Ильгар Мамедов
Приключения в восточной столице и не только…

© Мамедов И., текст, 2025

© Издательство «Спорт», оформление, издание, 2026

Художник В.В. Гусейнов

* * *

Глава 1

Спортсмены живут олимпийскими циклами: одну вершину взяли, и долго на пьедестале быть невозможно. Вчерашними победами в спорте жить нельзя. Незабываемо отметили триумф в Рио-де-Жанейро, и уже была поставлена новая цель – «Токио-2020». Необходимо было решать новые задачи, преодолевать препятствия и идти к этой цели. Конечно, никто не знал тогда, как всё сложится в нашей жизни. Невозможно было представить, что привычный четырехлетний олимпийский цикл увеличится на год. Вмешалась пандемия, и всё перенесли на 2021 год. Но до Токио еще надо было дожить, тем более что после Олимпиады в Рио произошла смена поколений. Мы обновили состав сборников примерно на 65 процентов. Кто-то из девушек пошел рожать, кто-то из мужчин закончил карьеру.

На чемпионат мира в Лейпциг в 2017 году мы ехали уже обновленным составом. Достаточно хорошо выступили. Несмотря на все события, происходящие в жизни сборной, мы все равно взяли три золота в личных соревнованиях, но не выиграли медальный зачет. До этого все четыре года мы завоёвывали исключительно первые общекомандные места. В далёком 2013 году мы первый раз выиграли чемпионат мира в общекомандном зачете – это произошло спустя 11 лет после предыдущей победы! Всё это время сборная России не становилась лучшей, имея такие фамилии мировых лидеров, как Поздняков, Колобков, Бойко, Логунова, Шариков… Можно перечислять и дальше… Размышляя, почему, имея сильнейших спортсменов в сборной России, наши ничего не выигрывали больше десятилетия, понял, что необходимо менять сам процесс подготовки.

Первое, что сделал, став руководителем сборной, – обратился к президенту Федерации фехтования России Александру Юрьевичу Михайлову. Я попросил его изменить принцип работы тренеров и администраторов, тем самым видоизменил процесс подготовки. Тренер не должен быть администратором.

Помню, когда мой, ныне покойный великий тренер Марк Петрович Мидлер, имея как минимум пять учеников, должен был с базы ехать сдавать какие-то отчеты, получать какие-то документы, в общем он постоянно куда-то носился… Когда мы были спортсменами, нам-то было все равно. Мы были на базе, и нам, кроме того, как потренироваться – отдохнуть – опять потренироваться – опять отдохнуть с перерывами на прием пищи и другими различными интересными делами, заморачиваться не приходилось. Но тренер, которому на тот момент было под 70, жил в крайне изнурительном режиме. На нем лежало не только тренерство, но и масса административной работы. Ты никогда не понимаешь всю нагрузку, которую несет на себе наставник, пока сам не становишься им. И с возрастом понимаешь: быть тренером в единоборствах – это тяжелая физическая нагрузка. Я даже не говорю про все остальные моральные, психологические и душевные нагрузки. В единоборствах вся сложность объясняется тем, что ты сам непосредственно тренируешься со своими спортсменами. Например, в фехтовании – это индивидуальный урок. И, давая тот самый урок, ты должен со своим учеником, молодым, здоровым спортсменом, на равных двигаться по дорожке. Фактически ты получаешь такую же нагрузку, как и он. Передвигаясь, ломая дистанцию, разрывая ее. Конечно, можно «дурака валять», стоя на месте, и давать так хоть по 15 уроков в день. Но, если отдаваться индивидуальному уроку профессионально, ты вынужден носиться по всей дорожке, чтобы спортсмену было непросто в тебя попасть. Потому что в реальном бою фехтовальщику нелегко уколоть своего соперника. Противник делает всё, чтобы ты промахнулся. Поэтому приходится моделировать этот процесс и в индивидуальном уроке. Мне кажется, тренерство в боксе тоже сложное, потому что там тренер держит «лапы» и в них лупит, например, какой-нибудь Майк Тайсон, а от каждого удара хочется убежать из зала. Убежден, что выдерживать удары, которые идут по этим «лапам», способен далеко не каждый.

