Джени Рин
Сто ярдов между нами

© Рин Д., текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Плейлист

Lana Del Rey – Young and Beautiful

Arctic Monkeys – Why'd You Only Call Me When You're High?

Halsey – Without Me

Lewis Capaldi – Someone You Loved

Sasha Alex Sloan – Dancing With Your Ghost

The Weeknd – Call Out My Name

Seth Sentry – Simple Game

Fall Out Boy – Centuries

Imagine Dragons – Believer

Samuel Martin – It's Gonna Get Better

OneRepublic – I Lived

Глава 1

Как же тяжело перестраивать свою жизнь, когда переезжаешь в новый, совершенно незнакомый город. В Лос-Анджелесе все по-другому, не как в Реддинге, откуда я родом. Маленький городок в округе Шаста никогда не славился шумом машин, потоком людей на улицах и развлечениями. Там все всегда было тихо и спокойно. Идеальное место для тех, кто не любит суету.

Первое время я чувствовала себя потерянной. Огромные магистрали, переливающиеся огнями небоскребы, толпы людей, спешащих по своим делам, – все это казалось хаотичным и пугающим. В Реддинге я знала каждый уголок, каждого человека, а здесь была лишь маленькой песчинкой в огромном океане.

Я скучала по безмятежным вечерам на крыльце дома, по запаху сосен и свежескошенной травы. В Лос-Анджелесе воздух был пропитан бензином и выхлопными газами, а вместо звезд в небе сияли рекламные огни.

Я не была «своей» в этом городе. Ни два года назад, когда впервые ступила на его раскаленный асфальт, ни сейчас, когда уже выучила названия всех окрестных улиц и перестала вздрагивать от воя сирен по ночам.

Я просто приспосабливалась. Научилась не выделяться, сливаться с толпой, носить правильную одежду и улыбаться нужным людям. Вела себя так, как любая другая двадцатилетняя девушка с мечтами и амбициями.

Ходила в уютные кафе на окраине – те, где пахнет свежей выпечкой и корицей, где бариста запоминает твой заказ и спрашивает, как прошел день. Сидела там с чашкой остывающего латте, листая ленту новостей, и ощущала себя почти нормальной. Почти своей.

Читала книги в парках с пышной зеленью – там, где дети визжат на детских площадках, где влюбленные парочки целуются на скамейках, где пенсионеры кормят голубей и обсуждают погоду. Я находила укромный уголок под раскидистым дубом, садилась на траву и пыталась спрятаться в чужих историях, потому что своя собственная была невыносимой.

Лос-Анджелес простирался вокруг – огромный, шумный, сверкающий огнями. Город возможностей, где каждый может найти свое место. Я читала это на рекламных щитах, слышала в песнях по радио, видела в глазах приезжих, с трепетом смотревших на небоскребы.

Только вот мне места здесь не было.

Я все еще тосковала по Реддингу, но в университете Южной Калифорнии меня окружали те, кто не давал погрузиться в депрессию с головой. Девчонки из «Спаркс». Они врывались в мою жизнь с громким смехом, бесконечными разговорами, сплетнями и планами на выходные. Тащили меня на вечеринки, показывали смешные видео, спрашивали совета по макияжу. Они не знали, что иногда, по ночам я сидела на подоконнике и смотрела на светлячков, кружащих вокруг фонаря. Но бессонница была ни при чем. Одиночество – вот причина всех бед и меланхолии.

Но я не имела права быть слабой.

Эта мысль вбивалась в сознание каждое утро, стоило только открыть глаза. Я не могла раскисать, прятаться в раковину, позволить себе роскошь быть просто растерянной девушкой, скучающей по дому. Я вела за собой команду. Они ждали, что я укажу направление, подставлю плечо в трудную минуту, вытащу, если что-то пойдет не так. Капитан никогда не падает духом. Он поднимает других, даже если у самого подкашиваются ноги.

Поэтому я собирала волю в кулак. Вставала по будильнику, даже когда хотелось зарыться лицом в подушку и не вылезать из кровати до обеда. Улыбалась на тренировках, когда внутри все сжималось от липкого, противного чувства, что я здесь чужая. Кричала громче всех на играх, заряжая девчонок энергией. Мотивировала их двигаться вперед, когда единственное, чего хотелось, – забиться в угол и тихо скулить от усталости и тоски.

Такова цена капитанского места.

Еще в школьные годы я была капитаном местной группы поддержки, поэтому, когда поступила в университет, меня сразу же взяли в команду «Спаркс». Вначале было тяжело найти общий язык с чирлидершами. Все они казались мне высокомерными выскочками, гоняющимися за ведущими игроками футбольной команды «Грин Хорнетс». Но со временем я поняла, что не обращать внимания на этих накачанных здоровяков просто невозможно. Они пленяли своей уверенностью, завораживали улыбками и вызывали необъяснимую дрожь в теле от одного случайно брошенного взгляда.

Если я и была когда-то влюблена, то стерла это из своей биографии. В школе на это совершенно не оставалось времени. Учеба и тренировки выжимали из меня все соки, и, возвращаясь домой, я только и делала, что занималась уроками и придумывала новые связки для будущих танцев. Мама всегда говорила, что мне суждено стать капитаном «Спаркс». Она не переставала поддерживать меня даже тогда, когда хотелось все бросить и забыть о легендарной команде. Это было наследное место. Когда-то оно принадлежало маме и должно было достаться мне. Только по этой причине я тренировалась круглыми сутками, стремясь добиться идеальной формы.

