Светлана Нарватова
А у эйчара руки длинные! Новогодний компроМАТ

Глава 1. Совещание у генерального

– Илья Сергеевич, у вас есть предложения?..

Есть ли у меня предложения? Да, у меня есть очень дельное предложение! Выпороть стерву Ковалеву Варвару Арсентьевну широким ремнем. Даже готов своим пожертвовать ради высоких воспитательных целей. Поскольку сидит сейчас Варвара Арсентьевна напротив меня и с видом «ну и что ты мне сделаешь?» стучит по губам толстой ручкой. Ручкой – канцелярским прибором. Своя ручка у неё тонкая и изящная.

Варвара Арсентьевна – директор креативного бюро «Смело!» в холдинге Смеловского.

Это он, Лев, мать его, Иванович Смеловский, сейчас спрашивает у меня, что же нам делать? Что бы такого сделать, чтобы сотрудников Варвары Арсентьевны заставить приходить на работу вовремя и, желательно, одетых по дресс-коду.

Да хотя бы просто одетыми!

Потому вчера госпожа Ковалева изволила явиться на переговоры с клиентом в одном киндзмараули! В смысле, в кингурули лягушонки прямо на голые те, которых у амфибий никогда не было, и даже у рептилий не появились.

И ведь провела.

Переговоры.

Подписала всё, что нужно.

Правда, глаза у клиента, когда он уходил, были примерно там же, где у лягушки. То есть за пределами орбит.

И, разумеется, кому за это влетело от гендира?

Менеджеру по управлению персоналом!

То есть мне!

Давненько я не слышал о себе столько теплых, я бы даже сказал – горячих слов. Краткое изложение монолога руководителя можно было свести к «немедленно найти и наказать, дабы впредь!». С тремя, а то пятью восклицательными знаками нецензурного содержания.

И я пошел!

Не совсем туда, куда меня послали с моими аргументами, что проблему нужно решать комплексно, а искать и наказывать. Настроение у меня к тому моменту уже было подходящим.

Распахиваю дверь к ней в кабинет – а она там шкурку сбрасывает, царевна наша! Разворачивается так через плечо, своим белым наливом во всю грудь отсвечивает и спрашивает человеческим голосом:

– Вас, – говорит, – Илья Сергеевич, стучаться не учили? Дверь закройте!

Я закрыл.

– А выйти? – говорит.

И спокойная такая, бюстгальтер медленно берет со спинки кресла и застёгивать начинает.

Как в стриптизе, только наоборот.

Меня ещё от гендира не отпустило, а тут прямо накрыло!

– Какой смысл? Я уже всё увидел. Вам, – говорю, – Варвара Арсентьевна, не стыдно?

– А чего это мне должно быть стыдно? – И крючки на спине застёгивает. – Это же вы ко мне ворвались? Да и чего мне вас стыдиться, Илья Сергеевич? Вы же не мужчина. Вы же эйчар! А эйчары – люди бесполые, ибо равны должны быть ко всем, а также с харассментом и шовинизмом бороться всячески. Так что я совершенно рядом с вами спокойна за свою невинность.

И с самым невинным видом кигуруми свою вниз потянула.

Надо было, конечно, всё же посмотреть, было ли под ним хоть какое-то нижнее бельё. Хотя бы нижняя его часть.

Но нервы мои сдали.

И я снова закрыл дверь, на сей раз – с другой стороны.

Теперь эта стерва сидит передо мной, постукивая по губам канцелярским прибором.

Я бы ей натуральным прибором постучал. Давненько Варвара Арсентьевна тестикул мужских не нюхивала.

От рук слегка отбилась.

Год назад прежний директор холдинга, Иван Олегович, отошел от дел и решил передать своё детище в надёжные руки наследника. И тот очень скоро понял, что никакой системы в холдинге не было, всё держалось, прислюнявленное на авторитет отца. И если Смеловский-старший был настоящим львом, то младшему ото льва досталось лишь имя. Конечно, лет через пять-семь он тоже заматереет – может быть, – но пока впечатление производил аморфное и трусоватое. Как и большинство на его месте, он попытался закрутить гайки, но оказалось, что силенок-то не хватает.

И пошел он тогда за гаечным ключом…

Нет, я, конечно, изначально понимал, на что подписывался, принимая должность. Что авгиевы конюшни, в которые гадить будут все вокруг, разгребать придётся мне. Поскольку должность эйчара изначально была замыслена под должностные обязанности козла отпущения.

Но, во-первых, очень хотелось с ипотекой расквитаться, а Лев Иванович за вечный бой козла платил более чем достойно.

А во-вторых, нет ничего невозможного, когда есть силы, опыт и желание. Поэтому систему я шаг за шагом отлаживал, и она уже работала. И работала бы ещё лучше, если бы не обнаружилась в холдинге Варвара Арсентьевна, которая попытки навести порядок восприняла как личное оскорбление и начала против меня крестовый поход.

И тут сложилась патовая ситуация. Я ничего не мог сделать ей, потому что подчинялась она напрямую гендиру. И она мне ничего не могла сделать, потому что я тоже. Только кровь сворачивать и нервы в моточки мотать.

Реяла Варвара Арсентьевна аки стяг оппозиции, и уши её торчал из каждой баррикады.

– Вы, Лев Иванович, не переживайте! У Ильи Сергеевича руки длинные, когда-нибудь и до нас дотянутся, – не скрывая издевательских ноток, пообещала она гендиру.

Это был любимый конек Ковалевой.

Уж очень ей понравилась эта характеристика, которую славный Лев Иванович дал мне при сотрудниках. Так понравилась, что вспомнила она бородатую дразнилку и запустила по внутреннему чату: «А у эйчара руки длинные, а у эйчара руки длинные, а у эйчара руки длинные, он не умеет рисовать». Согласно офисному эпосу, в отличие от оригинала, насильственные методы обучения на меня не подействовали, и рисовать я так и не научился.

Ну это правда.

Рисовать я действительно никогда не умел, комплексов по данному поводу не испытывал, потому стишок меня не парил.

Но Варвара Арсентьевна при каждом удобном случае про руки вспоминала.

– А я предлагаю провести корпоратив, Лев Иванович, – широко улыбнулся я.

Это стоило сказать хотя бы для того, чтобы увидеть выражения их лиц.

– Мы же в любом случае планировали его на Новый год? – напомнил я. – И раз уж мы не можем лишать премии наших доблестных креативщиков, я предлагаю им… – «Отработать», я предлагал им отработать эту долбаную премию, которой я бы этих сопляков лишил. А так всего лишь сэкономлю для фирмы на найме ведущих. Но, разумеется, мы все здесь слишком деликатны, чтобы говорить такое вслух, – …Предлагаю им проявить свой творческий потенциал и показать свои способности, так сказать, во весь рост.

Я качнул ладонью вверх-вниз, показывая, чей рост имеется в виду.

– Кто про что, а Илья Сергеевич о росте, – «понимающе» отметила Варвара Арсентьевна.

Это был ещё один любимый конек Ковалевой. Очень ей нравилось проходиться по моему росту и вообще комплекции. Ну да, богатырём я не уродился. Ростом был среден, конституцией – астеничен, но чертами лица изящен, оттого не страдал по поводу первых двух пунктов.

Мне хватало.

А Варвара Арсентьевна на трех своих любимых конях: длиннорукий малорослик, и вообще не мужчина, а прихлебала директорская, неслась – эге-гей! – лесами-полями, как тот ямщик, что гонит лошадей.

Ямщик, не гони!

Тише едешь, дольше будешь!

– Положено мне, Варвара Арсентьевна, заботиться о росте и процветании холдинга. Должностными обязанностями. Ибо если не я, то кто же?

Кто же, если не я?

Глава 2. После совещания у гендира

– Данила-мастер, полундра, свистать всех наверх! – гаркнула я, вернувшись в родные пенаты.

Даня был моим заместителем по общим вопросам. Да по всем вопросам, если честно, до которых у меня руки не доходили.

– Ну что, наказали? – заранее посочувствовала мне (а может, и нам всем) Уля Яковлева, наша эсэмэмщица.

