Павел Котов
Один-единственный звонок

Дед сумел увлечь внука своим делом буквально с малых лет. Всё началось с волшебных сказок и таинственных историй. В них маги и чародеи побеждали страшные болезни. Странствующий лекарь приходил в мрачный город, повергнутый в безнадёжность смертельной болезнью, и спасал детей от чумы ценой собственной жизни. Чуть позже пришло время таинственных историй про алхимиков и поиски философского камня. Походы по музеям, первые химические опыты, книги – простые и сложные, современные и древние… С малого возраста в жизнь мальчишки вошли и стали друзьями и собеседниками люди с загадочными именами и таинственными судьбами, главным из коих стал Парацельс.

Химия давалась легко. Наука сия, увлекательная и загадочная, казалась простой и незамысловатой. Когда приходилось туго, дед находил нужные слова, подбадривал, толкал вперёд и, зачастую, играл на самолюбии – тонко и неприметно. Так и определился жизненный путь и будущая профессия.

Внук с отличием закончил университет, вздохнул полной грудью и отправился к деду на дачу – похвастаться красным дипломом и услышать от него слова восхищения.

Дед всегда был скуп на похвалы. Он и в этот раз лишь улыбался и похлопывал внука по плечу, слушая его восторженные рассказы о находчивости, сообразительности, уме и о том, как ловко тот ввернул на экзамене такое, о чём профессор и понятия не имел.

- Теперь я спокоен. - сказал дед.

Внук на эти слова не обратил внимания. Перед ним во всей красе блистало лето, впереди ждали два месяца отдыха в горах и на море, а осенью – аспирантура в университете. В будущее он заглядывать не желал, поскольку был твёрдо уверен в своём успехе.

- Ну, дед, Я погнал. Надо собираться и в путь!

- Давай, двигай, внучок. Мне тоже пора.

Они крепко обнялись, крепко пожали друг другу руки. Дед на пару мгновений задержал внука в своих объятиях, чуть отстранился и посмотрел юноше в глаза. «Перестань, дед», - выдохнул тот и выскочил на крыльцо. Он умчался на электричке в Москву с единственной мыслью о грядущих приключениях.

Два месяца пролетели быстро. Там, где он был, там бушевала молодость, страсти и любовь. Изредка, выныривая из диких мест в цивилизацию, он порывался позвонить деду и поговорить с ним. Ему казалось, что в момент прощания нечто важное и главное осталось недосказанным. Но водоворот событий ъ-+не отпускал, лишь изредка он выкраивал время позвонить матери. Их разговоры не были долгими. «Ну всё, мам, мне пора. Дед и отцу – приветы!», - второпях заканчивал он и тут же мчался к друзьям и подругам.

В конце августа, ранним утром он ворвался в квартиру и с порога стал вываливать из рюкзака редкие в столичных местах деликатесы и прочие дары Сибири и Урала. Весёлый, довольный собой и проведённым временем, загорелый и мускулистый, он не умолкал ни на минуту, пытаясь поведать сразу и обо всём.

- Мам, пап, вот, смотрите, такого вкуса вы ещё не пробовали! А это, мам, тебе, в таком платке тебе будет уютно и тепло. Отец, смотри какой письменный прибор я тебе приволок, из малахита. Согласись, достойная вещь! А деду валенки, настоящие, не абы что. Не будет зимой мёрзнуть! А что вы такие грустные? Сын вернулся, полный сил и энергии! Нас ждут великие дела и свершения! Мировая наука трепещет ...

- Сынок, - тихо оборвала его мать. - Месяц назад мы похоронили дедушку.

Он застыл на полуслове, хотел что-то сказать, но слова разом исчезли из этого мира. Ему оставалось лишь бессмысленно мотать головой и беспомощно озираться вокруг, сопротивляясь суровой реальности, что вмиг разрушила его будущий идеальный мир.

- А я ему вот, такое вёз... - выдавил он из себя. - Ему бы понравилось. А почему мне не сказали?

- Не успели. – сухо ответил отец.

- И не смогли. - добавила мать. – Сегодня сорок дней.

На кладбище он не смог сдержать слёзы – невольно разрыдался, горько и безутешно. К горлу подкатывал ком, и он уже не сдерживал судорожных всхлипываний. Не было сил стесняться тех, кто пришёл в этот день на могилу деда.

Батюшка отслужил панихиду, рассеялся запах ладана, в небе растворились таинственные слова поминальной молитвы. Люди вокруг вздохнули и стали переглядываться. Никому не хотелось уходить, будто осталось что-то недосказанное, недоделанное, невысказанное. Однако пришла пора помянуть деда в его любимое кафе, где того помнили и хорошо знали.

- Рано он ушёл. - вдруг тихо сказал убеленный сединами генерал. Он возвышался над всеми и выделялся не только своим ростом и парадной формой со множеством наград высокого достоинства. От него исходила сила и мощь человека, устремлённо идущего к своей цели и потерявшего верного соратника на последних метрах пути, в тот самый момент, когда настало время ухватить вожделенную жар птицу за хвост. Увы, ему одному сие оказалось не по силам.

- Ну что же, пойдёмте, помянем папу. - сказала мама. - Ждём вас в том самом кафе.

Люди потянулись к выходу, стали рассаживаются по машинам. Многие о чем-то тихо переговаривались, другие утайкой поглядывали на внука. А тот стоял у могилы и не мог сдвинуться с места.