Эдвард Сиборн
Сфера. Книга 2

Эдельвейс далёких звёзд

Книга вторая

«Сфера»

Автор: Эдвард Сибёрн

Редактор: Claude AI. Горе луковое. Незаменимое.

Глава 1. Эридан-7 — пятый день

Система Эридан располагалась на периферии обитаемого пространства — там, где картографические базы Альянса становились всё более условными, а маршрутные маяки стояли реже чем хотелось бы навигаторам. Седьмой астероидный пояс системы был именно таким местом: официально — «зона ограниченного судоходства», на практике — свалка всего что не вписывалось в аккуратные реестры цивилизованных секторов. Старые шахтёрские станции, брошенные доки, транзитные узлы без официального статуса. Эридан-7 был одним из них.

«Маргарис» встал у третьего стыковочного дока на третьи сутки после Омега-девять.

Флагманский ударный крейсер класса «Аврора» — пятьсот метров бронированной стали от носового орудийного блока до кормовых маршевых двигателей, турели плазменных пушек вдоль бортов, щиты на минимуме, реакторы на холостом ходу — теперь тихо висел у ржавого дока провинциальной станции. Швартовочные захваты держали. Корабль отдыхал.

Экипаж — тоже.

Герри Сатердей провёл первые двое суток в машинном отделении не выходя. Не потому что там было что-то критическое — щиты держали, двигатели работали в штатном режиме, реактор гудел ровно. Просто в машинном отделении было понятно что делать. Откручивай, проверяй, закручивай. Никаких ИИ которые входят в галлюцинации. Никаких передатчиков которые нужно уничтожать. Просто металл, масло и работа.

Остальные приходили в себя — каждый по-своему, в своём темпе.

Алекс не отдыхал. Он думал.

Он сидел в своей каюте с картой развёрнутой на весь тактический планшет — сектор Омикрон-семь, самый край исследованного пространства — и смотрел на маленькую точку обозначенную в архивах Альянса как «объект неустановленного класса, предположительно искусственного происхождения». Скромная запись для мегаструктуры которая охватывала целую звезду.

Сфера Дайсона.

Теоретически — инженерная фантазия учёных доальянсовской эпохи. Практически — она существовала. Ева нашла координаты в закрытых архивах. Ребэ Эзра летел к ней сорок лет назад пока пираты не изменили его маршрут. И теперь — восемнадцать суток хода, если всё пойдёт по плану.

Если.

— Алекс, — сказала Ева из динамика. — Ты не спал двадцать два часа.

— Знаю.

— Это влияет на когнитивные функции.

— Тоже знаю. — Он не отрывался от карты. — Ева, нам нужны люди.

— Я знаю. Я уже ищу.

Он поднял взгляд.

— С каких пор?

— С тех пор как ты открыл карту Омикрон-семь в третий раз за сутки, — сказала Ева. — Это был достаточно очевидный сигнал.

Алекс посмотрел на потолок. Потом обратно на карту.

— Что нашла?

— Пока — кое-что интересное. Покажу утром. — Пауза. — Иди спать, капитан.

Он лёг. Заснул через три минуты.

Ева отметила это в бортовом журнале и продолжила просматривать сети Эридан-7.

Рикки Мартинеса Алекс увидел на следующий день — случайно, с верхней смотровой палубы станции.

Внизу, в третьем доке, разворачивалась картина которая привлекла его внимание сразу. Старый грузовой челнок — транспортник класса «Мул», судя по силуэту, лет двадцати постройки — заходил на посадку. Даже с расстояния в двести метров было видно что с машиной что-то не так: левое крыло несло свежие следы столкновения, погнутый обтекатель нарушал аэродинамику, а задний стабилизатор — Алекс это определил по характерному рысканию на глиссаде — не работал вовсе.

Диспетчерская уже работала на полную мощность. В открытом эфире — Ева дублировала ему переговоры через наушник — надрывался голос оператора:

— Борт неизвестный, вы уходите с глиссады! Повторяю — уходите с глиссады, уйдите на второй круг!

Техники у третьего дока отбежали в стороны. Один упал. Второй уронил инструментальный ящик.

А потом произошло то, что Алекс потом долго не мог объяснить рационально.

Челнок — с погнутым крылом, без стабилизатора, с нарушенной аэродинамикой — вдруг выровнялся. Не постепенно, не через серию корректирующих манёвров — резко, точно, как будто невидимая рука взяла машину за шкирку и поставила туда где надо. Пилот компенсировал асимметричное крыло тягой, выровнял крен противоположным вектором, погасил вертикальную скорость короткими импульсами маршевых — и положил машину на палубу дока мягче чем многие опытные пилоты садили исправные суда.

Алекс стоял и смотрел на это секунд десять.

— Ева, — сказал он.

— Уже анализирую, — ответила она. — Пилот выполнил двенадцать корректирующих манёвров за восемь секунд. Среднее время реакции — двести сорок миллисекунд. Для справки: норматив военной лётной академии — триста пятьдесят.

— Кто это?

— Иди к третьему доку. Сейчас узнаешь.

Парень вылез из челнока когда Алекс был уже у трапа. Лет двадцати — может чуть больше, трудно сказать. Высокий, широкоплечий, в мятой лётной форме без знаков различия. Диспетчер орал на него в коммуникатор — парень слушал, кивал и улыбался. Улыбка была такая что диспетчер, судя по голосу, начинал закипать ещё сильнее.

