Анна Данилова
Монахиня из разведки
История жизни ветерана ВОВ монахини Адрианы (Малышевой)

© Фотографии из личного архива Н. Малышевой

© Анна Данилова, текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Предисловие

– Мать Адриана? – спросила я погромче, набрав номер телефона.

– Да-да, – ответил в трубке бодрый веселый голос. – Как удачно вы выбрали время для встречи – после 9 Мая! Наверняка это интервью получится лучше тех, которые в спешке готовят накануне торжественных дат.

Монахиня Адриана, в миру Наталья Владимировна Малышева, прошла всю войну разведчицей, воевала под командованием Рокоссовского, вела переговоры с немцами, призывая их сдаться. Окончила Московский авиационный институт, долгие годы трудилась над созданием ракет под руководством Сергея Королёва. Всю жизнь она верила в Бога, а в Церковь пришла уже в пожилом возрасте и самым деятельным образом участвовала в возрождении московского подворья Пюхтицкого монастыря, где и приняла постриг. Ее портрет писал Александр Шилов.

Я познакомилась с матушкой накануне ее 90-летия. Признаться, я не думала, что в таком почтенном возрасте у человека может быть настолько ясная память, прекрасная речь и столь живое и радостное восприятие мира. Улица Рождественка, подворье Пюхтицкого монастыря, налево – сестринский корпус.

На второй этаж по лестнице, келья в конце коридора. Напротив двери всегда приоткрытое окно, выходящее на колокольню храма. Кровать, столик, пластиковая тележка с мелочами, приемник. Большой – в полстены – иконостас.

Недавно перенеся тяжелый перелом ноги, будучи практически запертой в своей келье из-за болезни, матушка постоянно шутила и приободряла окружающих.

– У меня есть просьба – говорите четче, а то сейчас такая каша во рту у всех!

Мы беседовали с матушкой Адрианой с июня 2011 по январь 2012 года. После ее 90-го дня рождения силы стали стремительно оставлять ее. В нашу последнюю встречу матушка подписала вычитанные воспоминания. Теперь они перед вами. О войне, о конструкторском бюро, о людях, о вере. Она стала свидетелем и участницей крупнейших событий нашего века. О них – ее рассказ.

Благослови, Господи!

12 декабря 1921 года в семье врача городской больницы в Феодосии родился второй ребенок. Роды были на редкость быстрыми и легкими. Мать со счастливой улыбкой потянулась к новорожденному:

– Это ведь мальчик, да?

– Нет, милая, это славная голубоглазая девчушка.

– Нет-нет, не может быть! – закричала женщина. – Это должен быть сын. Я так молилась о сыне! Я ведь только поэтому оставила ребенка!

Слезы ручьем лились из ее глаз. Девочку унесли…

Недавно мне исполнилось 90 лет. И вот я, грешная недостойная монахиня Адриана, по настоятельной просьбе многих знающих меня людей решилась с Божией помощью вспомнить все, что было значительного в моей жизни, рассказать о людях и встречах, которые мне послал Господь.

Детство

Я не была желанным ребенком. Время выдалось трудное. В Крыму, где жила семья, еще бушевала Гражданская война, а отец только начинал работать врачом в феодосийской карантинной больнице.

У меня уже была четырехлетняя сестра Ольга, которую мама любила безрассудно: родившаяся поразительно красивой – толстенькая, никаких пятен, большие глаза, красивые ресницы – девочка полностью завладела ее сердцем. Когда стало ясно, что на свет должен появиться еще один ребенок, мама решилась его оставить в надежде, что Бог пошлет ей сына.

Осенью 1920  года Крым стал главным театром военных действий Гражданской войны на юге России. Армия генерала Врангеля предприняла наступление с  полуострова, рассчитывая прорваться на север, однако красные войска Михаила Фрунзе вскоре преодолели линию обороны на Перекопе и  Ишуньских позициях. В  ноябре белые окончательно покинули Крым. Несмотря на формальное завершение боевых действий, обстановка на полуострове еще долго оставалась напряженной, так как в  горах действовали партизанские отряды, а  период установления советской власти сопровождался масштабными репрессиями против «классово чуждых элементов».

Она даже мысли не допускала, что может случиться по-другому. Мама разговаривала с будущим сыночком, говорила «он», когда кто-нибудь спрашивал ее о самочувствии перед родами. Даже подобрала мальчику имя… Разочарование было невыносимым.

На протяжении всего моего детства и юности я ощущала это неприятие матери. Мама рассказывала, как разочаровалась при моем рождении. Поначалу я считала, что так и должно быть, что старших любят больше, и поняла всю несправедливость, только когда пошла в школу. Отец же был со всеми ровным и, даже когда у нас родился долгожданный любимый братец, не выделял его. Выхаживала меня и старалась нас примирить бабушка, под чье попечение я сразу же попала. Со временем я смирилась с существующим положением, находя недостающие мне любовь и ласку в других людях. Я старалась во всем догнать старшую сестру, учила вслед за ней все ее уроки, очень рано начала читать. А в моем характере стали формироваться самостоятельность, упорство, умение ладить с людьми и сочувствовать обиженным…

Голод 1921–1922  годов охватил обширные районы Поволжья, Украины и  юга России и  стал следствием засухи, Гражданской войны и  экономической политики первых послереволюционных лет. Крым пострадал особенно сильно. Большая часть хозяйств была разорена, и  многие семьи были вынуждены искать спасения за пределами полуострова.

Гражданская война в Крыму затянулась. Земство как органы местного самоуправления перестали существовать, начался голод.

В 1922 году отец решил увезти семью на родину предков – в Курскую губернию. Там была прекрасная усадьба: большой дом, дворовые постройки, спускающийся к реке сад со всевозможными плодовыми деревьями и кустами, любовно высаженными и ухоженными несколькими поколениями священников – моих предков.