Гниющая забота

Пролог

В семь лет Илья заключил сделку, о которой потом не помнил.

Той ночью тьма была особенно плотной. Она давила на грудь, лезла в рот, душила. Он сидел на полу, забившись в угол, и трясся всем телом. Мама снова напилась и не слышала, как он зовёт её.

Тогда он закричал. Не от страха — от настоящего, животного ужаса.

— Я не хочу быть один! — выл он, размазывая слёзы по лицу. — Я хочу, чтобы кто-нибудь всегда был со мной! Всегда! Даже когда я умру! Пусть кто угодно! Только заберите меня отсюда!

В комнате мгновенно стало холодно, будто открыли дверь в могильник.

Из темноты, из всех углов одновременно, ему ответили три голоса. Низкие, мокрые, будто говорили гнилые лёгкие.

— Мы услышали тебя, мальчик.

Илья поднял голову. По его щекам ещё катились слёзы, но плакать он уже перестал.

— Вы… придёте ко мне?

Тьма вокруг него улыбнулась. Он почувствовал это всей кожей.

— Мы уже здесь.

В ту же секунду из темноты к нему вышли три маленькие девочки. Красивые. Чистые. С тёплыми руками и мягкими голосами.

Они обняли его со всех сторон, прижали к себе и зашептали:

— Теперь ты никогда не будешь один… никогда… никогда…

Илья закрыл глаза и впервые за много месяцев уснул спокойно.

А в темноте за их спинами стояли настоящие хозяева сделки.

Три высокие, иссохшие фигуры с длинными пальцами и бездонными чёрными ртами. Они смотрели на спящего мальчика и медленно, очень медленно улыбались.

Сделка была заключена.

С того дня сёстры никогда не отпускали его.

Ни на шаг.

Они просто ждали.

Ждали, когда он вырастет.

Ждали, когда он поймёт.

Ждали, когда уже будет слишком поздно.

Глава 1

Илья вернулся домой, когда на улице уже окончательно стемнело.

Он открыл дверь своим ключом, и привычный звук замка почему-то показался ему слишком громким. Как только он перешагнул порог, в квартире сразу стало тихо — будто весь дом затаил дыхание.

В прихожей его уже ждали все трое.

Мика стояла ближе всех. Двадцать семь лет, высокая, метр семьдесят восемь, с идеально прямыми чёрными волосами, которые всегда были собраны в низкий хвост. Ярко-зелёные глаза смотрели внимательно и спокойно. Она никогда не повышала голос, но именно от её взгляда у Ильи чаще всего пробегали мурашки.

За её спиной переминалась с ноги на ногу Полька — двадцать четыре года, самая маленькая из них, метр шестьдесят пять, весом едва за пятьдесят килограммов. Светло-русые волосы до плеч, большие карие глаза и вечная, немного детская улыбка, которая никогда не сходила с её лица.

Чуть дальше, у стены, стояла Кристина. Двадцать два года, метр семьдесят, пятьдесят семь килограммов. Тёмно-каштановые волосы, почти шоколадного оттенка, и необычные серо-фиолетовые глаза. Она говорила меньше всех, но именно её взгляд Илья чувствовал на себе даже тогда, когда её не было в комнате.

— Ты сегодня задержался, — тихо произнесла Мика, делая шаг вперёд.

Она протянула руку и поправила воротник его куртки, хотя он был в полном порядке.

Илья кивнул, молча снял обувь и аккуратно поставил кроссовки на своё место — третья пара слева, носками к стене. Он знал, что любое нарушение порядка они замечают сразу.

— Пары затянулись, — ответил он.

Мика ничего не сказала. Просто смотрела на него несколько секунд дольше, чем нужно.

На кухне уже стоял накрытый стол. Запечённый лосось, брокколи на пару, рис. Всё было разложено идеально ровно, тарелки стояли на одинаковом расстоянии друг от друга. Как будто стол накрывал не человек, а машина.

