Елена Ермакова
Ментальные ловушки денег

Введение. Мы родом из СССР. Общая боль и общий стыд

Привет! Я Елена Ермакова, хотя друзья зовут меня просто Эрнестовна. И это, знаете, моё настоящее отечество. И я — такая же, как вы. Я не гуру с Олимпа и не поп-звезда из нельзяграма. Я — женщина, которой в этом году стукнул пятьдесят один.

У меня за плечами полный набор: взлёты и падения, кризис 2014 года, разоривший меня в ноль, миллион рублей, потраченный на обучение, где 80% курсов оказались никудышными. Когда мне было уже за сорок, я проводила долгие бессонные ночи, рыдая над курсом по настройке рекламы, ничего не понимая в этих незнакомых словах.

Я знаю, что значит и «последнее отдать», и «не просить», и «стыдно быть богатой», и «а что подумают люди», и «не в деньгах счастье». Ох уж это «не в деньгах счастье», которое нам вдалбливали с детсадовских утренников!

А ещё я знаю: прямо сейчас, читая эти строки, вы, возможно, чувствуете ту самую знакомую тяжесть в солнечном сплетении, когда думаете о деньгах: «их нет» или «есть, но всё равно недостаточно», или «достаточно, но страшно потратить», или «потратила — теперь стыдно». И вы ловите себя на мысли, что с вами что-то не так, и вы какая-то неправильная, невезучая, неспособная, «вот другие женщины же могут, а я нет». И это чувство знакомо мне до зубовного скрежета, поверьте.

Так вот, слушайте меня внимательно: это не ваша вина. Не ваша. Это наша общая родовая травма, наш общий «советский код», который до сих пор сидит в наших клетках, в наших спазмах в горле, механических реакциях, когда мы слышим слово «деньги».

Мы — женщины, рождённые в СССР. Нас учили, что деньги — это грязно, «не в деньгах счастье», говорить о деньгах вслух неприлично, что «последнюю рубашку нужно отдать», а себе оставить лишь бы на хлеб с маслом. И наши мамы, бабушки и прабабушки не знали, что такое личный бюджет, инвестиции и капитализация процентов. Они знали, что такое дефицит, очередь и жить от зарплаты до зарплаты.

И они передали это нам — не по учебникам, не лекциями, а самой своей жизнью: своими тревожными взглядами на ценники, своими причитаниями «куда же так дорожает», своими привычками доедать за детьми и хранить старые вещи на случай «а вдруг пригодится».

Мы давно уже выросли, СССР развалился, но программы остались, потому что они записаны даже не в голове, а в теле, в подкорке, в том самом месте, где рождаются наши самые быстрые, неконтролируемые реакции. И поэтому, когда вы пытаетесь поднять цену на свои услуги, у вас сжимается горло, голос становится тише, и вы начинаете оправдываться, добавляете скидку «по знакомству», а потом долго ненавидите себя за это.

А когда нужно попросить о деньгах — вас трясёт, и вы готовы сделать работу бесплатно, лишь бы не произносить эту страшную фразу: «Это будет стоить». А когда у вас вдруг появляется «лишнее», вы тут же находите на что его потратить: на семью, детей, подарки, чужую радость, — лишь бы не чувствовать этой давящей, липкой вины за то, что вы позволили себе иметь больше, чем «надо».

Мозг, воспитанный на дефиците, на «живём скромно, но достойно», на «главное — не деньги, а душа», честно защищает вас от денег. Он послушно рисует страхи: «А вдруг не получится?», «А вдруг осудят?», «А кто ты вообще такая, чтобы столько просить?», «А что люди подумают?» И он делает это из лучших побуждений — чтобы вы оставались в знакомом, а значит, безопасном болоте привычного бедного существования.

Я была там, девочки. Жила в этой ловушке десятилетиями. Я знаю каждый её уголок, каждую щербатую половицу, каждый гвоздь, торчащий из стены. И я знаю, как из неё выбраться, хотя и сама до сих пор проваливаюсь в эти ментальные ловушки денег.

Но я нашла ключ. Не волшебный, не из сказки про Золушку, а анатомический, почти хирургический. Я пошла учиться на психолога — да, в свои пятьдесят лет, на первый курс института Карла Юнга, представьте себе, — и погрузилась в эти глубины: в архетипы и коллективное бессознательное, в тень¹ и персону², в аниму³ и анимус⁴.

