Яна Батчаева
Беркутчи и Велесова ночь

Пролог.

Березовая улица погрузилась в тишину. Не мелькали на ней ни редкие машины, ни запоздалые прохожие, лишь кое-где слышался тревожный лай собак, да потрескивание веток, качающихся на ветру. Желтый свет фонарей растекался пятнами по земле. Их света было слишком мало, чтобы рассеять мрак безлунной ночи, но достаточно, чтобы обнаружить бестелесные черные тени. Они скользили по асфальту, то быстро, то медленно, иногда растворяясь в стенах домов. И вот одна, а затем и вторая поднялись к третьему этажу детского дома номер двадцать четыре и утонули в стене из красного кирпича.

Хор из безмятежного сопения наполнял комнату мальчишек. Рат Громов тоже уже давно спал, но сон был его тревожным и прерывистым. Ему снилось жуткое существо, поднимающееся из земли. Большая лысая голова, вытянутое тонкое тело, короткие ноги и длинные руки. Пустые глазницы, в которых зияла тьма, уставились прямо на подростка, а круглый рот растянулся и издал крик, доводивший до сумасшествия. Даже сейчас, лежа в своей постели, Ратмир крутился, зажимал уши, а лицо мальчика искажалось гримасой боли.

И вдруг монстр исчез. Солнечные лучи заполнили собой все пространство. В ослепляющем свете темнел медленно приближающийся силуэт птицы. Рат протянул руку. За предплечье подростка ухватился когтями огромный златоперый беркут. Мальчик улыбнулся. Чувство наполненности и безграничного счастья озарили его душу. Рат повернулся на другой бок и мирно засопел.

Мимо кровати Громова промелькнули те самые тени. Одна из них фыркнула и тихо зарычала, остановившись у постели одного из ребят. Тот будто почувствовал неладное: заворочался во сне. Несколько раз перевернувшись с боку на бок, он расположился на животе, а руку свесил с кровати. В расплывчатом черном пятне на полу загорелись два ярко красных уголька. Из тени поднялась уродливая волчья морда, покрытая не то шерстью, не то железной чешуей, вытянулась и лизнула мерзким шершавым языком ладонь мальчишки. Он лишь слегка дернул пальцами и поморщился во сне.

Показались звериные лапы. Демоническое существо оперлось ими о пол и словно выпрыгнуло из собственной тени. Морда нависла прямо над спящим. Волк оскалился, противно заскрежетал желтыми клыками, подбираясь все ближе и ближе.

Зловонное горячее дыхание обожгло нос и щеки мальчишки. Капля слюны вязкая и теплая упала прямо на подбородок отчего мальчик вздрогнул и нахмурился. Затрепетали ресницы, глаза распахнулись. Подросток подскочил и в ужасе забился в угол своей постели. Он хотел вскрикнуть, но крик застрял в горле. Дыхание остановилось. Лишь остекленевшие глаза были прикованы к существу, издававшему жуткое утробное рычание, от которого кровь стыла в жилах и деревенели конечности.

Подросток съежился и сжал одеяло так крепко, что пальцы онемели. Его трясло крупной дрожью. Сердце замерло и больно потянуло в груди, точно камень. Из теней показались другие волки. Существа окружили побелевшего от страха мальчишку. Скалясь и сверкая красными глазами, они всем своим видом давали понять, что их терпение было на исходе. Зря паренек заключил сделку. Но он так хотел домой. И пусть его нежная и любящая мать давно умерла, а отец с тех пор тонул в собственных пороках, но он все равно хотел туда, где все еще витал дух его семьи.

Трясущимися руками подросток отбросил одеяло и встал с постели. Страх пробирал до костей. Паренек сжал кулаки, чтобы хоть как-то успокоится - только мышцы заболели от напряжения. Подросток заставил себя поднять подбородок и взглянуть на громадного волка, что стоял перед ним: горящие, точно раскаленные угли, глаза, не шерсть, а черная железная чешуя, крепкие лапы. Плечи мальчишки передернуло. Тошнота подступила к горлу.

- Веди меня, - хрипло шепнул подросток.