Фехтование, бокс, борьба, где тренер сам принимает участие в подготовке и выходит на дорожку, ринг или ковер, это реально большая нагрузка. Я не считаю, что в других видах спорта тренером быть легко, например, в художественной гимнастике или в синхронном плавании, которые в нашей стране тоже очень сильны. Сидеть на кресле или сидеть на бортике бассейна и руководить – это тоже очень серьезный т руд, но физически он менее напряженный, в нем, скорее, больше творчества. У нас же, кроме творчества, присутствует большая физическая нагрузка. При этом и творчество также крайне важно, ведь нельзя давать на индивидуальном уроке одно и то же, необходимо включать какую-то новизну и разнообразие.

Марк Петрович был не только выдающимся тренером, он умудрялся и нас тренировать, и еще ездить заниматься бумажками. Сейчас понимаю, что у него тогда не всё было гладко с руководством Федерации, постоянно возникали какие-то конфликты. Долгие годы (около 13 лет) он был невыездным – было такое время, когда многих не выпускали за границу. Сейчас наступило такое же время, но по другой причине, и я сам уже четыре года невыездной. Думаю, что, если бы не эти изнурительные нагрузки и постоянная нервотрепка, Мидлер и сейчас бы еще жил и жил. Во всяком случае, не ушел бы так рано. В 2012 году ему не было даже 81 года. Конечно, он успел сделать очень многое за свою жизнь: сам был выдающимся спортсменом и затем стал, на мой взгляд, легендарным тренером мирового уровня в рапире. Ту тактику, которую давал Мидлер, не способен дать никто, даже из тренеров с мировым именем в зарубежных странах. Таких, как Мидлер, нет!

Сегодня у спортсменов мозги работают иначе. Поэтому тактику, которую давал нам Марк Петрович, перенести на новое поколение не всегда возможно. Но, когда это удается, результат впечатляет. Например, в 2017 году Дима Жеребченко выиграл в личных соревнованиях чемпионат мира. Никто не может сказать, что его готовил кто-то из приглашенных иностранных тренеров, потому что я сам лично тренировал Жеребченко. Дима тогда стал чемпионом мира только за счёт тактики. Мне это было приятно. Потому что он имел планы на бой и понимал, что ему нужно делать. Всем ясно, что на чемпионате мира не бывает слабых соперников, но он прошел по очень сильным спортсменам, выигрывая у них за счет тактических заготовок, которые мы с ним отрабатывали. И даже там, непосредственно перед каждым боем, приходилось прогонять все эти приемы в разминочных уроках. К сожалению, не все воспринимают и принимают эту тактику, и далеко не все ее усваивают. Да что там говорить – люди порой и в разговоре не понимают друг друга на 100 процентов. Кто-то понимает на 80 процентов, а кто-то – на 20… Дима Жеребченко в блестящем стиле выиграл, Таня Гудкова тогда стала чемпионкой мира в шпаге, а Инна Дериглазова завоевала золото в рапире. То есть, у нас было три индивидуальных победы в личных соревнованиях из шести, а вот в командных не было ни одного золота. Мы взяли различные медали в командном первенстве, но без высшей пробы, потому что «костяка» еще не было.

Вообще поразительно, что были люди, которые считали, что мы выиграли четырехлетие, потому что у нас работали иностранные тренеры. Интересно, как бы они объяснили наши победы, когда уже никто из иностранцев не работал с нашими спортсменами. Уже не было никого из приглашенных, и все равно мы выиграли Олимпийские игры! Но тех, кто так рассуждал, уже нет в живых, так что и нечего о них говорить. Просто, к сожалению, всегда встречаются люди, которые любую хорошую вещь переворачивают. До нас были прекрасные сильные составы, но каждый год они проигрывали, проигрывали и проигрывали… а мы начали всё выигрывать: 2013, 2014, 2015, 2016 годы.

Как-то наш Попечитель позвонил мне, когда мы выиграли третий подряд чемпионат мира, и спросил: «А ты чего молчишь? Ты понимаешь, что в истории даже советского фехтования никогда не было трех побед подряд?» Говорю: «Алишер Бурханович, честно говоря, не следил за общекомандной историей, то есть знал, кто когда побеждал – были справочники всякие, брошюрки, но то, что вы сказали, – это интересно». Мне казалось, что советская сборная выступала хорошо, но было приятно узнать, что мы впервые выигрываем столько лет подряд.