Илья сел. Сёстры сели следом — одновременно, будто по невидимой команде.

Он начал есть. Они — нет. Просто смотрели.

— Ты почти ничего не ел днём, — мягко сказала Полька.

Илья поднял взгляд.

— Откуда ты знаешь?

Полька улыбнулась ещё шире.

— Мы всегда знаем.

Кристина, которая до этого молчала, тихо добавила:

— У тебя сегодня был тяжёлый день. Мы чувствовали это даже отсюда.

Илья положил вилку. Аппетит мгновенно пропал.

Он знал, что они не шутят. Они действительно чувствовали. Всегда.

После ужина он встал и пошёл в ванную, как делал каждый вечер. Закрыл дверь, включил воду и встал под горячие струи. На этот раз он взял гель с лавандой — тот самый, который всегда покупала Кристина. Натёр тело до красноты, будто пытался смыть с себя не только пот, но и что-то ещё.

Когда вышел из душа, все трое уже сидели в гостиной.

Мика в кресле, закинув ногу на ногу.

Полька свернулась клубочком на диване.

Кристина стояла у окна и смотрела на улицу, хотя там уже давно ничего не было видно.

— Как прошёл день? — спросила Мика.

Илья пожал плечами.

— Как обычно.

Она улыбнулась. Улыбка была мягкой, но от неё по спине снова пробежал холодок.

— Мы весь день скучали по тебе.

Полька и Кристина одновременно кивнули.

Илья сел в своё кресло. В комнате стало очень тихо. Только настенные часы громко отсчитывали секунды.

Три пары глаз смотрели на него не мигая.

И в этот момент Илья впервые за долгое время подумал, что, возможно, он уже давно не возвращается домой.

Он просто приходит туда, где его ждут.

Всегда.

Глава 2

После душа Илья вышел в коридор, и сразу почувствовал, что воздух в квартире изменился.

Стало тяжелее. Гуще. Будто кто-то незаметно добавил в него лишнюю плотность.

Сёстры уже не сидели в гостиной.

Они стояли в коридоре — все трое, выстроившись в ряд, будто заранее договорились.

Мика в центре. Чёрные волосы блестели под светом лампы. Зелёные глаза смотрели спокойно, но в них было что-то новое — какая-то тихая, настойчивая требовательность.

Полька справа. Её карие глаза казались ещё больше, чем обычно. Улыбка никуда не делась, но теперь в ней было что-то неестественное, словно она улыбалась не ему, а чему-то, что видела только она.

Кристина слева. Серо-фиолетовые глаза почти не отражали свет. Она смотрела на него так пристально, будто пыталась прочитать мысли прямо через череп.

— Ты долго сегодня мылся, — тихо сказала Мика.

— Просто устал, — ответил Илья, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Он хотел пройти в свою комнату, но они не расступились.

Полька сделала маленький шаг вперёд.

— Мы приготовили тебе чай. С мятой и мёдом. Как ты любишь.

— Я не хочу пить, — сказал Илья.

— Всё равно выпей, — мягко, но настойчиво произнесла Мика. — Тебе нужно успокоиться перед сном.

Он понял, что спорить бессмысленно.

Они прошли на кухню. На столе уже стояла одна кружка. Только одна. Чай был идеальной температуры — не горячим и не тёплым. Именно таким, как он любил.

Илья сел. Взял кружку. Сёстры встали вокруг стола и смотрели, как он пьёт.

Каждый глоток отдавался в тишине слишком громко.

Когда он поставил пустую кружку, Мика спросила:

— С кем ты сегодня разговаривал после последней пары?

Илья резко поднял глаза.

Он точно знал, что никто не мог этого видеть. Он специально вышел через другой выход, чтобы никто из знакомых не заметил.

— Ни с кем, — ответил он.

Мика чуть наклонила голову. Чёрные волосы плавно скользнули по плечу.

— Не надо нам врать, Илюша.

Полька тихо добавила:

— Мы видели, как ты улыбался.