Волк не двинулся с места. Он все также стоял, оскалившись, и сжигал огненными глазами воспитанника детского дома. Что нужно делать? – нервно думал мальчишка. В ответ же услышал знакомый шепот то ли у самого уха, то ли прямо в голове: коснись волка.

Паренек медленно потянулся к существу. Оно злобно зарычало и облизнуло желтые клыки, будто только и думало о том, чтобы хорошенько поужинать мальчишкой. Подросток отпрянул назад. Волк тут же перешел в наступление, угрожающе раскрыл красную пасть. Стало ясно: выбора нет. Мальчик снова протянул руку и, хотя все его нутро содрогалось от отвращения, он все же заставил себя коснуться колючей головы волка. В то же мгновение, потусторонние существа стали погружаться в собственные тени, увлекая за собой и мальчика тоже. Его словно затягивало в трясину. В панике он стал хвататься за ошметки пола, собственную одежду, кричать, но тьма уже поглотила его.

Подросток стоял посреди улицы в одной пижаме, изо всех сил зажмурив глаза. Он сам не понимал зачем. Возможно, то были отголоски раннего детства, когда, крепко закрыв глаза, можно было сделать вид, что ты в безопасности и ничего страшного не происходит. Но все было иначе. Он прекрасно понимал, что, доверившись жуткому шепоту в ночи, поставил на кон ни больше ни меньше свою жизнь. Наконец мальчик заставил себя открыть глаза. Тени исчезли. Вокруг была только улица, уснувшие дома и закрытый музей Лирма.

Воспитанник подошел к зданию. Он замер на пороге и просто смотрел на дверь, никак не решаясь войти внутрь. С каждой секундой сердце его трепыхалось все сильнее и сильнее, точно пыталось вырваться из тела и улететь туда, где сможет обрести свободу и покой. Мальчик приложил к груди ладонь, а затем обернулся и взглянул вдаль. Там едва заметно поблескивала гладь Голубого озера. Он сделал шаг. За спиной послышалась какая-то возня. Внутри все так и сжалось: мальчик догадывался, кто это. Шепот назвал его нового союзника – Дрекавац. Подросток уже видел этого монстра неделю назад, слышал ужасный вопль и знал, как он опасен. Лучше бы не знал. Эх, вот бы все это было лишь сном, но… Дверь музея со скрипом отворилась.

Внутри было куда светлее за счет подсветки витрин, а еще теплее, даже дрожь отступила. Подросток тихонько ступал по коридору, сопровождаемый хлюпающими шагами дрекаваца, оставляющими грязь на паркете. Мальчик остановился. Перед ним была витрина в форме куба на дубовом цоколе. За толстым стеклом, в свете диодов сияли серебряные наконечники, лежащие в открытом ларце. Выглядели они все так же великолепно. Основа украшена завитками, линиями, углами, напоминающие крошечные символы, а сами же наконечники тонкие и острые, соединенные между собой в единый предмет.

Какое-то время взгляд мальчика был прикован к экспонату. Несмотря на всю красоту четырехгранных наконечников, он вовсе не любовался ими, а собирался с духом: он сможет, он украдет их и вернется домой. Подросток кивнул. Стекло задрожало. Нарастающий вопль пронзил пространство вокруг. Мальчик заткнул уши, сморщился и мучительно замычал: ни разу в жизни ему еще не приходилось испытывать такую сильную боль в голове, ушах, глазах. От боли его снова затошнило. Одной рукой он обхватил живот, качнулся вперед, рефлекторно вытягивая вторую руку, чтобы опереться о стеклянный куб, но вовремя спохватился и опустил ее. Не удержавшись на ногах, мальчик упал на колени.

Неистовый крик дрекаваца сотрясал стены. Вибрировал пол, витрины ходили ходуном. Толстое, такое прочное стекло куба вдруг расползлось трещиной и разлетелось на мелкие осколки. Один из них угодил в лицо подростку и глубоко черканул немногим ниже левого глаза. Из разреза выступила кровь. Густая капля скатилась по щеке и упала на паркет.