Марина Смирнова
Лилия для Шута

Пролог

Дурманящий запах лилий в зале кружил голову. Джейми пожалел, что позволил себе выпить бокал вина - и теперь ему было ещё и жарко. Тяжёлые гобелены с вышитыми сценами охоты глушили звуки, а мерцание сотен свечей в бронзовых канделябрах создавало пляшущие тени на сводчатых стенах. Гимнастки отплясали, Адель попрощалась с ним ещё час назад. Её Величество пожаловалась на головную боль и тоже покинула мероприятие, шурша парчовым шлейфом. Его Величество еле допивал бокал — в этот раз он опьянел слишком быстро и, похоже, тоже собирался выйти подышать. В конце концов, король обязан досидеть до конца, даже если глаза уже слипаются, а пальцы слабо сжимают золочёный кубок.

На балемаскараде трудно было разглядеть когото ещё из придворных знакомых. Зато Джейми почти сразу заметил семью Каледор — тех самых, которые ещё при рождении принцессы положили на неё глаз. А точнее, их второй сын. Совсем недавно братья потеряли отца: того убил медведь на охоте. Боги, сколько же шуток они упустили, не пригласив Джейми на выступление! Старший — Врумалий Каледор — должен был вотвот занять престол, а младший, Рубий, собирался поскорее жениться и стать наследником престола Альтарии. В этом деле Джейми ему сочувствовал: жениться на принцессе было равносильно тому, чтобы привязать себя на всю жизнь к озлобленной рычащей собаке. Ещё больше Джейми не понимал, как после недавних событий братья вместе с королевойматерью вообще пришли на бал.

— Маска лисы тебе не идёт, твои волосы чёрные, как у ворона.

— Ваше Высочество, — Джейми поклонился, благодаря судьбу, что они уже сегодня виделись и ему не нужно вставать на одно колено, — приму к сведению.

Амалия держала в руках золотой кубок и переминалась с ноги на ногу. Неужели уже опьянела?

— Как видишь, отсюда я никуда не денусь. Моего замужества ты не дождёшься, Шут.

— Да уж, — вздохнул он, — на приёме Вы были весьма недвусмысленны в своей речи.

— Потому что я Амалия, чёрт возьми, Луиза фон Альтария! И только я решаю, когда мне выходить замуж и за кого. Мне не нужно становиться королевой, чтобы поставить мужчину на колени.

Джейми смотрел, как белое лицо под цветочной маской краснеет всё сильнее и сильнее. Бокал в её руках плескался из стороны в сторону.

— Принцесса, допивайте свой бокал и попросите слуг проводить Вас до покоев.

— Ты мне ещё указывать будешь, что делать?!

Амалия подняла руку, но потеряла равновесие и едва не плюхнулась на пол. Джейми помог ей устоять на ногах.

— Я сама дойду! Мне не нужны сопровождающие!

На этих словах девушка развернулась, поставила недопитый кубок на резной дубовый стол, подобрала полы платья из тяжёлого бархата с серебряной вышивкой и направилась вон из зала.

Джейми тяжело вздохнул и хотел было пойти к Его Величеству, но увидел, что короля нет. Вся королевская семья покинула бал, не дождавшись его окончания. В памяти Джейми такое было впервые. Не задумываясь, он вышел в коридор.

Ему нельзя было ходить возле королевских покоев, но сердце отчегото бешено заколотилось.

Чтото не так. Чтото происходит.

Первым делом Джейми зашёл в покои Их Величеств.

— Прошу прощения, — смотря в пол, он постучался, но, не дождавшись ответа, открыл дверь. — Ваше Величество?

Тяжёлые дубовые двери скрипнули, впуская его в полутьму опочивальни. В воздухе витал запах ладана и воска.

Королева лежала на короле в неестественной позе. Казалось, что они спят. Странно — на полу, у подножия огромной кровати с балдахином, расшитым золотыми лилиями. Их одежды были смяты, а лица бледны, словно восковые маски.

Пальцы Джейми тряслись, руки не слушались, но он всё равно дотронулся сначала до Его Величества, затем до Её Величества.

Миг.

Скрип половиц в коридоре заставил Джейми стрелой вылететь из комнаты. Неизвестный в плаще направлялся в спальню принцессы, а из-под рукава его мантии сверкал острый нож.

Глава 1 «Шут»

Дурманящий запах лилий в саду посреди белоснежных колонн с точно такого же цвета лепестками сводил с ума. Но ещё хуже было то, когда эти цветы находились в закрытом душном зале. От аромата тошнило настолько, что приходилось дышать ртом.

Всё остальное во дворце он мог любить, даже эти пьянящие разум цветы, но было кое-что еще, что было ненавистно ему почти настолько сильно, как лилии, а точнее, кто-то — принцесса Амалия Луиза фон Альтария.

Знать в королевстве Альтария никогда не была высокомерной. Они помогали бедным, давали приют сиротам и старались всеми возможными способами доказать, что у них есть сердце. Но Джейми Флиман знал, что у принцессы Амалии сердца нет. Он считал, что если его не вырезали при рождении, то, скорее всего, оно попросту не сформировалось во чреве королевы-матери. И ей можно было простить её неразумность, если бы она жила в золотой клетке. Но у принцессы было достаточно свободы: её возили по разным странам, и она была вполне себе начитанной. Именно поэтому оправдать её дурной характер невозможно.

Создавалось впечатление, что Амалия рождена только для того, чтобы всю свою жизнь быть принцессой. Для королевы она была слишком импульсивна и себялюбива, а для хорошей жены, как неоднократно повторял про себя Джейми, у неё не было сердца.

С самого утра солнце начало печь – уже вторую неделю подряд. Слуги давно сместили начало своей работы на три часа раньше, чтобы успевать сделать уличные дела до того, как на дворе станет невыносимо жарко. Они стригли деревья и кусты во всевозможных геометрических формах, поливали цветы, пололи грядки, оттирали кирпичные дорожки до блеска, меняли занавески беседок, собирали фруктовые плоды, чтобы, не дай Бог, какое-нибудь яблоко не упало на голову нежной принцессы.

Джейми оставалось им только посочувствовать, ведь едва ли королевская семья выйдет сегодня на прогулку. Он знал их расписание так же хорошо, как главный советник короля.

— Всем подъём, у её Высочества приём, — тихонько напевал Джейми, направляясь к воротам главного дворца.

Настроение было прекрасное. Его Величество ещё два дня назад распорядился, что развлекать гостей принцессы будет Адель с её труппой гимнастов, так как принц Каледор не любит анекдоты, особенно те, что направлены на него или на его королевство. От Джейми требовалось только прийти, проконтролировать выступление и насладиться вечером, в рамках дозволенного, разумеется.

Король и королева любили Джейми. А Джейми любил короля с королевой. Они относились к нему как к сыну, и даже когда ему приходилось надевать бордовый костюм с чёрными ромбами и колпак с двумя рогами и бубенчиками, Джейми всё равно знал, что его любят.

— Флиман, ты! — солдат у ворот, рыжеволосый, с яркими голубыми глазами, оскалил свои жёлтые зубы и нахмурил густые брови.

— Жуан! Доброе утро! — Джейми всплеснул руками, не опуская улыбки. — Вижу, солнце не щадит твои щеки! У тебя не веснушки, а точечная карта сокровищ. Где клад-то спрятан?

Солдат, и так надутый, как жаба, стал ещё больше. Его ноздри вздулись, и Джейми подумалось, что находись он в шутовском наряде – Жуан бы точно на него прыгнул, как бык на красное полотно.

— Зачем ты рассказал Его Величеству, что я ношу алкоголь?!

Джейми состроил удивлённое лицо.

— Я сказал? — Он задумчиво положил пальцы на подбородок. — Хм, наверное, это было, когда я рассказывал шутку про пьяного солдата, принимающего гостей. Прости, не думал, что вас начнут проверять.

Жуан продолжал пыхтеть, и Джейми, не спрашивая разрешения, потянул ручку ворот и прошёл внутрь, не оборачиваясь на солдата.

Дворец обдал приятной прохладой, и Джейми выдохнул, прощаясь на несколько часов со зноем. Теперь ему осталось дождаться прихода Адель.

Время было в запасе, поэтому он решил прогуляться по своим любимым коридорам. Его Величество позволял шататься Джейми почти везде, кроме покоев Её Величества и, разумеется, Её Высочества принцессы.

Любимым местом для прогулок была картинная галерея на втором этаже замка. Там были не только портреты династии, но и пейзажи с бескрайними полями и алыми закатами – теми редкими картинами, которые Джейми удалось застать в жизни всего пару раз за двадцать четыре года.

И единственной проблемой, что омрачала его любование картинами, было то, что коридор с галереей напрямую проходил через спальню принцессы. Та, как назло, выходила едва ли не каждый раз, когда Джейми решал подняться. И если бы она, подобно матери или слугам, просто улыбалась, здоровалась и шла дальше, всё было бы замечательно. Но нет, эта девчонка постоянно портила погоду. Джейми не сомневался: обладай она магией Богов, на всей земле вечно шёл бы дождь и гремела гроза.

Может быть, в этот раз ему повезёт? В конце концов, у юной леди приём, и вряд ли она выйдет из покоев раньше, чем уложит свои длинные русые волосы.

Он прошёл к своей любимой картине: внутри позолоченной рамы сверкало маковое поле с розово-голубым небом. Джейми не знал, как пахнут маки, но не сомневался, что гораздо лучше лилий. Он представлял, как бежит по этому полю, свободный и счастливый.

Нет, ему нравилась его работа. Весь двор уважал и любил Джейми, даже Жуан, несмотря на его выходки, хорошо относился к нему. Любой другой с такой кровью, как у Джейми Флимана, может только мечтать о подобных условиях. У него был тёплый кров, горячая и вкусная еда, которую разносили слуги одновременно с трапезой королевской семьи. В конце концов, у него был титул.

Но горячее молодое сердце жаждало другого. Джейми хотелось бы самому выбирать свою судьбу. Хотелось, чтобы девушки в пабах видели в нём мужчину, а не дурачка в костюме, с которым можно повеселиться одну ночь. Даже служанки, которые не раз заставали его в момент переодеваний, пусть и вздыхали пылко, словно фрейлины на балу, отвечать симпатией не решались. Хотя в этом Джейми их понимал. В сравнении с ним даже старый худой советник Кристиан был более выигрышной партией для женитьбы, чем он.

Картина была безмолвна, но Джейми слышал шелест маковых лепестков, шум ветра. Пусть он никогда не познает этого чувства в реальности – он может радоваться этому здесь. В родных стенах замка среди тех, кто никогда не подумает причинить ему боль.

— Надо приказать слугам сжечь эту картину.

Джейми не нужно было оборачиваться, чтобы рассмотреть, кто оказался сзади. Этот голос он узнал бы среди тысячи похожих.

— Ваше Высочество, — Джейми повторял это тысячу раз: оборот и низкий поклон на одно колено.

Он слышал, что в некоторых государствах было разрешено просто кланяться, но в Альтарии, как-только ты встречаешь члена королевской семьи, – в первую очередь обязан встать на одно колено и дождаться, когда он или она разрешит встать. Благо, если ты уже поприветствовал члена семьи, то весь оставшийся день можешь просто кивать. Унизительно? Ещё как. Но таков был порядок, и Джейми перестал предавать этому значение еще много-много лет назад.

— Никогда не любила маки. – Судя по всему, принцесса разглядывала картину. Она презрительно фыркнула, оставляя Джейми мерить глазами пол.

— Вам тяжело понравится. – Пробубнил он, переводя взгляд на белоснежные острые туфли на небольших каблуках.

— Что-что? Я не расслышала.

По хрусту платья и усилению голоса стало ясно, что принцесса наклонилась.

— Повтори мне это в лицо, Шут!

На Джейми не было ни капли грима, а чёрный фрак, который сейчас был на нём, ему сшили по заказу самой королевы. Если не знать его в лицо – то Шутом язык назвать не поворачивался. Однако принцесса не звала его по имени. Иногда по фамилии и то, только будучи в исключительно хорошем расположении духа – а в таком виде он её встречал всего пару раз за девятнадцать лет.

— Как же я повторю, если Вы не даёте мне подняться? – Ответил Джейми, не сдержав улыбки.

Ему нравилось доводить людей до состояния пороховой бочки. Это была его профессия. Но выводить из себя расфуфыренную принцессу было приятнее всего на свете.

Девушка долго собиралась с мыслями и только спустя минуту чётко и громко произнесла:

— Встань.

Джейми поднялся, хрустнув плечами, и проследил за янтарным взглядом принцессы, который медленно поднимался снизу вверх. Природа не обделила Шута ростом, а прекрасную принцессу он перерос ещё когда той было семь лет от роду.

— Ну и дылда, — произнесла она, делая пару шагов назад, чтобы всё-таки не задирать свою прекрасную голову.

— Возвращаясь к Вашему приказу – Джейми улыбнулся, сделал два шага вперед и наклонился к лицу принцессы. – Вам тяжело понравится.

Амалия вспыхнула и, схватив его за плечи, оттолкнула.

— Однажды я тебя казню!

— Повторяетесь, Ваше Высочество. Придумайте угрозу пооригинальнее. – Джейми вернулся к своей картине, но маки на ней словно завяли, стали безжизненными и совсем утратили реализм.

Принцесса отряхнула своё белоснежное платье, будто это она только что стояла на полу. Джейми только сейчас заметил, что на девушке платье с вышитыми серебром лилиями. Ему не было разрешено начинать разговор первым, но он не мог не спросить:

— Неужели Вы решили наконец-то выйти замуж? Король с королевой будут счастливы.

Амалия только сморщилась. Боги, на этом лице хоть иногда мелькает улыбка?!

— Тебе-то какое дело, Шут?

Джейми захотелось закатить глаза.

— Если Вы выйдете замуж, то Вас с муженьком как можно скорее отправят в загородный дворец для делания наследников. И пока наш король, да будет он править вечно, сидит на троне, Вашего духа здесь не будет, чему я буду очень рад. При всём уважении, принцесса, уж больно Ваш стан мылит мне глаза.

За такие речи Джейми должны казнить на площади у всех на виду. Однако, в виду профессии, он являлся единственным при дворе, кто мог себе позволить общаться с королевской семьёй в таком тоне. Правда, высказывания должны были быть шуткой, чтобы быть оправданы, даже самые грязные. Джейми же говорил принцессе в открытую о том, как сильно она ему не нравится.

— Ты же понимаешь, что я могу поставить тебя на колени и оставить здесь стоять до ночи, пока я не вернусь?!

Амалия сжала кулаки и раскраснелась ещё сильнее.

— Не можете, — спокойно ответил Джейми.

— Почему это?! — злилась принцесса.

— Потому что я должен быть на приёме, и если его Величество меня не обнаружит – очень разозлится. Разве забыли, как закрыли меня в уборной пару лет назад?

Принцесса сделала глубокий вдох. Теперь она напоминала дракона. Попытки Амалии досадить Джейми выглядели по-детски несерьёзно, несмотря на то, что она уже считалась взрослой. Чаще всего они оборачивались против неё самой.

— Матушка с отцом любят тебя только потому, что у них нет сына. Если бы у меня был брат – ты бы никому не был нужен. Вот увидишь, они ещё молоды, сын у них обязательно родится. И тогда ты больше никогда не вылезешь из своего костюма.

Принцесса пошла дальше, а Джейми, как дурак, ещё и поклонился ей в спину. Чёртова привычка. Амалия заслужила только плевок от него прямо на её белые туфли.

***

— А если две девушки выйдут справа, а другие две слева? А потом остальные сзади. Что думаешь?

Адель, взмахивая указательной палочкой, пыталась расставить своих юных гимнасток для выхода перед гостями. От неё пахло мылом и розами, а розововолосый парик в виде копны кудрей подпрыгивал каждый раз вместе с ней.

— Думаю, что эффекта неожиданности не будет, в том зале нет второго выхода. – Ответил Джейми, даже несмотря на стройных гимнасток или пышную Адель. Его внимание заполнило высокое окно, выходящее на лужайку, на подоконнике которого он сидел.

Он увидел, как женщина приближается к нему. Адель прижалась к его ноге своим пышным корсетом и жалобно посмотрела на него, выгнув нижнюю губу.

— Что случилось, дорогой?

— Ничего, — ответил Джейми, поворачиваясь к ней. — Придумываю новые шутки.

— Обычно ты делаешь всё на ходу, разве нет? — Адель нашла его руку и переплела их пальцы. – Джейми Флиман – придворный шут Альтарии, любимец короля с королевой с очаровательной улыбкой на лице. Кто же ранил твоё прекрасное сердце?

Адель была старше Джейми на пятнадцать лет, но после его совершеннолетия разница в возрасте между ними стала ощущаться не так сильно и одинокая женщина могла себе позволить ненавязчивый флирт. Джейми не придавал этому значения. Главное, не напиваться рядом с ней.

— Только не говори, что опять сцепился с нашей дорогой принцессой.

Джейми почувствовал себя ребёнком, которого отчитывает мать.

— О Боги ну конечно, тебе же больше не с кем ругаться, кроме как с наследницей династии.

— Если она – наследие, то я – принц Венгельбургский.

Адель прыснула, а когда закончила хихикать, провела пальцем по подбородку Джейми. Её ногти были острыми и твёрдыми.

— Принц из тебя вышел бы ничего.

Джейми улыбнулся. Он не знал, почему именно слова Амалии про его происхождение и статус задевают так сильно. Может, потому что в глубине души Джейми действительно чувствовал, что имеет право на ношение короны гораздо больше, чем она? Хотя смог ли бы он оставаться самим собой, имея такую власть — вопрос риторический. Богачи от того и были богачами, что чужие беды оборачивали себе на пользу.

***

Приём семьи Каледор представлял собой обед и предполагаемую помолвку. Почему предполагаемую? Рубий только собирался предложить Амалии Луизе фон Альтарии официально пожениться. И если принцесса даст своё согласие – небеса, вероятно, рухнут, моря выйдут из берегов, а Джейми устроит попойку и, возможно, даже украдёт картину с маками к себе в покои.

До этого момента ему оставалось только стоять подле королевского трона и молиться, чтобы к вечеру ноги не отказались ходить.

Джейми немного помог поварам на кухне, молодой новой служанке Кларисе с занавесками, а Нине, занимающейся цветами, раскрыть лилии.

Почему именно этот цветок королевство Альтария выбрало на украшение герба рядом с мечом — Джейми оставалось только догадываться. Возможно, у этого была история, но он и так слишком часто видел эти цветы, чтобы ещё упоминать их в разговорах.

Всё, хвала небесам, началось вовремя. Даже Каледоры, обладая популярностью опаздывать на важные мероприятия, зашли минута в минуту.

Мимо Джейми к столу прошли король и королева Альтарии.

— Добрый день, милый Джейми, — Её Величество Мэрилл Инесса фон Альтария мягко улыбнулась и кивнула Шуту.

Сердце Джейми вновь забилось, обливаясь волнами счастья. Королева была прекрасна: её ровный стан не давал сомневаться в титуле, неизменная спокойная улыбка, светлые кудри и такого же цвета глаза можно было рассматривать бесконечно. Казалось, что время над этой женщиной не властно. А возможно, Джейми только предстояло увидеть, как вокруг её блестящих добрых глаз собираются первые морщинки.

— Здравствуй, — Его Величество Элиан Клар фон Альтария тоже улыбнулся Джейми, поправляя кудри своих коротких каштановых волос.

Он не уступал в красоте своей жене. Даже тёмная щетина, прибавляющая обычным мужчинам возраст, делала короля лишь мудрее.

Королевство любило и обожало начавшееся двадцать лет назад послевоенное правление молодых короля с королевой. Они рано сели на престол, рано завели ребёнка. И несмотря на это, оставались понимающими, весёлыми и мудрыми правителями. Никаких войн, никаких интриг, только забота о поданных и просветлении страны. Джейми ещё не родился, когда началась прошлая война, и ему было всего четыре, когда она закончилась. Единственное воспоминание, тёмное, глубокое и такое страшное, что не раз являлось почвой для кошмаров, он похоронил в своей памяти и возвращаться к нему не имел ни малейшего желания.

Его семья была здесь. В этом белоснежном, пахнущем лилиями дворце.

Тут Джейми вдохнул резкий запах отвратительных цветов, смешанных с жасмином. От этого он чуть не закашлялся. Мимо прошла Амалия. Она даже не удосужилась взглянуть на ненавистного Шута, медленно проплыв до своего места.

Её вышитые на платье лилии переливались от лучей, исходивших из витражных окон, а завитые локоны лежали на медленно поднимающейся груди.

Джейми всегда тяжело было это признавать, но Амалия была хороша собой, вобрав в себя самые лучшие черты родителей. Жалко, что ей не передался характер. Кто же в её роду был таким ужасным, что это перешло по крови?

Ты слишком себя накручиваешь, не такая она и плохая, – постоянно повторяла Адель. Джейми считал иначе. Может, она и не ест младенцев по ночам и не приносит в жертву животных, но она точно не «хорошая».

Король поприветствовал королеву-мать Каледоров и братьев – Врумалия и Рубия.

— Ещё раз приношу свои соболезнования о вашей утрате. Менфис был хорошим правителем, уверен, что и ты, Врумалий, будешь гордостью своей страны.

Врумалий усмехнулся, прожевал кусок индейки, которую ещё утром кормил Джейми зерном, и ответил Его Величеству:

— Отец умер, как дурак. — На этих словах Врумалий уставился на Шута.

От Каледора такую издёвку можно было ожидать — те были частыми гостями дворца и прекрасно знали Джейми в лицо без грима, но он всё равно возмутился. Внутри себя, разумеется. На Врумалия он смотрел неизменной улыбкой, словно любое упоминание дурака в его сторону нисколько его не задевает. Даже без грима Джейми носил маску.

— И упасите Боги быть на него похожим! — добавил Рубий, не переставая жевать. Никаких манер, ещё и принцем зовётся. – Ему нужно было идти на охоту в шутовском колпаке!

Ох, если бы Рубий знал, как много раз Джейми шутил про всю их семью при дворе. Да, это может показаться жестоким, но он же не виноват, что эти люди напоминают свиней, живущих в хлеву и поедающих своих новорожденных детёнышей.

Сейчас очень хотелось впечататься кулаком прямо в пятачок Рубия. Ну, или хотя бы помечтать об этом, сидя за столом, а не стоя у пустого трона.

— Мальчики, имейте уважение к отцу! — Свино-королева-мать, едва вместившаяся в деревянный стул стукнула кулаком по столу.

— Вы, кажется, хотели обсудить помолвку... — Начала королева Мэрилл, сбивая предстоящую перепалку. Каледоры любили поругаться, особенно друг с другом. Странно, но Джейми в эти моменты слышал только хрюканье.

— О да! — воскликнул Рубий, и кусок мяса вылетел из его рта прямо в лицо принцессе.

Джейми думал, что сдержал смешок, но когда все одновременно повернулись к нему с вопросительными взглядами, он понял, что сделал это громко и на весь зал.

Амалия, сохраняя лицо, достала платок и вытерла свою щеку. Было видно, как тяжело ей сдержаться. Будь на месте Рубия Джейми – она бы уже накинулась на него с кулаками.

— Прошу прощения, в горле пересохло, — оправдался Джейми и для правдоподобия кашлянул пару раз в кулак.

Больше никто на него не смотрел.

Рубий, отложив мясо в сторону, продолжил.

— Так как мой брат занимает трон Каледоров, я тоже хочу иметь место при дворе. И сами понимаете, быть наследным принцем намного приятнее, чем просто принцем.

Этот боров, не знающий манер, даже не потрудился извиниться перед своей невесткой. Ну и парочка собралась!

— Разумеется, — ответил Элиан, переглядываясь с женой. — И когда же вы желаете сыграть свадьбу?

Рубий вытер масляные руки о свой фрак, затем достал из кармана огромный перстень с изумрудом и с гордостью ударил им по столу.

— Сегодня! Прямо на балу! Но если Ваши слуги не готовы, то можем отложить до завтра.

— Вы сейчас шутите? — выпалила Амалия.

Шоу начинается. Принцессу обещали Рубию ещё когда той было полгода от роду, а ему уже десять. Это оставалось неизменным, а также решало множество политических вопросов. Брак по расчёту — обычное дело. А в случае с Амалией — настоящий подарок для Рубия: сначала прекрасная, только на вид, девушка, затем королевство, спустя эдак лет сорок-пятьдесят, которое достанется его детям.

В любом случае со словом Амалии здесь не считались. Везде, в любых вопросах, но не в том, что касалось женитьбы. Джейми часто слышал, как мать успокаивала дочь тем, что стерпится — слюбится, а даже если нет — она может жить отдельно от мужа. Правда, Мэрилл не упоминала, что для этого нужно сперва разрешение мужа на свободу действий, ведь устои Каледоров были не такими прогрессивными, как в Альтарии. А ещё замужеством Амалия теряла свою главную ценность — статус наследной принцессы, потому что тот переходил на мужа. Слово девушки больше не будет иметь значения, и ей придётся кричать ещё больше, чтобы её услышали.

Здесь можно было даже пожалеть Амалию, но Джейми бы с удовольствием посмотрел на их брак, а затем и на жизнь. Даже в самых дурных фантазиях ему было тяжело представить Амалию снизу. Эта девушка просто не позволит унижать себя.

Внезапно в мыслях предстала ужасная картина: Её Высочество, полуобнажённая, в шелках, прицепленная к собственной кровати с перевязанным ртом. Беспомощная, хрупкая и напуганная.

Джейми покрутил головой, избавляясь от наваждения. Кто же сможет с ней такое сотворить? Да нет таких мужчин на всём белом свете! А даже если бы и были, она всё равно уже вручена Рубию Каледору, и если она не задушит его во сне, то шансы на свободу у неё также равны нулю, как и у Джейми.

— Принц, при всём уважении, — Амалии трудно давались слова «уважения», поэтому казалось, что она сейчас или упадёт в обморок, или расплачется. — Я не собиралась в ближайшее время уезжать из дворца.

На этих словах принцесса вдруг повернулась к Шуту. Джейми уже запутался в том, улыбается он или нет, но на секунду ему показалось, что Амалия не только с презрением посмотрела на него, но и словно Прося помощи?

Похоже, померещилось. Джейми давно не был в пабе, ему нужно испустить дух и расслабиться, провести время с нормальными девушками.

— Ваше Высочество, но ведь Вам скоро двадцать лет. — Вместо брата слово взял Врумалий. — Рубию в этом году исполняется тридцать. И если он не перестанет в таком количестве употреблять мясные изделия со специями, то также скоро потеряет возможность завести потомство. Понимаю, что Вам приятнее жить с родителями, где Вас постоянно развлекают, но уверяю, наши шуты ничем не хуже.

Теперь на Джейми взглянул Врумалий. Да что они все к нему прицепились?!

— И в конце концов — радость материнства, разве Вам не хочется родить будущего короля Вашей стране? — продолжил Врумалий. — Я бы на Вашем месте не раздумывал. У всех нас есть долг. И в Вашем случае – это женитьба на моём брате и продолжение потомства.

Воздух в зале вдруг стал каким-то взрывоопасным. Джейми боялся шевельнуться, смотря на то, как Амалия медленно начинает краснеть и подниматься с кресла.

— Заранее прошу прощения за то, что я в дальнейшем скажу — Девушка отпила из кубка и с грохотом поставила его на стол.

— Лия — Мэрилл попыталась остановить дочь, взяв её за руку. — Дорогая, не стоит.

Принцесса вырвала руку, и её аккуратные брови сползли к переносице.

— Почему моё слово не имеет веса? Почему никто не спрашивает, чего хочу я? Какой к чёрту долг?! Всю свою жизнь я только и слышу: «Рубий то, Рубий сё». «Ты – собственность Рубия». Я что, по-вашему, свинья, которую растят на убой?!

Джейми закрыл рот рукой, потому что его челюсть поползла вниз.

— Матушка! — Амалия повернулась к королеве и указала пальцем на Рубия.

—Ты ведь видела его! Он похож на медведя! Ему корона жмёт! Это не принц! Почему ты вышла замуж за прекрасного мужчину, а я должна терпеть ЭТО только потому, что таков выгодный союз?!

— Амалия, — Элиан не на шутку разозлился. — Тебе нужно успокоиться.

— А ещё нужно родить детей от этого пугала! Да, знаю!

Рубий стал похож на помидор: круглый, красный, правда, испорченный —

его лицо исказилось так, что стали видны все морщины.

— Амалия Луиза фон Альтария! — Элиан крикнул так, что эхо в зале повторило имя принцессы ещё два раза.

— Что такое, отец? Думал, что я спокойно стерплю это?!

— Это для блага нашего королевства! Ты даже не понимаешь, что творишь, отказываясь от замужества!

Амалия прошла, цокая каблуками, и встала во главе стола.

— Рубий, скажи, пожалуйста, без подсказок брата, какое именно благо мы принесём нашей свадьбой королевствам? Тебе не кажется, что они просто хотят от нас избавиться, потому что мы не прямые наследники? Ты думаешь, что станешь наследием Альтарии, но моя матушка вот-вот родит сына, и про нас с тобой забудут, мы навсегда останемся вторыми!

— Это правда? – Врумалий с гневом посмотрел на Мэрилл, а затем на Элиана. — Вы обещали, что королевство после Вас получит сын Рубия!

Королева положила руку на лоб. Похоже, подобные перепалки были не для её духа. Элиан, удерживая её за плечи, обратился к Врумалию.

— Если Бог пошлёт нам дитя – мы не сможем отказаться от него. И если это будет будущий король, так тому и быть. Если появится принцесса, сын Рубия будет иметь прямое право на престол.

— А кто сказал, что у него будет сын? — вставила Амалия, вновь обращая внимание к себе. — Кто вообще решил, что я поделю с ним постель?! Пусть попробует уложить меня — силёнок не хватит!

— Всё, пора заканчивать этот спектакль, — Элиан махнул рукой Джейми, указывая на принцессу. — Выведи мою дочь подышать.

Джейми настолько увлёкся зрелищем, что не сразу отразил, что ему отдали приказ. Но как-только информация до него долетела, он направился к Амалии. Та вжалась спиной в стол.

— Не смей трогать меня, Шут!

Джейми поймал взгляд Элиана. Тот, разрешая прикоснуться к принцессе, кивнул.

— Ваше Высочество, пройдёмте со мной.

— Нет! — завопила та. — Я ещё не достаточно опустила этих свиней!

Королева-мать Каледоров, Рубий и Врумалий одновременно оскорблённо охнули. Джейми едва сдержал очередной смешок.

— Прошу меня извинить, принцесса, но у меня приказ.

С этими словами Джейми схватил девушку и поднял на руки. Та сразу же начала брыкаться и бить его кулаками по лицу.

— Не позорьтесь ещё больше! — Джейми перевернул принцессу, чтобы головой и руками та свисала вниз и потащил её вон из зала.

Нести мешок с картошкой в два раза больше тебя самого — легко, достаточно закинуть на спину. Нести дрыгающуюся ногами и руками, пусть и не особо тяжёлую, наследницу трона — практически невозможно.

Стоило Джейми доковылять, игнорируя вопли и крики, до выхода в сад, как он почувствовал, что в его колено вцепились ногтями. Он стиснул зубы, ведь оставалось несколько ступеней, но принцесса догадалась ударить кулаком по самому сокровенному! Джейми не сдержался и расслабил руки.

Амалия Луиза фон Альтария с криком прокатилась кубарем по четырём ступеням и приземлилась в траву. Она поднялась, осмотрела своё платье и выдохнула. А затем её глаза встретились с Джейми.

— Нужно было придушить тебя, пока была возможность, — произнесла она так, будто только что не валялась на траве, а поднялась с трона.

Джейми покачал головой.

— Вы хоть понимаете, что натворили? Многие войны начинались и по меньшим причинам!

Амалия опустила взгляд. Боги, неужели это раскаяние?

— Я просто считаю, что достойна большего. Тебе не понять, что я чувствую. Моя мать стала королевой Альтарии без замужества, а потому, что была единственным ребёнком у бабушки с дедушкой. Только потом она нашла себе достойного мужа, у неё был выбор!

— Ваша мать стала королевой, потому что её родители были воинами и отдали жизни на защиту своих земель. Сейчас настало время мира, любви и процветания. Вам нужно радоваться, Ваше Высочество, что Вы не обременены тягостью короны и никогда не видели смерть. И также Вам следует напомнить, что союз с Каледорами — это важный политический ход. У тех на землях много полезных ископаемых для заделки орудий, что делает нашу страну ещё сильнее в глазах вражеских стран, которые только и ждут, когда мы размякнем.

Амалия пнула камешек в траве своим каблуком.

— Да гори оно всё огнём! Почему я — пешка на игральной доске?!

— Как же Вам не хватает смирения. Многие люди не могут даже ругать свою судьбу, а Вам всё дозволено.

Джейми не собирался более находиться в компании с принцессой. Разговаривать с ней было равносильно тому, что разговаривать со стеной. А у него ещё были дела до вечера! Если вечер вообще состоится.

— Разрешите откланяться. У меня ещё много дел.

Амалия выразительно отмахнулась и скрестила руки на груди.

— Иди, напиши про это новые шутки.

Глава 2 «Принцесса»

Амалия не знала куда себя деть в прямом смысле этого слова. Гулять по саду – слишком жарко. Возвращаться в замок – страшно наткнуться на кого-то из Каледоров или ещё хуже – на родителей.

Шут ушёл восвояси, наградив её своими никому не нужными советами. Он делал так столько, сколько она себя помнит: язвил, шутил и лез не в своё дело. В то время, пока мать с отцом считали его частью семьи и позволяли вытворять что вздумается – Амалии, которая действительно являлась частью семьи, запрещали практически всё.

Принцесса подняла полы своего испачканного платья и направилась, плутая коридорами в свои покои. Если вечер всё-таки состоится – ей нужно привести себя в порядок.

В покоях было открыто окно и пахло жасмином, что означало, что здесь хлопочет Миранда – её камеристка, рыжеволосая дама лет сорока, сестра одного из солдат дворцовой стражи - Жуана.

— Ваше Высочество! — Миранда вышла из ванной, держа в руках старые полотенца, которые необходимо было отнести на мойку.

— Уже слышала? — выдохнула Амалия, вытаскивая шпильки из головы и распуская остальную часть волос.

— О приёме? — Миранда неловко улыбнулась. — Думается мне, что Вас слышали даже в служебном крыле.

Амалия закрыла лицо рукой и простонала.

— Матушка меня убьёт. Или того хуже: свяжет и отдаст Рубию прямо в его жирные руки.

Миранда с сочувствием посмотрела на принцессу.

— Замужество не так страшно, как Вы думаете. Есть вещи куда страшнее

Амалия прекрасно понимала, о чём говорит камеристка. Её родители погибли, как и многие, во времена войны, а жених бросил, потому что у Миранды не осталось наследства. Единственным спасением стал брат, который служил ещё прошлому королю и попросил приютить сестру после войны. Так Миранда стала служить во дворе, а после рождения Амалии её поставили к ней.

— Я знаю, что мои беды никогда не сравнятся с тем, что ты пережила, Миранда. Но я не могу просто так смириться с участью жены!

— С Вашим характером, принцесса, Вам действительно не идёт прогибаться под мужчину.

— А ещё это всё видел Шут. Он точно найдёт способ опозорить меня на одном из семейных ужинов.

Миранда, как и все, любила Шута. И никогда не понимала, почему его не любит Амалия. Хотя всё было очень просто: он бессердечный, себялюбивый подхалим, у которого на уме одни пляски, да шутки. Амалия не знала, что находят в нём все остальные. Любить его только за милую мордашку? Просто смешно! Ему гораздо больше идёт белая краска на лице и колпак с бубенцами. Была бы её воля: он бы никогда не снимал этот костюм.

— Думаете о Джейми? — Миранда ухмыльнулась, складывая в корзину грязные платья принцессы.

Амалия вспылила.

— Много чести! Он и взгляда моего не достоин.

— Удивительно, как Вы сами не устали повторять это про мужчину, который был рядом всю Вашу жизнь и вырос вместе с Вами. Вы же видитесь едва ли не каждый день, я не права?

Похоже, Миранде надоело слушать жалобы принцессы. Что ж, Амалия могла позволить служанке, особенно той, которая вырастила её, говорить с ней в таком тоне.

— Он раздражает меня так же часто, как я его вижу.

Миранда почему-то заулыбалась.

— Что ж, Ваше право. В таком случае, давайте соберём Вас на сегодняшний бал-маскарад. Я уже сшила замечательную маску с цветами из бисера.

Амалия улыбнулась и посмотрела на пальцы Миранды. Те были все в рубцах, а в некоторых местах перевязаны. Эта женщина обладала невероятной способностью: если рядом или в её руках находились острые предметы и даже если она умеет с ними обращаться, те всё равно рано или поздно уколют её или ранят. Принцесса неоднократно запрещала Миранде прикасаться к иголкам или ножам, но та редко её слушала.

— Можно было попросить кого-то другого это сделать. — Амалия положила свои белоснежные руки на руки Миранды и чуть сжала. Это было её «спасибо». Благодарить слуг королевской особе не стоит, иначе те совсем забудут с кем имеют дело.

Миранда улыбнулась и у её глаз скопилось ещё больше морщинок.

— Ваша матушка заходила, сообщила, что Вам необходимо быть готовой к вечеру. Каледоры сначала чуть не сорвались домой, но спустя время принц Врумалий сообщил, что бал состоится и они даже не требуют Ваших извинений.

— С чего это? — удивилась Амалия. Неужели всё сказанное сошло ей с рук? Она всё-таки достучалась до этих бессердечных свиней? Может, ей стоит попробовать себя в парламенте? Советник Кристиан хоть и в шутку, но упоминал, что их скучному совету не помешает такая горячая особа, как она.

— Королева Мэрилл была немногословна. Но она сказала, что Каледоры приносят Вам извинение за сильный напор и готовы ждать Вашего согласия столько, сколько потребуется.

Амалия не могла поверить своим ушам. Она подпрыгнула на месте и рассмеялась.

— Всегда знала, что иногда полезно говорить, что думаешь! И пожалуйста – сработало! Рубий будет ждать меня до самой смерти! А я буду путешествовать с родителями, читать любимые книги и выращивать цветы, а возможно, встречу какого-нибудь прекрасного лорда и выйду за него!

— Звучит замечательно, - подбодрила Миранда. — А теперь позвольте сделать так, чтобы Рубий облизывался на Вас весь вечер.

Амалия хитро улыбнулась, взмахивая длинными волосами. Сегодняшним вечером она будет праздновать свою свободу.

***

Миранда подобрала для Амалии изумительный наряд: белое, как первый снег, платье с пышной юбкой и серебристыми стразами на груди. Локоны решили просто завить и опустить – главное – серебряная корона, которую принцесса надевала редко, потому что та была тяжелой из-за драгоценных камней. Особенно тяжело её было носить на каблуках, но для сегодняшнего шикарного вечера мозоли можно было и потерпеть.

Амалия подошла к своему большому зеркалу и покрутилась. Цветочная маска закрывала часть её лица, но любому дураку было бы ясно, что перед ним принцесса.

Из бального зала пахло тушеным мясом, лилиями и алкоголем. Принцессе срочно нужно было выпить, чтобы её не стошнило, но предстояло дождаться, когда глашатай Пирс объявит королевскую семью.

— Впервые на моей памяти наша дочь пришла раньше нас на бал. — Голос отца раздался позади.

Принцесса медленно развернулась, готовая в любой момент уворачиваться от его гневной руки.

— Я надеюсь, что Миранда не забыла помыть твой рот с мылом. — Матушка явно была не в духе, её маска, как и маска отца были выполнены в цветочном стиле. А разозлить её ещё нужно было постараться. — Потому что этот вечер ты не посмеешь испортить, иначе я лично отвезу тебя в королевство Каледор и прикую к спальне Рубия.

Амалия знала, что мама на это вполне способна, поэтому кротко кивнула, изображая саму покорность.

— Что за синяк на локте? Миранда тоже не заметила? — Элиан мягко взял дочь за локоть и показал Мэрилл. – В зале полно гостей, что подумают лорды? Амалию наказывают родители?

— Это из-за Вашего Шута. — Амалия одёрнула руку. — Он нёс меня, а потом скинул с лестницы.

Отец с матерью переглянулись. Принцесса видела, как они решают верить ей или нет.

— Кажется, Джейми тоже получил от тебя немало тумаков. — Королева вздёрнула бровь. — Не так ли?

— Разве это повод бросать меня? — Амалия надулась. Что ей ещё делать, если родные мать с отцом встают на сторону какого-то Шута!

Отец, похоже, смягчился. Он погладил Амалию по плечу.

— Я поговорю с ним, чтобы был аккуратнее с будущей матерью.

Легче от отцовских слов, хоть и сказанных с поддержкой, не стало. Только ещё больше скрутило живот.

— Благодарю, отец. — Амалия поклонилась и повернулась к входу в зал. Глашатай поймал её взгляд, увидел, что все в сборе и поочередно, начиная с короля, объявил их.

Амалии нравилось сидеть за длинным столом впереди зала и смотреть на остальных сидящих гостей ниже их за столами по бокам. Это ощущение власти иногда кружило голову, но всё же было очень приятным.

В центре зала была зона для танцев. Представили знати: от рыцарей до герцогов, от фрейлин до принцесс связывались в танце, пили вино и образовывали новые союзы.

Амалия с детства знала всех гостей поимённо и очень любила новых с южных островов, которые редко приглашались на подобные мероприятия. Те были будто поцелованы самим солнцем: яркие, горластые и заряженные неописуемой энергией. Знать Альтарии тоже умела веселиться, но чаще всего подобные балы устраивались не для веселья, а для сватовства и решения мелких проблем, которые после пары кружек эля уже и не были проблемами.

Этот бал маскарад тоже имел цель, но Амалия уничтожила её в свете дня и теперь, зная, что эту ночь она проведёт в любимой прохладной постели в одиночестве и спокойствии – можно было веселиться до упаду.

— Ваше вино, Ваше Высочество, — слуга в костюме и маске зайца передал принцессе бокал.

Амалия вдохнула запах вина. Цветочный аромат, необычно.

— Всё продегустировали?

Войны давно закончились, но тайных врагов у королевства могло быть полно и если потерять бдительность – праздник может закончится плачевно. Дегустаторов во дворце было двое и оба ещё ни разу не отравились – вот это работа, Амалия всегда удивлялась, как те ещё не растолстели и не стали похожи на Каледоров.

— Разумеется, принцесса. — Слуга передал бокалы королю и королеве.

Отец поднялся и вытянул вино перед собой.

— Благодарю всех собравшихся! Сегодняшний бал-маскарад посвящен нашему союзу с королевством Каледор! Мы желаем крон-принцу Врумалию долгих лет правления! Ура!

Все гости прокричали троекратное «ура», а Амалия встретилась взглядом с Рубием. Тот был на удивление доволен чем-то и отсалютовал ей бокалом. Этот день полон сюрпризов.

Первый бокал было положено выпить до дна, но у Амалии вино почему-то встряло в горле. Пары глотков ей хватило, чтобы люстра начала плыть.

— Какое пьяное вино, — мама поморщилась, проглатывая остатки напитка. — Сразу в жар бросило! Пойду, подышу воздухом.

Отец согласился с ней и принялся закусывать огурцами, чтобы снять опьянение.

Амалия тоже решила развеяться и прогуляться по залу.

Поприветствовав пару-тройку знакомых леди и лордов, Амалия подошла к колонне у выхода. Спиной, разглядывая еду на столе, стоял высокий парень. Его тёмные кудри принцесса узнала сразу.

— Маска лиса тебе не идёт, твои волосы чёрные, как у ворона.

Он дрогнул, но быстро подобрался и поклонился.

— Ваше Высочество. Приму к сведению.

Амалия держала в руках свой золотой бокал и старалась удержаться на ногах. Не могло же её унести с пары глотков!

— Как видишь — отсюда я никуда не денусь. Моего замужества ты не дождёшься, Шут.

Он устало вздохнул, опираясь на колонну.

— Да уж, на приёме Вы были весьма недвусмысленны в своих речах.

— Потому что я Амалия, чёрт возьми, Луиза фон Альтария! И только я решу, когда мне выходить замуж и за кого. Мне не нужно становится королевой, чтобы поставить мужчину на колени.

Амалия чувствовала, как краснеет. Вино из бокала плеснуло на пол.

— Принцесса, допивайте свой бокал и попросите слуг проводить Вас до покоев.

Да как он смеет!

— Ты мне ещё указывать будешь, что делать?!

Амалия подняла руку, чтобы ударить Шута, но споткнулась на каблуках и полетела вниз. Парень поймал её за локоть и помог устоять. Принцесса вырвалась из его рук, поставила бокал на стол, подобрала полы своего платья и последний раз взглянула на Шута.

— Я сама дойду! Мне не нужны сопровождающие!

Она развернулась и направилась вон из зала. Что за вино такое?! Её голову обносило, живот крутило, перед глазами всё плыло. Дегустаторы точно его пробовали? Амалия последний раз взглянула на королевский стол – отец подозвал к себе Шута, а мама так и не вернулась.

— Чёрт - Принцесса подняла полы платья до колен и увидела, что её ноги трясутся. Предстояло подняться на второй этаж.

— Ваше Высочество, Вам помочь? — один из стражей, когда она покинула зал, подбежал к ней.

— Вино было крепким, доведи меня до покоев и возвращайся на пост.

Рыцарь без лишних слов подхватил принцессу за руки и довёл до покоев.

К этому времени краски в глазах Амалии совсем перемешались. Она закрыла за собой дверь и скатилась вниз.

Воды

Амалия подползла к туалетному столику, где стояла ваза с цветами. Эта вода явно не была пригодна для питья, но принцесса чувствовала, что непременно умрёт, если сейчас же не выпьет. Дрожащими руками принцесса выкинула цветы, обливаясь, поднесла к губам вазу и начала жадно глотать отстоянную воду.

— О Боги - единственное, что удалось произнести ей, перед тем как живот окончательно скрутило и её вырвало прямо в вазу.

Амалия вытерла краем рукава рот и поставила вазу на стол. Стало легче.

— Видел бы меня сейчас Шут — выдохнула она, усмехаясь. — Опьянела до такой степени от половины бокала – вот она, наследница престола.

Принцесса провела рукой по лбу, убирая испарину. Только сейчас она поняла, что ужасно вспотела. Её всё ещё трясло, живот побаливал, но очертания пространства начали возвращаться на свои места и в глазах уже не расплывались.

Она начала засыпать прямо за столом, клевая носом, когда услышала скрип двери. Кто-то вошёл. Сил Амалии едва хватило, чтобы поднять голову.

И тут сердце застучало как бешеное.

В её комнате стоял некто в синем плаще, маске медведя и с кинжалом в руке.

— Т-только попробуй, — Амалия поняла, что голос дрожит и угрожать как-либо у неё нет сил.

Это конец?

А как же мама с папой?

Амалия начала звать стражу, но когда нападающий сбросил её со стула и наметил кинжал в грудь – все слова у принцессы забылись. Она замерла, словно овца, чувствуя приближение зверя.

Принцесса хотела побороться с ним, пнуть, выкрутится, продолжать кричать, но тело едва её слушалось, а под весом убийцы как-либо двинуться было невозможно.

Она зажмурилась, надеясь, что умрёт быстро и не ощутит боли, но все ожидания перекрылись нахлынувшей агонией от ножа. Но не там, где Амалия думала.

От подскочившего адреналина Амалия смогла подняться, но не до конца. Она увидела, как в её ноге торчит кинжал. Неужели промахнулся?

Но затем она увидела то, как её убийцу тащит за ноги, а затем за туловище Шут.

— Что уставилась, отползай! — крикнул он ей, но до Амалии его слова дошли не сразу.

Началась драка. Убийца достал из своего плаща ещё один кинжал и начал махать им, но уже в борьбе с Шутом. Движения обоих были отточенными, словно каждый из них учился борьбе с самых малых лет, но Амалия не помнит, чтобы заставала Флимана за таким занятием.

Шут побеждал. Он несколько раз ударил убийцу в пах и больше трёх раз по голове. Ему даже удалось выбить у убийцы нож из рук. Но тот не унимался и когда Флиман повернулся, чтобы посмотреть на Амалию – ударил того по голове серебряной короной. Принцесса даже не заметила, что её голова перестала чувствовать давление.

— Стой! — закричал Флиман, но убийца уже рванул к окну и сиганул со второго этажа.

Амалия взмолилась Богам, чтобы тот разбился, но, судя по ругательствам Шута – Боги её не услышали.

Что с мамой и папой – крутилось в голове неустанно. Кровоточащая нога с кинжалом интересовала её намного меньше.

— Что с родителями? — спросила Амалия, смотря на Шута, который сел на корточки, чтобы рассмотреть её рану.

— Нужно вынуть нож, а затем перевязать. Я позову лекарей и стражу.

— Что с родителями?! — Амалия перешла на крик.

— Ещё нужно найти тех, кто дегустировал вино и опросить слуг

— Джейми Флиман! — взревела Амалия. Её сердце оглушало уши. — Я приказываю тебя отвести меня к родителям! Сейчас же!

Только теперь она заметила, что руки у Шута тоже трясутся. Ему достаточно было посмотреть на неё одним только взглядом серо-зелёных глаз, чтобы Амалия поняла его без слов.

— Веди Меня К ним - Амалия произнесла это по слогам, с трудом выдавливая из себя каждое слово сквозь ком в горле. Она попыталась подняться, облокачиваясь на стул, но левая нога взорвалась острой, пульсирующей болью - словно тысячи раскалённых игл вонзились в плоть. От ножа, всё ещё торчащего в икре, тонкой струйкой текла кровь, оставляя на полу тёмные, липкие капли, которые медленно растекались по полированному дереву, будто чернила на промокашке.

Шут подхватил её, поднял на руки, но она яростно замотала головой:

— Нет, — запротестовала Амалия, голос дрожал и срывался. — Я сама. Просто веди.

Принцесса заковыляла, цепляясь за твёрдое плечо Шута, волоча больную ногу, которая отзывалась каждым шагом новой волной мучительной пульсации. Каждый шаг отдавался в висках. Комната к родителям была открыта, и Амалия почти сразу увидела их.

— Нет — выдохнула она, и голос её надломился. — Нет-нет-нет

Принцесса перестала держаться за Шута и, игнорируя раздирающую боль в ноге, бросилась вперёд. Она упала на колени рядом с телами.

— Мама — Амалия всхлипнула, касаясь ладонями лица матери. Оно было ещё тёплым, но она отчётливо ощутила, как жизнь ушла из него - осталась лишь пустая оболочка, напоминание о том, что было.

— П-папа — принцесса коснулась и его.

Амалия прижалась к ним, словно пытаясь передать им своё тепло, свою жизнь.

Слёзы потекли сами собой, обжигая щёки, капая на одежды родителей. Сердце будто остановилось вместе с ними. Хотелось кричать — так громко, чтобы стены затряслись, чтобы весь мир услышал её боль. Хотелось бить кулаками о пол до тех пор, пока кости не раскрошатся в пыль. Хотелось почувствовать хоть чтото, кроме этой ледяной пустоты внутри.

Амалия ощущала себя куклой, которую зачемто завели и бросили. Никому не нужно её бьющееся сердце. Теперь она одна. Совсем одна в этом мире.

Она не чувствовала ничего. Даже когда вытаскивали кинжал из ноги - лишь на секунду зажмурилась, но боль была гдето далеко, за толстой стеной оцепенения. Единственное, что на мгновение пробилось сквозь пелену - плачущий Шут в углу. Он стоял, прижав ладонь ко рту, лицо белое, как мел, глаза широко раскрыты от ужаса. Парень смотрел на место, где лежали король с королевой, будто не он только что дрался с убийцей, а словно маленький ребёнок, потерявший родителей. Но, возможно, ей показалось.

***

Чёрное платье из жёсткого крепа царапало кожу при каждом движении, словно напоминая: жизнь дальше - одна сплошная боль. Глаза Амалии болели и опухли от слёз и четырёх бессонных ночей, проведённых в молитвах и воспоминаниях. Миранда помыла её, расчесала спутанные волосы, надела на неё траурное платье, но даже после этого Амалия не ощущала себя живее, будто сама стала тенью, скользящей по холодным коридорам опустевшего дворца.

Крипта была древней частью нижнего храма, высеченной в толще горного камня ещё при первых королях династии. Её своды уходили ввысь, теряясь в полумраке, а факелы отбрасывали дрожащие блики на гранитные саркофаги предков. Воздух был пропитан запахом ладана, воска и вековой тишины. В центре зала стояли два массивных гроба, украшенные вырезанными лилиями и серебряными гвоздями.

Святой Отец Григорий поднялся на возвышение. Его голос, хриплый и громкий, разнёсся по крипте:

— Ровно четыре дня мы молились Богам, как положено, чтобы король Элиан и королева Мэрилл нашли друг друга на той стороне и дошли до чертогов вечного покоя, отбросив земные скорби. Сегодня мы прощаемся с нашими правителями, они стали частью Вечного. Их Величества правили мудро, любили верно и оставили после себя свет, который не погаснет вовеки. Наша Альтария лишилась лёгких, которые позволяли ей дышать, но сердце – её народ, ещё бьётся. И воздух для жизни нам даст новый правитель, тот, в чьих жилах течёт их кровь.

Амалия стояла посреди толпы, сжимая в руках две лилии. Она первой должна была возложить цветы на закрытые гробы. У неё уже не было слёз – только пустота внутри, всепоглощающая, убивающая всё живое. Даже десятки глаз, обернувшихся к ней, не заставили её поменяться в лице. Взгляд принцессы был прикован к самой страшной картине в её жизни: как тяжёлые крышки опускаются на гробы, как служители начинают заколачивать их серебряными гвоздями в гранитный камень.

Каждый удар молотка отдавался в груди глухим эхом.

Амалия едва держалась на ногах. Силы покидали её, голова кружилась – будто погребали её саму.

Некому было удержать, некому обнять за плечи и сказать, что всё будет хорошо.

Ктото из советников позади неё шепнул, едва слышно, но достаточно отчётливо:

— Удивительно, что Стефан не приехал. Какая наглость

Амалия вздрогнула, но не обернулась. Стефан был её последним родным человеком. Но дядюшка, похоже, оказался слишком занят, чтобы успеть к похоронам родной старшей сестры.

В углу крипты, почти скрытый тенью колонны, стоял Шут. Лицо без грима было бледным, глаза потухшими. Он смотрел на гробы, неотрывно, будто старался навсегда запечатлеть этот момент.

Началось песнопение на древнем альтаирском языке - низком, тягучем, полном скорби. Голоса хора сливались в единую мелодию, похожую на плач ветра над равниной. Служители подняли гробы на плечи и медленно понесли к нишам в стене.

Амалия сделала шаг вперёд, коснулась холодного камня последнего убежища родителей.

— Прощайте — прошептала она, и голос сорвался. — Я постараюсь постараюсь быть достойной вас. Обещаю.

Никто этого не слышал, даже сама принцесса не расслышала своего голоса. Она закрыла глаза, пытаясь навсегда запомнить их лица, их голоса, их тепло, но память ускользала, растворялась в холоде крипты.

Когда гробы скрылись в гранитных нишах, а последние ноты песнопения замерли под сводами, Амалия осталась стоять, вперив взгляд в каменные плиты. Шут подошёл неслышно.

— Они всегда будут с вами, — тихо сказал он. — В ветре, в звёздах, в памяти.

— Я никогда тебе этого не прощу.

— Вы о чём?

— О твоём нападении на убийцу. Ты должен был дать мне умереть. Сейчас я была бы с ними.

Парень отшатнулся от неё. Он ничего не сказал, Амалия услышала отдаляющиеся шаги. И, оставшись совсем одна, принцесса упала на колени.

***

Она ничего не чувствовала. Когда советник Кристиан зачитывал ей устав, пока принцесса сидела на кровати с перевязанной ногой, она ничего не чувствовала. Слова доносились до неё, как сквозь толщу воды - бессмысленные, пустые звуки.

Когда весь дворец погрузился во тьму, и факелы погасли один за другим, она ничего не чувствовала.

Когда к ней приходили слуги, лорды, фрейлины и прочие, чтобы выразить своё сожаление, она ничего не чувствовала. Их слова - «мы скорбим», «вы не одна», «мы будем рядом» - разбивались о её ледяную броню, не находя отклика.

Когда гроб с родителями заколотили – она ничего не чувствовала.

Когда ей принесли королевскую траурную чёрную корону - тяжёлую, холодную, украшенную чёрными камнями, похожими на застывшие слёзы, - она ничего не чувствовала.

Когда через неделю её посадили на трон в чёрном платье, сшитом специально для этого дня, она ничего не чувствовала. Ткань царапала кожу, корона давила на голову, но всё это было неважно.

Амалия Луиза фон Альтария стала королевой.

Амалия Луиза фон Альтария хотела, чтобы её убили в тот день с родителями.

Амалия Луиза фон Альтария ненавидела Шута за то, что он спас её.

Глава 3 «Шут»

Джейми не спал несколько дней. Каждую секунду, каждый час он возвращался к событиям бала. Что он мог сделать? Мог ли он заметить это раньше? Мог ли спасти короля с королевой?

Дворец – это прекрасное, родное место – вдруг стало до боли ненавистным.

Это произошло снова. Он опять потерял семью.

Не хотелось есть, спать и жить.

Все слуги пытались держаться, обсуждали выжившую принцессу. Кристиан обещал заняться поиском виновных как только разберется с бумагами.

— Прости за прямоту, но я не думаю, что новой королеве ты будешь нужен. Поэтому если хочешь – можешь покинуть дворец. Я распоряжусь, чтобы тебе выплатили годовое жалование – в конце концов, ты вроде спас нашу принцессу. – Сказал ему пару дней назад советник.

«Вроде». Ключевое и отвратительное слово.

Рассказ Шута выслушали, но официально героем не объявили, объясняя это тем, что свидетелей в тот вечер не было – принцесса молчит, а верить одним только словам Джейми было бы странно, несмотря на то, что все во дворце его уважают.

Джейми было плевать, верят ли они ему. И он мог стать свободным. Отправиться в путешествие, завести семью, увидеть маковые поля.

Но он не мог.

В тот вечер, после того, как он отправил принцессу в покои, Джейми подозвал король.

— Дорогой, правда, что ты скинул Лию с лестницы?

Тогда Шут оскорбился.

— Это вышло случайно. Она ударила меня между ног.

Король хохотнул.

— Это похоже на неё. — Он отпил вина и сморщился. — Тогда хорошо. Я бы хотел дать тебе наказ. Но он тебе не понравится.

— Я выполню всё, что Вы прикажете, мой король.

— Да, знаю, Джейми, знаю. — Он выдохнул. — Позаботься о Лие. Пока она не стала частью чужой семьи, будь рядом с ней. Следи, чтобы она не получала лишних синяков.

— Прошу прощения, но Вам не кажется, что тогда было бы лучше мне держаться от принцессы подальше? Синяки всё-таки моя вина.

— Мне кажется, что ты можешь её усмирить. У нас с матерью не получается, а в тебе есть стержень. Ты силён, как телом так и духом.

Джейми кивнул. Он не хотел давать клятв, особенно те, которые вряд ли сможет сдержать. Но король взял его за руку и сжал.

— Обещай, Джейми. Обещай, что не оставишь мою дочь в беде так же, как не оставил нас.

— Я Даю слово, мой король.

Джейми не мог уйти из дворца, не мог оставить Амалию. Ведь посмертная просьба короля священна.

На седьмой день всем придворным и слугам, а также представителям народа было велено прийти на коронацию.

Джейми уже видел принцессу – на похоронах. Они так и не поговорили о произошедшем, не обсудили его версию о том, кто мог быть убийцей. Та была бела, как снег, не проронила ни слезинки и не сказала ни слова.

На коронации зал был полон как никогда. Густые тени плясали на стенах от сотен свечей, их дрожащий свет отражался в позолоте колонн и витражах, изображавших славные деяния прежних королей. Воздух был густым от запаха ладана и сдерживаемых вздохов. Джейми не решился сесть, а встал у кресел, как сторонний наблюдатель. Он вжался в холодную каменную стену, чувствуя, как по спине ползёт струйка пота. Его взгляд не отрывался от центра зала — от трона, к которому она должна была подойти.

У трона стоял Кристиан — прямой, холодный, с пергаментом в руках. Рядом — святой отец Григорий, в тяжёлых чёрных ризах, с массивным золотым крестом на груди. Его лицо было непроницаемо, но в глазах читалась глубокая печаль. Еще несколько дней назад он схоронил короля с королевой, на которых также не так давно надевал корону. Паж Софий, бледный и дрожащий, держал подушку с чёрной короной — той самой, которая надевалась тогда, когда короновали по причине гибели предыдущих правителей.

Тишина стала почти осязаемой — каждый ждал, затаив дыхание. Даже пламя свечей, казалось, замерло.

Наконец, вышла она.

Бледная, в чёрном, словно сама смерть. Платье облегало её фигуру, подчёркивая, насколько сильно принцесса похудела — ткань свободно висела на плечах, рукава скрывали тонкие, почти прозрачные руки. Её лицо было маской из мрамора: глаза запали, под ними залегли тёмные круги, губы были сжаты в тонкую линию. Казалось, что вотвот она упадёт без сил — ветер, сквозняк, один неверный шаг могли бы её повалить. Единственное, что выдавало в ней живого человека — её хромота. Каждый шаг давался с видимым усилием: она слегка припадала на левую ногу, и этот неровный ритм эхом отдавался в тишине зала.

Она добралась до трона, сняла перчатки и повернулась к поданным. В зале стояла мёртвая тишина: ни шёпота, ни шороха одежды, ни скрипа обуви. Только тяжёлое дыхание тех, кто не мог сдержать эмоций.

Святой отец Григорий поднял руки и произнёс нараспев на древнем языке, который знали лишь знатоки древнего альтарийского:

— Аэрин талверин, лориэн вир!

Его голос, низкий и гулкий, разнёсся по залу, отразился от сводов и вернулся эхом. Он шагнул вперёд, взял корону с подушки и медленно возложил её на голову Амалии.

— Волею небес и волей народа, — громко и чётко произнёс Григорий — Амалия Луиза фон Альтария провозглашается королевой Альтарии, Золотого моря, Пальмовых островов, владычицей Прибрежных фьордов и хранительницей печати Белой лилии!

Народ опустился на колени, склоняясь.

— Поднимитесь. — Приказала королева.

Зал взорвался криками: «Да здравствует королева!», «Слава Альтарии!». Но крики эти звучали фальшиво, как заученные реплики актёров. Ктото аплодировал, ктото склонял голову, ктото украдкой вытирал слёзы. Альтария не была готова к этому, как и сама королева.

Амалия стояла неподвижно. Корона давила на голову, плечи опускались под тяжестью мантии, но она не шевелилась. Взгляд её был устремлён кудато вдаль — сквозь стены, сквозь время. В глазах не было ни торжества, ни гордости, ни даже боли. Только пустота. Абсолютная, всепоглощающая пустота.

Джейми сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Будущее сулило лишь мрак. Всё казалось пустым и безжизненным.

Коронация завершилась. Королева Амалия Луиза фон Альтария села на трон.

Все начали расходиться и Джейми тоже развернулся к выходу. Сегодня он обещал помочь садовнику Марку в теплицах.

— Шут, останься.

Джейми замер. Амалия всё-таки изгонит его лично? Он настолько мозолит ей глаза?

— Слушаю, Ваше Величество.

Джейми едва не оговорился. Амалия была очень похожа на своих родителей, но воспринимать её как королеву ему ещё нужно было научиться.

— Ближе. — Голос девушки был стальным, безэмоциональным.

Джейми подошёл к ступеням, которые вели к трону.

— Вижу, что моего совета ты не послушал. — Она посмотрела на ближайшее окно с цветной мозаикой. Там были выложены лилии. — А мог стать свободным.

Так значит это из-за неё Кристиан предложил ему покинуть дворец? Амалия решила избавиться от головной боли. Джейми хотелось провалиться сквозь мраморный пол и исчезнуть.

— Мои родители любили тебя. Из уважения к памяти о них я не буду тебя выгонять. Но теперь я твоя королева, ты это понимаешь?

— Вы в короне и на троне, даже дурак может сложить два и два.

— Опять твои шутки

Амалия устало потёрла лоб.

— Слушай мой приказ, Шут. — Она строго посмотрела на него. Джейми стало не по себе. — Отныне тебе позволено носить только Шутовские наряды. И учти: если попадёшься мне на глаза в придворном костюме – казню тебя не раздумывая.

Джейми сглотнул образовавшийся ком в горле. Он поклонился и не смог сдержать ненавистного взгляда:

— Слушаюсь, Ваше Величество.

— Теперь иди, дворец откроет свои ворота для мероприятий после траура. И ты будешь развлекать моих гостей с утра до глубокой ночи, пока не перестанешь чувствовать ног, а тело не взмокнет в костюме.

Джейми не поклонился ей в прощании. Он развернулся и быстро зашагал вон.

Это можно было предположить. Но Джейми спас её! Это её благодарность? Зачем он это сделал? Его семью отравили, они уже были мертвы, когда он вошёл в покои принцессы. Что натолкнуло его рискнуть жизнью и побороться с убийцей? Последняя просьба короля? Элементарное чувство справедливости?

Теперь он жалел об этом. Для Элиана Джейми был другом, приближённым, тем, кто оценивал ситуацию со стороны. Король советовался с ним чаще, чем с Кристианом. Он отдал приказ тайно обучить Джейми искусству борьбы, а также позволял ему читать книги, учить иностранные языки, изучать экономику государства, Элиан посвятил Шута во все дела королевства.

Нынешняя королева видела в Джейми только Шута. Она явно не собиралась держать его подле себя, просить совет или брать на важные приёмы.

Но как долго Амалия сможет держать свою голову прямо? Джейми прекрасно знал, на каких условиях её посадили на трон. Таких же, как и её мать когда-то – она в скором времени должна найти себе короля. И она оставалась названной невестой Рубия. Что интересно: Каледоры были на похоронах, но дожидаться коронации принцессы не стали и уехали. У второго сына появилась возможность стать королём, не его детям, не его правнукам – а ему самому. Почему они бросили попытки женить его на Амалии?

Джейми молился Богам, чтобы Каледоры не придумали вариант интереснее: пойти войной на ослабшую, уязвимую как никогда страну.

Однажды королева оступится. Кристиан и парламент начнут править страной вместо неё. А Джейми будет скакать как игрушечная обезьянка на ниточках. Может, стоит ослушаться покойного короля и сбежать пока не поздно?

***

Прошло два месяца и первый бал был объявлен в честь покойных короля с королевой. Амалия это придумала или же кто-то из парламента – не имеет значения. Джейми был рад выступить в честь Элиана и Мэрилл. Боль не ушла, но притупилась. Шут старался не появляться во дворце, чтобы не надевать костюм, в конце концов королева сказала не показываться перед ней в обычной одежде, но ничего не говорила про дни, когда она его не видела.

За это время он ушёл с головой в работу вне дворца, хоть Кристиан и не раз говорил, что на еженедельных заседаниях без него стало совсем скучно. Джейми мог посещать его по приглашению советника, но приходить туда в шутовском костюме на смех королеве он не имел и малейшего желания.

Репутация Амалии за стенами стала ещё хуже: если раньше её считали просто капризной принцессой, то теперь слухи дошли до такой степени, что многие всерьёз думали, что убить родителей могла она сама, чтобы получить трон. Убийца официально не оставил следов и скрылся, не добив принцессу, но по слухам принцесса сама вонзила в себя нож для правдоподобия.

