как же мне не знать собственное имя, если оно принадлежит мне и никому больше?» А потом Лесса вновь утонула в сиянии ее прекрасных выразительных глаз.

Не обращая внимания на опускающихся сверху бронзовых драконов и их всадников, Лесса гладила голову самого чудесного создания на всем Перне, полностью осознавая предстоящие ей тяготы и радости, но в данный момент важнее всего было то, что Лесса Пернская стала госпожой Вейра и всадницей Золотой Рамот’ы, отныне и во веки веков.

Часть вторая. Полет дракона

Глава 1

Кипят моря, пески пылают,

Трясутся горы. Драконы знают:

Звезда пришла.

Сталь, камень, пламя пускайте в дело,

Палите траву, держитесь смело

Плечом к плечу.

Следите за небом. Нити все ближе!

Всадники Перна, взмывайте выше:

Звезда пришла.

– Если королеве нельзя летать, зачем ей тогда крылья? – спросила Лесса, стараясь, чтобы вопрос прозвучал как можно более вежливо и рассудительно.

Как бы ей ни хотелось получить ответ, приходилось сдерживать чувства. В отличие от рядовых жителей Перна, всадники драконов остро воспринимали сильные эмоции, исходившие от других.

Р’гул удивленно нахмурил густые брови, раздраженно стиснув зубы. Лесса поняла, что он скажет, еще до того, как он заговорил.

– Королевы не летают, – бесстрастно повторил он.

– Только чтобы спариваться, – уточнил С’лел, ненадолго выйдя из дремотного состояния, в котором пребывал почти все время, хотя и был моложе энергичного Р’гула.

«Опять они готовы поссориться», – застонав про себя, подумала Лесса. Она могла выносить их общество не более получаса, после чего ее начинало тошнить. Их наставления для новой госпожи Вейра на тему обязанностей перед драконами, Вейром и Перном слишком часто превращались в пространные дискуссии о мелких подробностях, которые ей следовало запоминать наизусть. Иногда, как и сейчас, она робко надеялась, что удастся поймать их на собственных противоречиях, вынудив невольно выдать парочку новых фактов.

– Королева летает только для того, чтобы спариться, – принял поправку Р’гул.

– Но ведь если она может летать, чтобы спариваться, – терпеливо проговорила Лесса, – значит она может летать и в другое время?

– Королевы не летают, – упрямо повторил Р’гул.

– Йора вообще никогда не летала верхом на драконе, – быстро моргая, пробормотал С’лел, казалось погруженный в размышления о прошлом. – Йора никогда не покидала здешних покоев.

– Она водила Неморт’у к месту кормежки, – раздраженно бросил Р’гул.

Лесса сглотнула подкативший к горлу комок. Она могла бы попросту заставить их уйти. Догадываются ли они, почему Рамот’а порой просыпается именно тогда, когда это нужно Лессе? Возможно, лучше разбудить Хат’а, дракона Р’гула. Девушка улыбнулась про себя, думая о своем тайном умении общаться с любым драконом Вейра, зеленым, синим, коричневым или бронзовым.

– Если только Йоре вообще удавалось заставить Неморт’у пошевелиться, – буркнул С’лел, озабоченно почесывая нижнюю губу.

Р’гул яростно уставился на С’лела, приказывая тому замолчать, и многозначительно постучал по грифельной доске Лессы.

Подавив вздох, она взяла стило. Эту балладу она уже переписала девять раз, слово в слово. Похоже, число десять было для Р’гула магическим, ибо ровно столько раз она переписывала каждую из традиционных обучающих баллад, Саг о бедствиях и изложение Законов. Пусть она и не понимала половины из них, но знала все наизусть.

«Кипят моря, пески пылают, трясутся горы», – написала она.

Что ж, и такое возможно – когда случаются мощные глубинные сдвиги в недрах земли. Один из стражников Фэкса в Руат-холде как-то рассказал историю из жизни своего прапрадеда. Тогда в море целиком смыло прибрежное селение. В тот год случились невероятной силы приливы, а за Истой якобы выросла гора, на вершине которой пылал огонь, погасший годы спустя. Может, именно это описывала строчка из баллады. Может быть…

«Пески пылают…» Да, говорят, будто летом на Айгенской равнине стоит невыносимая жара. Ни тени, ни деревца, ни единой пещеры, лишь унылая песчаная пустыня. Даже всадники драконов избегали этих мест в середине лета. Если подумать, то песок на площадке Рождений тоже горячий. Может ли песок прогреться настолько, чтобы вспыхнуть пламенем? И кстати, что его согревает? Тот же невидимый огонь, что согревает воду в купальных бассейнах во всем Бенден-Вейре?

«Драконы знают…» Этим словам могло найтись полдюжины объяснений, из которых Р’гул не предлагал ни одного в качестве общепринятого. Означает ли это, что драконы знают, когда пройдет Алая Звезда? И их предназначение состоит не только в том, чтобы выжигать в небесах Нити? Слишком о многом не говорилось в балладах, и ничего никогда не объяснялось. Но какой-то изначальный смысл должен был быть.

«Сталь, камень, пламя пускайте в дело, палите траву…»

Новая загадка. Камни и пламя? Может, речь идет об огненных камнях? Или каменной лавине? Автор баллады мог хотя бы намекнуть на время года – или все же намекнул словами «палите траву»? Растительность предположительно притягивала Нити – именно по этой причине зелени традиционно воспрещалось расти вокруг человеческого жилья. Лишь фосфиновое пламя, изрыгаемое сожравшим огненный камень драконом, могло остановить Нити. Вот только ныне – Лесса едва заметно улыбнулась – никто, даже всадники драконов, за примечательным исключением Ф’лара и его крыла, не тратил время на тренировки с огненным камнем, не говоря уже о том, чтобы выкорчевывать траву возле домов. Окрестности холдов, в течение веков остававшиеся бесплодными, весной покрывались пышной зеленью.

