Кристина Баккилега, Мари Алохалани Браун
Мифы о русалках. От сирен и Мелюзины до нингё и Ариэль

Информация от издательства

Оригинальное название:

The Penguin Book of Mermaids

На русском языке публикуется впервые

Благодарим за помощь в подготовке издания Сарали Гинцбург, Оксану Данчевскую, Сергея Дмитриева, Диану Кикнадзе, Екатерину Костину, Кристину Осипову

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

All rights reserved including the right of reproduction in whole or in part in any form.

This edition published by arrangement with Penguin Classics, an imprint of Penguin Publishing Group, a division of Penguin Random House LLC.

Introduction, notes, and selection copyright

© 2019 by Cristina Bacchilega and Marie Alohalani Brown

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2024

* * *

Введение
Наши любимые истории о русалках и прочих водных духах

Над страшной высотою
Девушка дивной красы
Одеждой горит золотою,
Играет златом косы,

Златым убирает гребнем.
И песню поет она:
В ее чудесном пенье
Тревога затаена[1].

Это отрывок из стихотворения Генриха Гейне «Лорелея» (1823), в котором можно найти наиболее типичные, пережившие века черты русалок. Они изображаются как прекрасные и таящие в себе угрозу создания, которые завлекают мужчин на смерть в глубинах вод. В соответствии с распространенным на Западе каноном Лорелея предстает в одеждах, украшенных драгоценными каменьями, свои золотые локоны она расчесывает золотым гребнем и распевает сладостные песни, соблазняя чарующими звуками беспомощных моряков. К финалу стихотворения Лорелея исполняет свою жуткую миссию, и моряк вместе со своей лодкой идет на дно. «И всякий так погибает от песен Лорелей»[2].

Считается, что история о Лорелее возникла в начале XIX века как местная легенда, предупреждавшая об опасности и звуках эха у высокого утеса Лорелей на реке Рейн в Германии. Версия, появившаяся до того, как Гейне создал свое знаменитое стихотворение, повествует о прекрасной деве: обманутая своим возлюбленным и обвиненная в колдовстве, она бросается со скалы в зеркальные воды Рейна, и эхо ее имени слышится до сих пор[3]. Лорелея не желает жить без любимого, ее выбор – смерть и воссоединение с ним в глубинах вод. Однако ее история, ее верность и романтическая любовь быстро забылись; в музыкальных и поэтических сочинениях[4] Лорелея оказывается скорее символом и воплощением женственности – это русалка неземной красоты, которая волшебным голосом сирены завлекает мужчин в свои сети.

Скульптурное изображение Лорелеи на реке Рейн.

Alice-D / Shutterstock.com

Русалки… Кто они? Как выглядят? Чем отличаются от сирен? Кем приходятся другим водным существам из разных стран? Какие культурные традиции, религиозные представления и народные поверья легли в основу сюжетов, повествующих о встречах людей и русалок? Почему даже в XXI веке мы продолжаем рассказывать истории о странных и пугающих русалках и прочих водных духах?

В нашей книге мы не пытаемся дать точные ответы на эти вопросы, однако она поможет лучше понять сегодняшний интерес к русалкам, ведь в нее вошли десятки сказок, которые возникли в разное время у разных народов. Избранные истории ближе познакомят читателей с русалками «европейского происхождения». Эти сюжеты могут послужить толчком для более глубокого изучения места русалок в современной массовой культуре и их связи с морскими родичами из разных стран и эпох. Эти сюжеты открывают нам истинную культурную значимость народных сказаний, ибо с русалками и прочими водными духами в нашу жизнь входят как гендерные проблемы, так и вопросы, связанные с сексуальностью, правом на собственное мнение, познанием окружающего мира и духовностью – это касается прежде всего племенных легенд, но не только их. Иными словами, составители этой книги стремились предоставить читателю шанс насладиться многообразием приключений земных и водных созданий и поразмыслить о нравах разных стран и народов в разные времена.

В этой книге собраны как фольклорные, так и литературные сказки. Краткие предваряющие тексты помогут читателю сориентироваться во временны́х и культурных особенностях повествования, также мы старались подчеркнуть, что устные легенды живут не только в прошлом. Определенные трудности, с которыми мы столкнулись при подготовке книги к публикации, заключались в том, что легенды и сказания о русалках существуют у многих народов мира, говорящих на самых разных языках. Кроме того, взаимодействие людей с русалками и прочими духами и водными обитателями происходит разными способами и в разных обстоятельствах. Разумеется, ни одна книга не может отразить весь спектр культурных и национальных особенностей, но мы стремились максимально расширить и обогатить наши представления о сущности русалок и об их роли в разных культурах. Двадцать сказок из нашей книги впервые переведены на английский язык с эстонского, греческого, гавайского, илоканского, итальянского, японского, кхаси, персидского и испанского языков. Сказки о русалках часто адаптируются с учетом предпочтений конкретной аудитории, поэтому в нашей книге приведены две современные литературные версии «Русалочки» – японская и американская.

ИХ ТЕЛА, НАШИ ТРЕВОГИ

Есть нечто тревожащее в созданиях, чьи тела состоят из человеческих и нечеловеческих половин. Независимо от того, в пресных или соленых водах обитают эти существа, они ставят перед нами вопрос о том, что значит быть человеком и что находится за пределами нашего антропоцентричного мира. С точки зрения физического строения эти существа одновременно и похожи, и непохожи на нас. Они спят, едят и дышат в тех средах, которые людям практически недоступны, хотя могут поселиться и среди людей, избавившись от своей нечеловеческой части тела или скрывая ее. Границей между их миром и миром нашим служат берега водоемов, где мы можем столкнуться с этими существами, или корабли, на которых мы бороздим их водное царство. Мы, люди, плохо ориентируемся в этих «между» и «среди» – пограничные состояния вызывают у нас тревогу. Мы любим наш хорошо организованный мир, предпочитаем устоявшийся порядок вещей и четко прописанную классификацию всего живого. Да, и еще мы любим контролировать наш мир. И все же нас странно манят те, другие существа, так напоминающие наше отражение. Мы можем прикоснуться к такому существу рукой, но постичь его разумом мы не в силах.

Водные существа настолько притягательны для нас, что даже мысль о них вызывает беспокойство. Однако еще больше тревожит нас соблазнительный образ русалки. Во многих историях именно эта соблазнительность становится причиной того, что люди полностью теряют контроль над собой и собственной жизнью. Объятия водного духа часто оказываются смертельными. Утащит ли нас русалка на глубину и утопит там или подарит новую жизнь? Если каким-то чудом мы выживем в подводном царстве, станем ли мы пленниками русалок или их друзьями? А если русалка или морская дева выйдет замуж за человека, будет ли этот союз долговечным или их непохожесть быстро приведет к взаимному отчуждению?

Двойственное отношение к русалкам и прочим водным духам мы готовы перенести и на их тела, которые, как правило, выглядят привлекательно, но иногда могут быть пугающими. Пожалуй, наиболее сильное впечатление производит составленное из двух частей тело русалки – это получеловек-полурыба, ее формы очень женственные, но непривычные нашему глазу. Описание нижней, рыбьей, части тела обитателей вод носит весьма обобщенный характер, хотя здесь имеются интересные исключения. В Океании рассказывают о морских обитателях с нижней частью тела как у морского дельфина; в легендах Амазонии встречаются существа с половиной тела пресноводного дельфина, дюгоня или ламантина. Прочие морские жители или водные духи могут быть полупресмыкающимися – частично драконами или водяными змеями. Гибридное строение в некоторых случаях является признаком сверхчеловеческих, божественных сил, как у мифического Оаннеса, или становится свидетельством их отсутствия, как в мистификации «Русалка Фиджи».

