Лина Мак
Случайные. Женщина, как и беда, не приходит одна

Глава 1

***

12 лет назад…

— Даш, я не люблю все эти клубы, ты же знаешь, — обречённо вздыхаю я, понимая, что уже нет никакого смысла сопротивляться, так как охрана на входе пропустила нас внутрь.

— Сола, тебе как журналисту нужно учиться быть как рыба в воде в любых ситуациях. А этот клуб, между прочим, один из лучших в городе, — снова начинает урок политинформации Дашка и тащит меня по тёмному коридору с неоновой подсветкой вглубь этого сборища потных мужиков, дешёвых духов и коротких мини на девушках, которые мечтают по‑быстрому пробить себе дорожку к солнцу.

— Я не вижу здесь ничего лучшего, — всё в том же тоне отвечаю Дашке, но плетусь за ней.

— Ты слишком правильная, — фыркает беззлобно в мою сторону Дашка, но её голос начинает тонуть в звуках музыки, которая пробирается под одежду, кожу, влезает во все поры и просто оглушает на несколько мгновений.

Мы выскакиваем на большую площадку, где с двух сторон на стенах размещены зеркала в пол. Перед нами — широкая железная лестница вниз; в обе стороны от нас расходятся балконные дорожки, которые огибают эту яму внизу по кругу и на которых может поместиться только два человека, и то средней комплекции. Примерно на одинаковом расстоянии друг от друга вдоль балкона расположены ниши, в которых тоже сидят гости этого клуба.

А вот внизу находится огромный танцпол с несколькими отдельными площадками, на которых установлены шесты. У дальней стены расположен огромный бар, который занимает две трети этой самой стены, и три бармена носятся за стойкой. Стойку диджея я не вижу, зато народу внизу столько, что мне даже страшно становится. Я не хочу туда спускаться. Даже столики и диванчики, которыми уставлен весь периметр внизу, не привлекают.

Дно. Вот как же точно назван этот клуб. Ах да, «Дно» — это название сего заведения, у которого репутация хуже, чем у Людки с первого этажа нашей старой пятиэтажки.

Бросаю взгляд в зеркало, что со стороны Дашки, и даже вздрагиваю. Мы стоим рядом, но с совершенно разными выражениями лиц. Дашка с диким блеском в глазах и желанием слететь вниз, чтобы влиться в эту толпу трущихся тел, в коротком чёрном платье на бретелях, и я… Джинсы, белая толстовка, которую я честно отжала у младшего брата, под ней топ. Но я не собираюсь его снимать. А вот в глазах, обречённость и дикая усталость.

Я сегодня готовила статью для местной газеты и отправляла разные материалы в другие редакции. А также попутно переводила несколько книг. Но это всё лирика.

Когда Дашка влетела к нам в квартиру несколько часов назад и сказала, что у нас сегодня ответственное дело, я только лишь не послала её. Но Димка уболтал сходить меня с подругой в клуб. Хотя здесь мой братец больше о своей шкурке забеспокоился, а точнее, о своём уже трёхдневном воздержании. В двадцать лет только ленивый пацан не будет гулять да девчонок водить в дом.

Ну и со стороны Дашки пошли в ход её любимые фразы: «Ты не можешь бросить свою единственную подругу», «Я должна сегодня увидеть его», ну и финальной фразой прозвучало: «Если меня изнасилуют, это будет на твоей совести, Сола!»

— Сола, улыбнись! — взвизгнула и подпрыгнула на месте Дашка, заметив кого‑то внизу. — Пошли вниз! Нас уже ждут.

— Кто ждёт? Даш, давай лучше домой, и ты попробуешь найти другого парня, — начала предлагать я в ответ, но Дашка уже тащит меня вниз.

А из‑за громкой музыки эта стрекоза ничего не слышит, только целенаправленно тянет меня через весь зал. И только когда мы уже почти подошли к угловому столику, я поняла, куда притащила меня Дашка.

— Мальчики, привет! — громко крикнула Дашка и дёрнула меня сильнее, сжимая руку так, что у меня косточки затрещали. — А я не одна пришла.

Обвожу взглядом компанию этих самых мальчиков и внутренне содрогаюсь. Так и хочется взять Дашку за плечи да хорошенько встряхнуть. Она совсем дура, что ли?