«Держитесь смело плечом к плечу…»

Она нацарапала фразу острием стила, отметив: выходит, ни один всадник не может покинуть Вейр незамеченным?

Нынешнее бездействие Р’гула как предводителя Вейра основывалось на простом соображении: если никто, ни лорд, ни простой житель холда, не будет видеть всадников, то ни у кого не появится поводов для обид. Даже традиционные патрули теперь назначали над безлюдными местами, чтобы не давать пищи злословью о якобы живущем за чужой счет Вейре. Несмотря на смерть Фэкса, чья открытая неприязнь к Вейру и породила эти разговоры, они не ушли вместе с ним в могилу. Поговаривали, будто недовольных теперь возглавляет Ларад, молодой лорд Телгарский.

Р’гул – предводитель Вейра. Он явно не годился для этой роли, что в немалой степени злило Лессу. Но именно его Хат’ овладел Неморт’ой во время ее последнего полета. По традиции – от этого слова, которым норовили объяснить все подряд, Лессу уже тошнило, – предводителем Вейра становился всадник настигшего королеву дракона. О да, внешне Р’гул вполне соответствовал своему званию: рослый и крепкий, энергичный и властный, с тяжелыми чертами лица, намекавшими на способность поддерживать дисциплину и порядок. Вот только, по мнению Лессы, усилия его были направлены не в ту сторону.

Зато Ф’лар поддерживал в своем крыле как раз тот порядок, который Лесса считала правильным. В отличие от предводителя Вейра, он не только искренне верил в законы и традиции, которым следовал, но и понимал их. Иногда ей хватало пары брошенных вскользь фраз Ф’лара, чтобы понять суть озадачивавшего ее урока. Но по традиции госпожу Вейра мог обучать лишь предводитель.

Почему, во имя Яйца, Неморт’у настиг не Мнемент’, бронзовый великан Ф’лара? Хат’ был вполне достойным зверем в расцвете сил, но он не мог сравниться с Мнемент’ом по размеру, размаху крыльев и силе. В последней кладке Неморт’ы вполне могло оказаться и больше десятка яиц, если бы ее нагнал Мнемент’.

Йора, не оплакиваемая никем покойная госпожа Вейра, была толстой, глупой и невежественной, это признавали все. Возможно, дракон отражал черты своего всадника в той же степени, как всадник – дракона. Несомненно, Мнемент’ испытывал к Неморт’е такое же отвращение, какое мог бы испытывать человек наподобие Ф’лара к ее наезднице – неезднице, поправилась Лесса, с язвительной усмешкой бросив взгляд на дремлющего С’лела.

Но если Ф’лар рискнул вступить в отчаянный поединок с Фэксом ради спасения Лессы в Руат-холде, чтобы доставить ее в Вейр в качестве претендентки на Запечатление, почему он не захватил власть в Вейре, когда она добилась успеха, почему не сверг Р’гула? Чего он ждет? Ему хватило настойчивости и убеждения, чтобы заставить Лессу променять Руат на Бенден-Вейр. Почему теперь он отстраненно наблюдает, как Вейр все больше теряет расположение холдеров?

«Чтобы спасти Перн», – таковы были слова Ф’лара. От чего, если не от Р’гула? Ф’лару пора бы уже приступить к спасению. Или он тянет время, ожидая, когда Р’гул совершит роковую ошибку? «Р’гул никогда ее не совершит, – мрачно подумала Лесса, – поскольку ничего не делает». Он даже не желал объяснять ей то, что она хотела знать.

«Следите за небом…» Со своего карниза Лесса могла видеть на фоне неба гигантский прямоугольник Звездной Скалы, возле которой всегда стоял на страже всадник. Она решила, что когда-нибудь туда поднимется. Со Скалы открывался прекрасный вид на горный хребет Бенден и высокое плато, простиравшееся до самого подножия Вейра. В минувший Оборот возле Звездной Скалы прошла многолюдная церемония, когда восходящее солнце на миг будто коснулось Каменного Пальца, отметив зимнее солнцестояние. Этим, однако, объяснялась лишь значимость Пальца, а не Звездной Скалы. Еще одна необъясненная тайна.

«Всадники Вейров, взмывайте выше», – уныло написала Лесса. Множественное число. Не «Вейра», а «Вейров». Р’гул не отрицал, что на Перне имеется пять пустых Вейров, заброшенных уже много Оборотов. Ей пришлось выучить их названия по порядку основания. Самым первым и могущественным был Форт, за ним Бенден, Плоскогорье, жаркий Айген, океанская Иста и равнинный Телгар. Но никакого объяснения, почему они покинуты, не было, как и тому, почему в огромном Бендене, способном вместить пятьсот зверей в многочисленных пещерах, насчитывалось лишь две сотни. Естественно, Р’гул отделался от новой госпожи Вейра удобным оправданием, сославшись на неумелость и нервный характер Йоры, позволявшей своей королеве неограниченно обжираться. Лессе так никто и не объяснил, почему это нежелательно и почему тогда все радуются аппетиту Рамот’ы. Конечно, следует учесть, что Рамот’а растет, да еще так быстро, что изменения становятся заметны за ночь.