– Поощрили! – успокоила я её, и пока Данила выковыривал из кабинетов и вызванивал из других мест нашу банду, уселась на соседний стол. – Илья, свет наш, Сергеевич кинул нам перчатку!

– Палку бы он лучше кинул… – выразительно вздохнула Улечка. – Или две.

Она на нашего нового эйчара сделала стойку с самого первого его появления.

– И ты бы за ними побежала, ав-ав! Ульяна Тимуровна, он же не человек, – с пугающими интонациями закончила я.

– Да! – подчеркнуто восторженно воскликнула она и возвела очи горе. – Он светлый эльф!

– Он только с виду эльф. А внутри гоблин, – буркнула я. – Даже нет: рептилоид! Натуральный холоднокровный рептилоид! Фу!

– Ой, да ну, это ж так интересно! Говорят, они своё добро в кармашке носят, – продолжала нести восхищенную чушь Яковлева. – Представляешь, суешь ему туда руку, а там два! Какой приятный сюрприз. – Она всплеснула руками и расплылась улыбкой.

Народ грохнул от хохота.

– Так, други мои верные! – Я подняла руку, требуя тишины, и продолжила: – Поставило руководство перед нами задачу нетривиальную: организовать на Новый год корпоратив диковинный, какого никто ранее не видывал!

– Эка вас там всех расколбасило! – оценил арт-директор Вася Курочкин. Он не в смысле руководящей должности директор, а в смысле креатор по визуальному оформлению.

– А что нам за это будет? – поднял руку прагматичный проджект-менеджер Егор Петрович.

– Премия нам за это будет! – обрадовала я, а когда восклицания одобрения стихли, добавила: – Которой общими усилиями, – в том числе вашими, Егор Петрович, кто «Вымпелу» сроки проимел с кампанией? – могло бы не быть. Так что давайте брейнштормить до небес, да не падет на нас молот Тора за шум, гам и суету, ибо создаем мы сценарий конструктивный, а не без дела свистим!

Народ оживился. Команда как на подбор (хотя почему как?) молодая, зубастая. А тут такая возможность коллег потрепать, чтоб под хвостами полыхало! Ух! Все только и мечтали насолить бухгалтерии, например. Или экономистам, с которыми проекты не согласуешь без десяти реверансов и трех поклонов в пол. Или айтишникам, с которыми вечные проблемы по железу и расходникам. Ну да, иногда тонер заканчивается внезапно. Да, его оставалось на донышке. Но это донышко может быть ещё о-го-го! А нам срочно сто экземпляров распечатать нужно, да. И что?

У каждого из наших были на примете хорошие люди, с которыми пришло время поквитаться. Чтобы в новый год – без долгов! Прямо на блюдечке такой подарок!

Я тоже не без греха. В смысле, не без врагов. Хотя так-то я добрейшей души человек! В кофе плюну и пойду дальше.

Не буквально, конечно.

Кто же мне свой кофе доверит?

Хотя врагов до недавнего времени у меня не было. По той же причине, по которой я не могла плюнуть в чужой кофе: окружающие прекрасно понимали, чем это для них может закончиться. А с Иваном Олеговичем Смеловским – что ему не сиделось на его посту? – у нас и вовсе была большая и чистая любовь.

Одна на двоих.

К деньгам.

Он не мешал их делать мне. Я не… Ивану Олеговичу вообще никто не мог помешать делать деньги. Иногда мне казалось, что он – реинкарнация мифического Мидаса, который превращал в деньги всё, чего касался. В общем, главное, он не мешал мне. Закрывал глаза на некоторые вольности и косяки, прикрывал перед другими службами, если что вдруг, поскольку нашим креативным бюро очень гордился. Оно единственное в городе устойчиво держалось на плаву в ненадежном рекламном бизнесе.

Но тут случилось непредвиденное: Иван Олегович ушел на покой. Никто не ждал от него подобной подлости. Особенно я. А на его место пришел Смеловский-младший, Лев, на деле оказавшийся драной шавкой. И всё бы ничего, но он притащил с собой этого Покровского. Элегантный, как императорский удав ясной ночью. Холодный и скользкий, как тритон в марте. Пронырливый, как гольян в мутной воде. Вездесущий, как мошкара на болоте. Но самым большим его недостатком был абсолютный, как ноль по Кельвину, пофигизм. Кажется, ему по голове шпилькой постучи, он лишь вежливо скажет: «Любезная Варвара Арсентьевна, вы обувь поберегли. Сломается, не ровен час». И так – чпок! – каблучок пополам.

Гадина рептилоидная!

Видеть не могу!

Поэтому на Илью Сергеевича на корпоративе я имела грандиозные планы.

После бурного и продолжительного совещания народ ушел озадаченный конкретными тасками. Я уставшая, но довольная, ввалилась в кабинет и рухнула без сил в кресло.

Дверь распахнулась, и в неё вошел Даня с кофе. Оба они были прекрасны, поскольку кофе предназначался мне.

– Варь, ты только не обижайся, ладно, – начал он, и я сразу засомневалась в его прекрасности, – но мне кажется, с кигуруми – это перебор.

– М-да?.. – Я отпила из кружки. А вот кофе был прекрасен. Без преувеличения. – Ну тогда в следующий раз подписывать акт у Вайсмана будешь сам. В пиджаке и галстуке. С сорокового раза, если подпишешь. И ответственность за ведение контракта лично на себя возьмешь. Ты думал, я почему съезжала с темы, когда он нам заказ пихал? Думаешь, потому что я почту читать не умею? – Я снова сделала глоток. Даня отличный парень, просто ограниченного применения. – Я не стала тебе голову отрывать, когда ты его взял. Пока я была в отпуске. Потом Егор двадцать раз с ним правки согласовывал и все сроки проимел. И если бы не моя лягушечка, сидеть нам без премии вообще: ни с корпоративом, ни без.

Я вообще не хотела отдавливать Дане его трепетное мужское эго, поскольку это сказывается на потенции. А он хоть и имел ограничения по использованию, но в части технологий оздоровления организма был безотказен, чем я периодически и пользовалась. Но иногда он немного пережимал, вообразив себя альфа-самцом. Я не против ролевых игр, но за пределами деловых отношений.

Сейчас Данила стоял недовольный и кривил рот в попытке удержать улыбку. Ну я молчала, сколько могла. Он первый начал! А у меня не просто так врагов нет.

– Покровский сильно ругался? – Даня разумно перевел тему разговора на того, кому от меня по-любому достанется больше.

– Покровский? Ругался?..

– Ну когда он отсюда вчера вылетел, у него аж волосы дыбом стояли! – поделился наблюдением зам и всё же сел к столу. Ну да, официальная часть переговоров закончена, можно выйти из позиции доминирования «я выше и сильнее» в демократичное «мы на равных».

Я полагаю, у Ильи Сергеевича стояли не только волосы.

Надеюсь. Что не только. Хотя от такого рептилоида можно ожидать чего угодно.

– Покровский, как обычно, был мил и очарователен. И высоко оценил творческий потенциал нашего коллектива.

– Зачем ты его драконишь?

О! Идеальное же сравнение! Дракон – рептилоидная гадина, по мнению отдельных фэнтезийных авторов способная принимать облик человека.

– А почему нет? – Я снова сделала глоток кофе, и вкус его показался мне особенно насыщенным.

– Потому что он злопамятный говнюк. И обязательно оторвется на тебе и на всех нас!

– Ц-ц-ц-ц! – Я покачала головой. – Что ж вы, Данила Григорьевич, так неуважительно о нашем эйчаре: «говнюк»! Нужно говорить «испражнитель»!

Даня хохотнул.

Славный малый. Надо было бы его поощрить за преданность и старательность. Но, к сожалению, сегодня у меня не стояло.

Глава 3. Этот безумный, безумный… корпоратив!

Я прекрасно понимал, чем рискую, передавая программу корпоратива «смелым». Точнее, догадывался. Слишком уж радостной и даже счастливой выглядела Варвара Арсентьевна последнюю неделю и иногда её мечтательный взгляд замирал на мне. Будь я менее стреляным воробьем, воображающим себя орлом, я бы может даже повёлся и подумал, что Варвара Арсентьевна наконец разглядела во мне мужчину. Не то чтобы для меня это было критично, но если закрыть глаза на стервозный характер госпожи Ковалевой, она была собой вполне ничего.