Слово Шута впервые не играло роли, потому что король, который поверил бы ему – лежал в холодной земле. Члены парламента допускали, что Амалия могла приказать Джейми выдумать историю со спасением, мол, тот застал её во время нападения. Но в этой версии не было логики, потому что если бы Джейми знал, что Амалия отравила родителей – задушил бы её собственными руками.

Королеве срочно нужен был муж, чтобы укрепить своё место на троне. Ведь народ не потерпит убийцу родителей в правителях. Времена, когда трон можно было заполучить кровью членов семьи прошли несколько веков назад.

Джейми стоял перед зеркалом и наносил большой кистью белую краску на лицо. Раньше он наносил грим с удовольствием, придумывал образы и творчески подходил к этому делу. Сейчас каждый мазок кисти причинял ему почти физическую боль.

На раскрашивание лица ушло намного больше времени, чем он рассчитывал и, наспех натянув костюм с бело-чёрными ромбами, хватая шляпу с бубенцами такого же окраса, выбежал из покоев.

Сегодня на улице шёл дождь, небо было серым как и всё вокруг. Джейми бежал через уличный коридор из служебного двора, огибая белые колонны и вбегая через второй вход во дворец.

— Опаздываешь, Флиман! — На него тут же накинулась Глория – пожилая дама, сценаристка и поэтесса, которую очень любила слушать Амалия. Мэрилл и Элиан редко обращались к её услугам, но новая королева начала приглашать её даже на ужины.

— Ты уже выступила? — Джейми блекло взглянул в зеркало, поправляя пальцем нарисованную у глаза чёрную стрелку.

— Да! Лорды уже шепчутся, что Амалия свела тебя в могилу. Иди и покажи, что ты живее всех живых!

Джейми надел колпак, прочистил горло, произнёс про себя несколько скороговорок и вышел в зал.

Народ засвистел, увидев его чёрно-белый костюм.

— Ну что, готовы повеселиться?

Стандартная и любимая фраза Джейми, с которой он выходил на публику. Шут вскользь глянул на королеву - та всё ещё носила чёрное платье и чёрную корону. Может, это её защита? Пока она в трауре никто не подойдёт к ней с лишним разговорами и просьбами. Удобно.

Амалия держала полуулыбку и смотрела прямо на Джейми. Похоже, принцесса ожидала его провала.

— В первую очередь должен почтить память покойных короля Элиана и королевы Мэрилл. Вечный покой!

Народ одновременно поднял бокалы перед собой и воскликнул «Вечный покой!».

— Однажды король с Южных островов на столько разозлился на мои шутки, что чуть сам не зарезал меня!

Зал охнул.

— Честное слово, у меня даже шрам остался! Смотрите!

Джейми без стеснения задрал верх своего костюма, оголяя пресс.

— Вот тут, — пальцами в чёрной перчатке он указал на тоненькую белую полосу чуть выше пупка. — А ведь где-то здесь моя печень!

Дамы пылко завздыхали и начали прятать красные лица за веерами, а господа закивали, соглашаясь, что ситуация неприятная.

— Так вот, — Джейми опустил костюм, — тогда наш король Элиан, вечная ему память, дал всем известный многим из вас указ: вне зависимости от ранга убивший шута человек будет повешен в течение пятнадцати минут.

— Да-да, точно! — вспомнил один из лордов.

Джейми довольно улыбнулся.

— Тогда я подошёл к королю и говорю: а можно ли повесить моего обидчика на пятнадцать минут раньше?

Прошло несколько секунд – Джейми их не осуждал, некоторые шутки нужно переваривать – и зал разразился хохотом.

Шут глянул на королеву, но та сохраняла лицо. Ожидаемо.

— Шут, почему у тебя колокольчики на башмаках? — спросила вдруг маленькая темноволосая леди. — Чтобы знать, куда я ушёл, если забуду.

Народ вновь рассмеялся. Джейми стало светло, он будто вернулся в прежние времена. Тот же зал, те же столы и люди, тот же дурманящий запах лилий.

Элиан всегда жаловался на то, что трон слишком неудобен и подкладывал подушки, а Мэрилл любила развалиться на своём поперёк так, чтобы можно было положить на живот тарелку с виноградом и жевать его пока не надоест.

Так они проводили перерывы между приёмами, когда не нужно было держать лицо и прямую спину. Джейми развлекал их, обсуждая то, что те могли упустить.

Мэрилл на выдохе произнесла:

— Народ недоволен повышением пошлин на зерно. Что делать?

Джейми репетировал новый трюк: сальто назад и после идеального прыжка, произнёс: — Объявите, Ваше Величество, что это временная мера, пока цены на зерно не упадут.

Элиан запротестовал. — Но если цены упадут, пошлины станут ещё тяжелее для народа! — Зато вы сможете объявить, что снижаете пошлины и все будут вам благодарны. Мэрилл рассмеялась.

— Ты опасный человек, Джейми.

— Вы боитесь меня, моя королева?

Женщина замотала головой.

— Я просто рада, что ты живёшь с нами. Если бы твой ум и красоту кто-то использовал в своих целях - все страны мира уже были бы повержены.

Джейми вспоминал это с улыбкой и не ожидал, что всё вдруг погорит синим пламенем. Амалия была совсем другой и Джейми не хотелось искать к ней подход, как он обычно это делал с остальными людьми.

— А можешь сделать какойнибудь трюк? — попросил ещё один ребёнок — мальчик в золотистом камзоле, расшитом мелкими жемчужинами. Его глаза горели любопытством, а пухлые пальцы нетерпеливо теребили край рукава.

— Разумеется! — Шут улыбнулся, хотя в груди чтото сжалось. Он не планировал кувыркаться сегодня, но как можно отказать детям? Их искренний восторг был одним из немногих лучиков света в этом мрачном дворце.

— Отойдите подальше к столам, — предупредил он, оглядывая собравшихся ребятишек, — а то мой башмак может прилететь в голову. И не только башмак — кто знает, что ещё решит сбежать с меня во время трюка!

Дети с весёлым гомоном отступили, как и взрослые, толкаясь и хихикая, к массивным дубовым столам, уставленным фарфоровыми чашками и блюдцами с засахаренными фруктами. Ктото из девочек ахнул, когда Шут сделал шаг вперёд, расправил плечи и хлопнул в ладоши.

Когда толпа освободила пространство, Джейми поплохело. Он впервые за много лет испугался, что может упасть. Ноги вдруг показались ватными, а ладони — влажными. Может, это изза недавних событий? Смерть ходит за тобой по пятам, и стоит тебе оступиться, она подхватит и заберёт к себе. В ушах зазвучал отдалённый звон — будто эхо погребального колокола.

Но народ смотрел. Ждал. Их глаза, полные веры и восторга, не допускали мысли о поражении.

Шут глубоко вдохнул, выдохнул и начал.

Сначала — пара простых жонглирований: три разноцветных шарика взлетели в воздух, закружились в плавном танце, послушные его рукам. Дети заахали.

Затем — небольшой акробатический элемент: он присел, упёрся руками в пол и, оттолкнувшись, сделал стойку на руках. На мгновение мир перевернулся вверх ногами, и он увидел изумлённые лица ребят — ктото прикрыл рот ладошкой, ктото замер с раскрытыми глазами.

Но этого было мало. Джейми знал, что нужно чтото понастоящему впечатляющее.

Он опустился на ноги и подмигнул самому маленькому мальчику.

Размахнувшись, Шут сделал сальто назад. И ещё раз. И ещё. Мышцы напряглись, тело на долю секунды зависло в воздухе, а затем плавно опустилось на ноги. Идеально. Ни единого сбоя.

Но и этого показалось мало. В последний прыжок, уже приземляясь, он ловко подбросил в воздух свой колпак с бубенчиками, поймал его на лету и водрузил на голову — бубенчики весело зазвенели.

Зал взорвался аплодисментами. Дети бросились к нему, хватая за рукава, задавая вопросы:

— Как вы это сделали?

— Вы летаете?

— Научите меня так же!

Джейми рассмеялся, и на мгновение тяжесть, давившая на плечи, отступила. Он поклонился, рассыпаясь в преувеличенно торжественных благодарностях:

— Благодарю, благодарю! Но помните: настоящий секрет трюка — не в ловкости рук, а в том, чтобы верить, будто всё возможно. Даже летать.

Один из мальчиков, тот самый в золотистом камзоле, подбежал ближе и прошептал, широко раскрыв глаза:

— Вы колдун?

Шут наклонился к нему и так же шёпотом ответил:

— Только когда рядом дети.

Амалию шоу не впечатлило. Она будто даже заскучала, а Джейми не знал, как ещё ему нужно выкрутиться, чтобы на этом лицо хоть что-то дрогнуло.

Рассказав ещё несколько шуток, Джейми закончил выступление.

— У Вас стынет жаркое, бегом за стол! — скомандовал он, не опуская белоснежной улыбки.

Зрители начали присаживаться за места, повара уже подали второе горячее.

Джейми прошёл к выходу, но дорогу перегородила молодая голубоглазая девушка в синем платье с такого цвета бантом на шее.

— Обычно ты прыгаешь выше, — начала сходу она, не поприветствовавши.

— Обычно я не в трауре.

Это была Жоззи – бывшая фрейлина королевы Мэрилл. Она должна была передастся в наследство королеве Амалии, но, насколько знал Джейми, та не провела ещё ни одного чаепития с девушками.

— Амалии идёт корона. И тёмная помада. Но ей совсем не идёт трон.

Джейми закатил глаза, но не мог окончательно убрать улыбку – на него всё ещё изредка посматривали из-за столов.

— Попробуй сказать ей это в лицо. — Шут не смотрел на королеву. Он чувствовал, что та и так таранит его спину глазами.

Жоззи достала веер и начала махать им на свою небольшую грудь, в корсет к которой подкладывала чулки. Джейми даже как-то шутил на этот счёт при короле Элиане.

— Если она не будет пользоваться фрейлинами – мы можем потерять титул.

— Вам же проще. Даже не представляю, что у вас может быть с ней общего.

Жоззи осмотрела Джейми с головы до пят и ухмыльнулась.

— Слышала, что она запретила тебе носить обычную одежду. Очень жаль. Тебе идут обтягивающие фраки.

Джейми вздохнул. Жоззи не только была бывшей фрейлиной королевы Мэрилл, но и по совместительству была его бывшей подругой.

Любви в их коротком романе не было и в помине. Только мимолётная страсть под градусом фруктового вина. Правда, так было только для Джейми.

Жоззи влюбилась и после парочки проведённых ночей старалась ловить Джейми на всех мероприятиях, куда была приглашена. Она делала попытки колко шутить, флиртовать и всячески выпендриваться. Хотя выпендриваться, честно говоря, было нечем.

Джейми не любил девушек с золотой кровью. Жоззи была просто пробой пера из-за которой он много дней провёл в переживаниях, ведь в первую очередь та была леди, а леди до свадьбы трогать строго запрещено. Хоть Джейми и знал, что этого правила не придерживаются ни женщины ни мужчины высшего общества – он всё равно перепугался, что Жоззи объявит всем, что придворный Шут Альтарии её осквернил.

С девушками в борделях и пабах всё было проще. Он даже был влюблён в одну танцовщицу, но той нужен был принц, который достанет её из нищеты и спасёт. Джейми сам был спасён королём с королевой, а потому не подходил для девушки.

После этого он принял решение близко ни с кем не водится.

— Свободен сегодня? — весьма не скромно спросила Жоззи.

— Прости, — Джейми направился к выходу.

Жоззи могла заболтать, могла начать капризничать или предлагать деньги, чтобы он, словно куртизанка, помог ей выпустить пар.

Стоило Джейми сделать пару шагов, как в него влетел глашатай Пирс.

— Джейми там Там!!

— Что случилось? — он впервые видел Пирса таким напуганным: его зрачки сузились от ужаса, а по лицу стекал пот.

Пирс набрал в рот воздуха и на выдохе прощебетал:

— Новая служанка поднялась на дозорную башню и собралась прыгать!

Сначала Джейми подумал, что это шутка. Они во дворе часто выдавали нечто подобное, чтобы скрасить скучные дни, но Пирс, словно считывая его мысли, отрицательно замотал головой.

— Джейми, пожалуйста!

Джейми снял колпак, отдал его Пирсу и рванул через коридоры к башне дозора. Путь был неблизким и Шут надеялся, что служанка просто переволновалась и на самом деле прыгать не собирается. Что её надоумило?!

Когда Джейми бежал по ступеням – грим с лица сполз на костюм. Как же долго ему придётся это отстирывать!

Добравшись, он аккуратно открыл дверь балкона, чтобы не спугнуть девушку.

Служанка, в одной сорочке, Боги милостивые, сидела на каменном краю, свесив ноги и рыдала.

— К-кто здесь?! — Она повернулась и, увидев Джейми, начала реветь еще больше.

— Клариса? Ты же Клариса? Помнишь меня? — Джейми медленно начал приближаться. – Я помогал тебе вешать шторы и подрезать лилии.

Служанка посмотрела на него и начала плакать навзрыд.

— Клариса, ты можешь слезть вниз, а потом мы поговорим. Хочешь, я сделаю тебе чай? Стащу пару пирожных с кухни?

Клариса вытерла сопли и, сквозь рыдания, произнесла:

— Мне незачем больше жить!

— Почему ты так решила? Все достойны жизни! — Джейми сам затрясся. Если он сейчас не переубедит девушку – в её гибели он будет винить себя.

Если он опять не сможет спасти жизнь

— Королева прогнала меня! А мне некуда идти! В монастырь меня не возьмут, потому что я не дева, семьи у меня нет, меня распределили из приюта во дворец за хорошие заслуги! И приют меня не примет – я уже взрослая! Торговать телом? У меня на груди шрам от гвоздя, в детстве зацепилась, меня никто не купит!

Таких жизненных подробностей Шут не ожидал услышать. Но Клариса поделилась с ним самым сокровенным на пороге смерти. Это нужно было уважать.

— Почему она тебя прогнала? Амалия.

Джейми осёкся. Он назвал её по имени? Вот точно нахватался от Жоззи.

— Я не проследила за лилиями. Забыла поменять воду и те потемнели, а лепестки стали жёлтыми.

Шут раскрыл рот. Серьёзно? Из-за цветов? Королева совсем из ума выжила?

— Я слышал, что многие слуги не в восторге от её наказов, но чтобы она кого-то уволила

— Вот именно! — Клариса вытерла слёзы. — Я первая! И совсем недавно пришла! Поэтому так случилось. Меня ей не жалко! Но она не знает — девушка вновь всхлипнула. — Что дворец тоже мой дом как и для остальных

Джейми вытер лицо и только потом вспомнил, что на нём грим. Он очистил ладонь о костюм и протянул руку Кларисе.

— Иди сюда, незачем из-за такого прощаться с жизнью.

Клариса посмотрела вниз, а потом на Шута. Она нерешительно подала руку и как-только Джейми схватил её, потянул на себя и Клариса рухнула в его объятия.

— Посмотри на себя! — Воскликнул он. — Волосы, как медь, тёмные, как шоколад глаза. Ты прекрасна. Слышишь? — Джейми бесцеремонно положил руку ей на грудь поверх сорочки. — Твоё сердце бьётся так сильно, словно птица в клетке. Оно живое, чувствуешь?

Клариса покраснела и Джейми вдруг понял, что находится непозволительно близко к её лицу. Он поставил девушку на ноги.

— Цени своё сердце. Цени свою жизнь. Ты же видела, как всё не вечно — Джейми вспомнил холодные тела короля и королевы. — Я поговорю с Амали - он оборвал себя. — С королевой. Ты будешь здесь работать, поняла?

Клариса кивнула.

— Думаешь, она тебя послушает?

Джейми усмехнулся.

— Буду доставать Её Величество, пока не устанет от моего общества и не согласится тебя оставить. Не переживай.

Он увидел, как девушка ёжится от холода. Джейми расстегнул первый слой своего костюма и накинул его на плечи Кларисы, оставаясь в полупрозрачной рубашке. Хоть и стояло лето, ночи были холодные. Он почти сразу продрог.

— Пошли, передам тебя служанкам, чтоб накормили и согрели.

Клариса шмыгнула носом и наконец улыбнулась.

Ну и денёк.

Глава 4 «Королева»

Вечер прошёл без происшествий и отравлений – можно было радоваться. Но Амалия предпочла бы, чтоб её отравили.

Последние два месяца дались ей непросто. Кристиан неустанно повторял про мужа, служанок стало втрое больше и все они крутились перед глазами, а кабинет ежедневно заваливался тысячами бумаг. Зато Шута она стала видеть гораздо меньше.

Амалия дождалась когда гости разойдутся и, после того, как последнего пьяного лорда слуги вынесли под руки – поднялась с трона и хрустнула спиной. Всё тело затекло во время бала.

Тут в зал ворвался Шут, перепугав поварих, которые убирали столы.

— Ваше Величество! — начал он, направляясь к ней с потёкшим гримом и потерянным где-то колпаком. — Прикажите всем выйти, нам нужно поговорить.

Амалия вздёрнула брови.

— Как ты смеешь заявляться в таком виде, да ещё и что-то мне указывать?!

Его наглость поражала. Отец с матерью совсем разбаловали Шута!

Он поднялся к ней по ступеням и произнёс прямо в лицо.

— Пожалуйста попросите всех покинуть зал. Если бы вопрос не был срочным, я бы не пришёл.

Королева цокнула, закатила глаза, но всё-таки отдала приказ всем выйти.

— Что тебе нужно? — она прошла к трону и забралась на него, чтобы не смотреть на Шута снизу вверх. — Если ты побеспокоил меня по какой-то дурацкой причине – я велю тебя высечь.

Флимана её слова нисколько не напугали. Его взгляд был яростным, будто он хотел её убить.

— Ваше Величество, Вы знали, что у Ваших слов есть последствия?

Что за вопросы?

— К чему ты клонишь, Шут?

— Слово бедняка, например, ничего не значит, даже если он кричит во всё горло. Его не услышат, понимаете? Ваши же слова имеют вес. Может быть, раньше Вы думали, что можете говорить что вздумается, но я не мог предположить, что после всего случившегося Вы не усвоите урок!

— О чём ты говоришь? — Амалия начала заводиться. Неужели он намекает, что её родители погибли из-за каких-то её слов? — Почему ты решил, что можешь наставлять меня?!

Шут сжал кулаки в своих чёрных перчатках.

— Одна из служанок прыгнула с башни. Из-за Ваших слов. Вы выгнали её со двора.

Сердце панически застучало. Почему она это сделала? Работа во дворце была так важна для неё?

Амалия вдруг вспомнила слова Миранды, которая часто повторяла:

— Если бы королева Мэрилл меня не приняла, мне было бы некуда деться.

Амалия положила руку на лоб, стараясь не смотреть на Шута. Теперь её положение станет ещё неустойчивее. Если слухи разойдутся – она может потерять трон, не успев найти мужа.

— Могу предположить, что Вы переживаете за себя, нежели печалитесь о жизни девушки. — Шут устало вытер щеку. — Вот, что может быть, если не думать о своих словах. Можете выдыхать – Клариса жива. Запомните её имя – она чуть не рассталась с жизнью по Вашей вине.

Амалия уже ничего не понимала.

— Ты надо мной решил пошутить?

— Нет, Клариса поднялась в башню дозора и собиралась спрыгнуть. Слава Богам, я успел вовремя и отговорил её.

Королева должна была поблагодарить е го. Эти слова она должна была сказать ещё в ту ночь. Но Шут должен был дать ей умереть, а не сесть на трон. И все эти проблемы теперь из-за него.

— Ты не первый раз оказываешься рядом и спасаешь жизнь. — Амалия наконец нашла в себе силы взглянуть на него. Внутри всё болело, но она не могла дать слабину перед ним. — Я понимаю по какой причине ты спас служанку. Но ответь Почему в ту ночь ты спас меня?

Шут заколебался. Она видела, как его глаза дрогнули. Он явно не ожидал такого вопроса, но Амалии это не давало покоя все месяцы. Она не понимала, почему. Почему Шут спас её, почему обрёк на ещё большие оковы?

— Это было моим долгом. — Ответил парень, не смотря ей в глаза. Врал или говорил правду? Она не понимала.

— Не думала, что тебя заботит моя жизнь.

— Не зазнавайтесь, Ваше Величество. — Перебил он её. — Моя репутация тоже могла пострадать, если бы меня застали с тремя трупами в одном месте. Меня бы казнили сразу же.

Амалия посмотрела в сторону. Она ведь правда могла указать на Шута и избавиться от него. Но она не была тираном. И уж тем более не могла убить любимца родителей. Те бы замучили её в кошмарах.

— Передай служанке, что она может оставаться во дворце. Я сказала те слова с горяча.

Шут улыбнулся и Амалии захотелось кинуть в него чем-нибудь.

— Прошу прощения за поздний визит, — в зал вошёл Кристиан с конвертом в руке. — Пока Ваше Величество не ушло в покои, я должен прочитать приглашение.

Шут уже направился к выходу, но Кристиан остановил его.

— Послушай тоже. — Шепнул он ему, но эхо донесло слова и до ушей Амалии. — Король Врумалий успешно прошёл коронацию и сел на трон Каледора. В честь этого они устраивают трёхдневный пир и Вы приглашены. А также Джейми. — Он улыбнулся Шуту. — Рубий упомянул тебя – хочет лично поблагодарить за то, что спас его будущую жену.

Амалия взбесилась.

— Он так и написал – будущую жену?!

Кристиан кивнул.

— Да как он смеет! Я ясно дала понять, что не собираюсь за него замуж!

— При всём уважении, моя королева, но Рубий сейчас – Ваше спасение. И то, что он идёт на контакт после произошедших событий – хороший знак. Каледоры пригласили нас на бал – это в принципе очень хорошо.

Шут тоже закивал.

— Я боялся худшего. Но, похоже, Каледоры всё-таки готовы побороться за трон.

Амалия поднялась, чтобы мужчины обратили на неё внимание.

— И они останутся с носом, как в прошлый раз! Я посещу этот праздник только из уважения к новому королю нашей соседней страны. Ничего более.

— Но для Вас они даже устроят показательный рыцарский турнир, Ваше Величество! — Кристиан всплеснул руками. — Вы знаете в каком мы шатком положении! Весь совет трясется в ожидании приезда Вашего дядюшки – ох, что тогда начнётся! Нас не спасут ни Боги, ни черти.

Кристиан совсем не стеснялся ныть об их проблемах при Шуте и при королеве. Он был старым советником и служил двум поколениям королей, а ещё водил дружбу с Шутом – конечно ему всё было не по чём. Но Амалии совсем не нравилось, что Кристиан выставляет её беспомощной дурой.

— Так, — она, цокая каблуками, спустилась к мужчинам. – Слушай мой приказ: объяви на весь свет, что Её Величество Амалия Луиза фон Альтария ищет себе достойного мужа. Он должен быть красив, умён, но также покладист и умеющий слушать слова дамы. И не старше тридцати. Продолжать род с тем, у кого между ног через пару лет всё отсохнет, я не хочу.

Шут отвернулся и прикрыл рот кулаком. Амалия хорошо знала, что тот делает так тогда, когда не может сдержать смеха. Но что смешного она сказала сейчас?!

— Но моя королева, — Кристиан сглотнул, — Вы же понимаете, что Каледоры не потерпят такого? Вы были обещаны им практически с рождения!

Амалия затряслась и схватив Кристиана за сюртук, притянула к себе. Благо, старик был худой как палка, иначе это выглядело бы нелепо.

— Я была обещана кем? Отец с матерью сейчас кормят червей! Их слова и клятвы больше не имеют смысла! А я жива, по моим венам течёт кровь и только мне решать за кого выходить замуж!

Кристиан поднял руки в сдающемся жесте и закряхтел.

— Ваша правда, моя королева.

Шут, улыбаясь обратил на себя внимание:

— Если Ваши познания заканчиваются на том, что после тридцати у мужчин всё отсыхает – боюсь разочаровать Вас. Посмотрите на Кристиана! Он аж запылал, когда Вы его схватили! Право, друг, не знал, что тебя такое заводит.

Амалия отпустила советника и сделала два шага назад. Да что он несёт?!

— К-кажется, моя работа на этом закончена. Пойду составлю объявление

Советник, весь раскрасневшийся, рванул из зала.

Королева посмотрела на Шута, придумывая, чем можно огреть его голову.

— Ваше Величество, Вы чем-то недовольны? — Амалия думала, что парень сейчас начнёт прыгать и не понимала, что так его развеселило. — То, что Вы можете вызвать такую реакцию у старого советника – хороший знак! Вы с лёгкостью найдёте себе мужа любого возраста! А если так переживаете за его фертильность – можете рассмотреть принца Уэллиса – тому недавно стукнуло тринадцать – прекрасный кандидат!

Амалия тысячу раз пожалела, что оставила Шута при дворе. В память о родителях? Да он скорее живое напоминание о том, что отец с матерью всегда считали его интереснее и лучше Амалии.

— Лия, смотри, Джейми научился делать шпагат!

— Лия, Джейми теперь знает древний Альтаирский язык! Жаль, что тебе он дался не так хорошо.

— Лия, ты пробовала торт, который испёк Джейми?

— Джейми так подрос, у него тело настоящего рыцаря, ты согласна?

И Лия не могла не согласиться с тем, что Джейми Флиман идеален почти во всём. Она просто не понимала, почему она, Амалия, недостаточно хороша для похвалы родителей.

— Ваше Величество, Вы покраснели?

Амалия сбилась с мыслей. Шут бесцеремонно рассматривал её лицо.

— О Боги, да, Вы покраснели! Только не говорите, что правда находите принца Уэллиса привлекательной кандидатурой. Как же мне при нём произносить шутки ниже пояса?

— Да заткнись ты уже! — Амалия хотела дать пощечину, но страх промаха не дал ей этого сделать. — Возьми свои шутки ниже пояса и засунь себе в рот!

Шут положил руку на грудь и возмущённо охнул.

— Ваше Величество! — И тут его напускное восклицание испарилось. Он бесцеремонно одной рукой прижал девушку к себе и наклонился к её уху. — Я искренне не советую разговаривать так с другими мужчинами. Особенно, оставшись наедине. Не все в такой ситуации смогут вспомнить о Вашей короне. Не забывайте, что Вы не только королева, но и молодая девушка.

С этими словами он провёл рукой вдоль её позвоночника. Амалия попыталась вырваться, но тот крепко держал её.

— Вы из плоти и крови, сами говорили. И порой — он остановил руку, не доходя до бедра, - наши тела берут над нами верх. Особенно у мужчин в присутствии таких дам, как Вы.

Шут отпустил Амалию и та отбежала от него подальше, скрестив руки на груди.

— Ты слишком многое себе позволяешь, Шут! Не забывайся! Ты никакой не мужчина.

Флиман вздёрнул брови. Ему будто стало ещё веселее.

— Ваше Величество, Вы буквально вызываете на действия. Неужели настолько не хватает ласки?

Амалия вспыхнула ещё сильнее.

— Ты омерзителен. — Она подошла к столу. Пить из грязных, не пойми кем тронутых, бокалов не хотелось. Поэтому Амалия достала из-под стола открытую бутыль с вином и бесцеремонно отпила из неё.

Шут присвистнул.

— Сколько же бурных эмоций оказывается вызывает моя персона! Вы открылись с новой стороны, моя королева! Меня винцом не угостите? А-а-а, вот это лишнее!

Амалия кинула бутылкой прямо в Шута. Но тот отпрыгнул, к сожалению.

— Держи, угощаю!

На этих словах она схватила пару бокалов со стола и тоже кинула в парня. Тот начал уворачиваться, а Амалия начала кидаться всем, что было под рукой: тарелки, чашки, ложки, кружки – всё летело в Шута.

— Так! — встрепенулся Шут, когда один из осколков, отлетевших от колонны всё-таки задел его щеку. Небольшой порез, но струйка крови всё-таки вытекла. — А вот это уже не шутки!

Амалия довольно и гордо усмехнулась.

— Я никогда и не шутила с тобой, идиот!

Королева подняла пивной стакан и вновь бросила в Шута. Тот пролетел над его головой, слегка задев кудри.

— Чёрт, — она выругалась.

— Не пристало королеве ругаться!

Шут тут же пожалел о своих словах, потому что в него начали лететь оставшиеся на столе фрукты. И те уже стали попадать: то яблоко в лоб, то персик в костюм.

— Ваше Величество, успокойтесь!

Она не понимала – Флиман смеётся или правда начал бояться её действий.

— Для начала извинись! — Амалия кинула в него манго. — И дай клятву, что больше никогда не коснёшься меня там где не надо!

— Понял! — Воскликнул Шут, уворачиваясь от фрукта. — А там где, не надо – это где?

Амалия разозлилась ещё больше.

— Везде! Не прикасайся к моему телу никогда!

— А если, например, Вы подавитесь костью и мне нужно будет Вас спасти?

Королева закатила глаза и упёрлась руками в стол, чтобы перевести дыхание. Она сняла корону и выпрыгнула из каблуков. Стало намного легче.

— Если я подавлюсь, со мной рядом будет кто-то другой, кто сможет помочь.

— А если рядом буду только я?

Амалия стиснула зубы и яростно посмотрела на Шута.

— Если ты коснешься меня для спасения жизни – это не будет считаться.

— Даже если мне придётся делать искусственное дыхание и целовать Вас?

В Шута прилетел поднос.

— Хватит! Уже ночь! А ты что устроил?!

Шут развёл руками и со смешком произнёс:

— Я, конечно, могу взять часть вины на себя в этом погроме, но боюсь ни одна повариха мне не поверит. Некоторые из этих тарелок я раскрашивал лично, а Вы так беспощадно с ними обошлись.

— Иди к чёрту.

Амалия повесила корону на руку, взяла в охапку свои каблуки и босая побрела к выходу.

— Да уж, — вздохнул Шут, чем заставил девушку обернуться.

Парень расстёгивал пуговицы на рубашке, которая была вся испачкана соком, вином и прочими жидкостями. Он стянул её и свернул.

— Моя королева?

Шут так невинно и без толики сарказма посмотрел на неё, что Амалии стало дурно. Она развернулась и направилась в свои покои. Миранда будет в ужасе, когда увидит её в таком виде. Во время атак, Амалия пару раз не удержала бокалы и пролила на платье и теперь пахла вином.

Не доходя до покоев, Амалия встретила Кристиана. Тот выглядел лучше: не такой растерянный и растрёпанный, в отличие от королевы.

— Ваше Величество, — произнёс он, проходя мимо и с удивлением взглянул на её босые ноги.

— Стой.

— Слушаю? — он украдкой посмотрел на неё.

— Добавь в моё расписание с завтрашнего дня обучение боевым искусствам. Найди мне лучшего учителя.

— Помилуйте королева, но зачем?

— Ты же сам сказал. Скоро приедет мой дядюшка. Если я не найду мужа раньше, мне нужно уметь постоять за себя. – Последнюю фразу она произнесла очень тихо. — И отбиваться от всяких Шутов

Кристиан почесал голову.

— Боюсь, даже если Вас начнёт обучать лучший воин в мире – Вы не успеете научиться всему. Все мужчины, которые будут Вам противостоять не только сильнее из-за физиологии, но и имеют много лет практики и тренировок за спиной.

— Я увёртливая и обладаю быстрой реакцией. В любом случае, погибнуть в бою намного интереснее, чем отравиться вином.

— Вы правы, моя королева. Но не дай Бог. — Кристиан посмотрел в потолок, будто его Бог находился прямо там. — Я найду Вам лучшего учителя. Доброй ночи.

Амалия благодарна кивнула и окончательно ушла в покои.

***

Миранда, причитая, всё-таки помогла королеве отмыться, переодеться и подготовится ко сну. Правда сон к королеве никак не шёл. И на этот раз не из-за погибших родителей.

Амалия не могла отделаться от мыслей о Шуте. О всём том, что он посмел ей наговорить. Она знала, что чувство вседозволенности пришло к нему ещё в детстве.

Однажды, когда ей было восемь, а ему двенадцать - она упала с лошади и сильно ушиблась. Вместо утешения отец строго сказал: «наследная принцесса Альтарии не должна плакать в таком возрасте», а мать лишь поцеловала в макушку и велела Миранде отвести её в покои. Но потом пришёл Шут с историей про храброго зайца, который тоже падал, но всё равно стал королём леса. Амалия ещё тогда не поверила в эту сказку. Родители, увидев то, как Шут пытается утешить её, улыбнулись ему и сказали: «Ты настоящий джентльмен, Джейми». Амалии оставалось задаваться вопросами: почему они не могут быть такими же с ней?

На её тринадцатый день рождения родители пол вечера хвалили Шута за остроумные реплики, а на её выученное долгими ночами стихотворение только похлопали. «Какой талант! — восклицал отец, поддерживая Джейми. — Вот как нужно держать внимание зала!».

А Амалия стояла, сжимая край платья, и чувствовала, как внутри закипает обида: разве она, наследница престола, не достойна хотя бы пары тёплых слов?

Она любила родителей. Но никогда не могла им угадить. Потому что рядом был некто лучше, и этот некто не был принцем или лордом. Король дал ему титул придворного Шута, ещё больше унижая её золотую кровь.

— Амалия как Джейми оказался в колодце? — Спрашивала мать, поставив руки в боки и нахмурив светлые брови.

— Упал.

— Неправда! Ты его столкнула! Но зачем?

— За завтраком он пошутил про мою картину.

Мэрилл погрузилась в воспоминания. Амалия помнила слова Шута очень хорошо:

«— Художник так старался передать ваш взгляд - строгий, величественный А вышло, будто вы увидели мышь в королевском пироге. Теперь все

шепчутся: «Принцесса боится грызунов!»

— Он просто нарисовал мои глаза под разными углами! – пыталась оправдаться принцесса тогда, но Шут и на это нашёл что ответить.

«— А, так это был авангард! «Двойное видение монарха». Надо будет заказать себе такой же, с тремя носами». — Разве это повод бросать Джейми в колодец? — негодовала Мэрилл. — Ты всегда можешь с ним поговорить.

— Не могу, мама, он невыносим и всё превращает в шутку!

— Только не подходи ко мне, когда он вытворит с тобой нечто подобное. Его месть будет оправдана.

Так они и жили. От ссоры к ссоре, от гадости к гадости. Амалия не любила разговаривать, ей было проще что-то сделать. А вот Шут болтать любил и часто его слова ранили в самое сердце.

— Вы из плоти и крови, сами говорили. И порой наши тела берут над нами верх. Особенно у мужчин в присутствии таких дам, как Вы.

Амалия закрыла лицо подушкой и закричала.

С возрастом Шут стал ещё невыносимее. Он пользовался всем, что ему дала природа и родители Амалии: ум, красота, начитанность и сила.

Ей хотелось, чтобы он относился к ней как к королеве, боялся взглянуть на неё. Но он даже не общался с ней, как с равной себе. Он смотрел на неё сверху вниз. Даже когда называл своей королевой.

Амалия могла предположить, что и спас он её тогда потому, что знал, как ей будет непросто, знал, что она может упасть с трона. Может, это и есть его план? Вывести её из колеи, оклеветать перед народом

Королева замотала головой.

— Надеюсь у тебя горят уши, Флиман. Надеюсь ты тоже не можешь уснуть. Надеюсь ты жалеешь о своих словах.

Глава 5 «Шут»

Джейми спал как убитый. Так сладко ему было только в детстве, когда он не знал забот. После общения с королевой, после того как она едва не пришибла его всем возможным, что было в зале – он вдруг осознал, что может найти на неё управу.

Амалия была и остаётся молодой девушкой. И пусть она и приказала ему больше к ней не прикасаться – смутить её было легче любого трюка. Раньше он почему-то этого не замечал. Но воспользоваться её невинностью и горячей кровью, жаждущей новых ощущений, было лучшей идеей за последнее время.

Возможно, однажды она даже отблагодарит его за своё спасение. Возможно, однажды они найдут убийцу и обличат его. Время покажет.

Джейми никогда так не радовался полученной ране, тем более на лице. Но ложась спать он дотронулся до свежего пореза, шикнул и усмехнулся. Почти как в детстве. Амалия всегда выбирала вместо слов действия – порой глупые, но эффективные, чтобы заткнуть Шута. Его действия в её сторону были ограничены. Он не мог вредить принцессе в то время как для неё запереть его где-то или скинуть куда-нибудь было в порядке вещей. И родители не наказывали её – лишь пытались понять, от чего она так груба с ним. Джейми тоже пытался это понять.

И самое страшное: королева так и не осознала, что сама пришла к такому исходу. Её слова – сказанные без раздумий, прямые и острые, как стекло – принесли гибель короля с королевой. Джейми хотелось верить, что он ошибается. Хотелось верить, что Амалия просто жертва. Но верилось с трудом.

Оставалось ждать, наблюдать и слушать, как он обычно и делал.

***

Дворец начал готовиться в дорогу. Обезопасить королеву – стало главной задачей приёма у Каледоров. Если семью удалось отравить и отправить убийцу в их собственном замке – от чужого места можно было ожидать всё, что угодно.

— Мы берём личных кухарок, камеристку, охрану для покоев и двоих дегустаторов. Если королева пожелает попробовать блюда, приготовленные не её поварами – необходимо убедиться, что в тех нет яда.

Кристиан стоял перед длинным столом в зале заседаний и ставил галочки у дел, которые уже они выполнили.

— Ты, — советник указал на Джейми, который по привычке сложил ноги на стол и развалился на стуле. — Телохранитель королевы на эти дни.

— Я? — Джейми едва не упал со стула.

Советник позвал его сегодня на встречу парламента для организации поездки к Каледорам. Джейми сначала радовался предстоящему путешествию – новая публика и знакомства это не только весело, но и полезно. Но теперь его хорошее настроение начало угасать.

— Вы не знаете, но Её Величество запретила мне прикасаться к ней. А как Вы понимаете телохранитель охраняет тело.

— Это же не значит, что ты должен её трогать! — начал ворчать Лексий – лысый и худой мастер над монетой. К Джейми он относился как к щенку, который зачем-то выучил людской язык и начал шептаться с королём на собраниях. — Если она будет падать – поможешь, если в неё будет лететь стрела – поймаешь своей грудью.

О как. Не очень перспективно. Но на памяти Шута на приёмах давно никто ни в кого не стрелял. Разве что по пьяни.

— Обязательно стрелы грудью ловить? Можно рукой или ногой?

— Да хоть хером, если сможешь!

Лексий расхохотался и ещё парочка стариков следом за ним.

Джейми только закатил глаза. Кристиан продолжил.

— Прости, Джейми, но из приглашённых ты лучше всех подходишь на эту роль. Не переживай, во время выступления я тебя подменю.

Джейми представил, как Кристиан пытается поймать стрелу и посмеялся у себя в голове.

— Буду благодарен. — Он улыбнулся.

— Королеву одну не оставлять, провожать от зала до покоев.

Шут поднял руку и бубенцы в виде браслета на его руке звякнули. Он совсем забыл, что из-за приказа королевы ему пришлось явиться на заседание в наряде. Черно-белый был в стирке, хотя надежды, что вино и южные фрукты отстираются – были маловероятны. Пришлось надеть красно-чёрный. У Джейми было ещё несколько вариаций цветов, но гулять по дворцу средь бела дня в чём-то более пёстром ему не позволяла сама гордость. А ещё он не надел колпак и не нанёс грим в надежде, что королеве будет достаточно его штанов-фонариков и верхней рубашки. Но Амалии не было на собрании, что раздосадовало Джейми. Он мог прийти в обычной форме!

—А где, кстати, наша прекрасная королева?

Кристиан прокашлялся. Ему будто неловко было произносить следующее:

— Она на занятии. По борьбе.

На этот раз Джейми точно думал, что свалится со стула, но удержался.

— Где-где?

Остальные лорды и советники тоже пооткрывали рты. Кристиан сел за стол и провёл рукой по тёмным волосам с седыми корнями.

— Она приняла решение научиться самообороне. Сказала, что хочет защищаться.

Джейми опустил взгляд и стыдливо куснул ноготь большого пальца левой руки. Чёрт. Неужели это из-за него? Шут так сильно напугал королеву, что та решила научиться вырываться от таких как он? Вот это было совсем не по плану! Как бы сильно он её не любил – пугать девушек – последнее дело. Тем более Амалии! У неё есть тысячи рыцарей, огромная армия – а она рвётся защищать себя сама.

— Глупость какая, — заворчал Лексий — я бы понял, если б она была здоровой бабой – а у Её Величества одна кожа да кости! Не за что взяться!

— Я бы поспорил, — вставил Омар – этот старик всегда любил куда-либо вставлять. Джейми он любил давать советы по ухаживанию за дамами, а Шут старался сделать всё возможное, чтобы не запомнить ничего из сказанного этим похотливым существом. — У Амалии хорошие формы. А плоский живот быстро убирается с зачатием детей.

Лексий снова расхохотался, а Джейми переглянулся с Кристианом. Вот он – парламент могучего и процветающего королевства Альтарии. Шут часто напрямую задавал вопрос королю – зачем тот держит и кормит это сборище идиотов и всегда получал один и тот же ответ: у всех королевств ведь есть, значит и им нужно таких иметь! Джейми скучал по Элиану. С Его Величеством можно было шутить и обсуждать подобные собрания часами напролёт. Кристиан хоть и обладал редким среди подобных органом под названием «мозг», но всё же был староват для некоторых шуток Джейми.

— Будь здесь Её Величество, Вы бы тоже что-то сказали про её тело? — Джейми усмехнулся. — Кристиан, ты ведь дословно обязан пересказать, что обсуждалось на заседании, не так ли?

Раньше, если Король или Королева не могли попасть на заседание пересказчиком становился Джейми. А ему только в радость было быть крысой. Благодаря ему за все годы из совета исключили пятнадцать человек – тех, кто осуждал, смеялся или хулил своих правителей.

Кристиан с улыбкой кивнул. Лексий и Омар побледнели.

— Интересно, что сделает королева, когда узнает, что её формы стали темой для обсуждения на собрании. – Джейми положил руку на подбородок и начал раскачиваться на стуле. — Позовёт палача или лично зарежет?

— Лорд Кристиан, — Омар, вспотевший и растерянный обратился к старшему советнику. — Могу я попросить Вас умолчать об этом казусе? Наша королева прекрасна, как лилия.

При упоминании лилий Джейми поплохело. Ещё одной причиной для радости уехать к Каледорам – то, что в их королевстве не растут лилии. Чтобы привезти их свежими с других земель во дворец еще нужно постараться. А как все знают: Каледоры не любят стараться. Даже если нужно заставить постараться кого-то ещё.

Кристиан кивнул, хотя стоило проучить этих бескультурных стариков.

— Хорошо, но я бы попросил больше не обсуждать Её Величество в таком тоне.

— Ни в коем случае. — Лексий выдохнул.

— Если наша королева хочет иметь навыки борьбы – так тому и быть. — Подытожил Кристиан. —Наша задача – сделать всё, чтобы ей эти уроки никогда не пригодились.

Джейми был согласен, но с удовольствием посмотрел бы на дерущуюся Амалию.

Обсудив ещё несколько моментов, связанных с поездкой, собрание закончилось.

Шут решил заглянуть в зал, где обычно занимались все артисты: репетировали шоу, писали сценарии, а иногда просто играли в игры и опрокидывали бокал-другой.

Внутри было совсем немного человек: Генри и Лоренс – ведущие актёры и сценаристы большей части пьес и постановок, Бель – певица и актриса и акробат Хэллвик. На самом деле в их королевской труппе было более сорока участников, но всего десять из них имели право посещать дворец в любое время и заниматься в его стенах. Остальные могли репетировать в городском театре и чаще всего масштабные постановки играли там.

— Какие люди нас посетили! — Лоренс бросил бумаги прямо на мягкие матрасы, которые были постелены по всему залу, чтобы тренироваться и не расшибиться в случае ошибки, и бросился обнимать Шута.

— Здравствуй! — Джейми похлопал Лоренса по мускулам. — Ну как вы тут?

— Да как, — Генри сидел на полу и делал растяжку — его каштановые волосы стояли дыбом. — Два месяца без выступлений! Каждый день приходится заниматься, чтобы не потерять форму и ждать, когда Её прекрасное Величество наконец даст указание устроить что-то грандиозное.

— Королеве сейчас не до празднеств. — Джейми сделал колесо, чтобы размяться и, потеряв равновесие, плюхнулся на матрас. — Откуда это?

Среди разбросанных атрибутов для выступлений Джейми увидел ту самую маску медведя, которая была на убийце в ночь гибели короля с королевой.

Дрожащими руками он взял маску в руки и внимательно осмотрел. Небольшие потёртости на щеках и порванная резинка. Джейми не мог с точностью сказать, что это та самая маска – но как минимум очень похожая.

— Маска? — Бель, вырисовывая на большом листе бумаги орхидею, обернулась. — Так когда был бал-маскарад гости заходили сюда, выбирали маски – ну те, кто пришёл без них.

Джейми схватился за голову.

— Вы пустили сюда посторонних?!

Хэллвик, Лоренс и Генри одновременно развели руки в стороны.

— А что нам оставалось? Кололь дал указание. Тебя лядом не было, как и всегда. — Хэллвику хоть и было двадцать восемь – буква «Р» ему так и не далась.

Джейми виновато посмотрел на друзей. Ребята из труппы были настоящими артистами, в отличие от него – самоучки. Многим трюкам он научился у них: без Бель он бы не умел краситься и держать кисть, Лоренс помогал ему с редактированием выступлений, Генри обучил скороговоркам, а Хэллвик помог победить страх трюков. Но чем взрослее становился Джейми – тем больше обязанностей ему давал король. Шута могли выдернуть в любой момент, король использовал его как записную книжку, он должен был запоминать всё, что видит и слышит. Джейми был рядом во время секретных совещаний и переговоров с дипломатами, а потом давал оценку ситуации со стороны. Из-за этого у него совсем не оставалось времен заглянуть к друзьям: выступления стали больше походить на юмористические монологи, но всем нравилось, а значит, как считал Джейми, он делал всё правильно. Правда не все были согласны с ним.

— Даже сейчас, — вздохнула Бель, не отрываясь от рисунка, — у тебя стало больше свободного времени, но в родной дворец ты стал приходить только ночевать. А к нам совсем не заглядываешь.

— Сегодня заглянул, — попытался оправдаться Джейми.

— А завтла уедешь, — Хэллвик недовольно скрестил руки. — Пломенял настоящую семью на золото.

А вот это Джейми совсем не понравилось.

— Моя семья умерла два месяца назад! — вспылил он. — И да, ты прав, у них была золотая кровь, но растили они меня, как своего, вы же знаете! Вы – мои друзья и простите, что так давно не приходил, но я не мог Просто не мог

Лоренс сжалился первым и подошёл, обнимая Джейми за плечи.

— Мы знаем, как дороги тебе были король с королевой. Но ведь Амалия никогда тебя не любила, как и ты её. Она не твоя королева. Зачем ты едешь к Каледором? Мы могли бы поставить пьесу про жизнь королевы Мэрилл и короля Элиана, показывать их на площади, выступать на балах.

— А ещё мы хотели написать комедию, - добавил Генри, поправляя очки.

Джейми посмотрел на маску, которую все еще держал в руках.

— Думаю, что выбора у меня нет.

— Ты дрался? — Лоренс указал на царапину на щеке Джейми.

Шут усмехнулся.

— Можно и так сказать.

— Кто посмел добраться до тебя? — Бель с прищуром осмотрела его. — Не королева ли?

Джейми покачал головой.

— Метал ножи и оступился. — Оправдался он.

Тут в зал ворвалась девушка: её макияж расплылся от слёз, бант на шее развязался, а тонкие губы тряслись, будто она стояла на морозе.

— Жоззи? — Генри, тоже некогда являющийся её любовником, подошёл к фрейлине. — Что случилось?

Девушка рассмотрела всех в зале и, проигнорировав Генри, кинулась на шею к Джейми. Он едва устоял на ногах.

— Амалия! Она.. Она! — Начала реветь Жоззи прямо в ухо Джейми.

— Объясни спокойно, что произошло? — Шут оторвал от себя Жоззи и усадил её на красный резиновый куб, который они использовали для шоу.

Девушка достала из кармана подола своего платья голубой платок и с шумом высморкалась в него. Сегодня на ней было сиреневое платье с рукавами-фонариками.

Фрейлины часто забегали в зал к артистам, когда не были заняты делом – пили с ними, играли в игры, бесконечно флиртовали и хихикали. Но Джейми знал, что после тренировки Амалия впервые собрала всех фрейлин у себя. Не прошло и часа, а Жоззи уже здесь и плачет.

— Она собрала всех Мы думали посплетничать и выпить чаю, — Жоззи снова высморкалась. —А оказалось, что она собрала нас Чтобы распустить!

Джейми уже перестал считать, сколько раз своими действиями королева поразила его.

— Она сказала, что у неё и без нас достаточно доносчиков и наблюдателей. — Жоззи вытерла слёзы, на её лице появилась ярость. Она процитировала королеву: «— Мне не нужны подружки-подлизы, которые не имеют своего мнения и собирают ничем не обоснованные сплетни».

Это было очень плохо. Фрейлин у королевы Мэрилл было одиннадцать – самой старшей было тридцать-девять, самой младшей двадцать – и все они перешли к Амалии. Они выполняли различные обязанности: помогали королеве в повседневных делах, выполняли поручения, руководили гардеробом, сопровождали в поездках и визитах, занимались личной корреспонденцией.

Все они были дочерями и жёнами влиятельных семей. Взять к примеру Жоззи – она дочь лорда-адмирала Барклай, который командует королевским флотом. Опала фрейлин вызовет у аристократов недовольство. Даже если отношения у королевы с девушками были натянуты, фрейлины создавали иллюзию близости и помогали справляться с обязанностями. Без них королева может почувствовать себя изолированной. Но Амалию это, похоже, не волновало.

Слуги и так стали бояться сделать лишний шаг при королеве, а роспуск фрейлин будет означать, что даже самые влиятельные и старые члены дворца могут потерять своё насиженное место. Амалия держит всех за дураков, думая, что справится без поддержки, но если так продолжится – она останется совсем одна и никто не подаст ей руку при падении.

— Это ужасно, — прокомментировала Бель.

— Мы следующие, — заключил Хэллвик. — Ждём такого же соблания.

Жоззи продолжала хныкать.

— Что скажет мой отец? Я должна была найти мужа, а вернусь в дом без титула!

— У тебя всё ещё остаётся титул леди, — напомнил ей Джейми, успокаивая. — И ты можешь присутствовать на балах, потому что имеешь золотую кровь. И мужа найдешь.

Жоззи, раскрасневшаяся и мокрая посмотрела на Джейми, словно он разбил ей сердце, а не попытался подбодрить.

— Тебе одному всё сходит с рук, — она сжала своё платье в руках. — Тебя она не любила больше всех во дворце – а по итогу именно ты сопровождаешь её на праздник к Каледорам.

— Не только я, — поправил Джейми. — Миранда, Кристиан и едва ли не пол дворца едут с нами.

Жоззи натянуто улыбнулась.

— Не понимаю, как тебе это удаётся. Поделился хотя бы частью своего везения.

Джейми не знал, что ответить.

Лоренс с грустью сел на матрас, Генри следом за ним.

— Я не узнаю наше королевство. Что сделать, чтобы всё было как раньше?

Джейми погладил Жоззи по плечу и улыбнулся артистам.

— Былые времена не вернуть. Но это не значит, что отныне нас ждёт только печаль! Я обещаю поговорить с Её Величеством по поводу постановок, - он повернулся к Жоззи, - и на счёт фрейлин тоже.

— И ты думаешь, что она послушает тебя? — Бель не отрывалась от своего рисунка, будто пытаясь вложить в него все чувства. — Она же тебя ни во что не ставит.

— Думаю, что найду к ней подход. — Джейми побито улыбнулся, вспоминая вчерашнюю сцену с посудой.

Лоренс рассмеялся.

— Я бы на это посмотрел! За столько лет не получалось, а теперь думаешь выйдет? Я никогда не сомневался в твоих способностях, Джейми, но здесь нужно быть реалистами. Если будешь много крутиться возле королевы – она скорее тебя прикончит.

Посмотрим ещё – кто кого! Пусть у Джейми связаны руки и пусть его жизнь принадлежит ей – он не перестанет бороться и отстаивать права тех, кто заслужено находится здесь. Тем более, что если Амалия не сдастся и не примет предложение Каледора во время предстоящих празднеств – её правлению будет конец. Указ, который сегодня объявили на все страны о поиске мужа тоже не поможет – какой дурак только ради короны захочет терпеть такую жену?

— Мне нужно готовиться к отъезду. — Джейми чмокнул Жоззи в щеку и помахал остальным. — Не вешайте нос! Скоро наше солнце взойдёт!

Глава 6 «Королева»

Амалия проснулась с головной болью и та преследовала её весь оставшийся день: во время первого занятия с мастером Чэнь Минем – наставника по боевым искусствам с Востока, во время завтрака, во время приёма ванны и во время собрания фрейлин. Последних она решила распустить не потому, что хотела показать свою жёсткую руку и надоумить кого-то ещё скинуться с башни, а потому, что не видела в них смысла. Миранда делала всё: подбирала ей наряды на день с учётом мероприятия, сезона и дипломатического протокола, контролировала состояние платьев, корсажей, аксессуаров, обуви и головных уборов, чистила и проветривала одежду, помогала одеться Амалии, укладывала волосы, подбирала украшения, контролировала макияж, подготавливала ванны, обеспечивала чистоту спальных покоев и смену постельного белья, вела учёт личных вещей королевы, ключей, шкатулок, ларцов, читала письма, писала ответы под диктовку от имени Амалии, напоминала о встречах, церемониях.

Амалия не знала, как один человек может справляться со столькими задачами, но объективно считала, что фрейлины, которые выполняли те же функции – ей не нужны. Какой смысл тратить казну на зарплату девушкам, которые большую часть времени во дворце заняты бездельем и думами о том, как скрасить скуку.

Королева считала это одолжением – она освободила их от лишних забот о том, как ей угодить. Девушки могли заняться чем-то более полезным и стали свободными от стен дворца. В некоторой степени Амалия даже завидовала им. Но кто, если не она? Альтария – её наследие, дворец – её дом, а люди за стенами – её народ. Она не может пустить всё, что построили родители на самотёк. У королевства должно быть лучшее будущее.

Фрейлины пустились в слёзы: по дороге из зала в кабинет Амалия слышала стоны и вой девушек – те жаловались то слугам, то попавшимся советникам. Королева точно знала, что Жоззи – молодая и очень назойливая фрейлина – побежала к своему ненаглядному Шуту. Однажды под конец одного из праздников, Амалия застала их за крайне отвратительным занятием прямо на королевском фортепиано. Тогда принцессе было всего семнадцать - она не сразу поняла, чем именно эти двое заняты – и от страха быть замеченной убежала. Сейчас, вспоминая стоны Жоззи, Амалия точно понимала, что та не плакала, как тогда ей показалось.

— Какая мерзость, — вырвалось вслух у королевы.

Амалия знала, что подобными вещами можно заниматься не только для заделки детей, но так надеялась, что однажды Флиман обрюхатит Жоззи и они оба станут позором всего двора, а рассказы про леди, которой хватило ума возлечь с Шутом разойдутся по всем королевствам.

И всё же она надеялась, что фрейлины отнесутся к этой новости не столь эмоционально. Амалия уже готовилась принимать гневные письма от их папаш и мужей. Всё-таки у поездки к Каледорам был один положительный момент: минимум неделю, два дня пути туда и обратно и три дня празднества, её не достанут.

Проходя в кабинет, Амалия с неохотой плюхнулась в рабочее кресло. Её ноги и руки болели после тренировки, а голова неустанно пульсировала, вероятно от недосыпа и большого количества выпитого вина.

Не успела она взять в руки первый документ для подписания, как в кабинет постучали.

— Войдите, — Амалия взмолилась Богам, чтобы это был не Шут. У неё совсем нет сил общаться с ним.

— Ваше Величество, мы уведомили всех слуг, кто едет с нами, чтобы собирались.

Амалия выдохнула. Ей необычайно было радостно видеть вытянутое лицо Кристиана, даже после вчерашнего странного конфуза.

— Отлично, — она вернулась к бумагам. — Фрейлины всё ещё ревут?

— Увы, да, моя королева. — Кристиан подал ей конверт. — Письмо от секретаря по иностранным делам. Его жена служила дворцу пятнадцать лет.

Амалия отвлеклась и посмотрела на письмо с сургучной оранжевой печатью в виде герба с изображением совы дома Окделлов.

— А почему сова? — спрашивала маленькая принцесса, изучая книгу великих домов с картинками: флагами и гербами.

— Потому что сова символизирует мудрость, благоразумие, бдительность и предвидение. Именно такие качества должны быть у служащего нашему королевству дома. — Отвечала королева Мэрилл, поглаживая дочь по голове.

Амалия всё бы отдала, чтобы сейчас её погладили по голове и заключили в объятия, укрыв от всего страшного в мире. Но этого хотела маленькая принцесса, сидящая в ней. Для всех она королева и показывать слабость отныне не имеет права.

Она протянула конверт обратно Кристиану. Тот вопросительно посмотрел на неё, но письмо забрал.

— Ответь Окделлам от моего имени, что леди Анви теперь может заняться воспитанием своих четверых детей, а то за столько лет они наверное уже служанок называют мамами.

— Так и написать? — Кристиан уже предчувствовал гнев Окделла и Амалия гордо вздёрнула нос, улыбаясь.

— Также добавь, что я жду благодарностей от её мужа: теперь он может вспомнить, как выглядит его жена, которая столько дней и ночей пропадала во дворце.

Кристиан посмотрел на потолок. Опять молился Богам.

— Будет сделано, Ваше Величество.

— Думаешь, что я ставлю против себя народ?

Советник со страхом взглянул на неё. Амалия видела, как он мечется между горькой правдой и сладкой ложью.

— Брось, — она махнула рукой и сложила пальцы в кулак, — я прекрасно всё вижу. Но если не навести твёрдый порядок жёсткой рукой, то люди почувствуют свою безнаказанность. А так всем нам станет лучше жить. Разве нет?

Кристиан кивнул – видимо боялся, что королева может с лёгкостью задушить его своей «жёсткой» рукой.

— С Вашего позволения — начал советник, смотря теперь в пол. Неужели решился ей ответить?

— Слушаю внимательно.

Советник сглотнул и потеребил кончик конверта в руке.

— Просто хотел бы напомнить, что двадцать лет Вашим родителям удавалось держать порядок без Таких жёстких мер. У Вас может быть своя политика – это совсем не плохо. Но люди – они не любят перемен – они любят стабильность. Именно поэтому сейчас во дворце ужасные волнения. Вас уже боятся. И - он, явно ожидая одобрения, поджал губы. Амалия кивнула и Кристиан продолжил: — когда приедет Ваш дядюшка, многие увидят в нём не Вашего врага, а надежду для себя.

— Ты сам слышал, что кто-то собирается принять его сторону или кто-то тебе шепнул?

Кристиан замотал головой.

— Слава Богам, пока никто его даже не упоминал. Но уверяю Вас: по приезде мнения разделятся и боюсь, чаша весов будет не в Вашу пользу.

— Предлагаешь мне сейчас отменить свои указы? Все решат, что я испугалась, что прогнулась под слезами тех девиц!

Голова стала гудеть ещё больше. Если она не справится со своим долгом – подведёт родителей и опорочит их имена.

— Не нужно, оставьте как есть, — Кристиан посмотрел на конверт. — Просто будьте мягче, как Ваша покойная матушка, но в меру строги, как Ваш отец. В душе и искренне никто не желает Вам зла. Вы выросли на наших глазах. Просто покажите, что у Вас тоже есть сердце. Улыбайтесь чаще, получайте радость от простых моментов, принимайте события не так остро. Мы все за Вас, поможем и поддержим – просто протяните свои руки.

Легко сказать. Амалия сделала попытку улыбнуться, но больная голова противилась этому.

— Тогда — она провела рукой по волосам. — Когда будут поступать письма от отцов фрейлин – отвечай, что я решила обновить состав девушек и возможно снова приглашу именно «её» назад. Добавь, что я хочу, чтобы они были верны мне и разделяли мои интересы, а не моей матери. Это вынужденная мера, а не моя прихоть.

Кристиан расплылся в довольной улыбке.

— Политика у Вас в крови, моя королева. Спасибо, что прислушались.

— Не расслабляйся, — Амалия завязала волосы в хвост и подвинула к себе стопку бумаг. — Я никогда не была той сахарной принцессой, которая читала сказки и мечтала о прекрасном принце, которые всем так нравятся. И не собираюсь менять свою суть. Вам придётся мириться с тем, что мне не нравится пить чай и обсуждать с фрейлинами погоду.

Советник по-отечески посмотрел на неё. В уголках его глаз собрались лучики.

— Вы правы. В Вашем стиле бить посуду и кидаться ею в Шута.

Амалия вмиг покраснела. Она не ожидала такого от Кристиана.

— Так ты всё слышал? Поэтому я встретила тебя вчера? — Ей хотелось спрятать лицо руками. Какой стыд!

— Признаться, грохот был такой, будто Вы пытались его убить. Я остановил стражей, которые бежали на звук. Посчитал, что посуда рано или поздно закончится, а Джейми хорошо прыгает.

— Да, — согласилась Амалия, нервно теребя кольцо на пальце. — Этот Шут действительно хорошо прыгает.

— Вы произнесли это с досадой, моя королева! — Кристиан всплеснул своими длинными руками – его любимая поза. — Неужели Вы правда хотели его убить?!

— Ты плохо обо мне думаешь, — Амалия улыбнулась. — Всего лишь хотела, чтобы его шутовская голова слетела с плеч.

Кристиан побелел.

— В поездке постараюсь организовать всё так, чтобы он не попадался лишний раз Вам на глаза.

— Боишься что я сожгу его на костре?

Старому советнику было тяжело переваривать колкости – он шумно вдохнул и выдохнул.

— Моя задача привезти Вас обоих к Каледорам. И буду очень признателен, если поездка пройдёт без происшествий. После того, как Его Величество Врумалий лицезреет Вас – можете делать, что вздумается и носится друг за другом, сколько Богам угодно.

Амалия закатила глаза.

— Сделай так, чтобы наши покои находились как можно дальше друг от друга.

Кристиан мученически улыбнулся и попросил отклонится.

Амалия вернулась к документам, продолжая автоматически подписывать бумаги: отчёты о сборах податей, списки поставок провизии в крепости, отчёты о состоянии дорог, запросы на финансирование монастырей и вдруг поймала себя на мысли, что уже не вчитывается в строки: её рука двигалась сама, ставя королевскую подпись с привычной точностью.

В её памяти всплыла последняя поездка с родителями. Они посещали Винделфолл – королевство на самой Северной окраине материка. Как же долго они добирались! Там было так холодно, что даже под двумя шубами принцесса мёрзла.

Амалия любила поездки не только за новые виды и знакомства, но и за то, что в них не было Шута. Его оставляли за присмотром королевства – в прямом смысле, отец забирал Кристиана, а Флиман становился временным правителем и заменой короля. Принцесса никогда не понимала, как отец может доверять Шуту государство.

Она детально помнила сцену, которую увидела, когда они вернулись из Винделфолла. Прошло два месяца, и принцесса, едва ступив на родные камни дворцовых ступеней, ощутила, как сердце забилось чаще от предвкушения. Воздух здесь пах иначе — не хвойной свежестью горных лесов Винделфолла, а знакомыми с детства запахами лилий, старых гобеленов и камня.

Желание увидеть родные стены оказалось сильнее усталости долгого пути. Не переодеваясь, не смывая дорожной пыли с лица, Амалия первым делом побежала в тронный зал — туда, где всё было привычно, строго и величественно: высокие своды, тяжёлые бархатные занавеси, трон из чёрного дуба с серебряной инкрустацией, портреты предков в золочёных рамах, глядящие со стен сурово и непреклонно.

Забегая в зал, она ожидала увидеть разве что пару слуг, тихо протирающих пыль с мраморных балясин. Но вместо этого принцесса застала полный зал народу — словно сама реальность переменилась за время её отсутствия.

Яркий свет сотен свечей в бронзовых канделябрах ослепил на мгновение. В воздухе витали запахи вина, пряных благовоний, пудры и чегото сладкого, приторного — то ли духов, то ли конфет. Музыка гремела — не торжественные звуки лютни или арфы, а задорный, почти непристойный ритм гармони, отбиваемый каблуками в бешеном танце.

Разрисованные гримом мужчины с яркокрасными губами и выбеленными лицами кружили вульгарно одетых женщин: их платья с глубокими декольте, расшитые блёстками, взметались в вихре танца, обнажая подвязки и кружевные чулки. Ктото прыгал, параллельно играя на гармошке и хохоча во весь голос; ктото пел — не баллады о подвигах и чести, а какието фривольные куплеты, вызывавшие взрывы смеха. В углу зала несколько фигур в маскарадных костюмах напивались, разливая вино на ковры и не обращая внимания на пятна.

Амалия узнала знакомых актёров из городского театра — вот тот, что обычно играл благородных героев, теперь кривлялся, изображая короля, и целовал руку какойто даме с веером. Рядом акробаты показывали трюки прямо на столах, гимнастки кувыркались между колоннами, а балерины, сбросив пуанты, отплясывали босиком на мраморном полу.

Все веселились и откровенно плясали: ктото даже позволял себе целоваться на виду у всех, не скрываясь, не стыдясь, не соблюдая ни правил приличия, ни дворцового этикета. Смех, крики, звон бокалов, топот ног — всё сливалось в оглушительный гул, заполнявший пространство, которое прежде хранило тишину и величие.

Амалия замерла на пороге, вцепившись в резную ручку двери. Она едва не потеряла сознание от такой вакханалии, развернувшейся в королевском зале — там, где ещё недавно звучали указы, принимались послы и вершились судьбы королевства. Перед глазами всё поплыло: яркие краски, мелькающие фигуры, вспышки огней — и ощущение, будто она попала в чужой, незнакомый мир.

Она двинулась через толпу, стараясь держаться прямо, хотя всё внутри сжималось от возмущения и недоумения.

Люди не узнавали её — или не хотели узнавать. Ктото случайно толкнул плечом, другой, хохоча, плеснул вином в сторону — капли попали на пыльное дорожное платье принцессы. Она машинально вытерла ткань, стиснула зубы и пошла дальше, пробираясь между танцующими парами, акробатами, перекатывающимися под ногами, и группами смеющихся гостей, которые, похоже, забыли, где находятся.

Запах благовоний стал ещё гуще, смешиваясь с запахом пота, вина и воска от оплывших свечей. Свет слепил, тени метались по стенам, превращая знакомые портреты предков в жутковатые маски. Амалия обошла пару гимнасток, растянувшихся на полу в шпагате, и наконец увидела цель — трон.

Трон возвышался в конце зала, как и прежде, но теперь выглядел совсем по-другому. Там, где веками сидели её предки — короли и королевы Альтарии, — сидел Шут.

Он развалился на троне, закинув ногу на подлокотник, и держал в руке кубок с вином, из которого то и дело отпивал, роняя капли на расшитый камзол. На голове у него красовалась королевская корона — золотая с множеством камней. Она сидела криво, почти сваливаясь на ухо, но Шута, похоже, это не волновало.

Его лицо было выкрашено в белый, губы — яркокрасные, как у всех здесь, а глаза подчёркнуты чёрным. Он хохотал, хлопал в ладоши, подзывал к себе полуголых танцовщиц, лапая их и время от времени выкрикивал:

— Ещё вина! Ещё музыки! Пусть танцуют все — даже мыши в стенах!

Кто-то подливал ему, ктото кланялся в шутку, ктото бросал цветы к подножию трона. Один из актёров, тот самый, что изображал благородного героя, встал на колени перед Шутом и провозгласил:

— Да здравствует король Джейми!