На губах Лессы возникла нежная улыбка, которую не могло стереть даже общество Р’гула и С’лела. Оторвавшись от письма, она бросила взгляд в коридор, ведущий из зала Совета наверх, в большую пещеру, служившую вейром Рамот’е. Девушка чувствовала, что Рамот’а все еще крепко спит. Она с нетерпением ждала ее пробуждения, тоскуя по ободряющему взгляду радужных глаз, по ее уютному соседству, скрашивающему жизнь Лессы в Вейре. Иногда Лессе казалось, будто в ней уживаются две девушки: веселая и жизнерадостная, когда общается с Рамот’ой, но полная мрачного разочарования, когда королева спит. Резко отбросив наводящие тоску мысли, Лесса усердно склонилась над грифельной доской – по крайней мере, это помогало скоротать время.

«Звезда пришла».

Та самая окутанная зеленоватой тьмой Алая Звезда… Лесса ткнула кончиком стила в мягкий воск, выводя завершающий символ.

Незабываемый рассвет два с лишним Оборота назад, когда она, разбуженная мрачным предчувствием, поднялась с сырой соломы на полу сырного погреба в Руате… Именно тогда перед ней засияла Алая Звезда.

Но теперь Лесса жила в Вейре. И то яркое, деятельное будущее, которое живописно рисовал ей Ф’лар, так и не сбылось. Вместо того чтобы использовать свою потаенную силу, воздействуя на события и людей рада блага Перна, она погрузилась в водоворот тягучих и бессмысленных дней, испытывая тошноту от поучений Р’гула и С’лела. Все, что она видела, – покои госпожи Вейра, пусть и намного более комфортабельные, чем выделенный ей кусочек пола в сырном погребе, да еще место для кормежки драконов и озеро для купания. Своими способностями она пользовалась лишь для того, чтобы избавиться от утомительных уроков с так называемыми наставниками. Скрежеща зубами, Лесса подумала, что, если бы не Рамот’а, она бы просто сбежала. Свергла бы сына Геммы и завладела Руат-холдом, как ей следовало сделать сразу же после смерти Фэкса.

Она закусила губу, иронично усмехнувшись. Если бы не Рамот’а, она бы не осталась здесь после Запечатления даже на краткий миг. Но с того мгновения, когда на площадке Рождений ее взгляд встретился с взглядом юной королевы, ничто, кроме Рамот’ы, больше не имело значения. Лесса принадлежала Рамот’е столь же безоглядно, как Рамот’а принадлежала ей, разумом и душой, и лишь смерть могла разорвать эту невероятную связь.

Иногда лишившийся дракона всадник оставался в живых, как это случилось с Лайтолом, управляющим Руата, вот только он превращался в подобие собственной тени, и вся его жизнь становилась пыткой. Когда умирал всадник, его дракон исчезал в Промежутке, замороженной пустоте, сквозь которую драконы вместе со всадниками каким-то образом мгновенно перемещались из одной географической точки Перна в другую. Лесса уже знала, что самая большая опасность для непосвященных состояла в том, что в Промежутке легко застрять навсегда, если задержаться там дольше, чем требуется, чтобы трижды кашлянуть.

И тем не менее после единственного полета верхом на шее Мнемент’а Лесса преисполнилась неутолимого желания повторить этот опыт. По наивности она полагала, что ее станут этому обучать так же, как юных всадников и дракончиков. Но, будучи, по всеобщему мнению, самой важной обитательницей Вейра после Рамот’ы, она оставалась прикованной к земле, в то время как молодежь без конца тренировалась, уходя в Промежуток над Вейром и тут же выходя из него. Это ограничение становилось невыносимым.

Хотя Рамот’а была самкой, она наверняка обладала той же врожденной способностью уходить в Промежуток, как и самцы ее племени. Данная теория подтверждалась – с точки зрения Лессы, неопровержимо – «Балладой о полете Мореты». Разве баллады не предназначены для того, чтобы просвещать? Чтобы учить тех, кто не умеет читать и писать, позволяя любому жителю Перна, будь он всадником дракона, лордом или простым обитателем холда, узнать о своем долге перед Перном и познакомиться с его славной историей? Пусть даже эти высокомерные идиоты отрицают само существование баллады о Морете, но как в таком случае узнала о ней Лесса? Наверняка, язвительно подумала Лесса, и у королев имеются крылья по той же самой причине!

Она решила, что отыщет эту балладу, когда Р’гул наконец согласится передать ей «традиционную» роль хранительницы Архивов – чего она намеревалась добиться любой ценой, несмотря на бесконечное «всему свое время».

«Всему свое время! – злилась она. – Всему свое время! И когда же оно наступит, это самое время? Когда луны позеленеют? Чего они ждут? И чего ждет этот высокомерный Ф’лар? Прихода Алой Звезды, в которую никто не верит, кроме него?» Лесса вздрогнула. При одной лишь мысли о Звезде ее обдало холодным предчувствием грозящей опасности.

Она тряхнула головой, отгоняя мрачные мысли, и этим привлекла внимание Р’гула, оторвавшегося от записей, которые он прилежно изучал. Он подвинул к себе по каменному столу Совета грифельную доску Лессы. Скрежет разбудил С’лела, который резко поднял голову, с трудом соображая, что происходит вокруг.

– Гм? Э? Да? – пробормотал он, сонно моргая.

Это было уже чересчур, Лесса быстро установила контакт с Туэнт’ом, драконом С’лела, который тоже только что проснулся. Туэнт’ охотно ее послушался.

– Что-то Туэнт’ беспокоится, мне нужно идти, – поспешно пробурчал С’лел и торопливо зашагал по коридору с не меньшим, чем у Лессы, облегчением. Услышав, как он с кем-то здоровается, она с радостью подумала, что, возможно, представится повод избавиться и от Р’гула.

Вошла Манора. Лесса с едва скрываемой радостью поздоровалась с хозяйкой Нижних пещер. Р’гул, всегда нервничавший в присутствии Маноры, тотчас же удалился.