Да здесь же собрались все те, кого я стараюсь обходить десятой дорогой. А точнее, смотреть на них только в сводках новостей, и желательно криминальных, с хеппи‑эндом для органов власти. Да только мы не в кино и даже не в книгах, и мир строится совершенно на другой морали.

— Как‑то неинтересно, Даш, — начал говорить один из этих самых мальчиков, лысый, с чёрной татуировкой от самого уха, которая прячется в воротник чёрной рубашки, с пронизывающим взглядом и слишком хищной улыбкой. — Ты обещала подружку привести, а привела…

И он так выразительно обводит меня взглядом и кривится, что я в очередной раз благодарю вселенную за то, что надоумила меня не надевать платье.

— Лёшка, это моя лучшая подружка, Сола, — строго сказала Дашка и, пройдя вперёд, уселась этому самому Лёшке на колени. — Не обижать её.

— Дашунь, нас же здесь не двое, — хохотнул ещё один, который демонстративно поправил ширинку и демонстративно начал крутить на пальце ключи от тачки.

— Серый, ты не гони! — Лёха этот сразу подобрался и покрепче прижал Дашку к себе. — Даша моя! — И демонстративно схватил её за подбородок, нагло впился слюнявым ртом в её губы.

Фу, блин!

Нет, я не ханжа. Да и откуда дети берутся, знаю. Но я та девчонка, которая будет ждать своего принца. Ну или хотя бы хорошего парня. Воспитанного, из приличной семьи, как минимум — педагогов.

А вот Дашка — она хорошая, яркая, рыжая, оторванная. Такая зажигалка. Мы с ней познакомились на первом курсе. И с тех пор как‑то стали дополнять друг друга. Так вот, у неё сейчас период «плохих парней». Вот только проблема в том, что здесь они очень плохие. И это не только по их виду видно, но и чувствуется в воздухе.

Но Дашка считает, что парней выбирает сама, а не они её. И принципы у неё только ей самой известные, а девиз: «Хочу попробовать всего, чтобы потом на старости сидеть на даче среди цветущей вишни, пить чай и было что вспомнить!». Я же живу по заветам бабушки. Как говорит Дашка:

— Ты музейный экспонат, Сола.

— Присаживайся, красотка, мы не кусаемся, — хохотнул ещё один из этих мальчиков‑переростков.

Так и хочется спросить: их что, в одном инкубаторе выращивали? Все либо лысые, либо коротко стриженные. Накачанные так, что футболки их просто облепляют со всех сторон и обещают при малейшем напряжении порваться. В чёрном, татуированные, и рожи… криминальные.

— Здесь вам нужно переживать, чтобы я не кусалась, — раздражённо отвечаю я и отворачиваюсь от них. За спиной слышу свист и недовольное ворчание того, кто говорил, что он не кусается.

Мне нужен туалет. И я взглядом быстро нахожу указатель, который показывает в нужный коридор.

— Сола, ты куда? — слышу голос Даши.

— Скоро вернусь, — отвечаю подруге и начинаю продвигаться сквозь толпу народа в сторону заветной комнаты.

Только стоит мне нырнуть в тёмный коридор, как даже дышать становится легче. Здесь тоже есть люди, точнее потные тела, которые уже в таком угаре, что им без разницы, где сношаться, но я иду целенаправленно в сторону туалета. Мне нужно немного времени переждать, а через минут двадцать или полчаса выйду и скажу, что мне срочно нужно домой. Заберу Дашку и с чистой совестью выслушаю все её претензии.

Мне приходится ещё раз свернуть, чтобы увидеть заветные двери. Быстро ныряю в помещение с несколькими кабинками. Подхожу к умывальнику и, открыв холодную воду, смачиваю сначала руки, а потом уже щёки.

Здесь музыки почти не слышно. Можно ещё раз подумать, зачем я вообще согласилась на уговоры Дашки. Но стоит мне только войти в кабинку, как дверь в туалет открывается с такой силой, что стены вздрагивают.

— Пожалуйста, не надо! Я всё исправлю! Сделаю так, что никто даже не… — Но говоривший, а это точно мужчина, даже не успевает закончить, как раздаётся звук удара и слышно, как ломаются кости.

— А‑а‑а‑а! — Его крик просто парализует.

Сердце начинает грохотать так, что я глохну на какое‑то мгновение. Под дверью видно, как по полу разлетаются брызги крови. Она там что, фонтаном хлещет? Меня начинает подташнивать, и я слишком громко опускаюсь на крышку унитаза.

