ALI ABBASOV
Три истории о любви, потере и обещаниях. Сборник рассказов

«Свет не гаснет. Он просто ждёт, когда его зажгут снова.»

Элласия: Свиток Забытого Света

Глава 1. Тьма и первая искра

На далёком континенте Элласия царила тьма и хаос. Звёзды погасли давно — никто уже не помнил их света, только старики шептали детям, что когда-то ночью не нужно было бояться выходить из дома. Теперь в каждом сердце теплилась лишь искра надежды. Одна искра на миллион людей.

Молодой учёный по имени Артемис жил в опустевшей башне на краю последнего города. Он потратил три года на расшифровку древних манускриптов, искал намёк, зацепку, хоть что-то, что объяснило бы умирание неба. И однажды ночью, когда за окном завыли твари, рождённые из мрака, он нашёл.

Свиток лежал в тайнике под полом. Не бумажный — сотканный из застывшего света, холодного и пульсирующего, как сердце умирающей рыбы.

— Ну давай же, — прошептал Артемис, разворачивая его дрожащими пальцами. — Что ты прячешь?

Свиток не ответил. Но когда учёный коснулся знаков на полях, они засветились. Голос — сухой, как треск костра — прозвучал прямо в голове:

«Тот, кто читает это, уже мёртв для своего времени. Чтобы ожить, умри в прошлом. Найди Мудреца на перекрёстке эпох. Спроси: как зажечь то, что погасло по чужой воле? И будь готов заплатить. Тьма уже заметила тебя».

Артемис хотел отбросить свиток, но не смог — пальцы прилипли. Пол под ногами провалился, и он полетел вниз, сквозь холод, сквозь время, сквозь сотни лет, которые сжимались в секунды.

— Держись за имя! — раздался вдруг другой голос, звонкий, как ручей. — Ты — Артемис. Не забывай.

— Кто ты? — крикнул он в темноту.

— Мы — те, кого называют духами природы. Нас четверо: Воздух, Вода, Земля, Огонь. Мы поведём тебя, но драться не будем за тебя. Только советовать. Запомни.

Падение прекратилось. Артемис рухнул на мягкий мох и открыл глаза. Над ним было небо. Настоящее, синее, с облаками и с солнцем, от которого заслезились глаза.

— Я в прошлом, — прошептал он. — Я действительно в прошлом.

Глава 2. Перекрёсток эпох и Мудрец

Три дня он шёл на север, как велели духи. Воздух шептал дорогу, Вода показывала безопасные броды, Земля предупреждала о ямах, а Огонь молчал — только грел ладонь в холодные ночи. На четвёртый день Артемис вышел к водопаду, за которым скрывалась пещера.

Мудрец сидел у костра — старый, сгорбленный, с глазами, в которых мерцали галактики. Он не удивился гостю.

— Садись, — сказал Мудрец, указав на камень напротив. — Знаю, зачем пришёл. Тьма в Элласии уже не обратимый процесс? Звёзды погасли?

— Да. — Артемис сел, чувствуя, как дрожат колени. — Скажи, как их зажечь снова.

— А ты не хочешь спросить, почему они погасли? — усмехнулся старик.

— Сначала — как. Потом — почему.

Мудрец долго смотрел на него, потом кивнул с уважением.

— Звёзды — это не лампы, мальчик. Это слезы умерших миров. Элласия умирала сто лет, потому что люди забыли, что такое выбор. Они хотели, чтобы кто-то за них решил: быть светлыми или тёмными. И небо ответило — раз вы не выбираете, то и света вам не надо. Но есть способ. Ты должен найти артефакт «Сердце Пустоты». Он лежит в центре Лабиринта Лжи. Когда возьмёшь его в руки, он впитает твои страхи и превратит их в энергию. Этой энергией ты зажжёшь одну звезду. А если правильно зажжёшь — она зажжёт другие сама.

— Что значит «правильно»? — спросил Артемис.

— Ты поймёшь на месте, — Мудрец протянул ему прозрачный шар с пеплом внутри. — Это компас. Иди на закат. Духи природы покажут дорогу к Лабиринту. Но предупреждаю: Сердце Пустоты сожрёт тебя, если ты окажешься слаб. Не в физическом смысле. В духовном.

Артемис взял шар и встал.

— Я не слаб.

— Посмотрим, — усмехнулся Мудрец и исчез, будто его и не было. Только пепел в шаре продолжал кружиться.

Глава 3. Лабиринт Лжи

Путь к Лабиринту занял неделю. Артемис шёл через лес, где деревья говорили голосами его умерших родственников, и через пустыню, где каждый камень кричал: «Вернись, пока не поздно!» Духи помогали.

— Не слушай их, — шелестел Воздух. — Это эхо твоей паники.

— Смотри под ноги, — гудела Земля. — Здесь яма.

Вода молчала, но когда Артемис хотел напиться из ручья, вдруг сказала тонко:

— Не пей. Снотворное. Ловушка.

Огонь заговорил только у входа в Лабиринт — чёрной арки из спёкшейся глины, из которой пахло горелым мясом. Он вспыхнул на ладони учёного и выжег знак:

«Это маяк. Не дай ему погаснуть — иначе потеряешь себя».

Артемис шагнул внутрь. Лабиринт оказался не стенами, а плотным туманом, полным голосов. Первым заговорил голос матери — той, что умерла, когда ему было десять:

— Сынок, зачем ты здесь? Возвращайся, я так скучала.

— Ты не мама, — ответил Артемис, сжимая кулаки. — Моя мама никогда не звала меня назад. Она всегда толкала вперёд. Растворяйся.

Голос матери затих. Вместо него заговорил другой — его собственный, но искажённый и злой:

— Ты ничтожество. Твои формулы — детский лепет. Ты не сможешь.

— Возможно, — Артемис сделал ещё шаг. — Но я хотя бы пробую. А ты — просто мой внутренний критик.

Туман расступился. Он увидел в центре зала пьедестал, а на нём серую, пульсирующую сферу. «Сердце Пустоты». Рядом стояла фигура в чёрном балахоне.