Манора, статная женщина средних лет, всем своим видом излучала мягкую силу и уверенное достоинство, порожденные нелегкой жизнью. Ее терпение выглядело немым упреком Лессе, легко раздражавшейся и склонной к мелочным обидам. Из всех женщин, кого Лесса встречала в Вейре – когда всадники ей это позволяли, – с наибольшим уважением и восхищением она относилась именно к Маноре. Некий инстинкт подсказывал Лессе, что ни с одной из женщин Вейра близко подружиться ей не удастся. Но и формальные отношения с Манорой вполне ее устраивали.

Манора принесла грифельные доски с записями о поступлении припасов на склады. В ее обязанности входило извещать госпожу Вейра о хозяйственных делах, на чем неукоснительно настаивал Р’гул.

– Битра, Бенден и Лемос прислали десятину, но ее не хватит, чтобы пережить холода в нынешний Оборот.

– В прошлый Оборот прислали тоже только эти три холда, и вроде бы еды нам вполне хватило.

Манора дружелюбно улыбнулась, но ясно было, что она не считает снабжение Вейра достаточным.

– Верно, но тогда у нас оставались запасы еды после более урожайных Оборотов. Теперь они закончились, не считая бочек рыбы из Тиллека… – Она выразительно замолчала.

Лесса содрогнулась. Сушеная рыба, соленая рыба, прочая рыба… в последнее время ее приходилось есть слишком часто.

– Запасов зерна и муки в Сухих пещерах почти не осталось, поскольку Бенден, Битра и Лемос не производят зерно, – продолжала Манора.

– Мы больше всего нуждаемся в зерне и мясе?

– Можем для разнообразия использовать больше фруктов и корнеплодов, – задумчиво проговорила Манора. – Особенно если, как предсказывают знатоки погоды, холодный сезон затянется надолго. Обычно весной мы отправляемся на Айгенскую равнину и собираем орехи, ягоды…

– Мы? На Айгенскую равнину? – ошеломленно прервала ее Лесса.

– Да, – удивленная ее реакцией, ответила Манора. – Мы всегда их там собираем. И еще обмолачиваем водяные злаки, что растут на болотах.

– Как же вы туда попадаете? – резко спросила Лесса.

Ответ мог быть только один.

– Летаем со стариками. Они не против, да и для драконов это не слишком утомительное занятие. Но ты ведь и так знала?

– Что женщины из Нижних пещер летают со всадниками драконов? – Лесса сердито надула губы. – Нет, мне про это не говорили.

Жалость во взгляде Маноры нисколько не поправила Лессе настроения.

– Твои обязанности госпожи Вейра, – мягко сказала женщина, – ограничивают тебя в том, куда…

– А если бы я попросила отвезти меня… скажем, в Руат? – прервала ее Лесса, чувствуя, что Маноре совсем не хочется говорить на эту тему. – Мне бы отказали?

Манора пристально взглянула на Лессу, и взгляд ее помрачнел. Лесса ждала ответа. Она специально поставила женщину в такое положение, что той пришлось бы либо откровенно солгать ценой насилия над природной прямотой, либо ответить уклончиво, что само по себе могло сказать о многом.

– В нынешнее время твое отсутствие, каковы бы ни были его причины, может стать бедствием. Чудовищным бедствием, – твердо заявила Манора, и к лицу ее вдруг прилила кровь. – Особенно когда королева столь быстро растет. Ты должна быть здесь.

Ее внезапная тревога произвела на Лессу куда большее впечатление, чем все помпезные заявления Р’гула о необходимости постоянного ухода за Рамот’ой.

– Ты должна быть здесь, – повторила Манора, и в голосе ее прозвучал неприкрытый страх.

– Королевы не летают, – язвительно напомнила ей Лесса.

Она подозревала, что Манора ответит словами С’лела, но та вдруг сменила тему на более безопасную.

– Мы не переживем холода, даже если будем есть вдвое меньше, – выдохнула Манора, нервно перебирая грифельные доски.

– И что, такого никогда не бывало раньше… за всю Традицию? – насмешливо спросила Лесса.

Манора вопросительно взглянула на девушку, которая покраснела от стыда, поняв, что выплеснула свое раздражение на хозяйку, и устыдилась вдвойне, когда Манора с серьезным видом приняла ее немые извинения. Именно в этот момент Лесса окончательно решила, что покончит с властью Р’гула над ней и над Вейром.

– Нет, – спокойно сказала Манора. – По традиции, – она одарила Лессу кривой усмешкой, – Вейр снабжают за счет лучших плодов земли и добычи от охоты. Да, в последние Обороты мы испытывали постоянную нехватку еды, но особого значения это не имело. Нам не требовалось кормить юных драконов. А, как тебе известно, им тоже нужно есть.

Их взгляды встретились в непреходящем восхищении причудами вверенного их заботам молодого поколения. Манора пожала плечами.

– Всадники обычно водили своих зверей на охоту в Плоскогорье или на плато Керун. Но теперь…

Она беспомощно вздохнула, давая понять, что наложенные Р’гулом ограничения лишили их этого источника пропитания.

– Когда-то, – тихо и с тоской продолжала она, – мы проводили самую холодную часть Оборота в одном из южных холдов. Или, если были желание и возможность, возвращались в родные места, семьи гордились дочерями, чьи сыновья стали драконьим народом. – На ее лице пролегли печальные морщины. – Мир вращается, и времена меняются…

– Да, – услышала Лесса собственный хриплый голос, – мир в самом деле вращается, и времена… времена изменятся.

Манора удивленно взглянула на нее.