— Помогите! — начинает вопить во всю глотку мужчина, но звучит ещё один удар, и он резко затихает, зато слышно, как на пол что‑то или кто‑то падает.

Но меня больше пугает резкая тишина, которая воцаряется после крика и ударов. И шаги. Чёткие, мягкие шаги. Перед моей кабинкой появляется пара дорогих туфель. И тут же раздаётся три плавных удара в дверь.

Что я там хотела? Через двадцать минут свалить? Какая-то я неправильная журналистка.

Ах да, совсем забыла: меня зовут Аглая Соловьёва, для близких Сола, и эта моя история о том, как я стала той, кем есть!

Глава 2

— Выходи, крошка, — за дверкой звучит низкий, приятный голос.

И, возможно, его владелец даже симпатичный, но то, что я услышала и увидела, не даёт мне трезво мыслить. Адреналин шарашит по всем конечностям, и мозг начинает выдавать самые невероятные варианты событий.

— Я надеюсь, ты в трусиках, потому что, если на счёт «три» ты не выйдешь, я войду сам, — уже с хрипотцой добавляет обладатель бархатного голоса и дорогих туфель.

В помещении слышно приглушённый смешок. Зашибись просто! Он ещё и не один!

— Один.

Он начинает отсчёт, а я понимаю, что это не игра моего воображения. Сейчас я стала свидетельницей нехорошего поступка, который точно выйдет мне боком. И если я останусь жива — это будет подарок.

— Два.

Я начинаю лихорадочно осматриваться вокруг. Только ёршик для унитаза, и тот, чёрт возьми, пластиковый. Куда мне его всунуть? В глаз? Железное ведро для мусора тоже не вариант. Я вообще не знаю, что делать. Запускаю руки в карман на животе. Мобила! Но если её сейчас найдут, мне несдобровать. Смотрю на неё миг и выбрасываю в ведро с туалетной бумагой и салфетками.

— Три.

Но одновременно с тем, как он произносит последнее число и толкает дверь, я слышу звук входящего звонка. Дверь открывается в тот самый момент, когда обладатель бархатного, низкого голоса принимает звонок и подносит мобильный к уху.

Мне кажется, что время замедлило свой ход. Я смотрю на мужчину, который стоит перед кабинкой, и не могу сделать вдох.

Страшно? Ну‑у‑у, это не то слово, которое можно подобрать к моему состоянию. У меня спирает горло, в груди начинает неприятно покалывать. Мужчина передо мной просто огромный — около метра девяноста ростом. Рукава лёгкого свитера поддёрнуты вверх, оголяя руки, увитые тёмно‑синими венами. А вот тёмная борода и хищный взгляд пугают до холодного пота.

— Да, — всё в том же тоне произносит он в трубку, а вот его взгляд уже несколько раз пробежался по мне.

— Решил, — всё так же коротко отвечает он, — но тут возникла небольшая проблемка. Нет, не кончил, — хохотнул он и подмигнул мне.

Он, чёрт его дери, подмигнул!

— Девчонка. Нет, на шалаву не похожа. Интересная, — хмыкнул он. — Ок. Сейчас приведу.

Мужчина отбил звонок, спрятал мобильный в карман брюк и снова медленно обвёл меня взглядом.

— Даже жаль, что ты в трусиках, — хмыкнул он. — И как тебя зовут?

— Сола, — произношу, на удивление, ровно. Хотя было желание выдумать другое. Но я же не называю настоящее имя.

— Ну пойдём, Сола, — хохотнул мужчина, с издёвкой растягивая моё прозвище, и сделал шаг в сторону, открывая вид на парня, валяющегося в отключке.

Вокруг лужа крови. Его нос распух, а рука вывернута под неестественным углом, и из неё тоже вытекает кровь. Меня начинает мутить.

— А давайте сделаем вид, что меня здесь не было, — прошу я резко севшим голосом.

И совсем не ожидаю того, что меня выдернут из кабинки, как котёнка. Меня обволакивает запах табака. Неприятно, но терпимо. А вот руки на моей талии и заднице быстро приводят в чувства.

— Руки убрал! — шиплю и пытаюсь выкрутиться.

— Не дёргайся, красотка, — хрипло произносит мне на ухо этот экземпляр самцовости и выносит из женского туалета.

