Нелли Руш
Исповедь распутника

Глава 1

Pròlogo

Dai scrìti de Ruggero Gravano

Я не раскаиваюсь в том, что совершил, ибо то, что я делаю, есть лишь желание жить, познавать оную во всех её проявлениях. Что прикажете?.. надеть бесчувственную маску и спрятаться под длинной чёрной рясой?.. Ну уж нет. Меня хотят изменить, меня хотеть умерить, желают мне спокойствия и целомудрия. Я могу вас обрадовать – этого не будет, и то, что я сейчас испытываю муки как раз-таки из-за того, что слишком сильно стремился познать наслаждение – это лишь ещё большее доказательство того, что за него нужно бороться. Я не сломлюсь. И вины своей не признаю. За что мне просить прощения, за то, что я живой?.. за то, что не скрываюсь под маской ханжеского лицемерия? Нет. Не попрошу.

Я не раскаиваюсь в том, что люблю удовольствие, в том, какую власть имеют надо мною плотские утехи… Я никогда не постесняюсь признаться, что я большой ценитель женской красоты, а в особенности – женских прелестей… Тёплые венецианские ночи, полные стонов, сплетения жарких тел, криков с мольбой о пощаде и удовольствий, которые может нам доставить только жажда познать тайны Амура.

Я не раскаиваюсь в том, что обманул стольких женщин, и, под словами любви скрывал лишь необъятную похоть и необузданное вожделение. Я – живой, так что же, мне запретить своему телу чувствовать?.. запретить хотеть?.. запретить желать?.. Я хочу познать как можно больше удовольствия, и да, порой я прибегаю к некоторым хитростям, но разве это преступно?..

Я не раскаиваюсь в том, что так часто пользовался окнами, ведущими в покои замужних дам, ведь, если бы мужья доставляли своим жёнам столько же удовольствия, сколько способен доставить я, разве бы они стали изменять?.. Вот именно!

Как вы понимаете, я ни о чём не сожалею.

Что будет, я не знаю, но знаю одно: я приложу все силы к тому, чтобы выбраться из этой передряги. Мне холодно. Стены давят своим молчаливым укором. Сквозь окно прибивается свет, но я не могу вдоволь насладиться видом на Светлейшую. Но вот последние сумерки заката оказались проглочены ненасытной ночью. Задрожала свеча.

Я откладываю перо, ведь вдали заслышались шаги… Мне пора. Но я вернусь, ведь это же я, и тогда я поведаю вам всю мою историю. И ничего не утаю, будьте покойны! Я весьма честный человек при всей моей ужасной бесчестности!

Capìtoło 1. Руджеро

Tre anni fa

Я крепко обнимал её, сжигая в своих объятиях… Утренний свет заливал комнату палаццо. Ветер играл длинными светлыми, полупрозрачными шторами… Обжигающий, опаляющий поцелуй…

− Руджеро, ты любишь меня?

− Конечно, моя дорогая! – тяжело дыша, проговорил я, избавляя её от остатков её пышного платья. – Сейчас может быть немного больно, но вслед за этим последует величайшее в мире наслаждение!

− Я полностью тебе доверяю, и я полностью в твоей власти! Ты женишься на мне?

− Разумеется, − усмехнулся я.

Бряцнула пряжка ремня. Я быстро, дрожащими от возбуждения пальцами расстегнул жилет и рубашку, которые вскоре тихим шелестом опустились на мраморный пол… Я не мог больше сдерживаться! Её прекрасное тело! Бронзовая кожа… Изящные изгибы… Я быстро сглотнул и навис над ней всем своим телом.

− Ты готова? – прошептал я над самым ухом.

− Si, − едва слышно выговорила она.

Я провёл губами по её щеке, и, освободив свою изнывающую от вожделения плоть, резко, одним мощным движением, вошёл в неё. Ах, как сладко!

− Ах! – всхлипнула она, резко зажав рот рукой.

Я растянулся в коварной улыбке, но, как только она открыла глаза и обернулась ко мне, я принял на себя личину смирения и участия.

− Ах, Моника! Как же мне хорошо…

Ускорившись, я издал стон. Быстрее… Быстрее… Ещё быстрее… Наконец мука подступающего пика неминуемого наслаждения заставила меня откинуть голову назад… Рыча, я испустил дух! Моника схватилась за мои плечи. Тяжело дыша, я перекатился на спину.

− Руджеро, я так неопытна, но… Ты говорил, что это очень приятно?

