Хон Дэсон
Корея глазами корейца. Ключи к пониманию Страны утренней свежести

© 한국인의 탄생

한국의 역사를 넘어 한국의 역사

첫 번째 판은 2023 년 11 월 15 일에 발매되었다.

지은홍대송

Russian translation rights arranged with Medici Media through EYA (Eric Yang Agency)

© Рязанова М. К., перевод на русский язык, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

При переводе в кириллицу корейских имён, топонимов и терминов мы следовали транскрипционной системе Л. Р. Концевича в целях единообразия. Географические названия указаны в соответствии с правилами Концевича (в частности, в начале слов используется «Йо», а не «Ё»). Корейские имена в книге пишутся в один слог (Ким Минсу, а не Ким Мин Су) и с озвончением в интервокальной позиции первого согласного звука в имени (Ким Джуён, а не Ким Чуён). Исключением стали имена нескольких известных личностей, поскольку запись их имён в иной форме давно устоялась в материалах на русском языке (это, прежде всего, имена северокорейских вождей: например, Ким Ир Сен, а не Ким Ильсон). Озвончённый вариант звука [ㅈ] передаётся с помощью сочетания «дж», а не «чж» (например, Мун Джэин, а не Мун Чжэин). Для удобства читателя и во избежание разночтений ниже мы приводим список некоторых упомянутых в книге личностей и вариации записи их имён.

Хон Дэсон / Хон Тэсон

Мун Джэин / Мун Чжэин / Мун Чэин

Пон Джунхо / Пон Чжунхо / Пон Чунхо

Кан Гамчхан / Кан Камчхан

Кан Джо / Кан Чжо / Кан Чо

У Джанджун / У Чжанчжун / У Чанчжун / У Чанджун

Ким Дэджун / Ким Дэчжун / Ким Тэчжун / Ким Тэджун

Чон Духван / Чон Тухван

Хёнджон / Хёнчжон

Хёджон / Хёчжон

Хонджон / Хончжон

Сонджо / Сончжо

Сонджон / Сончжон

Кёнджон / Кёнчжон

Чон Доджон / Чон Дочжон / Чон Точжон / Чон Тоджон

Ха Гонджин / Ха Гончжин / Ха Кончжин / Ха Конджин

Чонджо / Чончжо

Чхэ Джегон / Чхэ Чжегон / Чхэ Чегон

Ким Джэгю / Ким Чжэгю / Ким Чэгю

Ли Банвон / Ли Панвон

Седжон / Сечжон

Седжо / Сечжо

Тхэджон / Тхэчжон

Чон Монджу / Чон Мончжу

Ан Джонсам / Ан Чжонсам / Ан Чонсам

Ким Джэхёк / Ким Чжэхёк / Ким Чэхёк

Чо Джун / Чо Чжун / Чо Чун

Хон Дэён / Хон Тэён

Сон Гиджон / Сон Гичжон / Сон Кичжон / Сон Киджон

Чунджон / Чунчжон

Ки Дэсын / Ки Тэсын

Инджо / Инчжо

Коджон / Кочжон

Хон Джону / Хон Чжону / Хон Чону

Кванджон / Кванчжон

Ким Джонгу / Ким Чжонгу / Ким Чонгу

Квон Джиён / Квон Чжиён / Квон Чиён

Кан Дэсон / Кан Тэсон

Пак Тонджин / Пак Тончжин

Предисловие. Загадка корейцев

Корейцы демонстрируют удивительную способность сочетать в себе, казалось бы, противоположные качества. «Этой чёртовой стране нужно потерпеть окончательный крах, чтобы мы наконец образумились!» – это расхожее проклятие корейцы постоянно слышат и повторяют сами. В детстве я слышал его от взрослых, а теперь слышу и от друзей. И всё же по какой-то причине Республика Корея, неуклонно развиваясь на протяжении последних 80 с лишним лет, стала единственной среди стран, получивших независимость после Второй мировой страны, которая сумела войти в ряды великих держав.