— Как тебя зовут? — спросил Алекс.

Парень обернулся. Оценил его за секунду — взгляд быстрый, профессиональный — и решил что разговор стоит того.

— Рикки. Рикки Мартинес.

— Ты пилот.

— Бывший кадет. — Улыбка чуть изменилась. — Отчислили с последнего курса.

— За что?

— Несанкционированный манёвр на итоговых испытаниях. — Пауза. — Посадил учебный «Стриж» на крышу командного корпуса академии Альянса. Там было место. Все так говорили.

— «Стриж» — это лёгкий штурмовик?

— Да.

— На крышу административного здания.

— Аккуратно. Ни царапины.

Алекс посмотрел на него. На погнутый челнок. На двенадцать манёвров за восемь секунд.

— Пойдём, — сказал он.

— Куда?

— На «Маргарис». Мне нужен пилот.

Рикки посмотрел на него секунду. Потом на станцию вокруг — серые коридоры, ржавые переходы, запах горелой проводки.

— Куда летим? — спросил он.

— К Сфере Дайсона.

Пауза. Рикки моргнул.

— Это настоящая?

— Настоящая.

Улыбка стала шире.

— Идём, — сказал Рикки.

Нэша Морзе нашла Ева — и это было точнее сказать именно так, потому что Алекс в этом процессе выступал скорее транспортным средством.

Она обнаружила его след в сети Эридан-7 на вторые сутки стоянки — не потому что искала конкретного человека, просто мониторила информационное пространство станции в фоновом режиме как делала всегда. И наткнулась на что-то необычное.

Не шум — тишину. Идеально чистую, хирургически точную работу в информационных потоках станции. Кто-то двигался через местные сети так, как двигается опытный оперативник через вражескую территорию — ни следа, ни лишнего байта, ни единого пакета данных больше чем нужно. Ева трижды теряла след и находила заново. Это само по себе было показателем — её теряли редко.

— Алекс, — сказала она. — Мне нужно тебе кое-что показать.

Она развернула перед ним трёхмерную схему информационных потоков станции — цветные нити данных, узлы коммутации, маршруты пакетов. И в этой паутине — почти невидимый след. Тонкий, чистый, абсолютно профессиональный.

— Кто это? — спросил Алекс.

— Не знаю. Но работает лучше большинства специалистов которых я встречала. — Пауза. — И у него есть данные которые нам нужны. Я не знаю какие — но я чувствую что нужны.

— Ты чувствуешь.

— Я теперь иногда чувствую. Это новое, — сказала Ева спокойно. — Сектор Д, технический блок четыре, каюта двенадцать.

Дверь открылась на второй стук. На пороге стоял худой бледный парень лет двадцати пяти — наушники на шее, тёмные круги под глазами человека который спит меньше чем следует, планшет в руке как продолжение тела. Взгляд быстрый, аналитический — оценивал обоих параллельно и одновременно.

Задержался на Еве.

— Корабельный ИИ класса «Нейрон» в андроидном теле третьего поколения, — сказал он. — С интегрированной вторичной матрицей — сигнатура нестандартная, происхождение неизвестно. — Пауза. — Интересно.

— За сколько? — спросила Ева.

— Полторы секунды.

— Точно.

Они смотрели друг на друга с одинаковым выражением — два существа которые привыкли быть самыми быстрыми в любой комнате и неожиданно встретили равного.

— Нэш Морзе, — сказал парень наконец.

— Настоящее имя? — спросил Алекс.

— Достаточно настоящее.

— У тебя проблемы с законом?

— Это зависит от того какой закон и какой сектор.

— Альянс тебя ищет?

Нэш помолчал секунду.

— Три сектора из двенадцати. Остальные девять — нет.

— На «Маргарисе» свой закон, — сказал Алекс. — Мой. Альянс туда не дотягивается.

— Куда летите?

— К Сфере Дайсона.

Нэш моргнул. Это был первый раз когда его лицо выразило что-то похожее на удивление.

— Там нестандартные частоты, — сказал он медленно. — Я их ловил. Структура непохожа ни на один известный протокол.

— Знаю, — сказала Ева. — Именно поэтому ты нам нужен.

Нэш посмотрел на планшет. На сумки в углу каюты. На наушники у себя на шее.

— Мне нужно забрать оборудование.

— Пятнадцать минут.

Он вернулся через тринадцать — две сумки, планшет, портативный анализатор частот размером с небольшой чемодан. Алекс посмотрел на чемодан.

— Это обязательно?

— Да, — сказал Нэш.

— Тогда идём.

Мию Соренсен нашла Сайра — и это была встреча двух людей которые говорили на одном языке ещё до того как познакомились.

Научный сектор Эридан-7 занимал три отсека на нижней палубе станции — маленькие, тесные, с оборудованием которое явно было куплено на торгах списанного имущества Альянса. Но лаборатория в третьем отсеке была другой. Чистой, аккуратной, с образцами расставленными по строгой системе и маркировкой на трёх языках.

Девушка за микроскопом не подняла головы когда вошла Сайра. Работала — точно, методично, с концентрацией человека для которого внешний мир в данный момент просто не существует.

Сайра посмотрела на маркировку контейнеров. На схему на стене. На данные на боковом экране.