Для любителей садо-мазо в нижней позиции.

Я же такими недугами как наивность, невинность и сабмиссивность не страдал. Поэтому понимал: нет, не о том девушка фантазирует, не о том. А сам я может и рад бы был пофантазировать, но нервотрепка с отчетами во все возможные фонды и прочие статистики не оставляла ни капли энергии на либидо. Ну ничего, скоро праздники. Авось, кого-нибудь на корпоративе пригляжу посговорчивей. А лучше, нет, выгуляю-ка себя в какое-нибудь рыбное место, тряхну застоявшимся порохом в пороховницах. Всё же шпили-вили на работе – сомнительное удовольствие. Опять же: зачем давать лишний повод для сплетен и пересудов, козыри в рукав госпоже Ковалевой совать? Пусть сама роет! Она девочка старательная, целеустремленная. Зачем лишать её эйфории победителя?

И всё же печать предвкушения на лице Варвары Арсентьевны не давала мне покоя, и пару раз у меня даже мелькнула мыслишка сбежать с корпоратива под благовидным предлогом рабочего завала. Но во-первых, интересно было посмотреть, чего же нажужжали наши креативщики. Они так бойко, дружно и весело роились в своём улье, что любопытство прямо распирало. А во-вторых, повторюсь, не стоило сдавать Варваре Арсентьевне лишние козыри, что де я с работой вовремя не справляюсь, а их гоняю. Не-не, что бы ни было предначертано в сценарии корпоратива, я честно это выдержу.

В крайнем случае всегда можно сослаться на срочные семейные дела и сбежать в процессе.

Что сказать: ребята расстарались на совесть. Пусть немного зло, но очень весело. По крайней мере, для зрителей. Корпоратив решили провести в холле первого этажа Управления, современного пятиэтажного здания, где концентрировались все административные структуры холдинга. Расставили взятые в аренду пластиковые столы со стульями, чтобы народ не застоялся, закуски выставили вдоль стен, чтобы сэкономить на официантах. Всё очень скромно по финансам, но функционально.

Ну и я, конечно, ожидал, что меня вниманием не обойдут. Но из меня буквально сделали звезду сцены! Полагаю, цели у креаторов были утилитарные – выставить меня шутом. Но тут вышла промашечка. Шут в России всегда был народным любимцем. Ну и глупо, глупо, Варвара Арсентьевна, надеяться, что человек, который пошел в эйчары, будет бояться играть на публику!

Но ситуация всё равно бесила.

В целом, начиналось всё довольно безобидно. После первых тостов, когда народ немного подобрел, ведущие, которые от конкурса к конкурсу менялись, вызвали желающих поиграть в детскую игру, требующую высокого интеллекта. Люди с высоким интеллектом напряглись, но среди участников мероприятия уже нашлись достаточно поддатые, чтобы организовать костяк. Но, как назло, одного участника не хватило. У меня было подозрение, что его бы не хватило при любом количестве вызвавшихся, хотя, не исключено, я преувеличивал злодейские намерения Варвары Арсентьевны. В любом случае под бурные аплодисменты публики, которая была совсем не прочь поржать над доставшим своими регламентами кадровиком, меня вытащили. Поскольку кто же, если не он, в смысле – я?

Задание, как и я ожидал, требовало недюжего ума: нужно было отвечать на загадки. Но только своим «кодовым именем». Каким бы ни был правильный ответ, говорить можно только свое «имя» и ни в коем случае не ржать.

Лично меня назвали «Сосулька».

Я оценил тонкий юмор организаторов. Не верю, что такие чу́дные имена как «Дед Мороз» или «Снеговик» просто закончились раньше. Ну да ладно. Хоть горшком назови, только не заставляй сос… Работать по назначению. Да ладно, ребята!

Ведущий с выражением прочитал:

– С ним играем мы в футбол. Ах какой же он ловкач! Ловко прыгает и скачет, наш футбольный славный…

Разумеется, из десяти участников четверо ответили «мячик», повеселив народ. Я твердо и решительно ответил «Сосулька!», всем своим видом показывая, что я и футбольный, и славный, и ловкач ещё тот. Мастера разгадывания после первой загадки не отсеялись, им дали второй шанс. Но двое и его профукали в новой загадке:

– Он в зайчатах знает толк, злой зубастый, серый…

Сосулька! Понятно, кто в этом холдинге главный серый волк после бухгалтерии… Наконец наши ряды поредели: вылетели двое «волков» и одна Снежинка, которая расхохоталась.

Следующий раунд потребовал ещё большей концентрации:

– Царем зверей его считают и в страхе диком убегают. Пусть грива шикарна, красивый рельеф…

Тут я не удержался и продемонстрировал бицепсы, трицепсы, широчайшую мышцу спины с трапецией – как если бы они у меня были.

– Сей зверь кровожадный зовется…

Нет, Деду Морозу всё же было сложнее не заржать. Потому что он же не про себя отвечал, а про Деда Мороза. А я – про себя. Я – кровожадный, я – беспощадный, я – злой эйчар Сосулька! Трепещите, опозданцы! На этой загадке мы лишились Кикиморы и Деда Мороза.

– Ее дом – это кровать, с нею ты ложишься спать, – многообещающе начал ведущий, и я ощутил, как напрягся в ожидании развлечения зал. – На бочок, прижав к ней ушко, желает добрых снов…

Сосулька! Я буду как Фредди Крюгер преследовать вас в кошмарах, чё! «Воробушек» расслабилась и ответила «подушку». Но остальные четверо справились.

– Под желтым белый он бывает и очень длинным вырастает. – Следующая загадка побила все рекорды, и зрители начали смеяться ещё на подходе. – Очень любят обезьяны, ну конечно же…

– Сосульку! – твердо ответил я. – И зачем вы так неделикатно в адрес женской половины нашего холдинга?

Сосулька – борец с харрасментом и прочим шовинизмом, всё как вы, Варвара Арсентьевна, и заповедовали! Незамысловатую шутку оценили. И в финал наш вышло только двое: Снеговик из транспортного отдела и я.

– На лугу её пасут, где трава – то там, то тут. Есть рога, она сурова, молоко даёт…

Ну нет. «Пасут», «рога». Сосулька не такой!

Я промолчал.

А Снеговик ответил.

– А что же Сосулька? – «расстроился» ведущий.

– Сосульки не дают молока, – признался печально. – Отдаю пальму первенства настоящему по-бе-дителю! – с растяжкой объявил я.

Заиграли фанфары, победитель получил шоколадку, а я сэкономил на лечении зубов, поскольку от шоколадок этих один вред. Этот раунд я проиграл, но выиграл. Однако это был только первый раунд.

Мне дали отдохнуть, пока две команды игроков, ещё способных ровно ходить, соревновались в эстафете в переноске воздушных шаров между парами участников и долек мандаринов в чайной ложке. Я даже успел что-то съесть, выпить и пофлиртовать с расчетчицей из бухгалтерии и юристкой. Но тут объявили новое развлечение: интерактивный спектакль!

Нет, в целом подобные формы тимбилдинга теория и практика управления персоналом одобряла. Вот вытащили пятерых сотрудников изображать елки: качать ветвями от ветра. Просто и элегантно. Опять же – быть елкой совсем не то же самое, что быть дубом, правильно? Кому-то досталась роль скрипучей двери в избушке Санты Клауса. На роль Санты пригласили самого Льва Ивановича, и он снизошел! Несколько человек изображали его верных эльфов, которые загружали в сани подарки. Сани, кстати, тоже имели человеческое лицо. Даже два человеческих лица.

Чем больше народа вовлекалось в постановку, тем сильнее я напрягался. И не зря. После подбора декораций и персонала организаторы перешли к выбору оленей. Я как знал! Кто главный олень холдинга с красным фонарем, который мне по роли предстояло зажать между ног, поскольку руки были заняты, изображая упряжку?

Разумеется, малышом Рудольфом, красноносым олененком, выбрали меня!