– Даже Р’гул поймет, что у нас нет иного выхода, – поспешно продолжила Манора, стараясь держаться прежней темы.

– Какого – иного? Позволить взрослым драконам охотиться?

– Ну уж нет. Насчет этого он непреклонен. Нет. Нам придется обмениваться с Фортом или Телгаром.

Лесса вспыхнула от праведного негодования.

– Если настанет день, когда Вейр будет вынужден покупать то, что должен получать по праву…

Она потрясенно замолчала, когда в голове ее прозвучало зловещее эхо слов, произнесенных Фэксом: «Если настанет день, когда один из моих холдов не сможет себя обеспечить или достойно принять своего законного правителя…» Не предвещают ли эти слова новое бедствие? Кому? За что?

– Знаю, знаю, – обеспокоенно проговорила Манора, не заметившая потрясения девушки. – Не всем это понравится. Но если Р’гул не разрешит разумную охоту, другого выхода не остается. Вряд ли он смирится с тем, что его живот сводит от голода.

Лесса глубоко вздохнула, подавляя охвативший ее ужас.

– Он скорее горло себе перережет, чтобы желудок его не донимал, – язвительно бросила она и, не обращая внимания на смущение Маноры, продолжила: – Как я понимаю, традиция велит тебе как хозяйке Нижних пещер выносить подобные вопросы на рассмотрение госпожи Вейра?

Манора кивнула, сбитая с толку быстрой переменой в настроении Лессы.

– В таком случае я как госпожа Вейра, вероятно, должна вынести это на рассмотрение предводителя Вейра, который, вероятно, – она даже не пыталась скрыть презрение, – примет надлежащие меры?

Манора озадаченно кивнула.

– Что ж, – небрежно бросила Лесса, – ты исполнила свою традиционную обязанность, и теперь моя задача – исполнить мою. Так?

Манора настороженно взглянула на девушку, и та ободряюще улыбнулась.

– Тогда предоставь это мне.

Манора медленно поднялась и, не сводя глаз с Лессы, начала собирать свои записи.

– Говорят, в Форте и Телгаре необычно хороший урожай. – Несмотря на беззаботный тон, в ее голосе чувствовалась тревога. – И в Керуне тоже, несмотря на затопленные берега.

– Вот как? – вежливо пробормотала Лесса.

– Да, – услужливо продолжала Манора, – и стада в Керуне и Тиллеке дали хороший приплод.

– Рада за них.

Манора смерила девушку взглядом, слегка сбитая с толку ее внезапной доброжелательностью. Закончив собирать записи, она сложила их в аккуратную стопку.

– Ты заметила, как злятся К’нет и всадники его крыла из-за запретов Р’гула? – спросила она, пристально глядя на Лессу.

– К’нет?

– Да. И старик К’ган. У него так и не сгибается нога, а Тагат’ уже скорее седой, чем синий, но он из последней кладки Лидит’ы, в которой были прекрасные звери, – сказала Манора. – К’ган помнит иные времена…

– До того, как мир повернулся и времена изменились?

Мягкие нотки в голосе Лессы на этот раз не обманули Манору.

– Ты нравишься всадникам не только как госпожа Вейра, Лесса Пернская, – посуровев, резко проговорила Манора. – Есть, к примеру, кое-кто из коричневых…

– Ф’нор? – многозначительно спросила Лесса.

Манора гордо выпрямилась.

– Он взрослый мужчина, госпожа Вейра, а мы в Нижних пещерах научились не обращать внимания на кровные узы и привязанность. Я советую его тебе как коричневого всадника, а не как моего родного сына. Да, я советую Ф’нора. И то же самое я сказала бы о Т’саме и Л’раде.

– Ты предлагаешь мне их, потому что они из крыла Ф’лара и воспитаны в истинных традициях? Менее склонны поддаться моим льстивым речам?

– Я предлагаю их потому, что они верят в традицию, по которой Вейр должны снабжать холды.

– Ладно, – улыбнулась Лесса, поняв, что Манору не подловить. – Приму твой совет к сведению, поскольку не намерена… – Она не договорила. – Спасибо, что известила меня о наших проблемах со снабжением. Что нам больше всего нужно? Свежее мясо? – спросила она, вставая.

– И зерно тоже, да и кое-какие южные корнеплоды бы не помешали, – официальным тоном ответила Манора.

– Хорошо, – согласилась Лесса.

Манора с задумчивым выражением на лице вышла.

Лесса долго размышляла над их разговором, сидя с подобранными ногами в просторном каменном кресле, будто изящная статуэтка.

Больше всего ее обеспокоил страх Маноры из-за возможного отсутствия Лессы в Вейре рядом с Рамот’ой, независимо от причины и длительности. Инстинктивная реакция женщины была куда более действенным аргументом, чем любые нравоучительные изречения Р’гула. Манора, однако, никак не объясняла, с чем это связано. Что ж, решила Лесса, она не станет пытаться улететь на каком-нибудь другом драконе, с всадником или без, – хотя ей казалось, что у нее получится.

Что касается нехватки запасов, Лесса намеревалась лично заняться данным вопросом, особенно если учесть, что Р’гул не собирается ничего менять. Но поскольку Р’гул вряд ли станет возражать против того, о чем не имеет никакого понятия, она постарается обеспечить пристойное снабжение Вейра, призвав на помощь К’нета, Ф’нора или кого-нибудь еще. Возможность регулярно питаться стала для нее приятной привычкой, отказываться от которой у нее не было никакого желания. Жадничать она не собиралась, но лорды холдов вряд ли пострадают из-за потери небольшой части обильного урожая.

