Елена Лыкова
Голодный обморок

Город вольготно раскинулся на берегу моря, зарывшись в садах и отгородившись каменными валунами. Крики чаек, делящих рыбу, сливались в вечном говоре волн. Аромат соли и йода смешивался с густым ароматом смолистых кедров. Белые камни зданий раскалялись на солнце летом, тускнели под серыми зимними дождями.

Жизнь Лилит началась в этом городе, и до недавнего времени была простой и прямой как лунная дорожка на морской воде в ясную ночь.

Девушка благополучно закончила школу. Не желая разлучаться с родным городом и любящими родителям, она закончила бесхитростный колледж и уже несколько лет работала секретарем в компании, занимающейся поставкой рыбы в дальние районы страны. Простая работа: написать письмо, разобрать корреспонденцию, ответить на звонок не казалась скучной и не утомляла. Хоть зарплата и была скромной, радоваться жизни получалось в полную силу. Раз месяц она с подружками выбирались в одно из прибрежных кафе, где попивали сладкий глинтвейн, а то и просто кофе или лимонад. Ели ароматную пиццу, танцевали под горящим зеркальным шаром. Иногда под настроение Лилит шла в небольшой магазинчик, располагавшийся на площади и покупала себе новое платье: то пышное алое, то облегающее черное. На ее стройной фигуре отменно смотрелись многие фасоны. Нет, помешанной на моде Лилит не была, она и красилась довольно редко, но красивую одежду носиила с удовольствием, как и полагается симпатичной молодой девушке.

А Лилит была не просто симпатичной, многие из тех, кто знал ее, называли красавицей. Молодые парни и мужчины были не против замутить с очаровательной блондиночкой. Но Лилит не желала открывать для себя эту неведомую сторону жизни под названием «романтические отношения». Строгость ли воспитания была тут виной или веление сердца – точно сказать нельзя. Но, слушая рассказ подруги о новом кавалере, Лилит лишь улыбалась.

Но вот пошла череда испытаний, В горькое одночасье не стало родителей Лилит. Сначала тяжело заболела мать, а меньше, чем через год ушел отец.

Лилит осталась одна в маленьком деревянном домике в отдаленном районе города.

Как это часто бывает, подруги на поверку оказались приятельницами. Одни уже создали семьи, другие уехали. С третьими общение распалось само по себе.

Единственным человеком, который как мог поддерживал девушку, был ее школьный друг Николя, как ласково называла она его еще с тех пор, как он в залитой солнцем столовой отказался от покупки любимой булочки, оставшейся в одиночестве, едва заметил стоявшую за собой Лилит.

Николя не стал оканчивать полный школьный курс, он ушел, едва получив свой первый аттестат зрелости. Семья его была бедна, и мальчик решил как можно скорее получить профессию. Как и Лилит, он не стал повкидать родной город, а выучился здесь же, став механиком. Николя был бы не против послужить в армии, но оказалось, что есть проблемы со здоровьем. «Не всем воевать, буду строить!» - пошутил он тогда.

Он трудился на заводе, ремонтировал суда. Контора Лилит находилась по соседству и часто они пересекались в обед.

Свиданиями их встречи не становились. Но о постигшей Лилит беде Николя узнал сразу.

К тому времени он сам жил один, мать его умерла, а младшая сестра, едва окончив школу, выскочила замуж за приехаввшего в город по делам представителя фирмы, торгующей разными рыболовными приспособлениями, и уехала с ним в другой приморский город.

Однако это потрясение последним не стало.

Произошли события в области, где каждый мнит себя экспертом.

Длительное напряжение вылилось в конфликт.

Городок, граничащий с морем, оказался под ударом.

Сначала разорилась компания, где рабоала Лилит. Рыбаки уже просто не могли выходить в море, сначала из соображений безопасности, чуть позже – из-за прямого запрета властей.

И если поначалу руководство советовало своим работникам держаться (потерпите, скоро все наладится), то в один пасмурный день Лилит, придя на работу с двумя сотрудницами, оставшимися от некогда большого отдела, увидела директора, стоявшего прямо посреди кабинета, где находилось ее рабочее место.

- Значит, так, девочки, - не глядя на подчиненных, начал он, - дела плохи. Очень плохи. Работать мы больше не можем. Я уезжаю. Примите мою благодарность за ваш труд. Заберите свои вещи. Идите в кассу, я дал распоряжение выплатить вам всем деньги за отработанное время. И. пожалуйста, поторопитесь, через два часа контора закроется.

Конечно, это было нарушение всех мыслимых правил. Но деваться было некуда.

Лилит, взяв деньги в кассе, отправилась домой.

Листья, крупные кленовые листья вились под ногами. Небо было синим и ясным, воздух, прохладный от близости моря, приятно осввежал кожу.

Девушка свернула на набережную. Чистая прозрачная вода плескалась вдоль пирса.

Тревоги не было. Была вера в лучшее.

Лилит глянула вдаль. На горизонте маячила темная точка, то появляясь, то исчезая.

Был ли это сторожевой корабль, или морское чудище выглянуло на поверхность, Лилит не знала.

Уплыть ли, что ли?

А куда?

Кто ждет ее? И где?

Многие разъезжались.

Но она сомневалась. Может, еще наладится все, а работа найдется.

Лилит достала телефон и набрала номер.