Как наследную капитаншу, меня сразу заселили в большой дом сестринства. Здесь жила вся наша дружная, но местами стервозная команда. Как бы каждая из нас ни была верна своему делу, никто не хотел становиться аутсайдером. Кто-то хвастался богатыми родителями, кто-то – сногсшибательным бойфрендом, а кто-то – своим статусом в команде (да-да, это обо мне). Я не выскочка, но когда одна из заноз в моей заднице начинала претендовать на место лидера, приходилось спускать ее с небес на землю своим наследным титулом. Так уж было заведено в нашем университете: если кто-то в семье был из «Спаркс», ты автоматически становился членом команды. Ну а в моем случае передалось не просто членство, а капитанство.

Наша с Сидни Гроуп вражда порой переходила в открытую войну. Она невзлюбила меня с первого дня пребывания в сестринстве. Девушка уже училась на втором курсе и была капитаном команды, но тут появилась я, принеся с собой зерно смуты и раздора. Ее идеальный кукольный домик рухнул, привалив тяжелыми стенами авторитет и популярность среди студентов. Но все же кое-что у Сидни осталось, а точнее, кое-кто: звезда университета, любимчик всех преподавателей, потомок первого капитана команды «Грин Хорнетс» и самый красивый парень кампуса – Дэмиан Грин.

Этот парень пугал меня. Не потому, что он делал что-то угрожающее. Просто само его присутствие давило. В свои двадцать два Дэмиан Грин был уже не просто парнем, а скалой, монолитом, возвышающимся над толпой.

Шесть футов три дюйма чистого напряжения. Я выяснила это случайно, когда пробегала мимо спортзала и на пару секунд задержалась возле раздевалки, где футболисты, как маленькие дети, стояли у стены, делали карандашом пометки и, смеясь, спорили, кто выше. Дэмиан выиграл, очевидно. Для меня, с моими пятью футами и четырьмя дюймами, это была целая пропасть. Он смотрел на всех сверху вниз, как в прямом, так и в переносном смысле. И этот холодный, изучающий взгляд пронзал тебя насквозь. Парень будто заранее знал, что ты скажешь, чему рассмеешься, из-за чего расстроишься.

Сам он никогда не улыбался, и какое-то время я вообще сомневалась, что его лицевые мышцы способны на подобную мимику. Максимум – кривая усмешка, когда кто-то из команды отпускал тупую шутку. И все. Остальное время – маска. Непроницаемая, ледяная, безучастная.

Но особо смелым девушкам в кампусе было плевать на его характер. Они смотрели на Дэмиана так, будто он был последним куском пиццы на вечеринке, за который нужно драться.

А Сидни? Эта девчонка вцепилась в него мертвой хваткой бульдога, нашедшего самую вкусную кость в округе и готового разорвать любого, кто приблизится. Она везде таскалась за ним, висла на его руке, сверлила взглядом каждую, кто осмеливалась подойти ближе, чем на десять футов.

«Только попробуй отбить», – говорил каждый ее жест. «Он мой. Отвалите».

Они встречались еще со школы – почти пять лет. И, по моим подсчетам, их любовь пережила пятнадцать громких расставаний. Без шуток. Пятнадцать раз они объявляли всему кампусу, что все кончено, а через неделю снова терлись друг о друга на вечеринках, как два наэлектризованных шарика.

И эти расставания… Боже. Сидни устраивала настоящие представления. Ее истеричные вопли разносились по всему студенческому городку – я слышала их даже сквозь закрытые окна нашей гостиной. Она могла швырять вещи и хлопать дверьми так, что дребезжали стекла. А Дэмиан стоял и смотрел на нее с тем же невозмутимым выражением лица, с каким рассматривал тактическую доску перед игрой (да, это я тоже замечала, случайно проходя мимо). Будто перед ним была не его девушка в истерике, а просто очередная задача, требующая минимального участия.

Зачем они были вместе? Для кого этот цирк?

Ответ был только один: статус.

Самая популярная пара университета Южной Калифорнии. Король и королева выпускного. Золотые мальчик и девочка. На них равнялись. Им завидовали. Он – звезда футбола, наследник династии. Она – бывший капитан группы поддержки, дочь прокурора, красотка с обложки. Идеальная картинка для социальных сетей.

Но любовь? Нет. Ни за что не поверю.

Любовь – это не истерика на парковке. Она не пахнет фальшью, когда они целуются на глазах у толпы. Когда любят, то не смотрят на партнера глазами, в которых нет ни искры, ни тепла, да ни черта там нет.

А еще больше я не верила, что Дэмиан Грин вообще способен кого-то любить.

Такие, как он, просто существуют. Функционируют. Играют в футбол, терпят назойливую девушку, пожинают плоды своей популярности. Но любить? Открыться? Позволить кому-то заглянуть за эту непроницаемую стену высотой в шесть футов три дюйма?

Никогда.

Несмотря на мои предвзятые суждения о капитане футбольной команды, я не могла отрицать его магнетическое влияние. Во время совместных тренировок, когда «Спаркс» и «Грин Хорнетс» занимались на соседних половинах поля, я ловила себя на том, что слежу за ним. Не специально. Просто глаза сами выхватывали его из общей массы – широкие плечи, обтянутые влажной от пота футболкой, резкие, выверенные движения, сосредоточенный прищур. Он двигался иначе, чем остальные. Не суетливо, не хаотично, а с какой-то хищной, текучей грацией, от которой внутри все сжималось в тугой узел.

Я злилась на себя. Убеждала, что это просто профессиональный интерес. Что я, как капитан, обязана знать своих «союзников» на поле. Что это ничего не значит. И сейчас, на большом стадионе университета, где через пару часов должна была начаться игра между «Грин Хорнетс» и «Буллс» из Сан-Диего, я снова боролась с этим дурацким, неконтролируемым притяжением.