Не то чтобы я не справился: нет маленьких ролей, бывают маленькие актеры. Но корпоратив был в самом разгаре, и я пятой точкой чувствовал, что шута мне предстоит изображать до самого конца.

Глава 4. Вперёд, на подвиги!

Ожидание схватки меня всегда бодрило. Я пыталась представить себе реакцию господина Покровского на всё то, что для него придумали. Но фантазия моя буксовала. Невозможно предсказать реакции рептилоидов, потому что у них мозг по-другому устроен. Ученые так и называют его: рептилоидный, который лучше всего работает в направлении, где и кого сожрать.

Всё-таки было что-то такое в Илье Сергеевиче, от чего холодило позвоночник и поджимались булки. Такое, что пробуждало древние инстикты. Жажду крови, например. Желание погреться от огонька, изрыгаемого врагом. Раздраконить Покровского, увидеть его огнедышащим, – ради этого стоило рискнуть!

Звучало почти как «Ради этого стоило жить!». И пусть это было преувеличением, но да, с появлением в нашем корпоративном пространстве гадского эйчара окружающий мир стал четче и насыщенней, что ли. Всегда подозревала, что меня в детстве ударили головой. Сложно удержаться от соблазна, я их понимаю. Но сейчас весь симптомокомплекс во мне прям расцвел и заколосился.

Наконец он настал, долгожданный миг корпоратива. Сегодня мне предстояло сполна насладиться победой, поэтому я должна была выглядеть как королева. Кроваво-красное платье, облегающее всё, что только можно облечь, ровно той длины, чтобы из под него не было видно кружевных резинок чулков. Элегантные шпилищи, подчеркивающие моё моральное превосходство над рептилоидами. Идеальная укладка и не менее идеальный макияж.

Даже жаль, что господин Покровский не мог этого оценить – он для этого был слишком занят.

Я цедила шампанское из бокала и была вынуждена признать: Илья Сергеевич был рождён для сцены! Он мог бы стать вторым Аленом Делоном – тот, вроде, тоже росточком похвастаться не мог. И что его потянуло в управление персоналом? Ульяша Яковлева чуть из стрингов не выпрыгивала, чтобы обратить на себя внимание новоявленной звезды. У него поклонниц было бы – что собак нерезаных. Хотя драконы вроде собаками не должны интересоваться. Особенно собаками женского пола. Так что сидела бы ты лучше, Ульяша, спокойно.

Но эйчар и вправду был хорош. Даже в дебиловатой роли олененка Рудольфа ему удавалось прыгать с какой-то непередаваемой грацией. Несмотря на зажатый между ног красный фонарь. Обе руки Ильи Сергеевича были заняты упряжкой с другими такими же оленями. Поэтому, кроме как между ног, Покровский ещё мог взять его в рот, не поймите превратно. Мы даже ставки делали в отделе, что он выберет.

Но, черт подери, красный фонарь между ног эйчара совсем не портил.

Даже придавал ему загадочности и извращенной сексуальности.

– Так, Даня, мне больше не наливать, – попросила я своего верного пажа.

Тот смотрел на сцену напряженно, будто ждал, что в любой момент Илья Сергеевич может сорваться с цепи и наброситься на мирных сотрудников. Эх, плохо ты разбираешься в людях, Данила-мастер. Потому не быть тебе никогда директором.

Примитивнейшая по сути своей сценка имела оглушительный успех. Рудольфа дважды вызывали на бис потрясти рогами. После чего красному от хохота и алкоголя народу дали немного остыть и закусить.

– Может, дадим Покровскому немного отдохнуть? – озабоченно спросил Данила.

– Что-то не заметила, чтобы он слишком сильно устал от сокрушительного успеха, – хмыкнула я. – Если бы была возможность, ему бы доллары под ремень совали, поверь моему слову. К тому же следующий конкурс он и так по сценарию пропускает.

Там у нас значились командные эстафеты. Использовать Покровского в массовке было слишком мелко. И неинтересно. Но другим сотрудникам тоже нужен звездный час. Мы за справедливость и равноправие.

– Пусть лучше Анна Александровна отдохнет, – мечтательно улыбалась Ульяна.

– Её место надеешься занять? – фыркнул Вася Прохоров, её коллега по SMM. Он к Анне Александровне, нашей главбухше, питал трепетную ненависть, и эти чувства, судя по регулярным ошибкам в его расчетах, были взаимны. История умалчивала об истоках сих глубоких чувств, но об их существовании не знал разве что глухой.

– Ну а почему всё лучшее ей? – надула Ульяна губки.

Всё лучшее – это конкурс «Одень Снегурочку», в котором, по кровожадным задумкам нашего коллектива, ей предстояло выступать в паре с Ильей Сергеевичем. Пары вызывались по жребию. Конечно, жребий был меченый, и пред Покровским на правах внучки Деда Мороза предстала исполинских размеров бухгалтерша. Суть конкурса состояла в следующем: даме выдавался халат, кавалеру – варежки-краги и повязка на глаза, в которых ему предстояло застегнуть пуговицы Снегурочкиного наряда. Особый цимус напарницы Покровского состоял в том, что халат на Анне Александровне практически не сходился. Это не потому что мы специально. Просто формы у неё были выдающиеся.

Главбухша очень мило краснела и смущалась, когда Покровский пытался нащупать полы её балахона. А вот эйчар двигался как сапер по минному полю: сначала стянул безопасную середину, которую можно было бы назвать талией, но язык не поворачивался. Потом спустился вниз. И только после этого точно, будто подглядывал, справился с пуговицами в районе декольте. Причем быстрее всех!

– Вот это опыт у человека! – восторженно выдала разведенка Юля Савичева, наша контент-менеджер. – Если он с закрытыми глазами с такой скоростью застегивает пуговицы, прикиньте, с какой он раздевает?!

Последние грибы встали на дыбы!

– Пара опозданий – и вот ты уже без штанов, ужина и абонемента в спортзал, – напомнила я.

Нет, определенно удача не желала принимать мою сторону. Но у меня в запасе ещё оставалось последнее испытание! Последний конкурс в нашей программе! Последний гвоздь в рептилоидный мозжечок! Девчонки успели потрясти телесами на танцполе и вернуться назад, когда ведущие его объявили. Конкурс назывался «Идея нахожуся». Дурацкий совершенно конкурс, как и все остальные в сегодняшней программе. Но поддатому электорату разве много надо? Сидит человек спиной к зрителям, на спинку стула ему вешают табличку с надписью, где он очнулся после празднования Нового года. Он, понятно, понятия не имеет, что там, но должен отвечать всякую пургу наугад на ядреные «наводящие» вопросы из зала.

Я и сама ржала как дура, когда Валентин Петрович, бессменный шофер Смеловских, который, по версии ведущих, «оказался» в роддоме, рассказывал, что так заимелся: то прими, то подай, то вставь, то проверни… Для звезды вечера подготовили самое звездатое место: «Мужской стрип-клуб.

– Зачем вы туда пришли? – крикнул кто-то из зала.

– Работаю я тут, – бодро ответил Покровский под дружный смех.

– А что вас сюда привело?

– Призвание. Чувство долга. Если не я, то кто же? – легкомысленно делился эйчар, заставляя публику складываться вдвое от хохота.

– Тяжело? – Эх, не я одна питаю к эйчару недобрые чувства.

– Ну как не тяжело! Тут, знаете, такие недалекие стервы встречаются? О-го-го! Ты хоть ужом вейся, хоть на шпагат сядь, а их всё не устраивает, – прямо в тему рассказывал Илья Сергеевич похохатывающим поклонникам. – Ремнем бы их выпороть, да на мое место поставить. Посмотрел бы, как бы они на моем месте выкручивались…

Много ль надо поддатому электорату? Да им пальчик покажи, они уписаются от смеха. Только я четко понимала, что сейчас Покровский не пургу несет. Нет, он говорит сейчас со мной. Обо мне. Эта сволочь рептилоидная отвратительно трезв и спокойно, открыто и радостно рассказывает всем, что обо мне думает.

Под аплодисменты публики Покровского отпустили со сцены, и он очень натурально сделал вид, что он потрясен, поражен в самое сердце местом, куда его забросила судьба. Сначала глаза прикрыл, потом рот захлопнул, лицедей.

