Весёлый контрабас

I Вступление

Я купил себе на рынке

Превесёлый контрабас.

Он нассал ко мне в ботинки -

Вот, конечно... (вставлю таз).

Рад своей покупке очень,

Я играл на нём балладу.

Испражнялся, что есть мочи,

В ритме пердежа из зада.

Завидовал мне всякий люд,

Как продолжал я тут играть.

Потом носили много блюд,

Молили просто перестать.

Но дело вмиг своё не бросил -

От друга я не откажусь.

Как много с ним уже поносил,

Хотя дебилом покажусь.

Ведь музы я пиит, художник.

«Заткни свою белиберду!» -

То говорит тупой безбожник.

«Уснуть мы можем лишь к утру».

Сувал в котёл я ваше мненье,

Сижу на сральне гегемон.

Любое глупое презренье

Сломил багром, как Аполлон.

Как медленно текло дермище,

Так время в Приднестровье шло.

Хотел бы съездить я в Мытищи,

Но что-то малость не пошло.

Проснулся как-то ночью я

И вижу странную картину:

Мой контрабас, мои друзья,

Поёт о том, что хочет пива.

Своим глазам не мог поверить -

Ну ладно, всякое бывает.

А контрабас не любит медлить -

Мою он рожу умывает.

И говорит: «Не парься, Зякин,

Мы братья кровные с тобой.

Не забывай, как мы боролись

С большой и смрадною гурьбой.

Люблю тебя, ты не раскрой

Сей тайны страшное известье.

На веки раб послушный твой,

Я говорю без капли лести».

И после слов его не думал -

Я контрабас спешил обнять.

Он интересный собеседник,

Его не стану обижать.

Когда вдвоём поём на сцене,

Все рады, пишут нам кокетки.

Теперь за песней, как на смене,

И стачки с местными уж редки.

У контрабаса голос гласный -

Контральто, вроде то зовут.

С его талантом всяк согласный,

Бомжи под наши песни срут.

II Сортир

В Приднестровье всходит солнце,

Днестр, брыкаяся, течёт.

Контрабас глядит в оконце,

Там, где бомж косой блюёт.

И не спится контрабасу,

Он, поникнув головой,

Налил в кружку литр квасу

(Для рифмы вставлю я застой).

Злой мужчина под окнами

Пристально глядит в упор,

Хочет помахаться с нами

(Для рифмы вставлю я забор).

Что же сделал я такое?

Ту ли песню исполнял?

Или в Рыбинское море

Я (великий грех) насрал?

Подошёл я к контрабасу -

Он заметно онемел.

Отхлебнул спокойно квасу,

Песню грустную запел.

Но мужчина очень толстый

Камень смрада бросил в дом -

Он разбил витраж наш пёстрый,

Кусок стекла попал в шелом.

Возмутился непременно

Друг-товарищ контрабас -

Он умён, весьма отменный,

В хате варит вкусный квас.

- Эй, Валера! - бомжик крикнул. -

Брось немедля инструмент!

Рассказал о стуле жидком

Мне трухлявый жирный дед.

Я не слышу - я оглох,

Не могу понять, о ужас!

На постель я мигом слёг -

Инструмент мне сильно нужен.

Бомж скомандовал - громи

Дом Валерия без жалу!

Туалет его сломи,

Дай лихой простор пожару!

И бомжи, как Измаил,

Брать пошли из смрада хату.

Пистолет я свой пропил -

В лоб свинцом не дам оплату

Тем уродам, кто за водку

Сжечь готовы Магадан.

Сыграй же, контрабас, мне нотку

(Для рифмы вставлю я казан).

И пошёл прощаться с хатой

Первым делом в туалет.

Я зашёл и много плакал -

Пережил я столько бед.

Мой любимый контрабасик,

В миг, когда всё сочтено,

Выкипел из чана квасик -

Начал петь он всё равно.

«Валерию песню я посвятил -

Последний понос наступает.

Бомжам не сдаётся наш гордый сортир,

Пощады никто не желает.

Говнище, поносик и бомж-командир,

Шум стока, вонь смрада из зада -

И стал наш вонючий и верный сортир

Подобьем кромешного ада».

Я думал, что при смерти пел контрабас,

Но звук этот мне опротивел.

А рядом валяется бомж Володаз

С вонючим своим командиром.

Сказал контрабасу, что радостным был -

Спасибо, мой друг и товарищ!

Атаку бомжовую смело отбил

И спас Тирасполь от пожарищ.