Осеннее солнце заливало стадион, придавая зелени поля изумрудный оттенок. Тело охватывала дрожь предвкушения: совсем скоро нашей команде предстояло выступить на большом стадионе. Почему-то со мной всегда было так, будь то домашние соревнования или выездные, я нервничала как в первый раз, но никогда не показывала этого девчонкам. Как бы мне ни было страшно, команда не должна этого видеть, а тем более Сидни, которая только и ждала моего промаха.

Все время, пока мы репетировали, я неосознанно бросала взгляды на ребят, а если быть откровенной, на Дэмиана. Меня восхищало то, насколько он был собран. Парень не кричал, не размахивал руками, не брался за голову, когда Кевин Браун отдавал мяч не тому игроку. Мне хотелось стать похожей на него, хоть я совсем его не знала. Это может показаться странным, но мы никогда с ним не общались. Да и вообще, я старалась держаться подальше от футболистов. Не смотреть в их сторону. Не реагировать, когда они проходят мимо, оставляя за собой шлейф пота, тестостерона и той особенной, наглой уверенности, свойственной только парням, привыкшим, что весь мир крутится вокруг них. Отворачиваться, когда они стягивают с себя футболки после тренировки, и делать вид, что меня совершенно не волнуют эти рельефные мышцы, широкие спины, бицепсы. Разум всегда включался быстрее, сигналя: «Не смей! Вспомни, что произошло три года назад!»

Это всегда работало. Потому что я знала, что у них на уме. Секс. Только секс. Очередное завоевание, галочка в списке, история, рассказанная с мерзким смешком в раздевалке под хлопки по плечу.

Я не хотела становиться одной из этих галочек. Но и избегать эту компанию было практически невозможно.

После каждой игры «Спаркс» и «Грин Хорнетс» собирались в доме ребят на грандиозных вечеринках, за что впоследствии футболисты получали наказания от мистера Дугласа – тренера команды. Но парней совершенно не заботило, что придется отрабатывать свое рвение к веселью. На вечеринках всегда было полно народу и выпивки. Я, как правило, держалась в стороне, не будучи фанаткой алкоголя и танцев на столе, но мое присутствие являлось обязательным.

Закончив репетицию, группа поддержки разошлась, чтобы немного отдохнуть и собраться перед игрой. Я сидела на трибунах с тетрадью в руках и придумывала новые связки для будущего танца, но в голове царила абсолютная пустота.

– Пить хочешь?

Голос раздался так неожиданно, что я вздрогнула и, захлопнув тетрадь, резко обернулась.

Грейс стояла надо мной, протягивая бутылку воды, и улыбалась своей фирменной улыбкой – широкой и теплой, от которой на левой щеке появлялась ямочка. Солнце било ей в спину, и рыжие кудри вспыхивали огнем – непослушные, выбивающиеся из любой прически, которую она пыталась соорудить. Веснушки, рассыпанные по переносице и скулам, плясали на золотистой коже – напоминание о ее ирландских корнях и бесконечных часах, проведенных на поле под калифорнийским солнцем.

Моя правая рука. Опора. Якорь в этом городе, где я тонула первые полгода. Да и сейчас.

– Я думала, ты в раздевалке, – сказала я, принимая бутылку.

Она фыркнула и плюхнулась на сидение рядом, закинув ногу на ногу. Даже в обычных шортах и топе Грейс умудрялась выглядеть так, будто сошла с обложки журнала про здоровый образ жизни – длинные, накачанные танцами ноги, узкая талия, гордая осанка, выработанная годами тренировок. Но при этом в ней не было ни капли той холодной, кукольной красоты, какой страдали другие чирлидерши. Она была живой. Искренней. Открытой.

– Люси там рассказывает о незабываемой ночи с Шоном в таких подробностях, что у меня уши в трубочку сворачиваются. – Грейс закатила глаза и тряхнула головой, отбрасывая с лица непослушный рыжий локон. – Если бы я не ушла, пришлось бы вызывать бригаду неотложной помощи, чтобы промыть мозги. Только непонятно кому. Мне или тупоголовой Люси.

Я рассмеялась и обняла ее за плечи.

Грейс.

Единственный человек в Лос-Анджелесе, знающий меня настоящую. Не капитана «Спаркс», не дочь известных выпускников, не выскочку из Реддинга. А просто Эми – ту, что в средней школе собирала волосы в дурацкий хвост и панически боялась высоты, но все равно лезла в верхние поддержки, потому что надо.

Мы познакомились в девятом классе, когда я перевелась в ее школу. Грейс сидела на подоконнике в коридоре, болтала ногами в кедах, разрисованных перманентным маркером, и читала вслух дурацкие стихи какому-то парню, смотревшего на нее с таким обожанием, что мне стало неловко. Она заметила меня, отвлеклась на секунду, а потом подмигнула, как старой подруге.

С того дня мы не расставались.

Вместе ходили на пробы в школьную группу поддержки. Кричали друг на друга во время тренировок, когда что-то не получалось. Ревели в туалете после первых проигрышей и объедались мороженным в парке, когда привели нашу команду к победе на национальных соревнованиях.

Она была гениальной чирлидершей. Не такой, как я, будто впитавшей это с молоком матери. Для меня сложные поддержки были делом семейным, почти генетическим. Грейс же пробивала дорогу локтями. Там, где я просто делала то, что, казалось, умела от рождения, она «выгрызала» каждый элемент. Падала и вставала. Сбивала колени в кровь и продолжала тренироваться, перевязав раны эластичным бинтом. Она хотела этого сильнее, чем кто-либо из нас.