Толпа взорвалась хохотом и аплодисментами.

Амалия застыла в нескольких шагах от трона. Кровь прилила к лицу, руки задрожали. Она открыла рот, чтобы заговорить, но слова застряли в горле. Перед ней разворачивалась картина, которую она не могла ни понять, ни принять: святая святых её дома, место власти и традиций, превратилось в сцену для безумного маскарада.

Собравшись с силами, она сделала последний шаг вперёд и громко, чётко, так, чтобы услышали среди шума, произнесла:

— Сними корону. Сейчас же.

Смех стих. Головы повернулись к ней. Шут замер с кубком у рта, его глаза расширились — он узнал её. В зале повисла тишина, нарушаемая лишь треском свечей и чьимто захмелевшим вздохом.

— Принцесса — протянул Шут. Амалия ожидала, что он упадёт на колени и начнёт извиняться, но тот вдруг расплылся в широкой, наглой ухмылке, обнажившей ровные зубы. — Ваше платье не подходит под данное мероприятие. Не желаете переодеться и присоединиться к нашему празднику жизни?

Шут был пьян, как и все вокруг Амалии. Его глаза блестели неестественно ярко, щёки раскраснелись и проступали даже сквозь грим. Корона на его голове покачнулась, едва не свалившись, но он машинально подхватил её и водрузил обратно, будто это придавало ему значимости.

— За свои действия ты вылетишь со двора! — твёрдо произнесла Амалия, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Эй! — возмутился он и, шатаясь, поднялся с трона. Ступил вниз по ступеням, чуть не споткнувшись о подол своего пёстрого плаща, расшитого блёстками и бубенчиками.

Музыка, затихшая было на мгновение, возобновилась — зазвучала ещё громче, резче, с какимто вызывающим ритмом. Ктото в толпе засмеялся, ктото захлопал в ладоши, словно ожидая представления.

Шут спустился к ней и наклонился так близко, что Амалии стало дурно от резкого запаха вина, смешанного с пряными духами. Его дыхание обожгло кожу.

— Вы не заметили? Здесь больше не пахнет лилиями, — прошипел он, скривив губы. — Как же я их ненавижу! Слишком дурно, слишком благородно! — Он выпрямился, пошло осмотрел её с ног до головы, задержав взгляд на её усталом лице. — А вы вся пахнете неудовлетворённостью и дорогой. Первое я могу помочь исправить.

Не раздумывая, Амалия замахнулась и дала ему звонкую пощёчину — да такую сильную, что бокал вылетел из его рук, с грохотом разбившись о мраморный пол. Осколки разлетелись в стороны, алая лужица вина растеклась у её ног. Щека Шута мигом покраснела, на коже проступил отпечаток ладони. Из левой ноздри потекла тонкая струйка крови, медленно скатываясь к уголку рта.

— Ты доигрался, Флиман, — процедила Амалия сквозь зубы. Её трясло от злости, пальцы дрожали, но она заставила себя стоять прямо. — Слышишь, что говоришь?! Ты покушаешься на честь наследницы престола — да как у тебя язык повернулся?!

Она почувствовала, как к горлу подступает комок. Ещё несколько слов — и она заплачет. Не от страха, нет. От усталости, накопившейся за долгие недели пути, от обиды за поруганное достоинство, за осквернённый тронный зал, за то, что ктото посмел так надругаться над символами её дома.

— Ваше Высочество — Флиман прижал ладонь к горящей щеке, второй рукой осторожно снял корону и положил её на край трона — небрежно, словно это была простая игрушка. Затем, покачнувшись, опустился на одно колено, как полагается встречать знать. Поза вышла неуклюжей, но он постарался придать ей торжественности. — Я перешёл границы. Прошу простить меня. Я просто хотел провести для своих друзей небольшой праздник И я не знал, что Вы приедете так скоро.

— Скоро? — Амалия открыла рот от негодования, её глаза сверкнули. — Скоро?! Ты устроил здесь балаган, сел на трон, надел корону — и называешь это «небольшим праздником»? Ты назвал себя королём, Флиман! Уму непостижимо!

В зале повисла напряжённая тишина. Музыка смолкла, смех утих. Все взгляды были прикованы к ним — к принцессе в дорожном платье и Шуту с раскрасневшейся щекой и кровью на губах. Ктото из гостей нервно сглотнул, ктото отвёл глаза.

Амалия глубоко вдохнула, расправила плечи и твёрдо произнесла:

— Поднимайся, если можешь. Идиот.

Гости, как крысы хлынули из дворца, когда поняли, что праздник окончен. Амалия рассказала родителям почти всё. Про «неудовлетворённость» она предпочла забыть и никогда не вспоминать. Шут был пьян. Слишком пьян. Таким принцесса никогда его не видела.

С Флиманом провели беседу, но то, что требовала Амалия, а именно – лишить его титула и прогнать на улицу – они не выполнили. Эта шалость сошла ему с рук. И несмотря на то, что Шут принёс извинения принцессе после инцидента ровно шесть раз – не успокоило её злости.

Она не понимала, что происходит в голове у Шута. Не понимала, как может вести себя так человек, не имеющий золотой крови.

С того дня прошло полтора года и все предпочли забыть эту историю – особенно слуги, которые тоже были соучастниками этого мероприятия. Но Амалия часто возвращалась к той сцене, к пьяному Флиману. После этого она не видела, чтобы он выпивал до конца хотя бы один бокал, находясь во дворце.

И сев на трон, Амалия была рада, что Шут едет с ней, а не остаётся во дворце. Они уезжают ненадолго, поэтому замена политика не нужна. Страна спокойно проживёт неделю и без королевы. Зато она точно знала, что ничего подобного при возвращении не застанет. А вот опоить Флимана, вывести на подобный диалог и воспользовавшись титулом прогнать его с позором – она могла и в дороге. Навязчивая идея не позволила Амалии закончить работу. У неё появился шанс избавиться от Шута, любимца народа и слуг, при этом не став ненавистницей всей столицы. Осталось придумать, как напоить Флимана до такого же состояния.

Может, стоит воспользоваться советом Кристиана и поиграть «хорошую девочку»?

С актёрским мастерством у неё было плохо – мама всегда говорила, что у Амалии все её чувства всегда написаны на лице. Но она должна рискнуть.

Впервые за всю свою жизнь Амалия Луиза фон Альтария решила предложить Шуту Джейми Флиману дружбу.

Глава 7 «Шут»

Выдвигаться было принято утром, чтобы пройти больше пути днём, а к вечеру разбить лагерь на границе. До королевства Каледор было два дня пути – идеально, чтобы ночевать следующую ночь уже во дворце. Хорошо, что не нужно было плыть – Джейми совершенно точно был уверен, что у него есть морская болезнь. Король Элиан не мог брать его на рыбалку даже к местной реке, потому что как только ноги Шута оказывались на плывучей лодке – его начинало мутить.

Оказалось, что у Джейми достаточно много вещей помимо одежды: краски, метательные ножи, жонглёрские мячи, тетрадь со сценариями и шутками, мешочек трав полыни, которую нужно жечь от насекомых. А ещё он чувствовал себя принцессой, когда впихивал костюм в большую сумку. Шут надеялся, что Амалия не удостоит его своим вниманием и проигнорирует то, что он не в наряде. В конце концов это жуть как не практично!

Маску медведя он позаимствовал у артистов, но пока не знал, что с ней делать. Для поиска убийцы короля с королевой это важная улика, но Джейми не был детективом, а Кристиан, похоже, не торопился браться за расследование.

В комнату зашёл долговязый дегустатор Уорик, ему было за сорок и большую часть жизни он пробыл в рабстве у пиратов Золотого моря. Те появились после войны и борьба с ними была основной задачей короля Элиана.

— Скоро отправляемся, — уведомил он, смотря своим единственным карим глазом на три больших сумки. — Ты всё это берёшь с собой?

Джейми неловко улыбнулся.

— У меня ещё не влезли сапоги. Придётся выступать в тех же, что и поеду.

Уорик закатил глаз.

— Теперь понимаю, почему король не брал тебя в поездки. — Он посмотрел на свои пальцы левой руки, три из которых были в половину отрезаны пиратами как, собственно, и глаз.

Джейми в последний раз взглянул в зеркало – сегодня кудри напоминали воронье гнездо, но в дороге даже у королевы волосы через пару часов превратятся в солому, поэтому можно не переживать. Алая полоса на щеке никуда не делась и Джейми боялся, что может остаться шрам. Рана проскочила между его плоских родинок на лице, но всё равно была заметной. На губы он нанёс мятную мазь от сухости и её постоянно хотелось слизать языком.

— Насмотрелся? — Уорик взял две его сумки и закинул себе на худые плечи. — Короны не хватает.

Джейми отмахнулся от чёрной шутки дегустатора. Тот прекрасно знал, чем закончилась история, когда Шут решил примерить корону – шрамы от плетей на спине Джейми были ярким напоминанием, хоть он и видел их только в зеркале. После этого он провалялся в постели три дня и ещё месяц не мог выполнять трюки.

Джейми поднял на спину оставшийся мешок и последовал за Уориком.

— Кристиан с самого утра заставил меня продегустировать вино из пяти разных бутылок, салат из индейки с картофелем, рисово-миндальный пудинг, мясной пирог и луковый суп-пюре с сыром. — Уорик зевнул. — Теперь хочется спать.

После происшествия дегустаторы стали пробовать еду и пить вино при самой королеве или Кристиане. Ранее доверие к ним было безоговорочным и они делали пробу на кухне. Уорик и второй дегустатор Дорис уверяли, что пробовали в ту ночь королевское вино и то было абсолютно нормальным. Значит, кто-то из тех, кто подавал вино и был убийцей. Или же соучастником.

— Полагаю, что свите достанется луковый суп.

Уорик усмехнулся.

— Я бы на твоём месте переживал о другом. — Он подбросил мешки на спине. — Её Величество взяла с собой не две, не три бутылки вина, а два огромных ящика. Она или решила спиться с горя и приехать к Каледорам в невменяемом состоянии или, во что мне слабо верится, раздать вино всем во время привала и устроить гуляние на природе.

— Сомневаюсь, что она решила порадовать нас.

Уорик, соглашаясь, кивнул.

И всё-таки, что же задумала королева? Джейми надеялся, что в этом порыве он не является причиной. Если Амалия берёт столько спиртного только для того, чтобы вытерпеть нахождение рядом с Шутом – как ему добиться от неё разговора про артистов, фрейлин и самое главное – о расследовании убийства короля с королевой?

***

Дорога до королевства Каледоров простиралась через тропы Альтаирских лесов — а точнее, пространство перед лесом. Внутрь непроходимых и густых чащ мало кто заходил: даже опытные охотники обходили их стороной, будто там таилась сама древняя тьма.

Леса в королевстве славились обилием диких зверей и даже после войны их не стало меньше. Огромные серые волки с горящими глазами, медведи-великаны, чьи следы были размером с колесо телеги, рыси, скользящие меж деревьев, словно тени, — всё это губило скот у фермеров и упоминалось в детских страшилках. В одно время король Элиан даже создавал отряды охотников, но те возвращались из лесов едва живыми, с рассказами об ужасах в глубине чащи. Поэтому было принято решение согнать зверьё подальше от столичных городов, а фермеров обеспечить материалами и технологиями для создания прочных загонов и сараев.

Джейми шёл пешком - в отличие от королевы в карете или Кристиана на лошади - и успел порядком устать. Его сапоги уже покрылись слоем дорожной пыли, а лямка сумки то и дело сползала с плеча.

Небо было облачным, но изредка появляющееся солнце уходящего лета было ещё достаточно горячим, чтобы от него хотелось скрыться. Лучи пробивались сквозь рваные края облаков, золотили верхушки деревьев, бросали длинные тени на дорогу. Больше всего Джейми боялся сгореть - его кожа не была такой бледной, как у Амалии или иных представителей золотой крови. Но всё равно быстро краснела под безжалостным солнцем.

По сторонам дороги раскинулась дикая красота предлесья. Высокие травы, достигавшие ему до колена, шелестели на ветру, отливая всеми оттенками зелёного и золотистого.

Вдоль тропы росли дикие яблони - невысокие, корявые, но щедро усыпанные мелкими красными плодами. Некоторые уже опали, и их терпкий аромат смешивался с запахом нагретой земли и сухой травы. В кронах деревьев щебетали птицы, перекликались, перелетая с ветки на ветку. Гдето вдалеке куковала кукушка, отсчитывая чьито годы.

Шут никогда ранее не путешествовал – разве что в соседние города для выступлений на заказ, но это не могло сравниться с поездкой в другую страну. Он не знал, нужно ли развлекать путников, может, стоит что-то спеть? Они прошли уже половину пути, солнце скрылось за облаками и до лагеря, как сказал рыцарь Коллин – главнокомандующий солдат, оставалось совсем немного.

Джейми подошёл к Кристиану – тот, кивая носом, скакал на лошади подле кареты.

— Кристиан, — прошептал Джейми, но пришлось прибавить громкость. — Проснись! На нас напал ледяной вопль!

Кристиан разлепил глаза и спохватился.

— Ледяной вопль?! — он закричал, так что даже его лошадь встрепенулась. — Погоди, они ведь обитают только на Севере!

Советник недовольно глянул на Шута.

— Смотрю кому-то весело.

Джейми развёл руки, не переставая ходьбу.

— Я не могу позволить себе сон на лошади – слишком занят мозолями на ногах.

Кристиан закатил глаза.

— Ты же сам отказался скакать на жеребце! Мог сесть с кем-то из слуг, раз так боишься свалиться.

— Я не боюсь, — объяснял Джейми, смотря в морду лошади Кристина. — Они просто меня не любят. Видимо, считают, что я недостаточно благороден для их благородных спин.

Кристиан посмотрел на позолоченную королевскую карету.

— Королева недавно проснулась. Если хочешь, можешь спеть.

Джейми просиял. Он подбежал к Уорику, который мечтательно разглядывал поля.

— Что ты делаешь? — отвлёкся он, притормаживая лошадь.

— Мне нужна лютня. — Джейми залез в один из своих мешков, висевших на лошади – спасибо Уорику, что позволил ему идти налегке - и достал инструмент.

Уорик покачал головой.

— Только давай что-то задорное, а не твои баллады о погибших воинах и любовницах.

Джейми хитро подмигнул дегустатору и убежал к началу кортежа.

— Дамы и господа! — воскликнул он, поворачиваясь спиной к дороге. — Позвольте порадовать вас в нашем приключении! Как вы все знаете – я был знаком с многими бардами и те научили меня петь чуть получше умирающего осла!

Многие рассмеялись. Джейми был в кругу своих и ему было некого стесняться. Прямо как в старые добрые времена.

— Если кто-то спал – заранее извиняюсь!

На этих словах Джейми развернулся к дороге и ударил по струнам - звонко, весело, с задором - и запел звонким, чуть насмешливым голосом:

Эй, друзья, вперёд, не робейте, Солнце в спину, ветер в плечи, смелей идите! Мост дрожит, но не сломается, верьте, Шут споёт — дорога станет светлее. Пусть туман встаёт у брода, Песня — наш компас, надежда — погода!

Тра-ла-ла, путь далёк, но нам не страшно, В сумке хлеб, в сердце смех — вот и всё, что важно! Пусть дорога вьётся змейкой меж холмов, Мы споём, посмеёмся — и дойдём без слов!

В трактире старом нам дали эль на сдачу, Хозяйка подмигнула: «Возвращайтесь, братцы!» Кристиан хмурится: «Опять ты всё пропил?» А я ему в ответ: «Зато песню новую сложил!»

Вечер опускается, костёр трещит в ночи, Звёзды подмигивают: «Эй, не спи, шути!» Я сыграю вам на лютне, спою опять, Чтобы завтра с рассветом снова шагать и шагать

Тра-ла-ла, путь далёк, но нам не страшно, В сумке хлеб, в сердце смех — вот и всё, что важно! Пусть дорога вьётся змейкой меж холмов, Мы споём, посмеёмся — и дойдём без слов!

Кортеж наконец оживился: слуги хлопали, дамы смеялись, а Кристиан, не выдержав, подхватил последний куплет. Только королева не соизволила даже выглянуть из окна своей кареты. Джейми, сияя от счастья, закинул лютню за спину и зашагал дальше, напевая новый мотив — дорога теперь действительно казалась не такой длинной.

Глава 8 «Королева»

Амалия до ночи разбирала бумаги, составляла список блюд, которые хотела бы взять в дорогу и отвечала с Кристианом на письма. В день поездки ей пришлось встать на три часа раньше, чтобы успеть позаниматься с Чэнь Минем. Кристиан обещал договориться с мастерами по боевым искусствам в Каледоре, чтобы королева могла тренироваться в гостях. Занятия прекращать было нельзя, а то мышцы будут болеть.

Только они с Мирандой забрались в карету и тронулись – Амалия тут же уснула, положив голову на край окошка. Изредка она просыпалась, чтобы попить воды или перекусить фруктов, но снова засыпала под размеренный стук копыт и колёс.

Но, когда они были уже на полпути к границе и долгожданному лагерю – Шут решил напомнить о своём существовании и нарушил покой своим сладким, по мнению всех, кроме Амалии, голосом.

Амалия, облокотившись на подлокотник, держалась за голову и слушала, как с улицы доносится лютня и звонкий мужской голос:

Вставай, брат, не спи, не дремли, В тени шагают враги, враги. Слушай, брат, — там шаги вдали, Мы на страже — мы сильны.

Он исполнял уже третью однотипную песню – эта была про стражей дозора и, похоже, Шут не собирался останавливаться до самого привала.

— Ваше Величество, я могу шепнуть страже, чтобы он перестал. — Миранда беспокоилась за самочувствие своей королевы, но Амалия прекрасно видела, как камеристка тихонько постукивает по колену в такт музыке и повторяет куплеты знакомых песен.

— Всем нравится, — Амалия вздохнула, — если я прикажу ему заткнуться – все ещё больше меня возненавидят.

Миранда закрыла рот руками.

— Помилуйте, моя королева, с чего Вы решили, что у кого-то есть столь ужасные чувства к Вам?!

Амалия пожала плечами и провела ладонями по подолу своего коричневого платья. Ей нравились дорожные наряды – у тех была только одна нижняя юбка и надевались они без корсета. Королева Мэрилл еще десять лет назад постановила, что корсеты носить девушкам всех чинов и титулов не является обязательным, но сама продолжала сдавливать свою грудь, а Амалия, как её дочь, должна была соответствовать.

— Солнце скоро сядет, — заключила Амалия, смотря в окно на розовые облака. — Миранда, мне нужен твой совет.

Камеристка оживилась: её рыжие кудри и большая грудь подпрыгнули вместе с ней.

— Слушаю Вас! Помогу чем смогу.

Амалия улыбнулась. В Миранде, несмотря на её возраст и множество обязанностей, был какой-то нескончаемый поток энергии.

— Ты же хорошо знаешь нашего Шута и помнишь времена, когда он только попал во дворец. —Миранда кивнула, не понимая, к чему клонит королева. — Так вот. Мне нужно найти к нему подход. Я приняла решение наладить наши отношения и — Амалия сглотнула слюну. — Хочу, чтобы он служил мне так же, как ранее моим родителям.

Миранда охнула. На её лице пробежало много эмоций: от удивления до сомнения.

— Но он и так верен Вам и Альтарии, чего Вы ещё желаете?

— Я хочу, чтобы во мне он видел не только свой долг, но и друга, семью, как когда-то в короле и королеве. Мне нужно, чтобы Шут желал этого сам. — Амалия сильнее наклонилась к Миранде, сидящей напротив. — Хочу, чтобы желал меня.

Веснушчатое лицо Миранды начало краснеть. Камеристка в ужасе смотрела на свою королеву.

— Зачем Вам это? Джейми не посмеет даже коснуться Вас без Вашего разрешения! А Вы говорите о таких вещах

Уже посмел. Но не суть.

— Ему и не нужно меня касаться. Я хочу, чтобы он желал меня, вот и всё. Его мысли должны быть заняты только его королевой.

— Это жестоко, — Миранда сжала почесала тыльную сторону ладони. — Зачем так мучить сердце мужчины, если оно никогда не получит взаимности? Вы же знаете все эти истории про влюблённых слуг, которые потом оказывались на эшафоте!

— О том и речь, Миранда. Правителя должны любить и хотеть. — Амалия улыбнулась, провела пальцами по своей щеке. — Хочу получить сердце Шута. Так я точно буду уверена в его преданности. Поможешь мне? Расскажи, что ему нравится, как найти подход к его сердцу?

Миранда вздохнула. Просьба королевы только казалась просьбой на первый взгляд – но это был самый настоящий приказ, не выполнить которого она не могла.

— Джейми любит — Миранда запнулась, подбирая слова, — свободу больше всего на свете. Он терпеть не может, когда его загоняют в рамки, словно циркового медведя. Помните, как он отказался выступать на приёме у герцога Эвертонского? Сказал, что шуты не пляшут по приказу, а смеются по вдохновению.

Амалия нахмурилась, но кивнула:

— Помню. Тогда он ещё устроил целое представление с кошками во дворце - все хохотали до слёз.

— Именно, — подхватила Миранда. — Ещё он обожает сладкое. Как-то раз я застала его за тем, что он тайком утаскивал медовые пряники с кухни. Повар грозился подать на него в суд, а Джейми в ответ сочинил песенку про грозного хранителя сладостей - весь дворец потом её напевал.

Королева слегка улыбнулась:

— Значит, сладкое Продолжай.

— Он без ума от старых баллад, — продолжила Миранда, немного осмелев. — Особенно тех, что рассказывают о странствиях и приключениях. Однажды я видела, как он сидел у камина с книгой о путешествиях по Восточным землям - читал так увлечённо, что не заметил, как свеча догорела до конца.

— Путешествия, — задумчиво повторила Амалия. — Он ведь никогда не покидал дворцовых стен надолго

— Ещё он ценит искренность, — осторожно добавила Миранда. — Помните, как он перестал разговаривать с лордом Фаррелом после того, как тот наигранно посмеялся над его шуткой? Сказал, что в смехе должна быть душа, а не только вежливость. И с тех пор Фаррел для него — пустое место.

Амалия откинулась на спинку кресла, задумчиво постукивая пальцами по подлокотнику:

— То есть ему нужны свобода, сладости, истории о дальних краях и искренность Интересно. А что ещё?

— Он любит животных, — улыбнулась Миранда, вспоминая. — Как-то спас котёнка, который застрял на дереве у кухни, и потом целую неделю кормил его сливками. А ещё он всегда замечает мелочи: если кто-то грустит - найдёт способ подбодрить, если праздник - придумает такое развлечение, что все забудут о заботах.

Королева медленно кивнула.

— Значит, чтобы завоевать его сердце, мне нужно дать ему ощущение свободы, делиться с ним маленькими радостями, рассказывать истории и быть с ним искренней.

Миранда сглотнула:

— Ваше Величество Вы уверены, что это правильно? Джейми не игрушка. Он добрый, отзывчивый и у него тоже есть чувства. Если вы будете играть с ними

Амалия подняла руку, останавливая её:

— Я не собираюсь играть, Миранда.

Камеристка вздохнула, понимая, что переубедить королеву не получится:

— Хорошо, Ваше Величество. Но прошу: будьте осторожны. Джейми сразу раскусит Ваш план, если внезапно поменяете к нему отношение.

Королева улыбнулась.

— Обещаю, Миранда. Спасибо тебе.

Амалия хотела, чтобы Шут почувствовал свою вседозволенность, чтобы осмелел так же, как на том празднике, когда сел на трон. И если для этого королеве нужно потерпеть его компанию – что ж, она может позволить себе это – если в конце концов у неё будет веская причина вышвырнуть Флимана из королевства.

Сумерки наступили быстро. Амалия, погрузившись в думы, даже не заметила, когда карета остановилась и очнулась только тогда, когда рыжая голова Миранды высунулась с улицы.

— Ваше Величество, лагерь разбит, повара уже разогревают ужин, шатёр поставлен, можете пройти туда или прогуляться.

Амалия вылезла из кареты и потянулась. Темнело очень быстро и лагерь едва можно было разглядеть. Благо, все уже занимались тем, чтобы создать освящение. Они были на границе земель Каледоров, но леса также были похожи на Альтаирские и тот, в котором останавливался кортеж уже не первый раз, был густым и непроходимым. Несколько лет назад часть деревьев вырубили у дороги, чтобы можно было расположиться как следует и натянуть шатры. Амалия знала каждый пень и даже заходила с солдатами в чащу, но так и не разу не встретила страшных зверей, разве что белок и зайцев.

— Я прогуляюсь, а ты вели расчехлить ящики с вином. Но пока не раздавать, я сама распоряжусь.

Миранда поклонилась, но продолжила трепетать:

— Уже темно, Ваше Величество, Вы уверены что одной гулять безопасно?

Амалия сделала несколько упражнений, чтобы размять спину: дотянулась до ступней, потом потянулась назад.

— Брось, Миранда, в этом лесу кроме нас и пары зайцев никого нет. Тем более смотри: все уже поставили факелы, я нигде не пройду незамеченной.

— Всё равно будьте осторожнее и смотрите под ноги!

— Да-да!

Она пошла, чуть припрыгивая. Амалия так устала от дороги, что снова садиться кудалибо в ближайшее время ей совсем не хотелось. Тело само нашло опору: она прислонилась к стволу старого дуба, оперлась на него спиной и закрыла глаза, вдыхая прохладный лесной воздух.

Лес обдал её запахами — густыми, многослойными, живыми. Сначала ударил в нос терпкий дух сосновой смолы, густой, будто осязаемый. Потом пробился тонкий аромат влажной земли - глубокий, чуть сладковатый, с ноткой прели от прошлогодних листьев. Сквозь него проступал свежий запах хвои, а гдето вдали угадывалась горьковатая нота можжевельника.

Она слышала шум лагеря - отчётливый, сплетённый из множества звуков. Гдето громко и властно раздавались команды: офицер назначал караул, его голос звучал чётко и размеренно, перекрывая общий гомон. Рядом ктото ставил котёл на костёр - металл звякнул о камни, потом раздался шип, когда дно коснулось горячих углей.

Чуть дальше слышалось мерное постукивание молотка: воздвигали шатры. Деревянные каркасы скрипели, натягивались полотнища ткани - тяжёлые, с вышитыми гербами.

Возле опушки леса двое солдат ставили ловушки против зверья. Они переговаривались вполголоса, иногда перебрасывались шутками и их смех доносился до неё отрывистыми всплесками, смешиваясь с другими звуками.

Костры уже разгорались - не все, но несколько ярких точек уже мерцали в сумерках. Пламя трепетало, бросало рыжие отблески на лица людей, на стволы деревьев, на металлические части доспехов. Дым поднимался тонкими струйками. Гдето начали жарить мясо - запах чеснока и трав пробивался сквозь лесные ароматы.

Рядом с ней, у корней дуба, пробивались молодые побеги папоротника: нежные, завитые спиралью.

— Ваше Величество! — поприветствовал её командующий их отрядом Коллин. — Караул расписан, некоторые солдаты отправились спать, чтобы встать ночью на дозор.

— Отлично, —Амалия похвально кивнула. — Шута не видел?

— Никак нет, моя королева. Но, кажется, он заходил в шатёр с Кристианом.

Амалия улыбнулась. План, который она придумала ещё вчера, начали приводить в исполнение.

Утром, пока они были во дворце, Амалия вызвала главного советника к себе.

— Кристиан, у меня к тебе странная просьба. — Начала она без приветствий.

— Слушаю, Ваше Величество.

— Когда вечером мы прибудем к границе – выпей с Шутом.

— Прошу прощения? — брови Кристиана поползли наверх.

Амалия сцепила руки в замок.

— Возьми хорошего вина и предложи ему выпить. Расслабьтесь и отдохните. Я вас обоих уже достала за всё это время.

— Но — Кристиан пытался возразить, но Амалия остановила его.

— Нам предстоит провести несколько дней у Каледоров – и что может произойти там – одним Богам известно. Когда, если не сейчас? Не переживай, даже если вы оба будете едва стоять на ногах на следующий день – я ни слова не скажу. Тем более, что в столицу мы прибудем только к ночи – до этого вы успеете протрезветь.

Кристиан сдался. Он был любителем пригубить, но слишком часто себе в этом отказывал, боясь потерять должность. А Амалия развязала ему руки – как таким шансом не воспользоваться?

— И у этой просьбы нет никаких скрытых мотивов? — уточнил он. Вот же старый пень! Всё пронюхает!

— У меня один мотив: чтобы Вы расслабились в кои-то веки. И я знаю, что Шут твой друг. Так вперёд, пока королева добрая, пользуйтесь.

Кристиан поблагодарил и счастливый убежал собираться.

Теперь Амалия была уверена, что те в шатре уже веселятся и не могла дождаться встречи с Шутом. Ей нужно было переодеться и дать Миранде ещё пару указаний.

Если Боги не будут вмешиваться, Амалия решит всё этой ночью. Или, по крайней мере, это станет началом конца.

Глава 9 «Шут»

Джейми чувствовал себя замечательно: он вдоволь навеселился в дороге, а теперь развлекался с Кристианом в его большом белом шатре.

— Мои вещи все у Уорика, как и шатёр, — Джейми хихикнул, закидывая в рот сразу несколько виноградин. — И не думаю фто страшники будут штавить его бес меня.

— Не переживай, — Кристиан взмахнул рукой. — Смотри сколько здесь места! Я велю служанке принести сюда ещё один матрас.

Пока Кристиан выходил отдать указания, Джейми решил пройтись по привалу, попивая свой бокал вина.

Признаться, Джейми был весьма поражен тем, как знать расположилась в лесу. Внутри шатёр был похож на самые обычные покои богачей: здесь были столы и стулья, кровать из нескольких матрасов в углу, канделябры и даже небольшой шкаф для одежды.

— Кто бы мог подумать, что в лесу можно устроить себе дворец?

Кристиан рассмеялся, откинувшись на мягкий валик, набитый гусиным пухом:

— А что поделать? Путь долгий, погода переменчивая. Да и статус обязывает - нельзя же, чтобы советник Альтарии спал на голой земле, как какойнибудь бродячий менестрель! Ты ещё не видел покои нашей королевы – те совсем не отличить от дворцовых.

— Зато менестрелю не нужно беспокоиться о том, чтобы не наступить на вышитую скатерть или не опрокинуть серебряный подсвечник, — подмигнул Джейми, осторожно переступая через роскошный ковёр, расстеленный прямо на лесной подстилке из хвои и листьев.

Он подошёл к небольшому столику, на котором стояли бутылки вина и блюдо с засахаренными фруктами. Джейми аккуратно взял одну дольку айвы, покрутил в пальцах.

— И всё это везут на лошадях? Неудивительно, что наш караван растянулся на полмили!

— О, это ещё скромненько, — Кристиан махнул рукой в сторону выхода. — За нами шла повозка с посудой, отдельная с постельным бельём и полотенцами, ещё одна с кухонными принадлежностями. А Сигур, между прочим, настаивает, что без своей медной сковороды он не гарантирует королевского ужина!

Джейми прыснул со смеху.

— Представьте лицо какогонибудь лесного духа, который решит заглянуть сюда ночью! Увидит канделябры, ковры, золотые бокалы и подумает, что это не стоянка в глухом лесу, а филиал королевского дворца!

Кристиан подхватил:

— Ты прав, Джейми! Наверняка он попытается заказать ужин или потребует, чтобы его приняли во дворец!

В этот момент откинулся полог, и в шатёр заглянула служанка с новым матрасом в руках:

— Ваше сиятельство, куда положить?

Джейми перекосило от такого обращения к Кристиану. Он давненько не слышал, чтобы к старику так обращались. Да, он был герцогом Ланкастером, но все во дворце звали его просто по имени. В служанке он узнал Кларису – ту самую, пытавшуюся недавно сигануть с башни. Как её занесло в королевский кортеж? Кто-то из главных служанок взял себе в помощь?

— Вот сюда, у стенки, — указал Кристиан. — И принеси шерстяное одеяло. Джейми будет ночевать здесь, нечего ему ютиться у костра с охраной.

Клариса только сейчас заметила Шута в углу и вспыхнула.

— Джейми! И ты здесь? — она растерялась.

— Здравствуй Клариса, – Шут улыбнулся. — Как поживаешь?

— Х-хорошо! С той ночи — служанка начала теребить узелок своего платья. — С той ночи я никак не могла прийти в себя, как следует. Нужно было давно тебя поблагодарить. Спасибо большое. Если бы не ты Ты дал мне почувствовать себя нужной.

Джейми покраснел и перевёл взгляд на Кристиана. Историю с уволившейся служанкой удалось замять так, что об этом знали только глашатай Пирс, Миранда, приводившая её в порядок, и сам Джейми.

— Не благодари, — Джейми отвёл взгляд. — Рад, что ты в порядке.

«Спасибо за ночь» - так можно было воспринять сказанное служанкой и Кристиан, дождавшись, когда девушка отклонится, вопросительно взглянул на Джейми.

— Это не то, о чём ты подумал, — сразу начал Шут.

— Новенькая служанка благодарит тебя за ночь, после которой долго не могла прийти в себя. Уж попробуй доказать мне, что я подумал не о том.

Джейми допил вина из бокала. Он чувствовал себя провинившимся подростком, но попытался объяснится.

— Не знал, что такие вещи могут происходить вне моего внимания, — выслушав рассказ, ответил Кристиан и подлил себе вина. — Но ты молодец. От такого не отмыться. Амалия стала бы настоящим чудовищем в глазах слуг, а затем и в глазах народа.

— Порой я боюсь, что такого она ещё учудит, а нам хоть за голову хватайся. — Джейми заметил, что бутылка уже закончилась и начал открывать вторую.

— Она обещала мне попробовать иные методы политики.

— И как? — усмехнулся Шут. — Выходит?

Кристиан улыбнулся. Его лицо было уже красным, а значит и у Джейми появился румянец от вина.

— Посмотрим, что ждёт нас в Каледоре. Рубий не отстанет от неё. Как бы не случилась чего худого

Джейми вспомнил о маске медведя, о хладных телах короля и королевы и то, как быстро бежал убийца вон из дворца.

У Амалии было достаточно врагов и Джейми не знал, можно ли её уберечь от всего, чтобы выполнить долг перед королём Элианом.

— А телохранитель не должен находиться подле королевы уже сейчас? — вдруг спросил он.

Кристиан ухмыльнулся и как-то двусмысленно посмотрел на него.

— Рядом с ней камеристка. Но если так рвёшься выполнить долг – можешь постоять всю ночь у её шатра вместе со стражниками.

Джейми поморщился. Перспектива провести бессонную ночь в лесу ему не особо понравилась.

— Ладно, — сдался он, — начну охранять её тело по прибытии во дворец.

Оба снова рассмеялись, и Кристиан хлопнул в ладоши:

— Эй, там, снаружи! Принесите ещё одну бутылку вина! И побольше засахаренных фруктов - нам предстоит долгая ночь выживания в лесу!

Джейми не помнил, когда последний раз так много смеялся и пил. Но когда в шатёр зашла Миранда и сказала, что Амалия вызывает его к себе – всё внутри похолодело. Он был уже изрядно подвыпивший и они с Кристианом не ужинали, только пожевали фруктов. Как можно явиться в таком виде перед Её Величеством?

— Отказы не принимаются, — добавила Миранда, заметив его растерянность.

— Ох не к добру это — зашептал Кристиан, смотря на бутылку.

— Что такое? –— Джейми положил руку ему на плечо. — Ты что-то знаешь?

Кристиан замотал головой.

— Я просто боюсь, что разговор у Вас может не сложиться, особенно когда ты в таком виде – растрёпанный и возбуждённый. Тебе бы проспаться или — Кристиан отвёл взгляд. —Действительно развлечься с какой-нибудь служанкой.

— У тебя я смотрю только одно на уме, старый ты развратник.

Джейми взял кувшин с водой и отпил из него добрую половину.

— Миранда, я могу умыться и переодеться перед визитом к Её Величеству?

— Она ждёт тебя с минуты на минуту. Но — Миранда сказала это полушёпотом: — Ты можешь поторопиться и привести себя в порядок.

Джейми поблагодарил и первым делом убежал к Уорику за своими вещами.

***

Шатёр Амалии выделялся из всех - он был яркобелого цвета, а на ткани были вырисованы лилии. Слава Богам, никакого запаха цветов. Джейми нравился запах леса. Он был свободным. Никакой духоты, даже в шатре Кристиана - лишь прохлада и свежесть, будто рядом шумел густой бор, а не придворная суета.

Однако, зайдя к королеве, Джейми едва не стошнило. Внутри пахло лилиями – да так дурно, что вмиг его трезвость, которую он пытался вызвать холодной водой и чистой одеждой, испарилась. Тяжёлый, приторный аромат заполнял всё пространство, оседал на языке противной сладостью, давил на виски. Казалось, будто сотню букетов собрали в одной комнате и оставили гнить под палящим солнцем. Он высунул голову, чтобы подышать воздухом, но не успел сделать и пары вдохов.

— Ты когда-нибудь смотрел на звёзды? Через деревья их едва видно, но если выйти к полю - незабываемое зрелище.

Королева стояла, облокотившись рукой на стол, и держала в руке бокал с вином. Но не это привлекло внимание Джейми. На Амалии был наряд, если это можно было назвать нарядом Да где она вообще это взяла?!

Её наряд делился на две части: первая - короткий розовый бюст с драгоценными камнями и золотыми цепочками, шёлковые рукава ползли по рукам, нисколько их не прикрывая, вторая – полупрозрачная тонкая юбка на талии, которая, в отличие от нескольких слоёв королевских платьев, будто и не пыталась чтолибо прикрыть. Благо, множество золотых украшений и цепей на поясе не позволяли разглядеть всё детально. Волосы королевы были распущены, а на голове сверкала тиара с драгоценными камнями и свисающими нитями по бокам головы.

— Этот костюм мне прислала герцогиня Тильская с ЮжноВосточных островов. Такое у них в моде. Как тебе?

Джейми молчал. Ему очень хотелось проглотить язык, чтобы тот не посмел сказать то, чего не стоит. Мало того, что внутри шатра стоял удушающий аромат цветов, так ещё и королева выглядела не как королева Альтарии, а как дорогая куртизанка за ночь с которой нужно копить пол жизни.

— Что от меня требуется? — спросил он, игнорируя её вопрос. Ему хотелось поскорее сбежать, пока мозг окончательно не отключился.

Амалия, похоже, разозлилась. Её брови сползли к переносице, а красные пухлые губы превратились в тонкую нить.

— Начнём с того, что ты даже не поприветствовал свою королеву как следует! Ещё и смеешь игнорировать!

Да как такое проигнорировать? Был бы на месте Амалии в таком виде кто угодно другой - Джейми бы среагировал молниеносно!

— Прошу прощения, — он опустился на одно колено и пожелал бы остаться в таком положении, пока Амалия не соизволит переодеться в менее открытый наряд. — Моя королева

Королева подошла к нему и, указательным пальцем касаясь подбородка, заставила посмотреть на себя.

— А теперь отвечай на вопрос.

— Вы — он взглянул ей в янтарные глаза. В тени свечей они казались медными, отливали тёплым, почти расплавленным золотом. — Прекрасны.

— Что ещё?

А что ещё?! Джейми захотелось убежать в лес и больше никогда не возвращаться. Пусть его загрызут сумеречные волки - это будет куда проще, чем разбираться в капризах королевы. Он вдохнул поглубже, пытаясь унять дрожь в пальцах, и невольно поймал запах её духов: тяжёлый, цветочный, с горьковатой нотой, совсем не похожий на свежий лесной аромат.

— Больше никаких мыслей у тебя в голове нет? — Амалия рукой заставила его подняться, её пальцы на подбородке были нежными, но хватка твёрдой. — Ничего не хочешь сказать? Говори, что думаешь!

Джейми опустил взгляд, скользя им по узору ковров.

— У меня в голове пустота, — выдохнул он. — Ваш советник предложил мне вина, и я не мог отказать. А теперь Вы тут со своими причудами

Амалия забегала глазами, будто расстроилась. Она резко отвернулась, сверкнув своей тиарой в отблесках свечей.

— У Вас был какойто план? — Джейми усмехнулся, но без злости, скорее устало. — Право, не представляю, что Вы хотели, чтобы я сделал, но у меня одно желание - подышать свежим воздухом.

— А выпить не хочешь? — Амалия указала на массивный дубовый ящик с вином. — У меня тут на всю ночь хватит.

Джейми нервно, почти истерически рассмеялся.

— С удовольствием! — он всплеснул руками. — Но там, на улице! Подальше от Вас и этого наряда!

Амалия возмутилась, но в её глазах будто появилась идея. Голова шла кругом, Джейми боялся, что может упасть в обморок.

— Так не пойдёт, — королева прошла к ящику, схватила две бутылки с тёмным стеклом, сунула ещё две Джейми и вытолкала его на улицу.

Джейми перестал понимать, что творится. Королева выжила из ума? Определённо.

— Ваше — Стражники одновременно замерли, увидев королеву в необычном наряде. Их доспехи блеснули в свете факелов, а лица вытянулись от изумления.

— Мы прогуляться, — машинально ответила она, продолжая в спину толкать Джейми. — За нами не ходить, ясно?

Стражники попытались собраться, но оба раскраснелись, как раки. Один из них тихо промямлил чтото похожее на «есть».

Джейми отошёл от шатра, но расслышал диалог стражей:

— Она его приносить в жертву духам леса пошла?

— Вне всяких сомнений.

— Бедныйбедный Джейми.

Джейми был согласен с ними. Но как он может ослушаться приказа королевы, даже если та сошла с ума?

— Может, прекратите меня толкать?! — Джейми развернулся к Амалии. — Просто скажите куда мы идём.

Амалия указала на выход из леса. Бескрайнее поле, подсвеченное одними звёздами и луной. Ветер шевелил низкие травы, шелестел, будто перешёптывался с кемто. Романтика. Но не в таком положении!

По дороге Джейми успел схватить в руки белую простынь, которую повесили для разглаживания на ветку дерева. Миранда и Кристиан прикончат его, если Амалия простудится. Ткань оказалась мягкой, прохладной на ощупь, вероятно, льняной, расшитой по краям крошечными цветами.

Шатаясь, они вышли к полю. Джейми устало бросил бутылки на землю, расстелил полотно. Амалия уселась так, будто то, что он позаботился об этом, нечто само собой разумеющееся. Трава вокруг слегка покачивалась, роса блестела в лунном свете, словно россыпь бриллиантов.

Джейми сел напротив неё и скрестил руки.

— Открывай бутылки, — скомандовала Амалия.

— У меня нет штопора.

— Я сказала открывай бутылки. Меня не интересует процесс, меня интересует результат.

Что в жизни Джейми пошло не так? Ещё день назад он думал, что у него всё хорошо. Он взял бутылку вина в руки и, найдя рядом булыжник с острыми гранями, долбанул по горлышку. Оно разбилось с резким звуком, осколками брызнуло в сторону. Но пить из бутылки было невозможно. А бокалы они не взяли.

— Это всё равно невозможно пить.

Амалия выхватила у него бутылку.

— Повторяй за мной.

И с этими словами запрокинула голову, открыла рот и струёй начала выливать вино из бутылки.

Джейми мог поклясться чем угодно, что это была самая развратная сцена в его жизни. Он застыл, глядя, как лунный свет играет на струе тёмнокрасного вина, стекающего по подбородку Амалии. Капли падали на её наряд - тёмные пятна на светлой ткани, они текли прямо внутрь бюста и стекали на оголённый живот.

Все слова забылись. Джейми не мог отвести взгляд, поражённый этой дикой, почти первобытной сценой: королева, пьющая вино под отрытым небом, как простая крестьянка на празднике урожая.

— Ну? — Амалия опустила бутылку, облизнула губы и уставилась на Джейми с вызовом. — Ты же не собираешься меня разочаровать?

Джейми сглотнул. В голове пронеслось: «Что, во имя всех святых, она творит?» Но приказ есть приказ. Он взял бутылку, поднял её над головой и попытался повторить. Вино ударило в нос, часть попала на подбородок, часть на рубашку. Он закашлялся, чуть не выронил бутылку и в итоге всё равно пролил больше, чем выпил.

Амалия расхохоталась. Не холодно и властно, как обычно, а искренне, от души, так, что плечи затряслись, а глаза заблестели.

— Ты выглядишь, как котёнок, впервые увидевший воду, — выдавила она между смешками. — Неуклюжий и мокрый!

— Я не привык пить вино из разбитой бутылки, — пробурчал Джейми, вытирая рукавом подбородок. — И при всём уважении, Ваше Величество, может, объясните зачем мы здесь? На поле, посреди ночи, с простынёй и вином? Что Вы хотите от меня? Если это месть за недавние события, то прошу прощения, что позволил себе лишнее.

Амалия перестала смеяться. Взгляд её вдруг стал серьёзным.

— Ты ещё недостаточно пьян.

— Что?! — Джейми выдохнул. Чего она добивается? В голове шумело, мысли путались.

— Пей, — снова скомандовала она. — Давай, Шут, покажи, на что способен.

Джейми подумалось, что вместо простыни нужно было захватить еды. Он так нормально и не поел. А Уорик очень хвалил пудинг! От этой мысли в животе заурчало.

— Я думал, Вы хотите обсудить чтото. А Вы будто бы пытаетесь нарваться на какието действия от меня.

Взгляд девушки дрогнул. Неужели он попал? Она хотела, чтобы у неё были причины отослать его?! Джейми схватил бутылку и выпил её до конца, облизываясь. Капли вина скатились по подбородку, оставив липкий след. Он снял жилет и выкинул его в сторону - тот упал в траву, почти сразу потерявшись в тени.

— Ваше Величество, я и не знал, что Вы так ужасны. Но меньшего от Вас я и не ожидал. — Он похлопал в ладоши. — Но Вы не учли одного момента.

Амалия водила пальцем по простыне, делая вид, что не понимает о чём он. Её ноготь скользил по вышитым мелким цветочным узорам, будто она пыталась сосчитать каждый лепесток.

— Чтобы чтото доказать, Вам потребуются свидетели, — Джейми улыбнулся и посмотрел в сторону леса. Место, в котором был разбит лагерь, едва можно было разглядеть: всё скрывали непроходимые ели впереди, их тёмные силуэты напоминали крепостные стены. — И если сейчас в тех дальних кустах не прячется Кристиан в паре с Мирандой, боюсь, Ваш план с треском провалился.

По удивлённым глазам девушки, хоть она и старалась это скрыть, Джейми понял, что за ними точно никто не следит. А страже королева только что отдала приказ не ходить за ними. Ужас! А ещё, судя по всему, она выпила едва меньше Джейми - нужно же было найти в себе смелость так разодеться перед ненавистным Шутом!

— Ничего не скажете?

Их обдувал тёплый ветер, пахнущий разнотравьем и влажной землёй. Джейми боялся, что даже под градусом в таком виде королева может замёрзнуть.

Амалия, словно подтверждая его слова, обхватила руками голые плечи. Кожа покрылась мурашками, а в свете луны её украшения отливали холодным блеском.

— Как же нелепо, — она усмехнулась сама себе. — И с чего я взяла, что ты можешь мне сказать чтото приятное? Я - не мои родители. Ты никогда не признаешь меня равной им.

Она сейчас была всерьёз или играла? Джейми был слишком пьян, чтобы разбираться. Он рассмотрел её: достаточно откровенно и даже позволил себе прикусить губу. В лунном свете силуэт королевы казался почти нереальным: полупрозрачная ткань, мерцание камней на тиаре, тень от ресниц на щеке.

— Вы прекрасны, и я был бы полным дураком, если бы пытался это отрицать.

Амалия посмотрела на него. В её глазах, янтарных и глубоких, отражались звёзды - будто крошечные светлячки застряли в медной глубине.

— То ужасна, то прекрасна, — она мельком глянула на вторую бутылку вина. — Открой.

Джейми послушно выполнил её приказ и первым отпил. Вино оказалось терпким, с лёгкой горчинкой, оно обожгло горло и добавило огня в и без того разгорячённую кровь. Плевать. Его уже накрыло пеленой, и раз королева приказывает - он послушается. Утром она ничего предъявить ему не сможет.

— Ты можешь сказать, что действительно чувствуешь? — Амалия снова «облилась вином». Её полупрозрачная одежда стала просвечивать слишком откровенно, а капли, скатившиеся по ключицам, блестели. Какой кошмар! — Или сделать.

— Хотите, чтобы я нарушил Ваш же запрет? — он усмехнулся. — Сколько бы вина я ни выпил, сидите Вы при мне хоть голой - я к Вам не прикоснусь.

— Нас никто не видит.

— Это дело чести.

— Я отменяю приказ о неприкосновенности, — Амалия с вызовом двинулась к его лицу.

От неё пахло лилиями и вином, этот аромат смешивался с запахом ночной травы. Джейми начало мутить - не от вина и даже не от запаха, а от близости, от напряжения между ними, от этой странной игры, правила которой он не понимал.

— Можешь делать, что хочешь, — не унималась Амалия.

Ветер шевелил края простыни, пролетал между его кудрей, а гдето вдалеке ухала сова - её крик звучал насмешливо, будто и птица знала то, чего не знал Джейми.

— А что, если я ничего не хочу? — продолжил он. — Я сказал, что Вы прекрасны, но не говорил, что именно я сам нахожу Вас прекрасной.

— А если думать, что я не королева? — Амалия подалась вперёд, лунный свет очертил линию её подбородка, сделал тени под глазами глубже. — Не взглянул бы на меня?

Джейми расплылся в пьяной улыбке.

— Но Вы же королева, Амалия. И ничего это не исправит: ни поле, ни вино, ни этот нелепый наряд, — он обвёл взглядом её полупрозрачную одежду. — Даже если мы сидим тут, как двое беглых крестьян, звёзды всё равно знают, кто Вы. И я знаю.

Королева вновь разозлилась.

— Да пошёл ты, Шут, — она поднялась и осмотрела свой испачканный вином наряд. Тёмные пятна расползлись по ткани, словно маленькие чернильные острова в море. — Вот же, только костюм испортила

— А вы оделись так для меня? — Джейми улыбнулся, располагаясь боком на простыни. Он подпёр голову рукой и посмотрел на неё снизу вверх.

— Это не имеет значения, — Амалия говорила так, будто он не выполнил какието желания, которые она хотела, но не говорила. Её голос дрогнул на последнем слове, и она тут же отвернулась, будто испугавшись этой слабости.

Джейми вздохнул. Он не волшебник, чтобы читать мысли. Парень вдруг взглянул на небо, и улыбка с его лица пропала. Он охнул.

— Как же красиво

Над полем раскинулся необъятный купол ночного неба - глубокий, тёмносиний, почти чёрный у зенита и чуть более светлый у горизонта, где ещё теплились остатки вечерней зари. Бессчётные звёзды рассыпались по нему, как алмазная пыль на бархате: одни яркие и резкие, другие едва заметные, дрожащие точки, будто готовые вотвот погаснуть.

В стороне от центра, над линией леса, сверкала серебристая дуга Млечного Пути - тонкая, призрачная, словно ктото провёл кистью, смоченной в звёздной пыли. Луна, почти полная, висела низко над полем, заливая всё вокруг холодным, голубоватым светом. Её лучи ложились на простыню, на траву, на лицо Амалии и та на мгновение показалась Джейми не королевой, а просто девушкой: уставшей, растерянной, уязвимой.

Амалия, всё ещё стоявшая с раздражённым видом, невольно подняла глаза. Её дыхание замедлилось. Гнев в глазах потускнел, сменившись чемто другим - тихой печалью.

— Да — прошептала она. — Действительно красиво. Мама очень любила смотреть на звёзды в поле.

Джейми сел прямо, откинул голову назад и глубоко вдохнул.

— Когда я был мальчишкой, я боялся ночи. Казалось, что тьма - это чтото живое, что может меня проглотить. А потом королева Мэрилл показала мне звёзды в саду и сказала: «Смотри, они — как свечи, зажжённые кемто добрым. Пока они горят, ты не один».

Королева молчала долго. В воздухе повисла тишина.

— А ты чувствуешь себя одиноким? — тихо спросила она наконец.

Джейми задумался, глядя на мерцающие звёзды. Гдето в траве стрекотали сверчки, а ветер ласково перебирал пряди его волос.

— Иногда, — ответил он.

— Но вокруг тебя постоянно люди.

— Вокруг Вас тоже.

— Но тебя любят.

— И Вас.

— Меня не так, — Амалия вернулась на простынь, ноги её не слушались, дрожали, будто после долгого бега. Она неловко опустилась на ткань, чуть не потеряв равновесие. — Меня они любят изза того, что я королева. А тебя за — королева растерялась, запнулась, подбирая слова. — За то, что ты это ты.

Шут улыбнулся грустно и чуть устало.

— Может, Вы и правы, — он вдруг приблизился к девушке, провёл рукой по её волосам: осторожно, почти невесомо. Пряди оказались мягкими, шелковистыми. — Но их любовь не делает меня менее одиноким. Моя семья умерла.

— Моя тоже, — Амалия добавила это так горько, будто вот-вот расплачется. Её голос дрогнул, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки. — Но я уже не знаю, любили ли они меня понастоящему.

Джейми хотелось пошутить, но шутка застряла в горле. Чтото упрямо кричало: «Не сейчас». Неужели совесть? Он глубоко вдохнул, чувствуя, как ночной воздух наполняет лёгкие, как учащается сердцебиение.

— Любили, — сказал он твёрдо. — Я видел, — он задумчиво разглядывал её лицо, будто смотрел первый раз: тонкие черты, упрямый изгиб губ, тень усталости в глазах, две родинки на щеке. — Когда Вы хворали - они горевали, отменяя все празднества и встречи. Когда Вы плакали - у них болели сердца.

Джейми хоть и смотрел на Амалию почти вплотную, он не заметил, как её глаза наполнились слезами. Одна из них посмела прокатиться по щеке королевы, оставив влажный след, блеснувший в лунном свете.

— Чёрт, — заругалась она, вытираясь. — Чёртчёртчёрт.

— Моя королева, я сказал чтото не то?

Амалия закусила губу, пыталась успокоиться. Её грудь вздымалась неровно, а пальцы теребили край юбки.

— Я — Она задрожала. — Я так по ним скучаю. Всё это время — Амалия вновь вытерла дорожку слёз. — Я ни разу не пускала слёз с того дня. Что нашло сейчас - не понимаю.

Джейми замер. Она всё это время сдерживала эту боль в себе? Пока Шут успел выплакаться без стеснения едва ли не половине двора, включая Кристиана, Амалия не позволяла себе плакать? В груди чтото сжалось, стало тяжело дышать.

— Что в этом такого? Нельзя столько эмоций держать в себе, — Джейми не знал, как поддержать королеву. Он неловко положил руку ей на плечо. — По королю с королевой я готов был плакать как ребёнок едва ли не каждый день.

— Я королева, Флиман, — Амалия собралась, выпрямилась, пытаясь вернуть себе прежний вид. Но в её голосе уже не было бывшей твёрдости. — Эти чувства они мешают. Я буду слабой в глазах народа, в глазах слуг. Теперь и ты будешь считать меня такой.

— Я бы не — Джейми вдруг вспомнил, что винил эту девушку в смерти короля с королевой. Вспомнил, что всю жизнь считал её человеком без сердца. В горле встал ком. Он, не спрашивая разрешения, положил руку на грудь Амалии. — Послушайте.

— Ты что творишь! — Королева начала трястись, отпрянула, но он не убрал руку.

— Успокойтесь! И не бейте! Посидите спокойно минуту!

Амалии, наверное, впервые в жизни приказывали. Она замерла, но не по его просьбе, а от наглости Джейми. Её глаза расширились, губы приоткрылись.

— Самито слышите? — Он убрал руку, но не отодвигался. — Ваше сердце. Оно у Вас оказывается бьётся.

Амалия вдруг расхохоталась - громко, запрокинув голову.

— Плохое оправдание, чтобы облапать свою королеву!

— Я Вас едва коснулся.

— Всех так трогаешь? — Она резко положила руку ему на грудь. — Ого, Шут, да у тебя есть сердце! А я не знала!

Королева продолжила хохотать. Правда, на королеву она была совсем не похожа - ещё чутьчуть и скоро начнёт кататься по простыне, держась за живот.

— Вы это называете облапать?

Амалия оживилась, её глаза загорелись, а украшения на одежде звякнули.

— Хочешь показать как правильно?

— Не хочу, — Джейми соврал. В таком виде, в их состоянии лучшим завершением вечера была сладострастная ночь. Но только не с ней. Однажды он уже пошутил про помощь принцессе утолить её запретные желания и чуть не вылетел кубарем со двора. Больше такой ошибки он не повторит.

Королева нахмурилась. Неужели всё ещё хотела, чтобы он сделал нечто ужасное, чтобы у неё был повод его выгнать?

— Моя королева, — он невесомо коснулся её щеки, плеч, колен. — Слушайте меня внимательно и запомните на будущее. Не нужно пытаться вывести меня на что-то. Не получается, как видите. Если действительно чтото хотите от меня - прикажите. Произнесите приказ прямо мне в губы. Можете прошептать о своих самых потаённых желаниях - и я их исполню. Но без Вашего позволения я не посмею Вас и пальцем тронуть.

Амалия застыла. Он не видел, покраснела ли она, но надеялся, что да.

— У меня нет никаких желаний, связанных с тобой, Шут.

Джейми улыбнулся. Наконецто Амалия Луиза фон Альтария вернулась.

— Холодно, — она поёжилась. Если бы рубашка Джейми не была вся мокрая от вина, он бы обязательно укрыл королеву, он же не изверг! — Отнеси меня в шатёр.

— Отнести?! — Джейми сам едва стоял на ногах, и то это было пару часов назад. Сейчас он боялся, что может не встать совсем. — Я споткнусь о первый попавшийся камень и мы свалимся.

— А у меня ноги голые, если ты не заметил!

Джейми действительно не заметил. На обоих лодыжках принцессы были золотые браслеты, а ступни - чёрные от земли. Миранда четвертует его.

— Ладно, — сдался он. — Но Вы сядете мне за спину - так шансов больше, что я не уроню Вас.

Амалия хотела возразить, но когда увидела, как Джейми совершает две попытки встать, перед тем как подняться окончательно, промолчала.

Нести королеву, держа её за ноги, в то время как она держится за шею оказалось легче, чем тащить на руках. И почему раньше он так не делал?

— Я же могу тебя задушить, — вдруг осознала Амалия, обхватывая руками его шею. — И никто меня не накажет.

А, точно. Вот по поэтому он так не делал!

— Вы правы, — ответил Джейми, чувствуя, как дёргается кадык под чужими ладонями, - но слуги этого явно не оценят.

Амалия фыркнула, уткнулась лбом ему в плечо.

— Почему я должна думать об их мнении? Это раздражает! Я хочу делать то, что хочу! — на этих словах она придвинулась к шее Джейми и укусила его. Он едва не скинул её со спины, пошатнулся, но устоял, вцепившись в её ноги крепче.

— Да что Вы творите?! Больно! Очень больно! — они ещё не дошли до лагеря, но голос Джейми был звонким, и ктото точно мог прибежать на его крики.

Королева выпустила его кожу из своих зубов и победно усмехнулась.

— Будет синяк. А если повезёт - шрам от моих зубов.

— Вампирша! — Джейми чувствовал, как шею начинает саднить. Раньше девушки делали нечто подобное с ним, но это было намного приятнее! А Амалия чуть не откусила от него кусок!

— Бойся меня, Шут! Ты у меня ещё попляшешь!

У Джейми кружилась голова. Он очень хотел есть и спать. Вина было слишком много - завтра его лицо опухнет, а голова будет болеть. Но Джейми надеялся, что это грозит и королеве. Он глубоко вдохнул ночной воздух и продолжил путь к шатру.

Стражники в ужасе смотрели на облитого вином Джейми и уже начинающую засыпать королеву за его спиной. Один из них взмолился Богам, другой попятился.

— О Боги!!! — Миранда схватилась за свои рыжие кудри, когда увидела вошедшего внутрь Джейми. — Это как Что с королевой?!

— Она — Джейми убедился, что королева окончательно уснула, осторожно уложил её на кровать. — Амалия напилась и говорила всякую чепуху. Ничего Более откровенного не произошло.

— Почему она мокрая?! — Миранда начала охать и вздыхать перед спящей королевой.

— Она заставила меня открыть бутылки и пить из горла. А те были порезаны неаккуратно и В общем, мы облились.

— Что за пошлость?! — Миранда осмотрела её наряд, брезгливо приподняла край полупрозрачной ткани. — Она при тебе так бегала?!

— Уверяю, на ней не было более никакой одежды.

Джейми сам не понимал, как до этого дошло. На воздухе голова проветрилась, и таким пьяным он себя уже не чувствовал. Но, похоже, чувствовала Миранда.

— От вас обоих несёт, как от бедняков. Будто из борделя оба сбежали! — Миранда провела пальцами по камням на поясе Амалии. — Она особенно! Ну что это?!

— Да Наша королева превзошла саму себя.

— А ты чего лыбишься! — Миранда вспылила. — Поди рассмотрел всё, что можно и нельзя. Какой кошмар, узнай кто об этом Её же даже Рубий в замуж не возьмёт!

— Миранда, тише, — Джейми сел за стол и, завидев на столе чтото напоминающее куриные сердечки, облизнулся. — Можно?

Служанка даже не обернулась, лишь махнула рукой.

— Ужин для Амалии. Но она явно не будет, так что приятного аппетита.

— Спасибо.

Миранда поставила ширму, чтобы переодеть королеву. Дерево скрипнуло, когда она передвинула её, а за ширмой зашуршали ткани, послышалось тихое бормотание.

— Если бы я видела, ЧТО она схватила с собой в дорогу, я бы убила её, — говорила она, не скрывая раздражения. Высказываться так про королеву было смело, но Миранда знала Амалию с ранних лет и убирала за ней горшок, так что, пожалуй, эта женщина была единственной во дворе, кто мог позволить себе так роптать, не задумываясь о последствиях.

— Разве не ты её одела в это? — Джейми удивился, что королева собралась ТАК для него самостоятельно.

— Конечно нет! В таком виде я не то чтобы выйти ей не дала - показаться на глаза что женщине, что мужчине равносильно позору!

— Не будь так строга, Миранда, всётаки некоторые так ходят. Только не у нас.

— Вот именно! — Миранда закончила возиться над королевой - так быстро: вымыла, переодела и накрыла одеялом - вот это скорость. Её движения были отточены годами службы, а пальцы ловко застёгивали пуговицы ночной сорочки.

Камеристка подставила ещё один стул к столу и достала бутылку вина.

— Открой, — попросила она, протягивая ему бутылку и штопор. Джейми усмехнулся. Эта ночь когданибудь закончится?

Он открыл, но сам пить не стал. Он с наслаждением кушал мясо, закусывая пирогом, и слушал возмущения Миранды. Аромат еды заглушал запах вина и лилий, и на мгновение Джейми почувствовал себя почти счастливым.

— Скажу по секрету, — Миранда сбавила громкость голоса, наклонилась ближе. В свете свечи на столе её веснушки казались темнее, а глаза серьёзнее. — Когда мы ехали, она объявила, что хочет подружиться с тобой. Мол, чтобы ты был предан ей так же, как к родителям.

— Мне она тоже чтото подобное говорила, — Джейми взглянул на королеву: только её русая макушка торчала изпод большого одеяла. Спала она сладко, Шут даже позавидовал. — Но это больше выглядело не как акт дружбы, а

— А скорее как акт соблазнения, да, — Миранда устало посмотрела на бокал с вином, потом на Джейми. — Ты главное не воспринимай это всерьёз. Знаешь ведь, какая она.

На самом деле Джейми поймал себя на мысли, что он, похоже, совсем не знает Амалию. Они прожили бок о бок почти всю жизнь, но он никогда не видел её Такой. Шут думал, что она открытая книга. Но снова и снова поражался её действиям, абсолютно не понимая, что происходит в этой золотой голове.

— Мне кажется, что она несчастна, — заявил он.

Миранда подоброму улыбнулась, её лицо смягчилось.

— А с чего, милый мой Джейми, ей быть счастливой? С рождения она отдана мужчине, который на десяток лет старше её, родители всегда требовали от неё невозможного, а теперь, когда их не стало, она совсем одна борется со своими кошмарами, и её некому защитить. Не спорю, что часто её недовольства неоправданны. Но Амалию можно понять. Я всегда её понимала. И мне жаль, что моих сил недостаточно, чтобы укрыть её от всех бед этого мира.

Джейми глубоко задумался, ковыряясь вилкой в своей тарелке. Остатки пирога показались вдруг безвкусными.

— Но она так холодна со всеми. Даже жестока. Зачем эти шипы, зачем отгонять всех от себя?

Миранда пожала плечами, поправила прядь волос.

— Не спорю, к ней нужен подход. Но я бы на её месте поступала бы также. Не доверишься - значит не обожжёшься и не будешь плакать от предательства. Её родителей убил тот, кого те сами впустили в дом. Даже если это был наёмный убийца - его же ктото нанял.

Джейми согласно кивнул. В его голове билось столько противоречий. Он вновь посмотрел на королеву: она повернулась передом, лицо расслабленным, почти детским.

— Спасибо, Миранда. Я пойду посплю, завтра целый день в пути.

— Да не за что, родной, — камеристка улыбнулась. — И я надеюсь, все эти сцены останутся между нами.

— Разумеется. Доброй ночи.

Джейми вышел из шатра и нарочно медленно пошёл до Кристиана. Голова гудела не только от алкоголя, но и мыслей, крутившихся в ней. Голос Амалии, мягкий и ранимый, заполнил пространство, как запах ненавистных ему лилий заполнял нос:

«Я так по ним скучаю».

«Я королева, Флиман. Эти чувства они мешают. Я буду слабой в глазах народа, в глазах слуг».

Ненависть была проще. Проще винить её, чем признать, что мир несправедлив. Проще злиться, чем признать собственную беспомощность.

Но когда он впервые увидел её слёзы, чтото внутри треснуло - и сквозь трещину просочилось чтото новое, пугающе тёплое.

Глава 10 «Королева»

Амалия злилась. В первую очередь она злилась на саму себя, потому что позволила себе не только напиться, но и организовала всё так, что Шут почти сразу раскусил её план и теперь будет в несколько раз бдительнее с разговорами с ней. Даже алкоголь не развязал ему язык! Неужели действительно усвоил урок с того раза? Но родители едва ли отругали его! Может, Амалия чего-то не знала? Не имеет значения – она продолжит делать всё возможное, чтобы Флиман оступился.

— С нарядом неловко получилось, — прокомментировала вслух Амалия, теребя кольцо.

— Что-что Ваше Величество? — Миранда обратила на себя внимание.

Они тронулись с лагеря час назад и с самого утра Амалия не разговаривала ни с Мирандой, ни со стражей, ни даже с Кристианом. Шут – благо на глаза сам не попадался. Амалию съедал стыд. Это чувство не должно было быть таким сильным – в конце концов она королева и имеет право делать, что хочет и одеваться, как захочет. Но у всего были границы и этой ночью Амалия перешла их все. А вот Шут, чёрт бы его подрал, повёл себя исключительно как олицетворение благородства и чести.

«Если действительно чтото хотите от меня - прикажите. Произнесите приказ прямо мне в губы. Можете прошептать о своих самых потаённых желаниях - и я их исполню. Но без Вашего позволения я не посмею Вас и пальцем тронуть».

Вот же...! Что же ей делать? Сделать платье из сладкого и заставить Шута впиться в неё? Амалия вновь вспыхнула, вспомнив, как укусила парня перед тем как провалиться в сон.

