Денис Сорокин
Нейра: маятник судьбы

«Нейра: маятник судьбы.»

Глава 1. «Мир, где всё не так.»

Нейра встретила Артёма серым рассветом. Небоскрёбы из смарт‑стекла мерцали неоновыми вывесками, а над улицами висели голограммы с лозунгами: «Порядок — залог процветания». Но за технологическим совершенством скрывалась удушающая атмосфера тотального контроля.

Артём шёл по проспекту Единства, опустив голову. В кармане вибрировал коммуникатор — очередное уведомление от нейросети: «Уровень тревожности повышен. Рекомендуется посетить центр эмоциональной стабилизации». Он стиснул зубы. Система чувствовала его раздражение — и тут же реагировала.

Город жил по законам матриархата, установившимся после социальной революции. Власть принадлежала Совету матриархата — десятку женщин, контролировавших нейросеть, которая связывала всех жителей. Она не просто отслеживала действия: анализировала эмоции, выявляла «опасные мысли», даже предугадывала намерения.

По сторонам улицы мелькали экраны «рейтинга лояльности». Красные строки — фамилии тех, кто попал под подозрение. Рядом — зелёные: образцовые граждане. Артём невольно поискал свою фамилию — пока чисто. Но он знал: достаточно одного неверного шага.

Ограничения для мужчин были тонкими, продуманными. Никаких абсурдных запретов — только система квот: не более 20 % руководящих должностей. Повышенные тарифы на транспорт и услуги для «группы риска». Строгие проверки безопасности. Всё легально, всё «ради общего блага».

В корпорации «АкваТех» Артём задержался допоздна. Его проект по очистке воды с использованием нанофильтров должен был решить проблему дефицита, но получил отказ: «Не соответствует приоритетам развития». А через месяц похожую идею продвинула его начальница, Елена Рисова, получив премию и повышение.

— Ты просто не угадал с формулировками, — сочувственно сказал коллега Игорь, когда они спускались в подземный паркинг. — У женщин лучше получается подавать идеи.

Артём промолчал. Он знал правду: его проект угрожал контрактам корпорации с Советом.

Ночью, возвращаясь домой, он заметил новое. Над его подъездом, там, где раньше была одна камера, теперь их стояло три. Линзы поблёскивали в свете фонаря, словно глаза хищника.

Он замер, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Это не случайность. Система обратила на него внимание.

Глава 2. «Закон № 47.»

На следующее утро город гудел. Голографические баннеры над магистралями мигали красным: «Вступает в силу Закон № 47 о территориальной регистрации».

— Смотри, — Игорь ткнул пальцем в экран коммуникатора. Интерфейс приложения «Городской доступ» изменился. Теперь при пересечении границ районов требовалось получать цифровое разрешение — автоматически или вручную при сбоях. — Каждые четыре часа подтверждение местоположения. Видишь таймер?

В углу экрана мигал отсчёт: 03:59:58… 03:59:57…

— Если задержишься с подтверждением, район блокируется, — продолжил Игорь. — Активируются дроны‑надзиратели. Говорят, в тестовом режиме уже были случаи…

Артём сжал коммуникатор. Закон выглядел логичным — «для предотвращения террористических угроз», как гласила официальная формулировка. Но он знал, кого будут проверять в первую очередь.

К вечеру слухи поползли по городу. В тёмных переулках трущобного сектора шептались о «тени» — человеке или группе, помогавших мужчинам скрываться от сети. Кто‑то обменивался советами: «Держись магистралей — там меньше камер», «Используй подземные переходы — они не всегда отслеживаются».

Вечером Артём получил зашифрованное сообщение от Игоря: «Встреча в „Старом шлюзе“ в 22:00. Приходи один».

«Старый шлюз» — заброшенный коллектор у южной стены города. Место, где сеть работала с помехами.

Когда Артём спустился по ржавой лестнице, его окликнули:

— Не бойся, техник. Мы не кусаемся. Пока.

Из тени выступил мужчина в плаще с капюшоном. За ним ещё двое.

— Я — Ворон, — представился первый. — Мы помогаем тем, кто хочет дышать свободнее. Знаешь, почему Закон № 47 приняли именно сейчас?

Артём покачал головой.

— Потому что Совет боится. Ресурсы на исходе, а люди начинают задавать вопросы.Им нужно больше контроля. — Ворон протянул ему чип. — Здесь программа для обхода геолокации. Работает 4 часа, потом нужно перезапускать. Но будь осторожен. Дроны учатся.

Артём взял чип. Он не знал, доверять ли этим людям. Но таймер в углу экрана продолжал тикать: 01:12:33…

Глава 3. «Иссякающие ресурсы.»

Новости взорвались сообщением Совета: запасы пресной воды сократились на 35 % за год. Уровень загрязнения воздуха превысил нормы. На экранах замелькали ролики с пустыми резервуарами и дымящимися заводами.

— Виноваты прошлые режимы, — вещал голографический диктор. — Неэффективное управление, необдуманные решения…

Артём замер. «Необдуманные решения» — это ведь про мужчин, верно?

На улицах появились плакаты: «Экономь воду — думай о будущем!». В жилых районах устанавливали датчики расхода с публичным рейтингом. Семьи с низким показателем получали «предупреждения» — отключение от сети на сутки.

Ночью он услышал крики. «Эвакуационные бригады» изымали воду у «нарушителей». Голоса звучали испуганно, почти отчаянно.

Коммуникатор пискнул. Новое сообщение от Ворона: «Завтра в 19:00 у резервуара № 7. Приходи. Есть идея».

Артём посмотрел в окно. Над городом висела тяжёлая, душная тьма. Что‑то надвигалось. И он чувствовал, что вода — лишь начало.

Глава 4. «Терра‑Нова: надежда или ловушка?»

Новость о Терра‑Нове взорвала информационное пространство Нейры. Голографические экраны транслировали кадры с соседней планеты: густые леса с деревьями‑исполинами, бирюзовые реки, закатное небо в оттенках аметиста. «Новый дом для человечества!» — гласили заголовки.

Но Артём задержался на другом видео — отчёте первой экспедиции. Камера дрожала, снимая гигантских насекомых, напоминающих тараканов. Их хитиновые панцири отливали металлом, а крылья при раскрытии достигали двух метров в размахе.

— Агрессивны при вторжении на территорию, — комментировал голос за кадром. — Но в остальном ведут себя предсказуемо…

Кадр сменился: насекомое замерло над ловушкой с приманкой, словно изучая её. Затем обошло стороной.

— Запоминают маршруты, — прошептал Артём, перематывая запись. — Избегают ловушек…

На следующий день Совет объявил набор добровольцев. Условия звучали как мечта:

двойное жалованье;

гражданство нового типа с расширенными правами;

льготы для семей;

гарантированное жильё на Терра‑Нове.

Но внизу мелким шрифтом шло «соглашение о полном отказе от прав»: в случае гибели добровольца его семья лишалась поддержки.

Артём сидел в кафе, вертя в руках коммуникатор. На экране мигало уведомление: «Вы отобраны для участия в программе колонизации. Подтвердите согласие до 23:59».

Он представил Софию и Веру. Девочке всего пять — она ещё не понимает, что мир жесток. А София… Она всегда верила в него. Но сможет ли она одна противостоять системе, если он уедет?

Ночью ему приснился кошмар. Он стоял посреди равнины Терра‑Новы. Трава под ногами шевелилась, будто живая. Вокруг смыкалась тьма, а из неё доносился шелест крыльев — ритмичный, гипнотизирующий. Он обернулся — и увидел сотни глаз, светящихся в темноте.