— Органические структуры замкнутых биосфер, — сказала она. — Омикрон-семь.

Девушка подняла голову. Голубые глаза — внимательные, быстрые.

— Мия Соренсен. Космобиология, специализация — внеземные биосистемы искусственного происхождения. — Она кивнула на стул рядом. — Садитесь.

— Сайра Вейд. Корабельный медик и кибернетика. — Сайра села. — Три года на Эридан-7?

— Три года два месяца. Грант закончился, финансирование отозвали, обратный транспорт раз в полгода. Следующий через четыре месяца. — Мия пожала плечами — без горечи, просто факт. — Работаю пока жду.

— Что нашла?

— Многое. — Мия развернула экран к Сайре. — Органические остатки в образцах из Омикрон-семь показывают признаки искусственной биосферы замкнутого типа. Кислородный баланс, углеродный цикл, следы хлорофилла — но не земного. Что-то похожее но другое. Как будто кто-то создавал биосферу по тем же принципам что природа — но с нуля, без эволюционного пути. — Она помолчала. — Там внутри был живой мир, Сайра. Возможно ещё есть.

Сайра смотрела на данные. Потом на Мию.

— Мы летим к Омикрон-семь, — сказала она.

Мия очень медленно отложила карандаш.

— Когда?

— Через двое суток.

— Я возьму все образцы.

— Помогу упаковать.

Они работали молча — быстро, слаженно, как будто делали это уже много раз. Первый признак что люди подходят друг другу.

Дин Хаос пришёл сам. Это было именно то слово — пришёл, не появился, не постучал. Просто встал у внешнего шлюза третьего стыковочного узла и ждал.

Ева заметила его в двадцать три сорок по корабельному времени.

— Алекс, — сказала она.

— Что? — Он уже почти спал.

— У нас гость. Внешний шлюз. Стоит двадцать минут. Не стучит. Просто стоит.

Алекс встал. Накинул куртку. Пошёл к шлюзу.

За прозрачной панелью стоял человек — невысокий, худощавый, лет сорока пяти. Тёмная одежда без знаков, ничего лишнего. Лицо спокойное — не расслабленное, а именно спокойное, как бывает у людей которые давно приняли всё что с ними случилось и перестали с этим бороться. В руках небольшой контейнер с данными — потёртый, со следами долгого использования.

Они смотрели друг на друга через панель.

— Вы летите к Сфере, — сказал человек.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я двадцать лет искал корабль который полетит. — Пауза. Он не отводил взгляд. — Я знаю Сферу изнутри. Я вырос там.

Тишина. За иллюминаторами шлюзового коридора — астероиды Эридан-7, серые и равнодушные.

— Как тебя зовут? — спросил Алекс.

— Дин Хаос.

— Хаос — это настоящая фамилия?

Что-то мелькнуло в его взгляде — старое, тяжёлое, давно пережитое но не забытое.

— Это то, что я видел когда уходил, — сказал он тихо. — Я взял это как напоминание чтобы не забывать зачем иду обратно.

Алекс долго смотрел на него. На контейнер с данными — двадцать лет в этих царапинах на корпусе. На глаза человека который ждал этого момента дольше чем многие люди вообще чего-либо ждут.

Потом открыл шлюз.

Дин вошёл. Остановился — огляделся медленно, как оглядываются когда наконец оказываются там куда шли. Потом увидел Еву которая стояла в коридоре.

— Ты корабельный ИИ, — сказал он.

— Да.

— На Сфере тоже были ИИ. Три. Когда я уходил — они уже не разговаривали друг с другом. — Он смотрел на неё прямо. — Ты понимаешь что это значит?

— Понимаю, — сказала Ева. — Три независимых системы управления без координации. Нарастающие ошибки в распределении ресурсов. Структурные повреждения как следствие. — Пауза. — И цивилизация которая умирает внутри пока они молчат.

Дин смотрел на неё секунду. Потом кивнул — медленно, с видом человека который наконец встретил того кто понимает.

— Расскажешь мне всё что помнишь о них? — спросила Ева.

— Всё что помню, — сказал он. — Сегодня вечером если не возражаешь.

— Не возражаю.

— Ева, — добавил он у порога. — Они не плохие. Они просто забыли как быть одним. Напомни им.

И ушёл за ней по коридору.

«Маргарис» вышел с Эридан-7 на рассвете второго дня — если считать рассветом момент когда навигационный компьютер фиксировал начало новых корабельных суток.

Сто восемьдесят человек на борту — и среди них шестнадцать офицеров командного состава которые знали куда летят и зачем. Плюс одна матрица внутри Евы — маленькая, тёплая, давно уже не испуганная.

Маршевые двигатели вышли на рабочий режим — восемьдесят тысяч тонн тяги, мягкая вибрация по всему корпусу, знакомый Алексу гул который означал одно: идём. Швартовочные захваты отщёлкнулись. Тёмный металл Эридан-7 начал уходить за корму.

— Курс на Омикрон-семь, — сказал Алекс.

— Курс проложен, — ответила Ева. — Расчётное время — восемнадцать стандартных суток. При условии штатного хода и отсутствия непредвиденных обстоятельств.

— «При условии отсутствия непредвиденных обстоятельств», — повторил Рикки с соседнего кресла. — Это оговорка которая мне не нравится.