Значит, я – стерва недалёкая, да? Которую выпороть нужно?

– А теперь приподнимите ваши скатерти! Под ними номерки, которые подскажут вам пару на наш медленный танец! – возвестили ведущие, раскланиваясь.

Я тяпнула рюмашечку беленькой, которая вызывающе стояла у меня перед носом весь вечер. Даже в этом развлечении Покровский меня уел!

– Варвара Арсентьевна, какая неожиданность! – раздался его голос у меня над ухом, и я даже вздрогнула. – Вы моя пара!

– Я?!. – Я развернулась к эйчару, и тот продемонстрировал мне номер 25.

Ровно такой же был у меня под скатертью. Он бы и дальше там лежал, если бы Улечка не задрала скатерть до самых гланд. До меня медленно доходило: судя по офигевшему взгляду и надутым губам, Яковлева договорилась с организаторами подтасовать номерки, чтобы ей выпала счастливая – с её точки зрения – возможность протанцевать медляк с Покровским.

Но что-то пошло не так.

То ли номерок положили не туда, то ли она не на свое место села, то ли у меня всё же были враги и они нашли способ мне насолить, но танцевать с Ильей Сергеевичем выпало мне.

Я растянула радостную улыбку и протянула ему руку. Не устраивать же истерику? Данила, который где-то шлялся и не увел меня на танцпол раньше, спешил к нашему столику, но было уже поздно.

Покровский небольшой, но твердой ладонью подхватил меня за талию и повлек туда, где под мерцание зеркальных шаров обжимались наши сослуживцы. Покровский закинул мои руки себе на плечи и крепко притянул меня к своему телу. От ладоней рептилоида шёл жар. Хорошо притворяется теплокровным, ничего не скажешь!

– Прекрасный вечер, Варвара Арсентьевна, – похвалил меня партнер по танцу, склоняясь ко мне и говоря практически в ухо. Других шансов докричаться до меня у него не было: музыка, шум, болтовня. Но вышло уж больно интимно и щекотно. – Я не ошибся в вас, вы порвали всех аниматоров города как Тузик грелку!

И к себе прижимает, гаденыш.

Выпитая стопка неожиданно ударила по последним оставшимся в доступе мозгам, и я почувствовала, как меня повело. Голова закружилась, в нос неожиданно ударил запах мужского парфюма, смешанного со здоровым потом прижавшегося ко мне горячего мужского тела, и я почувствовала, что потекла. Вот это меня торкнуло!

– Очень ценно для меня ваше экспертное мнение, – проговорила я и ощутила, как мужская рука медленно, но уверенно поползла к моей попе.

Ах ты ж засранец!

Я внесла поправку, сдвинув руку туда, где она была, но вторая рука господина эйчара двинулась вверх по моему позвоночнику, крепче прижимая и вынуждая двигать бедрами в такт его движениям. А танцевать Покровский умел. Он вообще умел двигаться, это ещё по роли Рудольфа было заметно.

Нет, нужно что-то решать с неудовлетворенным либидо, чтобы оно не заводилось на первого попавшегося мужика, особенно – рептилоидной национальности.

– А какой полет фантазии в конкурсах… – Он втерся бедром между моих ног, заставляя меня испытать… всю остроту ощущений не до конца удовлетворенной женщины. – В исполнителях, правда, разнообразия не вышло.

Он вновь прижался к моему уху, вызывая во мне противоестественные в отношении холоднокровных представителей фауны реакции.

– Это потому что вы у нас незаменимый! – Я также проговорила ему в ухо, а потом потерлась щекой о его скулу – да, я тоже умею по таким правилам играть. Я на своих каблуках и он оказались практически одного роста, и это оказалось очень удобно для подобных игр.

– За что ж вы меня так ненавидите, Варвара Арсентьевна? – В сумраке зала его практически черные глаза уставились в мои. Это оказалось неожиданно и даже подло с его стороны, настолько интимным мне показалось оное действие.

– А за что мне вас любить, Илья Сергеевич? – расцвела я ядовитой улыбкой. – Мне вас жалко. – И я почувствовала, как закаменели руки на моей спине. – Вы ведь бесправное орудие в руках уважаемого Льва Ивановича. У вас нет своего мнения. У вас нет своих желаний и целей. Столько талантов – и льву под хвост, простите…

Покровский застыл на месте, и в этот момент закончилась музыка. Надо же как совпало!

– Благодарю вас за танец, любезная Варвара Арсентьевна. – Покровский поймал мою руку и коснулся губами запястья. Очень собственнически, от чего моя нижняя чакра на фоне общего опьянения вновь вздумала реагировать.

– Всегда рада! – улыбнулась я, развернулась и… чуть не навернулась на своих каблучищах, благо рука Ильи Сергеевича оказалась быстрей.

– Будьте осторожней! – порекомендовал он мне вслед.

Без сопливых… шатко.

Я быстро нашла глазами Данилу. Надо бы убить двух зайцев разом: помочь своему либиду и поощрить зама.

– Дань, давай в нашей комнате для переговоров… переговорим по-быстрому? – подмигнула я.

– О-о-о! – в восторге закачал он головой.

– Чуть позже за мной, ок?

Он кивнул.

Хороший мальчик. Звезд с неба не хватает, но в штанах необходимый мне сейчас комплект имеется. Не нужно ждать слишком многого от мужчин. Нужно уметь пользоваться тем, что есть в наличии.

Глава 5. Лучший мой подарочек…

Вот же сучка! Какая вы всё-таки сучка, Варвара Арсентьевна!

Злая, кусачая.

Голодная.

Голодная, потому и кусачая, это очевидно. Бабу неиметую за версту видно. Особенно если от природы она темпераментом не обделена. Поскольку весь его неизрасходованный тратит с особым пристрастием к мужикам.

Будто это я виноват, что она кому-то недодает.

Или ей кто-то недодает. Так обращайся к тем, кто даст. Это же очевидно! А то выберут себе каких-нибудь… смурфиков. И: ой, мужики теперь не те пошли!

Те мужики пошли! Те! Куда ты их послала, туда они и пошли. И нечего потом на основе выборки смурфиков делать выводы о всей генеральной совокупности.

Надо же, как она меня зацепила.

Я ведь взрослый, адекватный человек. Грамотный. Опытный. Я же понимаю, с какой целью она мне это про мнение, желания и цели выдала. Потому что есть женщины в русских селеньях, у которых недостаток адреналина в глубине междупопия. И ищут они себе приключения в связи с этим прискорбным фактом, энергично размахивая своей игрушечной шпажкой. Те, у кого оружие посерьезней, его лишний раз не достают.

И потом такие: «Ой, я вовсе не то имела в виду! Это у вас прицел сбился!». Потому что совсем разные вещи. Когда ты ищешь приключения, вроде как всё по твоему желанию. А когда они находят, ты уже в пассиве, и там от тебя ничего не зависит. Стра-а-ашно! А вдруг найденное приключение между полупопиями не пролезет?

Или пролезет, что ещё страшней?

Поэтому что она делает сразу? Прикрывает оно место бронебойными стрингами и ловит кайф от того, какая она крутая. Как пресловутая Сорока, только наоборот: и этому не дала, и этому не дала… Только смурфику дала. А он, сцуко, не то, почему-то! Не может, как лев, до сорока раз в день. Вот же незадача какая!

…Не додают им.

Прямо от души захотелось додать!

Поскольку своими псевдосексуальными маневрами взмутила она мой недостаток здоровой половой жизни ниже ватерлинии. В обычных условиях, под гнетом обстоятельств и вообще стрессов, он себе лежал на дне, носа не высовывал. А тут, подогретый спиртовыми парами, он набрался наглости и вылез из норы.

И я не мог его осуждать. Когда тебе столь вызывающе кидают перчатку, сложно удержаться. Душа и тело мои жаждали сатисфакции. Я нашёл Варвару Арсентьевну взглядом. Она о чем-то шушукалась со своим замом, недалёким, но очень исполнительным. Идеальный подчиненный. Далеко пойдёт.