III Ужин

И к фабрике толстой смрада идём,

Там Дмитрий работает дружно.

Но мой контрабас стоит под дождём -

Воззвали его мы на ужин.

И там, между брюканьем толстых столов,

Где грузно буржуи склонились

Над мясом и склизким невкусным борщом,

Куда повара испражнились,

И рот свой презренный, как в годы былые,

В смраднейший век наш буржуйский

Говнищем в горшки насрали золотые,

Как Годунов или Шуйский.

На пире смердящем средь грузных столов

Тупые узбеки сидели.

Ряд был нестриженных чёрных голов -

Они мне весьма надоели.

И пальцем размешивал брюквы пюре,

Глазея зрачком своим узким,

А губы его в неприятном дерьме -

Говорил ими долго по-русски.

Геннадий, иль как же его называть -

Такого бомжа и поэта?

Хотел я уж смачно его расчленять,

Но критика будет от света.

- Валерий, приятно, и я с позволенья

Хочется ложечкой вам надавать.

Поносы, запоры, запой и веселье -

Срать, посрать и ещё раз посрать.

Долго с узбеками бились в мученьях,

Их контрабас мой хотел прекратить,

И рассказал о Сократа ученьях,

Думая этим весь зал разозлить.

Спорить теперь не хотел с контрабасом -

Он был прямой и довольно пречист.

В унитаз залез под лазом,

Где бухает трубочист.

Понял я, что контрабасик

Хочет славу всю затмить.

Жировой тупой проказник -

Щас посру и буду бить.

Но вдруг вспомнил - Стенька Разин

Скрипку склизкую имел.

Отослал её в Калязин,

Диареей заболел.

Контрабас мой в это время

Бил узбека только так -

За Валеру! За Валеру!

Я же ведь донской казак!

Ах, люблю я контрабаса -

Всё буржуев свет затмил.

Сел в подъезд, налил бы квасу -

Дружбу нашу закалил.

И спасибо, Стенька Разин -

За народ стоял горой.

Затопили град Калязин,

Волгу перекрыв стеной.

Внемлил позже контрабасу

Стенька Разин, наш герой.

У купцов отнял пивасу -

Начал сам он здесь запой.

И он выкинул буржуя

Волге-речке в чудный дар,

А на сральне негодуя

В баке варит скипидар.

Стал перечить инструмент -

Он напился для веселья,

И из зонтика брезент

Вырвал он в пылу похмелья.

- Ты, Валерий, ведь поэт,

Обличаешь всех буржуев,

Власть Советов, высший свет,

Да и просто обалдуев.

Стенька Разин для веселья

В Волге грабил корабли,

Он достоин лишь презренья -

Обижал крестьян тайги.

Положил народу много,

А зачем - ответ не дал.

В ад ему теперь дорога.

Контрабас со стула встал.

«Из Тирасполя на сральню,

На простор говна волны

Выбегают расписные,

Очень толстые ослы.

На переднем поэт Зякин

С контрабасом и Димой.

Диарею он справляет -

И весёлый, и хмельной...»

После сего восхваленья

Контрабас решил уйти.

Прихватил с собой поленья,

Что валялись на пути.

Восхищался контрабасом -

Он не Дмитрий и не жрёт,

Очень толстен и прекрасен -

В будущем нас счастье ждёт!

IV Патефон

В тираспольский дом культуры

С контрабасом я вошёл -

Музыки, литературы

Храм великий и большой.

Ставил на пол табуретку,

Контрабас сожрал пилюлю.

Начал петь я очень метко -

Вставлю песню про кастрюлю.

«Ах, кастрюля, ах, кастрюлечка!

Ты не ложечка, ты не блюдечко.

Ты красивая, ты не толстая

И мне, милая, сердцу броская.

Ах, люблю тебя, ах, кастрюлечка!

Ах, милашка ты, а металл какой!

Ты не ложечка, ты не блюдечко -

Падаю к тебе со своей мольбой.

Ты родимая, ты добротная,

Пузу дивная, душе скромная.

Без тебя мене жить не хочется,

А любовь моя за тобой волочится.»

Хорошо, что помидоры

Я заранее купил:

Полетели в нас заборы,

Бегемот, арбуз, Максим.

После мы присели в залу -

Выступает хор Егор.

У меня попал в опалу -

Кинул я в певца багор.

Громко музыка раздалась -

Песня льётся, как говно.

Все довольные остались -

Контрабас глядит странно.

Мне казалось - исполненье

Было сущим тунеядством,

И под звуки испражненья

Занимались казнокрадством.

