Игорь Ульянов
Кузьма и его страх

– Кузьма, сынок, иди сюда, – позвал отец сына.

В комнату вбежал подросток со взъерошенными волосами на голове.

– Мы в богатырей играли, – заявил он с порога.

– Вот и хорошо. Славное дело. А я, сын, попрощаться хочу. С богатырской заставы гонец грамоту прислал. Пишут, что враг напал на наши южные рубежи. Срочно отбыть мне надо на защиту земли нашей. Все богатыри уходят. И парни с мужиками в ополчение. Так что один ты богатырь остаешься. Защищай детей да стариков, не давай их в обиду. А я скоро вернусь.

Ушли богатыри. Ушло ополчение. Долго стояла пыль над дорогой, да развеяло ее ветром. В деревне остались только дети малые, старики хворые да немощные.

Вышел Кузьма на крыльцо. Махнул рукой, собирая соседских мальчишек и девчонок.

– Наши родители ушли. Теперь я за богатыря остался. Слушайтесь меня. А я вас защищать буду.

– Так у тебя меч деревянный, – засмеялась девчонка с рыжими косичками.

– Меч деревянный. Но если им вдоль спины приложить, приятно не покажется, – серьезно заявил Кузьма. – И пусть кто-то хоть только попробует к нам сунуться, сразу голова с плеч.

Он изловчился, извернулся, и махнул деревянным мечом по стоявшему рядом лопуху – тот упал, как подкошенный.

Утром следующего дня разбудил Кузьму странный звук. Будто дули в трубы сразу сто пастухов. Это не был звонкий голос пастушьего рожка, каким обычно сопровождают пастухи стадо. Новый звук был тяжелым, будто не было у него сил взлететь в небо, и он перекатывался по дороге, подминая под себя всё, что встречал на пути. Задрожали кувшины на полке, задребезжала подпрыгивая солонка на столе…

Выскочил Кузьма на улицу. Видит, качаются деревья на другом конце улицы. Вот и те, которые ближе тоже закачались. И дерево за крышей соседнего дома закачалось и упало с шумом, словно отбросил его кто-то в сторону. Вдруг из-за крыши показался огромная фигура великана. Сделал он шаг, раздавил забор и встал посреди двора.

Был он выше дома, выше деревьев. Голова – зеленая лягушачья кожа, и три глаза смотрят не мигая. Когда молчит – изо рта дымок вьется, а как начнет говорить, словно из печи жар вырывается.

На шум прибежали соседские дети. Встали оторопев. С ужасом смотрели на чудище.

– Ловко я провел русских богатырей, – заревел чудище, – они все на юг ушли. Не ждали меня тут. А я вот здесь стою. Ха-ха-ха, – раздался его смех.

– Есть ли здесь богатыри? – спросил он.

– Есть! – выкрикнул кто-то из сорванцов, показывая на Кузьму.

– Ха-ха-ха! Это и есть тот самый богатырь, который даст мне отпор? У него еще сопли на носу не высохли.

Он поглядел на Кузьму горящими глазами, скорчив жуткую недовольную рожу. Страшно сделалось Кузьме. Почувствовал он, как тихонько задрожали его колени. И руки всё никак не могли ухватить рукоятку деревянного меча…

– Я здесь хозяин! Хочу казню, хочу милую…

Огляделся чудище вокруг, увидел детей.

– Люблю детей – засмеялся он. – Потом решу, что сними делать. А пока закрою их в сарай.

Дунул он – распахнулись ворота сарая. Дунул еще раз – дети, что стояли во дворе, с криком побежали в ворота, словно их кто-то подгонял.

Кузьма стоял ни жив, ни мертв. Не знал что делать. И стоять уже не мог, колени дорожать устали. На полусогнутых ногах соскользнул он с крыльца. Пригнулся. Побежал за дом. Обронил свой деревянный меч. Обернулся, чтобы поднять его, да встретился взглядом с маленькой девочкой с рыжими косичками. Та смотрела на него заплаканными глазами, будто ждала, что он вернется и спасет их, как говорил еще вчера.

Тяжело было Кузьме смотреть ей в глаза. Отвернулся он, побежал за дом. И даже меч не поднял. Упал на свекольное поле, пополз на животе между грядок, прячась за высокой зеленой ботвой. Добрался до края поля. Юркнул за куст. Перебежал за дерево. И бросился бежать в глухую чащу леса.

Долго бежал. Уже и дрожь в коленях прекратилась. И мысли тяжелые ушли. Бежал Кузьма и думал, может, это все ему привиделось? И нет никакого чудища трехглазого? Остановился он, сел на траву. Прислонился спиной к дереву. Отдышался… И вдруг вспомнил, что говорил ему отец: «Защищай детей да стариков, не давай их в обиду». Стыдно стало Кузьме, что не выполнил наказ отца. Стали пунцовыми его щеки, покраснели уши. Слезы заблестели в глазах.