— Какой позор, — Амалия забросила ноги на сиденье и, прижав к себе колени, спрятала в ногах голову.

— Ваше Величество, забыла Вам сказать. Тот наряд я сожгла на костре.

Миранда произнесла это чётко, ни сколько не страшась её гнева. Амалия ничего не ответила. Она считала, что чем меньше будет говорить об этом, тем меньше все будут помнить вчерашнее.

Амалия надела капюшон своего походного платья и совсем спряталась от Миранды. Ей хотелось спать и как можно скорее отвлечься от воспоминаний. А ещё после ночи у неё начало болеть горло. Миранде она про это не рассказала – та начнёт переживать и раздует из мухи слона. Достаточно выпить горячего чаю у Каледоров и всё пройдёт.

Под размеренный стук колёс Амалия начала засыпать, надеясь, что её покой не нарушит чьё-либо пение.

***

За день они сделали пару санитарных остановок и королева ни разу не увидела Шута. Это радовало, но в то же время настораживало. Если он будет её сторониться и вести себя смирно, как ей найти причину вышвырнуть его? Амалия хмурилась, глядя в окно кареты, за которым мелькали деревья, похожие на молчаливых стражей, но когда они начали въезжать к городам – становилось оживлённее.

Королевство Каледоров славилось своими пейзажами — такими величественными, что дух захватывало. По мере приближения к столице дорога становилась шире, а виды — всё более впечатляющими.

Справа от тракта, на пологом склоне холма, раскинулись виноградники — аккуратные ряды лоз, усыпанных гроздьями тёмнофиолетового винограда. Каледоры любили выпить и их вино было лучшим во всех семи королевствах. Между рядами сновали работники в светлых рубахах: ктото обрезал лишние побеги, ктото проверял зрелость ягод. В воздухе витал сладковатый аромат будущего вина.

Дорога петляла между холмами, открывая всё новые картины: то небольшое озеро с зеркальной гладью, в котором отражались облака, то рощу серебристых ив, склонивших ветви к земле, словно печальные девы. Вдалеке, на горизонте, уже проступали очертания столицы — шпили дворцов, купола храмов, дымки сотен очагов.

Амалия невольно выпрямилась, глядя на знакомые места. Последний раз она была здесь с родителями и ехала с мамой и отцом в одной карете. Королева с горечью вспоминала, как отец постоянно останавливал кортеж посреди пути и они шли пробовать виноград, чтобы потом сравнить с вином во дворце.

Амалия откинулась на мягкую спинку сиденья, провела пальцами по резному узору на дверце кареты и в этот момент карета слегка подпрыгнула на кочке. Королева увидела в окне знакомую фигуру. Джейми шёл в стороне от основной толпы, чуть позади, и чтото насвистывал. Его рубашка была расстёгнута у ворота, рукава закатаны, а волосы растрепались от ветра. Он поднял голову, будто почувствовав её взгляд, и на мгновение их глаза встретились. Шут улыбнулся — не насмешливо, не вызывающе, а както тепло. Амалия поспешно отвернулась. Проклятье! Ведёт себя так, будто видел её голой! «Тот наряд особо много и не скрывал» - ответил голос разума и Амалии захотелось провалиться сквозь землю.

Карета покатилась дальше, мимо цветущих садов, крестьянских домов с соломенными крышами, колодцев с резными фигурами журавлей – святыми птицами королевства Каледор. Народ верил, что если держать у себя статуи журавлей, то в дом никогда не грянет беда. Впереди уже отчётливо виднелись ворота столицы — высокие, кованые, украшенные гербом Каледоров: сжатого кулака, окружённого виноградной лозой. Кулак означал, что Каледоры держат своё королевство в твёрдой руке, а лоза – частичную свободу. Это королевство первым отказалось от рабского труда. Народ получил больше свобод, однако страдал от высоких податей.

— Как думаешь, сэр Ричард ещё жив?

Миранда вязала крючком белую шаль и, не отрываясь от занятия, улыбнулась.

— Думаю он соскучился.

Амалия воодушевилась. Рубия можно было потерпеть, ведь во дворце Каледоров у неё был друг, а ещё множество приятных воспоминаний.

Когда они прибыли к воротам замка уже наступила ночь. Луна поднялась высоко, а звёзды ярко подмигивали.

Амалия должна была войти в замок первой в сопровождении телохранителя и главного советника. То, что совет любезно выбрал её хранителем Шута – было крайне несмешной шуткой. Что ж, они все ответили ей за увольнение фрейлин в троекратном размере.

Королева не успела высунуть голову из кареты, как две мужских руки подали ей свои ладони. Одна была старческой и худой, а другая молодой и слишком аристократичной для своего обладателя.

Амалия подала руку Кристиану и, опираясь только на неё, выпрыгнула из кареты. Шут не особо расстроился её отказу и, задвинув руки за спину, улыбаясь прошёл вперёд.

- Только не свести, когда войдём в замок. – Шепнул ему Кристиан. – Каледоры считают это плохим знаком.

— Интересно, что ещё они считают плохим знаменованием? Чих?

— Болтливых шутов, — ответила Амалия.

Шут осмотрел её с ног до головы, будто впервые за день увидел. Его взгляд задержался на складках дорожного платья. Шут отстал от Кристиана, который шёл впереди и шепнул Амалии:

— Вам идёт одежда.

Амалии захотелось его ударить, но Кристиан ничего не знал, поэтому нужно было сохранять лицо.

— Благодарю, — холодно ответила она. — Надеюсь, что ты не застудился. Не хотелось бы, чтобы заразил весь двор.

Джейми рассмеялся.

— О, Ваше Величество, я вынослив, как бродячий пёс. Ни холод, ни вино, ни королевские капризы меня не сломят!

Кристиан недоумённо посмотрел назад, чувствуя, что пропустил какуюто важную сцену.

Амалия выпрямилась, расправила плечи и бросила в ответ самый высокомерный взгляд, на который была способна.

Они дошли до ворот и дождались, когда стражники откроют массивные двери во двор. Те сдвинулись с глухим скрипом, будто нехотя пропуская путников внутрь.

Дворцовый двор раскинулся перед ними. Широкие мраморные плиты были выложены узором в переплетающиеся спирали и звёзды. По краям зданий росли лозы виноградника, а между ними клумбы с розами всех оттенков: от белоснежных до тёмнобордовых, почти чёрных. Если Альтария славилась своими лилиями, то Каледор гордился своими розами.

В центре двора возвышался фонтан: мраморная нимфа с кувшином, из которого струилась вода, падая в круглый бассейн с мелодичным звоном. Возле него уже суетились слуги: один подметал опавшие лепестки, другой протирал позолоченные детали статуи.

За двором высился дворец: величественный, монументальный, но при этом удивительно гармоничный. Его стены были сложены из тёмного камня, поэтому в ночи его едва можно было разглядеть во всей красе. Многочисленные окна с витражными стёклами переливались фиолетовым, а на верхних этажах виднелись балконы с коваными перилами, украшенными завитками и розами.

Воздух здесь был другим: с лёгкой примесью ароматов роз и прохладой. Гдето вдали слышались голоса слуг, стук колёс карет, ржание лошадей в конюшнях. Гости уже пребывали на завтрашний праздник.

— Впечатляет, — тихо произнёс Джейми, не отрывая взгляда от шпилей.

Амалия лишь хмыкнула, но в глубине души была с ним согласна. Каждый раз, возвращаясь сюда, она испытывала странные ощущения. Мать и отец всю жизнь говорили ей, что эти стены будут её вторым домом, но она никогда не испытывала к замку Каледоров подобных чувств.

А стражники уже распахивали перед ними двери дворца: высокие, с резьбой, изображающей виноградную лазу и сцены древних побед Каледоров.

Внутри ждал мир, где каждое движение, каждый взгляд, каждое слово имели вес. Мир, где Амалии предстояло снова стать королевой — не девушкой, плачущей в поле под луной, а правительницей своего королевства.

— Вы готовы? — спросил Кристиан, будто был выбор развернуться назад.

— Идём, — скомандовала Амалия.

Горло всё ещё болело и ей не терпелось поскорее выпить чаю и лечь спать.

— Ваше Величество, добро пожаловать.

Их встретил слуга в коричневом фраке и с длинными усами. Он поклонился, но не так, как принято в Альтарии – просто нагнулся и тут же выпрямился. Амалия его сразу узнала и улыбнулась.

— Добрый вечер, Сомнус — Амалия протянула руку и мужчина прижался лбом к краю её перчатки.

— Рад видеть вас добром здравии, — Кристиан пожал руку Сомнусу и обнялся с ним.

Сомнус улыбался, но, вспомнив нечто, опустил взгляд.

— Приношу мои личные соболезнования, Ваше Величество. Вы пережили невосполнимую утрату.

— Спасибо, — Амалия знала, как Сомнус был близок с её родителями и видела в его тёмных маленьких глазах настоящую боль и сочувствие. Она была благодарна за это.

— Итак, — Сомнус рассмотрел тех, кто был с королевой. — Миранда, Уорик и Дорис, приветствую. — Его взгляд вернулся к Шуту. — А этого молодого человека я вижу впервые. Могу предположить, что это Ваш заявленный телохранитель?

Амалия сжала кулаки.

— Да, — как можно мягче попыталась произнести она, - его зовут Джейми Флиман.

И тут Сомнус сделал нечто, чего Амалия ожидала от него меньше всего.

— Тот самый Джейми Флиман?! — глаза Сомнуса загорелись, а рот в восхищении открылся. — Ваш придворный Шут?

— Э, да, — Амалия посмотрела на Шута, но тот только довольно лыбился, будто реакция Сомнуса вполне уместна.

Сомнус подошёл к Флиману и схватил его за руку, пожимая.

— Все эти годы я мечтал познакомиться с вами! Король Элиан и королева Мэрилл столько мне рассказывали! А молва про вас ходит во всех семи королевствах!

— Признаться, это мой первый выезд за пределы Альтарии, — Флиман отвёл взгляд. Амалия не могла понять: Шут говорил искренне или играл смущённого мальчика специально. — Надеюсь, что моя персона не разочарует ваше представление.

— Не сомневаюсь! — воскликнул Сомнус. — Уже не дождусь увидеть вас в образе. Моя королева тоже очень хочет с вами пообщаться.

Зачем жене Врумалия – королеве Эстелле сдался Флиман? Амалия слышала, что та любит представления, но в Каледоре достаточно артистов и без Альтарийского Шута.

— Прошу прощения, Ваше Величество, — Сомнус подобрался, заметив недовольный взгляд Амалии. — Пройдёмте, покажу Ваши покои.

Амалия была рада, что они прибыли ночью и встреча с Каледорами будет только утром. У неё будет время собраться с мыслями и настроиться выслушивать сказки про женитьбу.

— По всем вопросам касаемо проживания во дворце можно обращаться ко мне, — Сомнус обращался к слугам.

Они прошли в гостиное крыло.

— Я получил Ваши рекомендации по заселению, но, признаться, запутался. Как телохранитель может находиться далеко от королевы? Я, конечно, гарантирую в нашем дворце Вам полную безопасность, но хранитель покоев должен быть рядом.

Амалия старалась сдержать тяжёлый вздох.

— Поэтому Джейми будет жить в смежной с Вами комнате. Внутри есть дверь, через которую при необходимости можно будет к Вам попасть.

Шут игриво посмотрел на королеву. Амалия чувствовала, как начинает краснеть от злости.

Кристиан повернулся к королеве, ожидая её гнева. Но Амалия сдержала язык за зубами.

— Хорошо, — ответила она, всё сильнее сжимая кулаки так, что складки перчаток хрустнули.

Сомнус, кивнув, продолжил.

— Миранда будет напротив покоев, а в другой соседней комнате дегустаторы. Все остальные ваши слуги будут в комнатах для прислуг на нижнем этаже. В нашем служебном дворе, к сожалению, кончились места, поэтому пришлось заселить здесь.

Амалия кивнула. Не одна она тащила свою свиту к Каледорам.

— На этом, пожалуй, всё. Если потребуется ужин, скажите, я отдам указ подать Вам его в покои. Столик с горячим чаем подан в комнату.

— Ужин будет лишним, спасибо.

Тут дворецкий наклонился к уху Амалии и шепнул.

— Ричард уже ожидает Вас в покоях. Мы отмыли его к Вашему приезду, так что при желании можете поспать с ним.

Глаза Амалии загорелись.

— Спасибо! Доброй ночи!

Королева знала, что Миранда пройдёт за ней в комнату, чтобы подготовить ко сну, но это не имело значения. Амалия рванула в указанные дворецким покои, раскрыла дверь и застыла на месте.

По середине комнаты во всей своей красе, совсем не изменившийся, сидел Ричард.

— Ричи! — Амалия упала на колени и расправила руки. — Иди ко мне, мальчик!

Он бросился к ней, запрыгивая передними лапами на хрупкие плечи и начал облизывать лицо и шею. Сэр Ричард был большой собакой с длинной густой белой шерстью, которая почти закрывала его чёрные глаза.

— Я тоже скучала, мальчик, очень!

Амалия прижималась к псу, зарывалась руками в его шерсть и гладила.

— Моя королева! — Миранда прошла в комнату. — Быстро вставайте с пола, простудитесь ведь!

— Ричи меня согреет, правда Ричи?

В ответ Ричард громко гавкнул, подтверждая слова Амалии. Она очень любила этого пса. Именно он помогал ей скрасить время в Каледоре. На самом деле это был пёс Врумалия – подарок на пятнадцатый день рождения, но тот из-за подготовки к трону совсем не играл с ним. Только дал рыцарское имя.

Амалии он сразу понравился, а псу, судя по всему, сразу понравилась принцесса. Врумалию было всё равно на собаку, однажды он даже поблагодарил Амалию за то, что она развлекается с ним, потому что пёс мешает работать. Но как Ричард мог мешать она не понимала. Однажды принцесса даже проявила желание забрать его с собой, но родители сказали, что это будет невежливо ведь это подарок Врумалия.

— Ричи, сидеть. — Приказала Амалия и пёс, обученный ею же лично, покорно сел в ожидании.

Миранда помогла королеве подготовиться ко сну, налила ей чаю и откланялась, попутно добавив, что спать с собакой не гигиенично.

Амалии было всё равно. Она быстрыми глотками выпила чашку чая и на мгновение забыла про своё больное горло. Королева юркнула в кровать, накрылась одеялом и постучала ладошкой по свободному месту.

— Иди ко мне, Ричи.

Пёс, благодарно высунув язык, запрыгнул на кровать и приземлился рядом, укладывая голову Амалии на живот. Удивительно, но каким-то образом Ричард понимал, что весит столько же, а то и больше девушки и всегда с осторожностью ложился на неё.

— Ричи, — Амалия обратилась к псу, тот поднял голову, завилял хвостом и внимательно посмотрел на неё. – Пойдёшь со мной завтра на встречу? Сможешь откусить Рубию его достоинство?

— Гав! — ответил пёс.

— Спасибо. — Амалия погладила Ричарда по голове. – А теперь давай спать.

Королева прокашлялась, чтобы убрать першение в горле и погрузилась в сон.

Глава 11 «Шут»

Джейми был поражён замком Каледоров. Он отличался от Альтаирского, был более мрачен и словно всем своим видом пытался доказать, что Каледоры это мощь и сила. Массивные стены из тёмносерого камня казались высеченными из цельного монолита, а узкие окнабойницы напоминали прищуренные глаза, следящие за каждым шагом. Башни вздымались в небо, как копья, увенчанные коваными флюгерами, скрипевшими на ветру. Даже плющ, оплетавший стены, выглядел зловеще: его листья были почти чёрными, а стебли толстыми, будто змеи.

Внутри дворца не пахло цветами, только свечами и чистыми постиранными вещами. Тяжёлые драпировки на стенах приглушали звуки, создавая ощущение, будто сам воздух здесь вязкий и плотный. Высокие сводчатые потолки терялись в полумраке, а факелы отбрасывали дрожащие тени, которые, казалось, шевелились сами по себе. Это было Джейми по душе - мрачная, суровая красота, лишённая показной роскоши. И даже новость, что он будет соседом королевы, ничуть не омрачила его радость от нового места.

Он уже начал раскладывать вещи: разложил костюм выправляться на скамье, достал из сумки гребень и мешочек с украшениями, и почти расстегнул свою нижнюю рубашку, когда к нему в комнату постучали.

— Войдите — Джейми думал, что это Кристиан или ктолибо ещё из их кортежа, но в комнату уверенной походкой зашла девушка.

Её платье было расшито драгоценными камнями красного цвета, они сверкали, как капли крови в свете свечей. Оно немного отличалось от тех, что носила Амалия или её мать: вырез был более открытым, обнажая линию ключиц и верхнюю часть пышной груди, а подолы не такие длинные, открывали часть ног. Ткань струилась, подчёркивая изгибы тела, и Джейми невольно задержал на ней взгляд.

Но когда Джейми поднял глаза, он увидел, что на светлых, почти белых волосах сверкает самая что ни на есть корона с украшенной серебряной виноградной лозой по кругу. Серебро блестело холодно, а камни вплетённые в узор лозы переливались алым.

Джейми тут же спохватился, оторвался от пуговиц на своей рубашке и, согнув одно колено, поклонился.

— Ваше Величество.

Как он понял, что это именно королева, а не какие-нибудь сёстры семьи? Никак. Он надеялся, что его осекут в духе: «не величество, а высочество, я сестра королевы!». Но подобной, к большому сожалению, фразы не послышалось.

Девушка подошла ближе и Джейми увидел, что на её ногах нет обуви. Ступала она бесшумно, почти неслышно, словно кошка.

— Вставай, дай мне посмотреть на тебя.

Джейми поднялся. Что происходит? Девушка растянулась в улыбке с красной помадой - яркой, вызывающей, контрастирующей с её бледной кожей. Её голубые глаза были подведены чёрным, а волосы, прямые и гладкие, ниспадали на плечи, как шёлк. Совсем иной стиль - не придворная сдержанность, а откровенная, почти хищная красота. Он слышал, что жена Врумалия из Винделфолла, теперь это было видно воочию. Девушка, рождённая на Севере, с кристально белой кожей и такими же белыми волосами. Она разглядывала его, словно он был куклой на продажу, оценивая каждый изгиб, каждую черту. Джейми боялся, что у неё могут покраснеть глаза и она вонзится в его шею своими клыками.

— Что ж, мне нужно представиться, я полагаю.

Да, Джейми забыл спросить у Кристиана, как зовут жену короля. Он знал, откуда она, но имя ни разу не слышал. Да и женой ему она стала совсем недавно - и года не прошло.

— Прошу прощения за мою невежественность, — Джейми сделал поклон и не смел смотреть ей в глаза, но боковым зрением замечал, как она медленно обходит его кругом, словно хищник, изучающий добычу.

— Моё имя ещё не весь двор выучил, так что не переживай об этом, — она положила руку с длинными ногтями себе на грудь. — Я Эстелла Ингрид де Вестенштерн фон Каледор, королева Каледора и Срединных земель.

Эстелла, значит. Джейми вновь поклонился.

— Джейми Флиман, придворный

Королева положила указательный палец ему на губы.

— Шут Альтарии, да, я знаю, — она убрала палец и коснулась всей ладонью его щеки. Прикосновение было лёгким, но от него по коже побежали мурашки. — В моей глуши слухи о тебе не доходили, — Эстелла опустила руку ниже к шее, потом к груди Джейми. — Что весьма печально. Но когда я приехала на эти плодородные земли, молва о тебе не заставила долго ждать. Не карлик, не слабоумный, а высокий и красивый шут, который обладает логическим мышлением, отличительным складом ума — Рука Эстеллы опустилась ещё ниже, почти к самому паху. Да что творится?! — И парой предложений может опустить человека любой крови и статуса.

Джейми не мог сохранять хладнокровие. Его лапает Её Величество Каледор, да кому расскажешь, не поверят! И куда писать жалобу?!

— Сспасибо за тёплые слова, но — Джейми знал, что не может коснуться королевы, поэтому сделал попытку слегка отдёрнуться, чтобы женская рука отлипла от него. — Разве Вас не ждёт в постели муж?

И тут Эстелла расхохоталась. Она смеялась так звонко, что вскоре начала хвататься за живот, а её корона чуть съехала набок.

— А ты и правда смешной! — королева убрала проступившие от смеха слёзы с уголков глаз.

Она прошла к краю кровати и села, бросив одну голую ногу на другую. Вот чёрт, что грозит Джейми за просмотр такой картины? Четвертование?

— Сразу развею твои мысли, но очень прошу у себя в Альтарии такого не рассказывать, — Эстелла подмигнула.

Джейми кивнул, но уже начал молиться Богам о пощаде.

— Слышал чтонибудь про свободные отношения? — она не стала дожидаться его ответа. — Это когда вы не связаны обязанностями обычного брака, например, таких как соблюдение верности. Проще говоря: Врумалий спит с кем захочет, как и я, — Эстелла посмотрела на Джейми снизу вверх, делая остановку на его пахе. — Сплю с тем, кого захочу.

— У Вас же есть ребёнок, кажется.

Эстелла развела руки в стороны.

— И Врумалия нисколько не смутило, что я родила спустя шесть месяцев после консумации, — она усмехнулась. — Я даже не знаю, его ли это ребёнок. Но это не имеет значения. Мерцен - принц и наследник трона Каледоров.

Джейми сглотнул. Сейчас ему говорят ту информацию, за обладание которой он может потерять голову. Теперь он жалел, что приехал в Каледор.

— Ничего не ответишь? — Эстелла наклонила голову, чтобы встретить его взгляд. — Посмотри на меня, Джейми, я не кусаюсь.

«Чтото мне подсказывает, что ты врёшь», — пронеслось в голове у Шута.

— Право, Ваше Величество, я рад, что Вы так свободно живёте, но Вы меня пугаете. Что Вам от меня нужно?

В голове королевы будто чтото щёлкнуло. Она спохватилась и поднялась.

— Да, ты прав. Я совсем не слежу за временем. Видишь ли, я ложусь спать с рассветом, а просыпаюсь к вечеру, — Эстелла не переставала разглядывать его. — И я привыкла к бессонным ночам, если ты понимаешь, о чём я.

Точно вампирша. И пришла она за его кровью.

— Понимаю, — Джейми кивнул. — Но при всём уважении Мы знакомы десять минут.

Эстелла отошла к стене и прижалась к ней спиной.

— А ты, оказывается, недотрога Что ж, я принимаю твои правила.

Да какие ещё правила?! Джейми посмотрел на дверь, которая вела к Амалии. Может, стоит убежать к ней? Интересно, как она отреагирует?

— Там твоя королева, верно? — Эстелла встала перед дверью. — Любишь её?

Джейми вспыхнул. Что за вопросы?

— Она моя королева. Все мы любим свою королеву, — Шут старался сохранять самообладание, но его нервы были на пределе. Он устал от дороги, голова болела с самого утра, ему нужно было выспаться.

— Значит, у тебя к ней нет более глубоких чувств?

— Это было бы неуместно, разве нет? — Джейми выгнул бровь. Эстелла задумалась и кивнула.

— Но если ты её хочешь, в этом нет ничего плохого, — она произнесла это почти шёпотом.

О всемилостивые Боги и святые, пусть его хватит удар прямо здесь! Иначе он больше не выдержит.

— Я — слова застряли в горле, пересохшие губы едва шевелились.

— Что ты? — Эстелла двинулась к нему, плавно, как хищница, выслеживающая добычу. Джейми только сейчас осознал, что она чуть ниже его даже без каблуков. Достаточно высокая для женщины.

— Я не

Королева вновь закрыла ему рот, но на этот раз не рукой. Эстелла впилась в губы Джейми: поцелуй был жадным, почти болезненным, с привкусом вина. Когда она отпрянула, то с вызовом посмотрела ему в глаза и толкнула на кровать.

Джейми не знал, что его так легко можно столкнуть кудалибо. Матрас прогнулся под его весом, а в голове застучало: «Что происходит? Это королева! Это безумие!» Но его мозг начал отключаться, когда королева быстро расстегнула и стянула своё платье - оно упало на пол, оставив её в нижней шёлковой сорочке. Ткань едва прикрывала бёдра, просвечивая, обнажая изгибы тела.

Эстелла не дала ему соскочить с кровати - она залезла на него сверху и, схватив за голову, снова прижалась с поцелуем. На этот раз она просунула свой язык ему в рот - властно, настойчиво, будто помечая его, как свою собственность. Её пальцы впились в его волосы, чуть оттягивая, посылая по телу противоречивые импульсы - боль и возбуждение одновременно.

Что делать? ЧТО ЕМУ ДЕЛАТЬ?! Это королева, он не может просто так стянуть её с себя! Но что он может? Как в подобных ситуациях поступают девушки? Как спасаются? Или же терпят?

«— Если изнасилование неизбежно - попытайся получить удовольствие», — сказала ему однажды куртизанка в пабе, когда он спросил об их непростой жизни.

Ну уж нет, Джейми не позволит это с собой сделать. С другой стороны почему нет? С Жоззи же было И Эстелла девушка красивая. Но чтото внутри Джейми упрямо противилось данному действию - впервые на его памяти.

— Всё ещё недотрога? — Эстелла усмехнулась, отрываясь. Помада на с её губ размазалась по подбородку, и королева стала похожа на настоящую вампиршу, которая только что отведала человечины. Она скользнула взглядом вниз и прижалась пахом к нему ещё ближе. — Я же чувствую, что ты хочешь меня.

Тепло её тела, тяжесть на бёдрах, запах - мускусный, с ноткой лаванды - затуманивали разум. Джейми ощутил, как его сопротивление тает, уступая место первобытному желанию.

Похоже, придётся импровизировать. Джейми мысленно попрощался со сладким сном на шёлковых простынях и, запустив руку в волосы Эстеллы, схватил её корону и выкинул в сторону. Металл звякнул о каменный пол, покатился, будто отрубленная голова.

— Так вот ты какой, — она хитро улыбнулась в предвкушении, её глаза сверкнули в полумраке комнаты, как у кошки, заметившей мышь.

Королева пылала страстью, настоящим порочным желанием.

И Джейми дал ей то, чего она хотела.

Глава 12 «Королева»

Проснуться от того, что тебя лижут в нос – весьма приятно. Но когда Амалия почувствовала больное горло – вылезать из кровати расхотелось совсем. Миранда уже стучала в комнату.

— Ваше Величество! Если Вы сейчас же не впустите меня – я попрошу Джейми войти к Вам и проверить Вас!

Ричард вилял хвостом у входной двери и обеспокоенно крутился, будто думал, как открыть служанке.

Миранда прекрасно знала, что Амалия нарочно её игнорирует и начала шантажировать Шутом. Из-за слабости вчера, королева очень крепко уснула, но отчётливо помнила, что сквозь пелену сна слышала женский голос. Амалия не удивится, если этот дурак провёл эту ночь в компании девушки лёгкого поведения, но отчего-то хотелось думать, что этот голос ей только почудился.

Амалия засмотрелась на дверь, ведущую в комнату к Флиману и дёрнулась от страха, когда ручка той зашевелилась и дверь распахнулась.

Миранда, поставив руки в боки, недовольно смотрела на королеву. А рядом с ниспадающей улыбкой стоял он.

— Ваше Величество, — приветственно произнесли они в голос и встали на одно колено.

К ним подбежал Ричи и начал радостно гавкать. Шут погладил пса.

— Поднимайтесь. И не вставайте больше на колено здесь. В Каледоре другие порядки и незачем их смущать.

— Как прикажете, — Миранда прошла к королеве и осмотрела её. — Вы какая-то бледная. — Она положила руку ей на лоб и отшатнулась. — Какая холодная! Ваше Величество, Вы хорошо себя чувствуете? Вас не знобит?

Амалия смотрела прямо на Шута. Тот в свою очередь развлекался с Ричардом, который начал облизывать Шуту лицо, оголяя лапами его шею с несколькими яркими фиолетовыми пятнами. Такие она уже на нём видела и не раз. Однажды, Амалия набралась смелости спросить про эти синяки у Миранды и та весьма отчётливо дала понять, что такие вещи появляются от излишней страсти после бурной ночи.

Теперь она не сомневалась, что слышала женский голос.

— Миранда ты бы лучше Шута осмотрела. — Амалия кивнула на парня. — Вот так теперь слуги короны охраняют покой монарха? В первый же день!

Амалия осеклась на последнем слове: поняла, что голос начал пропадать. Как же невовремя.

Камеристка посмотрела на Флимана и, заметив синяки, охнула. Она не знала за кого схватиться: за, кажется, начинавшую заболевать королеву или за её разгульного телохранителя.

Шут тем временем покраснел и схватился за шею, словно не знал, что там что-то есть. Он подошёл к туалетному столику с зеркалом и с отвращением рассмотрел отпечатки на шее.

— Ваше Величество мне не поверит, но это не то, о чём Вы подумали.

Амалия усмехнулась.

— Ну конечно, а женские стоны мне послышались в бреду от жара.

Миранда спохватилась.

— У Вас был жар?!

Амалия махнула рукой.

— Неважно, всё прошло. И раз уж наш Шут вчера уже насмотрелся на голых девушек, я бы хотела, чтобы он вышел.

Флиман только рад был сбежать и закрыть за собой дверь.

— Какой нахал! — наконец выдала Миранда, когда след Шута простыл. — Это конечно не возбраняется, но всё же

— Не возбранялось, — поправила её Амалия. — Когда были живы мои родители. При мне я не потерплю такой наглости.

— Но ведь молодой организм

Амалия разозлилась.

— Молодой ораганизм что?! Имеет право заниматься этим, когда через стену спит его королева?! Это непозволительно! Он мог уйти в бордель, но раз его приковали ко мне – решил привести женщину прямо сюда! — Амалия закашлялась. — У него, кхах, страсть к осквернению всего, что касается, кхах, золотой крови.

— Ваше Величество! Вам нужно лечиться! Простыли всё-таки!

Амалия не хотела этого признавать. У неё было слишком много дел и болезнь в планы не входила. Всё-таки для соблазнения Флимана на улице ей нужно было выбирать более закрытый наряд, но даже если она захворала это не поводь сидеть в постели.

— Сделай мне горячего чаю. — Прохрипела она осипшим голосом. — У меня болит только горло. Это не страшно.

Миранда начала причитать, но через час Амалия всё-таки была готова. Голос стабилизировался, но любое повышение тона могло сыграть с ней злую шутку. Она знала, что даже если главный лекарь подтвердит её болезнь – Каледоры будут считать это неуважением к ним. Мало того, что объявила о поиске мужа, так ещё и соизволила отваляться в постели все приёмы.

Благо, утром ей нужно было лишь «поздороваться» с Каледорами и обозначить своё присутствие. Но она знала, что Рубий сразу же начнёт говорить о женитьбе и Амалия боялась, что завтрак обернётся настоящей катастрофой.

Шут, переодевшийся в камзол, закрывающий шею, вышел к ней в сопровождение. Кристиан догнал их уже при входе в обеденный зал. А Ричи, предатель, убежал на улицу.

— Моя королева, — он поклонился. Похоже, Миранда уже передала её указ про поклоны.

— Кристиан, — Амалия повернулась к советнику. Тот выглядел так, будто не спал всю ночь, как и Шут. — Выглядишь неважно. Как прошла ночка?

Советник попытался скрыть смущение, но Амалия видела, как кончики его ушей стали розовыми, словно у поросёнка.

— Прекрасно, — выдохнула она, — просто замечательно. Два моих главных личных слуги в первую же ночь в чужой стране устроили кутёж. Вы ту дамочку что, вдвоём развлекали?

Кристиан с ужасом посмотрел на Шута, ища поддержки, но Амалия замотала головой.

— Не хочу слышать пустых оправданий. Вы двое взрослых мужчин. И у вас есть потребности. И я, как ваша королева, принимаю это. — Она развернулась к ним и задрала голову. — Но я не потерплю подобного разгильдяйства снова. Ещё раз повторяю: вы мужчины, а не кобели. Даже Ричард терпеливее вас будет!

Амалия старалась не повышать голос, поэтому громкие фразы ей приходилось произносить шёпотом.

— Ваше Величество, как отбудем из дворца — Кристиан замялся. — Я, то есть мы, обязательно постараемся объяснить Вам произошедшую ситуацию.

— Вот уж избавь. Мне не интересны подробности Вашего рандеву.

На этих словах Амалия прошла в зал, оставив мужчин за дверью.

Казалось бы, утро не может стать ещё хуже. Но никогда не говори никогда. Только Амалия зашла внутрь, как к ней подбежал Рубий. Он пыхтел, как паровоз, будто принял участие в рыцарском турнире, а не соскочил со стула.

— Врумалий, только посмотри, кто здесь! — Рубий бесцеремонно осмотрел девушку с головы до пят. — Моя непокорная прекрасная Амалия!

И на этих словах он схватил её за руку и поцеловал тыльную сторону ладони.

— Как же я скучал по этому аромату лилий в своём доме... — Произнёс он, носом вдыхая запах её руки.

Амалия знала, что ей нужно держаться, но её трясло от одного вида Рубия. Его лицо было в гнойниках и в рубцах, а сальные волосы свисали до ушей нитями. В такие моменты она старалась не дышать, лишь бы не почувствовать его запах состоящий из ужасных масляных духов с розами, пота, хмеля и мяса.

— О, дорогая Амалия, — он встал рядом с ней и притянул к себе за талию. — Посмотри, какой завтрак мы устроили в твою честь!

Король и королева уже сидели за столом. Врумалий не смотрел в сторону Амалии: его рот сейчас был занят ртом Эстеллы. Они, жадно притянув друг друга за головы, целовались прямо за столом.

— Брат! Ну не здесь же! — Рубий топнул ногой, словно маленький ребёнок, на которого не обращают внимания. — Поздоровайтесь с королевой Альтарии!

Врумалий нехотя оторвался от Эстеллы, погладил её по белым волосам и поднялся. Она последовала за мужем. Они вдвоём дошли до Амалии и сделали небольшой поклон.

— Амалия — Врумалий также поцеловал ей руку и Амалия поблагодарила Богов, что Миранда подобрала ей образ на завтрак состоящий из бежевого платья и такого же цвета длинных перчаток.

— Рады приветствовать Вас в Каледоре, — Эстелла ещё раз поклонилась девушке и начала озираться по сторонам. — А где же Ваш советник и телохранитель?

— Я думала, что это закрытый завтрак. — Амалия растерялась. Кристиан и Флиман разве были приглашены на королевский приём?

— Ваш телохранитель мог бы нас развлечь, — Эстелла как-то мечтательно посмотрела в сторону.

— Прошу простить, — вставил Врумалий, — моя жена просто обожает всю эту театральную тему, особенно, что касается придворных шутов.

— Можем обсудить это за завтраком, негоже моей будущей королеве стоять голодной! — Рубий приглашающе махнул Амалии за стол.

Как только они сели, стражники впустили в зал Уорика и Дориса. Те поприветствовали всех и подошли к Амалии. Они встали около неё по бокам и наклонились.

— Томатный суп отдаёт тухлятиной, — шепнул Уорик.

— А пирог с грибами сырой, — прошептал Дорис.

Амалию это развеселило. Она тихо зашептала им обоим.

— Кто ещё пробовал еду?

— Кристиан, — ответил Уорик. — Ему не понравилась каша, но я бы не сказал, что она плохая.

— Она просто сладкая, — добавил Дорис. — Но съедобная.

— Сигур и Хельга сделали бы лучше. — Уорик был явно недоволен.

Из Альтарии они привезли своих лучших поваров – мужа и жену Сигура и Хельгу, которые служат двору уже много лет. Раз в полгода один из них берёт отпуск и едет в путешествие за поиском новых рецептов. Это было постановлением королевы Мэрилл и сделало кухню дворца Альтарии одной из лучших в восьми королевствах. Но по этикету Каледоров завтраком гостей должны кормить хозяева и даже если те привезли своих поваров – их на кухню не допускали. Поэтому Дорису и Уорику пришлось контролировать весь процесс на кухне, чтобы никакие лишние специи не попали в тарелку Амалии.

— Всё остальное сносно? — спросила их королева.

— Вполне, — ответили они в голос.

— Спасибо, можете идти.

Слуг для подачи блюд не было. Во дворце Каледоров было принято самим накладывать еду со стола себе в тарелку. Амалия положила к себе несколько очищенных фруктов и залила их йогуртом из подложки.

— С таким завтраком ты не наберёшь массу, а станешь ещё меньше. — Начал критиковать Рубий. Благо он сидел на другой стороне стола, неподалёку от брата и его жены. Амалия была одна на своей стороне и дышать ей было легче.

— Зачем же мне становиться больше?

Рубий усмехнулся, будто это было очевидно.

— Твои бёдра должны вырасти, чтобы было проще рожать детей.

Кусок яблока застрял в горле. Амалия едва не подавилась, но вовремя запила всё слабоалкогольным виноградным пуншем. У Каледоров на столе никогда не было безалкогольных напитков, даже воды. Кувшины ставились лишь по просьбе гостей и заранее.

— Похоже, Её Величество ещё не готова к детишкам. — Эстелла хихикнула. — Амалия, не переживайте, Вам нужно только родить, далее ребёнок станет заботой нянек.

Амалия попыталась улыбнуться, но вышло натянуто. Ей захотелось поскорее убраться отсюда. Тут она заметила, как Эстелла подталкивает Врумалия на разговор.

— Кхм-кхм, — он прокашлялся, — на чём мы остановились. Шуты. Эстелла имеет самую большую труппу шутов в восьми королевствах.

Эстелла подхватила, её глаза восторженно заблестели.

— У меня есть великаны, карлики, уродцы, старики, юноши, слепые, компрачикосы и глухонемые.

Амалия даже перестала жевать. Она проглотила кусок ананаса полностью, чтобы задать вопрос.

— И все – шуты?

— Именно, — Эстелла гордо вздёрнула нос. — Очень их люблю. И о твоём наслышана. Красавец, каких поискать – образован и умён.

Амалия хотела ответить колкостью, но сдержалась.

— Флиман вырос во дворце. Это отличает его от многих. — Прокомментировала она.

— У него даже есть фамилия, — добавил Врумалий. — Вы не задумывались, что он может быть дворянином?

— О нет, его родители были ремесленниками насколько я помню, поэтому имели фамилию. — Амалия не интересовалась происхождением Шута, но одно она знала точно. — У него не золотая кровь.

Эстелла улыбалась, будто знала гораздо больше, чем Амалия.

— Красивые шуты это редкость. — Королева потеребила золотую серьгу в ухе. — К чёрту формальности, в конце концов мы почти родственники. Я бы хотела посмотреть на показательное выступление твоего Шута. Как смотришь на это?

— Что ты имеешь в виду? — Когда к Амалии обращались, как к равной, она сразу начинала обращаться также к собеседнику. Общаться по имени гораздо проще, чем постоянно выговаривать титул.

— Сегодня на балу на нашем шоу мы дадим ему несколько минут для одиночного выступления. Пусть покажет, что может. Если мне понравится, то будет главным украшением в моей труппе.

— Хочешь, чтобы я тебе его подарила? — Амалия хитро улыбнулась. Отдать Флимана она была только рада, но всё-таки – если он такой лакомый кусочек, то стоит ли им размахиваться? Да и что сделает с ней двор, если она отдаст их любимого Джейми Каледорам?

— Что ты! — Эстелла засмеялась. — Он сможет приезжать на все наши балы и приёмы и выступать. Оплата будет достойной. Я слышала, что ты от него не в восторге, поэтому избавить тебя на несколько дней от головной боли – разве не замечательно?

А это уже интересно. Пока Шут будет гостить у Каледоров, Амалия сможет спокойно заниматься своими делами и как же наверное приятно ощущение, когда не боишься встретить его за углом!

— Я передам, что им заинтересовалась королева Эстелла. Думаю, он не упустит такой шанс.

— Если упустит, будет полным дураком! — Расхохотался Рубий.

Завтрак продолжился блаженной тишиной, но продлилась она совсем недолго.

— Так что мы там ещё хотели обсудить? — Врумалий отпил из кубка вина.

— Вечерний бал? — Спросила Эстелла.

Король покачал головой и звонко поставил бокал на стол.

— В первую очередь с Амалией я хотел обсудить её недавний указ, касающийся женитьбы.

Рубий, будто его ударили по голове, вдруг вскрикнул.

— Точно! — вилка с ножом вывалились из его рук. — Амалия, какого чёрта?!

Атмосфера в зале изменилась. Даже солнце, светившее из окон, вдруг скрылось и их окутал полумрак. Амалия поняла, что завтраку конец.

— Я — Она прокашлялась. Горло ужасно першило. — Я хочу найти достойного мужа среди нескольких вариантов. Приоритет, разумеется, Рубий. Но я бы рассмотрела и иные кандидатуры, ведь дело касается моей страны. Нам нужен мудрый и справедливый король. И союз наш должен быть выгоден обоим государствам.

Врумалий усмехнулся.

— И что же, в моём брате, принце, ты этих качеств не находишь? Неужели того, что Каледор может дать Альтарии недостаточно для тебя?

Амалия хотела закатить глаза. Врумалий продолжил.

— Ты осталась одна, — на этот раз король совсем перестал быть мил с ней. Он яростно сжимал свой кубок, а в глазах бушевала такая злость, будто Амалия только что погубила весь их род. — Твои слуги преданы не потому, что ты заслужила их доверие, а только потому, что они служили твоим родителям. – Он поднялся и упёр руки в стол. — Закончились твои игры. Пора принимать взрослые решения, Амалия.

— Хах, взрослые говоришь? — Она посмотрела на Рубия, а затем на Эстеллу. — Мне года не было, когда Рубия назвали моим женихом. И моё взрослое решение – выбрать себе мужа. Достойного мужчину, а не то, что мне подсунули, когда я и слова сказать не могла.

Врумалий сжал скатерть стола. Вены на его висках взбухли, а лицо стало красным.

— Наша семья терпела унижения от тебя все эти годы — Начал он, злясь ещё сильнее. — Ты выставила моего брата дураком на восемь королевств! Родителей не стало, значит можно делать, что вздумается?! Корона не жмёт, Ваше Величество?! Ты не понимаешь, что будешь никем без мужа? Стоит тебе расслабиться – тут же скинут с трона! А если война? Ты не воительница, на фоне остальных королев ты выглядишь самозванкой!

Амалии хотелось кричать, но она не могла. Королева сжала кулаки и неотрывно смотрела на Врумалия.

— Мой король, — Эстелла пыталась успокоить мужа, — прошу, остынь. Найди в себе каплю милосердия. Мы же собираемся отмечать твою коронацию. Амалия приехала сюда явно не для выяснения отношений, а чтобы поздравить тебя. Да, у Вас есть разногласия, но этот вопрос можно решить и позднее.

— Позднее, это когда?! — закричал он. — Когда Рубий потеряет возможность иметь детей?!

— Если он сядет на диету, как сказал лекарь, всё будет хорошо. — Эстелла парировала легко и молниеносно. Интересно, сколько ей лет? Амалия не дала бы ей и больше тридцати. — Разве так королевство Каледор встречает гостей? Даже в Винделфолле подобное общение недостойно обладателей золотой крови. Давайте успокоимся и рассмотрим иные варианты решения вопроса.

Врумалий, будто что-то вспомнив, вдруг изменился в лице.

— Ты права, Эстелла. Я погорячился. — Он посмотрел на Амалию. — Ваше Величество, прошу меня простить. Я плохо спал этой ночью. — Врумалий кивнул на жену. — Кое-кто был особо ненасытен.

Амалия попыталась улыбнуться, будто не напугалась до смерти. Она думала, что король накинется на неё и лично перережет горло, но Эстелла, слава Богам, укротила этого зверя.

— Это я прошу меня простить, — на этот раз она заговорила серьёзно. — Мне действительно жаль, что так вышло. Я никогда не желала Вам зла и Рубий, — Амалия взглянула на него так нежно, как только могла. — Ты хороший мужчина. Просто не подходишь мне. Я понимаю, что ты ждал именно меня все эти годы, но поверь, я не та, кто тебе нужен. Где-то на этом свете ходит девушка, которая будет подходить тебе по всем параметрам.

Рубий опустил глаза и смотрел в сторону, поджав губы. Амалия продолжала.

— У неё широкие, кхм, бёдра и она любит детей. Она также обожает мясо и ходит на охоту. Она будет спутницей всю твою жизнь. Будет согревать тебя холодными ночами и подарит всю себя. Но это не я. Посмотри на меня, — Амалия указала на себя, — с таким богатырем как ты, я и рядом не стою.

Врумалий повернулся, чтобы посмотреть на реакцию брата. Непонятно было, злится он или согласен мыслями Амалии.

— Я проветрюсь, — Рубий встал и вышел из зала.

— Вот чёрт, сейчас пойдёт и забьёт какого-нибудь поросёнка. — Врумалий вздохнул.

Эстелла погладила его по широкому плечу.

— Это ничего, он хотя бы вымещает злость на животных, а не на людях. С такой тяжелой рукой он может и забить такую как наша Амалия.

Амалии совсем стало дурно. Король с королевой Каледора улыбались ей, заканчивая завтрак, а она, едва притронувшись к фруктам, боялась сделать лишнее движение.

— Если позволите, я тоже пойду. Мне нужно подготовиться к вечеру.

Королева поднялась, отряхивая платье. Она не наелась, но при Каледорах даже самый маленький кусок не лез в горло.

— Ты что-то хрипишь, — отметил Врумалий, — не простудилась часом?

— Нет-нет, — соврала Амалия. — У меня часто пропадает голос, когда много говорю.

Эстелла понимающе кивнула.

— Можешь прогуляться по нашему саду и если хочешь, я составлю тебе компанию.

— Нам ещё гостей принимать, Эстелла, какие прогулки? — одёрнул её Врумалий.

Эстелла вдруг поднялась и подошла к Амалии, которая уже направлялась к выходу.

— Нам, красивым девочкам, нужно держаться вместе, ты как считаешь?

— С Вашей красотой мне не сравниться, — Амалия улыбнулась.

— Опять этот тон! Забудь! Мы теперь подруги.

И тут Эстелла прижала к себе Амалию и обняла. Она была высокой, почти как Шут.

— Милый, я украду её на пару минут?

— Только вернись к приёму. — Врумалий вдруг резко изменился в лице, словно с него сошёл дурман. Вся его заинтересованность в жене куда-то улетучилась, никаких жадных взглядов не осталось. Он принялся доедать свою кашу, более не смотря на девушек.

Эстелла схватила под руку Амалию, и они вышли из зала в направлении сада. Воздух сразу стал свежее - с примесью влажной земли и сладкого аромата роз. Он обволакивал, будто шёлковый саван, и Амалия невольно сделала глубокий вдох, пытаясь прийти в себя после напряжённого разговора.

— Если чтото нужно, обращайся ко мне. Я помогу, — начала Эстелла. — И мой муж никогда об этом не узнает.

— Вы — Амалия осеклась. — Ты очень любезна, спасибо.

— Со мной можно расслабиться.

Дорожки, выложенные чёрнобелой мозаикой, извивались между клумбами, напоминая реки. По краям росли высокие кусты самшита, подстриженные в форме фантастических зверей — то ли грифонов, то ли драконов, застывших в вечном карауле.

В центре сада возвышался фонтан - не изящная нимфа, как у входа во дворец, а фигура воина в доспехах, из меча которого струилась вода. Она падала в бассейн, выложенный тёмносиними плитками, похожими на ночное небо с россыпью звёзд.

По периметру сада были кусты роз: от снежнобелых, почти прозрачных, до чернильночёрных, с багровыми краями лепестков. Между ними вились плети дикого винограда.

Эстелла дотронулась до белой розы и вдруг спохватилась:

— О Боги, ты же у нас совсемсовсем чистая!

— Что ты имеешь в виду? — Амалия осмотрела себя. Да, она была чиста, но что значит «совсемсовсем»?

Девушка щёлкнула ей по носу.

— Ты ещё не познала всю сладость плотских утех. Право, так жаль тебя! Совсем неопытная!

Отношение к королеве вдруг изменилось — теперь в голосе Эстеллы звучала не просто насмешка, а чтото вроде заботы, смешанной с любопытством исследователя, нашедшего редкий артефакт.

— В этом нет ничего такого, — Амалия развела руками. — Мне и без этого хорошо.

— Брось, я знавала тех, кто действительно к этому равнодушен. И ты не одна из них. Вон как щёки покраснели! Хочется, признай это.

Амалия вздохнула:

— И что с того? Ты мне явно с этим не поможешь. Я найду себе хорошего мужа, и всё будет хорошо.

Эстелла както странно посмотрела на неё.

— Каким ты видишь своего будущего мужа? — Она тут же поймала взгляд Амалии. — Я понимаю, что не таким, как мой родственничек. Но какие качества, помимо красоты?

— Я — Амалия замялась. — Он должен уметь слушать. Знать, что слово женщины имеет вес.

— Так, не продолжай. Умный, покладистый — это всё мы знаем. Как именно он может зацепить именно тебя так, что ты скажешь: «Да, это мой мужчина, и я отдам ему своё сердце»?

Амалии было тяжело даже поверить, что когдато она может так подумать, не то что сказать. Но задумалась она надолго и ответила только спустя время:

— Рядом с ним я должна чувствовать себя кемто помимо королевы. Не бояться показать эмоции и не так взглянуть. Чтобы он понимал, что моя грубость — это защита, а не часть души.

Эстелла похвально закивала головой:

— Это то, чего в наших с тобой случаях почти невозможно.

— Но у вас с Врумалием получилось, разве нет?

Королева вдруг расхохоталась и её смех эхом разнёсся по саду, спугнув стайку птиц:

— Я рада, что со стороны это правда выглядит так. — Она села на скамейку, выточенную из цельного куска чёрного мрамора. — Но не всё так радужно, Амалия. Чтобы мужчина был таким, как ты описала, — он не должен быть королём. Золотая кровь кружит голову похлеще самого крепкого вина.

Чтото внутри дрогнуло. Неужели Амалии никогда не найти своего человека среди знати? Но мама ведь нашла!

— Ты чего скисла, как виноград на солнцепёке? — Эстелла сорвала цветок с куста и покрутила им в руках. Лепестки розы отливали перламутровым блеском, будто их окунули в лунное серебро.— Всё будет хорошо. Ты дочь своих родителей. Альтария всегда была богатой и сильной страной, а все её правители — справедливы и дружелюбны. Сохраняй лицо под стать предкам, ты сейчас и есть Альтария.

— Спасибо за тёплые слова.

— Не расслабляйся! — Эстелла поднялась, её платье зашуршало. — Никаких «спасибо». Ты королева. Гордо подняла голову и пошла.

— Куда?

— Не знаю, куда ты, а я пойду на приём, а то Врумалий меня сожрёт.

Эстелла вновь рассмеялась, а Амалия подхватила её, правда, очень быстро закашлялась и приняла окончательное решение уйти в покои.

Шут встретил её в коридоре с гобеленами, на которых были вышиты сцены битв.

— О, — Амалия прокашлялась. — Ты. У меня для тебя привет от Её Величества королевы Эстеллы. Ты выступишь у неё на шоу сегодня с показательным номером. Сделай самые лучшие трюки.

Флиман остолбенел и даже будто напугался:

— Это Ваша инициатива?

Амалия вздёрнула бровь:

— Конечно нет, она просто увлекается такими дураками, как ты. Хочет посмотреть, на что ты способен. Если покажешь себя, то будешь ездить к ней на выступления.

— И Вы это одобрили?

Амалия остановилась и скрестила руки:

— А что, я, потвоему, должна была ей сказать? Ты разве не рад? Мы будем видеться реже.

Флиман попытался улыбнуться:

— Да — он провёл рукой по волосам. — Хороший ход, Ваше Величество.

Амалия не понимала, что происходит с Шутом. С самого утра он вёл себя странно — не так самодовольно, как обычно. Вчера у него была сладострастная ночь, сегодня сама королева соседней страны захотела его услуг, а он только кислее лимона стал.

— Неважно выглядишь, — отметила Амалия.

— Вы тоже.

Королева опять остановилась:

— Повтори, — она обернулась.

— Э, прошу прощения, Ваше Величество. Просто по Вам видно, что не здоровится. На лице пот, тяжело дышите, надеюсь, что у Вас нет температуры.

Да если бы он только знал, что только что пережила Амалия, не так бы вспотел! Она ведь смогла отделаться от женитьбы! И сама Эстелла её поддержала! Возможно, что Боги ещё не оставили её. Может, это начало белой полосы?

— Это не имеет значения, — она вдруг опёрлась на стену. Голова стала тяжёлой, но настроение поднялось.

— Ваше Величество, — Шут аккуратно взял её под руку. — Не падайте!

— Я не падаю, — она усмехнулась, — я радуюсь! Я избавилась от двоих ненавистных мне мужчин сразу!

Флиман быстро коснулся её лба:

— Да у Вас жар!

Шут потянул её за руку к покоям, но она затормозила его:

— А знаешь, кого я ненавижу? — Амалия улыбнулась. Её голова кружилась, она чувствовала себя пьяной — не от вина, а от внезапной свободы, от запаха роз, доносившегося даже сюда, от пульсирующего жара в висках. — Рубия, этого свина недоделанного. И — Она стукнула кулаком Шуту по груди, но удар вышел слабым. — Тебя, Флиман. Всем. Своим. Сердцем.

— А оно у Вас есть? — усмехнулся он, продолжая подталкивать её к покоям.

— О да, представь себе! Ты Всё изза тебя! Даже моя температура. — Амалия рассмеялась, и смех получился прерывистым, неровным, как её дыхание.

— Дада, какой я плохой, Ваше Величество, — Шут покачал головой, но в глазах мелькнуло чтото, чего Амалия не успела разобрать.

Он развернулся и поднял её на руки — легко, будто она весила не больше пухового одеяла. Амалия невольно вцепилась в его плечи, ощутив под пальцами плотную ткань камзола и тепло его тела.

— Но на эти дни я Ваш телохранитель. Поэтому будьте любезны терпеть.

Каждый шаг Шута отдавался в голове Амалии глухим эхом, а жар, разливавшийся по телу, делал мир размытым и нереальным.

Он дотащил её, ослабшую и совсем не имеющую желания сопротивляться, в покои. Комната встретила их полумраком — тяжёлые бархатные шторы были задёрнуты, но сквозь щели пробивались узкие полоски дневного света. Воздух здесь пахнул лавандой и чемто ещё — едва уловимым, домашним, что напомнило Амалии о детстве, о комнатах, где мама читала ей сказки перед сном.

Шут уложил её на кровать — осторожно, бережно. Его пальцы на мгновение задержались на её плече, и Амалия почувствовала, как по коже пробежали мурашки.

Амалия вздохнула, откинулась на подушки и прикрыла глаза. Когда она снова их открыла, Шут всё ещё стоял рядом. Последнее, что она видела перед тем, как провалиться в сон, — его отчегото печальные серозелёные глаза. В них читалось чтото невысказанное, тяжёлое, будто он нёс на плечах груз, который не мог доверить никому.

А потом мир растворился в тёплом мареве, и ей снились розы — чёрные, с багровыми краями лепестков, — и чейто смех, то ли Эстеллы, то ли её собственный, то ли вовсе не принадлежащий никому из живых.

Глава 13 «Шут»

Джейми хотелось одного — спать. Его раздражало всё: следы от укусов Эстеллы на шее, саднящие и напоминающие о ночи, которую он не мог до конца осмыслить; заболевшая Амалия, чья слабость будила в нём странное беспокойство; Кристиан, который причитал каждую секунду, словно назойливая муха, жужжащая над ухом; и весь этот Каледор с его мрачными стенами, скрипучими полами и запахом воска, пропитавшим каждый угол.

Но когда Амалия сообщила ему новость — да ещё и попутно призналась в чувствах, жаль только, что не узнала, что они взаимны, — то Джейми понял, что отдохнёт только на том свете.

Показательные выступления? Поездки в Каледор? Да что за бред!

И как, как Эстелла после всего произошедшего не гонит его прочь, а наоборот — делает всё так, чтобы они виделись чаще? Этот вопрос сверлил мозг, словно червь, вгрызающийся в сердцевину яблока.

Прошлая ночь:

Комната была погружена в полумрак - лишь пара свечей догорала в подсвечниках, отбрасывая дрожащие тени на стены. Воздух был густым и душным.

Королева продолжала целовать его с большим напором, зарывалась руками в его волосы, кусала шею, попутно расстёгивая рубашку. Её губы оставляли на коже горячие следы, а ногти царапали плечи — не больно, но ощутимо, напоминая, кто здесь хозяин или хозяйка.

— Стойте, — остановил её Джейми, слегка отстранившись.

— Ну что ещё? — она с трудом подняла на него взгляд, её глаза блестели в полутьме, а дыхание было прерывистым.

— Я не люблю, когда девушка вот так.

Шут смущённо посмотрел на Эстеллу. Та долго думала, что он имеет в виду, её брови слегка нахмурились, а губы приоткрылись, будто она пыталась прочесть его мысли.

— Нравится доминировать? — наконец спросила она, и в её голосе прозвучало не осуждение, а предвкушение.

Джейми кивнул. Он перевернул её одним резким движением, прижимая к кровати. Теперь он был сверху, и в этом положении Шут чувствовал себя хозяином ситуации. Его губы впились в её шею — целовали легонько, почти невесомо, чтобы не оставить следов. Пальцы скользнули по шёлковой ткани сорочки, сжали бедро, чуть сместившись выше, к краю ткани.

Эстелла выдохнула не то стон, не то смешок и выгнулась навстречу.

— Наконецто, — прошептала она, вновь запуская пальцы в его волосы. — Наконецто ты перестал притворяться.

— Но этого мне мало, Ваше Величество, — Джейми нежно провёл рукой по внутренней стороне её бедра. Эстелла была в нетерпении, и он видел, сколько усилий та прилагает, чтобы сдерживаться и слушать его. Её грудь часто вздымалась, всё тело было в напряжении, а взгляд метался между его глазами и губами.

— Что ты предлагаешь? — она улыбнулась, и в этой улыбке было чтото дикое, необузданное. — Как тебе нравится? Не стесняйся, рассказывай.

— Я люблю, когда девушка связана. Когда всё в моей власти. Больная тема, понимаете? С моей кровью мне не суждено владеть кемто кроме постели, — слова вырвались сами собой, и Джейми замер, ожидая реакции.

Королева словно именно этого и желала услышать. Она сама придвинулась к спинке кровати и подняла сведённые вместе руки вверх, словно предлагая себя.

— Делай со мной что хочешь, Джейми Флиман.

Джейми улыбнулся, стянул с себя ремень и привязал им Эстеллу к кровати. Та заёрзала, завздыхала в попытках прижаться к мужскому телу, её глаза горели в полутьме.

Шут последний раз поцеловал её и перевязал рот Эстеллы длинным платком из реквизита. Королева удивилась, но будто возбудилась ещё сильнее — её зрачки расширились.

Джейми погладил её по голове и, улыбаясь, спрыгнул с кровати. Он поднял корону, валяющуюся в углу, и надел на королеву. Та вопросительно уставилась на него — в её взгляде читалось недоумение.

Шут надел рубашку, убедился, что без ремня штаны не спадают, и, отдав честь королеве, вышел из комнаты. Та запищала, забрыкалась, но, благо, за дверью этого не было слышно.

В первый раз в своей жизни он сбежал от девушки, которая его желала. Джейми прижался спиной к холодной стене, успокаивая панику, которая волнами захлёстывала его всё это время. Камень под спиной был ледяным — будто сам замок осуждал его поступок.

Джейми прошёл по коридору — его шаги эхом отдавались в тишине, словно ктото невидимый шёл следом. Он тихонько постучал в комнату к Кристиану. Советник открыл не сразу: за дверью послышалось шарканье, возня, приглушённая ругань. Наконец дверь приоткрылась, и в щели показалось заспанное лицо старика с торчащими во все стороны седыми волосами.

— Кристиан! — увидев родное лицо, Джейми почувствовал, как напряжение отпускает его, и он прыгнул на шею советника, обхватив его руками и чуть не сбив с ног.

Кристиан захлопнул дверь и выпутался из объятий Шута, хмуро оглядывая его с головы до ног:

— Что с тобой? Напился что ли?

Джейми покачал головой. На его лицо вновь набежала краска, и он, нервничая, провёл руками по голове, взъерошивая волосы.

— Ты не поверишь в то, что я сейчас скажу, но прошу, выслушай меня.

Кристиан пригласил его сесть за стол, но Джейми отказался — он боялся, что ноги обмякнут и откажутся служить, забрав последние силы, которые ещё были нужны.

— Сейчас у меня в комнате находится Её Величество Каледор, — выдохнул Шут, меряя шагами комнату и сжимая и разжимая кулаки. – Связанная.

Лицо советника вытянулось, а рот раскрылся. Джейми сразу продолжил:

— Я переодевался и готовился ко сну, когда она зашла. Сначала она рассказала мне то, чего я явно не должен был знать, а потом Потом начала приставать ко мне!

Кристиан внимательно слушал, и с каждым словом Джейми его лицо становилось всё мрачнее. В глазах старика читалось не просто удивление — там была тревога, будто он уже просчитывал последствия.

— Она говорила чтото про свободные отношения с королём, про то, что спит с кем захочет и Похоже, сегодня ей захотелось сделать это со мной.

Советник набрал в нос воздуха и спросил:

— Ты выполнил её приказ? Вы сделали это?

— Почти, — Джейми сглотнул. — Я обманул её, привязал к кровати, закрыл рот и убежал.

— Комнату запер?

— Да, но дверь к Амалии без замка — если зайдёт, то мне конец.

Кристиан почесал бороду, задумчиво постукивая пальцами по столешнице.

— Ты самто как?

Джейми выгнул бровь:

— Ты говоришь так, будто поведение Эстеллы тебя не удивило.

Советник поджал губы. Он явно был недоволен чемто, будто знал больше, чем говорил.

— Я слышал, что Эстелла любвеобильна. И что Врумалий дозволяет ей это. А она ему. Мне Сомнус намекал, а я и позабыл.

— Ты же понимаешь, что ей нельзя отказывать? Она королева, чёрт возьми! — Джейми казалось, что он обеспокоен намного больше советника. — Теперь меня повесят!

Кристиан махнул рукой:

— Никто тебя не тронет. Ты принадлежишь Амалии, и только она имеет право тебя судить. — Советник вдруг ухмыльнулся. — Кстати, почему ты не развлёкся с Её Величеством? Ни за что не поверю, что дело в чести.

Советник был другом Джейми и знал если не все, то большую половину его похождений. Ему можно было доверять.

— Я думал об этом, — Шут не хотел оправдываться, но ведь любой другой просто выполнил бы желание королевы, даже если оно столь безумно. — Но она не моя королева. И я так не могу Предпочитаю для начала хотя бы выпить с человеком, прежде чем делить постель.

Кристиан издал смешок:

— Правильно ли я понял, что будь на месте Эстеллы Амалия — ты бы не сопротивлялся?

Джейми взбесился:

— Тебе смешно? Или забыл, что в моей комнате лежит привязанная королева? Что с ЭТИМ будем делать?!

— О, теперь привязанная, жаждущая мужской ласки женщина стала нашей общей проблемой? Извини, Джейми, но, боюсь, я не в её вкусе и не смогу удовлетворить все королевские потребности,

Шут взмолился:

— Прошу, Кристиан, ты единственный можешь придумать, что делать! Помоги мне!

Советник потёр переносицу:

— Нужно найти Сомнуса или того, кто отвечает за её похождения. Есть же в этом замке тот, кто прикрывает от всего двора подобные случаи.

— И где же нам его найти?

— Понятия не имею, пойдём к Сомнусу. И будем надеяться, что наша королева не захочет проверить, что творится в твоей комнате.

Они с Кристианом и двумя свечами направились бродить по дворцу в поисках Сомнуса. Коридоры казались бесконечными. Запах воска и старого камня смешивался с чемто ещё — едва уловимым ароматом роз, доносившимся из сада.

К счастью, Сомнус оказался в своих покоях. За Джейми говорил Кристиан, и Шуту оставалось наблюдать в стороне, как лицо Сомнуса постепенно белеет, а глаза расширяются от ужаса.

— О звёзды! — воскликнул он, подбегая к Джейми. — Мне ужасно стыдно, что вы попали в такую ситуацию! Марк должен был следить за ней, но, похоже, она прокралась к вам без его ведома.

— Марк — это тот, кто организовывает ей эти встречи? — спросил Джейми.

— Да, — кивнул Сомнус. — Он у меня получит И меня прошу простить. Я должен был это предугадать. Королева, узнав о вас и вашей красоте, пожелала познакомиться с вами сразу по прибытии. Мы говорили, что с дороги вы все будете отдыхать, но, похоже, это её не остановило

Джейми скрестил руки и вздохнул:

— Для меня самое главное, чтобы вы знали, что я не делал ничего противозаконного и совершить с королевой то, чего она хотела, не смог. Если она начнёт утверждать обратное

Сомнус коснулся его плеча:

— Я понимаю ваше беспокойство и чего именно вы боитесь. Но уверяю, ничего подобного не будет. Эстелла, она Очень сильно напивается в такие моменты, и думаю, что утром она осознает, что поторопилась с вами. Обычно с любовниками она сначала устраивает приём, а потом уже

— Со мной она не церемонилась, — Джейми опустил голову, вспоминая неприятные моменты. — А ещё она спрашивала, влюблён ли я в Амалию.

— О, — Сомнус спохватился. — Вот ваше спасение! Вы же понимаете, что Эстелла не привыкла к отказам? Она продолжит бороться за вас, придёт следующей ночью или же вызовет в покои прямо днём. Но вы можете сказать, что ваше сердце занято. Больше, чем похоть, она уважает искренние чувства. Был один юноша, который тоже отказал ей из-за любви. Она отпустила его.

— На неё не похоже, если честно, — Джейми мог поверить, что Эстелла привыкла получать желаемое, но в то, что эта женщина умеет отпускать зверей из клетки, ему верилось слабо.

— Несмотря на эту страсть, наша королева дружелюбна и верит в настоящие чувства. Поэтому если тебе получится убедить её, что ты по уши влюблён в другую девушку, — она прекратит свои попытки заполучить вас.

— Это не составит труда, — Кристиан хихикнул. — Ты же у нас актёр.

Джейми побито улыбнулся:

— А сейчас её ктото заберёт или мне лечь с ней рядом?

Сомнус спохватился:

— Конечноконечно, идём. Зайдём по пути за Марком — он сможет унести её, если сама не пойдёт.

Так они пробродили полночи. Марк оказался настоящим качком, на голову выше Джейми, и его услуги действительно пригодились, потому что Эстелла уснула. Правда, когда мужчина поднял её, начала просыпаться, но уже было поздно.

— Неловко — вздохнул Сомнус, когда дверь за Марком захлопнулась. — Что ж, доброй ночи, господа.

— Попытайся поспать хотя бы пару часов, — зевая, Кристиан похлопал Джейми по плечу и удалился вслед за дворецким.

Джейми остался один и плюхнулся на кровать, не переодевшись. Он так устал — ноги были ватными, будто налитыми свинцом, голова тяжёлой, словно на неё надели железный обруч, а глаза слипались, будто их смазали мёдом.

Как только его лицо коснулось подушки, на которой пусть и остался ещё запах Эстеллы, Джейми тут же провалился забвенный в сон.

Сначала он увидел королеву Каледора - она стояла посреди тёмного зала, освещённая лишь дрожащим светом свечей. Её глаза сверкали, как два синих бриллианта, а губы изгибались в загадочной улыбке. Она сделала шаг вперёд, протянув руку с красной розой, но когда Джейми попытался коснуться её пальцев, они рассыпались пеплом.