Коридор пустой. Никого вообще, не считая двоих здоровенных мужиков в футболках с надписью «Охрана».

— Убрать всё! — отдаёт он чётко команду охране, и я замечаю только молчаливые кивки. — А тебе лучше сказать, что ты делала в туалете, Сола.

— Пришла помыть руки, — отвечаю почти правду и пытаюсь выкрутиться из его захвата, но он спокойно идёт вглубь коридора.

Мы подходим к двери с надписью «Только для персонала». Он спокойно толкает её, а я чувствую, как паника начинает накрывать.

— И где же твоя сумочка и все эти ваши бабские штучки? — ещё один вопрос.

— Не пользуюсь, — уже открыто огрызаюсь.

В голову нормального ничего не приходит.

— Ну, я сделал всё, что смог, — сказал он, поднося меня к тёмной двери. — Ты могла бы спасти свою попку. Теперь всё зависит от Демона. Убеди его, что ты ничего не замышляла, и я сам отвезу тебя домой. Интересная ты.

— Что? — переспросила я, но в груди всё задрожало.

Дверь резко открылась, и меня просто втолкнули внутрь. Не знаю, как я умудрилась поймать равновесие в последний момент, но не свалилась, а застыла на месте. Вокруг полумрак, но чётко просматривается стол, высокое кресло, даже шкаф. Похоже на кабинет, но только с полной комплектацией. Диван тоже имеется — красный. И вот он меня больше всего напрягает.

Значит, Демон. И да, нужно быть тупой, глухой и больной на всю голову, чтобы не знать, кто это такой.

Демид Градов. Самый молодой, опасный, жестокий криминальный авторитет нашего города! Его отец недавно был задержан и, скорее всего, сядет надолго. Так что его сынок теперь принимает бразды правления. И, судя по тому, что я увидела, принимает с толком и расстановкой!

— Как тебя зовут? — спрашивает Градов, и я понимаю, что всё, что слышала до этого момента о нём, было, мягко говоря, приуменьшено.

— Сола, — отвечаю, вот только теперь мой голос надламывается.

Я кожей ощущаю его взгляд. Он будто змей, который перед нападением окутывает пристрастной тяжёлой аурой. И его голос… Это что‑то на подсознательном уровне. Когда рассказывают сказку о бабайке, я думаю, многие представляют Градова.

— И что ты делала в туалете, Сола? — спрашивает он, но моё имя растягивает по буквам, будто пробуя на вкус.

— Хотела помыть руки, — отвечаю ровно то, что сказала его… А кто это такой был?

И тут происходит то, чего я меньше всего ждала.

— Сними тряпки, — его голос пробрал до костей. Холодный, властный. Таким не отказывают. Но я не пошевелилась.

— Ты оглохла? — уточнил он всё тем же тоном.

— Да вот пытаюсь подобрать правильный набор слов, чтобы послать вас в лес ёжиков раздевать, — отвечаю в тон ему и понимаю, что даже воздух меняется вокруг.

Мне бы заткнуться, но что‑то внутри заставляет огрызаться. Я не вижу его выражения лица, но ощущаю, как напряжение сгущается, будто перед грозой. В комнате становится невыносимо душно, а тишина давит на уши, и кажется, достаточно малейшего писка, чтобы всё взорвалось.

Я вижу, как его тень поднимается с широкого кресла, как Градов делает шаг и попадает в луч тусклого света кабинета, как пол едва слышно скрипит под его дорогими ботинками. Звук отдаётся у меня в висках, словно удар метронома, отсчитывающего последние секунды до того, как я стану добычей.

— Забавно, — наконец произносит Градов, и в его голосе сквозит что‑то необычное: не просто холод, а затаённая угроза, от которой по спине бегут ледяные мурашки. — Ты либо слишком смелая, либо напрочь отбитая, раз не понимаешь, с кем разговариваешь.

Я с трудом сглатываю, но стараюсь не показывать страха. Пальцы сами собой сжимаются в кулаки, а ногти впиваются в ладони. Боль помогает сосредоточиться.

Высокий. Он не уступает в росте тому мужику, который приволок меня сюда. Вот только Градов сейчас в рубашке, которая расстёгнута до самого низа. Массивная бляшка на ремне поблескивает в тусклом свете. Его волосы зачёсаны назад, и только виски сострижены почти под ноль, а лицо идеально выбрито.

