ТХА
Кай. Академия

Глава 1

Утро начинается с тихого шипения.

Инжекторы спускаются с потолка, впиваются в стационарный порт и по венам растекается стимулирующий коктейль: ноотропы, катализаторы, мягкие ускорители обмена.

Сердце делает дополнительный удар, легкие раскрываются шире, сознание выплывает из темноты без рывка и паники.

Спасибо, мама-Империя, раньше, говорят, будили током.

Сейчас – мягко, почти нежно, выводят на кривую пробуждения, нас – раньше других потоков. Вектор просыпается первым. Наш день длиннее и интереснее.

ОФП начинается с пробежки. Пять кругов в среднем темпе, концентрация на дыхании и сердцебиении.

На третьем круге подключают гравижилеты, до 3G. Сегодня – 1.8. Легко.

Значит, на симуляции отыграются.

Но это не скоро.

После бега статика, баланс, растяжка. Стандартный имперский комплекс. Не для рельефа. Объемные мышцы - декоративный мусор, замедляющий движение, главное - функционал, выносливость и точность.

Ошибся – получи двойное время на реактивке.

Реактивный мяч – мелкая быстрая тварь из темного сплава, движется непредсказуемо, дергается, зависает, отлетает от стен под немыслимыми углами. Задача не поймать, кто поймал – теряет зубы. Задача – увернуться или отбить мини-щитом (размер - не больше ладони, удержание – не более трех секунд). И словить как можно меньше синяков.

Первую минуту мозг еще просчитывает траекторию.

К третьей начинаешь его чувствовать кожей: не как предмет, а как звук, движение воздуха, вибрацию.

К пятой – уже просто реагируешь, не думая и не чувствуя – мозг не успевает выдавать анализ.

Имплант бы справился, но на время ОФП импланты отключены. Только мясо.

Когда на построение выходят Клинки - мы уже подсчитали синяки в душе и пришли на загрузку. Тело остывает в капсуле, терабайты информации вливаются в мозг сплошным потоком. Сегодня – анатомия мятежа. После теории – симуляция, в той же капсуле.

Не игра в терминале, прямая трансляция с мемо-кристалла агента на нейроинтерфейс. Чувствуешь его дыхание, его усталость как свои. И боль, потому что именно в этот момент его ранят. Позвоночник простреливает ложным сигналом, рука немеет, а во рту появляется привкус крови. Совершаешь его ошибки, принимаешь его решения за долю секунды до того, как они стали роковыми. Ты знаешь имена его напарников и навсегда запоминаешь почему нельзя наступать в зеленую жижу. Первые минуты после открытия капсулы собственные руки и голос кажутся чужими, а в ушах звенит. Грань между личностями стирается, каждый из нас - сумма опыта тех, кто был раньше.

К завтраку мы уже прожили чужую жизнь, пережили чужую смерть, Клинки отмаршировали строем чеканя шаг, как всегда, Лучи - только проснулись и собрались на утреннюю медитацию. Сидят в своих белых мантиях, полукругом, уставившись в одну точку, приводят к балансу энергетический контур.

Подойти бы и проверить как удар стулом по голове влияет на энергетический баланс. Но нельзя.

Будущие Держащие. Элита.

Я тоже мог быть среди них - не взяли.

Резистентность, нулевой резонанс с кристаллом. Клеймо и диагноз, в пять лет.

Позор рода. Брак.

Лучи здесь ненадолго - будущих оперативников учат работать с другими подразделениями. Затем они вернутся в свою башню, где воздух чище, еда вкуснее, а люди пахнут благороднее.

Терминал столовой перезагружался третий раз за утро, пока Лучи пялились в стену. Сволочи резонирующие.

Очередь росла. Я ткнул костяшкой в терминал, тот мигнул и погас снова, теперь уже надолго. В черном глянце отразились мы, бледные, с расширенными зрачками, еще не до конца вернувшиеся из симуляции.

Один из наших ругнулся за спиной: "Опять шаманы фонят"

Я сказал громче, чем собирался: "Эй. Белые. Отойдите от техники. Пока вы тут просветляетесь, у нормальных людей железо дохнет". Тишина. Пятеро даже не моргнули, шестой открыл глаза. Молодой, наш возраст плюс-минус. Темные волосы убраны в хвост, на воротнике - тонкая серебряная нить допуска.

– Причина проблем – глупость пользователя или неисправность техники. Устранить причину – и все заработает. Зал затих. Клинки бы уже полезли в драку за своего, наши – наблюдали.

– Ты что ли устранишь?, – он начал конфликт первым, при свидетелях, я имею право надрать ему зад, будь он хоть трижды элита.

– Фамилия. – Голос тихий, не принимающий возражений, как будто имел право

– Тебе зачем, жаловаться будешь?

– Знать кому приносить соболезнования. Между его большим и указательным пальцами уже загорался нестабильный шар, поле искрило. Лампы мигали. Терминалы гасли один за другим.

Спасибо мелкой реактивной дряни - реакции хватило: успел качнуться, пропуская сбоку. Шарик, шипя, оставил обугленный след на стене.

– Эйсмар, – ответил я.

– А, нулевой резонанс, – протянул Луч и потерял интерес. Это было обиднее оскорбления. Я посмотрел в упор и произнес медленно и отчетливо:

– Ты не видишь ничего кроме кристалла и трона. Не видишь, кто стоит за ними, кто дышит тебе в спину. Ты держишь свод, а я держу тебя.

Гул поднялся и затих. Толпа расступилась, пропуская невысокую женщину в черном комбезе технократов.

– Аррен. Кай. К кураторам. Живо.