С самого детства я так часто слышу фразы вроде «Корее конец!» или «Корейцы безнадёжны!», что теперь уже никак на них не реагирую. Послушать корейцев – так в мире нет более прогнившей и несостоятельной страны, чем их собственная, и, даже если она рухнет прямо сейчас, это их ничуть не удивит. Увы, Корея только делает вид, что вот-вот развалится, а в реальности годами терпит неудачу в этом благородном начинании. Несмотря на коррумпированных медработников и некомпетентных чиновников, корейская система медицинского страхования считается одной из лучших в мире, а полиция, хоть и прогнила насквозь, обеспечивает безопасность, которая занимает первое место в мировых рейтингах. Если верить стенаниям негодующих корейских граждан, они изо дня в день страдают под гнётом несправедливой корейской действительности. Хотя по мировым стандартам они наслаждаются завидным уровнем жизни с надёжным водоснабжением, электричеством, безопасностью, транспортом, социальным обеспечением, медицинским обслуживанием и бытовой техникой от крупных корпораций, каждый день для них – это настоящая мука из-за безнравственности других людей. Кореец за один день может выдать столько брани в адрес своей страны и народа, сколько иностранцу не удастся и за целую жизнь, – причём он успеет при этом закончить все дела и даже отдохнуть.

Корейцы проклинают Корею и себя самих. Граждане проклинают чиновников, чиновники – граждан. Ученики и учителя ненавидят друг друга, мужчины и женщины разделились на два враждующих лагеря, либералы и консерваторы мечтают, чтобы избиратели их оппонентов исчезли с лица Земли. Обвиняемый, представ перед судом, заранее полон ненависти к судье и прокурору. В Корее даже преступник, узнав о тех, кто совершил более страшное, чем он, преступление, вздохнёт: «До чего же докатилась наша страна?»

При этом, ругая свою страну, корейцы не простят критики в адрес Кореи иностранцу. Если кореец с его никудышным национальным характером вдруг добьётся успеха за границей – за него будет болеть вся страна. В разговорах за выпивкой корейцы с жаром клеймят никчёмность своих сограждан, но, оставшись наедине с собой, вспоминают подвиги героев корейской истории и мучаются от стыда за собственное несовершенство. Кореец, добившийся богатства собственными усилиями, на публике громко заявляет: «В этой стране всё решают деньги!», а дома тихонько переводит деньги на благотворительность. Патриотизм и самопожертвование, как известно, у всех в почёте, поэтому было бы логично сделаться патриотом, даже не будучи им. Но корейцы поступают ровно наоборот: обладая сильным духом патриотизма и самоотречения, они делают вид, что это не так. Притворяются циниками, не верящими в какую-то там человечность, и замирают от страха, что их доброта будет разоблачена.

Все эти противоречия, а также сам процесс развития современной Кореи и даже её история крайне необычны для внешнего восприятия, но по сути своей они являются по-настоящему корейскими. Не бывает следствия без причины, а причинно-следственная связь (因果) – это логический закон. Корейцы могут казаться двуличными внешне, но внутренняя их сущность таковой не является. Противоречия будут одновременно и лучшим инструментом для понимания корейцев, и мишенью нашего анализа. Нет более быстрого пути для понимания того или иного явления, чем разъяснение его противоречий и осознание того, что то, что казалось парадоксальным, на самом деле таковым не является. А раз цель этой книги – понять корейцев, мишенью нашего с вами исследования станут эти самые противоречия.

Кто же такие корейцы? Корейцы – дети трагической судьбы и потомки революции. Предлагаю называть корейцами и южнокорейцев (жителей Республики Корея), и северян, и китайских и японских корейцев, и корё-сарам (советских/ российских корейцев), и корейскую диаспору США. Итак, кто же их создал? Первым их общим предком, на которого мы обратим своё внимание, будет «дедушка Тангун» – фигура мифическая. Однако есть и реально существовавшие исторические предки. Первый – это король Хёнджон из династии Корё, который в результате полномасштабной войны с киданями[1] впервые объединил жителей Корейского полуострова как единый народ. Второй – это Чон Доджон, также известный под псевдонимом Самбон, конфуцианский учёный и архитектор новой государственной системы Чосон. Именно он создал отличительные особенности корейского характера.

История – это течение времени, в водовороте которого бесконечно переплетаются случайности и закономерности. Она соткана из миллионов судеб и событий, из череды побед и поражений. Поэтому попытка описать Корею и корейцев, сосредоточившись всего на трёх личностях, – это грубое упрощение и обобщение истории. Однако данная книга – это не «Вся история Кореи», а «постижение сути корейцев». А для постижения необязательно блуждать окольными тропами – существуют кратчайшие пути. Наше повествование начнётся с Книги Бытия[2] – с того злополучного момента, когда Тангун решил стать прародителем корейского народа.