Потом сцена сменилась: он оказался в саду, среди лилий с багровыми сердцевинами. В воздухе витал их дурманящий аромат, от которого кружилась голова. Джейми шёл по извилистой дорожке, выложенной чёрнобелой мозаикой.

Внезапно он увидел Амалию. Она стояла у фонтана, её лицо было бледным, а глаза - полные злости.

Джейми рванулся к ней, но земля под ногами разверзлась, и он начал падать - долго, бесконечно, сквозь слои тьмы.

Он резко проснулся, задыхаясь, с колотящимся сердцем. Пот струился по вискам, рубашка прилипла к спине. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов в углу — звук, которых он раньше не замечал.

Лунный свет пробивался сквозь щели в ставнях, рисуя на полу серебристые полосы. Джейми сел, провёл рукой по лицу, пытаясь стряхнуть остатки кошмара. В горле пересохло.

«Это всего лишь сон», — подумал он, но ощущение нереальности не проходило. Мир казался хрупким, как стекло, готовым рассыпаться от одного неосторожного движения.

Он поднялся, подошёл к окну и распахнул ставни. Ночной воздух, свежий и чистый, хлынул в комнату, остужая разгорячённое лицо. Внизу, в саду, шелестели листья, а фонтан глухо шептал свои вечные истории.

Джейми глубоко вдохнул, пытаясь успокоить бешеный ритм сердца. Мысли метались, как птицы в клетке: вспомнит ли Эстелла всё, что произошло? Попытается ли она снова?

Он вернулся к кровати, но ложиться не стал. Вместо этого опустился на колени перед старым сундуком у стены, откинул крышку и достал потрёпанную книгу в кожаном переплёте. Страницы были пожелтевшими, с загнутыми уголками — он читал её в детстве, когда хотел спрятаться от реальности.

Джейми открыл книгу наугад. Взгляд упал на картину с изображением пшеничного поля. Рядом была цитата «Жизнь, как пшеница: сперва рост сквозь трудности, затем созревание, а в конце — щедрый урожай, если хватило сил и терпения».

Он закрыл глаза, впитывая эти слова. В них было чтото, что давало опору — хрупкую, но всё же опору.

Постепенно дыхание выровнялось, а тревога отступила на задний план. Джейми положил книгу обратно, вернулся к кровати и наконец лёг. На этот раз сон пришёл спокойный, без видений — глубокий, как тёмная вода в колодце, дарующий отдых измученному телу и разуму.

Следующий день. После завтрака:

Джейми был бодр с утра — солнце пробивалось сквозь ставни, наполняя комнату золотистым светом, а в воздухе витал аромат свежеиспечённого хлеба и корицы из кухни. Но после того, как он узнал о синяках на своей шее, стал участником шоу Эстеллы и протащил больную Амалию до покоев - силы начали его покидать.

Ему предстояла подготовка к показательным выступлениям, но больше всего ему хотелось облажаться и добиться того, чтобы Эстелла погнала его вон из замка прямо в Альтарию. Но этим самым он не только опозорит свою королеву, но и попортит репутацию. Поэтому облажаться было непозволительной роскошью для Шута.

Весь день состоял из противоречий. С одной стороны — Амалия, которая ликует, что он будет подальше от неё, с другой стороны — Эстелла, которая только и хочет, чтобы Джейми был как можно ближе к ней.

Джейми совсем не нравилось к чему всё это вело. Ему нужна была Амалия, точнее, её доверие. Он хотел взяться за расследование убийства, проверить свои теории. И если он окажется прав — королева должна поверить ему. Но между ними была пропасть, огромная пропасть из недопониманий и недосказанностей. Шуту некогда было ждать, когда она начнёт сужаться магическим образом. Нужно было действовать сейчас.

Подумать об этом было решено после выступления. Поэтому Джейми отправился в комнату, взял свой реквизит и, спрашивая стражей, нашёл зал для тренировки. Ему повезло в одном: внутри никого не было. Судя по всему, этот зал предназначался для индивидуальных тренировок: стены были увешаны зеркалами в позолоченных рамах, пол покрыт мягким ковром, приглушающим шаги, а в углу стояли манекены для отработки ударов.

Он сделал колесо, несколько кувырков и пару сальто. Движения давались легко, мышцы помнили каждое движение, но голова была тяжёлой от мыслей. Чем можно было впечатлить Эстеллу? Та, судя по всему, видела немало.

И вдруг, когда он встал на руки, ему в голову прилетела идея. Опасная и ещё ни разу не воплощённая. Джейми воодушевился и отдал тренировке весь день.

***

Солнце уже склонилось к горизонту, окрасив небо в цвета расплавленного золота и пурпура, когда Джейми вошёл в зал. Последние лучи пробивались сквозь высокие окна, рассыпаясь по мраморному полу цветными пятнами — словно ктото разбросал драгоценные камни.

Стены утопали в гирляндах живых цветов — белых роз, алых пионов и тёмнофиолетовых ирисов. Между ними мерцали фонари.

В воздухе витал густой, опьяняющий аромат: благовония с нотами корицы смешивались с запахами жареного мяса, пряного вина и свежеиспечённых пирогов. У стен стояли столы, ломящиеся от яств: горы фруктов, серебряные блюда с рыбой, украшенной лимонными дольками, целые запечённые туши кабанов с хрустящей корочкой.

Музыканты уже заняли свои места на галерее. Лютнисты перебирали струны, настраивая инструменты, барабанщики тихонько отбивали ритм, а флейтист пробовал трели — первые ноты наполняли пространство предвкушением веселья.

Гости уже проходили, знать как всегда была в роскошных платьях и костюмах.

Но больше всего Джейми поразило множество артистов, уже заполнивших зал. Среди них были и те, кого при дворе называли «уродцами» — люди с необычными чертами, выделявшимися даже на фоне этого фантастического зрелища. Джейми заметил человека с кожей, покрытой чешуйчатыми узорами — казалось, будто он целиком соткан из речной глади. Его движения были плавными, почти текучими. Когда он проходил мимо, какойто мальчишка уронил кубок, и артист тут же наклонился, помог собрать осколки, мягко улыбнувшись ребёнку.

Очень маленькая женщина показывала фокусы детям: заставляла исчезать и появляться монетки, а когда один малыш испугался, она присела перед ним на корточки и прошептала чтото, отчего тот рассмеялся.

В углу он заметил великана с громовым голосом — ростом он был почти с дверной проём, а кулаки напоминали булыжники. Но когда маленькая служанка споткнулась, он подхватил её на руки, поставил на ноги и протянул ей конфету из кармана, подмигнув.

Около трона стоял мальчик с блеклыми глазами — будучи слепым он жонглировал стеклянными шариками, которые переливались всеми цветами радуги так ловко, будто ему и не нужно было зрение.

Джейми невольно засмотрелся на эту феерию, удивляясь, как сильно внешность может обманывать. Эти люди казались чужими, почти сверхъестественными, но их поступки выдавали в них добрых, отзывчивых существ — тех, кто умеет сочувствовать, заботиться, дарить радость.

Он пробрался через толпу, кивая знакомым лицам – Кристиану и Уорику, и наконец отыскал нужную дверь — узкую, почти незаметную, спрятанную за гобеленом с изображением охоты. За ней оказалась тесная комната, освещённая кольцом свечей вокруг большого зеркала. Это место также Джейми посоветовал один стражник.

Шут сел перед зеркалом и начал наносить грим. Белая основа легла на лицо ровным слоем, превращая его черты в маску. Чёрные стрелки вокруг глаз сделали взгляд пронзительным, почти хищным. Яркокрасные губы контрастировали с бледностью кожи. Каждый мазок кисти помогал ему перевоплотиться — оставить за дверью Джейми, человека с тревогами и сомнениями, и стать Шутом, существом, состоящим из веселья и радости.

Пока он красился, в гримёрку заглянули двое акробатов — близнецы с золотистыми волосами и глазами цвета морской волны. Они представились как Лирин и Эван.

— Ты Джейми? — спросил Лирин, протягивая ему флягу с вином. — Мы слышали, ты будешь делать фаершоу. Это правда?

— Правда, — усмехнулся Джейми, делая глоток. Вино оказалось терпким. — А вы что показываете?

— У нас как обычно: двойные сальто и балансировка на шестах, — ответил Эван, поправляя ремешок на кожаном костюме. — Выступаем перед тобой. Твой выход — через три номера.

— Королева ждёт, что ты станешь частью нашей команды. — Лирин осмотрел Джейми. — Это большая честь. Не опозорься.

Сердце Джейми ёкнуло. Время поджимало. Он кивнул, дорисовывая последнюю линию и отложил кисть.

Когда он вышел, внутри уже было полно народу. Лорды в роскошных нарядах, слуги в ливреях, гости из дальних земель - все замерли в ожидании. В центре зала установили круглую площадку, окружённую невысоким барьером. Джейми вышел под аплодисменты и свист.

Он не стал сразу бросаться в трюки. Вместо этого он слегка поклонился, широко улыбнулся и начал с шуток — его фирменного способа растопить лёд между артистом и публикой.

— Ну что, готовы повеселиться?

Народ засвистел и загудел.

— Вы знаете, почему придворные так любят зеркала? Потому что только в них они видят чтото умное!

Он тут же выпрямился, удивлённо огляделся и добавил:

— Ой, простите, я думал, это секрет

Публика захохотала.

— Что может быть хуже, чем найти в яблоке червяка? – Джейми сделал паузу. - Найти половину червяка.

Джейми продолжил.

— Приходит к королю рыцарь и говорит: Ваше Величество, я славно потрепал ваших врагов на западе. Король ему: но у меня нет никаких врагов на западе! Рыцарь поджимает губы и говорит: теперь есть.

Джейми, не дожидаясь, когда утихнет хохот, сделал несколько акробатических трюков, а затем основной свет в зале погас. Все ахнули, кто-то панически закричал.

— Всем спокойно, всё под контролем, оставайтесь на своих местах! — предупредил их Шут.

Джейми разделся до пояса - его кожа блестела в свете огней, мышцы перекатывались под ней, как живые существа. В зале повисла тишина: даже музыканты на мгновение замедлили темп, заворожённые зрелищем.

Он подошёл к столику у края площадки, на котором лежали его реквизит и инструменты.

Джейми ловко надел перчатку на левую руку, взял одну палку, окунул фитиль в мешочек с горючей смесью, отжал излишки и повторил то же самое со второй палкой. Затем он поднял взгляд на галерею музыкантов и коротко кивнул.

Лютня взяла низкий аккорд, барабаны задали ритм - медленный, пульсирующий, как биение сердца. Джейми подошёл к ближайшему факелу на стене и поднёс оба фитиля к пламени. Древесина слегка зашипела, фитили загорелись - сначала робко, жёлтыми язычками, а затем пламя разгорелось, стало яркооранжевым, почти красным.

Джейми вернулся в центр площадки, расставил ноги на ширину плеч, глубоко вдохнул и начал медленно вращать палки. Сначала - простые круги перед собой, по одному в каждой руке, затем - в противоположных направлениях. Пламя сливалось в огненные кольца, мерцающие и дрожащие.

Зрители затаили дыхание. Дети в первых рядах приоткрыли рты, дамы прикрывали лица веерами, а мужчины невольно подавались вперёд. Даже Эстелла, сидевшая на возвышении, слегка наклонилась, её глаза расширились от восхищения.

Ритм музыки ускорился. Барабаны застучали быстрее, флейта завела витиеватую мелодию. Джейми почувствовал этот импульс и изменил движения: перешёл с кругов на восьмёрки — пламя выписывало в воздухе замысловатые петли, затем начал перекрёстные вращения — палки мелькали перед ним, создавая иллюзию огненной клетки, добавил броски — подбрасывал одну палку вверх, ловил её за другой конец и тут же возвращал в движение, не прерывая вращения второй.

Пламя танцевало в такт музыке, отбрасывая красные и оранжевые блики на лица зрителей. Свет отражался в зеркалах на стенах, множился в хрустальных подвесках люстр, играл на золотых вышивках нарядов знати.

Музыка достигла крещендо. Джейми сделал шаг назад, резко взмахнул обеими палками — и перекинул их из руки в руку, не прекращая вращения. Теперь он крутил их за спиной, не глядя, полагаясь только на чувство ритма и мышечную память.

Затем он опустился на одно колено, продолжая вращать палки у самого пола — пламя лизало мраморные плиты, но не касалось их. Он провёл ими по кругу, создавая огненный ореол вокруг себя, и резко поднялся, вскинув руки вверх. Палки сошлись над его головой, образовав огненную арку.

В этот момент музыканты ударили в барабаны в унисон, и зал взорвался овациями. Ктото вскрикнул от восторга, ктото захлопал в ладоши, дети запрыгали на месте.

Но Джейми не остановился. Он сделал несколько шагов вперёд, к самому краю площадки, и подбросил обе палки высоко вверх. Они взлетели, вращаясь, словно огненные кометы, замерли на мгновение в высшей точке — и начали падать.

Зал замер.

В последний момент Джейми ловко поймал обе палки за горящие концы, резко опустил их вниз, гася пламя о заранее подготовленную влажную ткань на полу. Огонь зашипел и погас, оставив после себя тонкий дымок и терпкий аромат горящей смолы.

Шут выпрямился, поклонился под бурные овации и провёл рукой по лбу, стирая капли пота. Его грудь вздымалась от напряжения, но на лице сияла широкая улыбка.

— Спасибо, что смотрели! — громко сказал он. — Помните: огонь опасен, но ещё опаснее — Шут, который умеет с ним обращаться!

Зал снова взорвался смехом и аплодисментами. Эстелла аплодировала громче всех, её глаза горели тем же огнём, что и пламя в руках Джейми. Врумалий одобрительно кивал, а придворные перешёптывались:

— Какой талант!

— Никогда не видел ничего подобного!

— Он что, вообще не боится огня?

Но сам Джейми, кланяясь и улыбаясь, всё искал взглядом другое лицо. Он знал, что Амалии здесь нет, но всё равно надеялся — вдруг она пришла?

Завершив выступление, он поклонился под бурные овации. Крики «Браво!», «Ещё!», «Шут — гений!» заполнили зал.

Джейми вернулся в гримёрку. Его хвалили все — акробаты, жонглёры, даже какойто важный вельможа с бородой, украшенной серебряными нитями.

Он переоделся, собрал реквизит и, поддавшись внезапному порыву, набрал на кухне тарелку пирожных — миндальных, с малиновой начинкой, и шоколадных, посыпанных золотой пудрой.

Выйдя из кухни, он не пошёл в покои. Вместо этого он отправился блуждать по коридорам замка.

Шут откусил пирожное, но сладость не принесла радости. Впереди ждали новые испытания, а ночь только начиналась.

Глава 14 «Королева»

Амалия проснулась вечером и едва не закричала. Солнце село, и даже закатных всполохов не было видно из окна. Сколько она проспала?! Она пропустила бал! Плохо, очень плохо!

Королева выбежала в одной ночнушке из комнаты и начала стучать к Миранде. Та, слава Богам, открыла.

— Ваше Величество? — Миранда, сонно потирая глаза, всмотрелась в девушку. — Ваше Величество! В таком виде вышли!

Камеристка загнала Амалию обратно в покои.

— Ну кто так делает? Только жар спал!

— Ответь быстро: я пропустила бал?

Миранда вздохнула и опустила голову.

— Ваш жар не спадал несколько часов. Лекари зафиксировали Ваше состояние, и королева Эстелла сказала, что они обязательно выпьют за Ваше здоровье.

Амалия потирала лоб.

— Я должна была пить вместе с ними за здоровье короля, а не вот это всё. Боги Я даже остальным представителям королевств не показалась!

— Недалеко от Вас расположился король Винделфолла. Могу попросить Кристиана устроить с ним встречу.

Амалия упала на кровать. Ричи, который, оказывается, всё время был здесь, прыгнул к ней.

— Меня убьют.

— Но завтра ещё один бал! Как раз маскарад. И мы Вас полечим за это время.

— Миранда, за завтраком Врумалий почти что угрожал мне! Если Эстелла не усмирит его сегодня, то мне не поздоровится.

Камеристка отмахнулась.

— Да что он сделает? Он связан законом по рукам и ногам. У Вас со всеми странами мирные договоры на десятки лет вперёд. Никто не пойдёт против Вас.

— Ктото же пошёл. Или забыла, почему мы с тобой здесь? Будь я принцессой, не поехала бы сюда ни за что.

Миранда тяжело вздохнула.

— Бал подходит к концу, но Вы можете успеть, чтобы поздороваться со всеми.

Амалия радостно подпрыгнула. После долгого сна ей действительно было лучше. Миранда помогла одеться, и королева выбежала из покоев.

— Постойте, я позову Кристиана в сопровождение! Джеймито на выступлении!

— Не нужно никого, я быстро!

Амалия помчалась к главному залу. Коридоры казались бесконечными, факелы отбрасывали неровные тени, будто ктото прятался в каждом углу. Воздух был пропитан запахами вина, благовоний и чегото затхлого — словно замок сам затаил дыхание.

Едва ей начали открывать дверь в зал, изнутри вылетел Рубий. Он был пьян, его одежда помята, волосы спутаны, а от самого него несло смесью перегара, протухшего мяса и пота.

— О! — Рубий проморгался. — Чудишься мне уже?

Амалия сделала небольшой поклон, стараясь скрыть отвращение.

— Я пропустила всё веселье, Ваше Высочество?

Рубий, осознавший, что она не мерещится ему, вдруг схватил её за запястье и поволок в сторону плохо освещённого коридора. Его пальцы впились в кожу, оставляя красные следы.

— Эй! — Амалия повернулась к страже, но те даже не посмотрели в их сторону. — Отпусти, мне больно!

Он дотащил её до середины коридора, где свет факела едва пробивался сквозь копоть. Запах здесь был ещё хуже — плесень, сырость и чтото гнилостное, будто в этом углу давно не убирали.

— Отпусти, я буду кричать! — Амалия тут же пожалела о своих словах.

Сначала Рубий толкнул её в стену. Голова стукнулась о камень — в глазах вспыхнули искры. Затем он зажал рот своей пахнущей вином и мясом рукой. Его дыхание обжигало кожу, а пальцы были липкими, будто он только что съел чтото жирное.

— Ну что? — он оглянул её с ног до головы. — Уже не такая дерзкая?

Амалия запаниковала.

— Знаешь, ты навела меня на очень скверные мысли, — он приблизился лицом к её уху, вдохнул её запах. — Если я лишу тебя чести, у тебя не останется выбора, кроме как выйти за меня. Кто ж тебя такую, грязную, ещё возьмёт?

И на этих словах он задрал её платье и второй рукой полез ей между плотно сжатых ног. Амалия чуть не задохнулась от ужаса и отвращения. Она закричала прямо в руку, сильнее сжала ноги и вцепилась ногтями в его запястье. Кожа под ногтями лопнула, выступила кровь — но Рубий лишь зарычал от злости.

— Не брыкайся! — Он вдруг повалил её на пол и сел сверху. Амалия закашлялась от тяжести. В таком положении удержать её было легче.

Одной рукой Рубий стянул с себя длинный платок и перевязал ей рот — да так крепко, что челюсть тут же заболела, а глаза заслезились.

— Вот в таком положении ты нравишься мне больше.

Рубий схватил обе её руки, задрал над головой и удержал одной своей ладонью. Второй рукой он начал расстёгивать ремень. Его пальцы дрожали от возбуждения и алкоголя, пряжка звенела о пуговицы.

Амалия начала крутиться ещё больше и вдруг вспомнила слова мастера: «Когда заняты руки — ноги — твоё оружие». Они выучили совсем немного приёмов, но Амалии просто нужно было лишь попасть куда надо.

— Успокоилась? Правильно. Твой король уже здесь, — хрипло выдохнул Рубий.

И когда он чуть приподнялся, а его рука потянулась к штанам, Амалия со всего размаху ударила ему между ног коленом. Он мгновенно взвыл, согнулся, хватая ртом воздух.

Не долго думая, Амалия соскочила, повторно ударила его в пах, потом — в печень и в шею. Мастер не научил её попадать в сонную артерию, но она нашла свой приём: схватила его за сальные волосы и потянула. Её силы было мало, чтобы опрокинуть его, поэтому она со всего размаха впечатала его голову в стену.

— Вот чёрт! — визгнула она, когда Рубий повалился прямо на неё. Она едва успела отбежать в сторону.

Принц распластался на полу, но крови у его головы не было. Слава Богам — Амалии не хватило сил его убить, но если бы это случилось, Каледор бы точно пошёл на них войной.

Только как теперь пройти охрану?

Амалия посмотрела в другую сторону коридора. Она не могла вспомнить, куда тот ведёт — кажется, в малый зал. Зал Вино Если Рубия найдут возле него, все подумают, что он напился.

Она посмотрела на борова и попробовала взять его за руку и потянуть — никакого движения. У них слишком большая разница в весе! Но Амалии нужно было чтото делать!

Собрав все силы, адреналин от испуга и остатки воли, она схватила Рубия за ногу и смогла сдвинуть его на пол метра. Шаг за шагом, волоча его по каменному полу, она тащила тело к залу. Камни царапали кожу на руках, мышцы горели от напряжения, но она не останавливалась.

Оставалось надеяться, что она не встретит стражников или кого похуже.

Глава 15 «Шут»

Джейми доедал второе пирожное, гуляя по пустому замку. Сладкий вкус миндальной начинки и хрустящего теста ненадолго отвлекал от тревожных мыслей. В коридорах царила тишина — лишь изредка слышался отдалённый гул праздника из главного зала, да шорох его собственных шагов по каменному полу.

Амалия сладко спала, лечила свой жар, что не могло не радовать. Нет, он не такой изверг, чтобы радоваться болезни королевы, но хотя бы сейчас она не мозолила ему глаза своим безучастным лицом, а он не мешал её покою.

И стоило Джейми ощутить каплю радости за то, что этот безумный день почти окончен, и надкусить очередное пирожное — его взгляд упал на тёмный коридор, который, видимо, соединял несколько входов в зал.

Всё бы ничего — узкий проход без факелов, где тени казались гуще, чем обычно. Но то, что он увидел в полумраке, было страшнее всего, что произошло за этот день.

Амалия Луиза фон Альтария тащила Рубия Каледора за ногу по полу. Ну как тащила — скорее волокла, с трудом переставляя ноги. Её платье было помятым, волосы растрепались.

Пирожное само собой вывалилось из рук и плюхнулось на пол, оставив масляное пятно на ковре.

— Королева? — спросил Джейми в ужасе, надеясь, что её силуэт ответит, что это просто кошмар, что он спит и видит дурной сон.

Амалия, заметив Джейми, отпустила ногу Рубия и рванула к нему. Её глаза были расширены от страха.

— Ты! — она вдруг прижалась к его груди, но, словно опомнившись, тут же отпрянула. — Можешь помочь дотащить его до малого зала? Чтобы все подумали, что он напился, а не я его вырубила.

— Ты его вырубила? — Джейми прикрыл рот рукой, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Моя королева, это Вы его так?

Амалия посмотрела на Рубия ненавидящим взглядом, а потом кудато вниз. Джейми заметил, что её руки трясутся, она едва стояла на ногах. Помада была смазана, подводка с глаз размылась, у уголков рта были потёртости, словно ей перевязывали рот.

— О святые — выдохнул он. Сочувствие и ужас в груди вдруг сменились необузданной злостью, горячей и острой, как лезвие. — Он Вам навредил?

— Не успел, — тихо ответила Амалия. — Мне удалось вырваться.

Она говорила это буднично, словно произошло что-то само собой разумеющееся, но Джейми видел, как её трясёт — не только руки, но и плечи, и даже губы дрожали, хотя она изо всех сил старалась это скрыть.

— Моя королева, это очень низко. Рубий — не мужчина, он

— Я говорила об этом! Не раз! — перебила его Амалия, сжимая в руках полы платья. — Говорила тебе, маме, отцу! Никто меня не слушал! И теперь не услышат! Всем плевать! Так что не стой столбом и лучше помоги мне донести его!

Джейми посмотрел на свои разбросанные пирожные.

— Не нужно, — он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Всё и так достаточно хорошо выглядит. Я сообщу стражам, что нашёл Рубия таким. Но сначала помогу Вам дойти до покоев.

Амалия не стала сопротивляться и ничего не сказала. Они дошли до гостиничного коридора. Тогда Джейми собрался с мыслями и произнёс:

— Моя королева, я бы всётаки рассказал об этом. Например, Эстелле. Она точно Вам поверит.

— Она ничего не сможет сделать. Врумалий будет защищать брата. Мы уезжаем послезавтра. И я никогда больше не вернусь в этот дворец.

— Если позволите, я бы не хотел быть на побегушках у Её Величества. Развлекать Эстеллу — это значит развлекать и Рубия, и Врумалия. А у меня нет никакого желания

Амалия резко перебила его:

— Флиман, ты никогда не думал о моих чувствах! — она развернулась и посмотрела на него, задрав голову. В её глазах плескалась боль, обида и чтото ещё, похожее отчаяние. — Тебя не заботило то, что могу чувствовать я! С чего вдруг ты проявляешь благородство и пытаешься сделать вид, что тебе не всё равно? Эстелла — твой шанс: ты будешь развлекаться, знакомиться с новыми людьми и артистами, и всё это далеко от меня! Не нужно играться со мной — не выйдет.

Джейми опустил голову. Амалия рылась в его чувствах, задевала самые больные точки.

— Мне никогда не было всё равно, моя королева, — тихо произнёс он.

Амалия усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья — только горечь.

— Правда? Именно поэтому вы с Кристианом даже не пытались найти убийц моих родителей? Потому что вам не всё равно? Или развлекаться с женщинами у меня под боком интереснее?

Королева вытянула руку, останавливая его.

— Ничего не говори. Я не хочу тебя слышать.

Джейми молча довёл Амалию до покоев, затем пожаловался стражникам на уснувшего принца в неположенном месте и вскоре вернулся в комнату.

Он отмыл грим — вода в тазу стала чёрной от краски, — переоделся и лёг на кровать. Его глаза уставились в потолок, а мысли всё это время крутились вокруг одного: как он, будучи телохранителем, позволил случиться всему этому? Рубий — последний, кто смел прикасаться к ней. Этот боров Джейми вдруг представил, как сжимает его горло, как тот барахтается в его руках, умоляя пожалеть, но тут же отогнал эту мысль.

Эстелла, весь этот праздник — они затмили его основную задачу: защищать королеву. Джейми чувствовал себя погано и понимал, что этой ночью он тоже не уснёт.

В этой суматохе он забыл о своей цели, которая была у него в этом месте. И вдруг он осознал, что Эстелла может стать ключом ко всем его теориям. Оставалось обсудить это с Амалией.

Джейми крутил в руках пузырёк с ядом, который успел выхватить у убийцы в ту ночь. Обычный зелёный флакон — похож на духи. Но самой главной деталью был виноградный лист на дне, который можно было увидеть, только вылив содержимое.

В думах и противоречиях Джейми начал засыпать. Он свернулся калачиком и зевнул, погружаясь в более глубокий сон, но вдруг услышал, как ктото скребётся в смежную дверь. Сердце бешено застучало, пока Шут не вспомнил, что Амалия спит с собакой. Наверное, Ричи хочет на улицу, а та закрыла двери и даже не подумала отпустить его.

Джейми попытался снова уснуть — в конце концов, если пёс сделает дела ей в цветочный горшок, ничего страшного.

Но тут он услышал страшный, раздирающий крик.

Джейми, не накинув рубашку на плечи, рванул к королеве и, открыв дверь, в секунду оцепенел.

Амалия была в кровати, а вокруг неё лежала куча, огромная куча лилий. И всё бы ничего, но все лилии, особенно те, что были на самой королеве, были в крови. Запах стоял ужасный, металлический — такой ни с чем не спутаешь. Он ударил в нос, заставил желудок сжаться, а кожу покрыться мурашками.

Королева вжалась в рейку кровати, девушка вся была в крови, словно её облили из ведра. Она смахивала с себя лилии, и её трясло — не просто дрожали руки, а всё тело содрогалось в конвульсиях. Глаза были расширены так, что зрачки почти не видно, губы посинели, а дыхание вырывалось рваными хрипами.

В комнату войти никто не спешил. Неужели только Джейми услышал крик?

— Моя королева, Вы не ранены? — Шут подбежал к девушке, но та неотрывно смотрела на окровавленные лилии.

В её глазах стоял ужас — не тот, что Джейми видел, когда она тащила Рубия. Этот был глубже, будто пробудил в ней чтото, что она давно похоронила. Она вся тряслась и задыхалась, пальцы судорожно сжимались и разжимались, будто пытались ухватиться за чтото невидимое.

— Амалия, — он обратился к ней по имени, понизив голос до шёпота, — Амалия, ты не ранена?

Она не отреагировала и продолжала тяжело и быстро дышать. Джейми сам коснулся её и не увидел ран. Только кровь, наверное, животная. Ктото устроил ей неприятный сюрприз.

— Амалия, что с тобой?

Девушка задыхалась, а он не знал, чем ей помочь. Паника сдавила горло и Джейми не придумал ничего, кроме как поднять её на руки и вытащить из проклятой кровати. Он опустился вместе с ней на пол, но из объятий не выпускал. Просто прижал к себе крепче и слегка поглаживал по спине, чувствуя, как под пальцами вздрагивают позвонки.

Амалия дрожала ещё некоторое время, но её сердцебиение потихоньку начало успокаиваться — он слышал его через ткань платья, чувствовал, как ритм становится ровнее.

— Моя королева? — спросил он, когда девушка взглянула на него.

— Я — она обернулась к кровати, но больше ничего не смогла произнести. Из её глаз брызнули слёзы — крупные, горячие, катящиеся по щекам одна за другой.

Амалия начала горько плакать — не так, как на поле, а навзрыд, со всей болью и ужасом, что пережила за всё это время. Она прижималась к Джейми, как к последнему оплоту в шторм, цеплялась за его плечи, будто боялась, что он исчезнет.

— Мне так страшно, — она плакала ему в грудь, обнимала за шею, её пальцы дрожали на его коже. — Я так боюсь! Они убьют меня, я отказала Рубию, и теперь им остаётся только убить меня!

Джейми старался всеми силами утешить королеву, но понимал, что пока она не проплачется — легче ей не станет. Он гладил её по волосам, шептал чтото успокаивающее — не слова, а просто звуки, похожие на колыбельную.

— Простите, — Джейми склонил голову, продолжая удерживать её. — Простите, что не занялся этим раньше. Простите, что позволил этому случиться. Всему этому.

Амалия отпрянула от груди Джейми и посмотрела ему в глаза. В её взгляде читалась не просто боль — там была усталость, тяжесть короны, которую она несла в одиночку.

— Ты ведь знаешь, кто это? Догадываешься?

Он кивнул.

— Именно за этим я здесь. Мне кажется, что Вы тоже понимаете, кто виноват в их смерти.

— Ты — она опустила голову. — Ты поможешь мне? Я не приказываю, а спрашиваю.

Джейми приподнял её голову за подбородок и улыбнулся — искренне, впервые за долгое время.

— Моя королева, я также сильно хочу обличить виновных, как и Вы. И мы можем сделать это только вместе.

Амалия смотрела ему прямо в глаза, и что было в её голове — одним Богам было известно. Её всё ещё потряхивало, но в глазах появилось чтото новое — не просто страх, а решимость.

Джейми начал злиться. Сколько прошло? Минут пятнадцать? Почему ещё никто не вошёл?

— Мне нужно проверить, что снаружи. Миранда должна была вбежать, да и остальные

Королева взяла его за руку — крепко, почти до боли.

— Не нужно Миранду. Я вымоюсь сама.

— Дело не в этом — Джейми начал подниматься, но Амалия не отпускала его руку.

— Миранда приберёт и уйдёт. А я не хочу оставаться одна. Не сегодня. Не здесь.

— Моя королева — Джейми обречённо глянул на свою дверь. — Вы точно сможете самостоятельно помыться?

Амалия нахмурила брови.

— Хорошо, — вздохнул Шут. — Тогда захватите одежду и можете вымыться в моей ванной. Ложитесь спать, а я приду к Вам через несколько минут. Получится? Возьмите с собой Ричи.

Королева кивнула, поднялась на дрожащих ногах, дошла до шкафа, достала оттуда шёлковую ночнушку и ушла в комнату Шута вместе с псом.

Джейми вышел из покоев Амалии и постучал к Миранде. Та открыла дверь и охнула.

— Я не могла выйти! — зашипела она. — Дверь заклинило! Что случилось?

Шут задумался: а стоит ли сейчас поднимать панику?

— У тебя есть ключ от комнаты Амалии? Она просит.

— Хочет закрыться изнутри, но зачем? И Ох! Ты почему голый?! А это что Кровь?!

Джейми загнал Миранду внутрь её комнаты и закрыл дверь.

— Тише, тише, не подумай ничего. Там Амалию решили запугать. Ктото обложил её лилиями и облил кровью. Вероятно, животной.

— О святые угодники! — Миранда закрыла рот рукой.

— Амалия переночует у меня. Не переживай — никакого разврата. Сама ведь понимаешь, в каком она состоянии

Миранда кивнула.

— Это даже хорошо, — она зашептала. — Ты хочешь дождаться утра?

— Да, позову короля отчитываться лично. Кристиану сможешь передать? Думается мне, что и его дверь заклинило.

— Конечно, — Миранда почесала голову. — Какой кошмар, нам здесь не место.

— Согласен, — Джейми направился к выходу. — Я закрою дверь Амалии и запрусь сам. Доживём до утра.

— Береги её.

Джейми кивнул и вышел.

Когда он вернулся, Амалия уже лежала под одеялом. Её волосы были мокрыми, рядом лежал пёс. Она гладила его высунутой изпод одеяла рукой. Когда Джейми вошёл, она вздрогнула.

— Не переживайте, это всего лишь я.

Джейми начал располагаться на тоненькой скамье, и Амалия выглянула изпод одеяла наполовину.

— Ты собрался спать там?

— Ну не с Вами же, — усмехнулся он, но Амалия смотрела так серьёзно, что Джейми выгнул бровь. — Приглашаете меня к себе в постель?

— Тут не только я. Ричи ляжет нам в ноги.

— Моя королева, это не

Она прервала его.

— Джейми Флиман, я хочу, чтобы рядом со мной был живой человек! Ричи не поможет, если ктото придёт обливать меня кровью снова! Быстро под одеяло!

А что ему ещё делать? Джейми залез к королеве и поймал себя на том, что ужасно покраснел. Благо было темно — свеча тлела в углу его комнаты.

— Это всё не меняет моего мнения о тебе, — она положила голову ему на грудь и ладонь. — Но у тебя бьётся сердце. И ты не причинишь мне вреда, даже если захочешь. Поэтому ты, к сожалению, единственный, кому я могу довериться.

Джейми вздохнул. От такой близости ему было очень неспокойно — и в отличие от Амалии, которая расслабилась, прижавшись всем телом к парню, он совсем не мог этого сделать. Его кожу покалывало там, где она касалась его, дыхание сбивалось, а мысли путались.

— Ваше Величество, но я ведь не железный.

— И? — она подняла голову, её мокрые локоны спадали ему на торс, и Джейми пожелал провалиться сквозь пропасть. Тепло её тела, едва уловимый запах лаванды от влажных волос — всё это смешивалось с недавним ужасом и создавало какойто безумный коктейль из ощущений.

— Ничего. Доброй ночи, — он произнёс это почти шёпотом, боясь, что голос выдаст его.

— Ты забыл, что я сняла запрет на касание меня? Обними как будет удобно и спи, — она сказала это так буднично, словно не было ничего до и ничего не будет после.

Амалия снова вела себя как простая деревенская девушка, а не королева целого государства. Джейми сложно было совместить этих двоих воедино. Одна была хрупкой и мягкой — вот как сейчас, прижавшись к нему, доверчиво положив голову на грудь. Другая — суровой и жестокой, отдающей приказы, смотрящей на всех свысока, не допускающей слабости.

Ему хватило смелости только положить руку ей на спину. Лёгкое прикосновение — и он вдруг почувствовал, какая она тонкая, почти невесомая. В голову пришла мысль о том, как же эта девушка одинока И что всё это время, все эти месяцы Амалия была по-настоящему одна.

Он считал, что потерял семью и остался один. Но ведь нет. С ним был Кристиан — друг, наставник. Была Миранда, которая всегда поддерживала, артисты труппы, слуги, стражи — все они составляли его мир. У него была опора, пусть и не кровная, но настоящая.

А кто был с Амалией не изза чувства долга перед погибшими королём и королевой? Миранда? Едва ли она могла утешить девушку и заменить ей мать. Другие придворные? Они видели в ней только символ власти, а не живого человека.

Пока они горевали — Джейми, Кристиан и остальные — Амалия возложила на плечи королевство. В свои юные годы она взяла на себя бремя, которое сломало бы многих взрослых мужчин. А Джейми всё это время только издевался над ней. Подшучивал, язвил, старался уколоть побольнее. И почему? Изза её характера?

А какой у неё характер? Джейми сглотнул. Он вдруг осознал, что уже не помнит, за что именно её ненавидит. Вернее, даже не ненавидит — просто привык так думать, чтобы держать дистанцию. В памяти всплывали другие образы: как бьётся её пульс под тонкой кожей запястья, когда он случайно касается её руки, как дрожат ресницы, когда она спит, и лицо становится совсем детским,

как в глубине её глаз прячется та же боль, что терзает его ночами.

Он вдруг отчётливо понял, что они похожи больше, чем казалось. Оба потеряли близких, оба вынуждены носить маски: он — Шута, она — Королевы. Оба прячут свои настоящие чувства за колючими словами и резкими действиями.

Джейми осторожно провёл рукой вдоль её спины, чувствуя, как напряжение постепенно покидает тело Амалии. Она дышала ровно, почти беззвучно, и он поймал себя на мысли, что слушает этот ритм, как какуюто волшебную мелодию.

«Как же я мог быть таким слепым?» — подумал он. Все эти месяцы он видел только фасад — холодную, надменную королеву, не замечая человека за этой маской. А теперь, в тишине ночи, когда она доверчиво прижимается к нему, он видит её настоящую: испуганную, одинокую, но при этом невероятно сильную.

В груди разливалась странная теплота — не просто физическое ощущение близости, а чтото большее. Чувство ответственности? Защиты?

Он осторожно подтянул одеяло, укрывая их обоих. Ричи, свернувшийся в ногах, тихо заворчал во сне, и Джейми невольно улыбнулся.

«Мы справимся, — подумал он, глядя в темноту. — Вместе. Я больше не позволю никому причинить тебе боль. Клянусь».

Амалия вздохнула во сне и чуть повернулась, ещё теснее прижавшись к нему. Джейми закрыл глаза, вслушиваясь в её дыхание и своё собственное сердцебиение. Впервые за долгое время он чувствовал, что делает чтото понастоящему важное. Не ради денег, не ради похвалы, а просто потому, что так нужно. Потому что ктото должен быть рядом с ней в эту тёмную ночь. И сегодня этим кемто стал он.

Глава 16 «Королева»

Амалия не знала, почему Шут так на неё действует. Она не понимала, откуда это чувство безопасности — инстинктивное, будто в его присутствии мир перестаёт быть враждебным. Любой во дворце мог быть её предателем, особенно Флиман, которому ещё днём она призналась в ненависти и бросила в лицо слова, пропитанные обидой и горечью.

И всё же в эту ночь он был единственным, кто помог. Амалию впервые захлестнула подобная паника. Она не помнила себя в этот момент: только то, как проснулась посреди окровавленных лилий, как холодный ужас сковал горло, не давая закричать, а уже после очнулась в объятиях парня, прижатая к его груди, слыша мерный стук его сердца.

Ей было страшно. Понастоящему страшно. Она думала, что дни, когда боялась пить чтолибо из кубков, когда просыпалась с криками и дрожью от снов, где тени мёртвых родителей тянули к ней когтистые руки — прошли. Время должно было испепелить их, оставить в забытье, превратить в смутные воспоминания, едва различимые, как следы на песке после прилива. Амалии некогда было скорбеть.

Но, похоже, что нет. Враги её короны не просто знали её страхи — они воплотили их в жизнь, заставили запуганную девушку вылезти наружу и захватить контроль над телом. Заставили её почувствовать себя жертвой.

Амалию всё ещё потряхивало — мелкая дрожь пробегала по рукам, отдавалась в коленях, заставляла зубы стучать. А когда она смывала с себя кровь в ванной, запах железа ударил в нос так, что её едва не стошнило. Но мерно поднимающаяся грудь Шута, его горячее тело, стук сердца, который она чувствовала ладонью — всё это успокаивало лучше любого отвара.

Амалия погрузилась в забвенный сон, желая только двух вещей: самой ужасной смерти тем, кто сделал это с ней и чтобы эта благословенная ночь с тёплым, живым телом Джейми Флимана потянулась подольше.

Утро было пасмурным. Ещё сквозь сон Амалия слышала стук дождя в окна. Почемуто это её обрадовало. Солнечный день был бы неуместным, ярким и фальшивым, как улыбка придворного, скрывающая нож за спиной.

Шут проснулся, задвигался. Амалия успела покрутиться ночью и уже не прижималась к нему, а лежала на спине, раскинув руки, как ребёнок. Она открыла глаза, потёрла их пальцами, прогоняя остатки сна, и повернулась.

Джейми сидел на кровати, повернувшись к ней спиной, и надевал сапоги. Амалия проморгалась и от удивления открыла рот.

Вся спина Шута была исполосована огромными шрамами — не ровными следами от кнута, а рваными, бугристыми рубцами. Они шли крестнакрест, переплетались, образуя жуткую карту боли. Как такие появляются, королева знала очень хорошо — плетью, и не простой, а с шипами, которые впивались глубоко в кожу, оставляя дыры и вырывали куски мяса.

Подобные наказания в Альтарии получали самые отъявленные преступники. Количество ударов зависело от степени виновности, и то, что Амалия увидела на спине Флимана, было наказанием за самое крайнее преступление, за которое в большинстве случаев казнили: измена или изнасилование.

— Это — она не знала, как начать разговор, потеряла дар речи и не могла отвести взгляд от страшных шрамов. Они словно гипнотизировали её, притягивали взгляд, заставляли сердце сжиматься от ужаса. — Твоя спина Шрамы совсем свежие. Что это?

Шут сначала не понял, о чём она, но через секунду соскочил, схватил рубашку со стула и надел, пряча картину. Движения его были резкими, нервными.

— И Вам доброе утро, Ваше Величество.

— Отвечай на вопрос, — Амалия не собиралась отпускать его без ответов. — Я хочу знать правду.

Флиман вернулся на кровать, сел, смотря в глаза королеве. Вся его надменность исчезла, он выглядел очень серьёзно, уязвимо.

— Это наказание за тот вечер, когда вы вернулись из Винделфолла, — произнёс он тихо.

Амалия остолбенела. Так Шута всётаки наказали за тот праздник? Почему родители ничего не сказали ей? Теперь пазл в её голове сложился: она думала, что ему стыдно и поэтому он прячется в комнате, избегает её. Но, похоже, тот месяц Флиман не просто прятался — он залечивал раны.

— Кто был палачом? — спросила она, голос её звучал глухо. — Такие сильные удары Похоже на руку Торвальда, но даже он на моей памяти не оставлял шрамы, похожие на эти

— Вы уверены, что хотите знать это?

— Да, — отрезала она.

Шут вздохнул, потирая руки, словно пытался их согреть.

— Это был Элиан. Пятьдесят шесть ударов — столько дней вы пробыли в отъезде.

Амалия закрыла рот рукой. Это сделал её отец? Тот, кто даже смотреть не мог на казни, кто морщился при виде крови на арене? Тот, кто учил её милосердию? Как?

— Я это заслужил. Я оскорбил Вас и всю Вашу династию.

То, что было на спине Шута, заслужил разве что насильник или изменщик страны. Но не тот, кто верно служил все годы и совершил безобидную оплошность. Амалия хотела возмездия, в ту ночь она понастоящему желала Флиману смерти, но это Это было слишком.

— Отец мог остановиться и на паре ударов Как ты жив остался после такого?

Джейми побито улыбнулся.

— Видимо, мне повезло. Две недели я не мог даже встать с кровати, чтобы справить нужду, ещё два месяца ушло, чтобы начать делать базовые акробатические трюки.

Амалия не умела поддерживать, не умела извиняться. Но почемуто за эту боль, за эти шрамы, она почувствовала вину — острую, колючую, как осколки стекла в груди.

— Что он говорил? Отец.

— Что они пригрели змею, что моя жизнь ничего не стоит, что я предатель и всё в таком духе, — Джейми говорил спокойно, почти отстранённо, но Амалия видела, как напряглись его плечи. — Простите, моя королева, он каждый удар чтото говорил, но после первой десятки мне было тяжело запоминать слова.

Амалия поджала губы и кивнула. В горле стоял ком, глаза жгло.

— Я не знала И мне жаль.

Он поднялся с кровати и продолжил одеваться.

— Король поступил правильно, — сказал он, не оборачиваясь. — В то время я начал забываться, возомнил себя тем, кем не являюсь.

— Ты был пьян и не понимал, что делаешь, — возразила она.

— Но это не оправдание, — он обернулся, посмотрел ей в глаза.

Амалия замолчала. Остатки сна ушли, как не бывало. Её захлестнула реальность, где она всё ещё королева, которой нужно гордо держать голову, носить удушающие платья и фальшиво улыбаться.

— Сможешь позвать ко мне Миранду? Я не могу показываться перед королём в таком виде.

Королева всё это время прикрывалась одеялом – уж больно просвечивающая была шёлковая ночнушка. Ночью об этом можно было не переживать, но вот днём, даже дождливым, при желании кто угодно мог рассмотреть всё её естество.

— А ночью вы так не скромничали, — Флиман подвязал свою жилетку и одарил Амалию фирменной шутовской улыбкой.

— Попробуй только заикнуться об и я скину тебя из окна.

Шут поджал губы и изобразил пальцами движение, будто зашивает себе рот.

— Так какой у нас план? — тут же спросил он.

Амалия вздохнула. Она представила бал, множество персон, с которыми ей нужно было пообщаться. В мыслях тут же возник образ Рубия, которого нисколько не смутит повторить свою попытку обесчестить её.

— Я хочу домой, — выдохнула она, сжимая руками одеяло. — Но нужно пережить ещё одну ночь

Шут подошёл к кровати, нагнулся, чтобы встретиться с её поникшей головой.

— Вы же королева. Никто не может держать Вас здесь.

— Ты не понимаешь — это этикет!

— Моя королева, — Шут скрестил руки, Амалия видела, как его глаза горят: он уже что-то придумал. — Боюсь, что Вы не видите всей картины происходящего. Позвольте Вас просветить.

***

Прошёл час прежде чем Амалия, собранная, услышала стук приближающихся каблуков на сапогах Врумалия.

Она стояла в углу своих покоев, прикрываясь веером, рядом её за плечи держала Миранда. Чуть подальше стоял Кристиан. Лилии, похоже, были не первой свежести и уже начали гнить: тошнотворный запах крови смешивался с цветочным и умножился за счёт того, что внутри было душно.

— Право, Эстелла, я не понимаю, какая может быть приемлемая причина вызвать короля в такую рань! — ворчал мужчина в коридоре. — Тебя не хватило бы?

Шёпот Эстеллы слышно было плохо, вероятно, она успокаивала мужа. Через секунду дверь перед королём отворил Шут, кланяясь и открывая обзор на комнату.

— О святые девы! — Врумалий замер на пороге.

Эстелла прикрыла рот ладошками в перчатках и побледнела.

— Сегодня ночью наша королева проснулась, окруженная данной картиной. – Кристиан поправил монокль. — Извольте пояснить, Ваше Величество, каким образом это могло произойти?

Врумалий подобрался, но на Амалию даже не смотрел.

— Я не знаю, что здесь произошло.

— Тут так воняет, мы можем уйти в другую комнату? — Амалия не успела заметить, как ужас с лица Эстеллы мигом слетел и теперь она зажимала нос пальцами.

— Можем пройти ко мне, — ответил Шут, открывая дверь к себе и приглашая короля с королевой внутрь.

Парочка переглянулась и зашла. К ним навстречу выбежал Ричи, который до этого момента спал. Он начал виться вокруг ног Врумалия, но тот только грубо оттолкнул пса ногой.

— Пшёл вон! — огрызнулся он на него.

Ричи, скуля, отошёл к сторону. Амалии захотелось обругать короля, но она не могла делать лишних движений.

Они все прошли в другую комнату, Миранда посадила Амалию на кровать.

— Ещё раз повторяю, — вновь начал Кристиан. — Кто-то прокрался к нашей королеве и устроил эту сцену с явной целью запугивания. Сомнус уверил нас в полной защите этого коридора. Так почему это произошло?

— Все вопросы к Сомнусу в таком случае, — фыркнул Врумалий, — король не занимается построением стражей во дворце.

Амалия растянулась в улыбке и была рада, что веер прикрывает это.

— Дорогая Амалия! — Эстелла подсела к девушке. — Как ты? Это кошмар! Вижу, что у тебя синяки под глазами Сама на себя не похожа!

Амалия попыталась изобразить всю боль на лице, на какую была способна. Она не была актрисой, но Шут постарался с макияжем достаточно, чтобы превратить королеву в измученную и истощенную девушку.

Миранда обняла Амалию за плечи, явно показывая, что общаться сейчас с ней не стоит.

— Моя королева слаба, очень слаба. Она так кричала, что сорвала голос.

— Но проблема в том, что её никто не услышал. — Отчеканил Шут и Амалия не узнала его голоса. Никакой насмешки, никакого бархата, как раньше. Он был серьёзен и зол?

— Да, кхм, — подтвердил, прокашливаясь Кристиан, — меня, Миранду, дегустаторов и ещё нескольких слуг заперли в покоях.

Эстелла снова показушно закрыла рот руками, а Врумалий выглядел так, будто хотел закатить глаза.

— Но ведь никто не пострадал, я правильно понимаю? Это была безобидная неприятная шутка.

— Шутка? — Флиман вздёрнул бровь. — Шутка – это когда кто-то говорит, что Ваш брат стройный высокий мужчина неземной красоты. А это – настоящее покушение на жизнь королевы! Такая сцена могла лишить её рассудка! Вы не понимаете? Правитель соседней страны подвергся угрозе прямо в покоях Вашего дворца!

Врумалий нахмурился и впервые посмотрел на Амалию. В его глазах было сожаление, злость и что-то ещё, что не удалось распознать.

— Мне жаль, Амалия. Я обещаю, что найду виновного и он будет наказан по всей строгости закона.

— И откуда здесь вообще лилии? — опомнилась Эстелла. — Они же не растут на нашей земле.

Врумалий потёр лоб и уставился на Миранду.

— Может, кто-то из ваших же и притащил их? И кровь Не знаю кто кого заколол, но у нас все животные под счёт. Если что-то пропало, мы сразу об этом узнаём.

Амалия посмотрела на камеристку. Миранда поджала губы и опустила голову.

— Эта догадка лишена оснований, — произнёс Кристиан. — Мы привезли сюда лучшие и самые доверенные лица короны.

— Может, они и верны своей стране, но не ей, — Врумалий развёл руками, вновь напоминая Амалии, что она не заслужила уважения и любви своих слуг.

— Ваше Величество, это напускное, — Кристиан продолжил. — Наша королева плохо себя чувствует и то, что произошло в Каледоре, лишило её всяких сил. Мы желаем сейчас же покинуть королевство и отправится домой.

— А как же бал-маскарад? А сегодняшний турнир? — Эстелла вспыхнула. — Я же столько подготовила! Мои шуты

И на этих словах она повернулась к Джейми.

— Вы не можете просто так уехать!

Шут развёл руками.

— Мы бы с радостью остались, но сперва должны убедиться, что королеве ничего не угрожает. А пока это невозможно. Да и этим покоям, видимо, предстоит двухдневная уборка.

— А у вас, помнится мне, переполнен замок, — подметил Кристиан.

Эстелла, вытянув нижнюю губу, вздохнула.

— Врумалий, я бы на месте Амалии сошла с ума, находясь в этих стенах. Мне кажется, что Её Величеству Альтарии действительно пора на родину. Особенно, учитывая, что вчера у неё был жар.

Король оглядел Амалию повторно и девушка увидела в его глазах блеск. Неужели он радовался? Так открыто?

— Что ж, возможно моя королева права. Я, разумеется, не согласен с тем, что сильного правителя может сломить горячий лоб и пара грязных вонючих цветков, но пусть так. Совсем скоро мы будем принимать нового короля Альтарии.

Амалия не сдержалась. Она свернула веер и вопросительно посмотрела сначала на Кристиана, потом на Врумалия.

— О чём ты говоришь? — спросила Эстелла.

— А вы не слышали? — Усмехнулся Врумалий. — В Альтарию наконец прибыл Стефан.

И на этот раз Амалии действительно стало дурно. Её бросило в жар, а виски запульсировали.

Глава 17 «Шут»

Джейми было тяжело физически и морально. Физически тяжело сдержать кулак, который так просило пухлое лицо Врумалия и морально тяжело выносить то, как он в открытую и без стеснений выставляет Амалию ничтожеством.

Новость о дядюшке королевы, который, если Врумалий не лжёт, уже попивает чай в тронном зале, выбила всех из колеи. Они думали, что у них ещё есть время на поиск убийцы и урегулирование остальных процессов. Но, похоже, партию придётся переигрывать.

— Что с лицом, Ваше Величество? — Врумалий ехидно обратился к Амалии. — Ваша камеристка слишком туго перевязала корсет?

Кулаки Джейми сжались сами собой.

— Думаю, что нам пора идти, — Эстелла поднялась и поправила своё нежно-голубое платье. Эта девушка была так же далека от той, которую он видел в этой спальне день назад, как они от своего дома.

Она бросила свой ледяной взгляд на Джейми и кивнула на выход. Вот чёрт.

Врумалий поклонился, пожелал Амалии приятной дороги и вышел в коридор. Эстелла засеменила за ним. Шут повернулся к оставшимся в комнате.

— Я выйду на пару минут.

И выбежал за королём с королевой.

— У нас не было времени пообщаться после выступления! — Эстелла взяла его под руку, совершенно игнорируя идущего впереди Врумалия. Но тому, похоже, было всё равно. Он даже не повернулся.

— Слушаю Вас, Ваше Величество...

— Ты выступил замечательно и я, как тебе уже говорила Амалия, хочу тебя. — На этих словах Врумалий повернулся и вопросительно выгнул бровь. Эстелла хихикнула. — Я имею в виду, что хочу тебя в свою труппу. Будешь приезжать, давать шоу.

— Не отказывайся, Шут, — Врумалий вновь повернулся к дороге, сцепив руки сзади. — Тебе с твоей королевой всё равно ничего не светит. Я про будущее. Такие, как она, умеют только губить. Тебе это не нужно, если ты, конечно, не последний идиот.

— Спасибо за совет и да, Ваше Величество, — он улыбнулся Эстелле. — Я с радостью приму Ваше приглашение.

— Вот и отлично! — Эстелла прижала его руку к своей груди крепче.

Джейми обратился к Врумалию.

— Ваше Величество, мы можем поговорить наедине? Без королевы.

Врумалий остановился и с удивлением повернулся.

— Просишь уединенции с королём, Шут?

Джейми кивнул.

— Это касается Вашего брата.

Врумалий хмыкнул и взглянул на Эстеллу. Та, покорно кивнув и бросив последний взгляд на Джейми, удалилась.

Король помотал головой по сторонам и улыбнулся.

— Что ж, здесь даже нет стражников, что же ты хотел обсуди

Джейми оборвал Врумалия, быстрым рывком схватив его за горло и прижав к стене.

— Ты что творишь?! – закряхтел он. Шут ослабил хватку.

— Не смейте звать стражу, — Джейми легонько ткнул его другой рукой.

Врумалий перевёл взгляд вниз, благо его живот был не таким большим, как у брата и он мог разглядеть, как ему в орган между ног упирается кончик кинжала.

— Тебя повесят за это! Повесят! — Зашипел он. — Я лично засуну твою голову в петлю!

Джейми усмехнулся.

— Врумалий, Вы же у нас король, так подумайте хоть немного, — на этих словах Шут сильнее прижал кинжал к его штанам, — моя голова принадлежит Её Величеству Альтарии. И стоит ей шепнуть, я не только голову в петлю засуну, но и утоплюсь, и прыгну с башни. Но исключительно по её приказу. И судить меня имеет право только она.

Шут говорил жёстко, отчеканивая каждое слово. Услышь его кто со стороны – не узнал бы милого Джейми по этому твёрдому, не имеющего никакого бархата, голосу.

— Что тебе нужно? — Врумалию явно было тяжело находится долго в такой позе, по его лицу уже начал стекать пот.

— Справедливость.

— Я не знаю, кто устроил то представление с лилиями. Клянусь королевством.

— Ха-х, — Джейми едва не убрал руку с его шеи, чтобы почесать голову, — Вы, обладатели золотой крови, настолько зажрались, что не боитесь клясться даже своим могуществом, потому что думаете, что никто не сможет его отнять. — Шут сжал шею Врумалия сильнее, сделал напор, смотря прямо в глаза королю. — Только вот Боги не глухие. И Смерть тоже не глухая. Подумайте об этом.

Джейми чувствовал, как король сглатывает слюну.

— Если убьёшь меня, твоя королева уже не сможет тебя спасти. — Прохрипел он.

— О, я не собираюсь этого делать. Честно-честно. — Джейми убрал руку с шеи Врумалия и схватил его за тёмно-рыжие волосы, оттягивая назад. Король зарычал. — Знаете, что ещё случилось, пока Ваше Величество отсиживало задницы, напиваясь на балу?

Врумалий, сжимая челюсть, в ожидании смотрел на Джейми.

— Мою королеву пытался обесчестить Ваш братец. Он накинулся на неё прямо в коридоре.

Король впервые за это утро по-настоящему удивился. Его глаза округлились, а брови нахмурились.

— Думаете, что я вру? Спросите у него лично. Не думаю, что это чадо свиньи и медведя способно врать.

Врумалий закрутил головой, он явно был в ярости, но нож у его достоинства сдерживал пыл короля.

— Моей королеве пришлось защищать честь в одиночку. Она не стала никому говорить, потому что знает, что Вам плевать и Вы будете защищать своего принца любой ценой.

— Так она была одна? — Врумалий посмотрел в сторону. — Ты не думал, что твоя королева может тебе врать и это она соблазнила моего брата?

— Соблазнила? — У Джейми скривилось лицо. Чтобы Амалия кого-то пыталась соблазнить? — Моя королева знает себе цену и уж точно не ляжет под того, от кого все эти годы отказывалась.

Врумалий усмехнулся.

— Да я бы сам с превеликим удовольствием усмирил эту девчонку. Разве никогда не думал, что её столь агрессивное поведение порождается из-за того, что ей не хватает мужского естества между ног?

Джейми дёрнулся вперёд, обузданный яростью и опомнился тогда, когда Врумалий запищал. Шут прорезал его тунику и нижнее белье. Крови не было, слава Богам.

— Совсем сдурел?! — зашипел пуще прежнего король.

Да уж, Джейми не собирался по-настоящему кастрировать Врумалия. Но он чувствовал внутри неконтролируемую злость, которая просилась наружу.

— Я хочу, чтобы ни Вы, ни Ваш брат больше никогда не побеспокоили мою королеву. Оставьте её в покое, научите манерам Рубия, найдите ему жену среди Вашего золото сброда.

— И что ты сделаешь, если я не дам обещания? — Врумалий усмехнулся.

— А Вы не поняли? — Джейми указал глазами на кинжал. — Сначала я сделаю это с Вами, а потом сделаю также с Вашим братом, чтобы род Каледоров закончился на Вас.

— Он не закончится, у меня есть - И тут Врумалий притих. Потому что Джейми с ухмылкой и звериным блеском в глазах смотрел на него в ожидании.

О Эстелла, ты доверила свои тайны не тому Шуту.

— Не может быть, ты не можешь этого знать. — Начал отрицать Врумалий. — Не можешь

— Я видел Мерцена, играющего в саду, — на этих словах Джейми перестал держать короля за прямые волосы, а погладил по голове, — у него блестящие русые кудри. Интересно, в кого они такого интересного цвета? Может, у Вас есть кудрявая русая бабушка?

Капилляры в глазах Врумалия полопались. Он дрожал от злости, зубы скрипели, грудь вздымалась, а из одной ноздри вытекла струйка воды.

— Я убью тебя, Шут. Задушу, зарежу. Ты не доберешься до родины, а сдохнешь в городской канаве.

Джейми не переставал улыбаться.

— Если желаете, чтобы Ваши секреты остались при Вас — не трогайте мою королеву. Всё, что происходит в Альтарии Вас не касается и впредь не будет касаться.

Врумалий сдался. Он выглядел уставшим и постаревшим на несколько лет.

— Хорошо, Шут. Твоя взяла.

— Учтите, Ваше Величество, — Джейми последний раз прижал его за горло, заставляя на себя посмотреть. — Если Вы нарушите договор, первым делом я влезу ночью к Рубию и превращу его в свинью для праздничного пира. Мне нечего терять, даже если Вы поймаете меня и казните. Вся моя семья уже на Небесах. А вот Вы останетесь с ничем. Буквально. Джейми вновь глянул на его штаны и отпустил. Врумалий выдохнул, отбежал от него.

— Ты больной, — бросил он и поспешил прочь, потирая горло.

Шут спрятал кинжал и вернулся к своей королеве.

Глава 18 «Королева»

Амалия прощалась с Каледором в надежде, что больше никогда не увидит этих стен. Она знала, что если сохранит трон, то рано или поздно посетить тот или иной приём ей придётся. Но думы о будущем были единственной роскошью, которую королева не могла себе позволить.

Несмотря на то, что у Амалии ещё было время, чтобы придумать решение, как спровадить дядю, она начала переживать сразу, как только карета тронулась в путь. Стефан может заявить своё право на трон, но у него должна быть весомая причина, чтобы скинуть с него девушку. И единственное, чего не хватает Амалии для удержания корона — мужа.

— Миранда, передай Кристиану, что мы устроим сегодня совет.

Служанка спохватилась, будто вынырнула из своего мира. С начала дороги она нервно вязала спицами, путаясь в нитках и ругаясь шёпотом. Амалия не стала её затыкать — они все были на нервах. Даже Шут был излишне заведён: его кулаки постоянно были сжаты, а желваки на щеках часто двигались.

Из-за дождя Каледоры, а именно Эстелла, выделила кортежу ещё несколько карет, чтобы все слуги уместились и не промокли под дождём. Лишь несколько солдат в доспехах, которые звенели под каплями дождя, ехали на лошадях превозмогая погоду.

— Хорошо, Ваше Величество, — камеристка быстро улыбнулась и опустила голову к своей работе.

— Переживаешь? — спросила Амалия, не выдерживая. Спать ей не хотелось, слишком много мыслей и волнений было в голове.

Миранда остановилась, отложила шарф и вздохнула.

— Я боюсь, моя королева, что теперь всё будет по-другому. Я так скучаю по спокойным временам, когда единственной проблемой в нашем дворце были споры о меню на праздник или фрейлине, которую отверг кавалер.

Амалия улыбнулась.

— Мы вернём эти времена, обещаю.

Миранда кивнула, но её улыбка быстро опустилась. Она смотрела в окно, дождь размыл дорогу и они спотыкались на каждой кочке.

Интересно, у всех сейчас такое состояние? Если да, то Амалии срочно нужно с этим что-то делать. Они должны вернуться во дворец с гордо поднятыми головами, а не словно побитые собаки.

Несмотря на непрекращающийся дождь, доехали до лагеря они быстро. Амалия надела капюшон плотного плаща и вышла из кареты. Её лакированные чёрные туфли тут же стали коричневыми от грязи, которая хлюпала под ногами, цепляясь за каблуки.

Лес будто стал пахнуть ещё ярче: в воздухе витал густой, терпкий аромат мокрой коры, прелых листьев и молодой хвои. Капли, пробиваясь сквозь густую крону, падали реже — деревья, словно заботливые стражи, смягчали натиск дождя, создавая над землёй зыбкий, мерцающий занавес из водяных нитей.

Амалия опять оторвалась от Миранды и прошла вглубь леса. Ступая осторожно, она чувствовала, как под ногами пружинит влажный мох, перемешанный с опавшими иглами и мелкими ветками. Каждый шаг сопровождался мягким хрустом и шлёпающим звуком — земля была напитана влагой до самого основания.

Лагерь разбивался лениво, с неохотой: слуги перекликались приглушёнными голосами, натягивали провисающие от воды полотнища палаток, возились с размокшими верёвками. Дождь мешал работе — капли стекали по лицам, липли к ресницам, заставляли ёжиться и потирать замёрзшие руки.

Амалия отошла подальше от палаток, чтобы её полностью окружил лес. Папоротник был ей до колен — влажные перистые листья цеплялись за подол плаща. Между стволами старых елей клубился лёгкий туман, размывая очертания дальних деревьев.

Гдето высоко, в сплетении мокрых ветвей, перекликались птицы — их резкие, отрывистые крики звучали непривычно громко в приглушённой дождём тишине. Время от времени раздавался треск — то ли ветка не выдержала тяжести воды, то ли какойто зверь пробирался сквозь чащу.

Воздух был прохладным и тяжёлым, насыщенным влагой — он обволакивал, проникал в лёгкие, заставляя дышать глубже. Амалия остановилась, закрыла глаза и прислушалась: шелест капель, шорох листьев, далёкий гул ветра в верхушках деревьев — всё сливалось в единый ритм леса. Она подставила лицо к каплям дождя, наслаждаясь их холодом.

— Миранда с ума сойдёт, когда увидит Вас в таком виде, — раздался голос сбоку, чуть хрипловатый и насмешливый.

Амалия даже не испугалась. Она словно была готова к его появлению. Девушка открыла глаза и повернула голову к звуку. У дерева, опершись на ствол ели плечом, стоял Шут. На нём был тонкий плащ, но капюшон тоже был снят. Его чёрные волосы намокли, прилипали ко лбу, вились влажными кольцами у висков. Амалия даже разглядела его длинные влажные ресницы — они казались необычно тёмными на бледном лице, а капли дождя скатывались по скулам, будто слёзы.

— Что ж, — Амалия посмотрела в глубь леса, — ей придётся потерпеть.

Шут подошёл к ней, оглядел с головы до ног. Его взгляд задержался на перепачканных грязью туфлях, на прилипших к плащу листьях папоротника. Амалия надела капюшон и надеялась, что её красное лицо он достаточно скроет.

— Вы готовы? — спросил Шут, и в голосе прозвучала непривычная серьёзность.

— А ты? Когда первый съезд шутов у Эстеллы?

Флиман улыбнулся — криво, но в глазах сверкнула искорка прежней насмешки.

— Я думал, у нас с Вами перемирие. Без Вашей поддержки я не смогу доказать виновность Каледоров в смерти короля с королевой.

— Перемирие не отменяет факта моей неприязни к тебе, — тихо ответила Амалия, глядя ему прямо в глаза. — И не стирает прошлого.

На мгновение повисла тишина, нарушаемая только стуком капель по листьям. Ветер пронёсся по лесу, взъерошил мокрые ветви, бросил в лицо ещё горсть холодных брызг.

Флиман сделал шаг ближе. Его плащ слегка шелохнулся, стряхивая капли.

— Иногда, — произнёс он тише, почти шёпотом, — чтобы идти вперёд, нужно отпустить то, что тянет назад.

Амалия помолчала.

— Доверие, Флиман, не рождается за один день.

Он кивнул, не споря. Она знала, что ночью говорила совсем иное. Тогда Амалия доверяла ему целиком и полностью, была уязвимой и тянулась к нему, как единственному источнику защиты. Но они всё ещё были Шутом и Королевой.