И когда я получила место в «Спаркс» из-за фамилии Сандерс, Грейс попала в команду только потому, что была лучшей. Потому что заслужила. Потому что отдала этому кусочек своей души.

Я смотрела на нее сейчас – на веснушки, на вздернутый нос, на глаза цвета виски, в которых плескалась вечная смесь иронии и тепла, – и думала: как же мне повезло. Что в этом безумном городе, где я никому не нужна, у меня есть она.

– Детка, – сказала я, сжимая ее плечо, – ты даже не представляешь, как я рада, что ты здесь.

Грейс покосилась на меня, усмехнулась и ткнула локтем в бок.

– Это ты еще не знаешь, что я сказала Люси про ее «незабываемую ночь». Клянусь, если она еще раз начнет рассказывать про его член, я откушу себе язык.

Я захохотала, запрокинув голову, и на секунду – всего на секунду – Лос-Анджелес перестал казаться чужим.

– Может, вам уже пора поговорить? С той вечеринки прошло целое лето, Грейс. Я не могу смотреть, как ты страдаешь. Он кретин, раз не помнит лучшего секса в своей жизни. Нужно просто освежить ему память.

– Нет уж. Если та ночь для него ничего не значила, я должна забыть об этом и двигаться дальше. Пусть переспит хоть со всем кампусом. Плевать.

– Ну да, конечно, – закатила я глаза.

Не было ей плевать. Грейс сохла по Шону с того момента, как он пролил на нее кофе в коридоре перед лекцией. А это, на минуточку, было полтора года назад. Стоило ей поднять глаза на этого здоровяка, как все ругательства, готовые сорваться с языка, испарились. Уже тогда подруга смотрела на Шона Клэмтона с обожанием, но как бы она ни старалась завоевать его внимание, все сводилось к дурацким шуточкам во время перерывов на тренировках и мимолетным взглядам в коридорах. Только во время вечеринки по случаю решающей победы «Грин Хорнетс» в сезоне ситуация резко изменилась. Грейс добилась внимания парня и переспала с ним, думая, что это начало большой и светлой любви. Увы, наши футболисты не про отношения, ну кроме Дэмиана, конечно.

В итоге все закончилось, и не начавшись. На следующий день Шон даже не помнил, с кем переспал. Но, нужно отдать парню должное, он несколько дней искал свою ночную фею. Жаль, что эти поиски проходили строго в кровати, из-за чего Грейс и не стала признаваться, вспомнив, что у нее есть чувство собственного достоинства.

На стадионе уже начали собираться зрители, когда мимо нас прошли обнимающиеся Сидни и Дэмиан. Девушка так смеялась, что я едва сдержала приступ тошноты от ее лицемерия. Она только и делала, что демонстрировала окружающим, как счастлива в обществе парня. А по Дэмиану вообще не было понятно, что он чувствовал. Это была непробиваемая скала с полным отсутствием эмоций.

Я поморщилась от этой странной картины, что не ускользнуло от внимательной Грейс.

– Почему ты так смотришь на него? – нахмурилась подруга.

– На кого? – спросила я, резко опустив глаза в тетрадь.

– На Дэмиана. Думаешь, я не заметила? Эми, ты каждый раз пялишься на этого парня, когда он где-то рядом. Неужели наша пай-девочка влюбилась?

– Не говори ерунды. Он мне даже не нравится. – Я встала с трибун и направилась в сторону раздевалок. – Пошли уже, скоро выступление.

Грейс поднялась следом и резко схватила меня за руку. Я повернулась к ней и удивленно вскинула бровь.

– Что?

– Эмилия Сандерс, даже не думай. Сидни не отдаст его. Проще замутить с ректором, чем с Дэмианом.

– Он. Мне. Не. Нравится, – медленно отчеканила я, выдернула руку и пошла прочь с трибун, чувствуя на спине прожигающий взгляд подруги.

Да что на нее нашло? Я и Дэмиан? Это абсурд. Как вообще кому-то может нравиться такой парень? Он черствый, высокомерный и эгоистичный придурок. Они и Сидни стоили друг друга. Парочка богатеньких деток. Не знаю, что должно было случиться, чтобы он мне понравился. Наверное, конец света, не меньше.

В раздевалке царила суета. Девчонки красились, поправляли прически и переодевались в форму. Сидни стояла у зеркала и что-то оживленно рассказывала Люси, поглядывая на меня. Я сделала вид, что не замечаю ее презрительного взгляда, и принялась за свой макияж. Нужно было собраться и не думать ни о чем, кроме выступления.

– Девочки, после игры вечеринка в братстве! – восхищенно завопила Сидни, будто никто, кроме нее, не знал о наших планах на вечер.

– Думай лучше о своей партии. Не хотелось бы везти тебя в больницу с переломом, вместо того чтобы ехать на вечеринку, – съязвила я и обратилась к остальным, пока эта стерва не начала возмущаться. – Сегодня важная игра, «Спаркс». Мы должны поддержать ребят. Давайте соберемся и выступим на высшем уровне. О вечеринке можете подумать потом. Она никуда от вас не денется.

Я протянула руку вперед, и вся команда последовала моему примеру. Когда ладони пятнадцати болельщиц были соединены, мы единым движением взметнули руки вверх и прокричали:

– Грин Хорнетс» – сила, «Грин Хорнетс» – успех, а «Спаркс» – это стимул к победе у всех!

– За работу, девочки! – Я хлопнула в ладоши и с высоко поднятой головой направилась к выходу из раздевалки.

На стадионе творилось настоящее безумие. «Грин Хорнетс» вышли на поле, полные решимости одержать победу. Дэмиан вел их за собой, его сосредоточенный взгляд не выдавал ни капли волнения. Я старалась не смотреть в его сторону, но глаза будто сами искали парня в толпе игроков.