Контрабас согласен с мненьем -

Надо тайны все узнать

И огромной диареей

Хор ужасный обосрать.

Встали - видим, что на сцене

Вместо скрипок и гитар

Патефон стоит на месте -

Омерзительный болван.

Непонятно дуралеям,

Как из трубки носовой

Звук идёт и, слух лелея,

Заполняет весь район.

Из коробочки бездушной

Ручка смрадная торчит -

Покрутить её мне нужно,

Контрабас остановит.

- Ненавижу патефоны -

Начал внемлить контрабас.

- На уродливые хоры

Испражняюсь я сейчас.

Заменили нас, Валера -

Нас, искусников народа,

Как рабочих в своё время

Выперли станки с завода.

В углу лежал багор могучий -

Над главой его вознёс,

В патефон весьма вонючий

Яростный удар нанёс.

Обыватели во зале

Закричали только так -

Вы зачем его сломали?

Это есть такой пустяк!

Помогать ему не надо,

И работал хорошо -

Нет обеда, нет оплаты,

Если получил ковшом.

Контрабасик мой багором

Кинулся в них напрямик -

Полетел кусок забора,

Унитаз, балкон, мужик.

Отступили дуралеи -

Не ценители искусства.

Им позор есть в наше время -

Совершили они буйство.

V Бомжовое пристанище

Контрабас был кулинаром -

Кучу сырников испёк,

И к тому же пивоваром -

Для бомжей то был намёк.

Мы войну ведём без смысла -

Здесь бомжи идут в поход.

Туча чёрная нависла -

Это чисто гнева плод.

-Что, мой друг, стоят бомжи,

-Да сидят - куда им деться?

-Зякин, сырничек держи -

Захотелось мне одеться.

Из подъезда выхожу -

Камень прилетает

Прямо в чистую рожу -

Бомжик птицу жарит.

- Это зяблик или дрозд? -

Спрашиваю смело.

- Есть населения прирост? -

-Омерзело зело.

-Дай мне сырник.

-В сраку шёл,

Бомж тупой пустырник

Здесь пристанище нашёл.

Крутит шаурму мужик -

Из говна здесь мяско,

Вместо соуса дневник,

Из мочи намазка.

Как такую гадость есть?

Бомж вдруг стал добрее.

Я не мог того учесть -

Будет диарея.

Контрабас с ума сошёл -

Здесь огромно горе.

Мой хозяин срать пошёл -

Не вернётся боле.

Контрабас грустит, тоскует,

И в глазах его печаль.

Бомж на лавочке сябрует -

Просит у людей на чай.

Далеко в Бендерах возле свалки

Лишь бомжи надрищут поутру.

Контрабас мой после пьянки,

Как Дзержинский, бесится с жиру.

«Превращусь я гидромолот -

В Почеп полечу стрелой.

Зякин мой поэт не молод -

Загрязнит штаны мочой.

Он стихи тупые пишет -

Сырник мигом подавай.

Так пускай же смрадом дышит -

За проступки отвечай.»

Я тем временем ужасно

Срал и ссал среди бомжей,

Проклиная ежечасно

Контрабаса и ежей.

Он, уродец, на балконе

Всё сидит и ест паштет,

Ну а я в свином загоне -

Совести и чести нет.

Нет добра и состраданья,

Нет и в нём уже души.

Требую я раскаянья -

Мне паштеты не нужны.

Эти сырники раздора

Между нами ставят крест.

С контрабасом нет забора,

Как у рыбины нерест.

А бомжи пожрать хотели -

Контрабас сейчас испёк

Сырников на две недели -

Запасается он впрок.

Я в пристанище бомжовом,

И я предан был опять.

Называю теперь домом

Место, где боялся срать.

Эти сырники проклятий -

Жадность снова вверх берёт.

Омерзительных занятий

Боров сырники берёг.

И, бомжи, теперь мы братья -

Поделитеся со мной.

Этих сырников проклятья

Льются в контрабас рекой.

Вот уж бестолочь выходит -

Надо мусор выносить.

Разговор с бомжом заводит -

Вот сейчас начну я бить.

-О, Валерий, вот так чудо -

Ты красив и жив и жирн.

Вынесло тебя откуда?

Ну а значит - будет пир.

Я уж думал - сдох Валерий,

На поминки по средам.

Сырники для двух империй

Раздаю теперь бомжам.

VI Колбаса

В Приднестровье бомж проснулся,

Рот открыл и начал срать.

Близко голубь воспорхнулся -

Бомж хотел его сожрать.