К’нет, однако, в силу своей молодости может повести себя безрассудно и неблагоразумно. Возможно, стоит предпочесть Ф’нора. Но обладает ли он такой же свободой действий, как К’нет, который все-таки бронзовый? Может, К’ган? Отсутствие ушедшего на покой синего всадника, имевшего в своем распоряжении массу свободного времени, возможно, вообще никто не заметит.

Лесса улыбнулась, но улыбка ее тут же погасла.

«Если настанет день, когда Вейр будет вынужден покупать то, что должен получать по праву…» Она подавила дрожь, сосредоточившись на охватившем ее чувстве стыда, которое лишь подчеркивало, насколько она поддалась самообману.

С чего она решила, будто жизнь в Вейре так уж отличается от жизни в Руат-холде? Неужели все дело в полученном в раннем детстве воспитании, внушившем ей безоговорочное почтение к Вейру? Неужели жизнь ее должна была в корне измениться лишь потому, что Лесса из Руата прошла обряд Запечатления с Рамот’ой? Как она могла быть столь романтичной глупышкой?

«Оглянись вокруг, Лесса Пернская, посмотри на Вейр незамутненными глазами. Вейр стар и освящен веками? Да, но он обветшал и заброшен. Да, тебя приводит в восторг возможность сидеть в громадном кресле госпожи Вейра, но подушка его протерлась и запылилась. Ты робеешь при мысли, что твои руки лежат на тех же подлокотниках, на которых покоились руки Мореты и Торины? Но в камень въелась грязь, и его не мешало бы как следует отчистить. Может, твой зад и восседает там же, где когда-то их, но мозгами-то каждый должен пользоваться самостоятельно!»

Обветшавший облик Вейра отражал падение его значимости в жизни Перна. И все эти статные всадники в кожаных одеждах, гордо восседавшие на шеях своих огромных зверей, при более близком рассмотрении давали повод для разочарований. Они были всего лишь людьми, со свойственными людям страстями и амбициями, с вполне людскими недостатками, они не желали рисковать беззаботным существованием ради тягот, которые могли бы вернуть Вейру былое величие. Они так оторвались от простых холдеров, что даже не понимали, как мало для них значат. И во главе их не было настоящего вождя…

Ф’лар! Чего он ждет? Дня, когда Лесса окончательно поймет, что от Р’гула нет никакого толку? Нет, решила Лесса, дня, когда вырастет Рамот’а. Когда Мнемент’ сможет настичь ее в брачном полете… Ф’лар чтил традиции, что Лесса считала лишь благовидным предлогом… Всадник спарившегося с королевой дракона станет по традиции предводителем Вейра. Именно он, Ф’лар!

Что ж, Ф’лар мог попросту решить, что все пошло не так, как он планировал.

«Меня ослепило радужное сияние глаз Рамот’ы, но теперь я вижу не только его, – подумала Лесса, пытаясь подавить нежное чувство, возникавшее каждый раз при мысли о золотой драконице. – Да, я вижу теперь черные и серые тени, вижу, где может пригодиться опыт, который я получила в Руате. Конечно, куда сложнее управлять чем-то большим, нежели один маленький холд, и влиять на куда более проницательные умы. Проницательные, но по-своему ограниченные. И риск потерпеть поражение куда выше… Но как я могу проиграть? – улыбка Лессы стала шире, и она потерла ладони о бедра, предвкушая брошенный ей вызов. – Без меня они ничего не смогут сделать с Рамот’ой, а без Рамот’ы им не обойтись. Никто не сумеет навязать свою волю Лессе Руатанской, и им точно так же никуда от меня не деться, как и от Йоры. Вот только я не Йора!»

Лесса радостно спрыгнула с кресла, вновь почувствовав себя живой и сильной. Силы в ней теперь было даже больше, чем она ощущала, когда бодрствовала Рамот’а.

Время, время, время. Время Р’гула. Что ж, решила Лесса, она больше не будет жить по его времени, как безвольная глупышка. Она станет госпожой Вейра – такой, какой мечтала стать, увлеченная словами Ф’лара.

Ф’лар… Ее мысли постоянно возвращались к нему. С ним следует держаться настороже, особенно когда она начнет устраивать все по-своему. Но у нее есть преимущество, о котором он не знает, – она умеет говорить со всеми драконами, не только с Рамот’ой. Даже с его драгоценным Мнемент’ом.

Лесса закинула голову, и смех ее отдался эхом в большом пустом зале Совета. Она рассмеялась снова, радуясь столь редко представлявшейся возможности. Ее радость разбудила Рамот’у, и восторг от принятого решения сменился осознанием того, что золотая королева освобождается от сна.

Рамот’а вновь пошевелилась, беспокойно потянувшись, – голод одолел дремоту. Лесса легким шагом пробежала по коридору, с детским нетерпением желая увидеть чудесные глаза и ощутить исходящую от золотой нежность.

Громадная клиновидная голова Рамот’ы поворачивалась из стороны в сторону: сонная королева инстинктивно искала свою подругу. Лесса быстро коснулась ее нижней челюсти, и золотая, успокоившись, замерла. Разомкнулись веки, прикрывавшие фасетчатые глаза, и Лесса с Рамот’ой вновь принесли друг другу клятву взаимной преданности.

Слегка дрожа, Рамот’а поведала Лессе, что ей снова снились сны. Там было так холодно! Лесса погладила мягкий пушок над надбровьем, утешая драконицу. Ее связь с Рамот’ой была столь сильна, что она остро ощущала тревогу, вызываемую странными видениями.

Рамот’а пожаловалась на зуд возле левого спинного гребня.

– Опять шкура слезает, – сказала ей Лесса, смазывая поврежденное место ароматным маслом. – Ты так быстро растешь, – с притворным беспокойством добавила она.