Тем не менее мы не живем вчерашними победами. Ты не должен находиться в эйфории от своих успехов. Если бы мы «подняли нос до небес», то на следующий год уже бы ничего не выиграли. Если будешь жить прошлым, ты не будешь готов дальше бороться и побеждать. Кстати, 2017 год мы бы тоже выиграли, если бы нам кого-то из тех сильных добавили, кто выступал в то четырехлетие. Но и тогда мы всё равно три золота взяли. У итальянцев, по-моему, было четыре. Уступили одно золото. А по сути, имея обновленный на 65 процентов состав нашей сборной, три золота и второе общекомандное место – это большой успех.

Итак, первое, что я изменил, был принцип работы тренеров и администраторов, которые являются начальниками команд. Президент Федерации фехтования России Александр Юрьевич Михайлов меня поддержал. Если раньше у нас было два начальника команды, то мы добавили еще одного. У каждого вида оружия – рапира, шпага, сабля – появился свой начальник команды, который связывает сборные команды и Федерацию, сборные команды и Министерство спорта. То есть, все вопросы бумажек, документов, справок, смет стали решать только начальники команд. Теперь они курсируют между базой и Федерацией, базой и Минспорта. Тренеры, которые утром отработали, получили возможность отдохнуть и восстановиться, чтобы вечером прийти на тренировку со свежими мыслями. Чтобы им было легче включить голову и придумать что-то творческое. Ведь, как уже упоминал, творчество существует не только в синхронном плавании и художественной гимнастике, но и в фехтовании. От монотонности люди устают, а тренер может творить, только когда он отдохнувший. В противном случае он будет просто сидеть и отбывать номер, делать вид, что работает, а на самом деле ждать, когда это всё закончится, чтобы уже пойти домой или в номер и лечь на кровать. Реорганизация дала возможность тренерам не мотаться, решая административные вопросы, а работать только на базах. Естественно, коэффициент полезного действия сразу поднялся, потому что у них стало больше времени для работы и новых творческих идей.

Следующей по важности задачей, которой мы занялись, стало восстановление. Мы взяли больше массажистов и врачей. У нас в каждой команде на один вид оружия стало по одному врачу и по два массажиста. Причем не только у взрослых, но и у юниоров. Важно иметь медицинский персонал в достаточном количестве. Если случаются травмы или возникают какие-то другие вопросы, связанные со здоровьем, необходимо, чтобы специалист был непосредственно при сборной, а не где-то далеко. Чтобы его не надо было вызывать, ждать, пока он приедет, и т. п. Реорганизация была сделана более 13 лет назад на самом раннем этапе. И пошло – поехало. На данный момент уже не только во взрослых командах, но и в юниорских есть свои врачи.

Оглядываясь на 2015 год, когда я был главным тренером у взрослых и молодежи (до 24-х лет), вспоминаю, как трагическая гибель старшего тренера по юниорам и кадетам Сергея Шарикова изменила мой рабочий режим.

Сергей разбился в июне 2015-го, и на следующий сезон Александр Юрьевич поручил мне кадетов и юниоров. Теперь у меня были взрослые, молодежь, юниоры и кадеты – все четыре возраста. Я буквально жил в самолете и в 2016 году налетал на платиновую карту…

Так, в апреле я умудрился съездить на первенство мира среди юниоров в Бурж, где мы выиграли общекомандный зачет, затем полетел на чемпионат России в Омск, после которого сразу началась подготовка к чемпионату мира в Рио-де-Жанейро для неолимпийских видов программы. Тогда еще не было соревнований во всех 12 дисциплинах на Олимпийских играх. Были 10 видов программы на Олимпиаде, а 2 вида были второсортными – это командные дисциплины: рапира женская и сабля мужская. Я рванул в Рио – мы выиграли 2 золота из 2-х. Противостояние там было конкретное.