Независимо от того, заключено ли в этих гибридных созданиях священное или звериное начало, полулюди-полузмеи и полулюди-полурыбы неизменно оказываются чудовищами, поскольку их среда обитания – вода, источник жизни и таинственная стихия, в которой люди научились передвигаться, но жить в которой им не дано. Мы говорим «чудовище, монстр», помня, что это слово восходит к латинскому monstrum, которое означает «знамение» или «страшное существо» и внушает ужас и благоговение. Согласно представлениям современной культурной теории, «как конструкт и проекция монстр существует только в прочтении, по своему происхождению monstrum означает “то, что выявляет, предостерегает”»[5]. Таким образом, двуединые морские создания служат предостережением для людей, своего рода запрещающим знаком – «не переступать границы», – и одновременно становятся искушением переступить их.

Эти предупреждающие и завлекающие знаки появляются в виде бесчисленных комбинаций гендерных, половых, расовых, видовых, онтологических и духовных различий. Например, уничижительное определение мифических сирен как истинных «блудниц, талантливых в игре на музыкальных инструментах и сладком пении», которые «губят любого, кто проплывает мимо», имело широкое хождение в античной Греции и Древнем Риме[6]; в Британии в эпоху раннего Нового времени «русалками» называли проституток[7], и это также свидетельствует в пользу того, что женщины, преступившие границы гендерной нормы, рисковали быть причисленными к чудовищам. И наоборот, способность устоять перед искусительной властью сирен считалась признаком мужества и героизма – вспомните Одиссея. Рассказы о русалках и прочих водных духах заставляют нас задуматься о том, к какому полу можно отнести то или иное существо.

На первый взгляд кажется, что все русалочьи тела изображаются примерно одинаково, но задумайтесь о происхождении слова «русалка» (английское mermaid дословно переводится как «морская дева»), и вы поймете, что, даже если мы не выходим за рамки североевропейских представлений о русалках, морская дева является в различных обличьях: ундина, селки, никса, морская нимфа. Некоторые из этих созданий вообще не имеют описания. Кроме того, русалок часто изображали с одним рыбьим хвостом, что должно было означать их контроль над собственным телом[8], или с двумя хвостами, возможно, подразумевая сексуальную доступность. В наши дни русалок изображают, как правило, с одним хвостом, удлиненным и чешуйчатым, отдаленно напоминающим змеиный, как в некоторых средневековых повествованиях[9]. На картинах и рисунках русалка предстает вертикально стоящей в воде, с обнаженной грудью и скрытой под водой рыбьей половиной тела; наполовину человеческое, наполовину рыбье тело русалки часто истолковывают как символ двуличия и непостоянства ее натуры. На картине Рене Магритта «Коллективное изобретение» мы видим лежащую на песчаном пляже русалку, повернутую к нам боком. Художник оригинально переставил части ее тела: он наградил свою русалку рыбьей головой и боковыми плавниками, а нижнюю часть тела сделал женской и изобразил полностью обнаженной. Возможно, подобной перестановкой частей русалочьего тела Магритт пытался показать, насколько расчеловеченным может быть патриархальное «коллективное изобретение» по отношению к образу русалки.

Некоторые русалки, морские жители и водные духи могут одновременно обитать в нескольких телах и этим нарушают строгое деление на людей и нелюдей. Другие существа способны менять свое обличье, например превращаться из тюленя или рептилии в человека. В сказке Андерсена Русалочка по договору с морской ведьмой оборачивается земной девушкой. Для прочих морских духов превращения являются неотъемлемой частью их существования: так, женщина-тюлень может греться на солнышке в любом из доступных ей образов. Однако ее гибридная природа означает не только внешние, но и внутренние метаморфозы: когда земной мужчина не позволяет женщине-тюленю вернуться в ее нечеловеческое тело, героиня истории оказывается изуродованной. Многие сказки о браке человека и русалки подтверждают, что межвидовые романтические отношения весьма опасны.

Двухвостая русалка. Кафедральный собор Модены, Италия.

Andrea Rustichelli / Shutterstock.com

В записках некоторых путешественников и исследователей русалки представлены как некрасивые, уродливые создания, однако преобладают все же описания русалок-красавиц. В отличие от сирен, владеющих тайным знанием, русалки искушают мужчин именно своей красотой. Женоненавистники часто приравнивают красоту к тщеславию, ведь русалки, когда расчесывают свои великолепные локоны, держат в руках золотые зеркальца и самовлюбленно в них смотрятся. Красота – мощное оружие, соблазн, противостоять которому человек не в силах. Она негромко манит и сулит одарить нас самым желанным, будь то любовь, секс или то и другое сразу. О чем же свидетельствует наша одержимость этим опасным, но таким вожделенным существом из иного мира?

Ответ на этот вопрос мы находим в сказках о водных духах у разных народов мира. Эти сказки вобрали наши страхи и очарование женским телом и водной стихией, ужас перед морскими хищниками и ядовитыми тварями, живущими у воды или в ее глубинах. В сказках также заключены социальные и культурные представления о том, что значит быть человеком, в них живут наши верования и суеверия, сильные и слабые стороны, в них находят отражение наши самые сокровенные желания и мистический трепет. Более того, истории о сиренах, русалках и прочих водных духах всякий раз требуют от человека уточнения его собственного места в социальной и природной иерархии.

СЮЖЕТНЫЕ ПОТОКИ И ВОДОВОРОТЫ ЖАНРОВ

Еще с античных времен люди замечали сходство в сказаниях разных народов и пытались разобраться, почему возникают подобные совпадения мотивов и тем. Так случилось и с легендами о морских существах. Многочисленные теории объясняют происхождение фольклорных сюжетов, однако эти гипотезы трудно проверить. Здесь важно иметь в виду, что ценность подобных сказаний определяется не их аутентичностью, а тем, насколько верно они отражают представления и идеалы той или иной народности, которая передает их из уст в уста.

Легенды и сказания о водных духах не распространились бы так широко, если бы не огромная фактическая и символическая роль воды в нашей жизни. Без воды не существовало бы мира, который мы знаем. Неудивительно, что в разных уголках земли люди веками наделяли воду религиозным и символическим смыслом, ведь от нее зависит наша жизнь. К тому же вода и сама подобна оборотню: ее трудно удержать, она меняет всё, с чем соприкасается. Вода пресная, соленая и солоноватая хранит завораживающую тайну, обладает эстетическими свойствами, которые дарят нам чувственные наслаждения. Подобно водным духам, вода одновременно привлекательна и разрушительна по своей природе.

Сказания, как океанические течения, кочуют по свету, следуя собственным курсом. Однако утверждать, что сказочные потоки направляются естественными силами, было бы неверно. Мы не можем однозначно заявить, что аналогичные истории возникли независимо друг от друга, зато для нас не составит труда разглядеть за перемещением сказок как исторические процессы – миграции народов и их расселение на новых землях, торговля, наступление колониализма и империализма, – так и наше многовековое восхищение достижениями человечества, которое заставляет нас все глубже и глубже познавать культуру и быт разных народов. Материальная культура и идеология колониализма и капитализма, зачастую в сочетании с откровенным сексизмом, замедлили и перенаправили фольклорные потоки. Так сказки о русалках и водных духах перестали циркулировать изолированно и превратились в глобальный феномен. Подобно слиянию рек и океанов, сказочные потоки смешиваются и пересекаются, образуют водовороты, пробиваются против течения или уходят на глубину.

Все это накладывает отпечаток на то, как истории о русалках передаются из поколения в поколение. На местную, национальную и межнациональную циркуляцию историй и их оценку повлияли также и отдельные собиратели, их понимание культуры и предназначения этого жанра. Зная о направлении и пересечении сказочных потоков, мы приходим к убеждению, что не следует сравнивать их и противопоставлять, а, наоборот, нужно изучать их в динамическом взаимодействии. Межкультурное взаимопроникновение историй о водных духах способствует тому, что сирены и русалки перестают восприниматься в качестве символа губительной женственности.

