Юрий Кербунов
Мина

Петька был постарше Вовки, но это не мешало им быть друзьями. В теплое время они любили проводить время на заброшенном кладбище перед Вовкиным домом. Оно было таинственным миром на границе жизни и вечного покоя. Кладбище делилось на православную, еврейскую и татарскую части. Татарская состояла только из многочисленных безымянных холмиков, еврейская тоже ничем особенным не выделялась, а вот православная сохранила много старых надгробий. Многие были известняковыми с почти неразборчивыми надписями и относились к 18 веку. Особенно привлекали большие и хорошо сохранившиеся гранитные памятники 19 века. Петька уже умел читать и сообщал Вовке, что здесь, например, похоронен купец первой гильдии, а здесь – коллежский асессор. Особенно его притягивало надгробие из черного полированного гранита с надписью «Моему любимому Петеньке», под которым сбоку зияла холодная черная дыра в земле, словно узкий вход в загробный мир. Петька про себя думал, что жил-был мальчик, его тоже звали Петя, он очень любил свою маму, и она очень любила его. Потом что-то случилось, наверное, он сильно заболел и умер. Петька представлял себя сначала этим мальчиком, а потом его мамой, и ему хотелось плакать. Он невольно задумывался о смерти и пытался представить бесконечность времени после того как умрет сам. На какое-то мгновение это ему удавалось и становилось жутко.