Я наложила это на свой многолетний опыт в маркетинге и продажах, соединила эти знания с кодом своего рождения и практикой самонаблюдения и поняла главное, ту вещь, ради которой сейчас пишу эту книгу: наши «денежные блоки» — это не характер, не судьба, не «карма» и не «космос». Это сломанные настройки мозга, ловушки, в которые мы постоянно попадаем, но которые можно перенастроить. И это коллективные программы целого поколения, которые можно выключить, просто осознав, откуда они взялись и как именно работают.

И нет, эта книга не про то, как стать миллионером за пять минут. И не про то, как читать аффирмации перед зеркалом: «Я привлекаю деньги». Потому что я глубоко убеждена: это не работает с нашими травмами, с нашими советскими подкорками. Нам нужно не привлекать — нам нужно сначала перестать бояться и стыдиться, и только потом уже привлекать что бы то ни было.

Это практическое пособие по перепрошивке вашего личного «советского кода» в вопросах денег. И мы разберём в ней, как ваш мозг обманывает вас, рисуя «безопасное» бедствие, откуда берутся сценарии «не просить», «не выделяться», «последнее отдать», и как превратить стыд за свою цену в уверенность, а страх риска — в спокойное, взрослое планирование.

Я не буду учить вас «думать позитивно». Нет. Мы будем копать. Иногда будет больно, честно предупреждаю. Но на выходе вы получите не просто знания, а чёткий пошаговый маршрут: как обезвредить те ментальные мины, которые были заложены в вашей голове ещё в детстве и до сих пор взрывают ваши попытки заработать больше, позволить себе больше, стать больше.

В моей книге не будет глав про то, что нужна энергия, чтобы много зарабатывать, потому что перед вами яркий пример того, как и это тоже не работает. Во мне очень много энергии, но что от неё толку, если я не умею правильно её использовать.

Мы родом из СССР, девочки, и у нас всех — общая боль и общий стыд, который мы носим в себе годами. Не показывая, не проговаривая, не вытаскивая на свет. Но именно поэтому у нас есть шанс — вытащить друг друга из этой ловушки, по одной, потихоньку, страница за страницей, слово за словом.

Я начинаю. Вы со мной?

Глава 1. Стыдная цена, или почему мы отдаём последнее и молчим про деньги

Помню этот момент так, будто он случился вчера, хотя прошло уже больше десяти лет.

Я сидела напротив женщины, которая хотела со мной работать, и она спросила: «Сколько это стоит?» И вот здесь, в этом самом месте, с моим горлом случилось что-то странное — оно сжалось, будто кто-то невидимый взял меня за горло и мягко, но уверенно сдавил. И вместо нормальной, взрослой, адекватной цены я выдавила из себя какую-то жалкую сумму, которой сама же и стыдилась, и добавила ещё сверху: «Но и это обсуждаемо, конечно. Вы скажите, как вам удобно».

И женщина, конечно, сказала «удобно» — в два раза меньше. И я согласилась. И потом ненавидела себя три дня, пила валерьянку по ночам и прокручивала в голове этот разговор снова и снова, придумывая идеальные фразы, которые нужно было сказать, но не сказала. Потому что горло. Потому что страх. Потому что «а что она подумает». Потому что «вдруг я недостойна этих денег». Потому что «лучше меньше, но хоть что-то, чем больше, но вдруг откажут».

Меня же перестанут любить и отвергнут, потому что хорошие девочки должны помогать друг другу просто так, а не за деньги.

Знакомо, да?

Я не знаю ни одной женщины, рождённой в СССР, которая не узнала бы себя в этой истории. Потому что это не только про меня и про конкретно вас — это про всех нас, про целое поколение девочек, которых с детства учили, что просить деньги стыдно и называть свою цену неприлично, «бескорыстие» — почти святость, а «торговаться» — что-то базарное, не из нашего круга. И что вообще «не в деньгах счастье». А в чём — непонятно, но точно не в них.

Давайте копнём глубже. Прямо в самое детство, в ту самую песочницу, где нас лепили из советского пластилина. Только пластилин этот был замешан не на песке и воде, а на крови, слезах и перемолотых в пыль человеческих судьбах. Потому что история нашей страны — это история нашего рода. Она до сих пор стучится в наши вены, в наши спазмы в горле, в наш живот, который болит от денег.