Противоборство, к сожалению, было не только на дорожках. Впервые в жизни перед выездом на соревнования именно на спортивной почве у нас началась битва между тренерским советом и Бюро исполкома Федерации. По каким-то причинам Бюро, которое обычно только утверждало составы, формируемые тренерскими советами, решило внести изменения. Все годы, вплоть до 2016-го, существовала устоявшаяся практика утверждения составов. Сначала тренерские советы формируют их по видам оружия, потом проходит общий тренерский совет, который отправляет списки на утверждение Бюро исполкома, где их без каких-либо проблем всегда утверждали. А тут вдруг решили, что в мужской сабле они должны внести изменения. Я, конечно, был очень удивлен.

Все это происходило на фоне моего прилета на чемпионат России в Омск и печальных новостей о смерти моего друга. После ночного рейса, поспав несколько часов в гостинице, я просыпаюсь и вижу смс: случилось несчастье – умер друг, который был на моем 50-летнем юбилее в ноябре 2015 года и с которым мы планировали отметить его юбилей через полгода в 2016 году. Я был в шоке… Как такой парень, пловец, высокий, косая сажень в плечах, бакинец Юра Зотин умер… Лежу и думаю: «Как же так?» В это время звонит Станислав Поздняков и зовет пообедать с ним и с Александром Юрьевичем Михайловым. А у меня мысли где-то далеко… И вдруг за обедом они мне сообщают: «На чемпионат мира поедет Решетников». Не одобренный тренерским советом Даниленко, а Решетников. Я говорю: «Подождите, мы же дали Даниленко!» А мне отвечают: «Мы решили, что поедет не он».

– Как решили?..

– Ну вот Бюро исполкома Федерации…

– Я же главный тренер, я ответственность несу!

Начинаю им объяснять: с Веней Решетниковым у нас был разговор в первый день нового сезона 2015/2016. Мы тогда в конце августа начали сбор в Португалии, на берегу океана. Вывезли туда почти 100 человек, и Веня решил со мной поговорить. Сказал, что он будет готовиться в Новосибирске и отбираться на Олимпийские игры, сидя дома. Я ему говорю: «Это нереально, Веня. У нас же единоборства, нужен спарринг. Без централизованной подготовки ты не попадешь на Олимпийские игры – просто не отберёшься». Но у него были свои мысли: «Я всё проанализировал, мне так будет удобнее, хочу рискнуть». Я пытался ему объяснить, что в условиях отбора прописано: человек, не участвующий в централизованной подготовке, не может рассчитывать на выступление в командных соревнованиях. Причем это написано не мной, а теми, кто руководил процессом задолго до меня. Продолжал разъяснять ему ситуацию:

– Понимаю, что у вас Олимпийские игры только в личных, но, чтобы ты знал, предупреждаю: до Нового года будут проходить турниры олимпийского отбора, и я не думаю, что ты там хорошо выступишь.

У них была борьба: Алексей Якименко, который стал чемпионом мира в 2015 году, Николай Ковалев – чемпион мира 2014 года, Камиль Ибрагимов, который в 2013 году выиграл Универсиаду… Решетников был чемпионом мира 2013 года. То есть парни в течение трех лет – в 2013, 2014, 2015 годах – все выигрывали. Кто из них отберётся? Понятно, что молодой спортсмен Даниленко не котировался на попадание на Олимпийские игры, потому что в фехтовании очень сложный отбор. Вопрос шел даже не об Олимпиаде, а о том, что у нас впереди чемпионат мира для неолимпийских дисциплин и чемпионат Европы, а там есть и личные, и командные соревнования. Я убеждал его: «Веня, ты не попадешь». Он стоял на своём: «Я хочу рискнуть». Отвечаю:

– Ты понимаешь, что, когда ты не попадешь, еще и не участвуя в подготовке сборной – потому что ты будешь в Новосибирске, – я с января буду вынужден снять тебя с зарплаты, потому что ты не работаешь со всеми.