Часть I. В тисках Корейского полуострова

Глава 1. Книга Бытия

Незваный гость

Известный любому корейцу миф о Тангуне весьма прост. Небесный владыка Хванин (桓因)[3] не отличался особой супружеской верностью: он завёл семью на стороне, в которой родился сын Хванун. Хванин не скрывал, что относится к своим сыновьям по-разному, и делать наследником небес незаконнорожденного сына он, конечно, не собирался, так что Хвануну (桓雄) нужно было самому найти территории, где он мог царствовать. Он заявил, что желает править земными людьми (не заботясь, что по этому поводу думают люди). Хванин вручил ему три небесные печати и выделил ему трёх помощников: Пхунбэка, Уса и Унса[4]. Таким образом и решился вопрос престолонаследия. Судьба незаконорождённого всегда несправедлива, но, так или иначе, Хванун спустился на землю.

Когда с небес спустился Хванун, к нему обратились медведь и тигр, умоляя превратить их в людей. Их отчаянное стремление наводит на мысль, что звери, видимо, порядком устали от дискриминации со стороны не слишком политически корректных людей. Хвануну, по нынешним меркам, явно не хватало понимания принципов культурного релятивизма: двух животных с совершенно разными пищевыми привычками он заставил сто дней сидеть в пещере на строгой вегетарианской диете, состоящей из полыни и чеснока. Это было нечестное соревнование: медведь всеяден, а тигр – убеждённый мясоед. Когда тигр, не выдержав, убежал из пещеры, победителем стал стойко продержавшийся до этого момента медведь. По мифологическим меркам, на это ушёл всего 21 день – трижды семь, сущий пустяк. Прошедшая испытание медведица превратилась в женщину, и Хванун, словно только этого и ждал, сделал её своей женой. Так, согласно широко известному мифу о Тангуне, от союза Хвануна и женщины-медведицы родился Тангун, прародитель корейского народа.

Хотя сегодня миф о Тангуне известен в том виде, как было рассказано выше, изначально существовало множество его версий. После основания Республики Корея в середине XX века возникла необходимость выбрать одну из многочисленных версий мифа, различавшихся в зависимости от региона, исторических источников и устных преданий, для использования в государственном образовании. В результате за основу было принято изложение мифа в «Самгук юса» (三國遺事)[5], однако существуют и другие редакции с иным развитием сюжета. В некоторых вариантах Хванун выбирает между тигром и лисой, в других – «небесная кровь» передаётся Тангуну не по отцовской, а по материнской линии. Есть и такие версии, где особенно акцентируются откровенно эротические мотивы. Мужское достоинство Хвануна было столь огромным, что, когда он спустился с небес, все люди и животные разбежались в ужасе. Все, кроме одной медведицы, которая утащила его к себе в пещеру. Видимо, её необычайно мощные физические данные до того дня не позволяли ей найти достойного партнёра, способного удовлетворить её потребности, поэтому ей сразу и приглянулся Хванун. История умалчивает, вступил ли Хванун в эти отношения добровольно или же стал жертвой медвежьего натиска, но хочется верить, что он остался доволен. Так или иначе, объединяет разнообразные версии главное: от союза Хвануна с представительницей «местной фауны» родился Тангун, который вскоре проявил выдающиеся политические способности и стал править людьми.

На самом деле не столь уж важно, как именно родился Тангун. Независимо от того, какие тайны стоят за его происхождением, он почитался как основоположник корейской цивилизации ещё задолго до основания Республики Корея.

И, как и современные люди, конфуцианские учёные эпохи Чосон тоже едва ли по-настоящему верили в историчность мифа о Тангуне. В конце концов, Тангун всегда был символом. Сначала он считался предком всех правителей Корейского полуострова, теперь же это более универсальный образ праотца всех корейцев. Это логично, поскольку в демократическом государстве власть принадлежит народу.

Невозможно точно определить, какие конкретные исторические события метафорически отражены в мифе о Тангуне. Однако можно набросать их общий контур. Согласно устоявшейся версии, Тангун олицетворяет собой пришлые племена – носителей более развитой цивилизации, в то время как медведь и тигр символизируют коренное население. Чёткую границу между пришлыми племенами емэк (濊貊)[6] и местными племенами хан (韓人)[7] провести не представляется возможным. Однако важно то, что в любом случае цивилизация Корейского полуострова представляет собой синкретическую культуру смешанного этноса. Медведь и тигр, возможно, были тотемами местных племён. Они же могли олицетворять и сами эти племена или силы природы. Прямо скажем, в мифе о Тангуне, без сомнения, скрывается насилие, немыслимое по современным меркам. Ведь чужаки пришли не с мирными предложениями – они явились с мечами в руках. И что же? В итоге им пришлось договариваться с местными силами – будь то медведь, тигр или оба сразу. Под местными силами можно понимать коренное население, диких зверей или саму природу – а скорее всего, всё вместе.