Рамот’а повторила, что испытывает страшный зуд.

– Либо поменьше ешь, чтобы меньше спать, или прекращай вырастать за ночь из собственной шкуры. – Девушка продолжала втирать масло, монотонно декламируя: – Молодых дракончиков следует ежедневно натирать маслом, поскольку быстрый рост на начальной стадии развития может приводить к растяжению хрупкой кожи, делая ее нежной и чувствительной.

«Она просто зудит», – недовольно ежась, раздраженно поправила Рамот’а.

– Тихо. Я лишь повторяю то, чему меня учили.

Рамот’а фыркнула по-драконьи, и поток воздуха прижал платье Лессы к ее ногам.

– Тихо. Ежедневное купание является обязательным и каждый раз должно сопровождаться тщательным втиранием масла. При плохом уходе кожа дракона теряет прочность, что может привести к ее разрывам, способным погубить летающего зверя.

«Продолжай втирать», – попросила Рамот’а.

– Вот уж действительно, летающий зверь!

Рамот’а сообщила Лессе, что ужасно проголодалась, и нельзя ли помыть ее и натереть маслом позже?

– Стоит той пещере, что ты зовешь своим брюхом, заполниться, как ты становишься такой сонной, что едва можешь ползать. А на руках тебя таскать не выйдет, ты уже слишком большая.

Рамот’а попыталась едко возразить, но ее прервал негромкий смешок. Лесса развернулась кругом, поспешно подавив досаду при виде Ф’лара, небрежно прислонившегося к стене ведущей в коридор арки. Он явно только что вернулся из патруля, поскольку на нем все еще было тяжелое кожаное снаряжение. Жесткая куртка плотно обхватывала широкую грудь, подчеркивала длинные мускулистые ноги. Костистое, но от этого не менее красивое лицо покраснело от леденящего холода в Промежутке. В янтарных глазах поблескивало веселье и, как отметила про себя Лесса, самодовольство.

– А она становится изящнее, – заметил Ф’лар, подходя к ложу Рамот’ы и учтиво склоняя голову перед юной королевой.

Лесса услышала, как со своего насеста на карнизе Рамот’у приветствовал Мнемент’.

Рамот’а кокетливо состроила глазки командиру крыла, который улыбнулся в ответ – как показалось Лессе, с хозяйской гордостью, что лишь усилило ее раздражение.

– Свита прибыла как раз вовремя, чтобы пожелать королеве доброго дня, – насмешливо бросила девушка.

– Доброго дня, Рамот’а, – послушно проговорил Ф’лар и выпрямился, хлопнув тяжелыми перчатками по бедру.

– Мы прервали ваше патрулирование? – В голосе Лессы прозвучали притворные извиняющиеся нотки.

– Ничего страшного. Обычный рядовой полет, – невозмутимо ответил Ф’лар, обходя Лессу сбоку, чтобы беспрепятственно разглядеть королеву. – Она крупнее большинства коричневых. В Телгаре прилив и наводнения. А на болотах в Айгене вода по шею дракону. – Он ослепительно улыбнулся, словно бедствие его радовало.

Поскольку Ф’лар никогда не говорил ничего просто так, Лесса запомнила его слова на будущее. Хоть он порой ее раздражал, она все же предпочитала его компанию обществу других бронзовых всадников.

Рамот’а прервала размышления Лессы, язвительно напомнив: если перед едой ей нужно искупаться, нельзя ли приступить к этой процедуре, пока она не сдохла от голода?

Снаружи послышалось похожее на усмешку ворчание Мнемент’а.

– Мнемент’ говорит, что с ней лучше не спорить, – снисходительно заметил Ф’лар.

Лесса подавила желание возразить, что она и сама прекрасно слышала, что сказал Мнемент’. Будет интересно взглянуть на ошеломленную физиономию всадника, когда он узнает, что она может общаться с любым драконом в Вейре.

– Я ужасно плохо о ней забочусь, – покаянно проговорила Лесса.

Ф’лар уже собрался ответить, но лишь прищурил янтарные глаза и, дружелюбно улыбнувшись, жестом предложил ей идти первой.

Лесса упрямо не упускала ни одной возможности поддразнить Ф’лара, рассчитывая однажды пробить его броню и задеть за живое. Но она знала, что это будет нелегко, ибо он обладал острым умом.

Они подошли к сидевшему на карнизе Мнемент’у, который покровительственно завис над Рамот’ой, пока та неуклюже планировала к дальнему концу вытянутого овала Чаши Вейра, разгоняя неловкими крыльями поднимавшийся над теплой водой озерца туман. Она росла так быстро, что не успевала координировать усилия мышц и собственную массу. Ф’лар усадил Лессу на шею Мнемент’а, девушка с тревогой наблюдала за неуверенным полетом королевы.

«Королевы не летают, потому что не могут», – с горечью подумала Лесса, сравнивая гротескные усилия Рамот’ы с непринужденным скольжением Мнемент’а.

– Мнемент’ говорит, что она станет намного изящнее, когда полностью вырастет, – послышался сзади веселый голос Ф’лара.

– Но молодые самцы растут столь же быстро, и они совсем не… – Лесса не договорила, не собираясь делиться с всадником своим мнением.

– Они вырастают не такими большими, и они постоянно тренируются…

– В полетах! – Лесса едва не подпрыгнула, но, заметив, как блеснули глаза бронзового всадника, замолчала, вспомнив, что он столь же скор на насмешки, как и она сама.

Рамот’а погрузилась в воду, раздраженно ожидая, когда ее потрут песком. Левый спинной гребень мерзко зудел. Набрав горсть песка, Лесса послушно принялась за дело.

