Мария Громкова, Анна Кениг, Ольга Прокопьева, Никита Цой, Hela i Valhalla, Тина Чайка, Руни Миррор, Элен Корш
Общество мертвых ведьм

Настоящая книга появилась на свет в качестве первого из цикла будущих сборников рассказов. Каждая глава представляет собой рассказ одного из авторов "Алгоритмического сопротивления" на заданную тему. Все последующие сборники также будут объединяться единой темой, описанной разными авторами в разных жанрах.

Цикл рассказов от авторов

«Алгоритмического сопротивления».

Сборник первый: «Общество мертвых ведьм».

Никита Цой

Ты меня слышишь? Слышишь, я надеюсь. Несправедливо.
Однажды, будучи дитя еще незрелым,
Схватила я случайно кочергу.
Мне было невдомек - раскалена она добе́ла.
Я навсегда запомнила - так горячо, так больно было.
Маменька меня тогда ругала.
Сказала, я рассеяна, глупа.
Не зрю детали дальше собственного носа.
Я навсегда усвоила урок - смотри по сторонам, зри в суть.
С тех пор я зрила.
Позже отвела она меня в тот дом,
Где прежде мне бывать не доводилось.
Вещей прелюбопытных, непонятных много в доме было.
Еще не научилась их тогда я понимать.
В нем жил мужчина, одетый, как и мы.
Его любили, уважали все безмерно.
Он мазал руку мазью.
Вонючей - так тогда казалось.
Теперь же этот запах веет чистоту, спокойствие и...
Помню, сильно рану ту щипало.
Тогда я думала, что это хуже раскаленной кочерги.
Так горячо, так больно было.
Спустя три года знахарь умер - смешно, что от гангрены.
Меня тогда впервые страх пред смертью посетил.
Не потому что полдеревни заразилось,
А из-за матушки, ее недуг покрыл.
Она так кашляла, так билась.
Пятнадцать лет в тот год мне было.
Ты помнишь этот день? Ты должен помнить.
Тогда пошла я в старый дом,
Поскольку с детства помощь лишь оттуда приходила.
Вот только место знахаря никто не занял впредь.
Его записки помогли заразу от меня отвадить,
Но матушку спасти не удалось.
Как жаль.
Помню, гробов на всех умерших не нашлось.
В мешке похоронили. Как и всех.
Так сердце билось, так горело,
Когда отец бросал сырую землю на нее.
Так горячо, так больно было.
Отец ушел до свадьбы, до того, как мы с любимым обручились.
Лишь сожаление во мне тогда зажглось.
И как бы ни старалась, как усердно ни училась,
Лекарство мне найти не удалось.
А так хотелось, чтобы под венец привел.
Так сильно я тогда просила.
Ты помнишь? Должен помнить.
Муж сильно так меня любил.
Не пил, не бил, не улыбался той швее в ответ.
Потом болезнь его как всех сморила.
И я боролась, не пускала на тот свет.
Тебя тогда уж в моем сердце и не бы́ло.
Не знаю, каким чудом та трава в лесу попалась.
Она была один в один, как те, что я давно уж знала,
Неотличимо пахла и горчила на язык похоже.
Лекарство то его спасло, о Боже!
Возможно, это потому что очень сильно я любила.
Так горячо и так неудержимо.
Ты знал. Уверена, что знал.
А раз известно тебе это было,
То в чем суть цель, что через месяц ты его забрал?
Клинками тех солдат вершилась Твоя воля?
Я видела их пьяными в борделе, ты это тоже знал?
Мне приходилось там лечить.
Не всем так с мужем повезло, как мне.
Да, я не плакала, ведь слез уж не осталось.
Не плачу и теперь.
Лекарство то так пахнет терпко, пряно.
Я чую этот запах и сейчас.
Они кричат и обвиняют вслух так рьяно,
Не зная то, что бутылек бы тот их спас.
Ты меня слышишь?
Слышишь, я надеюсь. Несправедливо.
Больно, горячо.
Я закричу. Сейчас я закричу.
Они не верят, не хотят зрить суть и правду.
Что ж, я о правде промолчу.
Мне наплевать на их истошную браваду.
С Тобой задумано мне ими повстречаться.
Теперь я поняла - живут лишь те,
Кому наказано в этом аду остаться.