Отцы отцов

Крайне показательно, что миф о Тангуне является не космогоническим мифом, а историей об основании государства. Когда Хванун спустился с небес, люди уже жили на земле. Тангун – это плод союза пришлых и местных племён, достигнутого в результате договорённости с кем-то или чем-то, что в мифе символизирует медведь. Среди множества вариаций мифа есть и такая, где появляется богиня Маго Хальми[8] – созидательница Корейского полуострова и сама его природа. В этой версии племя пакталь, которым правил Тангун, напало на племя Маго и одержало над ним победу. Богиня бежала и, спрятавшись, стала наблюдать за тем, как царствует Тангун. Убедившись в его милосердии и мудрости, она добровольно подчинилась ему, а Тангун оказал высшие почести Маго и её военачальникам. Финал этой истории показывает, как вооружённое противостояние завершается в итоге примирением и союзом.

Не стоит болтать про какую-то врождённую корейскую миролюбивость. До Второй промышленной революции природу Корейского полуострова было невозможно покорить. Дикая, суровая, полная опасностей, она требовала невероятного терпения и мудрости. Коренные жители, сопротивлявшиеся пришлым племенам, должны были обладать колоссальной стойкостью, что подвергало столь же суровым испытаниям захватчиков. При этом пришельцам наверняка необходимы были навыки выживания, отточенные жителями этих суровых земель. Скорее всего, пришлые силы изначально были кочевниками, которые в процессе проникновения на север Корейского полуострова и в Маньчжурию перешли к полукочевому-полуземледельческому образу жизни. Как бы то ни было, первая в корейской истории политическая система, воплощённая в образе Тангуна, стала смешением цивилизованного и первобытного. В этом первом государстве цивилизованные формы производства (скотоводство и земледелие) сочетались с первобытными (охотой и собирательством). Природные условия Корейского полуострова настолько суровы, что невозможно, занимаясь исключительно скотоводством, удовлетворить потребность в мясе, равно как и одно лишь земледелие не позволило бы прокормиться растительной пищей. Чтобы не голодать, местные жители постоянно добывали пропитание с помощью охоты и собирательства. Даже в современных корейских городах весной до сих пор можно встретить людей, собирающих полынь, и это никого не удивляет. Также собирают хурму, финики ююба и орехи деревьев гинкго. Добыча свежих морепродуктов в реках, морях и на илистых отмелях – такое же обычное дело.

Завоевания в привычном смысле слова, обычные для европейской истории, были невозможны на Корейском полуострове. Этим он отличается и от Японии. Японская цивилизация сформировалась в процессе «этнической чистки», когда ямато[9] (大和) завоевали земли племён эдзо[10] (蝦夷). Термин эдзо буквально означает «варвары, подобные жабам или креветкам». Их также называли эмиси (毛人) – «волосатые дикари», что вызывает ассоциации с гориллами или шимпанзе в зоопарке. К ним действительно относились соответствующим образом: японцы даже отправляли пленных эдзо в Китай как «охотничьи трофеи» и «экзотические диковинки». Знак 夷 в иероглифическом названии эдзо указывает на «восточных варваров»[11]. Официальный титул сёгунов (將軍), которые долго время фактически правили Японией вместо императора (天皇), являвшегося символической фигурой, звучал как сэйи-тайсёгун (征夷大將軍) – «великий полководец, покоряющий восточных варваров». Японская цивилизация Ямато, зародившаяся на юго-западе Японского архипелага, постепенно продвигалась на северо-восток, забирая у племён эдзо земли и жизни. В процессе истребления местного населения формировалась японская идентичность. После эдзо пришёл черёд коренных жителей современного Хоккайдо – айнов. Им относительно «повезло»: они не были полностью истреблены и существуют и по сей день, хотя и крайне малочисленны.

Природа Японии тоже весьма сурова и трудна для освоения в сравнении с Европой, Ближним Востоком, Южной Америкой и другими ареалами мировых цивилизаций, но всё же не настолько, как на Корейском полуострове. На Японских островах пришлые силы в процессе адаптации к окружающей среде не ощущали необходимости объединяться с коренным населением. В корейской же культуре, напротив, история союза между внешними и местными силами отражена не только в мифе о Тангуне, но и в мифологии государства Когурё[12]. В тексте на стеле[13] вана Квангэтхо[14] основатель когурёской государственности Чхумон[15] говорит следующее[16]:

我是皇天之子 母河伯女郎

«Я сын неба, а моя мать – дочь Хабэка» (河伯, бог реки).