Ореол таинственности, окружающий подводную жизнь морских обитателей и духов, обеспечил легендам о них немалую привлекательность. Здесь и кроется ключ к разгадке, почему мы бесконечно пересказываем эти чудесные истории. Люди веками задавались вопросом, существуют ли русалки и прочие водные создания на самом деле. Уже в I веке нашей эры римский натуралист Плиний Старший в своем труде «Естественная история» писал, что встречаются останки тритонов, мужчин с рыбьими хвостами, и нереид, морских нимф, покрытых чешуей. Рисунки в средневековых бестиариях, сборниках с изображениями животных, давали недвусмысленный ответ на тот же вопрос. Иллюстрированные заставки в начале каждого раздела таких книг говорят о творческом воображении человека, издавна пытавшегося представить морских обитателей и прочих водных существ[10].

В XXI веке мы продолжаем размышлять о природе русалок – как в реальности, так и в многочисленных версиях «Русалочки». Вот почему наряду с историческими отчетами о контактах с русалками читатель найдет в этой книге несколько рассказов от первого лица, повествующих о встречах с русалками или иными водными духами. Авторы с уважением относятся к этим рассказам, как и к прочим свидетельствам о личном опыте взаимодействия с божественным или необъяснимым, – независимо от того, считают они достоверными подобные свидетельства или нет.

Истории о русалках возникали как легенды и мифы, что отличает их от волшебных сказок и многих других основанных на вымысле жанров. В трудах фольклористов можно прочесть, что в легендах и мифах так или иначе ставится вопрос о доверии. Это не означает, что каждый рассказчик верит в подлинность событий, описанных в истории. Скорее, это свидетельствует о том, что в какой-то момент люди (не один человек, а многие) поверили, а возможно, верят и до сих пор, в символическую или фактическую правду того, о чем услышали. Мифы нередко повествуют о начале начал и человеческой жизни, предлагая объяснение, почему все случается так, а не иначе, и кто несет за это ответственность. У этих историй особая роль: они выполняют религиозные, духовные и философские задачи, поскольку часто изображают сотрудничество или соперничество богов и людей. Мифы помогают поверить в события ранней истории или хотя бы сохранить их в памяти поколений. Легенды же обязаны своим происхождением локальным событиям, они повествуют о возникновении тех или иных местных достопримечательностей или помещают героев в рамки определенного исторического периода и пространства. Истинность легенд подкрепляется указанием реально существующих топонимов и описанием вполне реалистических подробностей; что же касается фольклорных и литературных сказок, они следуют собственной ирреальной логике, не ссылаются на подобные детали и не требуют от нас верить в правдивость изложенных событий. Впрочем, противопоставлять достоверность и вымысел не всегда сто́ит, особенно если нас интересует значение этих историй для конкретной социальной группы или для жителей конкретной местности[11].

ВСТРЕЧА ЧЕЛОВЕКА С НЕЧЕЛОВЕЧЕСКИМ СУЩЕСТВОМ: СЮЖЕТЫ, ГЕНДЕРНЫЕ ВОПРОСЫ И ОСОБЕННОСТИ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ

Независимо от того, относим ли мы какой-либо текст к историческим свидетельствам, мифам, легендам, народным сказкам или иным жанрам, в историях о русалках и обитателях моря можно выделить три основных сюжета. В историях первой группы повествуется о краткой межвидовой встрече, во второй фигурирует жена-русалка, в третьей присутствует мотив похищения человека и заключения его на дне моря[12].

На протяжении столетий люди рассказывали о встречах со странными водными созданиями. О длительном общении речи не шло – все ограничивалось, как правило, мимолетной встречей на берегу или в воде. Портал между двумя измерениями оставался открытым, люди и русалки присматривались друг к другу в зоне контакта. Антрополог и критик-культуролог Мария Луиза Пратт описывает такие зоны как «социальное пространство, в котором встречаются, сталкиваются и противостоят друг другу разные культуры, и зачастую это встреча при неравном соотношении сил»[13]. Люди и русалки принадлежат разным мирам, и неравенство сил в легендах определяет исход подобных встреч. Что это значит? Если человек обращался к водному духу с уважением и не считал встречу с ним недобрым предзнаменованием, ее исход мог оказаться вполне счастливым. Например, в некоторых сказках с атолла Улити и из штата Яп на Каролинских островах говорится о самках морских дельфинов, которые каждую ночь сбрасывают хвосты, чтобы выйти на берег и полюбоваться танцами людей[14]. Подобные взаимоотношения строятся на понимании того, что водные духи являются частью одушевленной вселенной, силы которой невозможно оценить только в категориях добра или зла. Они существуют, и их следует уважать.

Непохожесть русалок на людей, их сила и таинственность искушают человека перспективой длительных отношений, но слишком часто эти отношения принимают форму жесткого контроля и крайнего проявления собственничества, а это тема второй группы сюжетов. Сюжеты европейских историй о жене-русалке могут варьироваться, однако в начале большинства из них дается намек (или прямое указание) на иноприродность героини. Конец таких историй редко бывает счастливым. Залогом искомой гармонии становится возможность для морской девы существовать в обоих мирах: она пребывает среди людей и в то же время она нечеловек; ее участие в земной жизни протекает параллельно с визитами в мир сверхъестественного; сказочное равновесие держится на ее умении преодолевать границы и казаться своей в обществе людей, оставаясь при этом русалкой. Могущественный водный дух, такой как Мелюзина, самостоятельно определяет условия брака с человеком и скрывает от мужа свои отличия; селки же, или женщину-тюленя, мужчина берет в жены, похищая ее шкуру или капюшон, а после не позволяя ей вернуться в море к родным. В обоих случаях в повседневной жизни отличительные черты русалки остаются скрытыми, что не мешает ей стать верной женой и заботливой матерью. Для героини важно сохранить тайну своего происхождения, поскольку этим определяются ее свобода выбора и жизнь в замужестве. Сказки демонстрируют нам это несоответствие: перед нами мужчина, которого влечет к женщине, не обремененной моральными нормами человеческого социума, однако сам он в дальнейшем пытается навязать ей эти нормы, приручить и контролировать ее. Русалка прекрасна, и мужчина стремится овладеть ею, но брак, как полагает герой, должен состояться на его условиях, и никак иначе.

Иллюстрация Ивана Билибина к сказке Андерсена «Русалочка».

Andersen, Hans Christian. La Petite Sirène. Paris: Ernest Flammarion, 1937

В тех сюжетах, где жена-русалка сохраняет некоторые из своих сверхчеловеческих качеств, брак обязательно распадается из-за измены мужчины или его неспособности сдержать слово. Если же невеста-зверь полностью преображается в земную женщину, брак распадается потому, что успешное приручение, превращение в обычную жену и мать не помогают русалке избавиться от связи с водной родней и от желания оставаться самой собой или оказаться в собственной шкуре в привычной среде обитания. В прошлом эти сказки предостерегали мужчин от брака с чужеземками, но не исключено, что в них заключен и другой подтекст: такие истории можно рассматривать как примеры жестокого обращения с женщиной, а жену-русалку считать жертвой похищения.