Я вспоминаю свою прабабушку Елизавету, о которой мне рассказывали совсем немного, потому что сама я её уже не застала. Её раскулачили — в самую жатву, когда хлеб стоял стеной, а они, крепкие хозяева, имели коров, лошадей, овец и дом. Не дворец, конечно, но крепкий, рубленый, с резными наличниками.

Пришли ночью, с фонарями и матом, выволокли всех, кто в чём был, детей разбудили пинками. Всю семью погрузили в товарные вагоны и повезли на север, в Архангельскую губернию, в лагеря.

Там её муж, мой прадед, которого я тоже никогда не видела, сгинул в первую же зиму. А она осталась с выжившими детьми в бараке, где пол был земляной, а окна затянуты колючей проволокой. И выжила, представьте себе. Выжила, потому что умела молчать, не высовываться и делать вид, что у неё ничего нет. Потому что, если у тебя что-то есть — у тебя отнимут. А если ты что-то умеешь — сочтут врагом. И лучшая защита — быть незаметной, быть бедной, быть ничем.

И эту программу, эту выжженную суровой действительностью формулу выживания — «не имей, не выделяйся, не проси, не показывай, что у тебя что-то есть» — она передала своей дочери, моей бабушке, которая потом пережила войну, была тружеником тыла, награждена медалями, и пережила голод, когда хлеб резали на квадратики и взвешивали на аптекарских весах.

Бабушка запомнила на всю жизнь: любая вещь может спасти жизнь, а любая потерянная копейка — это шаг к смерти. И она хранила старые тряпки в сундуке, перебирала крупу, выкидывая каждую испорченную крупинку, и никогда не выбрасывала еду. Укоризненно смотрела на мою мать, свою дочь, с ужасом, когда та покупала что-то «лишнее». Потому что «лишнего» в её картине мира не существовало — было только «необходимое для выживания», а «всё остальное — преступление».

И моя мама выросла с этой программой, с этим страхом, что любое проявление достатка — опасно, деньги привлекают внимание, а внимание в нашей стране всегда было опасно. Что лучше сидеть тихо и не высовываться. Что «главное — не деньги, а душа», что «дружба не продаётся», что «настоящие ценности не купишь».

И это, в общем-то, правильные слова. Только они попали на подготовленную почву, где и так уже всё было готово к тому, чтобы вырастить в нас глубокий, фундаментальный стыд за любую попытку заработать больше, попросить достойную плату, назвать свою настоящую цену. Потому что за нашими спинами стояли три поколения женщин, которые выживали, а не жили, прятались, а не проявлялись, молчали, а не просили.

И вот вам первый ментальный механизм, первая ловушка, с которой мы разберёмся в этой книге: подмена «денег» на «стыд» и «опасность».

Наш мозг, наш верный, но несовершенный союзник, усвоил с детства не одну, а целых две формулы: «Деньги = что-то нечистое, не для порядочных людей» — это из советской идеологии. И «Деньги = опасность, у тебя отнимут, посадят, убьют» — это из родовой памяти, из крови моей прабабушки, из военного и послевоенного голода моей бабушки, из вечного страха моей мамы, которая боялась даже мечтать о большем. Хотя и сбежала из деревни в свои 15 лет, понимая, что там её ждёт такая же судьба.

И теперь, когда вы пытаетесь озвучить свою настоящую цену, ваш мозг запускает не одну, а целую каскадную реакцию: сначала старая советская пластинка «не в деньгах счастье», потом глубинный, животный страх «а вдруг отнимут», потом мамино «не высовывайся», потом бабушкино «сиди тихо», потом прабабушкино молчание.

И горло сжимается не от воздуха. От этого хора уже покойных и живых женщин нашего рода, которые кричат нам из своего прошлого: «Не смей. Опасно. Сгинешь».

И вы отдаёте последнее — потому что так «безопасно». Вы не просите — потому что так «не стыдно». Вы работаете бесплатно или за копейки — потому что так вы «хороший человек» и «не выделяетесь».

А потом лежите ночью и ненавидите себя за эту бесконечную, удушающую доброту, которая не имеет никакого отношения к доброте, а имеет отношение к страху — страху быть растоптанной, уничтоженной, сосланной в никуда, если вы вдруг посмеете попросить то, чего стоите на самом деле.

Помню, как в 2014 году, после кризиса, который разорил меня в ноль, я осталась с кучей долгов и полным отсутствием понимания, что делать дальше. Я закрыла бизнес, потеряла все миллионы, что имела. На руках был маленький сын, росший без отца, и я пошла работать уборщицей в школу. Просто чтобы выжить.