Сверкнув красной тряпкой коктейльного платья, Ковалева царственно уплыла в сторону лестницы. Ведь до чего бабельная баба! И фигура, и осанка, и лицом боженька не обидел, хотя в теперешнем ракурсе я не мог это заценить. Чувствуя себя последним быком, я мысленно шаркнул копытом арену и отправился следом.

Чтобы женщина отстала, нужно дать ей сказать последнее слово.

Но я не смог. Каюсь, я просто не смог. Я ещё не знал, что ей скажу и скажу ли вообще что-нибудь. Может, мне будет достаточно просто пройтись по коридорам здания, успокоиться, поступить как положено настоящему профессионалу: стряхнуть морок провокации…

…и подтвердить тем самым, что у меня нет своих желаний и целей!

Что бы я сейчас не выбрал: забить и показать, что мне нет дела до того, что думает обо мне некая Варвара Арсентьевна, или устроить ей взбучку и продемонстрировать, что её слова меня задели, я в любом случае проигрывал.

Ненавижу оказываться в патовых ситуациях!

Пальцы сжались в кулаки.

Басы бомбили по стенам ударной волной, но я старался идти бесшумно, прислушиваясь, как стучат впереди женские туфельки, цокая каблуками на лестничных площадках. В одном месте Ковалева оступилась и чуть не упала, судя по короткому нецензурному высказыванию.

Она поднялась на четвертый этаж, где размещалось их агентство. Я вспомнил, чем закончился мой последний визит в кабинет Варвары Арсентьевны, и новая порция крови застила глаза.

Ковалева напевала ту самую мелодию, под которую проходил наш последний спарринг с использованием танцевальных па. Она шла, слегка покачиваясь, и вела указательным пальчиком по стене. Я мог бы не таиться: мы уже были одни, и какая разница, где произойдет выяснение наших отношений. И всё же решил дождаться, пока она зайдет в в дверь, за которой начиналась её территория.

Но она не дошла. Порывшись в клатчике, она извлекла ключ от общей переговорной. К слову, той самой, где она зажигала в своей лягушачьей шкурке. Вошла. Закрыла дверь.

Я двинулся следом.

Перед дверью на секунду завис, задумавшись: стучать или нет? И всё же решил, что сегодня Ковалева обойдется без предупреждения.

Я открыл дверь и остолбенел.

Варвара Арсентьевна лежали-с лицом в стол, как в старой доброй присказке, к лесу передом, ко мне задом.

Видимо, я был в этом году достаточно хорошим мальчиком, раз Дед Мороз сделал мне на Новый год такой подарок! Вынуть ремень из брюк или достать телефон? Нет, я должен заснять это для потомков.

Пусть не для потомков, а просто для себя, когда станет совсем хреново, я буду пересматривать момент, как даю Ковалевой по заднице, и на душе будет становиться светлее! Я быстро запустил запись, включил камеру и поставил телефон в подставке-книжке на подоконник у входа. Не уверен, что кадр будет пойман идеально, но времени не было. Глазомер, быстрота и натиск!

Я молча подошел и от души, звонко, шлепнул Варвару по мягкому месту. Как давно мечтал. О, какой это был кайф!

Я ожидал воплей, визгов, расцарапывания лица, но Ковалева вместо этого с низким, чувственным, пробирающим до спинного мозга «о-о-о-о» стала… задирать, мать его, подол! Под которым я имел честь лицезреть чулки.

И всё.

То есть она сюда припёрлась потрахаться?..

Я просто обязан был остановиться. Во-первых, потому что дама не понимает, кто перед ней, стопудово, думал я, расстегивая ремень.

Хотя…

Хотя от Ковалевой всего можно ожидать, сиськами же она передо мной уже сверкала? Рука скользнула во внутренний карман, где в портмоне лежал презерватив. Дорогой Дед Мороз, я понял твой намёк. Ты хочешь сказать, что весь год я был слишком хорошим мальчиком. Самое время побыть плохим.

И уже ничто не могло меня остановить. Даже мысль, что в любой момент в кабинете может появиться тот, кому на самом деле предназначался перфоманс. В этом деле – кто успел, тот и съел.

Ещё раз для порядку шлепнув Ковалеву по заднице, я проверил входное отверстие, и она подалась вперед, насаживаясь на пальцы, извиваясь тазом и постанывая…

Всё как я люблю!

Всё у нас с вами, Варвара Арсентьевна, получится!

И тут она зашевелилась, пытаясь повернуть в мою сторону голову.

Ну нет, не сейчас!

И я с силой вжал её в стол.

Глава 6. Осложнения после оздоровительных процедур

Хотелось чего-то такого, чтобы ух!..

Чтобы прямо… ну не то чтобы до гланд, но чтоб дух захватило! Не вот это скучное: «Варя, тебе сейчас хорошо?», «А вот так тебе нравится?»… Ну ля… Ну я же не дура, я же понимаю, что это не про мое удовольствие, а про его самооценку!

А что нам говорят умные люди? Умные люди говорят, что если ты хочешь получить что-то не такое, как всегда, поведи себя не так, как делаешь обычно.

Я чувствовала себя ужасно развратной, грязной девчонкой, представляя, что сейчас там, за спиной, может оказаться… кто-нибудь другой. Не увалень Даня. И это меня так завело, что я аж чуть звезду не поймала.

Между ног стало горячо и влажно, и я свела бедра, усиливая удовольствие.

Хотя, возможно, это всё горячительное.

И танцы с рептилоидами.

Я закрыла глаза, чтобы не потерять это ощущение.

Главное – сработало!

Только пусть без разговоров!

Пусть просто помолчит.

Я хотела повернуться и сказать, но в спину мне уперлась крепкая рука, лишая возможности двинуться, сразу – вжик-вжик по смазке и хоу!

Хо-о-о-о!

Из меня как воздух выпустили.

Мужское колено заставило меня развести ноги шире, на секунду с позвоночника исчезла каменная рука, но я даже не успела сообразить, что происходит, потому что решительно настроенные руки сдвинули мою филейную часть чуть дальше от столешницы, заставляя прогнуться в талии. Натянулись мышцы на внутренней поверхности бедер. Острый край врезался под грудной клеткой.

Я попыталась поерзать и недовольно промычала, но меня вновь вжали в стол, и следом прилетело углубленное проникновение, такое, что – о-о-о! – прямо по чему-то очень правильному изнутри прошлось. А потом ещё раз!

О-о-о-о!

Вот умеет же! Умеет, когда хочет! Просто нужно подольше на голодном пайке держать, и ведь…

– О-о-о-о! – простонала я в голос. – Ар-р-р-р! Мой тигр-р-р! – и толкнулась бёдрами навстречу.

Та рука, что держала меня за бедро, впилась в кожу почти на грани боли, заставляя прогнуться еще сильнее. Ещё раз это «вжик» внутри, по сладенькой точечке, и – шмяк! – по другой «точечке» снаружи качнувшимися тестикулами.

– А-а-а… – простонала я и зажмурилась, чтобы не ослепнуть от искр из глаз. – А!

Удары стали стали жестче, глубже, захлестывая какой-то ненормальной волной удовольствия. Какой-то болезненной, тягучей, заставляя хныкать от невозможности получить желанное здесь и сейчас. Ногти бессильно скребли жесткую, гладкую поверхность стола. Я попыталась изменить ритм, но снова получила звонкий шлепок, обжегший кожу, и повиновалась тому темпу, углу, напряжению, к которому меня принуждали, как вдруг внутри, там, между ног, словно взорвалась сверхновая, разметая отсветы по всему телу, глуша органы чувств, заставляя сжаться и не дышать от нахлынувшей волны экстаза.

Тело обмякло сдобным тестом, хотя легкие дышали надрывно. Даня догонялся, ну ладно, он молодец, заслужил.

Наконец, член дернулся внутри меня, изливаясь в пимпочку презерватива.

Ладно, я уже почти готова к посткоитальным беседам.

Сейчас.

Ещё капельку только полежу…

Я снова попыталась повернуться. Нужно было что-то сказать. Поцеловать, не знаю…

– Тс-с-с-с! – просвистел по-змеиному Данила, успокаивая.

Ну нет так нет.

Даня одобрительно похлопал меня по ягодице и зашуршал за моей спиной салфеткой. Молодец, Зайчик, подготовился. Пять баллов!