Последний, наиболее распространенный сюжет, – перевертыш сюжетов второй группы. Это сказки о похищении людей и заточении их под водой, где русалки, морские обитатели и водные духи являются активными действующими лицами. В некоторых случаях к похищению юноши морскими созданиями приводят обязательства родителей, проклятие или обещание, в других сказках это простая случайность. Независимо от предшествующих обстоятельств читатель не может симпатизировать похитителям, даже если пленник отдан им в уплату долга. Демонические создания не вызывают доверия и вынуждены действовать обманом; их двойственные тела и скользящие движения в воде и на поверхности трактуются как признак двоедушия. В большинстве сказок о похищении человека ничего не говорится о его жизни в плену у морских существ. Совместная жизнь с русалкой символически кодирует сексуальные чары запретной или внебрачной связи. На сюжетном уровне подобный опыт передается как исчезновение мужчины из мира людей, единственно допустимого социума, и уход в бездну, не поддающуюся описанию. Отсутствие подробностей произошедшего только усиливает в глазах читателя чудовищность русалки-похитительницы.

В европейских сказках, использующих этот сюжет, в фокусе находятся взаимоотношения человека и водного создания (порой неприятного), а акцент сделан на благополучии человека и удовлетворении его похоти. Кто бы ни играл более значительную роль в повествовании, точка зрения морского создания почти никогда не находит здесь отражения: считается, что «они» поступают так, как поступают, а нам этого не понять. Сказки представляют антропоцентричный взгляд на мир и вселенную, где люди занимают почетное место в иерархии живых существ. В сюжетах, выдержанных в рамках христианской традиции, водяные змеи становятся демоническим символом зла.

С другой стороны, изучая истории о водных духах, рожденные в племенах, которые поклонялись всему живому или одухотворяли силы и явления природы, важно помнить о способности воды даровать жизнь или смерть, ибо эти водные духи в совокупности обладают практически всеми свойствами самой воды. Заглянуть в мир таких представлений позволяют гавайские сказания о любви между женственной моо, ящероподобным божеством воды, и земным мужчиной. Русалки и сирены знамениты обольстительными песнопениями, сводящими моряков с ума и пробуждающими желание, а моо славятся своей миловидностью. Примечательно, что ни в одной из сказок мужчина не пытается укротить моо, потому что моо невозможно приручить или удержать, как невозможно приручить или удержать воду, воплощением которой они являются. Вот почему в сказках о моо полностью отсутствует присущее европейской традиции сочетание антропоцентризма и женоненавистничества. Моо, как и героини европейских сказок и легенд о русалках, – удивительно соблазнительное, но чуждое людям существо, а сами истории о моо служат предостережением для мужчин. И гавайские, и европейские сказки учат мужчин контролировать свои желания и не терять рассудок в присутствии сверхъестественной красавицы, которая к тому же олицетворяет собой природные силы. Вместе с тем гавайские сказки призывают нас с уважением относиться к божественной власти и признавать ценность иных форм жизни.

Существуют сказки, сюжет которых строится не на романтических или сексуальных отношениях между человеком и водным духом, а на перевоплощении человека в водного духа. Причиной такого перевоплощения может быть наказание человека, любовь или потребность могущественного водного духа в помощниках. В других историях в сотрудничество оказываются вовлечены члены межвидовой семьи: примером может служить сказка американских индейцев о женщине, которая стала женой водяного, – превратившаяся в кита женщина продолжает общаться со своими братьями и обеспечивает их едой в обмен на стрелы для лука. В таких сказках позиция человека определяется набором социальных отношений, которые отнюдь не сводятся к сексуальной или гендерной составляющей, поощряется скромность человека и его готовность к сотрудничеству с другими видами и с самой природой.

Водные духи, как и сама вода, могущественны, непредсказуемы и восхитительны, они пугают и очаровывают одновременно. У разных народов водные духи могут соблазнять, наказывать или награждать людей, хотя действия их не поддаются людской логике. Подобно воде, они изменчивы и неудержимы.

РУСАЛКИ ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС

В историях, о которых мы ведем речь, представлены, испытаны временем и преобразованы наши культурные особенности и традиционные верования. В этих легендах отражено понимание того, кем или чем мы, люди, являемся, кем или чем могли бы быть и кем или чем стать не должны были, а также предположения о том, какое место мы занимаем по отношению к другим существам, как напоминающим человека, так и совершенно на него непохожим. Не стоит удивляться тому, что русалки и водные духи захватили современную культуру. В конце XX века, на гребне второй волны феминизма, Русалочка из сказки Андерсена стала диснеевской Ариэль. Ее приятный голосок и трогательные песенки укрепили ее двойственную позицию между девичеством и зрелостью. Долгожданный диснеевский римейк с живыми актерами, выход которого запланирован на 2023 год, полон новых культурных смыслов и способен составить конкуренцию мультипликационной версии. В Северной Америке в наши дни насчитываются тысячи женщин и мужчин, которые профессионально подрабатывают русалками: они надевают моноласту или костюм русалки с хвостом и участвуют во всевозможных шоу, заплывах, фотосессиях и иных развлечениях. Академическое сообщество и массовая культура вносят посильный вклад в развитие так называемой русалочьей экономики[15].

Наше сегодняшнее увлечение русалками отнюдь не новомодное явление. Собранные в этой книге истории позволяют судить о том, какими витиеватыми путями наш интерес к русалкам проникал из фольклора и религии в искусство и индустрию развлечений. Рост популярности массовых мероприятий, таких как парад русалок на Кони-Айленде[16] и марш русалок в английском Брайтоне, разнообразие русалочьих костюмов на Хэллоуин, появление знаменитостей в русалочьих нарядах, множество русалочьих блогов, посвященных вопросам охраны природных ресурсов и работе русалочьей индустрии, – всё это свидетельствует о том, что благодаря нашему любопытству старые сказки о русалках обрели новую жизнь. Для многих из нас русалка стала синонимом либо женской сдержанности, либо лукавой необычности. Если русалка переступит границы гендерной или сексуальной нормы, такое нарушение, скорее всего, будет воспринято как допустимое и никакого наказания не последует. А оригинальные сюжетные ходы, возникшие на стыке культур, обещают нам еще больше непредсказуемых метаморфоз.

Кристина Баккилега и Мария Алохалани Браун

Часть I. Водные божества и сирены из далекого прошлого

ОАННЕС[17]

В мифологии важная роль отведена разнообразным водным созданиям – эти существа бывают как мужского, так и женского пола, и по своему могуществу они иногда значительно превосходят русалок. Практически все они обладают сверхъестественными возможностями, а некоторые, например Посейдон, имеют божественную природу.

Нижеприведенное описание Оаннеса (или Оанна) взято из повествований Беросса – вавилонского историка, жреца и астролога, жившего в III веке до н. э., на сочинения которого ссылаются англоязычные источники XIX века. У Оаннеса тело рыбы, но он обладает способностью жить на суше и общаться с людьми: у него человеческая голова, ступни, и он владеет человеческим языком. Являлся ли он божеством – покровителем рыб или служил посланником древнего бога вод Энки, так или иначе Оаннес непосредственно связан с месопотамским богом Дагоном и сирийской богиней Атаргатис, которая, по свидетельству древнегреческих авторов, отождествлялась с греческой Афродитой или римской Венерой – богиней, рожденной из пены морской. С наступлением ночи Оаннес возвращался обратно в море (район Персидского залива), поэтому некоторые исследователи считают его солнечным божеством.

Примечательно, что Оаннес передает людям знания: это соответствует мифологическому представлению о том, что хранителями знаний были связанные с морем мифические гибридные существа – полулюди, например сирены в гомеровской «Одиссее».

В те давние времена в городе Вавилоне, столице страны под названием Халдея[18], проживало множество разных народов, и жили они безо всяких правил и законов, как дикие звери.

И вот в первый год явился к ним из вод моря Эритрейского[19], граничившего с Вавилонией, наделенный разумом зверь по имени Оаннес. Согласно описанию Аполлодора, тело у зверя было рыбье; под рыбьей головой находилась голова человечья, а внизу хвоста имелись ступни. У него был человеческий голос и членораздельная речь; его изображение сохранилось до наших времен.

Оаннес. Барельеф, сохранившийся на стене древнего месопотамского города Нимруда.