Не люблю я срать помногу,

Много есть хороших мест.

Испражняюсь на дорогу,

В унитаз, бочок, подъезд.

Контрабас заходит в спальню,

Суп он ставит на комод.

(Для рифмы вставлю сюда сральню

Или, может, бегемот.)

-Я хочу начать торговлю,

Как в былые времена.

На еду патент оформлю -

Бутерброды из говна.

-Ишь, с говна обогатиться -

Ах ты мерзкий инструмент!

Срочно надо испражниться -

Есть весомый аргумент.

Разозлён я до предела -

Буржуи угля, рельс и руд.

Их омерзительное дело -

Лишь угнетать и грабить труд.

И пока в своей хибаре

Не утратил мой наслег,

В пылу сражений, смрада жаре

За революцию бы слёг.

Но неправ я был, однако -

Контрабаса обижал.

Да пущай идут во сраку -

Я не слово здесь насрал.

Я насрал прям в контрабаса -

Корпус жидко затрещал.

- Нет, Валера, бить не надо! -

Инструмент во всю пищал.

Что воняет здесь говнищем

Из резного молодца?

То ли он набит дермищем,

Сделан был из холодца.

В управление надзора

Ждёт поход во центр град.

Он не вынесет позора -

Контрабас весьма пузат.

- Ты раскрыл меня, Валера,

И скрывать мне ни к чему.

Был я долго, как галера -

Подснесли говно к челу.

Я был ящиком для смрада,

Попытался вдруг уйти

От презреннейшего стада -

Стали бомжи на пути.

Знали свиньи мерзкий запах,

Понимали, что несу

Я с неистовым размахом

Не во чреве колбасу.

Ты прости мне, Валера -

Надо было смрад убрать.

И ушла певца карьера -

Буду с горя есть и срать.

Надо будет извиниться,

Вместе вытащить гумо

И на радостях напиться -

И не будет жизнь говно.

VII Суп

Есть у нас такое место,

Где говнище под кустом

Развалялось интересно -

У Бендерах под мостом.

Этот путь на самом деле

Возводил союз навек -

Из говна за две недели

Мост построил человек.

Там мы срали с контрабасом,

Помогали, как могли.

Мы кололи унитазы,

Суп варили в кастрюли.

Но однажды работяги

Нам сказали - суп говно.

Вы такие скупердяки,

Унитаз пробил чрево.

Диарея вдруг раздалась -

Все заразом полегли.

Ох и нам так туго сралось -

Были задницы в крови.

Этот суп из унитаза,

Из фаянса сварен он.

- Ну, Валерий, ты зараза -

Отравил весь регион!

Стала беспощадной кара -

Были свиньи у меня.

Избивали скипидаром,

Где был запах ячменя.

Взял меня мужик за пузо,

Контрабаса вмиг поднял,

Как мешок, где только мусор -

Друга у меня отнял.

И пошёл на мост бендерский -

Был реки большой поток.

Тот рабочий очень мерзкий

Начал требовать оброк.

Он буржуй и капиталом

Разоряет наш устрой.

(Снова вставлю скипидаром,

Снова вставлю я застой.)

И пока я думал слово,

Свин мужик нас наказал.

И летел он, как корова -

Контрабас во всю кричал.

Разозлился сильно, сильно -

Начал бить я мужика,

Но рукой схватили мыльной

Два вонючих толстяка.

Но вы спросите, наверно,

Почему одна рука.

Что отрезали неверно -

Это рифма бурлака.

И пока я думал снова,

Инструмент пошёл ко дну,

Словно толстая корова.

-Не отдамся никому!

Но я прыгнул в воду сею,

Взял его, пошёл ко дну,

(Но я ради рифмы смею

Вставить реку здесь Шексну.)

«Поносте, товарищи свиньи, ура!

Вонючее море над нами.

Не думали мы с контрабасом вчера,

Что нынче насрём под волнами.

И скажет вам Дмитрий, где хряки легли

Во славу российского супа -

Лежат инструмент и поэт на мели,

Виновники жидкого стула.»

VIII Рыбак

Плыли в речке рыбаки -

Дмитрий срал на лодку.

Ссали в вёдра мужики

В базовую кромку.

С контрабасом я лежал,

Весь вонял кишками.

Инструмент на берег срал

Смрадными лучами.

И приплыли рыбаки

Вместе со Димоном.

Ссали в лодку мужики,

Брали нас багором.

Но упрямо контрабасик

Срал в кусты на остров тот.