«Хватит, Эмилия, он тебе не нравится», – твердила я про себя, пытаясь забыть разговор с Грейс. Сейчас было самое неподходящее время, чтобы думать о таких глупостях.

Стоило выйти на площадку, как меня будто пронзил электрический ток. Музыка взревела, и мы – единый организм – взмыли в воздух. Мысли о Дэмиане тут же вылетели из головы, уступая место азарту и предвкушению от нового танца, где были не просто движения, а целый рассказ, выложенный телами, ритмом и страстью.

Сердце колотилось в унисон с басами, проникающими сквозь подошву кроссовок. Лак для волос держал прическу мертвой хваткой, а блестки на щеках отражали свет прожекторов, слепящих до боли в глазах. Но я не видела ничего, только чувствовала командный дух и огонь, что бурлил внутри каждой из нас.

Мы – это взрыв цвета, синхронность движений, воплощенная поддержка. Раз-два-три – и вот мы уже в воздухе, грациозно парим над площадкой. Каждый взмах помпона – это вызов гравитации, каждый прыжок – преодоление себя. Публика ликовала, и этот звук был нашей батарейкой, подзаряжающей энергией на следующий трюк.

Поддержки – словно башни, воздвигаемые из силы и доверия. В этот момент мы – единое целое, способное на невозможное. Акробатические элементы чередовались с отточенными танцевальными движениями, создавая эффект калейдоскопа.

Музыка ускорялась, темп нарастал. Мы выкладывались на полную, отдавая всю свою энергию стадиону. С трибун скандировали название команды, вдохновляя нас еще больше. «Спаркс» – та искра, которая зажигает пламя победы.

И вот финальный аккорд. Мы замерли в позе, полной силы и грации. Улыбка не сходила с лица, а в глазах – гордость. Мы сделали это! Мы поддержали свою команду! И пусть результат игры пока не был известен, мы уже знали, что показали себя на все сто. Потому что быть частью группы поддержки – это не про танцы, это образ жизни.

Когда музыка стихла, толпа взорвалась аплодисментами. Я смотрела по сторонам на счастливых болельщиц и радовалась тому, что именно мне выпала возможность тренировать их.

Игра началась, и весь стадион с придыханием принялся наблюдать за этим суровым поединком. «Грин Хорнетс» получили мяч первыми. Дэмиан – тот, кто решает, кому отдавать пас, – сразу раскачал защиту соперника. Они дернулись раньше времени, судья выбросил желтый флажок – штраф. Пять ярдов вперед почти даром. Дэмиан усмехнулся: он знал, что так будет.

Первый розыгрыш. Мяч уходит Саймону Девенпорту, нашему основному бегущему. Его работа – прорываться сквозь защиту, тащить мяч вперед, врезаться в самых здоровых игроков команды противника. Саймон влетел в линию нападения[1], его встретили сразу двое, но он продавил, выцарапал еще пару ярдов. Толпа загудела.

Следующая попытка. Дэмиан сделал вид, что снова отдаст Саймону, но вместо этого бросил короткий пас Кевину Брауну. Кевин – принимающий, быстрый как молния. Его задача – ловить мяч и убегать, и он с ней справился: проскочил немного вперед, пока его не сбили с ног.

Еще розыгрыш. Дэмиан не давал защите опомниться – резкий пас на левый край, и мяч летит Крису Джексону. Крис вообще-то корнербек, защитник, но сегодня Дэмиан выпустил его на прием, чтобы запутать соперника. И это сработало: Крис поймал мяч, пробежал несколько ярдов, и вот мы уже у зачетной зоны[2] «Буллс».

А потом случился прорыв. Саймон получил мяч, нырнул в щель между здоровяками, исчез в толпе – и вынырнул уже по ту сторону защиты. Он летел как ракета, и только у самой зачетной зоны его накрыли.

Следующий розыгрыш стал решающим. Дэмиан бросил пас в угол зачетной зоны, прямо на Кевина Брауна. Тот поймал, рухнул на газон – тачдаун! Первые очки в игре. Трибуны взорвались счастьем. Удар по воротам – еще одно очко сверху. 7:0.

«Буллс» ответили жестко. Их нападение превратилось в мощные выносы. Майкл Мартинес, наш основной лайнбекер, чья работа – останавливать бегущих и ловить пасы, пытался читать их схемы, но дыры находились. Квотербек соперника все-таки протолкнул мяч в зачетную зону – 7:7.

Во второй четверти мы снова получили мяч. Дэмиан начал действовать методично, как шахматист. Короткие пасы на Кевина, резкие выпады с Саймоном, внезапные проходы по краю, где Джейкоб Уилсон, наш мощный защитник, расчищал дорогу.

Но «Буллс» подстроились. В одной из атак их защитник прорвался сквозь блок Трэвиса Стоуна – нашего линейного нападения – и врезался в Дэмиана, повалив его на газон. Потеря ярдов. Пришлось выбивать мяч подальше, отдавать владение сопернику.

«Буллс» вышли вперед – 7:14. Наши защитники озверели. Шон Клэмтон, второй лайнбекер, жесткий и неуступчивый, вынес их бегущего на третьей попытке. Майкл накрыл пас. Трэвис устроил давку на квотербеке, заставив его выбросить мяч в никуда.

Мы снова были в выигрышной позиции на своей 25-ярдовой линии[3]. До конца тайма – две минуты. Дэмиан повел команду в отчаянный спринт. Пасы летели один за другим: короткий – на Кевина, средний – на Саймона, затем снова на Кевина в глубину. За тридцать секунд до конца мы уже на сорока ярдах соперника.