В общем, я всеми доступными способами пытался довести остроту вопроса, но он решил так, как решил. Естественно, он поехал на первое соревнование олимпийского отбора и за вход в 32 проиграл. И на вторых соревнованиях за вход в 32 проиграл. Но это были даже не первые и вторые отборочные соревнования, потому что олимпийский отбор начался еще в апреле 2015-го и должен был закончиться в марте 2016 года. То есть это были очередные соревнования олимпийского отбора. Оставалось несколько турниров, но проиграв дважды за вход в 32, он лишил себя возможности куда-либо попасть. Казалось бы, надо было переформатировать подготовку, вернуться в команду и уже помогать другим готовиться. Но он все равно выбрал свой путь – остался в Новосибирске. С остальными спортсменами все было понятно – Якименко, Ковалев, Ибрагимов. И вдруг в апреле, когда тренерский совет объявляет Даниленко, молодого пацана, которому 20 лет, Бюро исполкома Федерации говорит: «Нет. Будет Решетников».

Отказ происходит на фоне того, что я сижу отрешенный, переживая смерть друга… Я стал спрашивать друзей, коллег:

– Я столько лет отвечал за отбор, и вроде бы всё нормально было. Мы выигрывали. Давайте мы просто плохо выступим на Олимпийских играх, и вы меня выгоните. Если вы с трудом меня переносите, дождитесь, осталось немного. Олимпиада закончится плохо, и сразу выгоняйте. Но если я главный тренер, я отвечаю за составы и их выступления!

– Нет, мы сами отвечаем.

– Вы всем Бюро исполкома пойдёте в Минспорта и будете отвечать? Вдесятером?!?

– Это вообще мнение Попечителя.

Для меня это было огромным удивлением, потому что все эти годы Алишер Бурханович никогда не вмешивался в процесс. Вообще никогда. Он был над всеми делами. Да, он контролировал, очень скрупулезно интересовался всем, но, чтобы вмешиваться в составы команд – такого вообще никогда не было… Естественно, мне не оставалось ничего другого, как просто связаться с ним и спросить напрямую:

– Правда ли это, что вы впервые за столько лет…

– Ну, Решетников же чемпион мира, он заслужил, пусть едет на Олимпийские игры.

– Какие Олимпийские игры? Олимпийские игры у них только в личных соревнованиях, на которые он не попал. Это просто чемпионат мира в Рио-де-Жанейро для неолимпийских видов программы. Решетников отказался от централизованной подготовки, а у Даниленко точно есть перспективы – он моложе и работает в системе.

Усманов спрашивает:

– Так это не Олимпиада?

Я говорю:

– Нет, конечно.

Алишер Бурханович:

– Ну тогда пускай едет молодой.

Сейчас легко об этом писать, а тогда, даже после этого разговора, были сложности, недопонимание, опять звонок, и опять… Я прекрасно понимал, что стоило нам плохо выступить, меня бы сожрали еще до Олимпийских игр. Таков спорт… Все из-за того, что я посмел пойти против Бюро исполкома. А конкретно – против президента и первого вице-президента. Но знал, что делаю правильно. Я был честен и по отношению к Решетникову, которому заранее всё объяснил. Сейчас, кстати, Решетников – старший тренер по мужской сабле в сборной России. Вот как в жизни бывает. Но тогда Веня выбрал другой путь. И, если ему кто-то хотел помочь, нельзя было это делать таким способом. Тем более условия отбора подписывают не только председатель тренерского совета Марк Семенович Ракита и главный тренер, но и утверждает Бюро исполкома. То есть вы сами утвердили правила и сами же их нарушаете. Абсурд! В результате мы выиграли 2 золота из 2-х и вернулись с победой. И это на какое-то время оттянуло неудовольствие по поводу того, что я имею свое мнение и свой подход к делу.

А потом, только вернувшись из Бразилии, я сразу рванул на первенство Европы, где сражались спортсмены до 23 лет. Там мы тоже взяли общекомандное первое место. Европа – юниоры/кадеты, первенство мира – юниоры/кадеты, чемпионат мира по взрослым – 2 золота из 2-х, Европа до 23 лет – общекомандная победа, потом чемпионат Европы в Торуне в июне: мы взяли 6 золотых из 12-ти возможных.

Алишер Бурханович звонил и говорил:

– Вы что там, с ума сошли? Полтора месяца до Олимпиады!

– Мне что, запрещать им выигрывать?