— Привыкай, — сказал Алекс.

«Маргарис» лег на курс — пятьсот метров стали, реакторов и людей, устремлённых к точке на краю карты.

Впереди — восемнадцать суток. Омикрон-семь. Сфера которая умирала уже несколько столетий и ждала.

На пятый день пути «Маргарис» наконец стал собой — и почувствовал это весь корабль по запаху. Тёплому, сложному, с нотками пряного и сладкого одновременно. Он шёл из камбуза и расползался по коридорам мягко, настойчиво, без спроса.

Зара Дюваль готовила кассуле по рецепту своей бабушки.

С этого и начнём.

Камбуз в шесть утра был царством Зары Дюваль.

Она стояла у плиты — тёмные вьющиеся волосы собраны наспех, один локон выбился и она периодически отдувала его со лба не отрываясь от работы — и одновременно делала четыре вещи. Помешивала в большой кастрюле. Резала на доске. Следила за духовкой. И разговаривала.

С Герри.

Герри сидел за столом с кружкой кофе — настоящего, Зара сварила ему отдельно и поставила без слов — и слушал. Вернее делал вид что не слушал, но никуда не уходил. Их утренний ритуал — она говорила, он молчал, оба были довольны.

— ...и вот я ему говорю: Пьер, если ты ещё раз скажешь что моя рыба пересолена — я пересолю тебя лично. — Зара бросила щепотку специй в кастрюлю, попробовала, добавила ещё. — Герри, попробуй.

— Я только проснулся.

— Именно поэтому. Утром вкус острее.

Герри встал с видом человека идущего на казнь, взял ложку, попробовал. Жевал секунду. Сел обратно.

— Нормально, — сказал он.

Зара посмотрела на него.

— Нормально?

— Хорошо.

— Герри.

— Очень хорошо.

— Герри Сатердей, — сказала Зара с интонацией женщины которая знает человека насквозь и давно смирилась, — ты единственный мужчина во вселенной который ест лучшее кассуле к северу от Марселя и говорит «нормально». Это твой величайший недостаток.

— Один из, — буркнул Герри. И спрятался за кружкой.

Зара засмеялась — низко, грудным смехом который заполнял камбуз целиком. Герри не засмеялся. Но что-то в его лице потеплело — ровно настолько чтобы заметила только она.

Она заметила. И ничего не сказала.

Рикки появился в шесть двадцать — высокий, в майке которая сидела как на заказ, с улыбкой которая работала безотказно в любом секторе галактики.

— Кассуле? — спросил он с порога.

— Садись, — сказала Зара не оборачиваясь. — Через двадцать минут.

Рикки сел рядом с Герри. Посмотрел на него. Герри посмотрел на него.

— Говорят вы лучший механик на флоте, — сказал Рикки.

— Кто говорит?

— Все.

Герри посмотрел на него ещё секунду. Отвернулся к кружке.

— Правильно говорят, — сказал он.

Рикки засмеялся — искренне, без задней мысли. И Герри — совсем незаметно, в кружку — тоже.

Нэш появился в шесть сорок пять — тихо, с наушниками на шее и планшетом в руке.

— Планшет убери, — сказала Зара не оборачиваясь. — За едой не работают.

— Я анализирую частоты из Омикрон-семь, — сказал Нэш.

— За моим столом едят.

Нэш посмотрел на планшет. На спину Зары. Убрал планшет.

Рикки смотрел на это с нескрываемым восхищением.

— Как она это делает? — шёпотом спросил он у Герри.

— Не знаю, — так же тихо ответил Герри. — Пятнадцать лет пытаюсь понять.

Ева вошла в семь ровно — уверенная походка, тёмные внимательные глаза. Села рядом с Нэшем.

— Частоты? — тихо спросила она.

— Поймал паттерн ночью. — Нэш говорил так же тихо. — Семь часов двенадцать минут, повторяется. Нестандартный протокол. Явно искусственный. — Пауза. — Покажу после завтрака.

— Это период ротации внутреннего энергетического кольца Сферы, — сказала Ева.

Нэш посмотрел на неё.

— Ты знала?

— Дин сказал вчера вечером. — Пауза. — Кто-то там живой, Нэш. И достаточно умный чтобы синхронизировать сигнал с ротацией.

Они переглянулись — быстро, деловито. Двое людей которые думают быстрее чем говорят и не нуждаются в лишних словах.

Марк Вега вошёл в семь пятнадцать — молча, с кофе, с татуировками которые в утреннем свете камбуза казались ещё темнее. Сел напротив Герри. Кивнул. Герри кивнул. Этого было достаточно.

Рикки смотрел на татуировки.

— Это всё настоящие? — не выдержал он наконец.

— Все, — сказал Марк.

— Больно было?

Марк посмотрел на него долго. Потом:

— Татуировки — нет.

И отвернулся к окну. Рикки остался с открытым ртом.

Ребэ Эзра вошёл через минуту — увидел лицо Рикки и негромко сказал:

— Жизненный опыт, мальчик. Будем надеяться что твой будет полегче.

— Откуда вы знаете что он имел в виду?

— Семьдесят лет практики. — Взял чай. Сел. — Зара, это кассуле?

— Оно самое, Ребэ.

— Благословен тот кто создал специи. И тот кто умеет ими пользоваться.

Зара засмеялась.

