Рассказы сестры милосердия

Снег ел

Я мыла его на кровати, стараясь не задеть повязки. У бойца рана на боку — старая, с пожелтевшими краями бинтов, и ещё — обмороженные пальцы рук и ног.

— Как так? Почему обморожение? — спрашиваю больше себя, чем его.

Он отвечает спокойно, без всяких эмоций:

— Сидел раненый в «лисьей норе» неделю. Ждал, пока свои подойдут. Декабрь на дворе, вот и обморозился.

— Целую неделю?.. — я пытаюсь уложить это в голове. — А что же вы ели?

Он чуть поворачивает голову в мою сторону, и тем же будничным, почти равнодушным голосом отвечает:

— Снег ел.

Снег ел. Сказал так, будто он всю жизнь только и делает, что сидит в землянке и ест снег.

У меня защипало в носу. Я стою, держа в руках влажное полотенце, и чувствую, как внутри всё сжимается. В горле ком, я не могу пошевелиться.

Он заметил, что со мной что-то неладное, что стою сама не своя. Он выглядел озадаченным, его лицо сначала вытянулось, а потом вдруг расплылось в доброй, почти озорной улыбке, и он доброжелательно произнес: «Да ты это, не горюй, матрос! Неделя — это ж пустяк! Другие еще дольше выживали… недели… месяцы…»

И он протянул мне на ладони крупный, ярко-оранжевый апельсин.

Димка

Утром мы, как обычно, зашли к нашему юному подопечному Дмитрию в семнадцатую палату. Ему девятнадцать. Мы принесли ортез, треники, зубную пасту.