Как и в случае с Тангуном, одна из кровных линий его родителей восходит к внешним силам (небеса), а другая – к местным (речное божество). При этом он, будучи «нечистым» метисом-полукровкой, гордо превращает этот факт в обоснование своей власти. Если бы кто-то – хозяева местных земель или непрошеные гости – одержал безоговорочную победу, то смешанное происхождение не могло бы служить для легитимации власти. Ван Квангэтхо в реальной истории воспроизвёл ситуацию, поразительно схожую с мифом о противостоянии и последующем примирении Тангуна и Маго Хальми. На следующий год после его восшествия на престол произошло следующее событие:

На 2-й год (в 36 г. до н. э.) в 6-й месяц лета Сонян сдался вместе со своим государством[17]. Его земли образовали округ Тамульдо (多勿都), главой которого был назначен Сонян. В языке Когурё «тамуль» означало «восстановление исконных земель», поэтому округ получил такое название[18].

Конечно, Сонян мог быть как ханьцем[19], так и представителем племени емэк, причём последнее гораздо более вероятно. Однако ключевой момент здесь в том, что он точно был человеком, лучше знакомым с природой и населением подконтрольной ему территории. Корейский полуостров обладает скудными ресурсами, поэтому здесь мало продуктов, нужных для выживания, и, если их отнять, люди умрут – а уж перед лицом смерти они будут сопротивляться до конца. Суровый рельеф Корейского полуострова даёт преимущество обороняющимся, если те обладают выносливостью – а без выносливости здесь вообще невозможно выжить. Жители полуострова действительно мужественно терпят невзгоды и искусно изматывают превосходящего по численности противника. Поэтому с точки зрения захватчиков ущерб от такого противостояния оказывается настолько значимым, что им не остаётся ничего иного, кроме как заключить союз с местными племенами, став с ними единым целым. Конечно, можно возразить, что миф о Тангуне возник в регионе, включающем север Корейского полуострова, Маньчжурию и, если смотреть шире, Ляодун, – однако сохранили этот миф до наших дней жители земель к югу от реки Амноккан.

Чистая смесь

Подобно Древнему Чосону, Когурё, Пэкче и Силла были мирными союзами местных и пришлых племен. Уточню: речь идёт об итоговом мире. В древности понятия «прав человека» не существовало, поэтому уровень ненависти и насилия между племенами до достижения мира, несомненно, был высочайшим. Однако после заключения союза эти сообщества стали сплочённой общиной, совместно противостоявшей внешним угрозам, и в этом – уникальность цивилизации Корейского полуострова. Вкратце историю возникшего здесь сообщества можно изложить так:

Корейская нация сформировалась через слияние пришлых чужаков и коренного населения. Однако после того как это слияние было завершено, она яростно сопротивлялась новым захватчикам.

Изначально емэк и хан были разными племенами. Три древних объединения народности хан, создавшие земледельческую цивилизацию на юге Корейского полуострова, назывались Махан (馬韓), Чинхан (辰韓) и Пёнхан (弁韓). Вместе они именовались Самхан (三韓, «Три Хан»).

Объединение Самгук (кор. 삼국 – Три государства: Когурё, Пэкче и Силла), и поначалу оно не было тем же самым, что и Самхан: Когурё было государством, где правящий и средний классы составляли представители емэк, а Пэкче, Силла и Кая (позже поглощённое государством Силла) управлялись племенами емэк и хан. Однако позже правящие классы Когурё, Пэкче и Силла стали называть свои страны одним словом – Самхан. То есть с определённого момента они начали идентифицировать себя с хан – коренным населением полуострова. Подобное было бы немыслимо в системе, где завоевателей и завоёванных разделяет пропасть неравноправия.

Понятие «Поднебесная» (天下) можно определить как «земли человечества под небом». Для китайцев «объединение Поднебесной» означало объединение Центральной равнины[20]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Кидани – древние кочевые племена. – Прим. ред.

Вернуться

2

Книга Бытия – первая книга Ветхого Завета и всей Библии, повествующая о происхождении мира и древнейшей истории человечества. – (Здесь и далее, если не указано другое, – примечание переводчика.)

