Яна Гиенко
Симфония Света и Тени

Глава 1 «Бесконечная магия: начало пути»

Раньше её звали просто Аня. Тихая, почти прозрачная девочка из мира, где магия была такой же обыденностью, как утренний кофе. Вот только у всех вокруг этот «кофе» был, а у неё — нет. Ни искорки, ни вспышки, ни малейшего намека на дар. Она с горькой, жгучей завистью смотрела, как сверстники с легкостью заставляют левитировать тяжелые книги или зажигают озорные огоньки на кончиках пальцев. Аня же умела только рисовать. Её альбомы были полны фантастических существ и миров, которые она так отчаянно жаждала оживить, но которые оставались лишь мертвой бумагой.

Всё изменилось в один обычный, серый вечер. Аня в очередной раз, с замиранием сердца, пыталась заставить увядший цветок на подоконнике распуститься, и вдруг мир взорвался ослепительной, невыносимой вспышкой. Комнату залило золотом, а цветок не просто ожил — он преобразился в трепещущее, неземное существо из чистого света. В этот миг внутри неё, в самой глубине души, пробудилась древняя, пугающая, почти первобытная мощь. И вместе с ней в сознании, словно удар колокола, прозвучало новое имя: Хайма.

Слухи о внезапном даре разлетелись мгновенно, обжигая своей скоростью. Через два дня за ней уже приехали из престижного Лицея Искусств — места, где учили не просто колдовать, а творить саму жизнь. Для Хаймы, вечно искавшей спасения в линиях и красках, это стало долгожданным глотком воздуха.

Лицей оказался целым миром красок и звуков. Хайма, привыкшая прятаться в тенях, поначалу робела от обилия жизни, но одноклассники оказались удивительно теплыми. Был там Лео, превращавший капризные потоки ветра в нежную музыку, и Мира, чьи глиняные скульптуры дышали и оживали под её нежными пальцами. Они не смеялись над её неуклюжими, почти детскими попытками обуздать бушующую энергию. Напротив, Лео с восторгом учил её «слышать» магию, как тончайшие ноты, а Мира показывала, как придавать ей форму, словно податливой, ласковой глине. С ними Хайма наконец-то почувствовала: она не одна. Она начала превращать свои сны в реальность.

Один из вечеров они провели в лицейском парке. Деревья там шептали древние заклинания, а цветы светились в сумерках, словно крошечные фонарики. Они смеялись до колик, делились сокровенными мечтами, и Хайма впервые ощутила это щемящее чувство: магия — это не только сила, это люди, которые видят твою душу.

Три месяца пролетели как один вдох. Хайма расцвела: её живые картины и световые инсталляции вызывали у учителей искренний восторг. Но однажды вечером родители вызвали её на серьезный, тяжелый разговор.

— Мы гордимся тобой, доченька, — сказал отец, и в его голосе слышалась тревога. — Но чтобы раскрыть твой истинный потенциал, нужно учиться у настоящих мастеров. Мы решили отправить тебя в Высшую Академию Магии.

Сердце Хаймы пропустило удар, а затем болезненно сжалось. Академия — место, о котором она не смела и грезить. Это был вызов: пугающий, леденящий кровь и захватывающий одновременно.

Прощание с друзьями было невыносимо грустным. Лео и Мира, сдерживая слезы, подарили ей амулеты на удачу.

— Не забывай нас, наша великая художница, — подмигнул Лео, создавая в воздухе прощальную мелодию из шелеста листьев.

— Только не позволяй им загнать твою прекрасную фантазию в тесные рамки скучных правил! — добавила Мира, сжимая её руку.

Высшая Академия оказалась совсем другой. Шпили, пронзающие облака, холодные каменные стены, пропитанные вековыми тайнами, и железная, удушающая дисциплина. Здесь не было места вдохновению — только сухая концентрация и бездушный расчет. Хайму определили на факультет Иллюзий и Преобразований, но её творческий подход здесь сочли нелепостью.

Зачем создавать живую картину, если можно выучить смертоносное боевое заклинание? Зачем нежные бабочки, когда нужны непробиваемые щиты? Однокурсники из древних, высокомерных магических родов смотрели на неё со снисходительной, ядовитой усмешкой. Хайма снова почувствовала то самое, забытое одиночество. Преподаватели требовали точности и канонов, а её магия, такая живая и свободная в Лицее, здесь казалась бесполезным хаосом. Она пыталась зубрить формулы, но сила внутри неё яростно сопротивлялась академическим стандартам.

На занятии по защитной магии студентам нужно было создать прочный, идеальный щит. Хайма, дрожа от напряжения, не смогла сделать безупречный купол — её защита получилась неровной, мерцающей, похожей на гигантский, хрупкий мыльный пузырь.

— Что это за диковина? — язвительно, с неприкрытым презрением бросил Райан, местный заносчивый выскочка. — Враг умрет от смеха, глядя на твое шоу?

Профессор подошел к ней, тяжело нахмурившись. Он запустил в щит сгусток чистой, агрессивной энергии для проверки. Но вместо того чтобы с треском разбиться, щит Хаймы невероятным образом прогнулся, поглотил удар и... превратил его в сотни крошечных, ослепительно светящихся колибри, которые тут же растворились в воздухе.

В аудитории повисла звенящая, оглушительная тишина.

— Нестандартно, — произнес профессор, и в его голосе промелькнуло уважение. — Абсолютно не по канону. Но... чертовски эффективно. Вы не заблокировали атаку, вы её преобразовали.

Это стало переломным моментом. Внутри Хаймы вспыхнула искра уверенности: ей не нужно ломать себя, чтобы быть великой.