− Так и есть дорогая, но для тебе наслаждение придёт со временем.

− Ты его испытал?

− Конечно, разве ты не видела?

Моника отвела взгляд и неуверенно пожала плечами. Я повернулся на бок и погладил её длинные каштановые волосы, слегка вьющиеся на концах; провёл пальцами по бронзовой, мягкой коже; по плечами, груди, изгибу талии; наконец я поднял взгляд на её тёмные, миндалевидной формы, глаза. Она с таким доверием смотрела на меня, что на мгновение мне стало совестно. Но лишь на один миг…

− Руджеро, я должна тебе признаться…

− Что такое, дорогая?

− О тебе ходят такие… слухи, − она подняла на меня взгляд, словно ища поддержки и в нём было что-то ещё… Надежда?.. – Понимаешь, я слышала в церкви, как переговаривались между собой знатные сеньоры… Я не подслушивала, честно! Но они говорили так громко… Они сказали, я точно не помню, но что-то о том, что «этот распутник Руджеро снова за своё, вчера опять видела его с Мадленой!.. а та тоже, держит голову высоко, бесстыдница!.. а ведь только недавно выбилась в куртизанки…»

Я быстро соображал, что ей ответить. Сказать, что это просто какой-то другой Руджеро или что ей показалось было бы верхом глупости и было бы слишком даже для меня, а потому, я прибег к своей обычной тактике. Приподнявшись на локте, я мягко взял её за подбородок, так, чтобы она могла заглянуть мен в глаза, и, совершенно искренне, чистосердечно солгал:

− Дорогая моя! Всё это в прошлом! Да, я был бесстыдным развратником! Но лишь до того, как встретил тебя! Теперь я и думать не могу о других женщинах, а уж тем более, о куртизанках! Ты веришь мне?

− Конечно верю, Руджеро, − улыбнувшись, кивнула она. – Поверь, тебе просто невозможно не верить.

− Иди сюда…

− Только не делай того, что ты только что делал. Мне было больно.

− Хорошо, дорогая, но, как только тебе станет лучше, мы возобновим наш поединок, и уж тогда ты узнаешь, что такое настоящее райское блаженство!

− Не думаю, что это те слова, которые…

− О, перестань!.. дорогая моя, в этом нет ничего постыдного! – промурлыкал я, подкрадываясь к ней.

Моника с сомнением посмотрела на меня. И правильно. Однако… это не спасёт её. Никого не спасало. Ни одну прекрасную сеньориту!..

Я навис над ней и запечатлел на её губах томный, горячий поцелуй…

Глава 2

Capìtoło 2. Моника

Tre anni fa

Я стояла у окна, шёл проливной дождь. Заметив мелькнувшую между палаццо широкую шляпу, я мигом накинула плащ и, надев маску, бауту, такую же чёрную, как у него, я незаметно улизнула под холодные струи целый день не прекращавшегося ливня. Ещё раз оглядевшись по сторонам, я быстро перешла через мостик, и, перейдя канал, прошла по узкой улочке между двумя палаццо. Я торопливо шла, плотно закутавшись в плащ, что и не заметила, как врезалась в высокую, статную фигуру. Подняв глаза, я тотчас же воскликнула:

– Руджеро!

– Дорогая моя!

Он притянул меня к себе и оставил на моих губах жаркий, обжигающий поцелуй. Я затрепетала в его ловких, крепких объятиях. Быстро забравшись своими ловкими руками под мой плащ, он принялся щупать и мять мою талию, затем его рука ловко скользнула за корсаж и сжала грудь. Я чуть было не вскрикнула, но он крепко зажал мне рот рукой.

− Обещаешь не кричать? – игриво усмехнулся он. Я кивнула.

Невзирая на всё сильнее расходящийся дождь, он опустился на колени, и, нырнув рукой мне под юбки, добрался до самого сокровенного места. Я еле сдержала стон, но взгляд Руджеро приказал мне молчать. Закрыв рот ладонью, я затрепетала. Его порочная улыбка стала ещё коварнее. Наконец я испытала то, что он так часто заставлял меня испытывать… Поднявшись, Руджеро вынул платок и вытер пальцы. Я закрыла глаза, а он подошёл вплотную и, крепко обняв меня, грубо поцеловал. Вдруг он резко отстранился. Открыв глаза, я вгляделась в его вдруг помрачневшее лицо.

– Моника, я должен тебе признаться…

Я замерла.

Пауза.

Безмолвие.