Smith, George. The Chaldean account of Genesis. New York: Scribner, Armstrong, 1896

В светлое время суток это существо находилось среди людей, но не принимало никакой пищи. Оаннес дал людям представление о письме, науках и всех видах искусства. Он научил людей строить дома, возводить храмы, устанавливать законы и объяснил людям основы геометрии. Он показал людям, как распознавать семена растений и собирать плоды земли. Иначе говоря, Оаннес научил людей всему, что облагородило их нравы и очеловечило их. Дарованные им знания были столь всеобъемлющими, что с тех пор и до настоящего времени к его наставлениям не добавлено ничего существенного. С заходом солнца это существо на всю ночь возвращалось в глубины моря, ибо было оно амфибией.

КАЛИЯ, ЗМЕЙ[20]

История Кришны, победившего Нага (великого змея) Калию, изложенная в священном санскритском тексте «Бхагавата-пурана», известна в индуистской традиции не только описанием могущества юного Кришны, но и тем, что Кришна не убивает Нага, а разрешает змею со всей семьей перебраться в глубь океана, подальше от реки Ямуны. Тем самым Кришна помогает людям, проживавшим по берегам реки Ямуны, которая была отравлена змеиным ядом, и в то же время признаёт право Нага на существование.

Описание змеиного царя и его свиты из водных змей совпадает с описаниями прочих опасных мифологических морских «чудовищ». Гомер поведал нам о шести длинных шеях Сциллы и об острых зубах, которые в несколько рядов росли в каждой ее пасти; после того как Одиссей благополучно миновал остров сирен, его ждало новое испытание – встреча со Сциллой и Харибдой, обитавшими на берегах Мессинского пролива, между Италией и Сицилией. Наги, подобно прочим мифическим водным существам, являются важным символом преображения и объектом поклонения.

Поклонение змеям – одна из древнейших и наиболее распространенных религиозных практик в мире. Отношение водных змеев к людям варьирует от доброжелательного до злокозненного, независимо от того, какое место, главное или второстепенное, занимает змей в божественной иерархии. Как и другие водные создания, они наделены присущей воде способностью даровать жизнь или приносить смерть. Подобно космическим силам, змеи символизируют созидание и порядок либо хаос и разрушение, однако иногда эти противоположности сливаются и разрушение становится катализатором нового сотворения.

Более того, во многих культурах прошлого и настоящего змеи – особенно живущие в воде – выступают в роли фаллического символа. В своей милостивой ипостаси змеи являются духами-хранителями, связанными с исцелением, познанием и искусствами или с плодовитостью; они даже становятся основателями отдельных династий и целых народов. В своей разрушительной ипостаси змеи предстают хищниками – например, насильниками – или распространяют болезни и беды.

Однажды Кришна без сопровождения своего старшего брата Баларамы отправился во Вриндаван[21]. Украшенный гирляндой из лесных цветов, он шествовал в окружении пастухов. Так он добрался до реки Ямуны, чьи пенистые волны плескались по берегам, и казалось, что река смеется. И вдруг он увидел в воде отвратительное зрелище – змей Калия плавал в жутком омуте, вода в котором была смешана с огненным ядом! На берегу стояли обгоревшие деревья, на которые попадал раскаленный яд, и брызги летящей по ветру воды обжигали птиц на лету.

Сражение Кришны и Калии. Рисунок неизвестного индийского автора, XVIII в.

Метрополитен-музей, Нью-Йорк

При виде этого зрелища, страшного, как пасть смерти, Мадхусудана[22] подумал: «Должно быть, это пристанище зловредного Калии, чье оружие – яд, мерзкого змея, которого я однажды победил. А теперь вся река Ямуна отравлена им до самого устья, так что ни скот, ни жаждущие люди не могут пить речную воду. Я должен укротить змеиного царя, чтобы жители Враджи могли спокойно и безбоязненно передвигаться по окрестностям. Я для того и снизошел на землю, чтобы умиротворить жестокосердных созданий, призванных сеять зло. Заберусь-ка я на то раскидистое дерево кадамба и прыгну прямо в омут к змею, который питается ветром!» Подумав так, Кришна подоткнул свое одеяние и прыгнул в омут к змеиному царю.

Прыжок Кришны так взволновал огромный омут, что вода захлестнула даже самые отдаленные деревья, которые загорелись от ядовитых брызг, разносимых ветром; и всё вокруг заполнилось обжигающим пламенем.

Оказавшись в змеином омуте, Кришна дерзко ударил рукой по воде. При этом звуке змеиный царь Калия тут же явился к нему – и глаза его были медно-красными от гнева. Его окружали другие ядовитые змеи, питающиеся ветром, чьи пасти источали огненный яд, и их сопровождали сотни змеиных жен в прекрасных ожерельях и великолепных браслетах, которые звенели при каждом движении их тел.

И вот змеи взяли Кришну в кольцо, обвивая его своими телами и кусая ядовитыми зубами. Когда пастухи увидели, что Кришна упал в омут и змеи опутали и сдавливают его своими телами, они бросились бежать во Враджу. Переполняемые горем, они громко кричали: «Кришна оступился и упал в омут Калии, и змеиный царь сожрет его заживо! Скорей бегите туда!»

Пораженные такой вестью пастухи и их жены поспешили к реке, а впереди всех мчалась Яшода[23]. «Где же, где же он?» – взволнованно кричала толпа женщин-пастушек, которые, сбивая ноги, бежали за Яшодой. Отважные пастухи Нанда и Рама также спешили к Ямуне, надеясь спасти Кришну. И вот они видят его, беспомощного и обвитого змеиными кольцами, во власти змеиного царя. Взглянув в лицо своего сына, пастух Нанда, удивительный провидец, замер без движения, и так же замерла госпожа Яшода. А другие пастухи, отчаявшиеся от горя, глядели, рыдая, и дрожащими голосами молили Кешаву[24] с любовью. <…>

Когда Кришна услыхал мольбы пастухов, на губах его расцвела улыбка и одним движением он раздвинул змеиные кольца, освобождая свое тело от пут. Руками Кришна нагнул среднюю голову змея, украшенную изогнутым капюшоном, мощным прыжком вскочил на голову змея и стал танцевать на ней. Под пляшущими ногами Кришны змеиный капюшон раздувался с каждым дыханием змея. Лишь только змеиная голова увеличивалась, Кришна снова и снова топтал ее. И вот задавленный Кришной змей содрогнулся и потерял сознание, и рвало его кровью под ударами посоха Кришны.

Когда змеиные жены узрели царя змей с согнутой шеей и склоненной головой над потоком крови, льющимся из его пасти, они подступили к Мадхусудане и горестно взмолились: «Верховный бог богов, славный своим всезнанием, не имеющий себе равных, несказанный божественный свет, включающий в себя верховное божество как часть малую. Имя твое иные божества восславить не в силах. Как же тогда мы, простые женщины, можем описать тебя словами? <…> Добродетель милосердна к несчастным созданиям и глупым женщинам, так прости же ты это жалкое создание, ты – кто славен своим всепрощением! Ты опора всего мироздания; а он всего лишь ничтожный змей. Под твоей пятой он скоро испустит дух! Может ли этот слабый, поверженный змей сравниться с тобой, о прибежище всего живого? И ненависть, и сострадание – всё во власти верховной сути, о Бессмертный! Прояви сочувствие к этому змею, быстро теряющему силы, о владыка мира. Наш супруг погибает! О владыка Вселенной, подари нам его жизнь, как милостыню!» <…>

Затем и сам Калия взмолился о пощаде: «Я не в силах восславить тебя и оказать тебе почести, верховный бог богов, но прояви ко мне жалость, о Бог, чья единая мысль есть сострадание! Я был рожден среди змеиной расы, которая славится жестокостью; ибо это истинная природа змей. Но в этом нет моей вины, Ачьюта[25], ибо ты сам испускаешь и поглощаешь целый мир; сословия, порядки и обычаи – всё назначено тобой, нашим творцом… Теперь я бессилен, утратив свой яд. Ты подчинил меня, Ачьюта; так сохрани мне жизнь! Приказывай – я повинуюсь!»