Элен Корш

Элой глядела на Килла, понимая, что он умирает. Лекарь осмотрел молодого парня и, покачав головой, махнул рукой. Элой знала, что это значит. Ее сердце сжалось, сделав дыхание невыносимым. Нет, он не мог умереть, не мог! Девушка села на край кровати и нежно взяла молодого человека за руку. Он тяжело вздохнул, прерывисто и болезненно. Закрыв глаза, она простонала в голос. Это был стон, наполненный страданием, ведь Элой знала, как ему помочь, но также она знала, чем это может закончится. Сомнения терзали ее несколько дней, и вдруг, он неосознанно сжал ее руку, словно давая знак.

Значит будет так!

Элой встала на ноги, и медленно вышла из комнаты. На улице сгущались сумерки. Крадучись, оглядываясь по сторонам, девушка повернула на кладбище. Ей нужны были мертвые травы, которые впитали в себя мертвые соки.

Дойдя до нужных, самых дальних и старых могил, где лежали ведьмы прошлого, она упала на колени и начала собирать белые травы с синими цветами. Эти травы вырастали уже сухими, словно истощенные пальцы ведьм тянулись наружу, желая отомстить за свою смерть. Подняв глаза, она посмотрела на надгробный камень своей бабки, и отвернулась, стыдливо пряча глаза.

«Прости, я нарушила свое обещание» - подумала Элой, и из глаз потекли слезы, орошая синие цветы в ее руках.

Вернувшись домой под утро, мокрая от первой росы и в грязи, она заперлась в своей комнате, не в силах слушать стоны Килла, и переодевшись, принялась за дело.

«Сначала нужно отделить цветы от стволов» – проговаривала девушка про себя, вспоминая слова бабки. - «Вскипятить цветы до голубого отвара, а стволы перетереть до однородной массы. Добавить свою кровь в отвар, до тех пор, пока он не станет белым...»

После этих слов, Элой взяла нож и не раздумывая надрезала свое запястье, над небольшим казанком, потекла тонкая струйка алой крови. В котле все начало бурлить, шипеть, сворачиваться, и вдруг, резко стихло, а раствор стал белым, как молоко.

«Теперь постепенно добавляем порошок, до прозрачности.» – продолжала мысленно проговаривать рецепт потомственная ведунья.

И действительно, как только она начала добавлять порошок из стволов, раствор начал светлеть, а вскоре и вовсе стал прозрачным как вода.

- Живая вода из мертвых цветов, – прошептала Элой, и перелила ее в глиняную кружку.

Пользуясь моментом, пока лекарь еще не пришел на работу, она поспешила к Киллу и осторожно напоила его еще теплой водой.

- Ничего не понимаю! – покачал головой лекарь, глядя на маленькую, хрупкую Элой, которую взял к себе на обучение. – Он уже должен быть мертв! Но ему становится лучше! – ворчал он себе под нос.

- Ну, это же хорошо? – робко спросила ученица, нервно вытерев руки о белый передник.

- Это странно, – отметил старик. – Ты ему давала все, что я тебе велел? – строго спросил мужчина, и она коротко кивнула, боясь себя выдать.

- Что ты мне дала? – спросил Килл, когда лекарь вышел из комнаты и они остались наедине.

- Лекарства, – слишком спешно ответила Элой, и отвела глаза в сторону.

- Ты врешь, – безапелляционно заявил больной, точно так же, как это делал его отец, вынося смертные приговоры. – Чем ты меня поила? Или мне рассказать обо всем лекарю?

По ее спине пробежал холодок, а руки предательски дрогнули. Девушка смотрела в его красивые, но холодные глаза, понимая, что это конец.

Вскоре, Килл окончательно окреп и встал на ноги, но Элой, этого уже не видела. Она сидела в темной камере, ожидая своего приговора, слыша, как на площади задорно разговаривают жители их небольшого города. Скоро ее выведут всем на потеху, и они будут смотреть на нее, с неподдельным азартом в глазах. Так было с ее бабушкой, так будет и с ней.