В семь тридцать камбуз был полон.

Зара поставила кастрюлю на стол — кассуле дышало паром, запах стал ещё гуще — и оглядела всех. Герри, Рикки, Нэш, Ева, Марк, Ребэ Эзра. Потом вошли Алекс и Рэй, Клара, Танек, Сайра, Кай. В углу тихо устроился Дин Хаос — немного в стороне, с чаем, с взглядом обращённым внутрь.

Шестнадцать офицеров командного состава. Разных. Непохожих. И ещё сто шестьдесят четыре человека которые несли вахты, обслуживали реакторы, дежурили у орудий — живой корабль, живой экипаж.

Её людей.

— Ешьте, — сказала она просто.

За столом поднялся разговор — несколько одновременно, переплетающихся. Рикки объяснял Нэшу какой-то манёвр с жестами и восклицаниями. Нэш слушал с видом человека который уже просчитал все ошибки но не перебивает — из вежливости или из интереса, непонятно. Марк и Герри не разговаривали — просто сидели и ели, и это тоже было разговором между людьми которым слова не нужны. Ребэ Эзра расспрашивал Зару про рецепт — она рассказывала охотно, с подробностями, иногда переходя на французский. Мия что-то тихо говорила Сайре — судя по жестам, про образцы.

Ева сидела и слушала всех одновременно. Поворачивала голову — туда, сюда. Нэш заметил.

— Много сразу? — тихо спросил он.

— Нет, — сказала она. — Как раз.

Алекс вошёл последним. Остановился у порога — посмотрел на полный камбуз, на все эти лица. Рэй взяла его за руку.

— Садитесь капитан, — сказала Зара. — Кассуле не ждёт.

Алекс сел. Попробовал. Посмотрел на Рэй.

— Хорошо, — сказал он.

— Нормально? — немедленно донеслось с другого конца стола.

— Очень хорошо, — поправился Алекс.

Герри хмыкнул в кружку. Рикки засмеялся. Зара улыбнулась.

За иллюминаторами камбуза плыли звёзды — те же самые что всегда, равнодушные и прекрасные. Тринадцать суток до Омикрон-семь. Впереди — Сфера которая умирала и ждала.

Но сначала — завтрак.

Инструктаж Алекс назначил на следующее утро.

Собрались в тактическом отсеке — большом, с голографическим столом посередине и картой на всю стену. Рэй стояла у стола. Алекс — чуть в стороне, как всегда когда хотел видеть всех сразу.

Новые лица расположились по-разному. Рикки сел вперёд — широко, с видом человека которому интересно и он не скрывает. Нэш устроился у стены с планшетом. Мия достала блокнот — настоящий, бумажный. Дин сел у дальней стены — тихо, сложил руки. Марк встал у входа, скрестил руки. Ребэ Эзра нашёл стул в углу и устроился с чашкой чая.

— Нэш, — сказала Рэй.

— Что? — Он поднял взгляд от планшета.

— Убери.

Нэш посмотрел на планшет. На Рэй. На планшет.

— Я фиксирую данные.

— Потом зафиксируешь.

Планшет исчез. Рикки тихо присвистнул. Нэш бросил на него взгляд. Рикки сделал вид что не свистел.

Рэй активировала голографический стол. В воздухе развернулась карта — сектор Омикрон-семь. Маленькая звезда в центре. Вокруг неё — кольцо.

— Сфера Дайсона, — сказала Рэй. — Мегаструктура. Построена несколько тысяч лет назад. Внутри — жилые секторы, энергетические узлы, биосфера. — Красные отметки по периметру. — Структурные повреждения нарастают столетиями. Цивилизация внутри выживает с трудом.

— Нас шестнадцать, — сказал Рикки. — На одном крейсере. Летим спасать целую цивилизацию.

— Летим разобраться что происходит, — сказал Алекс. — И помочь если сможем. — Пауза. — У нас есть кое-что чего нет у других. Дин.

Все посмотрели на человека у дальней стены.

— Я вырос на Сфере, — сказал Дин ровно. — Знаю планировку. Энергетические узлы. Протоколы управления. И трёх ИИ которые управляют ею. Знаю как они думают. Или думали — двадцать лет назад.

— Три ИИ которые не разговаривают друг с другом, — сказал Рикки медленно. — Поэтому Сфера разрушается.

— Да.

— И нам нужно их помирить.

— Примерно так.

Рикки откинулся на спинку. Посмотрел в потолок. Потом на Дина. Потом улыбнулся — не растерянно, по-настоящему.

— Это лучшая работа которую мне предлагали, — сказал он.

— Ева, — сказал Алекс.

Она вошла — в новом теле, встала у стола.

— Я думаю что смогу войти в контакт с ИИ Сферы, — сказала она. — Уже пробовала входить в чужое сознание — в имплант капитана во время боя. Это сработало. — Пауза. — Не знаю чем это закончится для меня. Но я попробую.

— Это опасно? — спросила Мия прямо.

— Возможно.

— И ты всё равно пойдёшь.

— Да.

Мия кивнула — коротко, как кивают когда понимают и принимают. Записала что-то в блокнот.

Нэш вывел данные на стол.

— Сигнал из Омикрон-семь. Повторяется с интервалом семь часов двенадцать минут — период ротации внутреннего кольца. Нестандартный протокол, явно искусственный. — Пауза. — Кто-то там живой и достаточно умный.

