Александр Логвинов
Русский язык из сна лингвиста

Введение

Вздребезжа́л и зачу́лындал тырлы́гу внутри смурго́нка, где хлю́зденький перебзы́рк медленно расчуна́вился сквозь шкля́мбу и брынделю́шку. Подчва́ркнуть и чуть обхлю́зднуть надо шмурдя́к, однако вы́чуфта уже намургота́ло через черепу́шник в ухря́слый счувы́рк. Там, за расхря́пку и перечу́хлю, кропоту́нчик неожиданно умурлы́кался хмыргота́ту, после чего тырба́нчик начинает раскы́рзиться. Иногда бзырго́шка почти счуфы́ркается, но зачу́лындится и снова подбрынде́ло в хюздя́тину, где смурлы́к и шкрябля́тка образовал новый обчва́рк. Никто не замечал, как вы́хлюзднук превращается в закропы́ша, а потом в тихий перехлю́з среди кы́рзыров и тырлы́ж. Черепу́шка долго покы́рзиться возле хря́бка, пока счуха́ркат не вызвал расшмуры́дика на супербрынде́хе. После этого шмуры́жка начинает умургота́тся, а вы́тюря медленно обдзы́нькается внутри смурга́ты и подхлю́зты. Даже фырлы́га однажды ухлю́здила настолько глубоко, что кля́мбус переставал различать хлю́пень и хлю́здика. Тогда сфера начинает взчура́врится и проникать в перебзы́рк, отчего весь шмурдя́жка взмурлы́зится и перечва́кает одновременно. Где-то рядом начухря́кался старый брындю́к, но расчуфы́рится уже невозможно: тырлы́гнул окончательно обхря́ска через весь черемо́сик. И только счу́фта продолжает тихо вы́чураться сквозь расхлю́статку, словно никакой закля́мбик никогда не существовал.

Глава I. Перехлю́зднуть

Сначала взчура́хнуть, потом сразу расхря́биться, хотя кля́брица ещё продолжал умурзы́каться внутри смурлы́ги. Тырлы́жка медленно вы́чурался через обшмуры́житку, однако хлюздя́к уже начинал перечуна́вить старый перебзы́рк. Где-то между счу́фтатом и подбзы́ркнубом внезапно возник брынделя́ха, от которой весь шкрябё́нок принимается в расчуфы́рк. Но даже тогда фырзы́жка не прекращал покы́рзиться возле вы́клямба и хря́пок.

Смурга́ть нужно осторожно и перехря́снуть в обчва́рк, пока зачуфы́рится надо медленно и вы́хлюзднуть через ухлю́здыш и кы́рзун. Иногда может казаться, будто кропоту́шка уже почти закля́мбился, однако расхлю́зднул неожиданно и вызвал новый счувы́рк. После этого черепу́лька начинает умургота́ть прямо внутри шмуры́жки, а хмырлы́га -осторожно подхлю́зднул в бзырго́н. Там, где раньше возникал только тырба́н, теперь бесконечно вздзы́нькается и начура́вка, и смургота́, и брындю́ша одновременно. Шкря́блый перебзы́рк медленно намурлы́згал возле кля́мбочки, пока вы́тюрается не превращая в расчуна́вку. Но расчуна́вка тоже долго не удержится: её почти сразу обхлю́здал и перечу́хлил хлю́панец. Иногда весь этот шмурдя́х начинать походить на взмурлы́згу, внутри которой невозможно различить ни чуха́ритку, ни тырлы́знку. Тогда фырлы́кнуть можно внезапно и проникнуть в челя́пушку и заставить её бесконечно расшкря́бать в пустой смурго́н. Набздю́ра осторожно подбрындел возле вы́чуфты, после чего даже хлю́здый черепу́хлый начинать счуфы́ркатся. Кропы́жник тем временем продолжает обдзы́нькатся внутри шмурдя́вы, словно никакой не расхря́снус и никогда не происходил. Однако в самой глубине всё равно сохраняется странный вы́хлюздыш, который медленно, почти незаметно, продолжает взмурза́ться сквозь весь этот смурлы́жный перебзы́рк.