— А может, я просто не люблю, когда мне приказывают, — отвечаю, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Его губы кривятся в хищной усмешке, а я замечаю небольшую полоску белёсого шрама над губой. Градов делает ещё шаг, и теперь он так близко, что я чувствую исходящий от него запах кожи, табака и едва уловимый аромат дорогого терпкого одеколона. Мне приходится задрать голову так, что шея быстро затекает, но взгляд не отвожу.

— Осторожнее, — шепчет он почти ласково, но в этом шёпоте больше опасности, чем в крике. Вот я же сказала, змей он! — У смелости есть цена. И что‑то мне подсказывает, ты можешь не потянуть её. Ты же правильная девочка, Сола? — А вот последнее прозвучало как вопрос, на который страшно ответить.

Воздух между нами будто наэлектризован. Я отчётливо понимаю: ещё пара слов, и ситуация выйдет из‑под контроля. Но отступать уже поздно. И под его взглядом во мне будто что‑то отключается. Я‑то правильная, вот только не про твою честь!

— А вот мне что‑то подсказывает, что кто‑то скоро подавится вседозволенностью, — шиплю я, глядя прямо ему в глаза.

Вот только я совсем не ожидаю того, что в следующий миг меня толкнут к стене и прижмут мощным телом, накрывая рот жалящим, болезненным поцелуем.

Я не сразу понимаю, что делать. Во мне будто всё рушится, когда его язык врывается в мой рот. И я не нахожу ничего лучше, чем укусить в ответ, но слышу только утробный рык.

Градов отрывается от губ и сжимает мою шею рукой. Не сильно, но так, что я не могу пошевелиться.

— Тебя кто‑то заслал? — спрашивает он, смотря мне в глаза. И на таком расстоянии я вижу, как быстро его зрачки расширяются, а мне в живот упирается недвусмысленный указатель его дальнейших действий.

— Отпусти, — пытаюсь вырваться я, но мои руки быстро попадают в захват его второй руки. — Я… — С губ чуть ли не срывается, что я пришла сюда с подругой, но вовремя затыкаюсь.

— Либо ты говоришь, что делаешь здесь, либо… Хотя знаешь, — он довольно скалится и облизывает выступившую кровь на губе. — Я тебя всё равно трахну.

— Только тронь! — шиплю ему в ответ. — Я тебя засужу!

— Трону, Сола, — уже севшим голосом произносит Градов. — И ты сама попросишь ещё.

Глава 3

Настоящее…

Резко сажусь на кровати и осматриваюсь вокруг. Глаза лихорадочно шарят, пытаясь отыскать хотя бы малейший намёк на то, что я не дома. Но спустя несколько секунд мозг просыпается окончательно, прогоняя морок дурацкого сна, и я понимаю, что это мой дом, моя крепость, и вообще…

— Мама! — В комнату дверь открывается с такой силой, что если бы я в своё время не попросила брата набить силиконовые накладки на ручки дверей и стены, то у нас бы они крутились на триста шестьдесят градусов. — Ты ещё спишь?! — с непередаваемым возмущением произносит мой сын и запрыгивает на кровать рядом со мной.

— У меня скоро нервный тик начнётся, Макс, — вздыхаю я и откидываюсь на подушку.

Сынок повторяет моё движение, только ещё и руки раскидывает в разные стороны. Поворачиваю голову в его сторону и замираю на мгновение. Сердце пропускает удар, а я ловлю себя на мысли, насколько сильно люблю этого несносного мальчишку, настолько же сильно ненавижу его отца.

— Мам, ну дядя Дима скоро приедет, а ты всё ещё спишь, — взмолился сын, поворачивая голову в мою сторону и пронизывая меня серьёзным взглядом. — А потом ты скажешь, что это из‑за нас ты не успела собраться.

— Сынок, ну вот скажи, не можешь ты выбрать более мирный вид спорта? — простонала я и всё же заставила себя встать с кровати, от души потянувшись и размяв затёкшие мышцы.

— Мамуль, ну а кто тебя будет защищать, если не я? — совершенно спокойно ответил мне Макс и перевернулся на бок, подпирая голову рукой. — И, между прочим, ты сама сказала, что бокс — это ещё по‑божески.

Сказала, потому что всё, что выбирал мой мальчик, вводило меня в панику. Чем он только не хотел заниматься! Но главным критерием было, чтобы это обязательно была борьба.