Дэмиан взял тайм-аут. Собрал ребят в круг и, активно жестикулируя, начал что-то объяснять. Они кивнули, а потом вышли на линию.

Розыгрыш. Дэмиан пятится, смотрит влево, вправо – защита «Буллс» клюет на обманку. Внезапно он бросает в центр, где Крис Джексон врывается в зачетную зону. Он ловит мяч, падает, судья поднимает руки – тачдаун! Удар по воротам точен – 14:14.

«Буллс» осталось двадцать секунд. Их квотербек попытался рискнуть – длинный пас в надежде на чудо. Но Майкл Мартинес прочитал их замысел и отступил назад, помогая защитникам. Мяч полетел. Крис взмыл в воздух, перехватив его прямо перед носом принимающего!

Стадион взбесился от восторга. Десять секунд до конца игры. Дэмиан попробовал забросить мяч далеко в зачетную зону, но пас оказался неточным. Время истекло.

Табло замерло: 14:14.

Ничья к перерыву. Равный счет после двух четвертей ада.

Я выдохнула. Рядом Грейс схватила меня за руку – ее ладонь была влажной от пота.

– Боже, – прошептала она. – Они убьют друг друга во втором тайме.

Я кивнула, глядя, как наши уходят в раздевалку. Дэмиан шел последним, опустив голову, но перед дверью вдруг обернулся и посмотрел прямо на меня. На секунду наши глаза встретились. А потом он исчез за дверью, и я осталась наедине с грохотом собственного сердца. В раздевалке царила нервная атмосфера. Кто-то из девчонок перешептывался, пытаясь найти оправдание такому счету, а кто-то неприкрыто обвинял парней за неправильные пасы.

– Этот Гарри полный неудачник. Зачем его вообще взяли в команду?

– А Адам, по-твоему, лучше? Он вообще знает, что такое блокировка?

– Да эти «Буллс» звери какие-то. Их квотербек раза в два больше Дэмиана.

При упоминании нашего капитана я повернулась к кудахчущим болельщицам и прислушалась.

– Пока мы шли в раздевалку, я слышала, как он говорил Саймону про больное колено. Вот почему дроп-кик остался за Шоном. Дэмиан боялся навредить себе.

– Если здоровяк из «Буллс» узнает об этом, нам точно конец.

Я оцепенела. Во время игры Дэмиан даже виду не подал, что у него есть проблемы. Он бегал наравне со всеми и успел сделать несколько удачных передач. А что, если не только девчонки услышали их разговор с фуллбеком команды, но и кто-то из «Буллс»? Меня не должно было волновать состояние Дэмиана, но победа «Грин Хорнетс» целиком и полностью зависела от него.

Весь небольшой перерыв я думала о том, как предупредить парня и не нарваться на гнев его подружки. Эта миссия казалась невыполнимой, но стоило нам выйти на поле, как сама вселенная решила помочь мне.

Дэмиан стоял в отдалении от команды и разговаривал с тренером. Когда мистер Дуглас похлопал его по плечу и отошел, я посмотрела по сторонам, убедилась, что рядом никого нет, и стремительно направилась к парню.

– Будь осторожен с квотербеком «Буллс», – прошептала я на ходу, даже не взглянув на растерянного капитана.

Вторая половина превратилась в сплошное сердцебиение.

Каждая минута тянулась бесконечностью. Защита «Грин Хорнетс» стояла насмерть – Майкл и Шон выносили каждого, кто приближался к зачетной зоне. Нападение Дэмиана цеплялось за каждую возможность, выгрызало ярды, не давая сопернику даже вдохнуть.

А потом, за несколько минут до конца, случилось то, от чего стадион рухнул в бездну восторга.

Саймон Девенпорт получил мяч, врезался в стену защитников, но не упал. Он продавил, вырвался, потащил их за собой – и влетел в зачетную зону. Решающий тачдаун. Стадион ликовал. Мы с девчонками запрыгали от радости, обнимая друг друга. Победа была за «Грин Хорнетс».

Все время до финишного свистка я не отрывала глаз от Дэмиана. Только после разговора в раздевалке мне стало понятно, что с парнем что-то не так. Во время бега он немного прихрамывал, а когда кто-то из «Буллс» шел в атаку, Дэмиан молниеносно поворачивался одним боком к противнику. Странно, что никто, кроме меня, этого не замечал.

После окончания игры мы побежали поздравлять ребят. Дэмиан был окружен толпой фанатов и Сидни, повисшей на его шее, но в какой-то момент наши взгляды встретились. В его глазах я увидела что-то, чего не замечала раньше, – искру благодарности. Он едва заметно кивнул мне и снова отвернулся, но этой секунды было достаточно, чтобы понять: я пропала.

Глава 2

Когда мы с девчонками ворвались в дом братства, то как будто оказались в потревоженном муравейнике, настолько там было шумно и многолюдно. Как парни умудрились все это сотворить за короткое время?

Музыка сотрясала стены, алкоголь тек рекой, а захмелевшие студенты, потеряв остатки приличия, отдавались безумным танцам.

Пробираясь на кухню за спасительной водой, я едва успевала уклоняться от полуголых тел, мелькавших в пьяном угаре. Все это вызывало лишь тошноту, но уйти с вечеринки не было возможности. Я одна из немногих, кто всегда оставался трезвым. Мне нужно было следить за «Спаркс», чтобы завтра хоть кто-то из команды смог встать с кровати.

Налив в бокал воды из бутылки, я вышла на террасу, вдохнула прохладный воздух инабрала номер самого дорогого человека на свете.

– Привет, мам, – проговорила я с натянутой улыбкой после нескольких гудков.