Кристина, которая до этого молчала, вдруг произнесла очень тихо, почти шёпотом:

— Её зовут Анна, да? Из параллельной группы.

У Ильи похолодело внутри.

Он не называл им её имени. Никогда.

Он вообще не говорил о ней дома.

— Откуда вы это знаете? — голос у него сел.

Сёстры переглянулись.

Мика подошла ближе и положила ладонь ему на плечо. Ладонь была холодной.

— Мы заботимся о тебе. Это наша обязанность — знать всё, что с тобой происходит.

Полька улыбнулась шире:

— Мы не хотим, чтобы тебя кто-то обидел.

Кристина добавила совсем тихо:

— Или забрал у нас.

Илья встал так резко, что стул скрипнул по плитке.

— Я иду спать.

На этот раз они его пропустили.

Он прошёл в свою комнату, закрыл дверь и повернул ключ в замке два раза.

Лёг на кровать не раздеваясь.

Через минуту в коридоре раздались тихие шаги.

Кто-то остановился прямо за его дверью.

Потом раздался шёпот — такой тихий, что он едва различал слова:

— Спокойной ночи, Илюша…

Он не понял, чей это был голос.

Может быть, всех троих сразу.

Илья лежал с открытыми глазами до самого утра.

Он уже не помнил, когда в последний раз засыпал без чувства, что за ним наблюдают.

Даже когда он спал — ему казалось, что они всё равно рядом.

Смотрят.

Ждут.

И никогда не уходят.

Глава 3

Илья так и не смог заснуть.

Он пролежал до четырёх утра, уставившись в потолок, пока глаза не начали болеть. Только тогда он забылся тяжёлым, беспокойным сном.

Проснулся он от ощущения, что в комнате кто-то есть.

Сердце сразу заколотилось.

Он не открывал глаза. Просто лежал и слушал.

Половица в углу комнаты тихо скрипнула.

Потом ещё раз — уже ближе к кровати.

Илья сжал кулаки под одеялом.

Шаги были мягкие, почти невесомые, но он их слышал. Три разных походки. Три разных человека.

Один остановился у изголовья.

Второй — у окна.

Третий медленно подошёл и сел на край кровати.

Матрас прогнулся под весом.

Холодная ладонь легла ему на лоб.

— Ты плохо спишь, — тихо произнесла Мика. — Мы чувствуем.

Илья открыл глаза.

В комнате было темно, но он всё равно различал её силуэт. Чёрные волосы падали на лицо, зелёные глаза почти светились в темноте.

— Сколько времени? — хрипло спросил он.

— Без десяти пять, — ответила она.

Из темноты у окна раздался голос Польки:

— Мы всю ночь были здесь.

Кристина, которая сидела у него в ногах, добавила почти шёпотом:

— Ты во сне называл чужое имя.

Илья резко сел на кровати.

— Какое имя?

Сёстры молчали.

Тишина была такой густой, что в ушах звенело.

Мика убрала руку с его лба и тихо сказала:

— Ты начал отдаляться от нас, Илюша. Мы это чувствуем уже третий месяц.

— Я никуда не отдалялся, — ответил он, хотя сам понимал, что врёт.

Полька подошла ближе. Её карие глаза в темноте казались почти чёрными.

— Ты начал улыбаться другим людям. Настоящей улыбкой. Не нам.

Кристина добавила совсем тихо:

— Мы не можем этого допустить.

Илья почувствовал, как по спине побежали мурашки.

Он встал с кровати и отошёл к стене. Сёстры остались сидеть — все трое на его кровати, глядя на него снизу вверх.

Мика медленно поднялась.

— Завтра ты никуда не пойдёшь, — сказала она спокойно. — Мы скажем в университете, что ты заболел.

— Я не могу пропускать лекции.

— Можешь, — мягко ответила она. — Мы уже обо всём договорились.

Илья почувствовал, как внутри всё сжимается.

— Вы… звонили в университет?

Мика улыбнулась. Улыбка была тёплой. Почти материнской.