– Но форму же не сохранить…

– Значит, будем уходить из формы, чтобы к Олимпиаде опять вернуться…

Мы бы еще больше на той Европе выиграли. Камиль Ибрагимов в полуфинале вел у немца с катастрофически большим счетом 12:5, 12:6. Потом начал «дурака валять» и проиграл. А так бы еще одно золото было. Мы могли взять 7–8 золотых, но взяли 6.

И заключительные соревнования в сезоне были непосредственно сами Олимпийские игры «Рио-2016», о которых уже в принципе всё написано, всё сказано. Понимая, что это венец всего четырехлетия, тогда говорил и сейчас скажу: выезжая на соревнования, я вообще никогда не лукавил, говоря, что не знаю, чем они закончатся. Настолько всё бывает непредсказуемо.

Например, эпизод: венгерский шпажист Гёза Имре в 41 год выиграл чемпионат мира в Москве в 2015 году. Шпажисты вообще долгожители. Самое интересное, что он еще в 1996 году в шпаге взял бронзу в личных соревнованиях на Олимпийских играх. А в 2016 году в Рио в 42 года он в финале вел 14:10 за золото Олимпиады в шпаге! Надо подчеркнуть, что в этом виде оружия ему было достаточно нанести один обоюдный укол. Казалось бы, практически выиграл. Неужели один обоюдный не мог зажечь?.. Не зажег… Можете понять, какая это личная трагедия?! Имре проиграл Олимпийские игры, ведя в шпаге 14:10 – это катастрофа, сложно даже представить, что у него происходило внутри! Я не знаю, может потом у него нервный срыв случился. Вести в счёте, понимая, что это твоя последняя Олимпиада, тебе 42 года, и не нанести один укол!!! Поэтому, когда мы едем на соревнования, я всегда говорю, что не знаю, чем они закончатся. И тогда не знал, даже выезжая на Олимпийские игры с таким боевым составом, одержавшим уже много побед. Но как все сложится, заранее предположить было невозможно. То, что закончили с таким феноменальным результатом: 4 золота, серебро и две бронзы – словами не передать!

Такие эмоции я испытывал, только когда сам был спортсменом 20 лет назад в 1996 году. Тогда мы выиграли, будучи однокомандниками, друзьями, в своем виде оружия, а наши друзья в сабле и в шпаге. Кто планировал, что Бекетов может выиграть Олимпийские игры в личных соревнованиях? Никто. Среди возможных победителей называли иностранных спортсменов, плюс нашего Павла Колобкова. То есть именитых атлетов, но точно не Бекетова. И вдруг Бекетов становится олимпийским чемпионом. Молодой Стас Поздняков побеждает. Не Григорий Кириенко, который на тот момент уже был четырехкратным чемпионом мира только в личных соревнованиях. Потом Поздняков догнал его и перегнал, став пятикратным чемпионом в личном зачёте. Бекетов, Поздняков – новые имена. Понятно, сабля мужская всех сокрушила в командных. Мы заключительным видом выступали и тоже взяли золотую медаль.

Я уже как-то описывал ситуацию, когда нам надо спать, завтра выступать, а наш руководитель Федерации тогда на гармошке играл и пел до пяти утра, что «мы должны всем рекордам наши звонкие дать имена». Ему было абсолютно наплевать, что спортсменам надо спать. Честно говоря, я не знаю, как Шевченко и Павлович, мои однокомандники, смогли выспаться. Разве допустимо такое отношение? Не могу представить, что я мог бы так вести себя по отношению к своим спортсменам. Им завтра выступать, а я буду пить, орать, петь, на гармошке играть? Не знаю, как бы они ко мне относились после этого. Видимо, надо было побыть спортсменом какую-то часть своей жизни, чтобы понять, какой это тяжелый труд. Многие перед такими соревнованиями, как Олимпийские игры, и так не могут заснуть безо всякой музыки и песен за стеной.

В общем, то, что я ощутил и пережил, когда наши спортсмены выиграли, сравнимо только с теми счастливыми годами, когда я сам был на их месте, и мы завоевывали медали. Конечно, большая радость не только триумф на Олимпийских играх – это понятно, но и все победное четырехлетие.