– Милая, как я рада тебя слышать, – отозвался теплый, родной голос. – Как игра?

– Мы победили.

– Я в этом и не сомневалась. Как девочки? Слушаются тебя?

Я вздохнула, прикрыв глаза, пытаясь унять раздражение, поднимающееся внутри.

– Все хорошо, мам. Бывает сложно, но я справляюсь.

– Мне тоже было нелегко, дорогая. Быть капитаном «Спаркс» – огромная ответственность. Ты сильная, Эми. Что бы ни случилось, я всегда рядом.

– Знаю, – прошептала я, смаргивая предательские слезы. – Я очень скучаю по тебе. После летних каникул всегда тяжело возвращаться сюда. Мне одиноко.

– Я тоже очень скучаю. А как же Грейс? Вы поругались?

– Нет, но у нее своя жизнь. Она отлично ладит с девочками, чего не сказать обо мне. Я не похожа на них, мам. Меня не интересуют вечеринки и парни. Нам даже поговорить не о чем, кроме танцев.

– Детка, нет ничего плохого в том, что вы разные. Ты не должна прогибаться под других. У тебя есть своя голова на плечах, и я очень рада, что она не забита мыслями о выпивке. Будь собой, Эмилия Сандерс. Это самое главное.

– Спасибо за поддержку.

– Ты на вечеринке? Я слышу музыку.

– Да, вышла на террасу. Не могу находиться среди пьяных студентов.

– Я горжусь, что воспитала такую дочь. Мне уже пора, родная. Скоро начнется операция.

– Твердой руки, мам. Я люблю тебя.

– И я тебя люблю, Эми.

Повесив трубку, я сунула телефон в карман и устремила взгляд в багровое закатное небо. Здесь было тихо и спокойно, в отличие от галдящего дома. Никто не орал над ухом, не обливал сомнительной жидкостью, не приставал с пошлыми шутками. Я могла насладиться редкими минутами уединения. В доме сестринства я делила комнату с Грейс и Улой. Побыть наедине с собой удавалось только в туалете или на редких лекциях, где не было девчонок из команды. В остальное время мой мозг взрывался от бесконечных вопросов и разговоров.

После общения с мамой мне всегда становилось легче. Мы нечасто созванивались из-за ее работы хирургом в местной больнице, где она выключала телефон во время смен. Но даже редкие звонки вселяли уверенность. Мама всегда знала правильные слова, чтобы успокоить меня.

Вздохнув, я допила воду и собиралась было вернуться в дом, как внезапно замерла, увидев в темноте горящие глаза. Погруженная в свои мысли, я даже не заметила силуэт в тени террасы, наблюдающий за мной все это время. Он сидел на диване и со скучающим видом изучал меня.

– Тебе не говорили, что подслушивать нехорошо? – возмутилась я, скрестив руки на груди.

– Аналогичный вопрос, – бросил он в ответ, продолжая прожигать меня взглядом.

– Не поняла.

– Откуда ты узнала про травму?

Дэмиан встал с дивана и медленно подошел ко мне. Я знала, что он высокий. Но одно дело – наблюдать со стороны, а совсем другое – оказаться в его личном пространстве, когда между вами не больше фута.

Мне пришлось запрокинуть голову, чтобы взглянуть ему в лицо. Шея напряглась, на мгновение заломило где-то у основания черепа, но я даже не моргнула. Не могла.

И тут же пожалела об этом.

Его глаза оказались совсем близко. Зеленые, холодные, как бутылочное стекло на солнце, с крапинками, вспыхивающими золотом, когда свет падал под определенным углом. Обрамленные темными ресницами, слишком длинными для парня. Нечестно длинными. Он смотрел на меня в упор, без стеснения, и по моей спине побежали мурашки.

В его взгляде не было ничего теплого. Высокомерие – да. Неприязнь – еще бы. Но под этим слоем плескалось что-то еще, от чего хотелось не просто отвернуться, а убежать.

Я вжала пятки в пол, заставляя себя не отступать.

Он даже не улыбнулся. Ни тени, ни намека на вежливость. Его лицо вообще казалось высеченным из камня – резкие скулы, тяжелая линия челюсти, прямая переносица с едва заметной горбинкой (перелом? старая травма?). Густые брови чуть нахмурены, меж ними залегла тонкая складка. Кожа с легким загаром, который бывает только у тех, кто проводит на поле по шесть часов каждый день, независимо от сезона.

Волосы – почти черные, по-мальчишечьи непослушные. Одна прядь упала на лоб, и на секунду мне безумно захотелось убрать ее, просто чтобы проверить, мягкие ли они на ощупь или такие же жесткие, как вся его аура.

Дэмиан стоял неподвижно, позволяя мне рассматривать себя, и от этого становилось еще неуютнее. Будто он знал, что я не выдержу первой, сдамся, растворюсь в воздухе.

Я видела, как под тканью футболки перекатываются мощные мышцы плеч, созданные для того, чтобы пробивать защиты и уворачиваться от двухсотфунтовых лайнбекеров. Казалось, он даже не дышал. И только желваки на скулах едва заметно дрогнули – раз, другой. Единственный признак того, что под этой ледяной корой все же кто-то был.

– Насмотрелась? – ухмыльнулся он.

Я сглотнула. Сердце в груди колотилось так, что, казалось, он должен был его слышать.

– Что? Я не… Боже, да ты сам подошел. Куда мне еще смотреть?

Голос прозвучал выше, чем обычно. Я дернула плечом, пытаясь избавиться от оцепенения, но сдвинуться с места не смогла.