Меня морально душили банки и коллекторы, а зарплаты уборщицы хватало только на еду, но я не сдавалась. Я начала потихоньку учиться продвижению в онлайн.

Я хорошо помню, как один мой первый клиент, успешный предприниматель, сказал мне: «Лена, назови свою цену. Не ту, что тебе кажется, что клиенту будет не жалко. А ту, которая поможет тебе комфортно работать. И не сдвигайся. Ни на рубль».

И я назвала. И клиент ушёл.

Я рыдала. Думала, что я идиотка, надо было соглашаться на меньшее, и теперь меня «раскулачат», я останусь без денег вообще, и прабабушка была права, когда молчала и не высовывалась.

А через два дня клиент вернулся и согласился. Потому что, как оказалось, моя цена была ровно той, которую он был готов заплатить. А я просто не дала ему возможности сесть мне на шею, как раньше.

Этот опыт — про что он?

Он про то, что наш стыд и страх за деньги — это не про реальность. Реальности плевать на наш стыд и страх. Реальность платит тем, кто умеет назвать свою цену и не дрогнуть несмотря на хор голосов своих предков в голове.

А мы, советские девочки, не умеем. Нас не научили. Зато научили отдавать, а не брать. Терпеть, а не просить. Стыдиться, а не гордиться своей работой и её честной ценой. Бояться, а не проявляться.

И вот первая практика, первое упражнение, которое я хочу вам предложить. Оно простое, но не лёгкое — предупреждаю.

Возьмите лист бумаги. Напишите сверху: «Что я слышу внутри, когда нужно назвать свою настоящую цену?»

И пишите всё, что приходит, без фильтра, без «правильно» или «неправильно»:

• мне стыдно;

• я недостойна;

• меня осудят;

• я нищая;

• кто я такая;

• у меня нет опыта;

• у меня нет диплома;

• я не эксперт;

• я просто Лена (Маша, Света, Зоя);

• деньги — это грязно;

• не в деньгах счастье;

• главное — не деньги, а душа;

• меня раскулачат, отнимут, посадят;

• лучше молчать, не высовываться.

Пишите всё. Можно матом. Можно ругаться.

А потом прочитайте этот список. И скажите себе вслух: «Это не мой голос. Это голоса моих прабабушки, бабушки, мамы, учительницы, соседки, моей страны, в которой я выросла. Это коллективная программа целого поколения. Родовая травма, которую я имею право остановить на себе».

Выдохните. И скажите ещё раз, уже тише, спокойнее: «Я имею право называть свою цену. Я имею право просить деньги за свою работу. Я имею право не стыдиться этого. Я имею право быть богатой. И это не делает меня плохим человеком. И это не опасно. Это моя жизнь, и я выбираю в ней жить, а не выживать».

Повторяйте это каждый день, пока ваше горло не перестанет сжиматься. Пока вы не сможете смотреть в глаза клиенту и говорить спокойно, без оправданий: «Это стоит столько-то. Потому что я — это я, и моя работа — это моя работа, и она стоит именно столько».

Мы только начали, девочки. Это первая глава, а впереди ещё много — про сценарии, установки, про то, как обманывает нас собственный мозг, как ловко расставляет свои ловушки и как разорвать этот порочный круг родового и советского денежного стыда.

Но первый шаг сделан. Вы назвали своих внутренних критиков по именам. Услышали голоса своих мам, бабушек и прабабушек. Поняли, откуда взялся этот страх. Вы сказали им «нет». И разрешили себе хотя бы попробовать.

А теперь — дочитайте главу, закройте книгу и сделайте это упражнение. Прямо сейчас. Не откладывая на завтра. Потому что завтра ваш страх снова сожмёт горло. А сегодня у вас есть шанс его ослабить и тем самым — исцелить не только себя, но и всех тех женщин своего рода, которые не смогли, не посмели или просто не дожили.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Тень — это вытесненная, темная сторона личности, скрывающая подавленные желания и «неприемлемые» качества.

Вернуться

2

Персона — это социальная маска («фасад»), которую мы показываем миру, соответствуя ожиданиям общества.

Вернуться

3

Анима — это женская часть души мужчины (эмоции, интуиция).

Вернуться

4

Анимус — мужская часть души женщины (логика, решительность).

Вернуться