«Покинь воды реки Ямуны, змей, и возвращайся в океан вместе со всеми женами, детьми и свитой. А в море, о змей, когда Гаруда[26] – враг всех змей – узрит отпечаток моей ступни на твоей голове, он тебя не тронет». Молвив это, господин Хари[27] отпустил змеиного царя, а тот поклонился Кришне и возвратился в молочный океан [космический мировой океан].

Сражение Кришны и Калии. Статуэтка из позолоченной меди. XVII в.

Метрополитен-музей, Нью-Йорк

На глазах у всех Калия покинул свой омут, а вместе с ним ушла вся его свита с женами и детьми. Когда змей исчез, пастухи стали обнимать Кришну, словно он воскрес из мертвых, и любовно оросили его голову слезами. Другие счастливые пастухи, видя, что река стала безопасной, в восхищении пели хвалы неутомимому Кришне. Под песнопения пастушек и прославления пастухов Кришна, совершивший подвиг, возвратился во Враджу.

ОДИССЕЙ И СИРЕНЫ

В наши дни сирены и русалки стали символом женского коварства, но родом они из разных морей и из разных культур. На древнегреческих вазах и надгробиях сирены изображены с женскими головами, крыльями и куриными лапами или с когтями хищной птицы. Однако с течением времени сирен начали отождествлять с русалками из североевропейского фольклора, и сирены приобрели облик полуженщины-полурыбы[28]. Отличительной чертой сирен всегда служила не их внешность, а способность очаровывать песнями и музыкой. Поскольку в сказаниях сирены и русалки обладали сходными магическими силами, гибридное строение тел сирен постепенно приняло вид получеловека-полурыбы[29]. Сирены, так же как и русалки, соблазняют людей: отвлекают и сбивают с пути истинного, заманивают в опасные места, склоняют к предательству и разврату. Сейчас акцент делается на сексуальной коннотации слова «соблазн», но и в латинском, и в английском языке (вплоть до середины XVI века) это слово имело другой смысловой оттенок. А значит, соблазнительность сирен, согласно античным представлениям, была связана прежде всего с познанием жизни и смерти или с запредельным для человека предвидением будущего, но никак не с их сексуальностью.

В классической мифологии власть сирен описана в одном из эпизодов «Одиссеи» Гомера. Эпическая поэма «Одиссея», созданная приблизительно в VIII веке до н. э. и состоящая из 24 песен, рассказывает о возвращении Одиссея и его команды на Итаку после завершения Троянской войны. По дороге домой Одиссея и его спутников поджидают бури, чудовища и всевозможные испытания. Поэма является образцом искусного повествования и стихосложения, в ней нашли отражение представления о героизме, гостеприимстве, человеческих устремлениях и пределах человеческих возможностей.

Одиссей и его воины встречаются с сиренами в 12-й песни. Следуя совету богини Цирцеи, Одиссей подготовился к встрече с сиренами и сумел избежать гибели. Своими песнями сирены заманивают путников на смерть, и эта их характеристика прочно вошла в сознание людей и сохраняется вплоть до наших дней. Одиссей велел членам своей команды залепить уши воском и грести в полную силу, чтобы быстро миновать остров сирен, а себя Одиссей приказал крепко-накрепко привязать к мачте корабля. Обездвиженный Одиссей оказался единственным человеком, который смог насладиться «небесной музыкой сладких чаровниц» – такой эпитет использовал Александр Поуп в своем переводе поэмы.

Одиссей неоднократно подвергается сексуальным искушениям по пути домой, но зов сирен обещает награду иного характера. Сирены Гомера в своих сладких песнопениях сулят Одиссею познание – мудрость, соединяющую миры. Музыка сирен открывает для человечества портал в иное измерение, но их внешний вид пока отличается от привычного нам облика русалок, хотя позднее русалки и сирены сольются в единый образ. Искусительные песни сирен звучали бы еще выразительнее в устном исполнении гомеровской поэмы.

Гомер. «Одиссея». Песнь двенадцатая (отрывок)[30]

Все корабельные снасти порядком убрав, мы спокойно
Плыли; корабль наш бежал, повинуясь кормилу и ветру.
Я ж, обратяся к сопутникам, так им сказал, сокрушенный:
«Должно не мне одному и не двум лишь, товарищи, ведать
То, что нам всем благосклонно богиня богинь предсказала:
Все вам открою, чтоб, зная свой жребий, могли вы бесстрашно
Или погибнуть, иль смерти и Керы могучей избегнуть.
Прежде всего от волшебного пенья сирен и от луга
Их цветоносного нам уклониться велела богиня;
Мне же их голос услышать позволила; прежде, однако,
К мачте меня корабельной веревкой надежною плотно
Вы привяжите, чтоб был я совсем неподвижен; когда же
Стану просить иль приказывать строго, чтоб сняли с меня вы
Узы, – двойными скрутите мне узами руки и ноги».
Так говорил я, лишь нужное людям моим открывая.
Тою порой крепкозданный корабль наш, плывя, приближался
К острову страшных сирен, провожаемый легким попутным
Ветром; но вдруг успокоился ветер, и тишь воцарилась
На море: демон угладил пучины зыбучее лоно.
Вставши, товарищи парус ненужный свернули, сцепили
С мачты его, уложили на палубе, снова на лавки
Сели и гладкими веслами вспенили тихие воды.
Я же, немедля медвяного воску укруг изрубивши
В мелкие части мечом, раздавил на могучей ладони
Воск; и мгновенно он сделался мягким; его благосклонно
Гелиос, бог-жизнедатель, лучом разогрел теплоносным.

Поющая сирена. Древнегреческая статуэтка. III в. до н. э.

Метрополитен-музей, Нью-Йорк

Уши товарищам воском тогда заклеил я; меня же
Плотной веревкой они по рукам и ногам привязали
К мачте так крепко, что было нельзя мне ничем шевельнуться.
Снова под сильными веслами вспенилась темная влага.
Но в расстоянье, в каком призывающий голос бывает
Внятен, сирены увидели мимо плывущий корабль наш.
С брегом он их поравнялся; они звонкогласно запели:
«К нам, Одиссей богоравный, великая слава ахеян,
К нам с кораблем подойди; сладкопеньем сирен насладися,
Здесь ни один не проходит с своим кораблем мореходец,
Сердцеусладного пенья на нашем лугу не послушав;
Кто же нас слышал, тот в дом возвращается, многое сведав.
Знаем мы всё, что случилось в троянской земле и какая
Участь по воле бессмертных постигла троян и ахеян;
Знаем мы всё, что на лоне земли многодарной творится».
Так нас они сладкопеньем пленительным звали. Влекомый
Сердцем их слушать, товарищам подал я знак, чтоб немедля
Узы мои разрешили; они же удвоенной силой
Начали гресть; а, ко мне подошед, Перимед с Еврилохом
Узами новыми крепче мне руки и ноги стянули.
Но когда удалился корабль наш и более слышать
Мы не могли уж ни гласа, ни пенья сирен бедоносных,
Верные спутники вынули воск размягченный, которым
Уши я им заклеил, и меня отвязали от мачты.

Одиссей и сирены. Гравюра Теодора ван Тюльдена.