— Ой, совсем забыл сказать, что через две недели турнир по шахматам! — весело добавляет сынок, а я только и могу, что глаза закатить.

— Хитрец и подхалим, — отвечаю ему и, прихватив из шкафа брючный костюм тёмно‑зелёного цвета и блузку, развернулась к Максу. — А теперь вали из материнской комнаты. Дай мне привести себя в порядок.

— Ох уж эти девчонки, — театрально вздохнул Макс и, покачав головой, пошёл на выход.

— Какой талант пропадает, — подколола сына. — А ты не захотел в театральный кружок?

— Мама! — возмутился сынок и быстро выскочил из комнаты со словами: — Я тебе кофе сделал и даже яичницу пожарил.

— Спасибо! — крикнула в ответ и поймала себя на улыбке.

Мой мальчик. Луч света в самое тёмное время моей жизни. Или, может, это напоминание мне о том, кто сломал во мне всё, чтобы я выстроила себя новую. И я же выстроила.

Теперь я — Аглая Эдуардовна Соловьёва, редактор «Криминальной хроники»: бумажного и интернет‑издания с охватом аудитории в несколько сотен тысяч. А также с репутацией старой девы, стервы, суки, которая может вытрясти любое дерьмо даже из тех, кто на первый взгляд кажется приличным человеком.

И сейчас я с нашим программистом готовлю сенсационное разоблачение одного влиятельного чиновника в городе, который так и не смог стать для меня родным, но помог пережить тот период жизни, когда я пыталась собрать себя по кусочкам.

— Соберись! — шиплю своему отражению, зло глядя в глаза. — Подумаешь, сон. У тебя намного важнее планы сегодня. Соревнования сына.

— Народ, вы что, дрыхните ещё? — слышу громкий бас брата и стук входной двери.

— Мама, да! — громко отвечает сын Димке.

— Предатель, — фыркаю я, но снова улыбаюсь.

Придирчиво осматриваю своё отражение. Холодный взгляд, идеальные черты лица, лёгкий макияж, костюм, который подчёркивает стройность, но не перебарщивает. Волосы ровными волнами ложатся на спину и плечи. Киваю сама себе и иду на кухню, где уже весело и с энтузиазмом обсуждаются сегодняшние соревнования моего сына.

— Привет, сестрёнка, — весело здоровается Димка и, быстро подскочив, чмокает меня в щёку.

— Ты что, ещё больше стал, Дим? — рассматриваю брата, подходя к столу, где стоит моя чашка кофе.

— Сестрёнка, а ты когда меня последний раз видела? — возмущённо смотрит на меня брат, но это длится ровно секунду.

Димка быстро возвращает свой привычный образ «своего парня». Макс тянется к нему и в чём‑то даже копирует. А я… Я благодарна, что у моего сына есть такой замечательный дядя, который иногда напоминает по возрасту Макса.

— На прошлой неделе, — отвечаю брату и совсем не ожидаю того, что мои мальчики дружно начнут хохотать.

— Мама, ты даже голову не подняла, когда дядя Дима привёз меня с тренировки, — хохотнул сын.

И в этот момент мне на почту пришло письмо от Сергея, моего программиста. Я на автомате открыла его, и первое, что мне попадается на глаза, заставляет напрячься. По спине пробежал давно забытый холодок.

«Письмо удалиться через десять минут. Ссылку скопируй и сохрани в облаке, куда я тебе вчера открыл доступ. Будь осторожна с этим, Сола».

— Мам, ты идёшь? — голос Макса вырывает меня из оцепенения. — Мы опаздываем!

Я быстро делаю, всё что написал Сергей в письме, стараясь унять дрожь в руках. Это же не просто компромат, это бомба! И я сделаю так, чтобы она взорвалась в ближайшее время. Ненавижу таких людей!

— Иду, милый, — отвечаю как можно спокойнее. — Уже иду.

Стадион гудит, переполненный родителями, тренерами и болельщиками. Я стою у бортика, сжимая в руках телефон, и неотрывно слежу за Максом. Он сосредоточен, собран, весь в предвкушении боя. Димка рядом хлопает в ладоши и что‑то кричит, подбадривая племянника.

Бой проходит как в тумане. Я вижу, как Макс двигается, уклоняется, наносит удары. Он хорош, чертовски хорош. И когда судья поднимает его руку в знак победы, я не могу сдержать слёз радости.