— Тогда давайте начнём с малого, — предложил Шут. — Я выскажу свои догадки.

— Хорошо, — Амалия слегка склонила голову, всё ещё не отрывая взгляда от глаз Шута. — Что ты нашёл?

— Это, — парень достал изпод плаща небольшой кожаный мешочек и осторожно вынул зелёный пузырёк. — Его я выхватил у убийцы в маске медведя. Видите, здесь нарисован виноград, герб Каледоров.

Амалия нахмурилась, рассматривая склянку.

— Это может быть совпадением. И напрямую к Рубию и остальным не ведёт.

— Возможно, — кивнул Флиман. — Но именно они в ту ночь злились на Вас больше всех. И думаю, что раз они не смогли заключить союз, их решением было организовать убийство.

— А выгода? У таких действий всегда должна быть выгода. Зачем убивать всех нас, если престолонаследник Стефан? Рубий же не мог жениться на трупе.

— А если бы они сказали, что свадьба состоялась? По сути, Вы его невеста. Может быть, Ваш союз с Рубием имеет больше веса, чем Вы думали? Поройтесь с Кристианом на досуге в старых документах.

Амалия резко вдохнула. Её пальцы невольно сжались на рукаве плаща.

— А, что, если наша смерть была выгодна не только Каледорам? Что, если это заговор?

— Может быть, — Шут выпрямился. — Слишком много ниточек тянется в разные стороны. Но без Вашего влияния, без доступа к дворцовым архивам и свидетелям я не смогу собрать полную картину.

— Хорошо, — твёрдо сказала Амалия, протягивая руку. — Мы заключаем этот союз. Но помни: если я узнаю, что ты меня обманываешь, если выяснится, что ты ведёшь двойную игру, если это всё твоя очередная глупая шутка

Джейми не дал ей договорить. Он резко схватил девушку за лицо, большими пальцами слегка сжал скулы и поднял её голову так, чтобы их взгляды встретились. Капюшон спал, и капли дождя снова начали стекать по её лицу — одна за другой, холодные, настойчивые.

— я стану первым, кого вы отправите на виселицу, — закончил за неё Шут, не отпуская лица. —Честная сделка.

Его пальцы всё ещё лежали на её коже — холодные, но от этого прикосновения по спине Амалии пробежала горячая волна. Она на мгновение замерла, ощущая странное смешение чувств: гнев, настороженность и возмущение.

Амалия улыбнулась — но это была не мягкая, доверительная улыбка, а хищная, острая, как клинок. В её глазах вспыхнул огонь.

Не отрывая взгляда, она резко перехватила его запястье, сжала с неожиданной силой, а второй рукой схватила парня за горло.

— Не играй со мной, Шут, — произнесла она тихо. — Я уже не та маленькая наивная принцесса, которой ты меня считал. Флиман замер, но не попытался вырваться. Вместо этого на его губах появилась едва заметная улыбка — не насмешливая, а какаято восхищённая. Он медленно опустил руки с её лица и чуть наклонился вперёд, сокращая расстояние между ними до опасного минимума.— О, я уже давно так не считаю, моя королева, — ответил он также тихо. — Напротив. Именно поэтому я здесь. Вы — единственная, кто может бросить вызов Каледорам, своему дяде — всему миру — и победить. Амалия на секунду замерла, всматриваясь в его глаза. В них не было лжи — по крайней мере, сейчас. Только вызов и азарт. Она медленно ослабила хватку, отпустила его горло.— Если что-то пойдёт не так, я сама тебя убью. Собственными руками. — Это приятнее виселицы, — Флиман усмехнулся. — О такой смерти я и мечтать не мог. — Я с вами до конца, моя королева.

В этот момент последний порыв ветра разорвал тучи, и солнечный свет хлынул в лес, озаряя их фигуры. Дождь продолжал идти, но теперь он казался не угрозой, а завесой, укрывающей их разговор от чужих ушей.

Глава 19 «Шут»

Солнце закатилось, вечер наступал стремительно, а дождь всё не прекращался. «Никогда не давай обещаний, которые не можешь выполнить» - повторял себе Джейми неоднократно, но почему-то всё равно давал эти обещания.

Ещё несколько месяцев назад он бы ни за что не пошёл на какие-либо соглашения с Амалией, с этой бессердечной, как ранее он считал, девушкой. Парень чувствовал, как нечто внутри стремительно меняется. Не только мнение о ней, но и всё естество, словно кто-то поменял полюса на компасе его личности. Ему не просто хотелось ей служить, он желал этого. Джейми чувствовал ответственность, чувствовал, что действительно нужен королеве.

— В первую очередь Стефан будет искать мои слабости — то, что поможет ему обличить меня перед народом. Он будет ходить за мной попятам. Мы не сможем ограничить его в действиях. Любой неверный шаг и он воспользуется этим, чтобы скинуть меня с места.

Амалия стояла перед овальным деревянным столом. Внутри шатра помимо её и Шута были Кристиан, главнокомандующий их отряда сир Коллин Эверлейк, Миранда, даже Уорик и Дорис. Королева успела переодеться и теперь на ней было бардовое короткое платье, сапоги и чёрная накидка. Длинные русые волосы ещё не успели высохнуть и слегка пушились, а на лоб была надета тиара со свисающими серебряными нитями, та самая, которую она надевала в прошлую ночь в этом лесу. Амалия поймала взгляд Джейми, но тут же отвернулась.

Шут не мог не согласится со своими же мыслями в том, что в таком виде: чуть неряшливой, без пышных юбок и тяжёлых корон она нравилась ему гораздо больше. В этой накрененном от дождя шатре, в дорожном платье с мокрыми волосами и розовыми от прохлады щеками она выглядела живее всех живых.

— Ты чего?

Джейми вдруг почувствовал лёгкий толчок в бок. Рядом стоял Уорик и шипел на него.

— Что? — Шут посмотрел на Кристиана, который, судя по всему, задал ему какой-то вопрос.

— Джейми, повторяю. Ты вернёшься в Совет?

Джейми похлопал глазами. Куда вернуться? В королевский совет? Амалия поджимала губы в нетерпении смотря на него. Она явно была недовольна молчанием Шута.

— С-сочту за честь, — пробубнил он, запинаясь.

— Отлично, — Кристиан похвально кивнул и вернулся к разговору с королевой. — Джейми будет регулировать процесс со стороны, как было ранее.

Шут нервно улыбался, удивляясь своей несобранности. Может, он заболел? Не стоило стоять под дождём без капюшона и выпендриваться перед Амалией.

— В облаках витаешь, как мальчишка, первый раз увидевший красивую женщину, — прошептал ему на ухо Уорик.

Джейми отмахнулся от дегустатора.

— Каледор вымотал всех.

— Особенно тебя, — Уорик хлопнул его по пятой точке, — покорить саму Эстеллу — это сильно.

— Заткнись.

Не трудно было предположить, что слухи об излишней заинтересованности королевы соседней страны к Шуту дойдут до остальных слуг. Пара часов в Альтарии — и весь их двор будет знать об этом.

С одной стороны, этим можно было гордиться. Эстелла, само олицетворение Севера: красавица, каких поискать. С другой, Джейми боялся, что её влияние на него в будущем станет столь сильным, что стена из неприступности раскрошится в прах и он поведётся на эти чары. Совсем не хотелось, чтобы королева Каледора оказалась той, на которой он выпустит свой пар.

— Нужно заглянуть в паб после прибытия — тихо, совсем про себя прошептал он.

Одно радовало: Джейми освобождён от звания телохранителя и беспокоится о безопасности Амалии в родных стенах ему было незачем. Её еда и питьё проходят через десяток человек, по пятам стражи и охрана. У Шута будет время, чтобы расслабиться и отдохнуть вне дворца.

— Будем работать, как обычно, — подытожил Кристиан. — Совет останется на Вашей стороне, моя королева.

— Не зарекайся, — осекла его Амалия, — Стефан манипулятор, множество выгодных торговых сделок нашего королевства были осуществлены благодаря ему. У него есть рычаги давления на всех моих приближённых, а если нет — найдёт.

Джейми пусть и был старше Амалии, но сам едва помнил её дядюшку. Тот был столь редким гостем в столице, что зачастую о его существовании просто забывали — по крайней мере слуги. Единственное, что Шут помнил о нём — мимолётные, но яркие прибытия. Стефан приезжал с кучей подарков из путешествий, не обделял ни родных, ни слуг. Возможно и Джейми он что-нибудь дарил в далёком детстве, но парень этого не помнил. Крайний раз, кажется, Стефан приезжал в столицу лет пять назад. Последнее путешествие занесло его так далеко, что он не только не успел на похороны сестры, но и только спустя два месяца добрался до желаемого трона.

— Нужно разнюхать, есть ли у Стефана планы на расширение границ, — выдал, наконец, нечто связное Джейми.

— Что ты имеешь ввиду? — уточнил Кристиан.

— Если у него на уме война, например, с теми же Южными пиратами, то это наш шанс. Мы недавно окрепли, у людей подрастает первое поколение детей, которые не застали войну. Народ не захочет вновь отдавать своих мужчин на битву, они будут против короля, который желает воевать.

Амалия нахмурилась. Джейми видел, как в её голове крутятся шестеренки.

— Что думаешь, Коллин?

Коллин почесал короткостриженую голову.

— Признаться, Ваше величество, наша армия скучает без битв. Многие из бравых рыцарей теперь имеют пивные животы и спят по десять часов в день.

Глаза Амалии блеснули. Она улыбнулась одной частью губ и издала смешок.

— Ах, так? Значит, скучаете по трупам товарищей, хрустящих под ногами? Скучаете по обугленным телам, скинутых в общую могилу? Скучаете без открытых ран от длинных саблей и мечей? Пиво по выходным, еда в неограниченном количестве и огромное жалование, на которое вы развлекаетесь с женщинами — наскучили?

— Я не это хотел сказать, Ваше Величество — начал оправдываться Коллин.

Джейми смотрел, как двигаются в такт голове нити от тиары на голове Амалии. Они сверкали всякий раз, как она дёргала головой.

— Хотите войны? — Украшения звякнули, блеснули. — Идите в лес и воюйте с волками.

Амалия смотрела на Коллина устрашающе, она нисколько не шутила, наверное, потому что не умела.

— Чего стоишь? Иди в чащу со своими рыцарями, убейте для меня волка. Принесёте — направлю все наши силы на борьбу с пиратами. Оставлю ваших жён вдовами, а детей сиротами. Всё, как вы хотите, а главное — не скучно.

Коллин взмолился, он встал на колени, а его глаза заслезились от страха.

— Умоляю, Ваше Величество, пощадите.

Джейми смотрел на то, как рыцарь подползает на коленях к своей королеве, как склоняет свою голову, пока Амалия властно смотрит на него из-под ресниц, и эта картина была самой будоражащей, которую Шут видел за всю свою жизнь.

Он почувствовал, как Уорик вновь толкает его в бок.

— Ты не заболел? Весь полыхаешь!

Джейми положил руку на щеку и с удивлением одёрнул её. Его лицо горело жаром, а внизу живота всё свело тугим узлом.

— Плохо спал — Ответил Шут, не отрывая взгляда от сцены с королевой и рыцарем.

Амалия фыркнула, поворачиваясь к рыцарю спиной.

— Мы не ценим то, что имеем, пока не потеряем. — Она села за стул. — Собрание окончено, и да, я приказала раздать всем вино, которое мы привезли из дома. Негоже возвращаться с полными бочками, так что развлекайтесь. Вполне вероятно, что сегодня наша последняя спокойная ночь.

Все поклонились и начали выходить из палатки. Джейми запрыгнул на стол и положил ногу на ногу. Кристиан осуждающе посмотрел на него.

— Тебе нужно особое приглашение? — он вскинул бровь.

— А ты приходи к нам, тащи вино.

Джейми подмигнул королеве, которая в возмущении открыла рот. Кристиан чмокнул губами и удалился. Миранда, стоявшая подле королевы, первая подняла шум:

— Опять пить?! В этом кошмарном лесу?!

— Торжественно клянусь привести Её Величество на её собственных ногах, а не на себе.

Миранда напыжилась, а Амалия закатила глаза.

— Я скоро приду, не переживай, подготовь всё ко сну, — она, похоже, приняла правила игры. Это не могло не радовать.

Служанка ушла как раз тогда, когда Кристиан вернулся с двумя кувшинами вина и тремя кубками в охапке. Джейми спрыгнул и помог ему разлить вино.

Амалия задумчиво крутила бокалом в руке, смотря на напиток.

— Объяснишься? — спросила она, когда Джейми вновь уселся на стол. Их разделяло два кувшина.

Шут посмотрел на Кристиана с прищуром.

— Мне нравится, что наши важные собрания никогда не приходят к единому решению. Для чего вообще мы собирались? — Он кивнул Амалии. — Поболтать о Стефане?

— Джейми, забываешься, — начал Кристиан, хмурясь.

— Пусть продолжает, — успокоила его королева и советник застыл.

Шут расплылся в улыбке, словно кот.

— Нам нужно продумать тактику игры за престол, — он начал отбивать ритм свободной рукой по столу. — Доверие слуг — не единственное, что будет использовать Стефан. У Вас, моя королева, не сочтите за грубость, пока что не самая лучшая репутация. И нужно это исправлять.

— Что предлагаешь? — спросил Кристиан.

Амалия подняла бокал с вином, останавливая Джейми.

— Я должна выйти к людям, побывать в приютах и в бедных районах столицы.

Шут похвально посмотрел на королеву и чокнулся своим бокалом о её.

— Вот об этом я и говорю. Нужно показать народу, что Вы ничуть не хуже своих родителей, что Вам есть дело до бедняков и сирот.

Амалия вновь вернулась к бокалу вина. Кристиан покрутил пальцем вокруг кубка.

— Наша королева с девяти лет жертвует свою одежду и драгоценности в приюты каждые три месяца. И посещает их регулярно.

Глаза Джейми округлились. Он вновь взглянул на Амалию, будто видел её впервые.

— Я об этом не знал.

Амалия горько усмехнулась, поднимая на него свои янтарные глаза.

— Думал, что я умею только орать?

Если честно говорить, то да. Что ещё он о ней не знает? Может, Амалия где-то открыла дворец для бродячих кошек и собак? Вдруг её уже причислили к лицу святых, а Джейми-дурак не в курсе?

— Я думал, что Вы сжигаете свои наряды, когда те начинают вываливаться из шкафов, и танцуете полуголой у костра.

Амалия уставилась на Шута. Кристиан не выдержал и выпил свой бокал до дна.

— Если бы я устроила костёр, первым, кого бы я в нём сожгла, был бы ты, Флиман.

Она отпила вина и Джейми повторил за ней, держа её хищный взгляд на себе.

— Я думаю, — Кристиан почесал бороду, — что Каледоры убили королеву Мэрилл и короля Элиана.

Джейми с Амалия переглянулись. Несколько секунд молчания поглотили пространство, а потом они оба разразились громким хохотом.

— Серьёзно? — сквозь слёзы, выговорил Шут, держась за живот. Он едва не свалился со стола.

— Теперь я понимаю, почему ты главный советник короны, — Амалия вытерла глаза, а Джейми рассмеялся еще сильнее от её шутки.

Кристиан подставил себе стул и с ярым недовольством сел на него.

— Вы уже поняли, что это они? Так быстро?

— А тебе, прежде чем это понять, нужно было увидеть изуродованные покои Её Величества? — Джейми болтал ногами, успокаивая дыхание от хохота.

Советник покраснел. Похоже, это было «да».

Амалия кратко рассказала Кристиану их догадки. Всё это время старик внимательно слушал и кивал.

— Так значит, нам нужно доказать вину Каледоров?

— Да, — кивнул Джейми, — именно поэтому я хочу войти в доверие Эстеллы.

— У тебя уже был шанс войти в доверие Эстеллы, — Кристиан произнёс эту фразу с явным двойным умыслом и игриво вздёрнул бровь. — Но ты его упустил.

Амалия непонимающе посмотрела на Джейми.

— О чём это он?

Шут страдальчески уставился в потолок.

— Похоже, пришло время поговорить о той ночи, когда Вы слышали странные звуки из моей комнаты.

Королева поперхнулась вином, закашлялась. Бокал вылетел из её рук и рухнул на ковёр. Она вытерла рукавом губы и воскликнула:

— Ты был там с Эстеллой?!

Джейми подобрал бокал и поставил на стол.

— У нас ничего не было, клянусь!

— Это правда, Ваше Величество, — поддержал Кристиан. — Королева пришла в комнату Джейми с весьма недвусмысленными намерениями. Но он не выполнил её желание: связал и оставил на кровати, сразу пришёл ко мне. Вместе мы нашли Сомнуса и он помог нам увести девушку в королевские покои.

Амалия молчала некоторое время, а после с укором взглянула на Шута.

— Почему ты не дал ей желаемого? Это был шанс разболтать её!

— И вы не против? — Джейми не знал почему, но его задело, что Амалия не обрадовалась его «чистоте» в ту ночь. — Она жена короля и мать наследника.

— Королева пожелала возлечь с тобой. Твоё дело было повиноваться. — Амалия взяла салфетку со стола и принялась оттирать пятно от вина с подола платья. — Если бы я знала, что Эстелла увлекается таким, то непременно приказала бы тебе соблазнить её. Дело касается убийцы моих родителей и меня совершенно не интересуют методы достижения этой цели.

Настроение Джейми улетучилось, как и не бывало.

— Так вы хотите, чтобы я с ней

Амалия перебила его.

— Не думаю, что отвергнутая королева совершит ещё одну такую попытку. Но она приняла тебя в труппу. Если подвернётся шанс — не смей упускать его. Да и Эстелла хороша собой, во всех восьми королевствах не найти мужчину, кто бы не захотел её. Ты не согласен?

— Согласен, Ваше Величество.

Джейми как никогда хотелось напиться. Он думал, что поступает благородно, отказывая Эстелле. Кристиан с сочувствием смотрел на Шута.

— Пора спать, — заключила Амалия.

Дождь почти перестал идти — похоже, слёзы у Богов тоже закончились. Королева вышла из шатра.

— Что стоишь? — Кристиан кивнул в сторону девушки. — Проводи королеву.

— Она невыносима, — выдохнул Джейми.

— О, ты только заметил? — Советник усмехнулся.

Шут выбежал за Амалией. Та, игнорируя всё вокруг и лужи под ногами в том числе, шла к своим покоям, шлёпая по грязи и марая свои сапоги. Видели бы её сейчас родители!

Джейми, ловко перепрыгивая лужи, сравнялся с королевой.

— Ваше Величество, подождите, — Джейми догнал Амалию и осторожно коснулся её локтя.

Она остановилась, но не обернулась.

— Что ещё, Шут? — голос Амалии прозвучал резче, чем она, вероятно, хотела.

Джейми помедлил, подбирая слова. Вдалеке перекликались часовые, а гдето рядом фыркал конь, недовольный ночёвкой под открытым небом.

— Я не хотел Вас рассердить, — наконец произнёс он. — Просто я думал, что поступаю правильно.

Амалия резко повернулась.

— Правильность, Джейми, роскошь, которую мы не можем себе позволить, — сказала твёрдо. — Мои родители мертвы. Их убийцы ходят где-то рядом, улыбаются мне в лицо и пьют вино. А я должна выбирать: остаться «правильной» или найти тех, кто это сделал.

Он сделал шаг ближе.

— И вы выбрали второе.

— Да, — она выдохнула, и на мгновение маска королевы дрогнула, обнажив усталость. — Но это не значит, что мне это нравится.

Джейми помолчал, глядя на тёмную линию леса за лагерем.

— Вы хотите, чтобы я соблазнил Эстеллу, — повторил он. — Но что, если она не просто жена Каледора? Что, если она сама замешана в убийстве?

Амалия прищурилась.

— Ты думаешь, я не рассматривала эту возможность? — она понизила голос. — Эстелла — женщина умная и хитрая. Она могла использовать Каледоров так же, как ты должен использовать её.

— Использовать — Джейми повторил это слово, будто пробуя его на вкус. — Легко Вам говорить.

Королева сделала шаг вперёд — теперь между ними оставалось всего несколько дюймов.

— Легко? — в её голосе прозвучала горечь. — Я потеряла родителей, корону, покой. Меня окружают предатели, а рядом нет никого, кому я могла бы полностью доверять. И да, я прошу тебя сделать то, что тебе неприятно, хотя не понимаю почему. Но разве это не цена за справедливость?

Джейми опустил взгляд. Грязь на её сапогах блестела в свете факелов, а подол платья был испачкан.

— Простите, — тихо сказал он. — Я сделаю всё, что нужно. Но прошу вас: не требуйте от меня равнодушия. Я не могу играть своими чувствами.

Амалия чуть смягчилась.

— Хорошо, — кивнула она. — Будь честен с самим собой. Но помни: каждый шаг должен приближать нас к правде. — Пойдём, — Амалия поправила плащ. — Уже поздно, а завтра нас ждёт тяжёлый день.

Джейми кивнул и пошёл рядом, чуть позади, как и положено Шуту рядом с Королевой.

Дождь окончательно прекратился. Над лагерем повисла тишина.

Глава 20 «Королева»

Крипта отдавала холодом и запахом ладана. В нижнем храме были погребены все правители Альтарии. Захоронения уходили далеко в глубь зала, напоминая о том, что Смерти безразлично, течёт ли в твоих жилах золотая кровь.

Смерть придёт к нам всем. Однажды, под гранёнными плитами с вырезанными каменными лилиями, окажется и Амалия. После гибели родителей всё свободное время она проводила здесь. Миранда даже приносила ей матрасы, подушки и еду, понимая, что выкурить отсюда девушку невозможно. Через несколько дней, проведённых в объятиях с холодными камнем, закрывающим тела отца с матерью, Амалия вышла из крипты и более не спускалась. До сегодняшнего дня.

— Она всегда мечтала, чтобы её сожгли, а прах развеяли по ветру. Но Альтаирские традиции навеки заключили её в камень.

— Мама не мечтала о смерти. И ей уже всё равно.

Мужчина, стоявший у надгробий, обернулся. Его кудрявые, золотистые, как шёлк, волосы, струившиеся до плеч, лежали идеально, как и всегда. Он совсем не изменился. В блеске свечей его лицо было похоже на золотую статую: выточенное, волевое, а серые глаза в полумраке казались почти чёрными. Стефан Этьен фон Альтария – тридцати двух летний принц королевства, полководец, путешественник и новая головная боль Амалии после Рубия. Неужели в жизни всегда так? Только избавишься от надоедливого мужчины, как тут же на пороге появляется новый.

— Моя дорогая Лия!

Дядюшка решительно прошёл к ней на встречу, но резко затормозил и сделал низкий поклон.

— Королева — Он хитро посмотрел на неё исподлобья и выпрямился. — Ты стала ещё больше походить на мать. Особенно с этой короной.

— А вы всё такой же, каким я вас помню, дядюшка.

— Надеюсь, это комплимент.

Стефан погладил Амалию по плечу и вновь вернулся к плитам, чтобы встать на колени и прикоснуться к ним лбом.

— Я прошу у Мэрилл благословения. Если бы она знала своё будущее – непременно оставила бы золотой трон мне.

Амалия не сдержала удивлённого смешка. Мама едва упоминала Стефана в своих рассказах и кому-кому, но уж точно не младшему братцу она бы отдала корону.

— Я сказал что-то смешное, Ваше Величество?

Стефан выпрямился, отряхнул свой цветастый фрак. То, с каким нескрываемым пренебрежением он обращался к ней, вызывало злость. Амалия прошла к выходу.

— Вы можете сколько угодно играть хорошего родственника. Но отсюда мы выйдем врагами.

— Ты как всегда остра на язык. — Он провёл рукой по своим кудрям. — Вот тебе мой урок: только плохие политики ведут открытую войну. Боги, да ты только с дороги, даже платье не переодела! Девочка, отдохни, а потом уже вступай в спор, в котором заведомо являешься проигравшей.

Амалия направилась к выходу.

— Где вы расположились?

— В бывших покоях короля с королевой.

— Я прикажу переселить вас в гостевую комнату.

В глазах Стефана мелькнуло раздражение, но он быстро натянул бесстрастную улыбку.

— Как будет угодно королеве.

Амалия прошла несколько шагов, но как только скрылась из виду Стефана, пустилась в бег вон из храма. Она даже не поклонилась статуям Богов, как было принято при выходе из святилища.

Разговаривать с дядюшкой ей всегда было сложно по простой причине — она его не знала. Но вести с ним диалог, зная, что он может схватить тебя за шею и сломать её, а тело оставить в крипте вместе с родителями — было неописуемо тяжело.

Амалия пожалела, что не взяла с собой Кристиана или Шута. Сразу по прибытии домой она выскочила из кареты и умчалась в тронный зал, боясь вновь застать чужака на троне. Не обнаружив там дядю, она узнала у слуг, что тот со дня приезда часами гуляет в крипте. Если блуждание по коридорам среди каменных гробниц вообще можно назвать прогулкой. Но ей нужно было показать Стефану, что она не боится его. Что она может выступить с ним один на один. Амалия могла многое ему высказать, но выпускать свою ярость сейчас было бы глупо.

Ей срочно нужно искать мужа. А ещё продолжить занятия с Чэнь Минем. И вскрыть архивы. Амалия остановилась у одной из белых колонн и опёрлась на неё спиной. Голова кружилась, мысли путались. Насколько опасен Стефан? Стоит ли ей бродить одной?

— Ваше Величество, доброго дня, — Амалия не успела среагировать, когда некто упал перед ней на одно колено в приветствии.

Спустя несколько секунд королева узнала в нём верховного судью и главного по законам — лорда Галлена из Дома Фростмонтов. Его лысина сверкала под солнечными лучами.

— Добрый день, — королева тихонько махнула рукой вверх, чтобы мужчина поднялся. Он выпрямился, но Амалия всё равно смотрела вниз — Галлен был крупным, но ростом не вышел.

— Как добрались? Дорога не утомила?

Королева устало потёрла лоб. Отвечать на вопросы для поддержания вежливого общения ей было некогда.

— У кого из нас больше прав на престол? У Стефана или у меня?

Галлен заколебался, схватился за полы своей туники. Амалия едва держала себя в руках. Ей сильно хотелось на кого-то наорать.

— Говори как есть. Это приказ.

— Его Высочество старше Вас и он — Галлен украдкой посмотрел на неё. — Первый ближайший мужчина из королевской семьи, младший брат Вашей матери. Стефан, в общем-то, первый претендент на трон.

— Но его заняла я.

— Да, но он имеет все возможности для того, чтобы заявить свою кандидатуру и оспорить Ваше право на престол. Вам нужно закрепить свой статус и что необходимо сделать Вы знаете

Амалия скрестила руки.

— Почему, чтобы править мне нужен мужчина?

Галлен вздохнул.

— Дело не в этом. Вы же помните легенду об Аэлире и Лирианне?

Амалия кивнула, погружаясь в воспоминания, когда мама читала ей её в первый раз. Она помнила её наизусть, а слова притчи всегда звучали в голове маминым голосом.

В начале времён, когда мир был юн и свеж, как первый росток лилии, правили им два Бога цветов — Аэлир и Лирианна.

Аэлир, Бог утренних лилий, носил плащ из лепестков. Его дыхание дарило силу корням, заставляло бутоны раскрываться навстречу солнцу. Где ступала его нога, там вырастали сады, полные пышных цветов. Он олицетворял страсть, рост, неудержимую жизненную силу.

Лирианна, Богиня вечерних лилий, облачалась в вуаль из листьев. Её прикосновение приносило покой: она учила цветы склонять головки на закате, сберегать силы для нового дня, находить гармонию в цикличности жизни. Там, где проходила она, распускались ночные цветы, источающие тонкий аромат. Она воплощала мудрость, равновесие, тишину после бури.

Вместе они правили мудро и справедливо. День сменялся ночью, весна — осенью, а мир процветал. Аэлир давал энергию для роста, Лирианна - покой для восстановления. Их союз был совершенен, как день и ночь, как вдох и выдох.

Но однажды Аэлир возгордился. Ему показалось, что его сила важнее, что именно его страсть движет миром.

— Я могу править один, — сказал он Лирианне. — Моя энергия способна заставить цвести всё без твоей тишины, день и ночь.

Он покинул её и отправился в дальние края, желая доказать свою самодостаточность.

Сначала всё шло хорошо. Цветы росли буйно, деревья тянулись к небу, плоды наливались соком. Но вскоре стало заметно, что чтото пошло не так:

растения вытягивались слишком быстро и ломались под собственным весом;

плоды зрели неравномерно - одни гнили, другие оставались зелёными;

реки вышли из берегов от обилия влаги, а затем пересохли;

дни стали слишком жаркими, ночи слишком холодными.

Мир начал разваливаться. Без уравновешивающей силы Лирианны энергия Аэлира стала разрушительной. Цветы, лишённые покоя, увядали, не успев дать семена. Деревья, лишённые гармонии, падали от малейшего ветра.

Лирианна долго ждала, надеясь, что брат одумается. Но когда увидела, что мир гибнет, отправилась на его поиски. Она нашла Аэлира в выжженной пустыне, среди обломков былого великолепия. Он сидел, обессиленный, среди засохших цветов.

— Брат, — тихо сказала Лирианна, — видишь ли ты теперь, что ни один из нас не может править в одиночку? Моя тишина не слабее твоей страсти, она — её необходимая опора.

Аэлир опустил голову.

— Прости меня, сестра. Я думал, что могу быть единственным правителем, но без тебя я лишь разрушаю.

Они вернулись вместе. Аэлир вновь дарил энергию роста, а Лирианна — мудрость равновесия. И мир ожил: цветы зацвели с новой силой, реки обрели размеренный ход, сезоны стали сменяться в положенный срок.

С тех пор люди запомнили эту истину: один правитель, даже самый могущественный, не может удержать мир в гармонии. Два начала — страсть и мудрость, действие и покой, сила и гибкость — должны дополнять друг друга.

Потому и повелось, что на троне должны быть двое: король и королева, принц и принцесса, правитель и его опора. Один ведёт, другой направляет; один решает, другой предостерегает; один зажигает огонь, другой хранит его пламя.

И если правитель остаётся один — это плохая примета, знак грядущих бед. Ибо мир, лишённый равновесия, неизбежно начнёт разваливаться, как сад без утренней росы и вечерней прохлады.

— Как скоро? Сколько у меня есть времени до того, как он прокатит меня по ступеням с трона вместе со своей жёнушкой.

Галлен почесал лысину.

— Ему тоже нужно сперва найти жену.

Амалия остолбенела.

— Так у него никого нет? Даже невесты? Ни за кем не ухаживает?

— Насколько мне известно — нет. Также Стефана народ знает только как полководца в борьбе с пиратами. Ему нужно закрепится, как мудрому политику. Он пойдёт в народ, начнёт вводить законопроекты, предлагать в совет идеи.

— Без моего позволения в совет он не вступит.

Лорд Фростмонт свёл руки вместе.

— Он уже состоит в нём.

Амалия вздёрнула бровь.

— Это как?

— Королева Мэрилл включила Стефана в Совет еще до Вашего рождения. Он вёл переговоры с соседними королевствами, заключал союзы. Недолго, но достаточно для того, чтобы вернуться туда снова без чьей-либо указки.

— Так сколько у меня времени?

— После помолвки бракосочетание может состояться минимум через неделю. Также, правитель страны не может меняться чаще полугода, не считая смерти основного, разумеется. Так что, если Стефан не решится на отчаянные действия, что маловероятно, у Вас есть ещё около трёх месяцев. Думаю, он не будет спешить, потому что считает, что трон уже в его руках. Если бы принц действительно боялся Вас, он бы приехал раньше, будь хоть на краю света.

Три месяца. Достаточно ли этого, чтобы найти убийцу родителей и достойного мужа? В любом случае выбора у Амалии нет.

— Можешь быть свободен.

Отдыхать с дороги было некогда, да и прошлой ночью она выспалась. Королева направилась в покои, чтобы переодеться.

***

Миранда приводила волосы Амалии в порядок после дороги, вплетала украшения и закрепляла корону.

— Какие планы на конец дня, моя королева?

— Мы с Кристианом и лордом Ридом пойдём вечером в архивы. Нужно найти соглашение на мою женитьбу с Рубием.

Камеристка спохватилась.

— Но там же пыльно! Сколько лет в архивы не заходили? Чистят только библиотеку!

Амалия улыбнулась.

— Вчера я спала в лесу, еще за ночь до этого посреди кровавых лилий, а после в постели Шута. Ты думаешь, что пыльные бумажки меня напугают?

— Не в этом дело! Надышитесь пылью и опять заболеете! Нужно там прибраться

— Если тебе нечего делать, то приберись, но это не обязательно.

Миранда тяжело вздохнула, закончив с причёской, она встала перед Амалией.

— С каждым днём я всё меньше узнаю Вас, моя королева. Вы почти не посещаете свои сады, не обращаете внимание на чистоту своих одежд, постоянно пачкаетесь. А теперь Вам безразлична чистота помещения, которое желаете посетить. Скоро и увядшие лилии будут Вас устраивать.

Амалия поднялась, чтобы посмотреть на камеристку сверху вниз.

— Миранда, ты забываешься. Я не маленькая принцесса, которой можно указывать, что правильно, а что нет. Если я хочу наступить в лужу – я это сделаю. Это не меняет моей крови, не меняет статуса. У меня нет сил, нет времени смотреть на пятна и заботится о пыли. Кто знает, может скоро это будет моей жизнью? Стефан прогонит меня, не оставит и медяка. Тогда грязь станет моей подругой.

Миранда поджала губы и поклонилась.

— Я попрошу ключника открыть мне архивы и приберусь до Вашего прихода.

На этих словах она удалилась, шурша тяжёлой парчой юбки. Амалия протёрла лоб тыльной стороной ладони — пальцы дрожали. Нервы были на пределе. Она думала, что с прибытием в родные стены, под защиту древних каменных сводов замка, ей станет легче, но все чувства, напротив, обострились до предела, словно обнажённые нервы.

Королева направилась лорду-главнокомандующему городской стражей. Седовласого рыцаря она нашла быстро — наблюдал за тренировками новобранце в армейском крыле.

— Сир Рауль, — её голос прозвучал твёрже, чем она себя ощущала, — назначь стражу у моих покоев. И отбери лучших и верных рыцарей для сопровождения. Двух впереди, двух позади. Никто не посмеет напасть на меня из тёмного угла.

Сир Рауль склонил голову, коснувшись рукой нагрудника в знак верности:

— Будет исполнено, Ваше Величество. Я лично выберу лучших.

Вернувшись в кабинет, Амалия тяжело опустилась в кресло. Комната пахла воском от свечей, старыми пергаментами и едва уловимо — лавандой, которую слуги раскладывали в ящиках шкафов. На массивном столе из чёрного дерева громоздились стопки писем, свитков, донесений. Королева вздохнула и начала разгребать их - письма от почтенных лордов, мужей, желающих попасть к ней на приём. Хоть чтото. Их было не так много, но выбрать можно. Некоторых Амалия даже не знала.

Среди вороха пергаментов с печатями она нашла одно письмо, запечатанное чёрной смолой с оттиском змеиной головы. Полководец Гаррик Вейн, комендант северозападного гарнизона. Амалия сломала печать, развернула лист и начала читать. Голова заболела, стоило ей прочесть половину:

Моя дражайшая королева!

Вам пишет стражник гарнизона на СевероЗападе, близ города Элдрингем. Мы активно боролись все эти годы с Лурнами и проблем не было, они вели себя тихо. Но теперь у них новый предводитель, имя его — Каэрон. Он собирает племена и готовится вести их на войну. Они хотят вернуть свои земли, угрожают лордам тех территорий. Прошу прислать армию для урегулирования ситуации.

Да хранят Вас Боги.

С верностью и преданностью,

Гаррик Вейн

Амалия замерла, сжимая пергамент в пальцах. Война? Боги

В памяти всплыли уроки истории, которые ей преподавал старый наставник, магистр Орвин. Исторически Лурны жили автономно, признавая власть короля лишь формально и платя небольшой налог шерстью и травами. Но дедушка Амалии, король Эдвин, решил расширить пашни и пастбища для нужд растущего населения королевства. Он издал указ о переселении Лурнов в менее плодородные земли на Севере, а их родные холмы отдал под распашку.

«Они ждали. Все эти годы ждали, пока появится вождь, способный их объединить», — подумала Амалия. Теперь Каэрон пришёл и угроза стала реальной.

Она подошла к окну, глядя на дворцовые сады, где ещё цвели поздние цветы, а фонтаны били серебряными струями. Вдалеке виднелись шпили городских храмов и дымки печных труб. Мирное зрелище. Но под этой идиллией уже шевелилось нечто тёмное - угроза, готовая прорваться наружу.

Королева медленно развернула карту королевства, расстелив её на столе. Пальцы скользнули по линии границы, к холмам Лурнов — зелёным пятнам, отмеченным древними рунами. Она провела линию к Элдрингу, затем к столице. Расстояние. Время. Ресурсы.

«Если Лурны пойдут войной, они ударят по лордам, чьи земли когдато отобрали. А лорды ответят мечом. Полыхнёт весь северозапад. А Стефан Стефан может использовать это. Он может предложить им помощь — в обмен на верность ему, а не мне».

Мысли метались, как птицы в клетке. Нужно направить армию от её лица.

Амалия выпрямилась, подняла подбородок и сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль отрезвила.

— Нет, всё будет хорошо, — прошептала она, глядя в окно, где первые лучи заката окрашивали небо в багрянец.

Она взяла перо, обмакнула его в чернила и начала писать ответ Гаррику Вейну. Рука дрожала, но почерк был чётким. Амалия давала указания и обещания, чувствуя себя ребёнком, который начинает игру в солдатиков.

Глава 21 «Шут»

Когда человек понимает, что ему нужен отдых? Тогда, когда начинает откровенно «тупить»? Или тогда, когда он начинает анализировать поступки человека, которого не любил всем сердцем столько, сколько себя помнит?

Слишком много королев, слишком много дворцовых стен. Джейми впервые чувствовал такую острую необходимость в общении с недалёкими людьми. Ему хотелось, чтобы ноздри заполнил запах бедности — дешёвого пива и грязи. Шлейф лилий тянулся за ним всю дорогу, будто он сам использовал те же духи, что и Амалия.

Оказывается, быть шутом совсем неплохо. От тебя не ждут умных высказываний, не ждут, что ты расследуешь убийство или войдёшь в доверие к врагам короны. Ты просто развлекаешь народ. Но Джейми Флиман никогда не был простым актёром. Король Элиан использовал его в политике, вовлекал во все сферы своей деятельности и порой его расписание было таким тяжёлым, что Джейми валился с ног и засыпал прямо на стуле в столовой, не доходя до постели.

Но Амалия словно обладала магнетизмом на неприятности. И с этим ещё можно было бы работать, но то, с каких сторон она открывалась – было чем-то удивительным. Она походила на свою мать только внешностью. И когда Джейми думал, что наконец начинает её понимать, королева тут же вытворяла или говорила такое, что переворачивало все мысли. Амалия стала сложнейшей задачкой в его жизни, которую он когда-либо разгадывал.

Но что более страшно: Джейми действительно по-настоящему хотелось её разгадать. Он желал знать её мысли, чувства. Сколько всего ещё творится в этой золотой голове? На что она способна, если дать ей волю?

Да что говорить, если в первом своём путешествии за пределы страны Джейми натворил и наговорил такого, о чём еще несколько месяцев назад и помыслить не мог! Он не только угрожал Врумалию, но и окончательно и бесповоротно утвердил преданность к своей королеве. И ведь Джейми правда чувствовал, что может за неё убить. Что это? Чувство долга перед Элианом и клятвой? Откуда это желание? Или он настолько ей теперь сочувствует, что хочет защитить? Ничего из этого не укладывалось в голове. Амалия всё ещё иногда раздражала его, но в то, что у девушки нет сердца он больше не верил.

И это было самое ужасное. В своей королеве, в той, которая всегда будет выше его по статусу, той, на которую неприлично даже смотреть дольше обычного – он увидел живую девушку.

Поэтому сейчас он шёл в паб, ему нужно было пообщаться с равными, разбавить золотую кровь, которая окружала его все эти дни.

— Поглядите, кто это! Наш любимый Шут!

Около входа в паб «Чайная роза» стояла девушка-зазывала в полупрозрачном платье, открывающем все её формы. Её волосы были уложены, как у благородной дамы, но это было единственным, что их объединяло.

— Здравствуй Майя, а Лана у себя?

Девушка захихикала.

— Твоя любимица? А то! Деньжат то захватил? Акция два плюс один закончилась!

— Она не моя Неважно.

Джейми открыл дверь, но Майя перегородила ему путь.

— Ты давно к нам не приходил, признайся, какая-то дама разбила твоё хрупкое шутовское сердце и ты пришёл лечиться?

Разговаривать с Майей не хотелось. Та любила болтать много и не по делу.

— Тебе какая разница? Главное – мой кошелёк, разве нет?

— Но-но-но, если ищешь девушек, раздвигающих ноги при одном виде монеток – это не к нам. Наши девочки тоже любят получат удовольствие и их тоже нужно ублажать. Мы творим искусство в постели и наши посетители не пьяницы, ищущие женского тепла.

— Рассказывай это тому, кому действительно интересно.

Джейми обошёл Майю и вошёл внутрь паба. Его тут же окружили совсем иные ароматы: табачный дым, хмельной дух эля, запах жареного мяса и пряных трав. Гул разговоров, смех, звон кружек - всё это обрушилось на Джейми, как тёплая волна, знакомая и родная. Здесь, в «Чайной розе», он был среди своих. Среди обычных людей.

Он пробрался к стойке, кивнул владельцу бара Тому, этот мужчина умел слушать молча и наливать вовремя.

— Том, двойной мятный эль.

Том усмехнулся, вытер стойку тряпкой и поставил перед ним кружку, от которой шёл терпкий аромат хмеля.

— Давненько ты к нам не заходил. Устал от придворных масок?

Джейми сделал большой глоток, чувствуя, как тепло разливается по телу.

— Можно и так сказать.

— Как поездка к Каледорам?

— Не очень, раз я здесь.

— Твоя правда.

В этот момент к стойке подошла Лана — высокая девушка, с тёмными волосами, уложенными в сложную причёску, и глазами, в которых всегда читалась насмешливая мудрость. Она была одной из немногих здесь, кто относился к Джейми не как к забавной игрушке, а как к человеку. Но Лана знала себе цену — была холодна, когда Шут по-настоящему пытался ухаживать.

— Джейми, — её голос звучал мягко, заботливо. — Тебя давно не было. Я уже забыла о твоём существовании, если честно.

— Да? Очень мило, — Джейми усмехнулся, допивая эль. — Но вот я здесь.

— Мне нужно знать: ты пришёл сюда для лечения раны или для развлечения?

— Я пришёл, чтобы выбить отсюда, — он указал пальцем в висок, — всю дурь.

Лана расплылась в улыбке и протянула ему свою мягкую ладонь.

Комната встретила их полумраком и запахом жасмина. Лана обернулась, улыбнулась — её глаза блеснули в полумраке — и потянула его за руку.

Они упали на широкую кровать, смеясь. Лана оказалась сверху, её тёмные волосы рассыпались по плечам, обрамляя лицо. Она провела пальцами по его щеке, чуть царапнув ногтями, и наклонилась ближе.

— Как ты? Во дворце всё по-старому?

— Да Кроме королевы, — усмехнулся Джейми.

— Вижу ты витаешь в облаках, — она обвила его руками, прижимаясь всем телом. Её дыхание коснулось его губ.

— Знаю, прости Именно поэтому я пришёл, — он попытался сконцентрировать свой взгляд на зелёных глазах девушки, на её теле, обвитом тонкими прозрачными тканями. Одежда просвечивала, подчёркивая изгибы, но Джейми не мог сосредоточиться. Мысли разбегались, а гдето в глубине души шевелилось тревожное предчувствие.

Он провёл ладонью по её плечу, скользнул вниз по руке, чувствуя тепло кожи. Лана улыбнулась и наконец поцеловала его, сначала легко, почти невесомо, потом настойчивее. Её губы были мягкими и горячими.

Джейми ответил на поцелуй, пытаясь раствориться в моменте. Он обхватил её талию, притянул ближе. Лана чуть откинулась назад, и парень воспользовался моментом — перевернул её, оказавшись сверху.

Его руки заскользили по её спине, отыскивая завязки платья. Ткань поддалась легко, обнажая плечи и грудь. Лана тихо вздохнула, выгнулась навстречу его прикосновениям. Её пальцы уже расстегивали пуговицы его камзола, скользили по груди, вызывая лёгкую дрожь.

Он снова поцеловал её — глубоко, жадно, стараясь заглушить воспоминание о том, что последний раз целовался с королевой Каледора. Лана отвечала с такой же страстью, её ногти слегка царапали его спину, заставляя кровь бежать быстрее.

Одежда падала на пол: сначала камзол Джейми, затем платье Ланы, скомканное у изголовья кровати. В комнате становилось жарко.

Лана обхватила его ногами, прижимая ближе, её губы скользнули к шее, к мочке уха. Джейми закрыл глаза, отдаваясь ощущениям. Он чувствовал её дыхание, её тепло, её желание и на мгновение ему показалось, что всё получится, что он сможет забыть.

Но в тот самый миг, когда разум начал затуманиваться, а тело уже двигалось само по себе, когда женские стоны стали громче, чтото изменилось.

Полумрак комнаты дрогнул, тени сложились в другой узор. Вместо тёмных кудрей Ланы под пальцами оказались гладкие, русые пряди. Вместо её лёгких, игривых прикосновений — уверенные, властные движения. Аромат жасмина сменился резким запахом лилий.

Джейми открыл глаза — и застыл.

Под ним, извиваясь и постанывая, была королева.

Амалия.

— Джейми — сладко выдохнула она.

Джейми резко отстранился, скатился с кровати, судорожно хватая воздух. Руки дрожали, в висках стучало. Он схватил камзол, начал лихорадочно натягивать его, не попадая в рукава.

— Джейми? — голос Ланы прозвучал растерянно. Она начала оглядываться по сторонам. — Что случилось?

Он не ответил. Не мог. Перед глазами всё ещё стоял образ королевы — такой яркий, такой пугающе-реальный.

Бросив на столик несколько золотых монет, он бросился к двери, не оглядываясь. Ступени лестницы промелькнули как в тумане, внизу проплыло удивлённое лицо Майи, которая шла в обнимку с каким-то мужчиной, но Джейми уже был у барной стойки.

Том молча налил ему полный стакан эля. Джейми осушил его одним глотком, но горечь внутри никуда не делась.

— Ты будто призрака увидел, — прокомментировал Том.

— Хуже, — Джейми провёл рукой по мокрым волосам. — Мне кажется, что я схожу с ума.

Том, словно слыша это каждый день, пожал плечами.

— Я слышал, что то, что нам является — мы желаем больше всего. Правда, сам не понимаю, как могу желать свою покойную бабку. Она была далеко не красавицей.

Джейми улыбнулся, но его лицо тут же омрачилось. Что ему делать? Пройдёт ли это, как простуда?

И он решил, что лучшим лекарством будет какая-нибудь жёсткая оплеуха от самой королевы —Шут снова увидит в ней тирана и перестанет придумывать всякое.

Так ведь?

***

После жара паба и улицы, дворец обдал своей прохладой. Джейми плутал по замку, болтая с караульными, пока не узнал, что Амалия с Кристианом и лордом Ридом, ответственным за архивы, находятся в библиотеке. Не долго думая, он направился туда.

Приглушенный свет и запах бумаги уже смешались с её запахом лилий.

Первым Джейми увидел лорд Рид. Он нёс охапку свитков к столу, за которым сидели Амалия с Кристианом и по очереди перебирали бумаги.

— Флиман! Едва тебя узнал, — лорд положил свитки на стол. — Надеюсь, ты пришёл помогать, а не травить анекдоты.

Джейми улыбнулся, стараясь всеми силами не смотреть на королеву.

— Буду рад помочь. Ищите что-то касаемо брачного договора?

— Да, — ответил Кристиан, потирая глаза, — пока безуспешно, за двадцать лет собралось слишком много документов и соглашений, а мы не знаем, когда именно помолвку заверили официально.

Джейми не удержался и взглянул на Амалию. Та, оторвавшись от бумаг, занималась тем, чтобы распустить свою прическу и вытащить из волос корону.

— Чёрт, — едва слышно ругалась она под нос. — Как же неудобно

Никто из мужчин не вызвался помочь. Даже Джейми, который любил помогать девушкам застёгивать платья и поправлять волосы. Слишком близко — думал он.

И тут Амалия посмотрела на него. Джейми взмолился Богам.

— Помоги. — Весьма чётко и грозно произнесла она. Не просьба, а приказ.

Шут двинулся к королеве. Он встал сзади неё и запустил пальцы в чужие волосы. Руки не слушались, Джейми делал всё медленно, хотя вытащить пару шпилек и выпутать корону из прядей было легче лёгкого. Тут его пальцы задели её горячую шею и парень тут же одёрнулся. Несколько прядей потянулись за ним. Амалия вздрогнула.

— Эй! — Она боком повернулась к нему. — Аккуратнее!

— Простите, — Джейми собрался и быстро выпутал оставшиеся пряди. Корону Амалия сняла сама и вздохнула.

Шут заметил, что советник и лорд тактично делают вид, что заняты работой.

Амалия вернулась к свитку, который читала. Она тут же отбросила его.

— Опять не то. Нужно сузить круг.

— А если то, что мы ищем не в документах? — Предложил Джейми, включая голову. Он провёл рукой по книгам. — Может, поищем в письмах? Наверняка про помолвку разговаривали.

— Хорошая идея, — подхватил лорд Рид. — Искать по перепискам с королевствами проще. Но мне нужна помощь, один я их не унесу.

Джейми пошёл за лордом. Писем оказалось еще больше, чем документов, а работа действительно утомительной и нудной. Разгребать бумаги, читать, складывать их обратно, чтобы сохранить порядок — все эти действия через пару часов начали надоедать и Джейми зазевался.

— Сидячая работа не твой конёк, да? — усмехнулся лорд, замечая усталость Шута.

— Я уже не понимаю, что читаю, — признался Джейми.

— А пришёл ты на несколько часов позже нас, — подметил Кристиан, который медленнее всех делал свою работу.

Шут закатил глаза и посмотрел на Амалию. Та что-то вовлеченно читала и хмурилась.

— Нашли что-то? — спросил Джейми, подойдя ближе и рассматривая конверт.

— Не знаю, но это не похоже на древний альтаирский. Здесь их много.

— Потому что это старокаледорский, — Джейми протянул руку и королева подала ему одно из писем. — Я видел этот почерк, когда читал языковую книгу восьми королевств.

Шут заметил недовольный взгляд Амалии и попытался объяснится.

— Совсем мельком, король Элиан показывал. Я не учил все языки, поэтому прочитать не смогу.

— Могу принести словарь, — спохватился лорд Рид и отправился на поиски книги.

Джейми поставил стул к королеве.

— Посмотрите на эти завитки внизу у букв, они круглые, а сверху острые. Как и Каледоры, мягкие, но жёсткие.

Амалия повернулась к нему и смотрела прямо в глаза, будто пыталась прочитать мысли. Джейми нервно сглотнул. В «гляделки» играть с ней он научился ещё в детстве, когда маленькая принцесса злобно таранила его своими янтарными глазами. И зачастую выигрывал он, а девушка отводила взгляд. Но в этот раз Джейми чувствовал, что готов проиграть.

— Я даже не удивлена, — королева провела рукой по волосам. — Отец всегда говорил, что прежде чем брать эту книгу в руки я должна выучить язык предков до разговорной речи.

Джейми удивлённо похлопал глазами. Языком предков называли тот, на котором говорили племена, населявшие Альтарию ещё задолго до того, как она стала так называться. Сохранились письмена на дощечках, их речь изучали долгие столетия и, кажется, изучают до сих пор.

— Но это устаревший язык, без постоянной практики это практически невозможно. Даже молитвы сейчас читают на древнем Альтаирском.

Амалия скрестила руки и уверенно произнесла:

— Эларин вирташ, шаэлон виркаэш. Шаэлон ве эларин — веташ каэш.

Джейми пораженно открыл рот.

— И что это значит?

— Зависть — это тихое недовольство чужим успехом, а ненависть — яркое и активное. Вот почему зависть нередко превращается в ненависть.

Шут вспомнил, как пылко Амалия стучала по его груди кулаками и говорила, что ненавидит. Так она ему завидовала? Джейми заметил, что Кристиан также удалился для помощи Риду.

— Вы были принцессой, которая получала всё по одному движению руки. Сейчас Вы королева, под ногами которой вся страна. Как в таком положении можно завидовать простому шуту? Это неразумно.

Если всё это время дело было в зависти Да бред! Джейми никогда не был свободным, ему завидовать могут только столичные слуги придворных дам и лордов — и то у тех достаточно благ и возможностей, чтобы не жаловаться на свою судьбу.

— Ты забыл, что не всегда был придворным шутом. Ты — Флиман, был тем желанным сыном, о котором они мечтали. И я тебя уверяю, если бы не кровь, текущая в твоих жилах — они бы сделали всё, чтобы ты стал принцем, их наследием. И если бы не их отношение к тебе, если бы не эта вседозволенность, ты был бы сейчас среди остальных артистов, которые скитаются по дорогам, спят под открытым небом и играют за кусок хлеба. Ты же живёшь во дворце, сыт, одет и имеешь доступ туда, куда им путь закрыт.

— Значит по этому Вы бросали меня в колодец и запирали в комнатах? Из-за того, что мне «повезло» быть подобранным Вашими родителями?

— Не только. Ты постоянно выставлял меня никчёмной, опускал шуточки и совсем не ценил то, что тебе давалось Богами. Мой отец не просто так сделал из тебя инструмент для управления страной. Ты всегда оправдывал его ожидания: в учёбе, в сражениях, в выступлениях и советах. Я же навсегда осталась для отца капризной, ни на что не годной принцессой.

Амалия вернулась к бумагам, разбирая их.

— Я завидовала твоей свободе — той самой свободе, которой, как ты думаешь, у тебя нет. Ты можешь говорить правду под видом шутки. Ты можешь видеть то, что скрыто от глаз королей и королев. И ты можешь быть собой, не неся тяжести короны.

Джейми молча смотрел на неё, пытаясь осмыслить услышанное. В голове крутились обрывки воспоминаний, намёки, недосказанные фразы — всё складывалось в единую картину.

— Значит, всё это время мы оба завидовали друг другу? — тихо спросил он.

Королева улыбнулась, искренне, по-настоящему. От этого сердце Джейми заколотилось, как будто он рысцой пробежал от дворца до столичных врат.

— Похоже на то, Джейми Флиман. Похоже на то.

Шут не знал, что было бы дальше, если бы лорд Рид не бросил тяжёлый фолиант перед ними на стол. Амалия даже вздрогнула.

Следующие несколько часов они расшифровывали письма. Работа оказалась не из лёгких, учитывая, что почерк писавшего был торопливым и неаккуратным.

Отвлечься их заставило солнце, поднимающееся сквозь башни и бросавшее свои лучи в витражные окна библиотеки. Пыль сверкала в свете, а уставшие лица собравшихся стало видно намного лучше. Кристиан уже спал, сидя на стуле с пером в руке. Лорд Рид, обгонявший всех по скорости, замедлился и стеклянным взглядом смотрел то на словарь, то на письмо в руке. Джейми боялся, что рухнет на пол сразу же, стоит ему только подняться с деревянного стула. Королева среди них выглядела живее всех: она продолжала переписывать перевод на новый лист, правда на её лбу появилось чёрное пятно – видимо она потирала голову рукой в чернилах.

— Кажется, это последнее, — Джейми положил на стол последний лист, подавляя зевок. Амалия бросила перо и потянулась — её грудная клетка хрустнула, а глаза заслезились от усталости.

— У меня уже глаза замылились, — пожаловалась она, — лорд Рид, будьте добры, прочтите все письма.

Прежде чем начать читать, лорд пнул под столом Кристиана. Старик напугался, но быстро вспомнил, где находится и попытался состроить вдумчивое лицо.

Оказалось, что это чья-то переписка. Некто спрашивал в письмах о происходящем во дворце, о самочувствии принцессы, о новостях из Совета, о происходящем в столице и в остальных частях страны. Каждое письмо имело почти одни и те же вопросы. Джейми уже успел разочароваться в потерянных часах сна, но тут лорд прочитал новую строку:

— Твой сын всё хуже, у него уже видно рёбра, представляешь? Не забывай, что чем прекраснее с каждым годом Альтария — тем хуже с каждым годом мы кормим его. Мы ждём твоего знака.

Лорд остановился.

— Это последнее письмо.

Амалия положила руку на подбородок.

— Значит, засланец был во дворце ещё при родителях.

— И он был уверен в себе настолько, что оставил эти письма в архиве. — Заключил Кристиан. — Наверное, даже писал их прямо здесь.

— Не исключено, что писем было больше, — лорд прикусил губу, — судя по состоянию краски — эти были написаны давно.

Амалия поднялась, взяла корону со стола и водрузила на голову.

— Пока никому не говорим о том, что нашли. Никаких слухов про шпионов в замке. Если услышу от служанок или кого ещё – прикажу отрезать всем вам языки и разбираться, кто пустил слух, не буду. Отдыхаем два часа, после собираемся на совете. На повестке дня война с Лурнами на Северо-Западе.

— В-война?! — Лорд Рид запаниковал.

— Лурны? У нас же был мирный договор, — Джейми едва сдержался, чтобы не откусить ноготь указательного пальца.

— Только на словах, — Амалия прошла к выходу из архива. — Не переживайте, я обо всём расскажу на собрании.

На этих словах королева удалилась. Мужчины переглянулись.

— Это невовремя, — заключил Кристиан. — Стефан запрыгает от счастья.

— Нашей королеве необходим король. Ей не на кого опираться, а без опоры она недолго продержится.

— Как и Стефан, — добавил Джейми. — Я слышал, что он прибыл без дамы.

— Верно, — кивнул Кристиан и вдруг что-то вспомнив, добавил: — А ведь Её Величество не пошла спать. У неё тренировка с Чэнь Минем.

Джейми посмотрел на пустой коридор и поморщился. Кто из них жил в золотой клетке? Оба? Или ноша шута действительно не была так тяжела, как ему казалось? На Амалию свалилось столько всего, что Джейми не знал, за что бы схватился первым на её месте. Внутри почему-то было отчаянное желание освободить её от этого.

О, Элиан, о, Мэрилл, если бы Вы только знали, какой сильной становится Ваша дочь.

Глава 22 «Королева»

Возможно, тренировку стоило перенести. Утром наставник приготовил Амалии целый ряд убийственных упражнений, и теперь всё тело ломило, платье сжимало вздымающуюся грудь, а глаза слипались. Резной лакированный стул казался ужасно неудобным, и королева то и дело ёрзала на нём. Ей хотелось развалиться на диване, стоявшем напротив стола у стены, но что подумает это сборище важных индюков, если она растянется, будто кошка на этой мягкой обивке? Стефан и без женитьбы сможет занять трон, а Шут до конца жизни будет про это шутить.

— Наша армия превосходит Лурнов численностью, — продолжал седовласый главнокомандующий Основной армией Валькелин Шепард. — Мы сможем направить шестнадцать тысяч человек к Северо-Западу.

— Проблема лишь в том, что пока армия доберется до них, пострадают лорды тех земель, — Кристиан задумчиво чесал щетину.

— Им придётся потерпеть, — парировал Шут. Амалия не знала, позволял ли отец говорить ему на собрании, но была не против – она слишком устала, чтобы злиться на его наглое поведение. — У нас нет армии в тех краях, только зелёные новобранцы гарнизона. Но от них толку мало.

Тут в зал ворвался Стефан, ветер от его одежд снёс несколько бумаг со стола. Он сел за свободное место и приветственно кивнул Амалии.

— Всем доброе утро, — поздоровался он, ослепляя своей излишне лучезарной улыбкой. — Надеюсь я ничего не пропустил? Завтракал в приюте Богини Лирианы вместе с сиротами.

Советники переглянулись. Он делил трапезу с брошенными детьми? Хороший ход. Амалия прикусила щеку изнутри, стараясь сохранять хладнокровие.

— Нет, мой принц, — ответил Омар Бореган – лорд-командующий союзами и сделками. — Мы обсуждали нападение Лурнов на наши земли. Основная армия может их усмирить, но за то время, пока солдаты доберутся до нужных земель, территории лордов могут пострадать.

— О, так разве это проблема? — Стефан убрал руки за голову, устраиваясь поудобнее в кресле. — У меня есть небольшая армия в тех краях, отправлю им весточку, чтобы покараулили поместья наших благородных. А для полной безопасности можно позвать их на бал в Вэйрин. У нас совсем скоро праздник урожая, не так ведь, моя королева?

Амалия кивнула. И не только она. Все в совете, даже Шут, одобрительно закивали.

— А насколько у Вас небольшая армия? — спросил лорд Галлен, почесывая лысину.

— Около семи тысяч человек.

Все поголовно пооткрывали рты. Амалия слышала, что у принца есть свои люди, но чтобы столько? При большом желании он мог атаковать столицу. Значит ли это, что Амалия может спать спокойно? Если бы дядюшка хотел забрать трон силой, он бы давно сделал это.

— Впечатляет, — произнёс Валькелин, и в его голосе прозвучало уважение. — Вы давно формируете эти отряды?

Стефан улыбнулся — мягко, почти застенчиво, но Амалия уловила в этой улыбке фальшь.

— О, уже несколько лет. Я считал, что лучше иметь под рукой верных людей, способных защитить окраины королевства, пока основная армия занята на других рубежах. Разве это не разумно?

Лорд Галлен почесал лысину ещё энергичнее.

— Разумно, безусловно. Но почему мы не знали об этом?

— А разве я обязан докладывать? — Стефан приподнял бровь. — Я не вмешиваюсь в дела двора, не требую дополнительных средств из казны. Мои люди содержатся за мой счёт. Разве это не освобождает меня от необходимости отчитываться?

В зале повисла напряжённая тишина. Омар Бореган нервно поправил манжету. Кристиан бросил быстрый взгляд на Амалию, словно ожидая её реакции.

Амалия сжала подлокотники кресла. Она пыталась оценить ситуацию хладнокровно. С одной стороны, наличие семитысячного войска под командованием Стефана могло стать решающим фактором в конфликте с Лурнами. С другой — это делало её дядюшку слишком влиятельным. Достаточно влиятельным, чтобы бросить вызов самой королеве.

— Ваше решение весьма дальновидно, дядя, — произнесла она, тщательно подбирая слова. — Но впредь я бы хотела быть в курсе подобных инициатив. Если мы действуем в интересах Альтарии, прозрачность в таких вопросах необходима для стабильности королевства.

Стефан склонил голову в лёгком поклоне.

— Разумеется, моя королева. Отныне Вы будете получать полные отчёты.

Шут, до этого молча наблюдавший за разговором, вдруг хмыкнул:

— И всё же, Ваше Высочество, — протянул он, — держать семь тысяч мечников в рукаве и рассказать об этом в самый подходящий случай Это как спрятать пирожок в кармане и ждать, пока все начнут жаловаться, что голодают.

Несколько советников нервно рассмеялись. Стефан тоже улыбнулся:

— Возможно — принц склонился к ближайшему лорду – к мастеру над монетой лорду Лексию Штоддару, уточняя имя Шута. — Возможно Джейми прав. Но согласитесь, момент для раскрытия карты оказался весьма удачным.

— Удачным для кого? — тихо спросила Амалия, глядя ему прямо в глаза.

Стефан выдержал её взгляд.

— Для королевства, разумеется, — ответил он. — Разве не так?

В комнате снова повисла тишина. Амалия чувствовала, как усталость возвращается, но теперь к ней примешалось чтото ещё: тревога и осознание того, что игра только начинается.

Кристиан кашлянул, нарушая молчание:

— В таком случае, — сказал он, — предлагаю утвердить план: войска принца Стефана обеспечивают защиту земель лордов, Основная армия выдвигается к СевероЗападу. Лорд Галлен, займитесь координацией. Валькелин, подготовьте маршрут и график передвижения.

Советники закивали, спеша вернуться к привычному порядку дел. Амалия откинулась на спинку кресла, пытаясь унять дрожь в пальцах. Она поймала взгляд Шута.

Стефан поднялся со стола, не дожидаясь Амалии, и зевнул.

— В таком случае, господа, извольте отклонится. Мне ещё нужно привести себя в порядок для встречи с потенциальными жёнами.

— Жёнами? — переспросила Амалия.

Мужчина ухмыльнулся.

— Да, первая партия, так сказать. Из ближайших домов. Уступите мне тронный зал на несколько часов?

— Нет.

— Хорошо, приму их Малом зале.

Амалия сжала кулаки, но попыталась сдержать лицо.

Стефан почти вышел, но обернулся.

— Кстати, приглашаю Вас и Вашего Шута завтра вместе позавтракать в летнем саду. Я всё организую.

— А его зачем? — спросила Амалия, кивая на Флимана.

— Я вдруг понял, что ни разу не слышал, как он поёт или шутит. Мэрилл мне столько всего писала про него. Даже больше, чем о Вас.

Амалия нахмурилась. Если бы у ярости была материальная оболочка – своей она бы уже сожгла всех вокруг.

— Хорошего Вам дня, дядя. — Процедила королева, поднимаясь. За ней последовали остальные.

— И Вам, моя королева.

Амалии нужно было отдышаться. Привести мысли в порядок. Но возвращаться в покои, где всё напоминает ей о долге и делах, не хотелось. Поэтому она, в сопровождении своих новых рыцарей, направилась в оранжерею.

— Вы можете погулять по саду или посидеть в тени, внутри парников очень жарко, — Амалия прекрасно знала, как невыносимо тяжело носить доспехи, даже те, что были у рыцарей в обычное время.

— Спасибо Вам, Ваше Величество, — ответил один из них, потирая в руках золотой шлем.

Амалия нырнула в свои владения, и сразу окунулась в иной мир, разительно отличающийся от душного зала совета.

Оранжерея раскинулась полукругом, залитая щедрыми лучами солнца. Стеклянные своды пропускали столько света, что здесь, казалось, царит вечное лето. Воздух был густым и тёплым, наполненным ароматами цветов: гдето вдалеке сладко пахли лиловые глицинии, ближе — терпко благоухали чайные розы, а у самых ног пробивались свежие ноты мяты и лимонной травы.

Особое место в оранжерее занимали лилии. Они росли вдоль центральной дорожки, образуя живой коридор благородных, царственных цветов. Белые, розовые, тигровые — их крупные, изящно изогнутые лепестки словно светились изнутри. Высокие стебли с узкими листьями тянулись вверх, создавая ощущение торжественности и чистоты. Аромат лилий был успокаивающим. Он смешивался с другими запахами, добавляя композиции особую глубину.

По бокам оранжереи были стройные кипарисы, лавровые кусты с глянцевыми листьями и небольшие апельсиновые деревца в кадках.

Вдоль стен вились плетистые розы и жимолость, их душистые грозди свисали почти до земли. С потолка свисали корзины с ампельными фиалками и плющом — их длинные побеги каскадами спускались, образуя живую завесу. В центре оранжереи журчал небольшой фонтан: мраморная нимфа с кувшином, из которого струилась прозрачная вода, падая в круглый бассейн, где плавали золотые карпы. Их отец привёз Амалии из Восточных земель. Рядом с фонтаном возвышался ещё один куст белоснежных лилий.