Дэмиан не ответил. Просто стоял и изучал меня, чуть склонив голову набок. Я чувствовала запах его парфюма – что-то древесное, с горьковатой ноткой цитруса, смешанное с терпким запахом кожи и – почти неуловимо – мятной жвачки. Исходившее от него тепло обволакивало, хотя мы даже не соприкасались. Шея окончательно затекла, но я не могла проиграть эти дурацкие гляделки.

– Нравится? – спросил он наконец. Низко, с ленцой, будто ему было скучно.

– Что именно? – выдохнула я, прекрасно понимая, о чем речь.

– Ты так старательно изучаешь детали. Может, мне покрутиться? Чтобы ты рассмотрела со всех сторон.

– Самовлюбленный придурок, – выпалила я, прежде чем успела обдумать ответ.

И замерла.

Потому что в его глазах что-то мелькнуло. Не обида – таких, как он, не пробить простым оскорблением. Скорее… интерес. Будто я только что перестала быть пустым местом и превратилась в нечто, достойное хотя бы секундного внимания.

– Смелая, – задумчиво протянул Дэмиан. – Это хорошо. Скучно, когда все вокруг дрожат и заикаются.

– Я не дрожу.

– Нет? – его бровь поползла вверх. – А мне кажется, дрожишь.

– Чего ты хочешь?

Дэмиан снова замолчал. Но уже через пару секунд сделал то, от чего у меня сжалось горло, – медленно поднял руку и убрал ту самую прядь со лба, делая свой и без того пронзительный взгляд еще более открытым. Опасным.

– Хочу, чтобы ты перестала пялиться, – сказал он ровно. – Или пялься, но тогда будь готова к последствиям.

– Каким? – вырвалось у меня.

– Узнаешь, если продолжишь. А теперь ответь мне на вопрос, если, конечно, в состоянии вспомнить, о чем я спросил.

Разум кричал: «Беги. Беги, пока можешь». Но ноги не слушались. И хуже всего – я не была уверена, что хочу этого.

– Девчонки болтали в перерыве, – промямлила я, сохраняя зрительный контакт.

– Зачем ты меня предупредила?

От резкости в его голосе я нахмурилась и отступила.

– Мог бы просто спасибо сказать.

– За констатацию факта? Как там тебя… – Он театрально задумался, прижав палец к губам. – Эли?

– Тебя это не…

– Да, не касается, так что не лезь туда, куда не просят. Тебе больше подходит роль невидимки, чем моей ассистентки.

– Да пошел ты, придурок.

Я резко развернулась и забежала в дом, подальше от этого надменного идиота.

Какого черта? Я помочь хотела. Это плохо? Почему нельзя было просто промолчать?

Разъяренная, я промчалась мимо пьяной толпы, влетела на второй этаж и закрылась в единственной комнате, где меня точно никто не мог побеспокоить. Это была библиотека. Да-да, в доме футболистов была настоящая библиотека, но сомневаюсь, что кто-то из команды хоть раз сюда заходил – слой пыли на книгах тому подтверждение.

Я взяла с полки недочитанную на прошлой вечеринке книгу и села за стол.

Вздохнув, я попыталась сосредоточиться на тексте, но мысли о Дэмиане не покидали меня. Его высокомерный тон и пронзительный взгляд не давали покоя. Как он мог так отреагировать на мою попытку помочь? Я перевернула страницу, но слова сливались в одну неразборчивую массу.

Внезапно дверь библиотеки открылась, и в проеме показался силуэт. Я подняла голову и увидела его – Дэмиан снова меня нашел. Мы за два года так часто не были наедине, как за один вечер.

– Тебе же не нравятся вечеринки. Какого черта ты до сих пор здесь? – произнес он, скрестив руки на груди.

– Что тебе нужно? – спросила я, стараясь скрыть волну раздражения.

– Хочу узнать, зачем ты помогла мне. Решила занять место Сидни? У меня нет проблем с сексом. Ищи член где-нибудь еще.

– Боже, какой же ты кретин. – Я закатила глаза. – Мне плевать и на твой член, и на твою куклу. Но мне совершенно не плевать на «Грин Хорнетс». Я пашу на тренировках не для того, чтобы вы проигрывали.

Дэмиан шагнул ближе, и в воздухе повисло напряжение.

– Не вмешивайся в мои дела, капитанша, – проговорил он тихо, но его голос звучал угрожающе. – Я не люблю, когда кто-то пытается меня спасать.

– Я не пыталась тебя спасать, просто сказала, что слышала. Это не преступление.

– Возможно, но в моем мире это может стоить слишком дорого.

Его глаза блестели в тусклом свете библиотеки. Казалось, что во всем этом высокомерии скрывалось не что иное, как страх.

– Не строй из себя крутого парня. На меня это все равно не подействует.

Он замер на мгновение, а затем, к моему удивлению, усмехнулся.

– Не забывай, ты на моей территории. Я могу вышвырнуть тебя прямо сейчас.

– Для этого ты пришел? – спросила я, не в силах сдержать злость.

– Может, я просто не могу устоять перед тобой, Эли.

Его голос стал мягче, почти соблазнительным.

Я почувствовала, как сердце пропустило удар.

– Не играй со мной, Дэниэл

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Линия нападения – это группа игроков, которые выстраиваются на линии розыгрыша и блокируют защитников соперника, защищая квотербека и открывая путь для выноса мяча.

Вернуться

2

Зачетная зона – это зона в конце поля, попадание в которую с мячом приносит команде очки (тачдаун).

Вернуться

3

25-ярдовая линия – это линия, расположенная в 25 ярдах (примерно 23 метрах) от зачетной зоны команды; стандартная стартовая позиция команды после тачбэка (когда мяч не возвращают после начального удара).

Вернуться