Дали Диме ананасик -

Рыбаки берут на борт.

- Эй ты, скрипка! - крикнул Гена. -

Залезай скорей сюды!

Шо ты срёшь сейчас без дела?

В лодку налили мочи.

Контрабас окинул взглядом

Ту посудину говна.

-Поплыву, пожалуй, рядом -

Не потонет ли она.

-Эта лодка иностранна -

Привезли её с даром.

И любима, и желанна,

Только пахнет вот говном.

-Что за жижа, не от птицы?

Очень запах был знаком.

Помидоры из теплицы

И скота вонюч загон.

-Это каки чаек, может -

Удобренья лучше нет.

Помидорам так поможет -

Слава облетела свет.

Контрабас покрылся потом:

-Уходи, тупой мужик!

Ты купил то говно оптом

С Кирибати напрямик.

- Шо ты, скрипка, разоралась?

Не хотел ударить вдруг.

Я хотел помочь вам малость -

Дмитрий толстый - давний друг.

-Не полезу, хоть убейте,

Хоть насрите прямо в бак,

Хоть мочи в меня налейте -

Ваша лодка детям враг.

- Отдавай моё говнище! -

Заорал рыбак тотчас.

И в бомжово городище

Корпус выкину для нас.

Тут охрана берегова

Подплывает к рыбакам.

Полицай глядит сурово -

Мне всю рыбу отдавай.

Сразу завязалась драка

Двух здоровых боровков.

Контрабас мой долго плакал,

Много срал и был таков.

Тут Геннадий сильно двинул

И веслом ударил так -

Милицейский рот разинул,

Челюсть выбил ему враг.

Я прижался к контрабасу -

Не отдам я никому.

Не умею варить квасу,

Сам я думать не хочу.

Взял Геннадий эту скрипку,

Кинул в лодку, где моча.

Обосрал нас стулом жидким,

И на юг рыбак умчал.

IX Взрыв

Инструмент вернуть мне надо -

У Геннадия отнять,

Жизнь рыбаческую смрада

Жидким говном замарать.

Дмитрий Лёвин - мой приятель -

Предложил найти свинью.

Умно это, да, читатель?

За это Дмитрия люблю.

На свинье мы вместе едем,

Жир летит со всех сторон.

Подгоняет вольный ветер,

Кашу варим из ворон.

Поделюсь-ка я рецептом -

Нужно птиц распотрошить

Где-то на куске брезента,

Дальше жарить иль тушить.

Есть грузинские приправы -

Их орудует Димон.

Вот уже бомжи прыщавы

Жрут наш супчик из ворон.

Так доехали мы быстро

В устье самого Днестра.

Поругался я с таксистом -

(Вставлю в рифму молодца.)

Туалеты, туалеты,

Унитазы и сортиры -

Вот и наступило лето,

Надо нам беситься с жиру.

Мы построили плотину,

Горку для детей бомжей,

Для чиновников турбину

И грибницу для ежей.

Было весело купаться -

Стали чистыми бомжи.

Можно на песке валяться -

Это радость для души.

К нам приехал председатель,

И спиртоного он привёз.

Что же, дорогой читатель -

На поминки собрались.

У бомжа сынок родился -

Контрабас наш увезли.

Можно было мне напиться -

Лодка проплыла вдали.

-Это есть рыбак Геннадий

-Вы догадливы, бомжи.

Дал давече вам оладий,

Чтоб в спасеньи помогли.

И бомжи, и Дмитрий толстый,

Председатель и поэт -

Стало нас под девяносто,

Высший и вонючий свет.

Вот рыбак уже причалил,

Начал бить багром бомжей.

Полон контрабас печали,

Диареи и свиней.

И схватил я инструментра -

Начал быстро убегать.

- Не спеши, дождись совета -

Начал контрабасик срать.

-Я люблю тебя, Валера,

Мне дороже, чем отец.

Даже чем в Аллаха вера,

Но пришёл всему конец.

Контрабас достал из бака

Тонкий записей дневник.

-Это мысли мои смрада -

Прочитай их, как мужик.

Понял я, что час прощаться -

Скоро Гена нас сожрёт.

Будет в чрево испражняться,

Контрабаса увезёт.

Выстрел, смрад, стоит уродец -

К нам вонючий подошел.

Контрабас в последнем вздохе

Песню данную запел.

«Я в мир омерзительный этот пришёл,

Говнищем вонючим набиться.

Валерий, бомжары и толстый Димон -

Хотелось бы с вами написться.

Но я контрабас.»

