Не лезь в дела семейные
Андрей Квартиль

Дизайнер обложки Fluorite Hand

© Андрей Квартиль, 2026

© Fluorite Hand, дизайн обложки, 2026

ISBN 978-5-0069-9246-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1. Ладыженский-старший

Это начало истории, а перед Машей и Сашей лежал уже конец. Это был их родной отец Виктор с дурацкой фамилией — Ладыженский.

Виктор был пьяницей с особой жестокостью — день не удавался, если не выпито хотя бы пару литров пива. Его пьянь никогда не доводила до добра никого, но он все пил… и пил. Казалось, та желтая немного газированная моча, что он вечно брал с собой для посиделок с братьями по гнили, проникла во все аспекты его жизни: глаза и кожа отдавали мерзко желтизной, а последний аспект и вовсе отдавал мерзкий запах помойки, в которую он превратил свой организм. Вполне возможно, что даже его костяшки были такого же цвета. В один момент его сердце не выдержало потреблять эту мерзость, после чего его организм был, вероятно, рад, что наконец-то он будет без алкоголя — хоть тараканы будут рады, пожирая его жалкое тело.

Маша и Саша стояли перед ним — перед неестественно мертвым человеком, который больше напоминал утку-самку по цвету кожи, чем человека — и не понимали, что сказать. Они только недавно узнали, что у их отца мало того, что не было денег на них, так еще и он был в обеих семьях, прикрываясь невидимой для кошелька вахтой в другой регион, дабы у бедных матерей высасывать деньги на пойло и там, и тут. Маша смотрела на труп и испытывала весьма жгучую смесь горечи и садистского счастья. Семья Маши была первой для Виктора — вероятно, он все же когда-то мог искренне любить другого человека. И сначала все было хорошо, даже, можно сказать, выше среднего: неплохая двухкомнатная квартира, — одна комната для них, вторая для ребенка — всегда была еда в холодильнике, в том числе детская, даже работа у Виктора была. Не иначе как идеальная семейная жизнь, пусть и с небольшими трудностями в виде не особо долгих ночей в комнате для родителей, из-за чего Он комплексовал, а Она пыталась его убедить, что все хорошо. Но, в таких жизнях всегда приходит конец счастью и страсти…

Виктор попал под сокращение на своей работе, перед этим увидев, как на пост его мечты уже встал человек с удивительно похожей фамилией на директора предприятия. Я видел его в тот день — злость переполняла его, в тот момент он был готов взять менеджера, увольнявшего его, за горло и приставить к стенке. Но все, что он сделал — это завис перед этим самым менеджером надолго, представляя его охлажденный труп. Виктор был не дураком и понимал, что такой жест убьет его окончательно как морально хорошего человека. Его друзья понимали его горе о потере любимой работы, так что, звали его изредка в бар за свой счет, поболтать по душам. Визиты стали все чаще, потребления все больше… Денег на это стало не хватать — друзья давно уже перестали платить за такие посиделки, так как понимали, к чему это приведет; и Виктор стал брать кредиты… сначала ему давали кредиты банки, а потом заявки добряли только мутные конторы, что брали в залог буквально все, что было у Виктора.

Вскоре, в очередном баре он встретил симпатичную на вид девушку… вечер за вечером… Она была влюблена в него, ей нравились «парни похуже». И так, в порыве незащищенной страсти, у Виктора появился Саша. Они усиленно скрывали от общественности, так как понимали, что их жизнь на этом будет окончена, но это не смущало Виктора, ему лишь бы выпить. Во второй семье он уже мало что любил — думал только о спирте и удовлетворении. Хотя и в первой от его любви остались лишь воспоминания матери и Маши. Мальчишка Саша часто был в одеянии, которое соткали из старых простыней, что брали по объявлениям «Отдам даром». Мать Саши узнала о первой и все еще действующей семье уже после рождения ребенка, но уже ничего поделать было нельзя. Два человека из трех в семье стали самыми озлобленными, алчными и жалкими людьми, что можно только представить. И, само собой, они наставляли друг другу рога, пытаясь найти счастье хоть где-то, кроме как в себе и в партнере. Сашу даже в школу отправили поздно, так как не было денег на хоть сколько-нибудь нормально выглядящую школьную форму.

Так как Виктор умер, нужно было решить, кто получит «наследство». Долги, займы, может пару припрятанных ящиков.

Глава 2. Неловкое знакомство

Саша и Маша уже долго стояли перед трупом в гробу, слушая, как матери орут друг на друга и уже готовы кидать зажженные церковные свечи, но не делая этого, так как выйдет все слишком дорого для них в случае чего угодно не задуманного ими. Маша внезапно первой показала свой голос…

— Он бил тебя? — спросила она, глядя на его длинные рукава в летнее время.

— Да, — говорил Саша, затягивая рукава ниже.

— Сильно?

— Да, — Саша, возможно, и не мог ничего другого ответить. Даже интонация была той же.

— Ты сожалеешь? — Маша все не унималась, она хотела услышать другой ответ.

— Нет.

— Сдался, — сказала ему Маша, чуть насмехаясь.

Саша не смеялся. В его глазах не было ничего, что можно увидеть со стороны незнакомца. Никаких эмоций, никаких дрожаний зрачков, колебаний глаз. Они просто уставились в одну точку… хотя, возможно, никуда они не уставлялись. В них ничего не было.

— Как ты себя чувствуешь?

Он не ответил. Глаза его передавали выжигающую пустоту на душе, которая была единственным за те годы семейных отношений с…

— Этот ублюдок заслуживает большего.

— В смысле? — спросила Маша. Саша в этот момент повернулся к ней своим обезображенным от синяков и слез лицом, даже зрачками не двинув.

— Большего. Намного большего.

Маша переменилась в лице. Ее уголки губ, которые были приподняты вверх, теперь были вровень. Глазенки с расширенными от страха зрачками забегали по Саше, осматривая то одну часть лица, то другую. Саша в этот момент был больше похож на холодного и расчетливого маньяка, чем на человека с травмой, который сейчас хоронит собственного отца. Казалось, что он готов взять тот нож со стола, которым будут резать хлеб в качестве прощального пира, и воткнуть прямо в сердце своему отцу, чтобы тот проснулся и издал истошный вопль, чем-то напоминающий голос того самого любящего отца, который бы не допустил рождение Саши. Саша очень хотел, чтобы из горла его отца вырвался тот самый, еще непорочный Виктор и обрезал ему пуповину жизни, задушив прямо там, на полу.