Амалия медленно прошла мимо грядок с пряными и лекарственными травами — шалфеем, тимьяном, розмарином, — коснулась кончиками пальцев бархатистых листьев мальвы, затем остановилась возле лилий. Она осторожно провела пальцем по гладкому лепестку одной из них — прохладному и шелковистому на ощупь. В голове тут же промелькнуло воспоминание, когда множество таких белоснежных цветков были окрашены кровью. Амалия постаралась его прогнать.

Здесь, среди зелени и цветов, она могла дышать полной грудью. Напряжение, сковывавшее плечи в зале совета, понемногу отпускало.

Она остановилась у стеклянной стены, глядя на раскинувшийся внизу парк: лужайки, подстриженные в геометрическом порядке, аллеи высоких тисов, извилистые дорожки, уводящие к пруду. Гдето там, за деревьями, шумел фонтан, и доносился смех детей из королевской школы.

— Мой народ. Моя страна. Я не дам вас в обиду, — прошептала она.

Королева провела рукой по прохладному стеклу. Её взгляд скользнул вниз, к клумбе у ног — и замер. Среди пышных кустов мальвы и нежных ландышей она заметила растение с пожелтевшими листьями. Это был розовый куст — один из тех, что когдато подарила ей мать: с крупными бархатистыми цветами цвета утренней зари. Сейчас его листья вяло свисали, теряя насыщенный зелёный оттенок, а несколько бутонов так и не раскрылись.

Амалия нахмурилась. Она опустилась на колени, осторожно коснулась стебля. Почва под ним казалась слишком плотной, пересушенной — видимо, садовники в последние дни были слишком заняты и упустили этот уголок из виду.

Не раздумывая, королева сняла плащ, аккуратно сложила его рядом и взялась за дело. Достав из ящика с инструментами у входа в оранжерею небольшой садовый нож, она аккуратно окопала куст, стараясь не повредить корни. Пальцы ловко разминали комья земли, отделяя их от тонких корешков. Амалия помнила, как учила её ныне покойная садовница Глициния:

«Растения чувствуют заботу, дитя. Они отвечают тем же, если дать им шанс».

Она выкопала небольшую ямку неподалёку — там, где почва выглядела более рыхлой и плодородной, — и бережно перенесла куст. Присыпала корни свежей землёй, слегка утрамбовала вокруг и собрала немного влаги из фонтана, чтобы полить растение.

Закончив, Амалия села прямо на землю, прислонившись спиной к тёплому каменному бортику клумбы. Усталость, которую она так старательно подавляла весь день, навалилась разом. Глаза слипались, дыхание стало ровным и глубоким. Аромат цветов, шалфея и влажной земли окутал её, словно мягкое одеяло.

Она не заметила, как веки сомкнулись. Голова слегка склонилась набок, руки безвольно опустились на колени. Королева уснула прямо на земле среди цветов под мерный шум фонтана и далёкий смех детей. Ей снилось чтото светлое: луг, залитый солнцем, смех матери, шелест листьев

Внезапно чтото изменилось. Чья-то рука коснулась её плеча.

Она медленно открыла глаза, ещё не до конца осознавая, где находится. Перед ней, склонившись, стоял Шут. Его лицо было непривычно серьёзным — без привычной ухмылки, без насмешливого блеска в глазах. Он замер, будто боялся спугнуть момент, и смотрел на неё так, как никогда раньше.

Амалия моргнула, пытаясь стряхнуть остатки сна. Она почувствовала, что сидит на земле, прислонившись к бортику клумбы, а плечи укрыты чьимто плащом— судя по грубой ткани, одним из рыцарских. В воздухе всё так же витал аромат цветов и влажной земли. Сколько она проспала?

— Уже вечер? — Амалия посмотрела на парня.

— Скоро ужин и Миранда отправила меня Вас искать. Я не хотел тревожить. Просто испугался, когда увидел.

Амалия провела ладонью по лицу, осознавая своё положение. Королева, уснувшая на земле посреди цветов как какая-то садовница.

— У меня ещё и земля на лице, да? — вздохнула она.

Шут кивнул.

— Вот же! А если ктото увидит? — Амалия хотела подняться, но почему-то продолжала сидеть на земле.

— Никто не увидит, — Джейми оглянулся на вход в оранжерею, где неподвижно застыли рыцари. — Они знают, когда нужно отвернуться.

Он осторожно присел рядом с ней на землю. На мгновение его рука чуть дрогнула, будто решаясь на чтото, но парень остановил себя, сцепив руки в замок.

— Иногда очень важно снять эту маску, хотя бы на мгновение.

Джейми повернулся и наклонился ближе. Его взгляд скользнул по её лицу — по линии бровей, по губам, снова вверх, к глазам.

— Отчего же я раньше не замечал этой простоты в Вас? — произнёс он тихо, даже горько.

— Считаешь меня простушкой? — Амалия выгнула бровь.

Шут улыбнулся.

— Я понял, что очень плохо Вас знаю. Мы прожили в одном замке почти двадцать лет, Вы росли на моих глазах, как и я на Ваших. Но в который раз ловлю себя на мысли, будто вижу Вас впервые.

— Почему?

Джейми колебался несколько секунд, но всё же ответил:

— Потому что над такой девушкой я бы никогда не позволил себе шутить.

Амалия почувствовала, как на её лицо наползает румянец. Она повернула голову, начала теребить ближайший к руке цветок. Флиман не должен был говорить такие вещи. Не должен был сожалеть. Он никогда не воспринимал её всерьёз, никогда не сочувствовал, но За последние месяцы многое переменилось. Может, после её женитьбы, после разборок с Каледорами и Стефаном, ей стоит оставить его при дворе?

— Скоро ужин, — нарушая тишину повторил он.

Королева кивнула, самостоятельно поднимаясь с земли. Боги, если Стефан увидит её в таком виде, он точно перестанет чувствовать в ней угрозу. Амалия подошла к фонтану и умыла лицо.

— До завтра, моя королева, — попрощался Флиман. — Я могу не надевать костюм на завтрак с Вашим дядюшкой?

Амалия закатила глаза.

— Ты и без моего разрешения перестал его носить. Давай не будем радовать Стефана. Ты мой Шут и будешь плясать только когда я захочу. Сходи к портным, пусть выдадут тебе хороший костюм.

Флиман просветлел и благодарно поклонился.

— Спасибо, — на выдохе произнёс он и выбежал из оранжереи.

Амалия в последний раз взглянула на лилии и, с гордо поднятой головой, словно её платье сзади не было перепачкано землёй, пошла приводить себя в порядок.

Глава 23 «Шут»

Лето доживало свои остатки, с каждым днём солнце палило всё меньше: ночи становились холоднее, а утро сохраняло прохладу до полудня. Поэтому костюм Джейми дали с небольшими тёплыми подкладками: чёрный с расшитыми золотыми нитями узорами — витиеватые завитки и стилизованные листья, каждый элемент вышивки кропотливо проработан. Слишком роскошно для завтрака — в таком он мог спокойно сходить на бал и получить массу пожирающих взглядов от барышень, которые тайком вздыхали бы, глядя на его стройную фигуру.

Джейми шёл по каменным дощечкам до королевской беседки. Та стояла на возвышении в дальнем конце сада, окружённая кустами белых роз и молодыми кипарисами. Беседка была выстроена из металла и покрыта белой краской, её крышу поддерживали четыре резные колонны с орнаментом в виде лилий. По периметру висели лёгкие полупрозрачные занавеси — сейчас они были откинуты и привязаны лентами к столбам. Широкие скамьи вдоль стен были укрыты подушками с вышивкой, а в центре стоял массивный стол, уже накрытый к завтраку: на фарфоровых тарелках дымились булочки, рядом красовались блюда с нарезанным сыром, вяленым мясом и свежими фруктами, а серебряный кофейник источал тонкий аромат.

Аромат тёплых блюд тут же ворвался в ноздри, и в животе заурчало. Джейми невольно сглотнул, но садиться раньше знати не решился. Облокотившись на мокрую от ночного дождя колонну, Джейми задрал голову, наблюдая за проплывающими облаками — пушистыми, розоватыми в утреннем свете, они неспешно скользили по голубому небу, будто никуда не торопясь.

— Такое приятное утро, не правда ли? — раздался голос за спиной.

Джейми подобрался и тут же начал вставать на одно колено. Стефан его остановил, дотронувшись до локтя.

— У тебя слишком хорошие брюки для того, чтобы марать их.

— Благодарю, — Джейми смотрел прямо, мужчина был одного с ним роста.

Стефан тоже не решался сесть, оглядываясь: его взгляд скользнул по кустам роз, задержался на игре света сквозь листву кипарисов, пробежался по скатерти с аккуратно разложенными приборами.

— Наша королева опаздывает?

— У неё тренировка, — ответил Джейми машинально.

Мужчина с ухмылкой повернулся к Шуту.

— Вы все знаете её расписание наизусть?

— Сам удивляюсь, — Джейми пожал плечами. — В мои шутовские обязанности это не входило.

Стефан рассмеялся, его голос был басистым, тяжёлым.

— Элиан и Мэрилл загружали тебя с детства, помню, когда ты был совсем малышом, худой, а на голове самое настоящее гнездо. И Амалия, помнится мне, недолюбливала тебя.

Принц проверял его? Джейми старался обдумывать каждое своё слово.

— У нас бывают разногласия, но она всё ещё моя королева.

Стефан похвально кивнул.

— Пусть моя племянница и младше, но у нас с ней одна беда: одиночество. С нашим статусом тяжело найти спутника, который искренне и понастоящему полюбит нас. Я обжигался множество раз. А Амалия попросту не знает, что такое любовь.

— И тем не менее, Вы считаете, что трона достойны именно Вы. Почему?

Мужчина пожал плечами.

— Никогда не видел в племяннице наследницу престола. Не спорю, она хорошо держится, даже очень. Но такие, как Амалия, зачастую кончают в одиночестве. Она непокорна, эмоциональна и горяча. Ни один лорд или принц не потерпит такую женщину. Покувыркаться — да, наверное неплохо, но не более.

Джейми захотелось ударить Стефана по смазливому лицу, но появившаяся у беседки королева сбила всю спесь. Лёгкий шорох платья, аромат лилий — и вот она уже здесь, в светлозелёном платье с серебряной вышивкой вдоль корсажа. Амалия, повторяя точьвточь фразу дядюшки про штаны, остановила Шута от поклона. Королева села за стол первая, мужчины последовали за ней.

Завтрак начался в неловком молчании. Амалия взяла чашку с горячим чаем, сделала маленький глоток и поставила её обратно, похоже, слишком горячо. Стефан же с аппетитом принялся за булочки с мёдом, время от времени поглядывая то на племянницу, то на Шута.

— Кстати, вспоминая наше собрание, — начал Стефан, промокнув губы салфеткой. — Амалия, в детстве ты терпеть не могла уроки стратегии. Сколько раз учитель по военной тактике вздыхал, глядя на твои рисунки вместо схем сражений?

Амалия напряглась, но промолчала, лишь пальцы чуть сильнее сжали ручку чашки.

И тут в голову Джейми пришла ослепительная идея. Если Стефан жаждет подружиться со слугами, двором и скинуть Амалию с трона Почему не показать ему, что спешить некуда и всё уже у его ног? Уловив момент, он подхватил с лёгкой усмешкой:

— О, я хорошо это помню! Однажды, принцессу привели на уроки фехтования. Так вместо того, чтобы учить выпады, она начала танцевать. После этого, кажется, на обучения её не звали.

Сама Амалия вряд ли помнила это. Сколько ей тогда было? Лет пять? Джейми знал, что играет нечестно и тут же поймал яростный взгляд королевы, но сделал вид, что не заметил.

Несколько слуг, ставивших новые блюда, сдержанно хихикнули.

— Дада, — подхватил Стефан, развеселившись. — Мэрилл рассказывала, как она отказывалась изучать тактику осад, потому что «камни не должны лететь в дома, где живут люди». Наивно, очень наивно.

— Зато она отлично запоминала ненужное, — продолжал Джейми с невинным видом. — И могла рассказать о происхождении цветов или растений без запинки. Вот где был настоящий талант! А с картой королевства вечно путалась — где север, где юг

Амалия покраснела, её тонкие брови сползли к переносице. Разумеется, с годами она отточила географию и знала каждый уголок своей страны наизусть, но Джейми старался копать из далёкого забытого прошлого. Стефан смотрел на неё с снисходительной улыбкой — как на милого, но непутёвого ребёнка. Её раздражение нарастало, и Джейми это чувствовал.

— Видите, мой принц, — Джейми повернулся к Стефану, понизив голос, — по правде говоря, ей бы в оранжерее копаться, а не армией командовать.

Стефан откинулся на спинку стула, задумчиво постукивая пальцами по столу.

— Ты прав, Шут. Она слишком эмоциональна, её легко прочитать. Это не красит правителя.

Амалия резко поставила чашку на блюдце — звук получился неожиданно громким, а само блюдце треснуло. Мужчины обернулись к ней.

— Благодарю за весьма увлекательный завтрак, — холодно произнесла она, поднимаясь. Джейми заметил, что девушка даже не прикоснулась к еде. — Не знала, что мой шут может подружиться с моим противником за пять минут моего отсутствия, но что ж. Похоже, в этом дворце никому нельзя доверять.

Не дожидаясь ответа, королева развернулась и вышла из беседки, стараясь сохранить достоинство.

Джейми проводил её взглядом, и улыбка тут же сползла с его лица. Он почувствовал укол вины — план сработал слишком хорошо. Но Шут знал: позже он найдёт способ всё объяснить.

Стефан, не замечая переменившихся эмоций на лице Джейми, одобрительно похлопал его по плечу:

— Признаться, думал, что ты из тех, кто может лечь в лужу, подставив спину, чтобы королева по ней прошла.

— Я люблю свою королеву, но когда дело запахнет жаренным, предпочёл бы остаться на стороне победителей.

Казалось, что Стефан готов обнять Джейми. Он расплылся в благодарной улыбке.

— Знаешь, Шут, ты мне нравишься. Остроумен, наблюдателен, умеешь видеть суть вещей. Когда я займу трон, несмотря на твою службу Амалии, ты останешься при дворе. Мне нужны такие люди, как ты. А будешь хорошо себя вести – дам титул поинтереснее придворного дурачка.

Джейми выдавил улыбку, но в груди тяжело давило. Он кивнул, соглашаясь, но мыслями был уже далеко — там, где ему предстоит найти слова, чтобы объяснить Амалии, что унижение было лишь частью игры, а её сила куда больше, чем кажется на первый взгляд.

***

После завтрака Джейми решил прогуляться по городу и дать остыть королеве. Если он придёт сейчас, та может приказать тут же его казнить и выслушивать не станет.

Вместо этого он решил выполнить ещё одно дело. Оно давно должно было быть решено и нависло вечной чёрной тучей над всем происходящим.

— Придворный шут Её Величества? Какими судьбами? — спросил удивлённый Рауль Жиффар —лорд-главнокомандующий городской стражей.

Ратуша, стоявшая близ дворцовых ворот, была массивным каменным зданием с высокой башней и узкими стрельчатыми окнами. Её фасад украшали гербы королевства, а над входом висел потрёпанный, но всё ещё гордый штандарт с изображением серебряного волка на лазурном фоне — знак стражей.

Джейми слегка поклонился, растягивая губы в привычной шутливой улыбке:

— О, Рауль, разве придворный шут не может просто прогуляться по городу и навестить старого знакомого?

Коренастый мужчина с седеющими висками и цепким взглядом, усмехнулся:

— Прогуляться — может. Но ты пришёл сюда целенаправленно, я вижу это по твоим глазам. Что нужно, Джейми?

Шут огляделся по сторонам, убедился, что поблизости нет лишних ушей, и шагнул ближе:

— Мне нужны сведения о той ночи. Вы же не нашли следов убийцы, которого я описал вполне подробно, так?

Рауль помрачнел ещё сильнее, провёл рукой по морщинистому лбу и вздохнул:

— Не нашли. Ни следа. Словно призрак. И если ты сам хочешь эти заняться — он достал из внутреннего кармана небольшой свиток, осторожно развернул его. — Вот список мужчин, у которых не было алиби на ту ночь. Просто никто не смог подтвердить, где они были.

— И вы до сих не вызвали их на допрос? Тут всего лишь сорок семь человек.

Рауль развёл руками.

— А чего мы бы добились? Даже если среди них есть убийца, думаешь, он выдаст себя? Да и зачем ему находиться в Вэйрине? Я бы на его месте бежал вон из страны сверкая пятками.

Джейми взял пергамент, быстро пробежал глазами по строчкам. Имена, титулы, места проживания Он замер на одном из них: «Гвендолин Корбин».

— Корбин — пробормотал Шут. — Это не альтаирское имя. Откуда он?

— Этот, кажется, из Каледора, — кивнул Рауль. — Прибыл полгода назад с торговым караваном.

— И вы всё это время держали его в списке «без алиби» и не проверили получше? — Джейми не смог сдержать усмешки. — Рауль, вы и вся ваша городская стража — идиоты.

— Полегче, Шут, — нахмурился лордглавнокомандующий. — Мы провели расследование, но ничего не узнали. У короны всегда будут враги и в этот раз они пробрались слишком близко. Такое бывает.

Джейми сложил пергамент и спрятал его за пазуху.

— Если бы убили твои детей, ты бы тоже сказал, что такое бывает?

Рауль вспыхнул, но Джейми уже развернулся и почти бегом направился прочь от ратуши. В голове уже складывался план: сначала — к куртизанкам.

Через час он уже был у дверей «Чайной розы». Стояла первая половина дня и заведение ещё не работало. В это время девушки драили комнаты, красились и доставали из подвалов бочки с алкоголем. Джейми постучал несколько раз особой комбинацией — иначе бы девушки попросту проигнорировали бы его. Дверь приоткрылась, выглянула женщина в яркокрасном платье.

— Джейми? — удивилась она. — Каким ветром?

— Милая Джулия, мне нужна твоя помощь. Ты слышала об Гвендолине Корбине?

Женщина на мгновение задумалась.

— Не припоминаю.

— Может, поспрашиваешь остальных?

Джулия посмотрела на свои длинные ногти.

— Они тем более не знают.

Джейми закатил глаза и снял с пояса кошель. Он протянул несколько золотых монет девушке. Джулия скудно посчитала монеты и печальными глазами посмотрела на него.

— Вчера была такая тяжёлая ночь. Мы работали до потери сознания. Совсем память отшибло.

Джейми тяжело вздохнул и отдал весь мешок с монетами девушке. На мгновение она исчезла за дверьми и Шут было подумал, что его надули, но тут к нему выглянула другая девушка в зелёных шелках. Это была Лана.

— Не ожидала увидеть тебя так скоро, — она скрестила руки на груди, но улыбалась.

— Прости за ту ночь.

— Простить? — Лана усмехнулась. — Это была моя самая прибыльная смена, у меня было столько сил, что я смогла обслужить ещё нескольких клиентов. Если бы ты остался, я бы восстанавливалась до следующей ночи.

Шут покраснел. Он не знал, что Лана так высоко расценивает его навыки.

— Благодарю.

— Я говорю о том, что ты бы пол ночи ныл о своей тяжёлой судьбе.

Джейми улыбнулся.

— Так кого ты там спрашивал? — вернулась к сути девушка.

— Гвендолин Корбин.

Лана сунула ноготь в рот, задумчиво покусала его, роясь в своей памяти. Джейми и представить не мог, что творится в головах куртизанок после стольких партнёров.

— Высокий рост, тёмные волосы и такие же глаза. Больше сорока не дам, но столько морщин явно не от лучшей жизни. Маленькое достоинство и слишком слюнявый рот. Точно несколько шрамов на теле, не таких как у тебя — боевых. По четвергам ходит в «Серебряную кружку» — паб на углу восточной улицы. К нам — по настроению. А ещё он очень плаксивый.

— Плаксивый? — переспросил Джейми.

— Да, напивается и плачет, мол Боги после смерти не пустят его на дорогу к Вечному покою и сестру он никогда не увидит. А когда начинаешь расспрашивать — огрызается. Думаю, это всё.

— Ты — золото, Лана, — Джейми позволил себе обнять девушку. — Спасибо.

— Да, я знаю, — улыбнулась она. — Удачи, Джейми.

Сердце Джейми забилось чаще. Всё складывалось. Он знал, где искать, знал, кого искать. Далеко не факт, что он идёт по верному следу, но это уже лучше чем ничего. А заняло всего-то пол дня! Теперь оставалось самое важное — помириться с королевой.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая крыши домов в оранжевые тона. Шут быстрым шагом направился к дворцу. В голове крутились слова объяснения.

***

Джейми потребовалось время, чтобы найти Амалию. Он даже сходил в свои покои, переоделся и смыл с себя запах города и пыли. Стефан всё ещё принимал девушек и общался с ними в Малом зале.

Спустя долгое блуждание по коридорам он узнал, где королева, благодаря её четырём новым рыцарям: те стояли у входа в тренировочную залу. Джейми на мгновение замер, прислушиваясь к ритмичным ударам деревянных мечей.

Он приоткрыл дверь и осторожно заглянул внутрь. Амалия тренировалась с Чэнь Минем — на ней была боевая форма, подчёркивающая формы тела, передние пряди заплетены в косы, которые покачивались в такт её движениям. Каждое движение королевы было чётким, выверенным: блок, уклон, резкий выпад. Пот блестел на висках, но лицо сохраняло сосредоточенное, почти суровое выражение.

Наставник атаковал настойчиво, но Амалия ловко уходила от ударов, парировала, контратаковала — в её манере боя чувствовалась не только выучка, но и природная ловкость, ярость, которую она направляла в каждое движение.

Джейми засмотрелся. Он знал, что Амалия усердно тренируется, но впервые видел её в деле — обычно Шут старался держаться подальше от тренировочных залов, чтобы не мешать. Сейчас же он невольно восхитился.

Амалия заметила его краем глаза, на мгновение сбилась с ритма и получила удар палкой от наставника в бок. Королева повернулась к Джейми. Её грудь тяжело вздымалась после интенсивной тренировки, лицо раскраснелось, а глаза сверкали, но не от усталости, а от гнева, который она больше не могла сдерживать.

— Спасибо за урок, Вы свободны, — сказала она наставнику, даже не повернувшись к нему.

Мужчина собрал свои вещи и поспешил отклониться, оставляя их наедине.

— Как ты посмел сказать такое про меня?! — голос Амалии дрожал от ярости, глаза метали молнии. Она отбросила деревянный меч в сторону и шагнула к нему, сжимая кулаки. — Ты выставил меня глупой, неспособной, наивной девчонкой перед собственным дядей! Ты унизил меня перед теми, кто должен меня уважать!

Джейми сделал шаг вперёд, поднял руки в примирительном жесте:

— Ваше Величество, я...

— Не смей оправдываться! — она резко подняла ладонь. — Я дала тебе своё доверие, а ты использовал его, чтобы потешить самолюбие Стефана. Ты хоть понимаешь, что ты натворил?!

Тут она схватила Джейми за руку и поволокла вон из зала. Он не посмел сопротивляться, слыша, как рыцари облепили их и быстро начали шагать в такт.

Они начали движение по коридорам и в итоге пришли к тронному залу. Амалия толкнула Шута внутрь и отдала приказ рыцарям, чтобы никого не впускали.

Вот и конец — подумалось Джейми. Королева убьёт его.

Амалия прошла к гобеленам, которые висели на стенах — тяжёлые, вышитые сценами древних битв, с поблёкшими от времени красками. Когда она приподняла один из них, Джейми в удивлении открыл рот. На стене за тяжёлым полотном скрывались орудия, висевшие на крючках: кинжалы, короткие мечи, пара стилетов и даже пара тонких шпаг. Амалия схватила два острых меча среднего размера. Один она бросила Шуту — тот рефлекторно поймал оружие, хотя его пальцы на мгновение дрогнули, будто он хотел отбросить клинок.

Джейми глубоко вдохнул, стараясь подобрать слова — те самые, которые объяснят всё, не усугубив ситуацию ещё сильнее.

И вдруг королева сделала выпад, бросаясь на него с ножом. Лезвие сверкнуло в свете, отбрасывая блики на каменные стены. Тело отреагировало раньше, чем он успел осознать угрозу: шаг вбок, поворот корпуса, и клинок прошёл в волоске от его груди.

— Ваше Величество, Вы что творите?! Я не собираюсь с Вами драться! — Он вновь увернулся от её удара, отступив на шаг и разведя руки.

— А я с тобой собираюсь! Ты дурой меня выставил! — Амалия наступала, её движения были резкими, порывистыми, лишёнными привычной королевской грации.

— Я хотел, чтобы он поверил, что Вас можно не бояться! Принц расслабится и сконцентрируется на другом, пока Вы бьёте его ножом в спину, — Джейми отступал, уворачиваясь от новых выпадов. Он не пытался перехватить руку с ножом, только изящно уходил от атак. Его шаги были точными, рассчитанными: Джейми отходил от стен, избегая углов, где мог бы оказаться в ловушке.

— Да что ты?! Хитрый Шут всё продумал! — Амалия бросилась на него снова, но на этот раз Джейми не успел полностью уклониться — остриё царапнуло его плечо, оставив тонкую красную линию. Капля крови выступила на коже, проступила сквозь ткань рубашки.

Завязалась настоящая драка.

Амалия атаковала яростно, неумело, словно дикарка. Её удары были быстрыми, но предсказуемыми. Она вкладывала всю силу в каждый выпад, забывая о защите. Джейми же двигался с кошачьей грацией: он уворачивался, делал короткие шаги вбок, иногда блокировал её руку предплечьем, но никогда не отвечал ударом на удар.

В какойто момент Амалия изменила тактику: вместо прямого нападения она сделала обманный манёвр, резко сменила направление и подсекла ногу Джейми. Тот потерял равновесие — его реакция, обычно безупречная, чуть запоздала изза усталости после долгого дня. Он попытался поставить блок, но королева уже толкнула его плечом, и Шут рухнул на пол.

Джейми упал на спину с глухим стуком, ударившись затылком о каменный пол. В глазах на мгновение потемнело, но он быстро пришёл в себя. Амалия тут же оказалась сверху, прижав его своим телом. Она приставила меч к его горлу — достаточно сильно, чтобы тонкая струйка крови сразу потекла по бледной коже, затекая внутрь ворота. Металл холодил кожу, а острая боль пронзила Шута и он вскрикнул.

Грудь Амалии тяжело вздымалась, дыхание вырывалось прерывистыми горячими толчками. Её волосы растрепались, пряди прилипли к влажному лбу и щекам. Глаза горели неистовым огнём, в них читалась смесь гнева и обиды.

Джейми пылко дышал, мышцы на руках напряглись, но он не пытался сбросить её с себя. Стоило ему привыкнуть к боли, как сами собой пальцы едва заметно дрогнули, словно хотели коснуться её лица, убрать прилипшую прядь со щеки, но замерли в воздухе.

Тишина повисла в зале — только их прерывистое дыхание нарушало её.

— Я ненавижу тебя, — прошипела Амалия, сильнее надавливая на нож. Кровь потекла быстрее, окрашивая воротник его камзола. Джейми закряхтел.

— Взаимно, Ваше Величество, — хрипло ответил он, глядя прямо в горящие янтарём глаза.

Не отрывая ножа от его горла, Амалия наклонилась ниже. Их лица оказались в считанных сантиметрах друг от друга. Она наверняка видела, как трепещут его ресницы, как пульсирует жилка на шее рядом с лезвием.

Джейми смотрел прямо ей в глаза, в то время как её дикий взгляд бегал по всему его лицу.

И тогда она, притянув к себе второй рукой за голову, поцеловала его.

Поцелуй вышел резким, жёстким — словно продолжение борьбы. Но в следующее мгновение он стал другим: страстным, отчаянным, полным невысказанного желания.

Джейми почти сразу ответил на поцелуй, не успев удивиться. Его руки нашли её — одна скользнула по спине, притягивая ближе, другая запуталась в волосах.

Меч всё ещё был прижат к его горлу, кровь продолжала сочиться, но ни один из них не обращал на это внимания. Их губы слились в безумном танце, таком же неистовом, как только что закончившаяся драка. Джейми позволил себе вольность: толкнулся языком в рот королевы и к своему удивлению, та не отодвинулась, а наоборот, подхватила, неумело двигаясь. Дыхание смешалось, сердца бились в едином ритме — яростно, отчаянно, будто в последний раз.

Вот оно — как шелест маковых полей в его снах, как стекающая по горлу пряность мятного эля, как искрений смех, как тёплые солнечные лучи после долгой зимы – всё то, что Джейми так отчаянно желал и любил.

Он почувствовал, что сталь с шеи исчезла: Амалия отпустила нож, тот со звоном упал на пол, и вцепилась второй рукой в плечо Шута, будто боясь, что он сбежит.

Но Джейми никуда не собирался. Он перевернул её, не разрывая поцелуя, и навис над ней. Кровь с его шеи упала ей на щеку и проскользила вниз, оставляя розовую полосу. Почему-то это ещё сильнее раззадорило и Джейми вновь впился в губы Амалии, жадно и так до одури сладко.

Пахло лилиями, металлом и ванилью. Пахло ей. И это кружило голову.

Королева, не разрывая поцелуя, поднялась и снова водрузилась на Джейми сверху. Она не собиралась ему уступать даже здесь. Его руки скользнули по её бёдрам, сжали их, притягивая ближе. Он чувствовал, как под тканью платья дрожат её мышцы — не от страха, а от той же дикой, необузданной страсти, что охватила и его.

— Моя королева — выдохнул он, на мгновение отрываясь от её губ. — Я думаю, что это не правильно.

— Тогда перестань думать, — хрипло ответила она, наклоняясь к его шее. Её губы коснулись пореза, оставленного её же мечом, и Джейми содрогнулся всем телом.

Она провела языком вдоль струйки крови, слегка задевая рану, и это действие вызвало в нём взрыв ощущений. Джейми глухо застонал запрокинув голову. Всё вокруг потеряло значение: трон, дворец, интриги, долг. Остались только она, её дыхание на его коже, её пальцы, путающиеся в его волосах, её бёдра, прижимающиеся к нему. Что она творила? Эта невинная девушка заставляла его возбудится быстрее, чем самая опытная куртизанка.

Джейми снова потянул её к себе, впиваясь в губы жадным поцелуем. Его руки заскользили вверх по её спине, нащупывая застёжки платья. Ткань поддалась, и под пальцами оказалась горячая, гладкая кожа. Амалия вздрогнула, выгнулась навстречу его прикосновениям.

— Ваше — он не договорил, потому что она снова заткнула его поцелуем, ещё более глубоким, ещё более отчаянным.

Джейми почувствовал металлический вкус собственной крови и ему окончательно снесло крышу.

Он расстегнул её платье до талии, и ткань сползла с плеч, обнажая нежную кожу. Джейми провёл губами вдоль ключицы, спустился ниже, к краю корсета. Амалия задыхалась, её пальцы судорожно перебирали его волосы, а дыхание стало прерывистым, рваным.

— Джейми — простонала она, запрокидывая голову. О Боги, она назвала его по имени? Это сон? Что угодно, но не реальность.

Его губы снова нашли её, а руки скользнули ниже, задирая подол платья. Она подалась навстречу, прижимаясь к нему всем телом, и в этот момент

БАМ!

Громкий стук в тяжёлые дубовые двери разорвал напряжённую тишину зала.

— Ваше Величество! — раздался за дверью встревоженный голос Миранды. — Вы там с Джейми? Мне пришло письмо для него от Эстеллы!

Амалия и Джейми замерли.

На мгновение в зале повисла оглушительная тишина. Затем Амалия резко отстранилась, её глаза расширились от осознания. Она огляделась, будто впервые увидела, где находятся: на холодном каменном полу у подножия трона, в расстёгнутом платье, с растрёпанными волосами и алой полосой крови на щеке.

Джейми тоже пришёл в себя. Он приподнялся на локтях, провёл рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями. Его грудь всё ещё тяжело вздымалась, шею больно саднило, а в глазах застыл шок.

— Мы что мы делаем? — прошептала Амалия, её голос дрожал. Она поспешно поправила платье, пытаясь застегнуть крючки дрожащими пальцами.

— Не знаю, — тихо ответил Джейми. Он провёл рукой по волосам, помог встать Амалии и быстро огляделся в поисках ножа. Тот лежал неподалёку, всё ещё в пятнах крови. Джейми поднял его и протянул королеве рукоятью вперёд.

— Успокойте дыхание, Ваше Величество, прежде чем выйти, — сказал он, стараясь вернуть голосу привычную лёгкость, но в груди всё ещё билось чтото дикое, неукротимое. Его рана кровоточила, пропитывая ворот рубашки. И что ему сказать лекарю? Что он наткнулся на дикую кошку, которая делает идеальные порезы поперёк горла?

Джейми вновь поднял взгляд на Амалию. Его глаза тут же нашли её мокрые губы, чуть припухшие от его покусываний — и он понял, что ему было мало. Чертовски мало. Он хотел снова ощутить их вкус, хотел прижать её к себе так крепко, чтобы между ними не осталось ни дюйма расстояния, ни единого вздоха, который не принадлежал бы им обоим.

Королева поймала его взгляд, застёгивая последнюю петлю на платье дрожащими пальцами. Ткань шуршала, и этот звук казался слишком громким в тишине комнаты, где воздух, казалось, наэлектризовался от невысказанных слов.

И вдруг она бросилась к нему — стремительно, порывисто, как будто сама не ожидала от себя такого. Пальцы впились в его волосы, притягивая за голову вниз, обратно к своим губам.

Джейми снова почувствовал это тепло — обжигающее, живое, такое настоящее, что перехватывало дыхание. И он ответил мгновенно, жадно, прижимая её к себе. Одна рука скользнула вдоль спины, ощущая под тканью платья каждый изгиб, другая коснулась шеи, запрокидывая голову.

Он снова ощутил её язык, её ровные зубы. Как же хорошо, как же, чёрт возьми, хорошо. Джейми углубил поцелуй, притянув Амалию к себе ещё ближе за шею. Он ловил каждый её вздох, каждое движение, пока в дверь вновь не постучали и им пришлось окончательно оторваться друг от друга.

Странно, но Джейми ощущал боль от раны только тогда, когда был оторван девушки. Всё остальное время он чувствовал себя живее всех живых.

Джейми резко выпрямился, машинально поправляя воротник, скрывая рану. Амалия отступила на шаг, но её взгляд, полный той же неукротимой искры, говорил яснее любых слов: это ещё не конец.

Амалия взяла меч, кивнула и на мгновение задержала взгляд на лице Джейми. В её глазах читалась смесь растерянности и сожаления.

— Иди к лекарю. Выйди через западный вход.

Джейми поклонился и направился к другой двери, чтобы выйти в разные части дворца, не проронив ни слова. Прежде чем открыть её, он обернулся и бросил на Амалию последний взгляд.

Что они, ради всех святых, наделали?

Глава 24 «Королева»

Амалия думала, что сошла с ума. Нет, не так. Она, знала, что окончательно и бесповоротно лишилась рассудка.

«— Королева может брать, что захочет» — говорила мама.

Но почему Амалия вдруг захотела его? Ни лорда, ни принца, его!

Когда это случилось? Когда она поняла, что желает именно Джейми Флимана? Когда тот опускал её через шутки? Или тогда, когда увидела его отвратительные шрамы на спине?

Что с ней происходит? Может, она заболела?

Наверное, это потому, что других юношей в её окружении и не было Точнее, она их не замечала. Почему? На чём она тогда была сконцентрирована на балах и празднествах? Статус невесты Рубия не должен был помешать ей захотеть поцеловать какого-нибудь лорда.

Всё это бред.

Она ведь ненавидит его. Действительно ненавидит. Её зависть к нему превратилась в ненависть, как и было сказано в поговорке на языке предков.

И он её не жалует, так ведь?

Это всё из-за того, что он постоянно крутился рядом! Он стал проявлять к ней заботу, сочувствовать, а потом оскорбил перед дядей, придумав дурацкий план, поэтому Амалия решила Что она решила? Передать ему свою злобу через рот?!

Ей срочно нужно найти себе мужа.

Лорда или принца с таким же характером, внешностью и навыком в поцелуях.

В голову тут же врезались непрошенные воспоминания о его прикосновениях, губах, упругих мышцах.

Амалии нужно было поспать, но лёжа в кровати она думала только о своём импульсивном поступке. Она даже не запомнила, что ей сказала Миранда, отвлёкшая их. Кажется, Эстелла зовёт Джейми к себе. Самое время осуществить их план: Шуту необходимо пробраться в архивы дворца Каледоров и найти переписку со шпионом, писавшим из Альтарии. А ещё Амалия приказала ему лечь в постель к королеве, если та того захочет.

О Боги, Боги, Боги.

Она начала бить кулаками по матрасу, чувствуя себя маленькой девочкой, которая попала в большие неприятности.

Но ведь он будет молчать, правда? Это останется между ними и никто больше об этом не вспомнит. Амалия успеет найти себе мужа, пока Шут будет развлекать Эстеллу и искать убийцу. Когда они увидятся вновь – всё будет по-другому.

Эта мысль подарила надежду. Амалия легла на бок, прижала к груди часть одеяла и погрузилась в неспокойный сбивчивый сон.

***

С того ужасного вечера прошла неделя, и Амалия искренне благодарила Богов за то, что Шута она видела лишь мельком — на собраниях, где они не обменивались ни словом дольше необходимого. Избегал ли он её нарочно или это была воля случая — не столь важно. Главное, что она смогла сосредоточиться другом.

Амалия успела переделать множество дел. Она провела акколаду в храме Света — посвящение в рыцари, которого ждали множество юношей с того дня, как не стало короля и королевы. У Амалии просто не было на это времени. Теперь же, под звон колоколов и пение жрецов, молодые воины преклонили колени, а она, касаясь мечом их плеч, даровала им звание рыцарей Альтарии.

Солдаты из Основной армии отправились на военную операцию к северо-западным землям. Королева проводила их лично, стоя на крепостной стене под знаменем с мечом и лилией. Она зачитала речь о храбрости альтаирских воинов и важности защиты земель.

Удивительно, но Стефан даже не мешался под ногами. Он продолжал принимать девушек — судя по всему, безуспешно. Амалия знала, что ей тоже стоит поторопиться с выбором супруга: большинство потенциальных мужей соберутся на сегодняшнем празднике урожая. Но пока она откладывала эти мысли — сейчас важнее было показать народу, что королева заботится не только о политике, но и о простых людях.

Настроение было прекрасным. Первый день осени встречал страну тёплыми лучами солнца и лёгким ветерком, пахнущим спелыми яблоками и дымом из печных труб. Улицы города уже были украшены оранжевыми, красными и жёлтыми флажками, которые трепетали над мощёными дорогами. Жители домов выставляли на показ поделки из овощей и фруктов: у одного крыльца стояло пугало с головойтыквой, увенчанной соломенной шляпой; на балконах трёхэтажного дома свисали полотна с вышитыми кленовыми листьями; а на лавочках у домов сидели крошкикартошки — забавные фигурки, которых мастерили столичные детишки из картофеля и веток, украшая глазкамибусинками и шапочками из листьев.

Амалия сама из года в год любила мастерить или шить чтото к празднику, но в этот раз она ничего не успела. Единственное, чем королева могла похвастаться — это выращенными к празднику красными лилиями, аромат которых наполнял оранжереи дворца. Этими цветами сегодня украсят весь тронный зал.

Её утро началось необычно: она пропустила завтрак, посетила тренировку, а затем, усевшись на своего белого жеребца по кличке Рассвет, направилась по дороге через весь город к приюту Богини Лирианы. Разумеется, она была не одна, а в компании своих четырёх рыцарей в серебристых доспехах.

Ещё ей стоило взять с собой Кристиана, но тот был слишком занят подготовкой праздника: он раздавал указания слугам, проверял списки гостей и следил, чтобы на главной площади установили сцену для музыкантов. Отвлекать его от этого Амалия не решилась.

Горожане расступались, видя медленно скачущих впереди двух рыцарей, а потом охали, когда им открывался вид на королеву. Амалия была в платье абрикосового цвета, расшитом жемчугом вдоль корсажа и рукавов, а серебряная корона с тысячами маленьких бриллиантов сверкала, ослепляя изза отражавшихся лучей солнца. Обычно они с родителями проезжали в карете с открытым верхом, коротко улыбались и приветственно махали рукой. Но Амалия чувствовала бы себя некомфортно в большой карете будучи одной. Поэтому она дала указание запрячь самого красивого жеребца и отправилась в путь сама, держа поводья уверенно и свободно.

Она была обучена верховой езде с ранних лет — отец считал, что королева должна уметь не только сидеть на троне, но и скакать во главе войска, если потребуется. И это было единственное, в чём она превосходила Шута: тот по какойто причине боялся лошадей и, на её памяти, седлал их лишь пару раз - и то в компании с Кристианом, который терпеливо объяснял ему, что лошади всё равно, кто её седлает.

Амалия гордо и уверенно сидела в седле, улыбаясь встречающим её горожанам. Многие кланялись, восклицали поздравления, но были и те, кто недовольно смотрел ей прямо в глаза. Их нельзя было винить: убийца предыдущих правителей так и не был найден, а Амалия в ту ночь была в их покоях вместе с Шутом. Удивительно, что в их смерти обвиняли только её, а Джейми выступал только невольным покровителем её плохих дел.

Но сегодня был праздник — это не тот день, когда нужно выяснять отношения. И хотелось верить, что люди дадут ей шанс, что смирятся с новой королевой и поддержат её.

Вскоре впереди показались дощатые красные крыши приюта — здания с белыми колоннами и садом, где росли яблони, дававшие в урожайный год столько плодов, что их хватало на пироги для всех детей.

Амалия боялась, что Стефан уже успел промыть малышам мозги своими речами и те даже не поприветствуют её. Но страх отошёл, стоило ей увидеть прилипших к окнам малышей, которые толпились, разглядывая, как королева спускается с лошади. Их глаза горели любопытством, а ктото уже указывал на корону, шепчась с соседом.

Стоило Амалии подойти ко входу, дверь распахнулась, и оттуда хлынула толпа мальчиков и девочек, облепивших её со всех сторон.

— Плинцесса! — восторженно крикнул один пузатый малыш в залатанной рубашке.

Девочка рядом с двумя косичками, перевязанными синими лентами, ударила его по голове.

— Дурак, Джек, она уже не принцесса, а твоя королева!

Амалия улыбнулась. Обижаться на детей изза такого было бы глупо. Она погладила Джека по кудрявым волосам.

— Покажите мне, как украсили всё к празднику? — попросила она.

— Да, да! Покажем! — загалдели дети, хватая её за руки и потянули внутрь.

Королева едва успела кивнуть рыцарям, что не стоит беспокоиться. Она слишком давно их не посещала.

Дети провели Амалию по всему дому: показали гирлянды из осенних листьев, поделки из овощей, рисунки на стенах и даже маленький огород на заднем дворе, где они выращивали морковь и горох. Некоторые изделия королеве подарили. Когда они сели обедать в общей столовой, рыцари стояли у стены с целой коллекцией крошеккартошек, изрисованных яблок и флажков из цветной бумаги.

— Ваше Величество, а принц Стефан теперь часто будет к нам приезжать? — спросила девочка уже более взрослого возраста. Её лицо было в тёмных веснушках, а во рту не хватало пары передних зубов.

— Не знаю, — честно ответила Амалия. — Он вам нравится?

Большинство малышей закивали, но дети постарше както хмуро уставились в свои тарелки.

— От него пахнет яблоками и корицей! Как от пирога! — с восхищением произнёс один мальчик.

— Он сказал, что мы уже можем звать его королём, — тихо произнесла девочка с веснушками.

Амалия постаралась сделать вид, что её это не разозлило.

— Стефан может говорить что угодно. Не слушайте его, — твёрдо сказала она.

— Если он сядет на трон, сирот станет ещё больше, — веснушчатая девочка вздохнула, ковыряясь ложкой в гороховой каше. — Стефан военный и захочет воевать с другими странами.

Анна Тар, одна из кормилиц приюта, зашипела на девочку:

— Эйра! Нельзя говорить о таком при королеве!

Амалия вытянула руку, остановив кормилицу от наставлений.

— Всё хорошо, — мягко сказала она. — Эйра рассуждает справедливо. Но я этого не допущу. Обещаю.

Эйра улыбнулась королеве, и в этой улыбке было столько надежды, что у Амалии защемило сердце.

— Кстати, я привезла вам новые наряды, — сказала она, кивая рыцарям, чтобы те сняли мешки с лошади. — А для юношей у меня есть новые деревянные мечи. И ещё сладости от дворцовой кухни.

Дети взорвались радостными криками, а Амалия почувствовала, как тяжесть на сердце немного отступает. Она знала, что впереди её ждут сложные решения, интриги и борьба за власть. Но сейчас, среди этих искренних улыбок, она чувствовала, что делает всё правильно.

Дети запрыгали на своих стульях, некоторые, бросив еду, последовали за рыцарями, чтобы скорее получить подарки. Амалия съела ровно половину обеда и, облокотившись рукой на стол, с улыбкой смотрела на сирот. Их смех, звонкий и беззаботный, на мгновение заглушил тяжесть государственных дел, что давили на плечи.

Приютов по всей Альтарии было всего восемь — и всё благодаря тщательному контролю рождаемости, который установила королева Мэрилл. В королевстве действовала строгая система: каждый ребёнок должен был быть желанным и обеспеченным. Просто забеременеть и бросить ребёнка было практически невозможно — за этим следили на всех уровнях. Даже работодатели куртизанок тщательно следили за тем, чтобы девушки случайно не забеременели: регулярные осмотры, травяные настои, строгий учёт.

Большинство сирот, оставшихся без родителей после войны, уже выросли и стали сами зарабатывать себе на хлеб. Некоторые нашли семьи — их подобрали богатые люди с добрым сердцем.

Если бы не отец с мамой, Джейми Флиман жил бы в таком же приюте: ел по расписанию, радовался подати от знатных особ на праздники и мечтал бы поскорее вырасти и стать богатым. Интересно, о такой свободе он тогда говорил?

Некоторые девочки уже переоделись в новые платья и подбегали к Амалии похвастаться. Увидев одну из них в яркожёлтом наряде, королева вспомнила, как сама гуляла в нём по холму с видом на дворец. В тот день она сбежала с уроков — не потому, что не желала учиться, а потому, что наставник постоянно упоминал Джейми, который в её возрасте щёлкал математические задачи, как орешки.

Она желала уйти как можно дальше — что уж взять с одиннадцатилетней девочки, полной бунтарского духа. Но когда принцесса поднялась на холм, застала там развалившегося на траве мечтающего Флимана. Он лежал на спине, закинув руки за голову, и смотрел в небо, словно весь мир принадлежал ему одному.

Амалия хорошо помнила своё отчаянное желание надеть на него мешок и повесить на дерево. Но у неё не было мешка, как и верёвки. Тогда она просто уселась рядом, нахмурившись.

Джейми не сразу отреагировал, приняв её за крестьянку. Но когда он заметил тонкую корону на её голове, тут же вскочил, начал извиняться.

Они знали о существовании друг друга, но в детстве изза большого количества учёбы практически не виделись. Не удивительно, что он не сразу её признал.

— Ваше Высочество, у Вас разве не уроки? — спросил Джейми, поправляя сбившийся ворот рубашки.

Амалия злобно посмотрела на него и повернулась спиной.

— Не твоё дело.

— Как вы добрались сюда самостоятельно? Мне нужно отвести Вас во дворец.

Принцесса буркнула, рассматривая полевые цветы у своих ног.

— Я с тобой никуда не пойду.

— Но как? Я не смогу оставить Вас здесь одну, чтобы позвать слуг.

— Я не маленькая, сама спущусь.

Джейми хихикнул.

— У Вас порвано платье, зацепились гдето?

Амалия даже не заметила, но её подол был слегка порезан. Видимо, когда она взбиралась на холм, у его подножья были острые камни. Принцесса едва не захныкала.

— Это всё изза тебя! Моё любимое платье!

— Но я не рвал Ваше платье!

— Это неважно! Оно порвалось изза тебя!

Джейми сделал кувырок и оказался напротив неё. Он непонимающе осматривал принцессу, будто пытался понять, почему она так злится.

— Мне жаль, Ваше Высочество, но это всего лишь платье.

Амалия разозлилась и бросилась на парня с кулаками. От этого Джейми только засмеялся, катаясь по траве.

— Щекотно! Щекотно! — смеялся он, пытаясь прикрыться руками.

Тогда принцесса рассердилась и побежала обратно во дворец. Джейми поплёлся за ней. Амалия хотела споткнуться об чтото и пораниться, а потом нажаловаться родителям, что парень за ней не уследил. Но когда она начала лететь боком на острые камни, он схватил её за платье, ещё сильнее порвав его, и накинул на себя, чтобы смягчить падение. Прижавшись к груди мальчика, принцесса тут же отпрянула и заругалась ещё больше.

— Моё платье! Ты испортил его окончательно!

— «Спасибо, Джейми, что спас мою жизнь» — произносится совсем подругому, — усмехнулся он, отряхивая траву с волос.

Платье зашили, не успело и солнце закатиться, но обида на парня запомнилась Амалии надолго.

Сейчас наряд получил вторую жизнь и, похоже, очень нравился крутящейся в нём девочке. Амалия поймала себя на мысли, что опять думает о Шуте, и это её разозлило. Хотелось ударить себя по щекам, выдолбить этот мусор из головы. Но вместо этого она лишь сжала край стола, чувствуя, как под ногтями остаётся крошечная щепка дерева.

— Моя королева, — один из рыцарей подошёл к ней, склонив голову. — Нам пора.

— Уже уходите? — заметила Анна Тар, вытирая руки о передник.

— К сожалению, — поднимаясь изза стола, ответила Амалия. — Государственные дела.

Кормилица кивнула.

— Разумеется.

Детишки расстроились. Ктото хотел показать Амалии свои новые рисунки, ктото не успел доделать подарок, а ктото мечтал поиграть с королевой в мяч. Одна малышка даже всхлипнула, но тут же вытерла нос рукавом.

Если бы у Амалии было больше времени, она уделила бы детям несколько дней — поспала бы вместе с ними в обнимку на маленьких жёстких кроватях, поела бы постную кашу, поиграла бы на лужайке в догонялки. В конце концов, Амалия тоже стала сиротой. Но в отличие от этих детей она знала, кто она, знала, что должна делать, и не могла свернуть с этого пути. Ведь за что ей ещё держаться, если не за трон?

Гости уже собирались, переполняя дворцовые стены. Амалии оставалось гадать, приедут ли Каледоры. На праздник урожая традиционно съезжались представители всех королевств — Альтария не писала приглашений уже несколько лет: все и так знали, что они приглашены. Но видеть Врумалия, а тем более Рубия, у девушки не было никакого желания. Изза них пришлось увеличить охрану в несколько раз, досматривать гостей на входе на наличие запрещённых веществ и прикомандировать к дегустаторам половину двора.

Перед отъездом Амалия обернулась к детям и улыбнулась.

— Мы ещё увидимся, — пообещала она. — И в следующий раз я останусь дольше.

Малышня взорвалась радостными криками, а Эйра, та самая веснушчатая девочка, подбежала и крепко обняла королеву.

— Спасибо, Ваше Величество! — прошептала она.

Амалия на мгновение прижала её к себе, а затем села на Рассвета, махнув детям на прощание. Рыцари двинулись следом, а приют остался позади — наполненный смехом, теплом и надеждой.

Дворцовая площадь преобразилась: её украсили гирлянды из осенних листьев, арки из веток с гроздьями рябины и тыквы разных размеров — от крошечных, размером с кулак, до огромных, которые едва могли поднять двое мужчин. Вдоль дорожек выставили корзины с фруктами, а над столами с угощениями витал аромат свежеиспечённого хлеба, мёда и пряных вин. Столица готовилась к празднованию.

Во дворце тоже всё шумело и двигалось. Слуги в ливреях цвета альтаирского флага — белого с золотой каймой — сновали по коридорам, таская тяжёлые подносы с посудой, рулоны ткани для драпировок и связки сухих трав для благовоний. Гдето вдали слышался стук молотков: последние украшения крепили к стенам и колоннам.

Амалия остановилась у ворот, позволяя рыцарям спешиться первыми. Рассвет фыркнул, переступая с ноги на ногу, будто тоже чувствовал праздничное настроение. Королева погладила его по шее, затем приняла руку одного из стражей и сошла с седла.

— Распорядитесь, чтобы его накормили овсом и почистили, — сказала она конюху, который тут же подбежал, кланяясь.

Внутри дворца царила суета. В главном зале уже установили длинные столы, покрытые белоснежными скатертями. Повара вносили блюда: запечённого кабана с яблоками, пироги с грибами и дичью, горы фруктов, сыры разных сортов и бочки с элем и вином. Дегустаторы в серых мантиях проверяли каждое блюдо.

По лестнице спускался Кристиан с папкой пергаментов в руках. Его волосы были уложены, а на фраке была серебряная брошь с драгоценными камнями — подарок короля Элиана.

— Ваше Величество! — воскликнул он, подбегая. С утра они уже виделись. — Мы начали подготовку к приёму гостей. Всё идёт по плану, но есть несколько вопросов по рассадке, если мы хотим, чтобы мужчины сидели впереди

Амалия кивнула, снимая перчатки:

— Позже. Сначала хочу переодеться.

Советник поспешил за ней, на ходу листая пергаменты:

— В тронном зале повесили новые гобелены — те, что с изображением осеннего леса и охоты. Свечи уже расставлены, но я распорядился добавить ещё факелов у входа. Музыканты прибыли час назад, скрипачи и флейтисты уже настраивают инструменты.

Королева поднялась по мраморной лестнице, её платье шуршало по ступеням. Она остановилась на площадке и оглядела зал.

— Что артисты?

— Сегодня выступят балерины из Винделфолла, акробат Хэллвик, поэтесса Глория и Мантис в роли шута из Вэйринского театра.

— А что Флиман? Умер?

Кристиан поджал губы.

— Он отказался выступать, сказал, что у него есть дела поважнее.

Амалия повернулась.

— Что может быть важнее его работы?!

— Он сказал, что позже всё Вам расскажет.

Королева злилась, но делать было нечего. Нужно будет придумать ему наказание за пренебрежение своими обязанностями.

Амалия постаралась отвлечься на украшения зала. Стены, обычно строгие и холодные, теперь казались живыми: на гобеленах золотились листья, между колоннами висели венки из дубовых веток и рябины. Под потолком кружили ленты оранжевого, красного и жёлтого цветов.

У окна стояли две горничные, развешивая гирлянды. Одна из них, молоденькая девушка с блеклыми волосами, кажется, та самая Клариса, заметила королеву и замерла, прижав руки к груди. Амалия улыбнулась ей, и та покраснела, поспешно поклонившись. Хорошо, что Шут отговорил её тогда от смертельного прыжка.

— Хорошо. Выглядит прекрасно. Но где мои лилии?

— Девушки уже отправились оранжерею, мы решили порезать их к самому началу, чтобы они дольше простояли.

Амалия кивнула и прошла дальше, к своим покоям. По пути она заметила, как слуги несут корзины с яблоками и грушами, как пажи расставляют вазы с другими цветами, как оружейники проверяют охрану у каждого входа.

В своих покоях её уже ждала Миранда и двое других горничных. Они помогли помыться и надеть красное платье, расшитое жёлтыми и оранжевыми бусами.

Гости уже подъезжали к дворцу: слышался топот копыт, голоса вельмож, смех дам. Амалия глубоко вздохнула, расправила плечи.

— Пора. Подайте мне корону.

Миранда с благоговением взяла с бархатной подушки серебряную корону с рубинами и осторожно возложила её на голову королевы.

— Вы прекрасны, Ваше Величество, — прошептала она.

Амалия улыбнулась. Теперь она была готова встретить гостей, потенциальных женихов и все испытания, которые уготовила ей эта ночь.

Зал наполнялся гостями: благородные дамы в пышных платьях скользили между столами, вельможи оживлённо беседовали, перебирая перстни и жезлы, а слуги бесшумно разносили подносы с вином и закусками. Звуки скрипки и флейты сплетались в лёгкую мелодию, задавая ритм вечера.

Факелы и сотни свечей в массивных канделябрах заливали помещение тёплым золотистым светом, отражаясь в полированных поверхностях мраморных колонн и позолоте лепнины.

Воздух был насыщен ароматами: пряного вина, корицы и гвоздики из глинтвейна, запечённого мяса и свежевыпеченного хлеба, смешанных с тонким благоуханием осенних цветов — хризантем, георгинов и красных лилий, расставленных в высоких вазах по всему залу.

Королева заняла своё место на возвышении рядом с троном, выпрямив спину и слегка приподняв подбородок. Рядом, на положенном принцу кресле, сидел Стефан. Он улыбался, будто искренне был рад видеть свою племянницу.

Глашатай Пирс начал объявлять королеву на весь зал, и все взгляды устремились к ней. Его голос, усиленный акустикой тронного зала, прозвучал гулко и торжественно:

— Её королевское Величество Амалия Луиза фон Альтария – королева Альтарии, Золотого моря, Пальмовых островов, владычица Прибрежных фьордов и хранительница печати Белой лилии!

Амалия хмуро посмотрела на глашатая, с которым давно уславливались не объявлять на праздниках её титул полностью.

Музыка стихла, разговоры смолкли. Сотни глаз обратились к возвышению, где стояла королева. Она сделала шаг вперёд, окинула взглядом зал и улыбнулась. Сколько людей здесь желали ей смерти?

— Добро пожаловать на праздник урожая! — её голос, ясный и звонкий, разнёсся по залу, и эхо подхватило слова, донеся их до самых дальних уголков. — Сегодня мы чествуем не только дары земли, но и силу нашего королевства, единство народов и традиции, которые передаются из поколения в поколение.

Она сделала небольшую паузу, позволяя словам осесть в сознании гостей, и продолжила:

— Пусть этот вечер будет наполнен радостью, смехом и теплом. Пусть столы ломятся от угощений, музыка не умолкает, а танцы будут такими же яркими, как краски осени. Я благодарю каждого, кто пришёл разделить с нами этот праздник: высочеств и величеств, лордов и леди, воинов и ремесленников, гостей из дальних земель — вы все делаете Альтарию сильнее и прекраснее.

Королева чуть склонила голову в знак признательности, и зал ответил ей одобрительными возгласами, аплодисментами и звоном бокалов. Ктото крикнул: «Да здравствует королева!», и это приветствие подхватили остальные.

Амалия подняла руку, призывая к тишине, и добавила уже мягче:

— А теперь — пусть начнётся праздник!

В тот же миг музыканты заиграли весёлую мелодию, слуги начали разносить первые блюда, а пары стали выходить на танцевальную площадку. Улыбнувшись ещё раз, королева повернулась к ближайшему гостю — лорду Лавдею из дома Акрайтов — и приготовилась принять его приветствие. Нельзя было не поприветствовав королеву, свободно находиться на празднике, но сегодня первыми были потенциальные мужи, все, кто успел приехать.

— Ваше Величество, — произнёс Лавдей бархатным голосом. — Позвольте выразить восхищение вашей красотой, которая затмевает даже осенние краски Альтарии.

Амалия слегка склонила голову:

— Благодарю, лорд Акрайт. Я рада, что вы почтили нас своим присутствием.

Лорд отошёл к толпе и к Амалии на возвышение подошёл следующий мужчина. Принц Вигмар Осгод Винделфолл. Младший брат крон-принца Винделфолла. Он поцеловал край её платья, задержав губы чуть дольше нужного.

— Королева Амалия, — прошептал он, — вы — как редкий цветок, расцветший среди бурь. Позвольте мне стать вашим щитом.

Она сдержанно улыбнулась:

— Ваши слова льстят мне, принц. Но щит должен быть надёжным, а не только красивым. У Вас получится?

Амалия хитро улыбалась, а принц, оценив укол, поклонился и отошёл в сторону. Следом за ним был Барон Торен из Восточных земель — крепкий, с обветренным лицом и шрамом над бровью. Он не стал рассыпаться в комплиментах, а просто сказал:

— Я здесь, чтобы предложить вам союз. Мои земли богаты, мои люди верны. И я готов служить Альтарии так же, как служил своему дому.

Амалия оценила его прямоту:

— Честность — редкое качество, барон. Я запомню ваши слова.

Каждый из них чтото дарил: лорды — драгоценности, принцы — стихи, бароны — оружие или ткани. Амалия принимала всё с благодарностью, кивала, улыбалась, но в глубине души чувствовала только горечь. Ни один из них не вызывал в ней того трепета, который она не хотела признавать даже перед собой.

Танцы продолжались. Королева сменила трёх кавалеров, каждый из которых пытался произвести на неё впечатление: один цитировал древних поэтов, другой хвастался победами на турнирах, третий шептал на ухо комплименты, от которых ей становилось душно.

Но тут толпа расступилась, и в центре зала появился Шут. Он был в тёмном костюме с золотыми вышивками, том самом, в котором был на завтраке со Стефаном, когда выставил её посмешищем.

Джейми прошёл через зал, не обращая внимания на взгляды, и остановился перед королевой. Его глаза, обычно искрящиеся насмешкой, теперь были холодными и твёрдыми.

— Ваше Величество, — произнёс он чётко. — У меня есть для Вас подарок.

Амалия нахмурилась.

— Шут, — тихо сказала она, — сейчас не время для твоих

— Это не шутка, — перебил он её. — Идите за мной.

Он протянул руку. Амалия несколько секунд смотрела на неё. Она знала, что и принцы и лорды наблюдают за этим. Какая наглость: придворный шут приходит и пытается увести королеву с празднества, чтобы показать непонятный подарок. Но чтото в его взгляде заставило её подчиниться.

Не говоря ни слова, Амалия положила руку, он сжал её ладонь и повёл вон из зала. Толпа расступилась, пропуская их.

Амалия хотела позвать своих рыцарей, которые были у другого выхода, но отчего-то не решилась, полностью доверив свою жизнь Шуту. Они шли через дворец — мимо залов, украшенных к празднику, мимо слуг, которые кланялись, не понимая, что происходит. Затем спустились по узкой лестнице, ведущей в подземелье. Воздух был сырым, пахло камнем и плесенью.

— Ты что удумал? — Амалия остановилась, вырывая руку. — Отвечай. Что ты собрался делать?

Джейми остановился. Его глаза блестели в полумраке. Сейчас они преобладали зелёным. Амалия невольно взглянула на его губы. Неужели они правда целовались неделю назад? И ей это не привиделось в страшном кошмаре?

— Я же сказал. У меня для Вас подарок.

— Лишить меня чести в подземелье? Это ты решил мне подарить?

Шут расплылся в самодовольной ухмылке.

— Вот чего Вы желаете? Я обязательно выполню все Ваши мечты, моя королева, но не сегодня.

Джейми достал из кармана ключ и пошёл вглубь пустых темниц. Подземелья дворца были временным заключением для провинившихся в, собственно, внутри самого дворца. Но насколько было известно Амалии, на сегодняшний день все камеры были пусты. Или нет?

— Что ты делаешь? — прошептала Амалия, шагая за Шутом, чувствуя, как сердце забилось чаще.

Парень уже открывал камеру. И тут Амалия увидела, что в углу, прикованный цепями к стене, сидит мужчина. Его лицо было измождённым, волосы спутаны. Она непонимающе посмотрела на Джейми.

— Можете познакомиться. Это Гвендолин Корбин – торговец, пьяница, мужчина с маленьким достоинством и по совместительству убийца Ваших родителей.

Глава 25 «Шут»

Что из последних произошедших в жизни Джейми событий можно было посчитать бредом сумасшедшего? Да, в принципе, всё.

Меньше чем за месяц ему удалось облапать двух королев. Первую — не по своей воле. Вторую Вторую он целовал осознанно, жадно, забыв обо всём на свете — и это пугало страшнее всего.

Джейми нервно провёл рукой по бинтам на шее, лёжа на кровати своей комнаты. Лекарь тактично промолчал и не стал спрашивать, как Шут получил такую рану.

Он сам не так давно смеялся над тем, что Амалия в своём возрасте невинна и вся состоит из порочного желания, поэтому такая раздражительная.

«Принцесса кипит, как котёл с зельем, — думал он тогда. — Стоит поднести спичку — и взорвётся».

Но прочувствовав это желание на собственной шкуре, Джейми растерялся.

«Если то, что ты делал с ней в тронном зале называют растерянностью, то я пропавший наследник забытой страны», — ехидно ответила его Совесть.

Он помнил каждый миг: её требовательные губы, мягкие пальцы, дыхание, сбившееся до хрипотцы.

Джейми не мог не замечать, как его тело реагирует на её прикосновения. Как учащается пульс, когда она оказывается слишком близко.

Именно поэтому он принял решение как можно меньше с ней пересекаться. Нет, он не избегал королеву — это было бы слишком заметно, да и не в его характере бегать от проблем. Он просто дал ей время переварить ситуацию.

В конце концов, Амалия была из тех, за честь и поцелуи которой можно было начинать войны и сносить головы. Она была запретным плодом для таких, как Джейми. И тот, кто первый поцелует её — должен был стать её последним — так заведено у знатных девушек, особенно у тех, в чьих жилах течёт королевская кровь.

Но всё изменилось. И этот выбор был за ней. Джейми никогда не позволил бы себе лишнего. Его вина была только в том, что он позволил ей это, всем своим видом показал, что совсем не против. Можно ли его оправдать, как в случае с Эстеллой, что он лишь подчинялся? Это был самый лёгкий выход из ситуации.

***

Они действительно стали меньше пересекаться, что не могло не радовать. Джейми сконцентрировался на другом — на деле, которое нужно было сделать уже давно.

Вечером в четверг он пошёл в паб «Серебряная кружка», чтобы встретиться с Гвендолином Корбином.

Заходя внутрь, Джейми и не надеялся сразу его найти — да и не факт, что тот ещё не валяется гдето у мусорных баков за заведением. Паб встретил его гулом голосов, запахом хмеля и жареного лука, дымом от трубок и тёплым светом масляных ламп.

Но судьба была на его стороне: плачущего с кружкой пива мужчину он нашёл за баром в два счёта. Джейми присел рядом, заказывая у бармена выпивку.

— Что с вами, господин? — спросил он, отпивая из кружки. — Не хватило денег на куртизанку?

Мужчина, поняв, что к нему обращаются, вытер слёзы, просморкался в носовой платок и осмотрел Джейми с ног до головы, задерживаясь взглядом на пёстром рукаве шутовского камзола.

— А ты что тут забыл? «Золотая лилия» находится в центре, у самой площади, — пробурчал он.

— Вы о чём? — Джейми сделал недоумевающее лицо, изо всех сил стараясь не выдать себя.

Он прекрасно знал про самый дорогой и элитный паб в Вэйрине. Лана работала там, пока не ушла изза слишком больших налогов, которые брал себе хозяин барон Норфолк.

— Ты что ли не местный? — Гвендолин вновь осмотрел костюм Джейми, хмуря брови.

Бармен столкнулся взглядом с Шутом — тот его узнал, но молча натирал бокалы, не влезая в разговор.

— Просто не очень хорошо знаю город. Мои хозяева редко выпускали меня, — уклончиво ответил Джейми.

Мужчина отпил пива, шумно выдохнул.

— А, так ты щенок, тогда понятно.

Джейми пришлось стерпеть обзывательство. «Щенки» — грубое название людей на содержании. Рабство в Альтарии отменили ещё полвека назад, но купляпродажа человеческих жизней оставалась в моде, как и торговля телом. У щенков всегда были хозяева, и чаще всего они действовали не по своей воле, а по приказу. Выйти из такого покровительства было очень тяжело. В какойто степени Джейми тоже был щенком королевства. Он был полностью под его крылом и отличался от других слуг: у тех были свои семьи, и работа в замке была выбором, в отличие от Шута.