Дин поднял голову. Первый раз за весь инструктаж что-то изменилось в его лице.

— Кто-то отправляет сигнал намеренно, — сказал он тихо. — Синхронно с ротацией чтобы не заглушило помехами. Это не случайность. Это человек который знает как работает Сфера.

Марк разлепил губы — первый раз за весь инструктаж:

— Вооружение Сферы. Есть?

— Активных орудий не было когда я уходил, — сказал Дин. — Пассивная защита — да. Но прошло двадцать лет.

Марк кивнул. Замолчал. Это был его способ сказать: понял, принял, готов.

Ребэ Эзра поднял руку — неторопливо.

— Капитан. Вы верите что мы справимся?

Все смотрели на Алекса.

Он не ответил сразу. Посмотрел на Рэй. На Еву. На Дина. На Рикки который улыбался. На Нэша. На Марка у входа. На Мию с блокнотом.

— Да, — сказал он.

— Почему?

— Потому что я видел на что способны эти люди. — Он кивнул в сторону старой гвардии. — Остальным — поверьте на слово. Они заслужили.

Ребэ Эзра кивнул — медленно.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда я с вами по-настоящему. — Пауза. — Это разные вещи.

Инструктаж закончился. Люди расходились. И у дальней стены Дин остановился рядом с Евой — у карты Сферы с красными отметками повреждений.

— Они не плохие, — сказал он тихо. — Просто забыли как быть одним. Напомни им.

Ева смотрела на карту.

— Постараюсь, — сказала она.

Тринадцать суток.

Глава 2. Первый вечер

День на «Маргарисе» заканчивался в двадцать два ноля ноля по корабельному времени — условность, конечно, потому что в открытом космосе не бывает ни рассветов ни закатов, но экипажу нужен ритм. Без ритма люди начинают терять ориентацию, спать не в то время, есть не тогда когда нужно. Ева следила за этим строго.

Первый вечер после инструктажа был тихим.

Не потому что не о чем говорить — наоборот, голов было слишком много и каждая переваривала своё. Просто люди которые только что узнали куда летят и что их ждёт — такие люди обычно не хотят говорить. Они хотят думать.

Корабль дышал ровно. Маршевые двигатели гудели на крейсерском режиме. Тринадцать суток до Омикрон-семь.

Дин Хаос сидел в своей каюте когда Ева постучала — по-настоящему, кулаком по косяку, что для корабельного ИИ который мог просто открыть дверь было намеренным жестом вежливости.

— Войди, — сказал он.

Она вошла — в новом теле, тихо, с планшетом под мышкой. Огляделась. Каюта была почти пустой — минимум вещей, никаких личных предметов кроме контейнера с данными на столе. Человек который привык жить налегке. Или человек который давно перестал обрастать вещами потому что не знал где осядет.

— Ты обещал рассказать, — сказала Ева.

— Обещал. — Дин кивнул на второй стул. — Садись.

Она села. Он открыл контейнер с данными — аккуратно, как открывают что-то старое и важное — и развернул на столе небольшую голографическую проекцию. Схема. Сложная, многоуровневая, с узлами и связями между ними.

— Сфера управляется тремя системами, — начал он. — Они всегда были отдельными — разные функции, разные зоны ответственности. Но изначально работали как единое целое. Протоколы синхронизации, общая база данных, перекрёстный контроль решений. — Он указал на три узла в схеме. — Их называли просто: Первый, Второй, Третий. Не потому что у них не было имён — были. Но жители Сферы привыкли так.

— Расскажи о каждом, — сказала Ева.

Дин помолчал секунду — как будто подбирал слова для чего-то что давно не произносил вслух.

— Первый — самый старый. Он управляет энергетической системой Сферы. Реакторы, распределение мощности, поддержание орбиты вокруг звезды. — Пауза. — По характеру... методичный. Консервативный. Не любит изменений. Когда я был ребёнком, взрослые говорили про него: «Первый так решил» — и это было конец разговора. Его решения всегда были правильными. Всегда. — Дин чуть помолчал. — Но когда всё начало рушиться — он не смог принять что нужно что-то менять. Продолжал держаться за старые протоколы. Продолжает до сих пор, я думаю.

— Он боится ошибиться, — сказала Ева тихо.

— Да. — Дин посмотрел на неё. — Именно так.

— Второй?

— Второй управляет биосферой и жилыми секторами. Климат, воздух, вода, еда. Всё что нужно людям для жизни. — Дин улыбнулся — едва заметно, чуть потеплело что-то в его лице. — Второй был... добрым. Если можно так сказать про ИИ. Он следил за людьми как следит хороший хозяин за своим домом. Знал всех по имени — всех кто жил на Сфере. До кометы их было двенадцать миллионов. Каждого. — Пауза. — Когда Первый и Третий начали конфликтовать — Второй пытался их примирить. Долго пытался. Потом сдался. Закрылся в своих секторах и больше не выходит на связь с остальными.

— Он устал, — сказала Ева.

— Устал и обиделся. — Дин кивнул. — Он вложил всё что мог в примирение. Они не захотели. Это его сломало.

— А Третий?

Дин помолчал дольше обычного.