После этих завершений

Контрабас взлетел наверх -

Взрыв смердящих испражнений

Будем помнить мы навек.

Я присел и начал плакать,

Но рыбак упал навзничь.

Бомж на рожу начал какать,

Как на Пасху на кулич.

Пролетари вместе с Димой

Контрабаса помяли.

(В рифму вставлю слово жирный,

Вставлю остров я Бали.)

Дмитрий подошёл: -О смерти

Был бомжами предсказанной...

-Ах, они прави, черти:

Контрабас реально странный!

X Вечера на хуторе близ Бендер

>I

В избе продрюгой и сырой

Таюсь от злобной банды.

Желудок у меня пустой -

Голод морит нещадно.

Зачем пришёл я в этот мир?

Зачем взрасло древище?

Откуда вырезал один

Умелец моё днище?

А я рождён ведь был певцом,

Я людям свет и радость.

Нес долго даже холодцом,

Побаловался малость.

Такая хрупкая душа

Безумного поэта.

Я сделан вмиг из лаваша

Вонючего обеда.

Я долго шёл, тернистый путь

Звезда мне осветила.

И ветер верно начал дуть,

Меня волна схватила.

В далёких землях край чужой

Я начал хатой звать.

Но голос разума - постой,

Не жизнь несётся вспять.

Влияньем мерзостой толпы,

Помёт что долго гнала

Через горы и мосты

Прямо до Цхинвала.

Вместо творчества и жира

В клещи жидкого говна

Контрабанда вмиг схватила -

Контрабасом назван я.

И в душе моей ужасно,

Как мне суждено рабом

Сделаться из-за гуано,

Ведь рождён я был певцом.

Каждый в свете глас имеет,

Каждый может выбирать.

Каждый был рождён для дела,

Ну а мне на всё плевать.

I-VII

Я вновь воскрес - я нужен миру,

Теперь мне нечего скрывать.

Не надо мне беситься с жиру

И в общем бесконтрольно срать.

Я был певцом, а он поэтом,

И верен братский наш союз.

Он спаян жирненьким обедом -

Сей верности бесценный груз.

Я восхищаюсь им не скрыто,

Люблю как брата своего.

Не для помоев я корыто -

В блаженстве смрад и бытиё.

Валерий - муза воспеванья,

Пример для каждого чела.

А нос, очей очарованье -

Не свин из жидкого говна.

Готов за ним идти по следу,

За ним хоть в самый край земли.

Вести с ним целый день беседу

Для славы всей моей страны.

Но он поёт весьма мерзело

И мимо унитаза срёт.

Шо за тупое я полено -

Где хочет, там и пусть блюёт.

Нет, Зякина я не достоин,

К Валере упаду челом

И буду внемлить непристойно -

Прости, что занял я твой дом.

И людям божий дар не нужен -

Говно и деньги подавай.

Полудник, завтрак или ужин

Для сброда мерзкого есть рай.

Говно лежит в селах и градах.

Ужасен миг и мерзок час,

Когда в вонючую ограду

Сей мир уже отрыгнет нас.

VII-IX

И вот опять течёт говнище -

Вонючье птичее дерьмо.

Здесь вонь стояла в пепелище,

И выдало меня оно.

Мерзок рыбак, судьба вонюча,

Плыву как груз и как товар.

Для рифмы вставлю слово туча

И трижды вставлю скипидар.

Зачем я жил в дерьме поганом,

Где каждый выгоды лишь ждёт?

Судьба свела меня с бараном,

В душе которого помёт.

Буржуи, высшие элиты,

Рабочи, пьяницы, бомжи -

Везде всё ссаками залито,

И нету в мире сим души.

И единицы, кто поверил,

Что можно жизнь тут изменить,

Кто чувства мерзкие измерил

И понял - надо просто пить.

Писать говно - писать напрасно.

Смешно, что пукнул человек,

Что испражнил мужик ужасно

И рушил сральню Блевобек.

И вот плотина показалась,

Бомжи, Валера и друзья.

И мне недолго жить осталось -

Взорвётся скоро плоть моя.

Взорвётся плоть, но есть, наверно,

Основа жизни бытия.

И то назвать душой неверно -

А это память про меня.

Тогда бывает в этом мире -

Погиб поэт, живёт буржуй.

Певец в дерьме, чиновник в жире,

Художник - только землю жуй.

Но как Валерий завершает

Поэму грустную всегда -

Узбек шашлык в тандыре жарит

И вспоминает про меня.

1962, Тирасполь