Morphart Creation / Shutterstock.com

УГОРЬ ИЗ ОЗЕРА ВАЙХИРИЯ[31]

В этой легенде патриархальное представление о женском духе вод как об опасной «чужой» сущности перевернуто с ног на голову. Девушка благородного происхождения обещана королю, но она не подозревает, что на самом деле это король-угорь. (В полинезийских языках – самоанском, тонганском, маори, ниуэ, таитянском, туамоту, маори островов Кука, рапануи, фиджийском, ротуманском и гавайском – пресноводного угря называют словом «туна» или созвучными словами «дуна», «фуна», «куна».) Девушка испытывает отвращение к угрю, но он упорно ее преследует, и только Мауи, герой полинезийских легенд, помогает ей скрыться от угря. Мауи убивает угря и вручает девушке его отрубленную голову, которая должна обеспечить ее племя неким ценным ресурсом. В итоге из отрубленной головы угря вырастает кокосовая пальма.

Во множестве полинезийских легенд о происхождении кокосовой пальмы фигурирует обладающий сверхъестественной силой угорь, который может принимать облик мужчины. Кокосовая пальма играет важнейшую роль в жизни обитателей островов Полинезии, которые используют все части дерева: из стволов пальмы делают барабаны; длинные и широкие листья применяют в качестве кровельного материала для крыш и стен, из листьев также мастерят подстилки, миски, шляпы, метлы; твердая скорлупа круглых орехов идет на изготовление посуды (миски, чашки, ложки), гребней для волос и крючков для рыбной ловли; из волокнистой копры плетут сетки, а из внутренней части ореха получают кокосовую мякоть и кокосовую воду.

В таитянском варианте легенды о происхождении кокосовой пальмы юную героиню зовут Хина[32]. Она также известна как Сина (Самоа), Хейна (Тонга), Хайна (Новая Зеландия), Ина (острова Кука). Практически во всех легендах Хина-Сина-Хейна-Хайна-Ина – девушка благородного, а иногда полубожественного происхождения. В зависимости от сюжета она или влюбляется в угря, или считает его отвратительным. Длинное, извивающееся тело угря является фаллическим символом. Так в самоанском варианте легенды Сина с презрением отвергает угря после того, как он лишает ее девственности во время купания в озере, где обитает король-угорь.

Когда-то в гавани Папеурири, на Таити, жила прекрасная юная принцесса. Она была знатного происхождения, а ее небесные покровители Солнце и Луна назвали ее Хиной (что значит Серая). Девочка подросла и превратилась в девушку, и красота ее стала вызывать всеобщее восхищение, от нее исходило неземное сияние, что ограничивало круг ее поклонников; поэтому Солнце и Луна сосватали ее за короля озера Вайхирия, хотя девушка не была с ним знакома и никогда его не видела. Короля звали Фааравааи-ану (Нужно рыбачить на холоде), родители девушки не возражали против их союза, поэтому Хина ничуть не сомневалась в удачном браке и с радостью начала готовиться к свадьбе, а помогали ей в этом две ее подруги детства, девушки по именам Варуа (Дух) и Те-роро (Ум). И вот, когда настал день бракосочетания, все трое нарядились в белые тапа[33], изящно обернутые вокруг их фигур, с гирляндами из папоротника, перевитого красными шишками фара и белоснежными тиаре [цветками таитянской гардении], а распущенные волосы цвета воронова крыла они украсили одинаковыми венками. На невесте, чтобы подчеркнуть ее высокий ранг, было ожерелье и пояс, сделанный из ура – желтых и красных перьев попугая.

И вот невеста со свитой выступила навстречу жениху, они шли под звуки барабанного боя и нежного пения бамбуковой флейты и прочих незатейливых музыкальных инструментов. Так они прошли половину пути до озера Вайхирия и увидели, что навстречу им движется жених, шествующий в окружении своей свиты вниз по склону. И к своему ужасу, Хина издалека разглядела, что жених был огромным угрем величиной со ствол высокой кокосовой пальмы; это и был ее нареченный – король озера Вайхирия по имени Фааравааи-ану!

Потрясенная, она повернулась к своим родителям и закричала:

– Так вот оно что, о, мои родители! Вы хотите выдать меня за чудище, а не за человека? Какая неслыханная жестокость! Мне только и остается, что спасаться бегством!

Таитяне приносят дары идолу Хины. Ксилография Поля Гогена. 1894 г.

Библиотека Конгресса США

И она бросилась прочь из этой долины.

Когда она вернулась домой, местные жители очень удивились и стали расспрашивать ее о том, что случилось. Узнав о ее несчастье, местные жители пришли в отчаяние, а сердца их переполнились горем и сочувствием.

– А теперь прощайте! – сказала Хина. – Мне нужно бежать отсюда и спасаться. Я непременно вернусь, если все обойдется; но до тех пор я поручаю вам все свои сокровища. Если я останусь жива, то непременно вернусь к вам, мои возлюбленные земляки.

Тут же ее друзья быстро спустили на воду легкое проворное каноэ, и к моменту восхода луны Хина и ее верная свита отправились к лагуне Вайрао на полуострове Тайарапу просить помощи у великого Мауи, который сумел заарканить солнце и управлял его ходом, и еще до рассвета они были на месте.

Мауи не оказалось в его пещере, но жена Мауи ласково встретила Хину. Вскоре Мауи вернулся домой и спросил у жены, почему их сумрачное жилище озаряют такие яркие вспышки света, на что его жена ответила:

– Нас навестила Хина, украшенная поясом ура, Хина, сверкающая молниями востока, Хина – дитя Луны и Солнца, Хина, которой служит пассат.

Затем Мауи поприветствовал Хину и вежливо осведомился у нее:

– О Хина, возлюбленная дочь Матайя, что привело тебя к нам, о, моя принцесса?

– О Мауи! – воскликнула она. – Спаси меня от жуткого чудовища – короля Вайхирии, который скоро явится сюда и потребует меня в жены! Пожалей меня, смотри, что делается в природе, откуда дует ветер? Ветер обезумел, тьма покрыла землю, а воды вспенились так, что океан почти не виден.

И лишь только Хина пересказала свою печальную историю, как они заметили, что король-угорь миновал проход между рифами.

Мауи испугался; он немедленно выставил на скалы двух своих каменных идолов, заточил свой боевой топор и приготовил рыболовный крюк. А когда угорь подплыл ближе к берегу, Мауи нанизал вкусную приманку на свой чудесный крюк и закрепил ее прядями волос Хины.

Едва угорь завидел Мауи, он закричал громоподобным голосом:

– Мауи, отдай мне мою невесту!

А Мауи закинул в море крюк, приговаривая:

– Вот он я – храбрый Мауи! Ни один король не спасется от меня в моих владениях! Я скормлю его моим идолам.

И тут угорь почуял наживку, широко разинул пасть и проглотил крючок с приманкой, а Мауи вытащил его на берег. Мауи отрубил огромную голову угря, завернул ее в ткань тапа и отдал Хине, предупредив ее:

– Возьми этот сверток, но ни на секунду не опускай его на землю, пока не доберешься домой; а дома посади эту голову посередине мараэ – священного участка земли. Бесчисленные сокровища спрятаны в голове этого угря; из нее вырастет строительный материал для твоего жилища, а еще в ней таится вода и пища. Но помни мое наставление и не теряй бесценный мой дар – не опускай сверток на землю, пока не доберешься домой. И тогда ты навсегда прославишься как Хина-вахине-э-анапа-те-уира-и-те-Хитиа-о-те-ра (Хина сверкающих молний на востоке).

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Перевод А. А. Блока.

Вернуться

2

Отрывок из «Лорелеи» Марка Твена в «Бродяге за границей» (Хартфорд, Коннектикут: Американская издательская компания, глава XVI. Имеется несколько вариантов написания имени по-немецки (Lore Lay, Lore-Ley, Loreley) и по-английски (Lorelei, иногда Loreley). Мы будем называть эту русалку Лорелея.