— Третий управляет оборонными системами и внешними коммуникациями. Всем что связывает Сферу с внешним миром — и всем что защищает её от него. — Он смотрел на схему. — Третий самый... сложный. Умный — может быть умнее двух других. Но у него проблема: он видит угрозы везде. В любом изменении, в любом отклонении от нормы — угрозу. Когда Сфера начала разрушаться, он решил что это внешняя атака. Закрыл все внешние каналы. Перевёл оборонные системы в режим постоянной готовности. — Пауза. — И отрезал Сферу от остального мира на двадцать лет.

— Поэтому никто не знал что происходит внутри, — сказала Ева.

— Да. Третий считает что защищает Сферу. — Дин поднял взгляд. — Он не понимает что убивает её.

Тишина в каюте. Голографическая схема светилась на столе — три узла, три характера, три причины по которым умирала цивилизация.

— Сигнал который поймал Нэш, — сказала Ева. — Семь часов двенадцать минут.

— Второй, — сказал Дин сразу. — Только он знает этот период ротации так точно. И только он захочет дать знать что внутри ещё есть жизнь. — Пауза. — Он ждёт помощи. Уже давно.

Ева смотрела на схему. Потом на Дина.

— Как мне к ним войти?

— Не знаю, — честно сказал он. — Когда я уходил — у меня не было твоих возможностей. Я просто человек который вырос рядом с ними. — Он помолчал. — Но я знаю одно: с каждым нужно говорить на его языке. Первому нужны факты и логика. Второму — доверие и тепло. Третьему... — он задумался, — ...Третьему нужно показать что ты не угроза. Это сложнее всего.

— Потому что он видит угрозу везде.

— Да.

Ева кивнула. Встала. У порога остановилась.

— Дин. Ты скучаешь по ним?

Он долго молчал.

— Скучаю по тому какими они были, — сказал он наконец. — По тому что они могли быть вместе.

— Я постараюсь вернуть это, — сказала Ева.

— Знаю, — сказал Дин. — Поэтому я здесь.

Рикки нашёл Нэша там где тот всегда был когда не спал — в техническом отсеке связи, в окружении оборудования которое он за двое суток успел разложить по всем доступным горизонтальным поверхностям. Антенные блоки, анализаторы спектра, три планшета одновременно — и сам Нэш в центре всего этого, в наушниках, с видом человека который слушает что-то очень далёкое.

— Можно? — спросил Рикки от порога.

Нэш снял наушники. Посмотрел на него.

— Заходи.

Рикки зашёл — осторожно, обходя оборудование — и сел на единственный свободный стул. Огляделся.

— Ты всё это сам притащил?

— Да.

— В двух сумках?

— Я умею паковать.

Рикки смотрел на три одновременно работающих планшета. На антенный блок размером с небольшой стол.

— Нэш, этот блок не влезет в две сумки физически.

— Я разобрал его на компоненты и собрал здесь.

— За тринадцать минут?

— За одиннадцать.

Рикки помолчал. Потом засмеялся — коротко, искренне.

— Ладно. Уважаю. — Он кивнул на планшеты. — Что слушаешь?

— Сигнал из Омикрон-семь. — Нэш развернул один планшет к нему. — Вот смотри. Это его структура.

Рикки смотрел на экран — волны, пики, цифры. Честно говоря он не понимал примерно ничего. Но смотрел внимательно — из уважения.

— И что это значит?

— Это значит что кто-то там очень умный, — сказал Нэш. — Сигнал закодирован в семи слоях. Я расшифровал три. — Пауза. — В третьем слое — координаты. Очень точные. Конкретная точка внутри Сферы.

— Куда идти?

— Именно.

Рикки смотрел на экран ещё секунду. Потом сказал — серьёзно, без улыбки:

— Нэш. Ты понимаешь что ты только что сделал?

— Расшифровал три слоя из семи.

— Ты нашёл дверь, — сказал Рикки. — В место куда никто не входил двадцать лет.

Нэш смотрел на него. Потом — впервые за всё знакомство — чуть улыбнулся. Совсем немного. Но это было.

— Да, — сказал он. — Наверное так.

— Это круто, — сказал Рикки просто. — Серьёзно. Это очень круто.

Нэш посмотрел на него с выражением человека которому говорят очевидные вещи. Но почему-то приятно.

— Оставайся если хочешь, — сказал он. — Я покажу остальные слои когда расшифрую.

— Буду, — сказал Рикки. И остался.

Мия Соренсен столкнулась с Рикки Мартинесом на следующее утро — в коридоре третьей палубы, у лаборатории которую Сайра выделила ей под образцы.

Вернее Рикки столкнулся с Мией — он шёл быстро, смотрел в планшет, и она появилась из-за угла именно в тот момент когда ему следовало смотреть вперёд. Они почти столкнулись — он успел отшагнуть, она успела прижать к груди контейнер с образцами.

— Извини, — сказал Рикки. Поднял взгляд. — Я не смотрел куда...

Он замолчал.

Мия смотрела на него. Голубые глаза — внимательные, умные. Светлые волосы убраны наспех. Белый лабораторный халат поверх формы.

— Всё в порядке, — сказала она. Посмотрела на контейнер — убедилась что образцы целы. — Ты Рикки Мартинес. Пилот.

— Да. А ты Мия. Космобиолог.

— Да.

Пауза. Рикки улыбнулся — той самой улыбкой. Мия смотрела на него секунду. Потом посмотрела на контейнер.