— Ты видела? Видела, как он их сделал?! — Димка хватает меня за плечи и крепко сжимает в медвежьих объятиях. — Гордись, сестрёнка. Макс будет самым крутым пацаном на районе.

И я не могу с этим поспорить. Как бы не старалась его склонить в другое русло, его всё равно тянет туда, куда зовёт кровь.

Мы ждём Макса у раздевалки. Он выходит, раскрасневшийся, счастливый, с медалью на шее.

— Мам, я сделал это! — кричит он, бросаясь ко мне.

Я обнимаю его крепко‑крепко, вдыхаю запах пота и победы, и на мгновение мир кажется идеальным.

— Поехали домой, герой, — шепчу я. — Отпразднуем как следует.

Макс кивает, но вдруг замирает:

— Мам, я забыл рюкзак в раздевалке. Сейчас вернусь! — и не дожидаясь ответа, он разворачивается и убегает обратно.

— Дим, подожди Макса, — прошу я брата. — А я пошла к машине. Телефон сел.

— Опять работа, Сола, — вздыхает брат, но кивает в сторону выхода. — Беги уже. Подожду конечно! Но только ты обещаешь, что дома даже не тронешь свой мобильный.

— Без проблем, — согласно киваю брату и торопливо иду к парковке, достаю зарядку из сумки и подключаю телефон.

Экран загорается, и в тот же миг приходит новое сообщение. Номер неизвестный. Но стоит мне его только открыть, как я понимаю, что мой мир начинает рушиться, как карточный домик:

«Если ты хочешь увидеть сына снова, жди дальнейших указаний. Никаких ментов. Никаких фокусов. Иначе получишь пацана по кусочкам».

Сердце пропускает удар. Руки начинают дрожать так сильно, что телефон едва не выпадает. Я разворачиваюсь и бегу обратно к раздевалкам, на ходу набирая номер Димы. Гудки идут, но брат не отвечает.

У входа в раздевалку стоит охранник. Он хмуро смотрит на меня.

— Вы куда? Здесь уже никого нет.

— Мой сын… Он только что был здесь! Максим Соловьёв, — задыхаясь, выпаливаю я. — Он возвращался за рюкзаком.

— Минуту назад какой‑то парень увёл мальчишку. Сказал, что отец попросил, — отвечает охранник, а я чувствую, как земля уходит из-под ног.

— Как увёл? Какой отец? Что вы несёте? — начинаю задавать вопросы и понимаю, что сейчас просто потеряю сознание.

Внутри всё холодеет. Я достаю телефон, чтобы ещё раз набрать Димку. Но замечаю ещё одно сообщение:

«Без глупостей. За тобой наблюдают».

И никакой подписи. Но я и без неё знаю, кто за этим стоит. Тот, кого мы с Сергеем собирались вывести на чистую воду. Тот, кто, похоже, знает обо мне слишком много.

— Мой мальчик, — задыхаюсь я, а слух улавливает звук входящего звонка Димки.

Я срываюсь на бег. Слышу, как за спиной что-то кричит охранник, как бежит за мной, но я не могу остановиться. Там мой брат и мой сын! Вот только стоит мне завернуть за угол, как я замечаю Димку лежащего в луже крови под головой, а мобильный валяется рядом.

— Дима, — задыхаясь шепчу я и падаю на колени перед братом.

Глава 4

***

Офис на вершине мира. Смешно, но когда-то я начинал с «Дна», а теперь владею «Небом».

Бредовые шмотки, всё самое лучшее и только самое свежее: еда, квартира, дом, тачка и даже девочки.

Всё, что я имею сейчас — это пожизненный труд. Кабала, если можно так преподнести. И, вероятно, я немного переработал, или переезд в новый город сыграл со мной злую шутку, и меня догнала акклиматизация.

В кабинет стучат, и после моего приглашения входит… Снова забыл, как зовут эту мартышку. Они все для меня стали на одно лицо. Длинные ноги, строгие, но слишком обтягивающие юбки, блузки, на которых вечно не застёгиваются верхние пуговицы. А ещё одинаковые губы, глаза, брови. Будто весь мир прогнали через одного пластического хирурга.

— Демид Александрович, ваш кофе, — пропела очередная мадам, которую в ближайшее время ждёт вылет с этого местечка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.