Вернуться

3

Это баллада немецкого поэта-романтика Клеменса Брентано, благодаря которому появилась сказка о Лорелее всего за пару десятков лет до публикации поэмы Гейне.

Вернуться

4

Легенда о Лорелее стала частью туристических достопримечательностей Рейна, но для нее находится место и в современной поп-культуре. «Сигнал Лорелеи» – под этим названием вышел эпизод в первом сезоне мультсериала «Звездный путь» (1973). В этом эпизоде Капитан Кёрк и другие мужчины – члены экипажа звездолета «Энтерпрайз», привлеченные таинственным сигналом с чужой планеты, очутились в плену у группы женщин, которые зачаровали их, чтобы овладеть их жизненной энергией. Примечательно, что колдуньи из «Звездного пути» стояли на двух ногах, однако и Гейне ни словом не упомянул, есть ли рыбий хвост у Лорелеи.

Вернуться

5

Jeffrey Jerome Cohen, “Monster Culture (Seven Theses),” in Monster Theory: Reading Culture (Minneapolis: University of Minnesota Press, 1996), 4.

Вернуться

6

Эти выдержки – одна из Гераклита (примерно III в. до н. э.), а другая из комментариев Сервиуса на Вергилия, составленных вскоре после 400 г. н. э., – приводятся Леофранком Холфорд-Стривенсом в книге Music of the Sirens (Bloomington: Indiana University Press, 2006), 24.

Вернуться

7

Тara E. Pederson, Mermaids and the Production of Knowledge in Early Modern England (Burlington, VT: Ashgate Publishing Company, 2015), 25.

Вернуться

8

Мисти Урбан, «Как дракон съел женщину: судьба Мелюзины на английском языке» в составе сборника Melusine’s Footprint, eds. Misty Urban, Deva Kemmis and Melissa Ridley Elmes (Leiden, Germany, and Boston: Brill, 2017), 368–87.

Вернуться

9

См. Frederika Bain, “The Tail of Melusine: Hybridity, Mutability, and the Accessible Other,” in Melusine’s Footprint, 17–35.

Вернуться

10

См. «Естественную историю» Плиния Старшего (1855, английское издание), а также Mythical Beasts Джона Керри (1995) и The Folklore of the Merfolk Артура Во (1960).

Вернуться

11

См. книги Томаса Кинга The Truth About Stories: A Native Narrative (Minneapolis: University of Minnesota Press, 2008), Леанны Симпсон Dancing on Our Turtle’s Back: Stories of Nishnaabeg Re-Creation (Winnipeg: Arbeiter Ring Publishing, 2011) и Мари Алохалани Браун Facing the Spears of Change: The Life and Legacy of John Papa ’Ī’ī (Honolulu: University of Hawai’i Press, 2016), 15–20, 27–29. В разделе этой книги «Морские обитатели и водяные духи в разных культурах» изобилуют примеры того, как вера в чудеса сохраняет и распространяет исторические факты; это положение углубляет дискуссия о жанре moolelo, который сметает различие между доверием и выдумкой в гавайской культуре.

Вернуться

12

Поразительно, но сказка Ганса Христиана Андерсена «Русалочка», в настоящее время самая популярная сказка о русалках, повествует о межвидовых встречах в романтическом ключе, который не вписывается ни в один из прочих сюжетов.

Вернуться

13

Мэри Луиза Пратт, «Искусство зоны контакта» в книге Professing in the Contact Zone: Bringing Theory and Practice Together, ed. Janice M. Wolff (Urbana, IL: National Council of Teachers of English, 2002), 4.

Вернуться

14

William A. Lessa, Tales from Ulithi Atoll: A Comparative Study of Oceanic Folklore (Berkeley: University of California Press, 1961).

Вернуться

15

Элизабет Сегран, «Экономика русалок изнутри», сайт Fast Company, 9 сентября 2015 г., www.fastcompany.com/3050847/inside-the-mermaid-economy-2. Заметки Сегран: «Если неожиданно вы оказались в окружении русалочьих хвостов, то поверьте – это не ваши фантазии».

Вернуться

16

Информация о параде на Кони-Айленде в США в интернете: «Парад русалок был специально основан в 1983 г., имея под собой три цели: он привносит мифологию в жизнь местного населения, жителей улиц под названием Русалки и Нептуна; повышает планку самооценки у района “развлечений”; и открывает возможности для самовыражения артистичным жителям Нью-Йорка», https://www.coneyisland.com/mermaidparade.

Вернуться

17

E. Richmond Hodges and Isaac Preston Cory, Cory’s Ancient Fragments of the Phoenician, Carthaginian, Babylonian, Egyptian and Other Authors (London: Reeves & Turner, 1876), 56–57.

Вернуться

18

Другое название Вавилонии. Прим. ред.

Вернуться

19

Персидский залив.

Вернуться

20

Cornelia Dimmitt, ed., J.A.B. van Buitenen, trans., Classical Hindu Mythology: A Reader in the Sanskrit Purānas (Philadelphia, PA: Temple University Press, 1978), 114–16.

Вернуться

21

Пастуший поселок на берегу реки Ямуны, расположенный в западной части района Враджа (Браджа) на севере Индии. Вриндаван считается местом, где прошли детство и юность Кришны. Прим. ред.

Вернуться

22

Одно из имен Кришны, дарованное ему после умерщвления демона Мадху. Прим. ред.

Вернуться

23

Приемная мать Кришны, жена Нанды, предводителя племени пастухов. Прим. ред.

Вернуться

24

Одно из имен бога Вишну, одним из земных воплощений которого является Кришна. Прим. ред.

Вернуться

25

Одно из имен Вишну, «тот, кто неподвластен изменению или падению». Прим. ред.

Вернуться

26

Царь птиц в индуистской мифологии, ездовое животное бога Вишну. Прим. ред.

Вернуться

27

Еще одно из имен Вишну, толкуется как «избавитель». Прим. ред.

Вернуться

28

Marina Warner, Fantastic Metamorphoses, Other Worlds (Oxford: Oxford University Press, 2002), 7. Сирены стали нимфами, которые в зависимости от культурной традиции приобретали свои гибридные тела в наказание или в награду; это были соблазнительные красавицы, чарующие своим голосом.

Вернуться

29

Появление слов «русалка» и «сирена» у Чосера усилило путаницу между этими двумя существами: «Хотя мы называем их русалками здесь… во Франции их называют сиренами». Согласно «Оксфордскому словарю английского языка», впервые слово «сирена» появляется в поэме «Роман о розе», переведенной на английский язык Джеффри Чосером (ок. 1366). Этот словарь также сообщает о самом первом зафиксированном факте употребления слова «русалка» (ок. 1350): Sur la ripe est vn ceroyne – «На берегу есть морская дева».

Вернуться

30

Пер. В. А. Жуковского.

Вернуться

31

Teuira Henry, Ancient Tahiti, Bernice P. Bishop Museum Bulletin 48 (Honolulu: Bishop Museum, 1928), 615–19. Рассказ записан от мадам Батто, урожденной Гибсон, потомка Хины из легенды.

Вернуться

32

Тейра Генри (1847–1915), авторитетная исследовательница таитянской литературы и культуры, обнаружила эту рукопись среди обширных этнографических материалов, которые ее дед, преподобный Джон Маггридж Орсмонд (ок. 1784–1856), собирал и систематизировал, начиная с момента прибытия на остров Муреа в 1817 году и до конца жизни. Тейра Генри посвятила свою жизнь изданию этих этнографических материалов в виде монографии, которая включает ее собственные заметки и сравнительное изучение полинезийской литературы и полинезийских культур.

Вернуться

33

Материя из спрессованного луба деревьев семейства тутовых, полотнища из такой материи служили одеждой. Прим. ред.

Вернуться