Вернуться

3

Другое его имя – Танин (檀因). «Ин» (因) – это «основа», повелитель всеобщей взаимообусловленности, дающей начало всем вещам. «Хван» означает «крепкий», «крепкое дерево», а «тан» – это «берёза». Берёза известна своей прочностью, так что, в конечном счёте, «хван» и «тан» имеют одинаковое значение. В данном контексте берёза может считаться священным деревом (神樹) – тотемом, соединяющим небо и землю. – Прим. авт.

Вернуться

4

Значение их имён: 風伯 (бог ветра), 雨師 (бог дождя), 雲師 (бог облаков). Однако я считаю, что правильнее будет говорить не о «богах», а о «духах», поскольку термины «пэк» (伯) и «са» (師) в их именах хоть и обозначают персонифицированные силы, обладающие определёнными способностями, всё же не подразумевают трансцендентного божественного статуса. А это значит, что Хванун, спустившись на землю, был могущественен, но не всесилен. – Прим. авт.

Вернуться

5

«Самгук юса», или «Забытые деяния Трёх государств», – произведение корейского буддийского монаха Ирёна (1206–1289), один из важнейших письменных источников по ранней истории Кореи.

Вернуться

6

Е и мэк (часто объединяются в один этноним емэк) – племена, жившие в древности на севере Корейского полуострова и на территории Маньчжурии; считаются одними из предков современных корейцев. От соседних кочевых племён отличались оседлым земледельческим образом жизни.

Вернуться

7

Хан – общий этноним для обозначения древних корейских племён (махан, чинхан и пёнхан), проживавших к югу от устья реки Ханган. Использован в современном самоназвании Южной Кореи – Хангук.

Вернуться

8

«Хальми» означает «бабушка». Другие имена богини – Маго Хальмэ, Маго Хальман. Слово «бабушка» здесь означает не пожилую женщину, а воплощение Великой Женственности. – Прим. авт.

Вернуться

9

Ямато – японское государственное образование, существовавшее в III–VII вв. Слово также используется как этноним для обозначения этнических «чистокровных» японцев (в отличие от айнов и других народов Японии).

Вернуться

10

Эдзо (эмиси) – протоайны, автохтонное население северо-востока Японского архипелага в IV–XII вв.

Вернуться

11

В китаецентричной модели мира земли за пределами Срединного государства считались населёнными варварами, которые различались по сторонам света: «восточные», «западные», «южные» и «северные».

Вернуться

12

Когурё – одно из Трёх корейских государств, существовавшее, согласно корейской историографии, в VII в. до н. э. – 668 г.

Вернуться

13

Стела Квангэтхо – шестиметровая гранитная стела с иероглифическим текстом, возведённая в 414 г. ваном Чансу в память о своём отце Квангэтхо.

Вернуться

14

Квангэтхо-ван (букв. «ван, расширяющий земли») – 19-й правитель Когурё. Годы правления 391–413 гг.

Вернуться

15

Имя первого вана (правителя) Когурё, другой вариант – Чумон (朱蒙). Годы правления – с 37 г. до н. э. по 19 г. до н. э. Также известен под именем Тонмёнсон-ван (東明聖王). – Прим. авт.

Вернуться

16

Скажем прямо: окончательный мир не достигается в одно мгновение и исключительно мирным путём, поэтому надпись на стеле Квангэтхо не отличается терпимостью. Если внимательно изучить текст стелы, становится ясно, что ван Квангэтхо захватывал людей из местных племён (хан и е) в плен, относился к ним с пренебрежением и использовал их в качестве инструмента для своих целей. Сам он, разумеется, принадлежал к племенному союзу мэк. Китайские исторические источники также называют Когурё государством племени мэк. – Прим. авт.

Вернуться

17

Это государство называлось Пирю (кор. 비류).

Вернуться

18

Цитата из «Самгук саги»: 《삼국사기》 고구려 본기 동명왕 조 참조. 국사편찬위원회, 우리역사넷. http://contents.history.go.kr/mobile/ht/view.do?levelId=ht_001_0030_0020_0030. – Прим. авт.

Вернуться

19

Ханьцы – основной народ Китая. – Прим. ред.

Вернуться

20

Центральная равнина, или Чжунъюань (кит. 中原, пиньинь Zhōngyuán), – регион на Северо-Китайской равнине в бассейне среднего и нижнего течения Хуанхэ, считающийся колыбелью китайской цивилизации.

Вернуться