Пожалуй, я ему потом отработаю.

Потом.

Не сейчас.

Данила одернул подол моего платья и толкнул в более удобное положение.

Хотя прямо сейчас мне хотелось просто лечь, сняв туфли, расслабить ноги…

За спиной послышались шаги. До урны?

Нет, дверь тихонько притворилась.

Видимо, пошел подмыться.

Эх, мне бы тоже не повредило!

Я потихоньку отклеивалась от стола. Внутреннюю сторону бедра тянуло. Между ног слегка саднило, но это были скорее приятные ощущения.

Ух!

Я вынула из клатчика дежурную упаковку влажных салфеток, подтерлась. Не с первой попытки, но попала ногами в стринги. И даже не завалилась на пол – потому что стол рядом был, я завалилась на него. Посмотрелась в зеркало: натертая о стол щека раскраснелась. Волосы выбились из прически. Помада размазалась. Ну я красотка!

Я уже привела себя в порядок, а Данила всё не возвращался.

Нет, если его по дороге перехватила какая-нибудь девица или приятель, то я и не слишком-то буду переживать.

В конце концов, мавр сделал своё дело…

Знать бы ещё, как его снова на подобное исполнение подбить, да… Не спаивать же на рабочем месте?

Я встала, одернула платье и направилась к двери, когда она распахнулась, и в переговорную ввалился Данила.

За время с нашей последней встречи, если так можно сказать, он заметно повеселел. В глазах убавилось интеллекта – не то чтобы он им блистал в трезвом состоянии, но хоть что-то было. Сейчас в его взгляде просвечивали полторы извилины.

– Ну, вот и я! – распахнул он свои объятия. – Иди ко мне, моя Зайка!

Ё-ё-ё-ё…

Жестокая реальность обрушилась на меня, как цунами на прибрежное бунгало, ни оставляя ни шанса на выживание.

Это был не он!!!

– Ты… – Я замахнулась на него клатчем. – Ты где шлялся?!

– Ну, Варь, ну ты чего?.. Ну с Павликом мы по рюмашке задавили, всего-то. Ну давай!.. – Он полез со своими объятиями, парализуя обоняние мощным выхлопом перегара. – Давай по-быстренькому. – Поиграл бровью и качнул пахом.

– Дебил! – я вырвалась и, пылая негодованием, вылетела из кабинета.

Ду-у-ура!

Идиотка!

Ну конечно, у Дани, ля, получилось! У Дани внезапно открылся эпический талант на букву «е»!

Да!

Какой тупой, наивной овцой, дегенераткой с острой формой интеллектуальной непроходимости нужно быть, чтобы хоть на мгновение в это поверить?!

Я спрятала лицо в ладонях, будто это могло меня скрыть от позора.

Кто это был?

Кто, сука, это был?!

Как я теперь буду ходить по этому зданию, если даже не знаю, кто меня трахнул на корпоративе?!

Я вызвала такси, не выходя из комы, оделась и мышкой проскользнула мимо веселящихся коллег, желая стать невидимкой.

Желательно, на пару ближайших месяцев.

Выходной после корпоратива начался поздно. Когда проснулась, тогда и начался. Нет, голова у меня не болела – вообще не понимаю, как она может болеть? Это сколько нужно пить и как часто? Экспертно заявляю: не нужно так пить!

Кроме тяжести пересыпа, других некомфортных ощущений я не испытывала.

Пока не попыталась пошевельнуться.

Тут, откуда ни возьмись, о себе дали знать мышцы, о которых я и слыхом не слыхивала до сегодняшнего утра.

А, нет! Я познакомилась с ними вчера вечером. Или сегодня ночью?..

Обстоятельства знакомства заставили мои уши запылать.

Кто бы мог подумать, что я могу так низко пасть?

Но я – человек с огромным творческим потенциалом! Я способна на немыслимые поступки!

Мысленно выругавшись, я поплелась в ванную, отмачивать свои бедные ноющие ножки и свою натертую… естество. Разминая в теплой воде бедра, я погрузилась в воспоминания.

Если опустить из виду, что никто не спрашивал моего разрешения и даже не представился, прежде чем сделать мне хорошо, исполнение эротического этюда мне зашло. Настолько, что организм недвусмысленно сообщил, что не прочь повторить.

Хотя нормальная девушка, конечно, должна была на моём месте терзаться угрызениями. Но начнем с того, что нормальная на моем месте бы не оказалась. Так что чего уж… Будем делать, как всегда: искать решение нерешаемого кейса.

Итак.

Предположим, я – принц, и теперь моя задача – найти свою таинственную Золушку. Убираем из уравнения туфельку, устраивать кастинг на примеривание даже я, при всей своей детской травме головой об пол, не стану. Значит, будем искать по косвенным признакам.

Вероятнее всего, это оказался кто-то из своих: кто бы ещё приперся к нам на этаж, да ещё и в переговорную? Было бы хорошо. Все на виду, все в тесном, так сказать, контакте. Не может быть, чтобы после такого мужик себя бы не выдал! Нужно всего лишь понаблюдать. Кто будет проявлять подходящие симптомы – вывести на нейтральные темы с тонкими намеками. А там уже присмотреться посерьезней. Было бы неплохо сменить зама. Как минимум, в сапожных делах.

Хуже, если это кто-то из чужих. Кроме «Смело!» на четвертом этаже размещались расчетчики и материалисты бухгалтерии, но там поголовно дамы благородных окружностей, у них такой туфельки отродясь не было. Разве что в пользовании, и то не уверена.

Ещё сидели айтишники, которые за 1С отвечали и вообще по финансовой части. Там туфельки имелись.

Но всё больше инфузории.

Хотя мало ли, какой талант может скрываться в, на первый взгляд, инфузории? Надо взять на карандаш.

Вот, в общем-то, и всё.

В подкорке упорно билась ещё одна кандидатура. Но здравый смысл её отметал. Во-первых, у рептилий две туфельки, как утверждает Ульяна, а она-то точно всё заранее разведала. Ладно, если без стёба, то вероятность того, что это был Покровский, стремится…

Ладно. Этот бы смог. Чисто теоретически.

Но он бы себя выдал.

Он бы не сдержался и что-нибудь такое отвесил… Потяжелее, чем шлепок по попе. И вообще он меня ненавидит.

Да и кто бы его с танцпола выпустил? Там же Ульяна должна была с собаками его поджидать! И не одна она, хотя я не понимала, чего на него стойку делали. Там же под черепной коробкой один калькулятор на все случаи жизни!

Сугроб передвижной.

Сосулька, бы-гы-гы.

Не, этот вариант мы отметаем, как противоестественный.

И вообще, чего это я растелебонькалась вся? А ну собрались! Впереди Новый год, а у меня ещё планы несозретые, недоношенные, как и где праздновать.

Непорядок!

А завтрашние проблемы будем решать завтра!

И даже послезавтра – спасибо тебе, неизвестный, но добрый составитель календарей.

Понедельник пришел, неизбежный, как наказание. Радовало то, что рабочих дня осталось всего три. Но, с другой стороны, именно это и раздражало: вот зачем на эти три дня, ни уму ни сердцу, народ на работу загонять? Понятно же, что никто уже не работает! Кто-то на маркетплейсах пытается найти подарок, чтобы успели до праздников доставить. Кто-то составляет новогоднее меню, перебирая экзотические рецепты. Кто-то вырезает из бумаги снежинки и прочие цзяньчжи. Одна бухгалтерия в поте лица отчеты строчит. А остальным за что страдать?

Но начальство моего мнения не спрашивало, поэтому в восемь-тридцать как штык я влетела в кабинет для заседаний возле приемной генерального. Народ там оживленно беседовал, делясь пикантными подробностями пятничного корпоратива.

Разумеется, Покровский был в самом центре обсуждения. Ещё бы, звезда сцены!

Я тихонько устроилась в уголочке.

До меня вдруг дошло, что отыметь меня вчера мог вообще кто угодно, включая всё разнообразие начальников в этом помещении и в нём отсутствующее множество – тоже. Например, генеральный наш директор, Смеловский Лев Иванович, собственной… туфелькой.