Тишина, прерываемая лишь стуком капель дождя по палаццо и камням мостовой.

Молчание, длившееся вечность.

Наконец его губы дрогнули…

…и он произнёс…

…слова упали к моим ногам, бряцнув, словно свинцовые пули…

Capìtoło 3. Руджеро

Ai nostri dì…

– Руджеро!

Я ещё крепче смежил веки.

– Руджеро! – вновь раздался властный, требовательный голос. Я ещё раз сладко потянулся и перевернулся на другой бок.

– РУДЖЕРО! – вновь раздалось в моих ушах, да так, что я ещё крепче сжал глаза. – Ну всё, хватит с меня этого сорванца! – вновь протрубил голос, и, не успел я осознать, что же всё-таки происходит, как вдруг, по лестнице застучали сапоги и, в следующий миг, точно такой же топот раздался в дверь.

– Открывай! Открывай сейчас же, иначе я выломаю её на счёт три!

Я что-то промычал и перекатился на спину.

– РАЗ!

Я зажмурился.

– ДВА!

Я залез с головой под одеяло.

– ТРИ!

Тут же послышался звяк ключа и дверь с шумным скрипом отворилась. Я готов был поклясться, что слышал свист от того, как яростно она рассекла воздух под нажимом Витторио. Несомненно, это Витторио. Кто ещё может так негодовать по поводу сегодняшнего моего поведения? Да и голос этот я узнаю где и когда угодно, даже если уши мне будет заливать вода.

– Руджеро!.. мелкий ты негодник! Я тебя проучу, как нарушать обещания! – с этими словами он подошёл к ставням и резко отворил их – в комнату стал пробираться холодный, весенний утренний воздух. Раздался скрип ботинок. По всей видимости, он обернулся на каблуках и последние сейчас угрожающе застучали в мою сторону. – Руджеро, если ты немедленно не проснёшься… Пеняй на себя! – с этими словами он резко, с силой потянул одеяло и оно вмиг слетело с меня. Мне тут же стало жутко холодно, оттого я, не открывая глаз, свернулся в калачик. – Ах, вот так, значит! Ну-ну…

– А-а-а-а-а-а! – взвизгнул я, ощутив, как на лицо мне льётся вода. Я резко сел на кровати и воззарился на Витторио негодующим взглядом.

– Нельзя так будить честных людей!

– Людей – да, а вот насчёт честных – я бы поспорил, – подбоченясь, хохотнул Витторио, по всей видимости, удовлетворённый своей водяной местью, гнев его, казалось, улетучился. – Ты обещал встать ровно час назад.

– Когда это я такое обещал?

– Когда заключал сделку о покупке кофейной лавки у сеньора Динаро.

– Чёрт! – прошипел я, и, в следующий миг метался по комнате в попытке одеться.

Невероятно! Как я мог… Голова раскалывается… По-видимому, я неплохо приложился вчера к бутылке вина в кабаке. Вот что значит, когда говорят – не отмечай заранее. Если напьёшься накануне, можешь прохлопать весьма выгодную и судьбоносную для себя сделку!

Витторио всё это время стоял у стены, и, то тихо посмеиваясь, то тихо улыбаясь, следил за мной.

– Ну как? – нервно, задыхаясь, спросил я, обернувшись к Витторио. Тот оглядел меня скептическим взглядом, но удовлетворённо кивнул.

– Пойдёт. Не на свадьбу идёшь. Ну же, давай, поторопись! Торговец Динаро не любит ждать!

Застегнув последние пуговицы и плеснув себе на лицо водой, я, глянув в зеркало, выбежал из комнаты. Перепрыгивая через две, три, а то и четыре ступеньки, я наконец выбежал на улицу и понёсся к кафе, где должна была быть заключена наша сделка. Влетев внутрь, я быстро, лихорадочно огляделся по сторонам, и, наконец, заметив сеньора Динаро, быстрым, уверенным шагом направился к нему.

– Вы опоздали на час, юноша, – без всяческих приветствий и предисловий начал он, показывая часы.

Я замер. Поледенел. И похолодел от ужаса. А что если он откажется от следки? Где я в ближайшее время найду такое хорошее место. Как вдруг… Лицо его повеселело и он жестом предложил мне садиться.

– Судя по тому как Вы побледнели, когда я указал на Ваше опоздание – с Вами можно вести дела.

– Прошу прощения? – слегка прищурился я, медленно опускаясь на стул против него. В ответ он лишь тихо рассмеялся.