Ее жизнь в Вейре ничем не отличалась от жизни в Руате. Здесь ей точно так же приходилось скрести и отчищать. «И с каждым днем все больше», – подумала она, наконец отправляя золотую на глубину ополоснуться. Рамот’а погрузилась по кончик носа, так что прикрытые тонкими внутренними веками глаза поблескивали под самой поверхностью, будто драгоценные камни. Королева лениво перевернулась, и вода омыла щиколотки Лессы.

Когда Рамот’а покидала свою пещеру, все бросали свои занятия. Леса заметила женщин, которые толпились у входа в Нижние пещеры, восхищенно тараща глаза. Драконы сидели на своих насестах или бесцельно кружили над головой. Даже мальчики с юными дракончиками, движимые любопытством, покинули казармы на тренировочном поле.

Внезапно дракон на возвышенности у Звездной Скалы издал трубный рев и вместе с всадником по спирали опустился на землю.

– Десятина, Ф’лар! Караван уже в ущелье! – широко улыбаясь, объявил синий всадник, и тут же разочарованно помрачнел, увидев, с каким спокойствием воспринял неожиданную добрую весть бронзовый.

– Ф’нор этим займется, – с безразличным видом ответил Ф’лар. Синий дракон послушно унес своего всадника на карниз, где сидел Кант’.

– Кто бы это мог быть? – спросила Лесса. – Те три холда, что верны нам, уже прислали свою долю.

Ф’лар дождался, когда Ф’нор на коричневом Кант’е поднимется в воздух над краем Чаши Вейра вместе с несколькими зелеными всадниками крыла.

– Скоро узнаем, – бросил он, задумчиво глядя на восток, и на его губах промелькнула мгновенная неприятная улыбка. Лесса тоже посмотрела на восток, где искушенный взгляд мог различить слабую искорку Алой Звезды, несмотря на высоко стоящее солнце. – Те, кто нам предан, получат защиту, когда придет Алая Звезда, – еле слышно пробормотал Ф’лар.

Лесса не знала, почему они оба придают такое значение Алой Звезде, но, как и он, воспринимала ее как угрозу. Собственно, именно Алая Звезда стала главным аргументом Ф’лара, заставившим Лессу покинуть Руат. Она понятия не имела, почему бронзовый не разделяет пагубного безразличия, с которым относились к Звезде другие всадники. Лесса никогда его об этом не спрашивала – не из-за неприязни, но потому, что его вера со всей очевидностью не допускала сомнений. Ф’лар знал. И Лесса тоже знала.

И порой это знание, вероятно, пробуждалось и в драконах. На рассвете они беспокойно шевелились во сне, если спали, или били хвостами и раскрывали крылья, если бодрствовали. Манора, похоже, тоже верила. Ф’нор – наверняка. Возможно, уверенность Ф’лара в какой-то мере передавалась и его всадникам, от которых он требовал беспрекословного следования традициям, и те отвечали ему полной преданностью.

Рамот’а выбралась из озера и, хлопая крыльями и с трудом переставляя ноги, направилась к месту кормежки. Мнемент’ устроился на карнизе, позволив Лессе усесться на его переднюю лапу: вдали от центра Чаши земля холодила ступни.

Рамот’а поела, горько жалуясь, что мясные самцы слишком жилистые и что Лесса разрешила ей всего шесть.

– Другим, знаешь ли, тоже нужно есть.

Рамот’а сообщила Лессе, что она королева и у нее больше прав.

– Завтра у тебя опять будет зудеть.

Мнемент’ сказал, что может с ней поделиться, поскольку отлично поужинал жирным бычком в Керуне два дня назад. Лесса с заметным интересом взглянула на Мнемент’а. Не потому ли все драконы в крыле Ф’лара выглядят так ухоженно? Следовало внимательнее присмотреться к тому, кто и как часто посещает место для кормежки.

Рамот’а вновь устроилась в своем вейре и уже дремала, когда Ф’лар привел начальника каравана.

– Госпожа Вейра, – сказал Ф’лар, – это посланник от Лайтола с поручением к тебе.

С трудом отведя глаза от сверкающей золотой королевы, гость поклонился Лессе.

– Я Тиларек, госпожа Вейра, от Лайтола, управляющего Руат-холдом, – почтительно произнес он, но его устремленный на Лессу взгляд был полон такого восхищения, что граничил с бесстыдством.

Достав из-за пояса послание, он поколебался, разрываясь между приказом вручить его госпоже Вейра и уверенностью в том, что женщины не умеют читать. Ф’лар ободряюще улыбнулся, а Лесса повелительно протянула руку.

– Королева спит, – заметил Ф’лар, показывая на коридор к залу Совета.

«Весьма находчиво со стороны Ф’лара, – подумала Лесса, – дать посланнику наглядеться на Рамот’у». Тиларек наверняка расскажет на обратном пути о необычных размерах и отменном здоровье королевы, а при каждом пересказе слухи будут все подробнее и краше. А заодно поделится мнением о новой госпоже Вейра.

Дождавшись, когда Ф’лар предложит посланнику вина, Лесса развернула кожаный свиток. Разбирая почерк Лайтола, она поняла, что очень рада получить известия из Руата. Но почему Лайтол начал именно с этого?

«Малыш здоров и растет крепким…» Здоровье мальчика ее не интересовало. Ага…

«Руат очищен от зелени, от вершины холма до мастерских. Урожай выдался отменный, стада дают хороший приплод. Посылаю надлежащую десятину от Руат-холда. Пусть процветает Вейр, что защищает нас».

Лесса фыркнула. Да, Руат исполнил свой долг, но больше ни один холд не прислал подобающих приветствий. Послание Лайтола завершалось зловеще:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.