Я плюхнулась лбом в подставленную ладонь и прикрыла глаза. Только не это!

– А вот и она! – выдернул меня из пучины отчаяния голос мерз-с-ского рептилоида. – Именно Варваре Арсентьевне мы обязаны за то искреннее, незабываемое шоу! – расхваливал он тоном профессионального развешивательщика медалей. – Такой творческий подход у аниматоров попробуй найди!

С разных сторон раздались поддакивания и прочие проявления одобрения. Правда, адресованные скорее Илье Сергеевичу, нежели мне. Ну так я сегодня совсем внимания не жаждала.

И Покровский, о чудо, был на удивление немногословен в мой адрес. Впрочем, с небольшой задержкой (начальство не опаздывает) в кабинет ввалился Лев Иванович, радостный во все тридцать два зуба. Нет, двадцать восемь – откуда у Льва Ивановича зубы мудрости?

Все благоговейно притихли: шеф слово молвить будет.

– Всем доброго дня, дорогие коллеги! – излучал позитив гендир. – Рад вас всех видеть в добром, так сказать, здравии, кхе-кхе, – с намеком покашлял Смеловский, и все послушно хохотнули, оценив шутку. – Должен от души поблагодарить дорогую нашу Варвару Арсентьевну за полученное удовольствие!

Ё-ё-ё-ё…

Дорогой Дед Мороз, скажи, что это была твоя шутка, да?

Он же не о том?..

Не об этом, в смысле.

Присутствующие поддержали похвалу долгими и продолжительными аплодисментами. Я поднялась и раскланялась, как паяц на сцене.

Нет, с серьёзным и благодарным видом, но внутри я чувствовала себя рыжим клоуном на арене цирка.

– Удовольствие не было бы полным, если бы не наша звезда, Илья Сергеевич! – передала я эстафетную палочку.

– Не было бы ни звезды, ни удовольствия, если бы не гениальная идея Льва Ивановича привлечь собственные ресурсы к организации праздника! – идеально забил эту палочку эйчар.

Лизь-лизь!

Конечно, именно у Смеловского эта идея и возникла, да.

Но, что (не) удивительно, гендир польщенно и скромно улыбнулся, будто и сам уже поверил в то, что это придумал.

Дальше пошли рабочие вопросы и обвинения, всё как всегда. Все, кто когда-либо присутствовал на планерках, прекрасно представляют. Я тоже получила пару втыков, зафиксировала просочившиеся мимо моего бдительного (пока я не лежу мордой в стол) ока косяки подчиненных. Напоследок шеф тепло поздравил всех с наступающим и подмигнул мне.

Нет.

Я отказываюсь верить в то, что судьба может быть настолько несправедлива.

В «Смело» царило оживление. Народ бурно и эмоционально обсуждал то же самое, что час назад – начальство на планерке. Только там уложились за десять минут до совещания, а этим никто не мешал. Опять же, креативный потенциал, он в целом очень располагает к «потрепаться». Ибо слово для творческой интеллигенции (и не очень) – рабочий инструмент и главное оружие.

– Мы молодцы, гип-гип-ура! «Смело!» зажгли звезды! – провозгласила я с порога, поскольку ничто так не объединяет людей, как общий победный клич.

В едином порыве прозвучало громогласное «Сме-ло! Мы в бой пойдем!» – корпоративная кричалка. Винни-Пух где-то пустил слезу умиления.

– Ну, что сказали? Как там? – посыпались вопросы со всех сторон.

– Лев удовлетворился? – оторвалась от разглядывания ногтей Марго, наша главная по холодному обзвону. Потрясающие обертоны. Если бы Лев поговорил с ней по телефону, он бы точно удовлетворился, инфа сотка.

Но прямо сейчас этот вопрос прозвучал для меня серпом по отсутствующему, но всё равно больно.

– Удовлетворились все, буквально все, – уверила я.

– Даже Анна Александровна? – гаркнул кто-то из толпы. Не любят, не любят нашу главбухшу. Хорошего главбуха никто не любит, кроме начальства.

– Ну так Покровский-то как старался! – ответили ему с другой стороны.

– Покровский вообще удовлетворил всех, не мужик, а прямо серийный сатисфайзер!

Шутка вызвала взрыв смеха.

– А что он вытворил? У меня голова разболелась, уехала почти сразу, после основной программы, – пожаловалась я.

– Всех обтанцевал, завалил комплиментами и вообще был на подъеме! – доложили мне, а Ульяна покраснела и опустила глазки. Бозецки мои, да неужели!

Я выдохнула. В глубине души. Этого можно вычеркивать – был слишком занят. Нет, если выбирать между Смеловским и Покровским, я бы выбрала второго. Он хоть и рептилоид, но хотя бы харизматичный.

И пусть на вид эльф эльфом, и мышцы на первый взгляд по нулям, а силёнка-то есть.

А Лёва – квашня недобродившая.

Нет, пусть это будет кто-нибудь третий. Кто-нибудь…

Я просканировала лица своих галдящих сотрудников. Нет. Никто не проявлял ко мне интереса.

Кроме Дани.

– Дорогие мои все! – повысила я голос, и моя банда притихла. – Мне прискорбно об этом говорить…

На опенспейс опустилась гробовая тишина.

– Но до новогодних каникул ещё три рабочих дня!

– Два, Варвара Арсентьевна!

Понятно, никто не будет вкалывать в последний день. Его придумали специально, чтобы все могли расползтись по отделам, закрыться и отметить наступающий в теплой компании.

– Но с точки зрения табеля учета рабочего времени – три. И за это время нужно успеть… – Я быстро перечислила все хвосты, которые предстояло закрыть, сверившись со старомодным блокнотом.

Закончив летучку, я наконец добралась до кабинета, повесила верхнюю одежду – поскольку пришла на планерку прямо в пальто и с тех пор таскала его с собой, – и рухнула в кресло.

Ну, где там верный зам, который сегодня должен зализывать свой пятничный косяк?

Он не замедлил явиться. Как всегда – с чашечкой божественного кофе.

– Варь, ну ты обиделась, да? – с щенячьим взглядом спросил он.

А вот притворяется он плохо.

Вообще лучше всего у Данилы получается кофе.

И то потому, что его варит наша кофемашина. Там невозможно ошибиться.

– Нет, Данила, я не обиделась, – честно ответила я. Удовлетворилась, разозлилась, взбесилась, испугалась, растерялась. Но точно не обиделась.

– Ну хочешь, я… – Он поиграл бровью. – Отработаю? Не на работе, конечно. Давай, может, в ресторан сходим? Или ко мне?

У-у-у-у… Очень сложный выбор между равными альтернативами. Я, пожалуй, выберу… ничего!

– Дань, я, кажется, вирусняк подхватила… – Я изобразила страдание, тем более что смотреть на него мне по-прежнему было больно. – Сейчас приду немного в себя…

– Да конечно-конечно! – Он отскочил от стола. Редкостным Данила был ипохондриком. И пекся о своем здоровье, прямо как о дорогой матушке. – Выздоравливай, Варь. Ты бы отдохнула, а? Отпросилась у Смеловского на денек, в себя прийти.

– Спасибо. Я пока так. Но если станет хуже – обязательно воспользуюсь твоим советом. – Я улыбнулась и потянулась к кофе.

Данила скрылся из кабинета, будто его сквозняком сдуло.

Наконец я осталась одна.

Мой гениальный и смелый план не выдержал встречи с реальностью и пошел трещинами: я не чувствовала в себе сил искать приключения.

Особенно, если приключением может оказаться Смеловский, тьфу-тьфу-тьфу.

Нет. Если кто-то хочет продолжить наше интимное знакомство, пусть приходит сам!

Я стала подзывать к себе должников и проводить точечную работу: разбираться, в чем проблема, как её можно разрулить в кратчайшее время с минимальными потерями. Рутина. Рутинная рутина.

Данила пригласил меня выбраться на обед, но я отказалась, вновь сказавшись уставшей и обессилевшей, и мы договорились, что он возьмет для меня в кафешке и принесет.

…Прекрасный шанс для таинственного кого-то сделать шаг к нашему счастливому будущему в обезлюдевшем офисе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.