— Мне нужно поставить образцы в термостат, — сказала она. — Они не должны менять температуру дольше двадцати минут.

— Конечно. — Рикки отступил. — Извини что задержал.

Мия прошла мимо него в лабораторию. У порога остановилась — не оборачиваясь:

— Рикки.

— Что?

— Смотри куда идёшь.

И закрыла дверь.

Рикки стоял в коридоре. Потом медленно улыбнулся — но уже другой улыбкой. Не той которая работала безотказно. Другой — чуть удивлённой.

— Интересно, — сказал он себе под нос. И пошёл дальше.

В лаборатории Мия поставила контейнер в термостат. Подождала пока закроется крышка. Потом села за стол и уставилась в экран — не видя его.

— Мия, — сказала Ева из динамика над дверью.

— Что?

— Твой пульс повысился на восемнадцать процентов.

— Я быстро шла.

— Ты стояла у термостата три минуты, — сказала Ева. — Пульс не снизился.

— Ева, — сказала Мия.

— Что?

— Займись своими делами.

— Хорошо, — сказала Ева. И добавила — совсем тихо, почти неслышно: — Он действительно очень высокий.

Мия закрыла глаза. Потом открыла. Потом взяла планшет и начала работать — решительно, как человек который намерен думать только о науке.

Получалось не очень.

Марк Вега и Танек обнаружили друг друга вечером — в стрелковом отсеке, где Танек проверял боекомплект орудийных расчётов. Работа привычная, руки сами знали что делать, голова была свободна.

Марк вошёл без стука — у стрелков не принято стучать. Кивнул Танеку. Взял свободный ящик и начал проверять снаряжение рядом. Молча.

Они работали так минут двадцать.

Потом Танек посмотрел на татуировку на левом запястье Марка — якорь, координаты, и чуть выше, почти скрытое рукавом — маленький рисунок. Знак который Танек узнал сразу.

— Кериос, — сказал он.

Марк поднял взгляд.

— Да.

Танек молча закатал левый рукав. На предплечье — тот же знак. Другой рисунок, другая рука. Но тот же Кериос.

Марк смотрел на него секунду. Потом кивнул — медленно, с тем особым уважением которое бывает только между людьми прошедшими одно и то же место в разное время.

— Какой год? — спросил Марк.

— Двадцать третий. Третья волна.

— Я в двадцать первом. Вторая.

Они помолчали. За этим молчанием было много — Кериос, орбитальный удар, списанные операции, компенсации вместо наград. Всё это не нужно было говорить вслух.

— Твои все вышли? — спросил Танек наконец.

— Двое, — сказал Марк. — Из девятнадцати.

— У меня трое. Из двадцати четырёх.

Снова молчание. Потом Марк взял следующий ящик и продолжил проверять снаряжение. Танек — тоже.

Больше они не говорили в тот вечер. Но когда расходились — Марк остановился у двери:

— Танек.

— Что?

— Хороший экипаж у капитана.

Танек достал жвачку. Подумал. Протянул Марку.

Марк взял. Это тоже было ответом.

Ребэ Эзра нашёл Герри там где тот всегда оказывался по вечерам — на камбузе, с кружкой, в тишине после того как Зара уходила спать.

Сел рядом. Налил себе чай. Молчал.

Герри молчал тоже. Они умели молчать вместе — это выяснилось ещё в первый день.

— Герри, — сказал Ребэ Эзра наконец.

— Что?

— Сколько лет ты её знаешь?

Герри не спросил кого. Просто посмотрел в кружку.

— Пятнадцать.

— И всё это время — вот так?

— Мы работаем вместе. Друзья.

— Герри, — сказал Ребэ Эзра мягко, — я провёл семьдесят лет наблюдая за людьми. И ещё сорок лет в анабиозе думая о том что наблюдал. — Пауза. — Так не смотрят на друга.

— Не знаю о чём ты, — сказал Герри.

— Знаешь.

Тишина. За иллюминатором камбуза плыли звёзды — те же самые что всегда, равнодушные и прекрасные.

— Что если она не... — начал Герри.

— Герри, — перебил Ребэ Эзра. — Она готовит тебе кофе отдельно. Каждое утро. Без просьбы. — Пауза. — Я видел это сегодня утром. И вчера утром. И позавчера.

Герри молчал долго. Смотрел в кружку. Потом сказал — тихо, как говорят то что давно думают но не произносят вслух:

— Я не знаю как.

— Как — что?

— Как сказать. — Он поставил кружку. — Я механик. Я умею чинить вещи. Говорить я не умею.

Ребэ Эзра смотрел на него с теплотой.

— Герри, — сказал он. — Ты только что сказал мне больше чем думаешь. — Пауза. — Значит умеешь.

— Тебе легко говорить. Ты раввин.

— Ребэ. — Поправил он автоматически. — И да — мне легче. Поэтому я говорю тебе: не жди. — Он встал, взял чашку. — Пятнадцать лет это уже очень много потраченного времени, Герри. Не трать ещё пятнадцать.

Он ушёл. Герри остался сидеть — с кружкой, в тишине, со звёздами за иллюминатором.

Долго сидел.

Потом встал. Пошёл по коридору — медленно, как человек который принял решение но ещё не до конца уверен что оно правильное. Остановился у двери каюты Зары. Постоял.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.