— Так почему вы расстроены? — мягко спросил Джейми, меняя тон.

— Имя, твоё имя, — потребовал мужчина, хмуро глядя на него.

Джейми переглянулся с барменом. Тот едва заметно кивнул, будто говоря: «Продолжай».

— Конрад, сын Дитриха, — послушно ответил Джейми.

Гвендолин чмокнул губами.

— Я Гвендолин Корбин. Ещё пива мне и Конраду! — скомандовал он бармену. — За мой счёт.

— Благодарю, господин.

Джейми ждал, когда мужчина выпьет больше. Тот не торопился чтолибо рассказывать парню. В зале тем временем становилось всё шумнее: заиграла скрипка, ктото затянул песню, куртизанки смеялись, перебрасываясь шутками с посетителями.

— Не скучаете по родине? — прервал тишину Джейми, наклоняясь ближе.

— А ты умный щенок, — усмехнулся Гвендолин, но тут же его лицо исказилось от боли. — Да, я не местный, как ты уже понял. Я жил в Каледоре, на юге. Моя семья была виноделами — И тут он всхлипнул. Его глаза вновь стали мокрыми. — Юстина, моя милая Юстина, она так любила есть виноград прямо с кустов.

Джейми жестами попросил бармена подлить Корбину ещё пива в пустую кружку.

— А что стало с вашей сестрой? — осторожно спросил он.

Корбин зарыдал ещё сильнее. Посетители паба за столиками, официантки и куртизанки, сидящие с мужчинами, с презрением посмотрели в его сторону. Никому не было приятно отдыхать под чьито всхлипывания.

— Не стало её, вот что! — Мужчина вновь опустошил кружку пива залпом. — Никому меня не понять. Я не встречу её в Вечном покое

За последние пару часов, что Джейми отсиживал с мужчиной, он понял, что этот из тех, кто будет ныть, но никогда не вдастся в подробности. Если не вывести его на них. Что ж, оставалось надеяться, что предстоящий позор Джейми будет оправдан.

Парень собрал всё своё актёрское мастерство и, выдавливая из себя слёзы, начал всхлипывать. Гвендолин замер, смотря на начинающего плакать парня.

— Я тоже Тоже потерял близких совсем недавно, — начал Джейми, обрывая фразы и вытирая слёзы. — Моя семья, отец и мать И я тоже думаю, что не встречусь с ними. Я совершил большое зло.

Гвендолин хлопал его по спине, пытался успокоить.

— Какое зло ты совершил, Конрад? Может, всё не так плохо, как ты думаешь?

Джейми завертел головой.

— Не могу сказать, вы сдадите меня страже.

Мужчина постучал по стойке пальцами.

— Так, бармен, организуй нам комнату наверху, мы с моим другом ночуем там.

Так они оказались в неприметной комнате с одной кроватью, стулом и окном, за которым уже темнело. Джейми продолжал всхлипывать, правда, боялся, что совсем скоро перейдёт на смех - настолько нелепой была ситуация.

— Давай так, щеночек, — начал Гвендолин, понизив голос, — ты мне рассказываешь свой секрет, а я тебе свой. Мне тоже тяжело, не могу молчать.

Джейми сдержался, чтоб не заулыбаться во весь рот. Он кивнул.

Они сели на кровать, зажгли одну свечу. Пламя дрожало, отбрасывая тени на стены.

— Я — начал Джейми, сжимая кулаки. — Я возлежал с барышней, которая выше меня по статусу. Я обесчестил её!

Гвендолин смотрел на парня, словно ожидал услышать совсем иное, но попытался сыграть сожаление.

— Слушай, это, разумеется, нехорошо, но Я думаю, что Боги дадут тебе встретиться с родителями. Похоть — не такой сильный грех.

— Что может быть хуже? — Джейми провёл рукой по волосам, изображая отчаяние.

Мужчина вздохнул, уставившись в потолок.

— Убийство, мой мальчик. Убийство хуже.

— Вы — Джейми попытался отодвинуться. — Когото убили?

Гвендолин начал оправдываться.

— Ради сестры! Я Я должен был! Она была жива, её держали в плену Я должен был выполнить задание, и её должны были отпустить. Но не отпустили Я всё потерял, всё.

— Кого вы убили? — тихо спросил Джейми, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Мужчина снова заплакал.

— Это неважно, но это были невинные люди. Очень были хорошими, знаешь, очень хорошими людьми.

Джейми погладил мужчину по плечу.

— Я слышал, что есть способ покаяться. Вы слышали об альтариях?

Гвендолин отрицательно покачал головой.

— Это алтари Богов, которые построили ещё наши предки много сотен лет назад.

— Но я слышал, что Альтария вся стоит на таких местах. Мне нужно сходить в храм?

— Не совсем. Это настоящие алтари, они ещё остались в лесах. Я знаю одно место, энергетика там иная, не такая, как в храмах. Если покаяться во всех грехах, рассказать Богам, они услышат и пропустят Вас к Вечному покою.

— И ты ходил туда?

— Нет, я ещё не готов к очищению, мне нужно прожить со своим грехом, пока вина за содеянное не начнёт душить.

Корбин схватился за горло, словно проверяя, душит ли его это чувство.

— Уже несколько месяцев прошло с моего греха. О том, что сестра мертва, я узнал три недели назад. Я могу очиститься?

Джейми сделал задумчивый вид.

— А Вы готовы рассказать Богам всё, произнести свой грех вслух?

Мужчина посмотрел в ноги и кивнул.

— Я очень устал, я хочу дальше жить, хочу завести семью. Но это чувство Сестра является мне во снах, она презирает меня за то, что я сделал.

— Это прекратится. Боги помогут. Ничего сильнее, чем то место, я не знаю.

— Так что за место? Знаешь, куда топать?

Джейми улыбнулся и подробно рассказал, как пройти к алтарю в лесу. Он описывал путь с такой уверенностью, будто сам ходил туда десятки раз.

— От старой мельницы повернёте на север, — говорил он, рисуя пальцем в воздухе воображаемую карту. — Пройдёте три поляны, минуете родник с каменной чашей. Там будет тропа, почти незаметная — она и приведёт вас к дубу с раздвоенным стволом. Алтарь — в десяти шагах от него, под тремя старыми елями. Вы его сразу узнаете: камни выложены кругом, а в центре — золотая плита с древними рунами.

Гвендолина клонило в сон, и он, поблагодарив парня и судьбу за встречу, уснул на кровати, обещая, что утром первым делом пойдёт туда. Его дыхание стало ровным, лицо разгладилось, и даже во сне он слегка улыбался — будто впервые за долгое время почувствовал надежду.

Джейми посидел ещё несколько минут, глядя на спящего мужчину. Пламя свечи дрожало, отбрасывая причудливые тени на стены комнаты. Шут осторожно поднялся, стараясь не шуметь, и подошёл к окну. За стеклом простиралась ночная улица Вэйрина: фонари покачивались на ветру, гдето вдали лаяла собака, а над крышами домов висела полная луна, заливая всё холодным светом.

Дело оставалось за малым: построить алтарь в лесу.

***

Длинноволосый сир Хьюго Мортимер именовался в народе сладким рыцарем. Всегда после турниров в честь своей победы он раздавал шоколад, который изготавливали в его семье из поколения в поколение. И даже сейчас, сидя на ветке, он жевал плитку, запивая уже холодным чаем из бутыли.

— Знал бы, что так долго сидеть будем, — чавкая, начал он, — взял бы с собой вино.

Джейми сидел на соседнем дереве, болтая ногами. Его спина упиралась в твёрдую кору, а внизу, среди кустов, был импровизированный алтарь: позолоченная столешница, которую они с Хьюго еле дотащили до леса — она едва поместилась на тележке, которую пришлось одалживать у пекаря; деревянные статуэтки Богов, самые старые, что удалось найти у лавочника Виктора; подношения — яблоки, лилии; чаша с песком для палочек с благовониями и лампадка с едва горящим огнём.

Всё это было сделано сразу, как только Джейми покинул паб и Гвендолина. Оставалось молиться Богам, чтобы мужчина не только пришёл, но и действительно оказался тем, за кого Шут его принял.

Рыцаря Джейми прихватил в напарники, чтобы точно не упустить Корбина и для свидетельствования признания. С Хьюго они познакомились ещё пять лет назад, когда тот победил на своём первом турнире. Изза нехватки шатров гримёрку артистов объединили с новобранцами, и Хьюго был из тех юношей, кто очень боялся упасть с коня головой вниз и распрощаться с жизнью. Тогда Джейми помог парню напихать ваты в шлем, чтобы смягчить падение, — они хохотали до слёз, набивая доспехи мягким наполнителем, пока остальные новобранцы смотрели на них с недоумением.

Этой ночью у рыцаря был выходной, и Джейми попросил его о помощи. Хьюго долго мялся, потирал подбородок, поглядывал на свой меч, будто тот мог дать совет, но всё же согласился, надеясь на хорошее вознаграждение от королевы в случае удачи. Джейми взял бы Кристиана, но мало того, что советник был занят приготовлениями к празднику урожая, так ещё и был слишком стар для лазания по деревьям.

— Уже рассвет, — заметил Джейми, зевая и потягиваясь так, что затрещали суставы. — Надеюсь, солнечные лучи его разбудят.

— Ага, — Хьюго посмотрел вниз на алтарь, прищурился. — Чтоб ты знал: это самое безумное, что я когдалибо делал в своей жизни. Даже безумнее, чем когда я в юности решил переплыть реку во время половодья.

— С момента, как не стало короля с королевой — всё безумие, — тихо ответил Джейми, глядя вдаль, где небо начинало светлеть.

— Слушай, может, поспишь? Я покараулю, — Хьюго поморщился, осматривая лицо Джейми. — Выглядишь ты ужасно, Флиман: глаза бешеные, а когда ты ворвался в мою комнату со словами про каледорского убийцу и алтари, я было подумал, что ты обкурился восточных трав.

Джейми усмехнулся. Если бы Хьюго знал, от чего ещё Шут был так заведён — реагировал бы также. Вспоминая королеву в голову всегда приходил единственный образ: сползшие к переносице брови, сощуренные глаза и поджатые губы — её постоянное недовольное лицо. Но всю прошедшую неделю при мыслях об Амалии Джейми преследовала совсем иная картина: её раскрытые от желания губы, затуманенный взгляд и красное лицо. Шут чувствовал себя старым развратником.

— Спасибо, Хьюго, — серьёзно сказал Джейми. — Ты не представляешь, насколько это важно.

Хьюго вздохнул, откусил ещё кусок шоколада и пробормотал:

— Надеюсь ты не ошибся. Будь моя воля, я бы сейчас спал в тёплой постели

Джейми улыбнулся, но ничего не ответил. Он погружался в сон медленно, будто проваливался в тёплую воду. Веки отяжелели, дыхание выровнялось, а звуки леса слились в монотонный гул.

Он уснул, но через некоторое время резкая боль в ноге заставила его вздрогнуть и распахнуть глаза. Хьюго тыкал в икру толстой веткой, хмуря брови. Джейми едва не упал с дерева, но вовремя понял, где находится.

— Просыпайся, Шут! — прошипел рыцарь, кивая вниз. — Смотри!

Джейми протёр глаза и глянул туда, куда указывал Хьюго.

На дворе уже стоял день. Солнечные лучи пробивались сквозь кроны деревьев, золотили росу на траве. У импровизированного алтаря, прямо на коленях, стоял Гвендолин Корбин. Его плечи вздрагивали, пальцы сжимали край столешницы, а лицо было обращено к деревянным статуэткам Богов. Он молился — громко, отчаянно, почти выкрикивая слова:

— О, Великие, услышьте меня! Я, Гвендолин Корбин, признаю свой грех! Я убил Убил короля Элиана и королеву Мэрилл Альтарии! — его голос сорвался. — Я не хотел, клянусь всем, не хотел! Но мне сказали: если выполнишь задание, сестру отпустят. Юстину мою Юстину держали в заточении! Я думал, это единственный способ спасти её

Он задохнулся от слёз, сглотнул и продолжил, уже тише:

— Я не знал, что они убьют её Что обманут меня. А ещё, ещё я чуть не убил принцессу Амалию — по дурости, по слепоте! Я должен был устранить только правителей, но эта ярость, это животное чувство, когда в твоих руках чья-то жизнь Я хотел только спасти сестру!

Корбин уронил голову на грудь, его плечи затряслись от рыданий.

— Я сожалею, — прошептал он. — О, Боги, как я сожалею Я хочу встретить её в Вечных Чертогах. Прошу, даруйте мне искупление.

Джейми и Хьюго переглянулись. В глазах рыцаря читался ужас — не только от услышанного, но и от осознания, что они стали свидетелями признания в цареубийстве. Джейми почувствовал, как внутри всё похолодело, но он быстро взял себя в руки.

— Пора, — коротко бросил он.

Они одновременно спрыгнули с деревьев — Джейми с левой стороны, Хьюго с правой. Корбин вздрогнул, поднял голову, но не успел даже вскрикнуть: рыцарь уже схватил его за плечи, а Шут ловко заломил руки за спину.

— Не сопротивляйся, — твёрдо сказал Хьюго, удерживая мужчину. — Ты сам всё рассказал. Боги были свидетелями.

Корбин обмяк, глаза его остекленели.

— Вы вы слышали? — прошептал он.

— Слышали, — подтвердил Джейми. — И теперь ты пойдёшь с нами.

— Ты! Щенок!

Мужчина задёргался, но Хьюго держал Корбина крепко, не давая вырваться.

— Да ты хоть знаешь, что я с тобой сделаю? — плевался Гвендолин, пока Хьюго не заткнул ему рот кляпом.

Наконец, они двинулись к замку. Джейми шёл рядом, внимательно следя за каждым движением пленника. Корбин таранил его ненавидящим взглядом, не переставая дёргаться.

Дорога показалась бесконечно длинной.

Когда первые шпили замка показались между деревьями, Джейми глубоко вдохнул.

— Отведи его в темницу и постарайся не попадаться никому на глаза. Используй чёрные ходы. Я отведу королеву к нему, когда придёт время, — тихо произнёс он.

Хьюго кивнул, крепче сжимая плечо Корбина.

— Хорошо, и пусть Боги будут свидетелями.

***

Амалия вопросительно смотрела на Джейми и Шут ненавидел себя за то, что находил её желанной даже в этой вонючей темнице при плохом освящении. Он забрал её прямо в разгар бала на виду у всех вельмож. Её чертовски красивое красное платье сверкало даже здесь. Джейми посмотрел на заключенного.

Шут посмотрел на заключённого. Тот сидел на холодном полу, прикованный к стене толстыми ржавыми цепями.

— Можете познакомиться. Это Гвендолин Корбин — торговец, пьяница, мужчина с маленьким достоинством и по совместительству убийца Ваших родителей.

Королева оступилась. Она сделала шаг назад и едва не упала. Её спина искала опоры и Джейми подошел к ней. Амалия вновь посмотрела на него. Её глаза округлились от ужаса.

— Это правда? — произнесла она. — Это он был в ту ночь?

Джейми кивнул. Амалия подобралась, собрала в себе силы и прошла к прикованному по рукам и ногам мужчине. Тот с печалью смотрел на неё.

— Мне жаль, Ваше Величество — промолвил он.

Темницу заполнил яркий, громкий звон. Джейми не сразу понял, что случилось, но, увидев, как у Корбина изо рта идёт кровь, понял, что Амалия ударила того. Её рука была в белой перчатке с кольцами, но Джейми не сомневался, что королева сделала бы это и голыми руками.

— Жаль?! Так тебе жаль!

Она схватила мужчину за воротник.

— Давай я тоже прирежу твои родных у тебя на глазах, тогда может быть, мы будем в расчёте. Только затем я убью и тебя.

Амалия обернулась к Шуту. Её глаза пылали злобой. Джейми думал, что видел девушку в ярости тогда, в тронном зале, когда она чуть не перерезала ему горло, но ошибался. Сейчас королева вовсе не походила на себя.

— Сколько понадобится времени, чтобы найти его семью в Каледоре?

Джейми поспешил успокоить девушку.

— Самого драгоценного его уже лишили — его сестра, которую должны были отпустить после выполнения задания, убита.

Амалия усмехнулась. Её улыбка в полумраке была хищной, оскалистой, словно у дикой рыси.

— Очень жаль, — выдохнула она, поворачиваясь к Гвендолину. — Может, тогда вырвать тебе кадык? Или сначала отрезать ухо, чтобы помучился? — Янтарные глаза скользнули вниз. — Или эту бесполезную штуку между твоих ног?

— Можете просто меня убить, — Гвендолин смотрел прямо на неё. Как же быстро к нему пришло смирение.

— Как раз-таки проблема в том, что это слишком просто, — Амалия пожала плечами. Тут она задрала своё платье, вытянув ногу. В её чулок на бедре был воткнут нож. Джейми думал, что видел всё в своей жизни, но это Это было безумие.

Шут не успел её остановить: королева замахнулась и воткнула нож в ногу Корбина. Тот закричал.

— Припоминаешь? — не вынимая ножа, она начала крутить его. Гвендолин начал орать, как резанная свинья. — Ты оставил мне шрам в этом месте. Ну как, нравится?

Корбин крутился, ревел, из его глаз лились слёзы. Он говорил что-то бессвязное. Амалия продолжала ковыряться в его ноге кинжалом, словно в соломенной кукле. Джейми решил ответить за него.

— Приказа убивать Вас, моя королева, у него не было. Он не понимал, что делает. Страх и ужас сделали своё дело.

— Это ты сейчас его оправдываешь? — Амалия обернулась, всё ещё держась за нож в ноге мужчины. Из раны фонтаном сочилась кровь — наверное, были задеты сосуды. Джейми начало тошнить.

— Нет, моя королева. Но нам нужно узнать, кто его нанял, прежде чем убить.

— Это я и без тебя знаю, — Амалия вернулась к мужчине. Она вынула нож из ноги и тот взревел. — Тише, Каледорская свинка, тише. Ты же подтвердишь, что Врумалий и Рубий — твои хозяева.

Обречённый и потерявший все силы мужчина вдруг решил поиграть патриота и поджал губы.

— Оглох?! — закричала королева, вонзая пальцы в его рану.

Кровь и без того текла достаточно сильно, но Амалия пачкала свои перчатки, ковыряясь в проделанной дыре так, будто искала там что-то.

Мужчина завопил ещё сильнее.

— Пожалуйста перестань! — Вырвалось что-то раздельное среди криков.

— Перестаньте Ваше Величество! — с рыком поправила его Амалия.

— Пожалуйста, Ваше Величество, перестаньте!

Амалия убрала руку, стряхивая кровь, словно воду. Джейми в ужасе смотрел на эту картину. Что он должен был сделать? Остановить её?

— Я Перед Богами я буду выглядеть ещё хуже, если стану предателем. Я не скажу Вам, кто меня нанял.

Королева расхохоталась.

— Мы и так знаем, что это Каледоры. А ты, как верная свинка, готов на любые испытания, но не предашь их, правильно?

Гвендолин боялся её. В его глазах читался настоящий страх.

— Вы не докажете их причастность. Никогда.

— Это мы ещё посмотрим, — ответил Джейми, напоминая о своём присутствии.

Амалия наконец поднялась. Она стянула кровавые перчатки и бросила их возле Корбина.

— В честь праздника урожая я дарую тебе спокойную ночь. Мы даже принесем тебе остатки еды с нашего стола. Но утром — Амалия в последний раз взглянула на мужчину и пнула его окровавленную ногу каблуком. — Утром ты познакомишься с Торвальдом.

Корбин плакал, положил ладонь на проделанную дыру в ноге, стараясь остановить кровь. Это имя ему ничего не дало. Но Джейми знал его хорошо — палач Торвальд с самой жёсткой рукой в королевстве.

— Не переживай, — выходя из темницы произнесла королева, — умереть я тебе не дам. Ты встретишь свою смерть вместе с хозяевами.

Дверь темницы захлопнулась с глухим стуком. Джейми и Амалия остались в коридоре. Шут молча посмотрел на свою королеву — и впервые в жизни не знал, что сказать. Она пошла вперёд.

Джейми плёлся за ней всё ещё поражаясь её выступлению. В голове не укладывалось: та самая Амалия, что ещё вчера казалась ему капризной, сегодня превратилась в безжалостную мстительницу. Но стоило им покинуть стены подземелья, как магия ярости развеялась.

Амалия, облокотившись на мраморную стену с резными узорами в виде лилий, сползла на пол. Она прижала колени к себе, тело трясло, а глаза невидяще уставились в одну точку — будто королева всё ещё видела перед собой окровавленного Корбина и слышала его крики.

Шут присел рядом, не зная, стоит ли сейчас прикасаться к девушке. Мрамор под спиной холодил сквозь ткань камзола, а в коридоре пахло лилиями. Везде и всюду пахло этими чертовыми цветами. Гдето вдалеке слышались отголоски бала — музыка, смех, звон бокалов, словно из другого мира.

— Вы в порядке, моя королева? — тихо спросил Джейми.

Амалия будто впервые его увидела. Она посмотрела на его глаза, на губы, на руки, лежащие на коленях. В её взгляде читалась усталость, граничащая с опустошением.

— Ты же слышал, что Эстелла желает видеть тебя во дворце? — произнесла она, словно пытаясь зацепиться за какуюто мысль, чтобы не провалиться в пучину собственных эмоций.

Джейми кивнул.

— Она, кажется, здесь, — устало произнесла королева. — Я заметила её белую голову, когда ты уводил меня из зала.

— Может, это одна из её сестёр?

Амалия пожала плечами.

— Если это она, то точно приехала за тобой. Самое время обчистить их архив.

Джейми кивнул. Он устал, очень устал. Мысли путались, тело ныло после бессонной ночи на дереве, а в груди всё ещё клокотала смесь ужаса и восхищения перед той, кто только что демонстрировал звериную жестокость. Но чтобы покончить с этим делом, нужно было доказать вину Каледоров.

— Полагаю, что могу не беспокоиться о Вас в своё отсутствие, — Джейми сделал попытку улыбнуться, стараясь разрядить напряжение. — Нож в чулке? Такое я видел только у куртизанок.

Амалия усмехнулась — коротко, горько.

— Я слишком боялась, что праздник пойдёт не по плану.

— Нашли себе подходящего мужа? — осторожно спросил Джейми, сам не понимая, зачем спрашивает это.

Королева изменилась в лице.

— Ты слишком быстро увёл меня с бала.

— Так дело во мне?

— А в чём ещё? — в её голосе прозвучала нотка раздражения, но оно быстро сменилось чемто иным.

Джейми не сдержался и прикоснулся ладонью к щеке девушки. Та попыталась отпрянуть, но он не дал ей этого сделать — мягко, но уверенно удержал.

— Я украл Ваш первый поцелуй, — произнёс он, глядя ей прямо в глаза.

Амалия парировала:

— Ты ничего не крал. Я так захотела. И это ничего не меняет.

— Конечно нет, — согласился Джейми. — Без Вашего позволения, — он коснулся её прядей, ощущая шёлковую гладкость волос, — я бы не посмел...

Он поймал её взгляд. Тот самый, который был тогда в тронном зале. Нельзя же дважды попадаться в один и тот же капкан?

Или можно?

Стоило королеве слегка двинуться вперёд, как Джейми среагировал молниеносно, прижимаясь к её губам своими. Они были солёными, но всё такими же прекрасными — горячими, требовательными.

Амалия обхватила его голову, углубляя поцелуй, а через несколько секунд оттянула от лица, подставляя свою оголённую шею. Джейми улыбнулся — понравилось, значит. Он нежно прильнул к её шее, целуя и слегка покусывая, стараясь не оставлять следов. Королева задохнулась, сильнее сжала его волосы, невольно оттягивая их назад.

Джейми лизнул её мочку уха, обдал горячим дыханием, отчего королева едва слышно проскулила. Их мог увидеть кто угодно — наткнуться на сидящих в коридоре Шута и Королеву, позабывших обо всём на свете. Но отчегото это чувство опасности раззадоривало ещё сильнее, добавляя остроты ощущениям.

— Нас могут услышать, — прошептал Джейми, едва отстранившись.

— О, правда? — саркастично спросила королева, вновь впиваясь губами в его.

Её пальцы скользнули под воротник его камзола, царапнули кожу на шее. Джейми хотелось остаться в этом мгновении навечно. Они напивались друг другом, словно не было другого источника жизни, весь мир сузился до этих прикосновений, до биения сердец, до прерывистого дыхания. Когда Джейми окончательно смирился с тем, что они займутся любовью прямо среди мраморных колонн, королева отстранилась.

— Мне пора на праздник. Без меня они не закончат. И тебе нужно появиться.

Джейми только растерянно кивнул. Он провёл рукой по волосам, пытаясь собраться с мыслями, а Амалия поправила корону и платье, стёрла следы влагу с губ и расправила плечи.

Они разошлись, решив прийти в зал по отдельности и из разных дверей.

Амалия Луиза фон Альтария переходила все границы дозволенного, но кто Джейми Флиман такой, чтобы перечить воле своей королевы?

Глава 26 «Королева Эстелла»

Срединным землям было более тысячи лет — их история уходила корнями в эпоху, когда первые племена осели на плодородных равнинах и среди неприступных гор. За это время сменилось великое множество правителей: мудрых и жестоких, дальновидных и безрассудных, героических и ничтожных. В летописях записывали всех — даже тех, кто правил от силы несколько дней, чьи имена теперь едва ли кто вспомнит. И в историю Каледоров Врумалий и Рубий тоже будут записаны — как два самых глупых представителя золотой крови, чьи недальновидные решения привели к обострению отношений с Альтарией.

Иначе как идиотизмом Эстелла не могла объяснить, по какой причине эти двое решили, что будет замечательной идеей послать её в Альтарию на праздник урожая — одну! Она что, посол? Или должна женится на Амалии вместо Рубия?

Но вот она здесь, в огромном бальном зале дворца Альтарии, украшенном гирляндами из осенних листьев и золотыми лентами. Под сводчатыми потолками с фресками, изображающими подвиги древних героев, кружатся пары. Воздух пропитан ароматами дорогих духов, лилий, едой и вином. Эстелла мило улыбается знакомым и незнакомым лордам, кивает в ответ на поклоны, но в глазах её читается усталость и раздражение.

— Где мужа потеряла, сестрица? — раздался ехидный голос позади.

Эстелла обернулась. Перед ней с бокалом искрящегося вина стояла Камесина — её старшая сестра, вторая по счёту. Единственное сходство у них было в светлых волосах и сероголубых глазах, но всё остальное кардинально различалось: Камесина была намного ниже ростом, её нос был кривой, а грудь плоской. На сестре было платье тусклозелёного оттенка, подчёркивающее все недостатки, тогда как Эстелла блистала в серебристоголубом наряде, расшитом мелкими жемчужинами.

— У меня он хотя бы есть, — усмехнулась Эстелла, с сожалением осматривая сестру. Она с родственниками никогда не ладила, и те её не любили. Но ведь Эстелла не виновата, что природа сделала её самой красивой из их выводка?

— Зато я слежу за отцом и именно на меня он перепишет наше поместье! — с вызовом бросила Камесина.

Эстелла щёлкнула ей по носу.

— Да, он отдаст тебе родовое гнездо, но земли распределит по остальным. А мне это всё ненужно. У меня есть королевство, — она гордо выпрямилась, и свет от канделябров заиграл на её короне.

Камесина начала вскипать — её лицо покраснело, пальцы судорожно сжали бокал, — но их перебили. К Эстелле подошёл кавалер — да ещё какой! Высокий, статный, в расшитом изумрудами камзоле, с золотистыми волосами, уложенными по последней моде.

— Ваше Высочество! — обе сестры одновременно сделали реверанс, склонив головы.

— Полнополно, поднимите свои прекрасные лица, — произнёс сладким голосом принц Стефан, смотря только на Эстеллу. Его глаза цвета свежескошенной травы искрились весельем. — Я ищу партнёра. Для танцев.

— Я могу составить Вам компанию, — быстро ответила Камесина, делая шаг вперёд. Стефан похлопал глазами, будто не понимал, откуда идёт звук, и взглянул вниз, словно впервые заметил её.

— Я не замужем, в отличие от моей сестры, — настаивала Камесина.

Принц посмотрел на Эстеллу, и в его взгляде мелькнуло разочарование, но он быстро натянул улыбку.

— Что ж, тогда я станцую с замужней девушкой, — он протянул руку. — Вы позволите?

Эстелла приняла его ладонь — прохладную, сильную — и, подмигнув сестре, пошла с принцем в центр зала. Музыка зазвучала громче — ритмичный менуэт, требующий точности и грации.

— Нас не представили друг другу, — Стефан, оглядываясь, хмыкнул. — Наша королева задерживается.

— У Амалии слишком много дел, чтобы знакомить всех гостей друг с другом, — ответила Эстелла. — Меня зовут Эстелла Ингрид де Вестенштерн фон Каледор.

— Мне очень приятно, Ваше Величество! Стефан Этьен фон Альтария, — принц слегка поклонился. — Полагаю, Вы здесь представляете Каледоров? Одна?

Девушка покраснела.

— Мне неловко это говорить, но мой муж не в ладах со здешней королевой. Это если кратко.

— Да, я слышал, что она отказывается выходить за Вашего деверя. Весьма прискорбно. Это укрепило бы её на троне.

— Вам же в радость, — улыбнулась Эстелла с лёгкой издёвкой. — Осталось найти королеву — и сможете править, я не права?

Стефан улыбался. Его золотистые волосы подпрыгивали в такт движениям танца. Эстелла соврала бы, если бы сказала, что принц не привлекателен — его улыбка была обезоруживающей, а манеры безупречными.

— Да, но вы бы знали, как это трудно, — вздохнул Стефан. — Каждый день я принимаю десяток девушек, но ни одна не подходит для роли моей королевы.

Эстелла улыбнулась, сильнее сжимая плечи принца — не слишком откровенно, но достаточно, чтобы он почувствовал прикосновение.

— А какой в Вашем представлении должна быть королева? Как Ваша племянница?

Стефан вновь улыбнулся.

— Она должна знать, чего хочет. Быть сильной, уверенной в себе. И от внешней красоты, я, разумеется, не отказываюсь. Страстной

Эстелла перебила принца.

— Страстной, но не гулящей, умной, но не умнее мужчины, невинной, но не лежать бревном, горячо любящей, но не размазнёй, скромной, но не как монашка и прочее, прочее, прочее, — её голос звучал саркастично.

Стефан в удивлении уставился на неё.

— Вы Вы проницательны, Ваше Величество.

Эстелла фыркнула, закатив глаза.

— И самое смешное, что нам — женщинам — от мужчин нужно банальное внимание и больше нечего.

— Наверное, мне нужно пересмотреть свои запросы, — задумчиво произнёс Стефан.

— Вы принц, возможный король, Ваши запросы, касающиеся поиску партии, таковыми и должны быть. Но так вышло, что остальная масса мужчин тоже отчегото считают себя принцами. — Эстелла слегка наклонила голову, изучая его лицо. — Полагаю, наш танец окончен? — она заметила, что принц уже давно стоит на месте и не ведёт её в танце.

Стефан покачал головой.

— Признаться, мне очень понравились Ваши умозаключения, королева. Если это возможно, я бы побеседовал с Вами в более тихом месте.

— Вы нашли меня интересной? — Эстелле подумалось: а вдруг принц хочет поразвлечься напоследок перед женитьбой? Безусловно, он был ей мил, как и то, что находилось в его белых облегающих штанах.

— О, ещё бы! — воскликнул Стефан. — Знаете, в присутствии мужчины девушки редко говорят больше пары слов. Особенно то, что на самом деле думают.

Эстелла посмотрела на Стефана снизу вверх.

— Если бы, мой принц, я всегда говорила, что думаю — я не стала бы королевой, — произнесла она тихо, но твёрдо.

Стефан на мгновение замер, затем рассмеялся.

— Вы удивительная женщина, — сказал он, чуть понизив голос. — Большинство придворных дам рассыпаются в комплиментах или падают в обморок от моего внимания. А Вы Вы говорите так, будто мы два дипломата на переговорах.

— Разве мы не ими являемся? — Эстелла приподняла бровь. — Вы ищете королеву, я представляю интересы Каледора. В какомто смысле, это и есть переговоры.

Принц склонил голову, признавая её правоту.

— Верно подмечено. Но, может, хотя бы на один вечер мы забудем о политике?

Эстелла окинула взглядом зал. Гдето там, среди толпы, её сестра Камесина сверлила их взглядом — лицо раскраснелось от злости, пальцы нервно теребили веер. В другом конце зала несколько лордов перешёптывались, кивая в их сторону. А у дверей, словно тень, маячил королевский советник Кристиан — старый лис явно следил за каждым её шагом.

— Один вечер без политики? — она снова посмотрела на Стефана. — Звучит как сказка. Но разве сказки не всегда заканчиваются пробуждением?

— Зависит от того, кто пишет финал, — тихо ответил принц. — Возможно, мы можем написать свою историю.

Эстелла почувствовала, как по спине пробежал лёгкий холодок - не от страха, а от чегото иного, волнующего. Она вдруг осознала, что уже давно не флиртовала со знатными мужчинами.

— Ваша смелость впечатляет, — сказала она. — Но не забывайте, принц: я замужем. И мои обязательства перед Каледором не позволяют мне играть в игры.

— А если это не игра? — Стефан чуть сжал её ладонь, вновь начиная вести в танце. — Что, если я действительно вижу в вас не просто представительницу другого королевства, а интересного собеседника?

Эстелла хотела ответить резко, напомнить ему о приличиях, но слова застряли в горле. Вместо этого она неожиданно для себя спросила:

— А что, если я скажу, что мой брак — фиктивный? Что мой муж видит во мне только инструмент для укрепления связей между нашими домами?

Принц на мгновение задумался.

— Тогда я скажу, что понимаю вас лучше, чем вы думаете.

Музыка начала стихать. Эстелла почувствовала, что танец подходит к концу, а вместе с ним и этот странный, почти запретный разговор.

— Мы зашли слишком далеко, — прошептала она. — Завтра всё вернётся на круги своя: вы будете искать идеальную королеву, а я — пытаться сохранить хрупкий мир между нашими королевствами.

— Но сегодня ещё не закончилось, — мягко возразил Стефан. — И если позволите, я бы хотел продолжить нашу беседу. Скажем, после бала ночью в саду? Там тихо, мало людей, и никаких политических обязательств.

Эстелла заколебалась. Разум кричал, что это плохая идея. Но чтото внутри, то, что побуждало её из раза в раз изменять мужу, шептало: «Почему бы и нет?»

— Хорошо, — наконец произнесла она. — В саду, ночью. Но предупреждаю: если хоть один придворный узнает об этом, я буду отрицать всё до последнего.

Стефан улыбнулся — на этот раз понастоящему, без масок и игр.

— Ваше слово — закон, Ваше Величество.

Они разошлись, поклонившись друг другу. Эстелла направилась к закускам, чувствуя на себе взгляды — любопытные, завистливые, осуждающие. Но не обращала на них внимания.

— Это правда ты, я думала, что здесь только твоя сестра, — раздался знакомый голосок сбоку. Эстелла уже хотела напомнить девушке о рамках приличия, но, повернувшись, увидела королеву.

— Амалия!

Эстелла обняла королеву на глазах у всех. Девушка обняла её в ответ. Они были знакомы всего ничего, но видеть её Эстелле было радостно.

— Кстати прекрасная речь! — похвалила она выступление девушки несколько часов назад.

— Благодарю, — кротко улыбнулась Амалия.

Эстелла только сейчас её осмотрела: девушка была какой-то потрёпанной: глаза бегали, волосы торчали, а платье как-то неестественно сидело, словно его оттягивали ниже. Кому-кому, а Эстелле хорошо были знакомы такие черты. Но она решила подумать об этом позже.

— Твой дядя, он весьма мил.

Амалия закатила глаза.

— Я видела ваш танец, что он тебе наговорил?

— Скорее я ему. И, похоже, ему понравилось.

— Он пытается всем угодить, чтобы скинуть меня с трона.

Королева явно была заведена. Она держала кубок и глотала вино быстро, словно пыталась забыться.

— У тебя всё хорошо? Полыхаешь, словно с боя пришла.

Амалия покраснела и принялась поправляться. Эстелла хихикнула.

— День сегодня нервный, — оправдалась девушка и перешла на другую тему. — А ты приехала за Шутом?

Эстелла едва не подавилась закуской.

— Честно говоря, я приехала, потому что меня послал Врумалий, как представительницу Каледора. Но я была бы не против прихватить милого Джейми с собой.

Девушка совсем забыла про Шута, который, первый на её памяти, отказал ей в страстной ночи, да ещё и так нагло. Как вообще можно додуматься? Связать королеву и сдать её же слугам, как какую-то помешавшуюся!

Эстелла не знала, будет ли пытаться соблазнить парня вновь, но его умения не должны были пропадать даром.

— А почему он не выступал? — опомнилась она. — И куда он тебя уводил?

Амалия нервно посмотрела в сторону, но тут же её глаза округлились. Эстелла повернулась, чтобы рассмотреть то же, что и королева, и расплылась в улыбке. К ним приближался Шут. Он выглядел лучше Амалии: ворот наполовину расстёгнут, глаза блестят.

— Ваши Величества, — приветственно поклонился он. Амалия, похоже, была не очень рада его видеть.

— Я как раз спрашивала, почему ты не выступал, — начала разговор Эстелла.

Джейми пожал плечами.

— Были дела, я ведь не только придворный шут.

Эстелла бесцеремонно и нагло скользнула по нему взглядом.

— Ясно А куда вы ходили вдвоём?

Амалия переглянулась с Джейми. Эстелле показалось всего на секунду, словно эти двое желают друг друга. Похоже, на сегодня с вином пора заканчивать. В ту ночь с Шутом она тоже подумала, что он её хочет, пока тот не привязал её к кровати и не оставил одну.

— Я поймал зайца, — ответил невинно Джейми. — Тот бегал по саду и потоптал цветы. Уточнял у королевы, что делать с ним.

Эстелла хлопнула глазами и посмотрела на Амалию. Та прикусила губу.

— Я приказала его отпустить в лес, не могла и подумать, чтобы его зарезали.

Эти двое прикалывались над ней? Эстелла медленно кивнула, не в силах сдержать ухмылки.

— Если Амалия не против, я заберу тебя завтра в Каледор, — она посмотрела на Джейми.

— Забирай-забирай, — зевнула королева. — В твоей труппе он не будет слоняться без дела и ловить зайцев.

Эстелла улыбнулась, всё ещё не понимая, что между этими двумя случилось. Впрочем, это было неважно. Милое личико Джейми будет разбавлять её скучные дни в Каледоре, а сегодняшней ночью она узнает, каков принц Альтарии на вкус. Разве жизнь не прекрасна?

***

Ночь окутала дворец Альтарии мягким покрывалом темноты. Сад, утопающий в ароматах ночных цветов, казался зачарованным: факелы у стен отбрасывали дрожащие блики на дорожки, выложенные мозаикой, а в пруду тихо плескалась рыба. Эстелла, переодевшись в простое шёлковое платье цвета лаванды — не парадное, но всё равно изящное, — скользнула между кустами жасмина и направилась к беседке, увитой плющом.

Стефан уже ждал там — сидел на белой узорчатой лавочке. Он улыбнулся, услышав её шаги.

— Честно, не ожидал, что Вы придёте.

Только подумать! Это её первый опыт в чужой стране!

Эстелла без церемоний подошла к нему, легко взобралась на него сверху, обхватывая чужие бёдра коленями. Её волосы рассыпались по плечам, падая ему на лицо.

— Вот так приветствуют в Каледоре? — рассмеялся Стефан, обнимая её за талию.

Она лишь усмехнулась в ответ и прижалась губами к его губам. Поцелуй вышел жадным, нетерпеливым — Эстелла желала почувствовать его, забыть об играх Врумалия и Рубия, о политике, о том, что завтра ей придётся вернуться в Каледор.

Но вдруг Стефан остановился. Он мягко отстранился её, глядя в глаза.

— Постойте, — произнёс он. — Мне действительно Вы интересны.

— Переходи на личности, принц, не выкай на меня.

— Хорошо. Расскажи мне о себе. О твоём детстве, о мечтах Что делает тебя такой, какая ты есть?

Эстелла замерла. Она не понимала, почему он медлит. Всё должно было быть проще: ночь, страсть, расставание — и приятные воспоминания на пару дней. В конце концов она вздохнула, слезла со Стефана и села рядом.

— А что рассказывать? Я третья дочь лорда Вестенштерна с Северных земель, одна из девяти своих белобрысых сестёр. Мой отец является мастером над монетой в королевском совете Винделфолла. Меня растили как свинью на продажу, что, собственно и случилось, когда меня приметил Врумалий Каледор на одном из пиров. Я лишилась невинности в четырнадцать со служителем церкви в которую ходила. Врумалий не был моим первым и не стал последним, как ты понял. У меня страсть к поломанным вещам: калекам, уродцам и прочим. Я считаю, что они способны делать многие вещи получше нас. Не люблю сидеть долго на одном месте, беру, что хочу и не привыкла к отказам.

Сказав последнее, Эстелла взглянула на принца, явно намекая на то, что хочет продолжит то, на чём они остановились. Стефан с блеском в глазах смотрел на неё.

— Если бы я знал, что такая, как ты, существует на свете, — выдохнул он, — я бы всё отдал, чтобы сделать тебя своей женой прежде, чем это сделает Каледор.

Она усмехнулась. А этот парень может заманить сладкими речами!

— Я обычная, — сказала она. — И мою жизнь уже не изменить.

— Позволь мне назначать тебе приезды в Альтарию, — настойчиво произнёс он. — Регулярные. Чтобы мы могли видеться, говорить, узнавать друг друга.

Эстелла рассмеялась.

— Предлагаешь мне стать твоей любовницей?

— Я сам не знаю, что мне нужно, — признался Стефан. — Просто ты мне интересна.

— Я измученная девушка и далеко не совершенна. У меня было много мужчин разных статусов.

— Я не вижу в тебе никакой чертовщины, — мягко сказал он, проводя пальцем по её щеке.

— Ещё увидишь, — она отвела взгляд. — Или сам сочинишь. А я с тобой затоскую, решу, что попала в ловушку. Со мной всегда так!

— Пускай, — твёрдо ответил Стефан.

— Пускай Пускай! — повторила она, усмехаясь. — Чем я отличаюсь от всех тех девушек, которых ты принимал? То, что я королева не счёт.

— Ты говоришь, что думаешь.

— И?...

— Твоё восприятие мира. Ты берёшь от жизни всё, что попадёт под руку, не сортируешь это. Я могу показать, что есть другой путь.

Он притянул её к себе, но на этот раз поцелуй был другим не жадным, а нежным, почти трепетным. Стефан гладил её волосы, не торопился. Это насторожило Эстеллу ещё больше.

— Так, — она отпрянула от него. — Я рассказала о себе. Теперь твоя очередь, принц.

Стефан посмотрел на небо, которое сочилось сквозь прутья беседки.

— Я завистник. В детстве я завидовал братьям, которые были старше и должны были унаследовать трон. Когда братья погибли в войне, я завидовал старшей сестре, которая подсуетилась и быстро нашла себе короля. Я вырос и вновь завидую — племяннице, которая сама не ведает, что творит и не отдаёт мне страну. Ещё я завидую счастливым семьям, даже своим слугам, когда вижу, как те влюбляются. Мой опыт состоит в сплошь из разочарований и алчных девушек.

— Тогда нам точно не по пути, — Эстелла усмехнулась. — Собери всех своих бывших девушек в кучу, но у тебя не получится столько алчности, сколько во мне одной.

— Ты это признаёшь, а не прячешь. Это уже отличает тебя от многих.

— Боги, Стефан, мы знакомы один день. Я даже не видела тебя целиком, а ты предлагаешь мне Что ты предлагаешь? Общение, тайные встречи и переписки? Для начала возьми меня и покажи, на что способен, а затем, если мне всё понравится, будь добр, подлей яду в чай моему муженьку, чтобы он откинул копыта. Тогда я подумаю.

Стефан замер, а спустя секунду начал спешно расстёгивать свой пиджак. Больше они не разговаривали.

Его пальцы дрожали от возбуждения. Эстелла наблюдала за ним с полуулыбкой, но в глазах уже полыхал огонь, который она больше не пыталась скрывать.

Он снял камзол, бросил его на скамью беседки, затем расстегнул рубашку — одна пуговица отскочила и покатилась по каменному полу. Эстелла поднялась, подошла ближе, провела кончиками пальцев по его груди, ощущая тепло кожи и учащённое биение сердца.

— Так-то лучше, — прошептала она, опуская шелка своего платья и оголяя грудь.

Стефан резко притянул её к себе, целуя. Его руки скользили по её оголённой спине. Эстелла ответила с той же страстью, а ловкие пальцы уже скользнули к туго натянувшимся штанам.

— Ты прекрасна, — выдохнул он, отстраняясь и разглядывая.

— Не начинай, — Эстелла уже расстегнула его ширинку. — Просто делай что должен.

И тут Стефан поднялся. Эстелла не заметила, как оказалась с другой стороны: он перевернул её, прижимаясь сзади, его губы скользнули по шее, оставляя горячие следы. Королева грудью вжалась в холодную спинку скамьи и выдохнула, выгибаясь навстречу его прикосновениям. Наконец, она почувствовала пальцы мужчины внизу. Эстелла прильнула к нему спиной ещё больше, показывая, что уже готова.

Стефан закончил с прелюдией и вошёл в королеву во всю длину. Эстелла выдохнула, ловя его губы и сливаясь в страстном поцелуе. Когда принц начал двигаться, она позабыла, что находится в чьемто саду, что даже ночью там могут быть слуги. Королева застонала, двигаясь в такт Стефану.

Принц тоже глухо застонал, ускоряя темп. В воздухе витал аромат жасмина и роз, смешиваясь с запахом их разгорячённой кожи. Мужчина взял её за горло, поворачивая к себе. Они вновь поцеловались.

— Не останавливайся, — выдохнула она.

Стефан стал двигаться быстрее. Его дыхание стало прерывистым, мышцы на руках напряглись. Эстелла почувствовала, как внутри нарастает волна — горячая, неудержимая, сметающая все барьеры. Она впилась губами в его плечо, заглушая крик, выгнувшись дугой.

В тот же миг Стефан замер, содрогнувшись всем телом. Его пальцы на мгновение сильнее сжали бёдра Эстеллы, а мышцы спины напряглись под её ладонями. Волна наслаждения прокатилась по его телу — от кончиков пальцев до макушки, заставляя замереть на долю секунды, будто время остановилось.

Несколько мгновений они лежали неподвижно, тяжело дыша, прижавшись друг к другу. Пот стекал по вискам, волосы прилипли к лицу. Сад вокруг продолжал жить своей ночной жизнью: стрекотали сверчки, шелестели листья под лёгким ветром, гдето вдалеке ухала сова, а гдето ближе, в кустах, шуршала мышь.

Постепенно реальность начала возвращаться. Эстелла первой пришла в себя. Она осторожно отстранилась, пытаясь отдышаться, провела рукой по лицу, убирая прилипшие пряди волос. Её кожа всё ещё горела, а внутри разливалась приятная слабость.

— Это было — начал принц, приподнимаясь на локте и глядя на неё.

— Не надо слов, — она покачала головой, отводя взгляд. — Мы оба знаем, что это ничего не меняет.

— Но и не может быть просто случайностью, — возразил Стефан. Его рука скользнула по её плечу.

Эстелла посмотрела на него. Лунный свет падал прямо на его лицо — подчёркивал линию подбородка, блеск влажных губ, расширенные зрачки. Она вдруг заметила, как подрагивают его ресницы, как на шее пульсирует вена.

И тут они снова прижались друг к другу. На этот раз Эстелла всётаки забралась на него сверху, в своей любимой позе. Её колени обхватили его бёдра, спина выгнулась, позволяя ему видеть её всю — вздымающуюся грудь, подрагивающие пальцы, напряжённую линию шеи.

Она видела его блестящие глаза, то, как он сжимал её бёдра — не грубо, но уверенно, будто боялся отпустить. Его дыхание участилось, грудь вздымалась под расстегнутой рубашкой. Он провёл ладонью по её бедру, затем вверх, к талии.

— Ты прекрасна, — выдохнул он. — Ты словно сама ночь, Эстелла.

Она улыбнулась.

— Не нужно, — прошептала она, но не отстранилась. Вместо этого наклонилась ниже, почти касаясь его губ. — Просто просто будь со мной. Сейчас.

Стефан кивнул. Его руки скользнули выше, обхватили её за талию, притянули ближе. Он поцеловал её — сначала нежно, почти невесомо, затем всё настойчивее, глубже. Эстелла ответила, запуская пальцы в его волосы.

— Я хочу запомнить всё, — прошептал он между поцелуями. — Каждый вздох, каждое движение. Чтобы потом, когда ты уйдёшь, я мог закрыть глаза и снова оказаться здесь.

Эстелла замерла на мгновение. Эти слова задели чтото внутри. Но она быстро отогнала эту мысль.

— Потом, — выдохнула она. — Всё потом.

Он подчинился. Движения стали увереннее, ритмичнее, дыхание — прерывистее. Эстелла закрыла глаза, отдаваясь ощущениям, двигаясь на нём: тепло его тела, прохладный ночной воздух на разгорячённой коже. Стефан ускорился, потеряв терпение, вбивался в неё быстрыми, короткими толчками. Эстелла получала одну волну удовольствия за одной.

Вскоре она уткнулась лбом в его плечо, чувствуя, как успокаивается сердцебиение. Стефан гладил её по спине, медленно, успокаивающе.

— Теперь ты понимаешь? — тихо спросил он.

Эстелла не ответила сразу. Она глубоко вздохнула, собираясь с силами.

— Нет, но — Эстелла провела рукой по его щеке. — Можете писать мне, принц. Рассказывайте о себе и готовьте план по убийству моего мужа.

Стефан усмехнулся. Эстелла вновь почувствовала отвердевшую плоть под собой. Она удивлённо посмотрела вниз, не веря.

— Так быстро? — девушка похлопала глазами, а улыбка уже наползала на лицо.

— Ты, кажется, просила показать, на что я способен.

Принц мягко обхватил её волосы, наматывая на руку и прижимая к себе. Он зашептал ей на ухо:

— Я буду делать это с тобой всю ночь, пока твои ноги окончательно не станут ватными и мне не придётся нести тебя на руках до покоев.

Эстелла покраснела. Обычно её трудно было смутить, но то, что сказал принц — он ведь не шутил. Она улыбнулась, опустилась на пол беседки на четвереньки, выгнулась, словно кошка и повернула голову.

— Посмотрим, на сколько тебя хватит, принц.

Глава 27 «Шут»

В Альтарию пришли дожди. Обычно они начинались позднее, позволяя насладиться последними лучами тёплого солнца, но не в этот раз. Раннее утро было тёмным, как вечер, тучи сгрудились прямо над замком. А когда Джейми вышел из своих покоев с рюкзаком за спиной, дождь начал лить, как из ведра. Он подумал: может это знак и Боги останавливают его от поездки в Каледор? Но когда Джейми их слушал? Прикрываясь рюкзаком, он побежал к выходу из замка, где уже стоял кортеж Эстеллы. Её позолоченные кареты были запряжены лошадьми, которые явно были недовольно погодой, а стоило раскатам грома прогреметь, они заржали и начали пятиться. Несколько кучеров в плащах удерживали их.

— Джейми! — из неоткуда появился Кристиан, его лицо почти полностью закрывал огромный плащ. — Ты почему без накидки?

С этими словами советник бросил на плечи Джейми одеяние, которое было в его руках.

— Спасибо, — поблагодарил Джейми, оглядываясь.

— Нет, ты не пойдёшь пешком. И нет, ты будешь в отдельной карете, не с Её Величеством.

— А ты здесь почему? Решил составить мне компанию? — Джейми ухмыльнулся.

Кристиан фыркнул.

— Боже упаси, в ближайшее время в Каледор я возвращаться не намерен. — Он похлопал Джейми по плечу. — Наша королева послала меня проводить тебя.

Сердце Шута пропустило удар. Как бы ему хотелось сейчас увидеть её. Тогда в лесу, когда они заключали договор, дождь стекал по её лицу, она ловила каждую каплю, наслаждалась этим. Ему хотелось поцеловать её ещё тогда — мокрую, живую под раскаты грома.

— Она передала, чтоб ты был осторожен, но также и не сдерживал себя, когда понадобится. Не знаю, что она имела в виду.

— Очень мило, — буркнул Джейми. — А что с нашим пленным? Она рассказала тебе?

Кристиан кивнул и его лицо помрачнело.

— Торвальд им уже занимается. Не верится, что ты нашёл убийцу за несколько дней. Это такой позор для нашей стражи.

— Нашим солдатикам не хватает капли хитрости и пары извилин в голове. Кто ещё знает о нём?

— Только мы и Торвальд. Но когда всё решится я бы настоял, чтобы Её Величество наградила тебя. Ты достоин титула лорда и земель.

Джейми прыснул от смеха.

— А ещё собственного шута, — он вытер лицо от капель дождя. — Очень смешно.

— Ты этого достоин. Да и я сомневаюсь, что после свадьбы и казни преступников ты будешь ей нужен.

— Думаешь, что все её беды закончатся с этим? Она всегда будет королевой и никогда не будет в полной безопасности.

Кристиан глянул на него, вскинув бровь.

— Джейми, которого я знаю, мечтает о свободе, а не о том, чтобы всю жизнь валяться в ногах у королевы.

Джейми отвёл взгляд. Кристиан был прав. Это не то, что сделает его счастливым. Советник погладил парня по плечу.

— Я знаю. Ты привязался к ней за эти месяцы.

— Это настолько очевидно? — усмехнулся Шут.

— О, ещё как. В твоих глазах нет того прежнего недовольства при упоминании Амалии. Но это само собой разумеющееся. Она твоя королева и вы пережили вместе множество бед. — Советник старчески вздохнул. — Беды – они, знаешь ли, объединяют.

— Если я стал её понимать, это не отменяет того факта, что она ходячее бедствие.

Кристиан улыбнулся.

— А сам-то? Торвальд был в ужасе, когда увидел ту рану у Корбина. Как можно было так расковырять ему ногу?!

Джейми почесал нос.

— Вообще-то, ту рану оставила королева. И губу ему разбила тоже она.

Кристиан побелел и оступился.

— Это Амалия?! — выпалил он, тут же закрывая рот рукой.

— То ещё было зрелище, до сих пор кошмары снятся.

Советник посмотрел в небо, а руки сложил в мольбе. В этот момент к ним подошла остальная свита королевы и сама Эстелла. Удивительно, но она даже не посмотрела на Шута, только устало шла до кареты. Не выспалась? Интересно, с кем развлекалась на этот раз? Со своим пажом или кучером?

— Пора, — Кристиан повёл Джейми к его карете. — Вы не будете останавливаться в лесу, только смените кучеров и лошадей в приграничной деревне. Так что готовь спину к болезненному сну.

Джейми уже начал жалеть о том, что подписался на это. Ещё удивительнее оказалось то, что у Шута не было соседей. Весь день он будет ехать в одиночестве.

— Удачи, Джейми, — Кристиан обнял его. — Я буду тебе писать. К именинам Амалии чтоб был здесь, даже если ничего не выяснишь, понял?

Джейми закивал. Именины королевской семьи — событие, которое отмечали похлеще всех остальных праздников в году вместе взятых. И самой главной причудой, отличием от всех остальных, было то, что именинник понятия не имел, что ему организовывают. Он не знал ни цвета занавесок, ни тематики, ни вкуса торта. Всё, от программы до расположения гостей, устраивали слуги и Совет. Джейми любил это время, потому что в такие дни — когда всю ночь ты сидишь в зале в кругу артистов, советников и слуг, и напрягаешь мозг для самого лучшего сюрприза — весь дворец был одной командой, желающей порадовать своих хозяев. В прошлом году на именины Мэрилл — они организовали шоу слонов из Южных стран. Это было нечто. А у Амалии были гимнастки, которые устроили шоу в дворцовом пруду в образах морских дев. Король Элиан праздновал свои последние именины, обнимаясь с котятами-тигрятами. Что они придумают на этот раз и сможет ли поучаствовать в этом Джейми? Оставалось только гадать, пока пейзаж за окном начинал двигаться.

Они действительно гнали без остановок, один раз сменили лошадей, справили нужду и поехали дальше. Сначала Джейми долго спал, прижавшись головой к стенке кареты. Остальную дорогу он пытался сконцентрировать мысли на том, как ему попасть в архив Каледоров. В доверие к Врумалию ему путь заказан из-за прошлой сцены с достоинством Короля и клинком Шута. Значит, нужно хитрить. Но как, если весь дворец полон не только слугами, но и её труппой шутов? Все ли они верны своей королеве? Стоит ли сближаться с кем-то? Может ли Джейми доверять кому-либо, кроме себя самого в тех стенах? Ответ был очевиден.

Тут карета затормозила. Джейми напугался, схватил нож за пазухой, но, когда в дверь выглянул слуга и помахал, успокоился. На смену страха пришло удивление. Они что, уже приехали?

Джейми вылез из кареты и охнул. Стояло раннее утро, звёзды ещё не успели опуститься за горизонт, а они уже были в Мистрале — крупнейшем городе и столице королевства Каледор. Воздух был свежим, с лёгким привкусом морской соли — город стоял на берегу залива, и ветер доносил запахи водорослей и рыбы.

Улицы Мистраля уже кипели жизнью: ремесленники открывали лавки, разносчики выкрикивали свежие новости, дети бегали между прилавками, а над всем этим витал аромат свежевыпеченного хлеба и жареных пирожков. Над крышами домов кружили чайки, а вдалеке виднелись мачты кораблей в гавани.

Пробираясь через толпу, к нему вышла Эстелла. Дождя не было, поэтому все уже сняли плащи. Королева улыбалась, её щёки были розовыми от утренней прохлады, а губы алыми — бледность Амалии и рядом не стояла. Джейми поклонился.

— Я отдала приказ сделать всё, чтобы мы могли завтракать сегодня в Каледоре, — сказала она, и в её голосе звучала гордость хозяйки. — Как ты? Не укачало?

Он улыбнулся, поправляя плащ.

— Благодарю за беспокойство, Ваше Величество. Я в полном порядке, просто немного удивлён. Не думал, что мы доберёмся так быстро.

— Что ж, — она коснулась его волос, и от этого лёгкого жеста по спине Джейми пробежали мурашки, — готовься удивляться и дальше. С близнецами ты уже знаком, я полагаю?

Джейми кивнул и тут же попытался вспомнить их имена. Эстелла опередила его:

— Лирин и Эван. Они сделают для тебя экскурсию по двору. — Она махнула рукой в сторону двух фигур, уже направлявшихся к ним. — Я жду от тебя прилежной службы и хорошего выступления на предстоящем фестивале Алых Чаш. Справишься?

Близнецы подошли ближе.

— А у меня есть выбор? — Джейми нагловато улыбнулся, глядя на королеву.

Эстелла хихикнула, разворачиваясь к нему спиной, но он успел заметить, как в её глазах мелькнуло одобрение.

— Добро пожаловать в Каледор, Джейми Флиман, — произнесла она и, сделав несколько шагов, обернулась через плечо. — И помни: здесь ты не просто шут. Ты — часть нашего двора. И я жду от тебя не просто смеха, а настоящего искусства.

Один из близнецов хлопнул Джейми по плечу:

— Ну что, готов увидеть самое прекрасное место на свете?

— Или самое безумное, — добавил второй, подмигивая.

— Идём, — Эстелла кивнула близнецам. — Покажите ему всё: сады, манеж, Весёлый Дом, зверинец.

Джейми оглянулся на карету, где слуги уже начали выгружать его скромные пожитки. В груди шевельнулось странное чувство — смесь тревоги и предвкушения. Он глубоко вдохнул воздух Мистраля, наполненный запахами моря и роз.

— Что ж, — он улыбнулся близнецам, — ведите. Посмотрим, что за чудеса тут у вас.

Под ногами шуршали опавшие лепестки роз — в Каледоре их выращивали круглый год в особых оранжереях, а сейчас, осенью, кусты ещё держали последние цветы, кровавоалые и тёмнобордовые. В воздухе витал терпкий аромат: смесь запахов цветов, влажной земли и чегото пряного — видимо, из кухни — уже начали готовить завтрак.

— Нас подняли в такую рань, чтобы сделать тебе экскурсию, Флиман! — заворчал Лирин, хотя, может, это был и Эван. В предрассветных сумерках, когда тени ещё цеплялись за кусты, а первые лучи солнца только золотили верхушки деревьев, Джейми их не различал.

— Экая важная персона! — Эван или Лирин пропел, оглушая левое ухо. — Как Альтария? Ещё стоит?

Эван или Лирин перебил брата:

— Что ты начинаешь, Лирин!

Ну наконец. Джейми ждал, когда кто-то из них назовет другого по имени. Выяснилось, что Лирин чуть выше ростом, с озорным блеском в глазах. Эван, с более мягкими чертами лица и вечной ухмылкой. Лирин ответил:

— А что? Мне просто интересно, собралась ли королева Амалия замуж. А ещё, кажется, у вас война на западе.

Джейми остановился, скидывая с рук близнецов. Рядом с дорожкой журчал фонтан в виде трёх танцующих шутов, вода стекала по их каменным лицам, создавая иллюзию слёз.

— Вы будете показывать двор или обсуждать мою страну? Потому что если второе — уж увольте. Я сам найду свои покои.

Братья переглянулись. В их одинаковых глазах промелькнуло чтото вроде раскаяния.

— Извини, — начал Лирин. Он провёл рукой по волосам — точно таким же светлым, как у брата, — и вздохнул.

— Альтария — самая обсуждаемая страна в восьми королевствах, — продолжил Эван. — Будь готов: мы не единственные болтуны здесь. В каждом углу шепчутся о вашей королеве, о её решениях, о том, что творится у вас за границей.

Близнецы пошли вперёд, Джейми поплёлся за ними. Сад постепенно переходил в парадную часть дворца: дорожки стали шире, кусты — аккуратно подстриженными, а вместо диких роз появились клумбы с алыми цветами, выстроенными в сложные узоры.

Если бы у них с Амалией не случилось того, что случилось, он бы вёл себя так же? Стал бы обсуждать с другими правление нелюбимой королевы? Хотелось верить, что нет. Он мог думать что угодно, но в Альтарии он родился и, вероятно, там и умрёт. Это его родина, его королева, какая бы ни была.

— Много у вас здесь запретов? — спросил Джейми в попытке разговорить близнецов.

Те сразу оживились. Лирин похлопал его по спине:

— О, Джейми, у нас здесь можно всё!

— Кроме того, что нельзя! — засмеялся Эван.

— Например? — Джейми поднял бровь.

— Нельзя заходить в покои короля и королевы — это святая святых, — начал Лирин, загибая пальцы. — И в детскую принца. Мерцен совсем мал и к нему лезет вся зараза, какая только есть.

— Зато остальное — твоё! — подхватил Эван. — Вон там, за западным крылом, — Весёлый Дом. Там живём мы все: шуты, артисты, акробаты, фокусники, певцы и ну, те, кого природа одарила необычными талантами.

— Рядом — манеж для репетиций, — продолжил Лирин. — А за ним — зверинец. Там и крылатые обезьяны, и говорящие попугаи, и пара медведей, и даже золотой лис, который умеет прыгать через огненное кольцо. Говорят, его привезли из Винделфолла, а шкура священна.

— Идём! — Эван потянул Джейми в сторону высоких вольеров, откуда доносилось рычание, щебетанье и фырканье.

Они прошли мимо клеток: в одном расхаживал павлин, распушив хвост веером; в другом крылатая обезьяна корчила рожицы и кидала орехи в посетителей; дальше — клетка с чёрными воронами, которые смотрели на Джейми умными глазами.

— Так вот, — Лирин снова взял слово, когда они отошли от зверинца. — Ты здесь шут, а не придворный. Так что все эти камзолы с кружевами можешь выкинуть.

— Или подарить мне! — подмигнул Эван.

— Тебе и так хватает тряпок, — фыркнул Лирин. — Не бойся, Джейми, тебе выдадут повседневный костюм, а затем сошьют и карнавальный.

— Что входит в мои обязанности? — спросил Джейми.

Эван вновь начал загибать пальцы.

— Ты будешь: участвовать в обедах короля и королевы, открывать турниры, устраивать интермедии между блюдами на пирах, развлекать золотых детишек, пока их родители будут на приёмах, придумывать шутки для праздников, следить за настроением Её Величества — если она хмурится, ты должен заставить её улыбнуться. Прежде всего — королева. Если она позовёт — тут же прибежишь. В любое время дня и ночи.

Что-то это Джейми напоминало. Но на службе у короля Элиана Шут в большинстве случаев выполнял далеко не шутовские обязанности, а здесь Джейми придётся стать настоящим шутом.

— То есть я на поводке у Эстеллы, — усмехнулся он. — Как один из тех зверей в вольерах.

Близнецы переглянулись.

— В общем, да, — честно ответил Лирин. — Но Эстелла всегда выбирает любимчиков. И с ними проводит свободное время.

Джейми двояко посмотрел на них.

— У вас с ней что-то было?

Братья рассмеялись, но както нервно.

— Мы все её любим, — серьёзно сказал Эван. — И она, безусловно, желанна. Но это опасно. Если Врумалий замечает, что ктото не так смотрит на его королеву, он отправляет этого человека в темницу. Бывало уже.

Интересно, если Врумалий и так знает, что она спит со всеми подряд, зачем шпыняет слуг? Его раздражает это?

— Ещё правила, — продолжил Лирин. — Если король начинает приставать к королеве — будь то за завтраком или на прогулке — сразу уходишь; если королева подаёт знак: трогает серьгу в левом ухе — ты бросаешь всё и бежишь к ней; приёмы пищи строго по расписанию: завтрак — в полдень, ужин — перед сном. Если не успел — сам виноват. Всё остальное время — тренировки, репетиции, выступления.

— Каждый день ты должен отдавать свой план на день, сценарии и все идеи, которые приходят в голову, — добавил Эван, — главному артисту Каледора, мэтру Вильяму. Он решает, что пойдёт в дело, а что нет.

— Поощрения?

— О, они есть! — Лирин подмигнул. — Лучший шут месяца получает: возможность второго ужина, право выбрать костюм на свой вкус на один праздник, день отдыха, возможность попросить у королевы одну небольшую милость.

— Но злоупотреблять не стоит, — предупредил Эван. — Вильям следит за всем.

Близнецы привели Джейми в его покои — небольшую комнату в дальнем крыле Дома Весёлых. Скромная обстановка: кровать, сундук для вещей, стол, стул и полка с книгами.

— Вот это хоромы, — присвистнул Эван. — Мыто все вместе спим в общих спальнях. А тебе, видать, особые почести.

— Да, Джейми у нас особенный, — Лирин снова похлопал парня по спине. — Главное, чтоб не обижал нашу королеву.

— Не собираюсь, — ответил Джейми, — и я был бы не против спать в общих спальнях.

— Да я бы с радостью спал с вами, — вздохнул Джейми. — Так веселее.

— Ничего, — похлопал его по плечу Эван. — Вечером встретимся в столовой. Ужин в семь, не опаздывай. Иначе твою порцию съем я.

— И ещё, — добавил Лирин у двери, — завтра в шесть утра — общая репетиция. Мэтр Вильям не любит, когда ктото зевает во время выступления. Так что выспись.

Они попрощались, и Джейми остался один. Он подошёл к окну, глядя на рассвет, окрашивающий башни дворца Каледора в алый цвет.