- Алло! – услышала она через шум прибоя.

- Привет, Николя, - девушка нервно рассмеялась, - ты как? Я вот безработная ныне, контора закрылась, хозяин уехал…

В трубке молчали.

- Понимаю, - ответил наконец друг, - завод еще пашет, но на честном слове. Но ты не дрейфь, прорвемся как-нибудь.

- Ты уезжать не собираешься?

- Нет, - Лилит показалось, что она видит как молодой человек покачал головой, - пока стоим, где стоим…

…

Разорившаяся фирма, надо отдать ей должное, щедро заплатила своим бывшим работникам. Полученных денег хватило до середины холодной приморской зимы. Правда, и экономила Лилит очень жестко, покупаю в постепенно пустеющих магазинах только лишь необходимое. Крупы, соль, хлеб. Иногда - молоко, иногда консервы. Вот сахаром и чаем девушка закупилась основательно.

Привычки есть много она не имела, миской каши вполне могла наесться.

А темными вечерами она бесконечно могла тянуть сладкий горячий чай. Иногда ее одиночество скрашивал Николя. Он заходил после работы, всегда принося подруге какой-нибудь гостинец, который удавалось раздобыть – шоколадку, апельсин или пачку печенья, выпивал стакан чая и уходил. Завод теперь работал без нормирования, а парень боялся потерять единственную работу.

Днем Лилит или искала работу (безуспешно), либо занималась нехитрыми хозяйственными делами, сушила хлеб на сухари, подсчитывала деньги, ходила в ближайший лесок за сухими ветками для растопки печи.

Между тем, как это часто бывает во время катаклизмов, население города сильно разделилось.

Одним царящее вокруг уныние пошло на пользу. Гуляя по улицам, Лилит не раз наблюдала, как проносится по дороге большой автомобиль с сидящими в нем веселыми и нарядно одетыми мужчинами и женщинами. Как из открытых окон буквально выливалась музыка. Как в кафе и ресторанах, которых осталось немного, вальяжно развалились на стульяъ господа в черных куртках. Лилит с некоторым недоумением думала о том, что она сейчас и помыслить не может о том, чтобы зайти даже в кондитерскую.

Почему произошло такое расслоение, Лилит не знала. В колледже она изучала основы экономики, но все теории спроса и предложения ей были не интересны. Потому и приходилось наблюдать издалека.

Как-то прогуливаясь по городу Лилит встретила знакомую. Марита училась с ней на одном потоке, а после девушки немного пересекались по работе. Марита была яркой и веселой, что называется, душой компании.

Встреча случилась посреди улицы, растянувшейся вдоль центрального бульвара.

- О, Лилит, привет! – Марита первая раскинула руки для дружеского обьятия.

- Привет! – улыбнулась Лилит и окинула ту взглядом. Какую-то неясную тревогу вызвала внешность приятельницы. Одета она была в простое серое платье с черными бархатными вставками, на ногах - изящные туфельки на небольшом каблучке. Золотисто-каштановые волосы были круто завиты и перехвачены атласной лентой, в которой весеннее солнышко зажигало легкие искорки.

- Ну, как ты? – спросила Лилит, слегка отклонившись, чтобылучше разглядеть лицо Мариты.

- Живем-с, - улыбнулась та, и нахмурилась:

- Лилит, ты очень сильно похудела!

- Ты тоже не толстая, - отметила она.

- Работаешь?

- Нет, - развела руками Лилит,- нет работы… Иногда только, что-то где-то упадет, но это крохи. Одна надежда, весна уже, скоро посажу что-нибудь в палисаднике.

- Ужас, - покачала головой Марита, - я также бедовала, да вот…

- Неужто, работа подвернулась? – Лилит затаила дыхание.

- Знаешь, да, - приятельница чуть скосила глаз.

«Хорошо тебе» - хотела было сказать Лилит, но поперхнулась.

Она только сейчас обратила внимание, что стоят они напротив открытых дверей какого-то ресторанчика.

- Марит? – ахнула Лилит, пристально вглядываясь в лицо знакомой, когда-то такое живое, а теперь напоминавшее маску. Маску с приклеенной ярко-алой улыбкой.

- Лилит, - в голосе Мариты звякнула сталь, - ну ты ж не маленькая. Должна ж понимать. Как еще выжить в это дурацкое время? Я молодая, да и ты не статарая. Я жить хочу, понимаешь?

- Понимаю, угу, - с усилием ответила она.

- Ну вот и славно, - Марита примирительно рассмеялась и досталаа из кармана пиджачка, который держала в руках, сигарету.

И в этот момент из ресторана высыпала ватага веселых и нетрезвых мужчин.

- Малышка, - обратился один из них к Марите, - без тебя скучно.

- Мне тоже, - кокетливо улыбнулась она.

- А это что за красотка? - прищурился другой, высокий, со шрамом во всю щеку, и повернулся с Лилит.

Душа ушла в пятки от внимательного оценивающего взгляда.

- Я так, - быстро сказала Лилит, делая шаг назад.

- Так? – переспросил мужчина, - а что так? Идем в нашу компанию, мы тебя вкусно угостим!

Он засмеялся. Лилит в ужасе попятилась.

- Лилит, - шепнула Марита, дернув ту за курточку, - а может, согласишься? Для чего так мучиться? Ради каких-таких принципов?