Однако в Академии магия принимала и иные, куда более темные и опасные формы. Однажды, когда контроль над эмоциями ослаб, Хайма столкнулась с тем, что скрывалось в самой бездне её сущности. В отношениях с Райаном это проявилось особенно остро. Его ледяная дисциплина и её неукротимый хаос столкнулись в опасном, почти электрическом танце.

Её магия, похожая на живые, жаждущие жизни лозы, начала подчинять его волю. Это не было физическим насилием — это было глубокое, пугающее касание самой души. Райан, отчаянно пытавшийся держать лицо, внезапно обнаружил, что его железный самоконтроль рушится под напором этой первобытной, стихийной силы.

— Ты называл это хаосом, — шептала она, и её глаза горели неземным светом, — а я называю это ростом.

Он боролся с собой, задыхаясь, но в его глазах уже не было прежней ледяной холодности — только дикая жажда и невольное признание её власти.

— Хватит мучить парня, — резко прервал их профессор, возвращая аудиторию в реальность. — Мы здесь изучаем магию, а не ваши личные драмы.

Райан, чьи щеки пылали от смущения и гнева, едва не свернул шею, кивнув в знак благодарности за спасение. Но Хайма не собиралась отступать.

— Разве подавление желаний — не высший урок контроля? — дерзко парировала она.

Профессор лишь многозначительно усмехнулся:

— Твоя магия страсти восхитительна, Хайма, но сегодня мы учимся управлять силой, а не сводить студентов с ума.

После урока, когда в аудитории воцарилась тяжелая тишина, Хайма подошла к профессору.

— Вы действительно считаете, что контроль над этим возможен?

— Возможен, если понять природу огня, а не пытаться его задушить, — ответил он, глядя куда-то сквозь неё.

Уходя, Хайма не заметила, как оказалась у зеркала. Она коснулась его, и поверхность отозвалась каскадом искрящихся символов. Над головами студентов проплывали цифры их потенциала. Над ней же висела перевернутая восьмерка — знак бесконечности, безграничной, пугающей емкости к познанию.

— Понравилось шоу? — раздался низкий, бархатный голос за спиной. Она вздрогнула и обернулась. У стеллажа стоял молодой человек с дерзким, хищным взглядом. Над его висками мерцало число «100». — Большинство смотрят в книги, а не поверх голов, — продолжил он, медленно приближаясь. Его дыхание, пахнущее старой бумагой и озоном, коснулось её кожи. — А что ты будешь делать с такой силой, девочка? Знания нужно применять на практике. Мир магии только начинал открывать свои истинные, смертельно опасные грани.

Глава 2 «Предсказание императора: цена любви»

— Цирк? — Хайма наклонила голову. — Я больше по театру. Вы же любите зрелища, разве нет? Или решили блеснуть умом, раз решили, что приличная девушка должна пялиться на вас, а не в книгу?Парень усмехнулся. Смех вышел сухим, будто старая бумага шуршит. Индикаторы у него на висках замигали ярче — сразу стало ясно: он изо всех сил пытается спрятать возраст за этими колкостями.— Сила, значит? — он подошел почти вплотную, так что она почувствовала его дыхание. — Тоже ищете во всем скрытый смысл?

Может, мне стоило стать невидимкой, чтобы не попадаться на глаза таким любопытным?От него пахло старыми книгами и озоном — странная смесь, какая бывает либо у задротов-интеллектуалов, либо у тех, кто только что копался в архивах с демонологией. «Истинные, опасные аспекты магии?» — подумала Хайма, едва сдерживая смешок. — «Только бы он не втянул меня в поиски каких-нибудь реликвий.

У меня и так зашиваюсь с рефератами».— Я предпочитаю применять знания на деле, — ответила она, наконец подняв глаза. — Например, чтобы избавляться от назойливых собеседников. Ваши рассуждения о магии, конечно, впечатляют, но мне сейчас нужна дистанция. Простите, господин директор, мне пора в библиотеку.Он явно не ожидал такого. Как она догадалась? По возрасту? Но эльфы живут долго, это же база.

Хайма поняла, кто он, но признаваться в этом вслух не хотелось.— Так это ты у нас новенькая — протянул он с усмешкой. — Ладно, на этот раз прощаю. Но в следующий раз не расслабляйся.Хайма только фыркнула и быстро ушла. Его взгляд буквально сверлил спину, пока она не свернула за угол.В библиотеке стало полегче. Запах книг и дерева подействовал как старый друг. Хайма забилась за самый дальний столик, надеясь, что тишина поможет выкинуть этого странного эльфа из головы.

Но даже сквозь пыль на полках ей казалось, что за ней кто-то следит.«А ведь совсем не похож на старика», — предательски подумала она. — «В нем есть что-то цепляющее». Она тут же отогнала эту мысль. Флирт с директором академии — идея так себе.Внезапно тишину прорезал резкий звук. Хайма вздрогнула. Сердце заколотилось, а в воздухе снова заискрило. Она не заметила, как директор, затаившись в тени, прошептал заклинание.

Легким движением он коснулся ее плеча, оставив невидимую метку — тату в виде розы и бабочки. Символ защиты.— Позаботимся о тебе, головная боль моя, — едва слышно выдохнул он и исчез.— Райан! Ты откуда взялся? — воскликнула Хайма, когда рядом возник ее друг.— Да я тут уже два часа, — рассмеялся тот. — Ты так ушла в себя, что я побоялся лезть. Кстати, слышала? Директор теперь будет у нас преподавать.Хайма похолодела. «Боже, я же ему нагрубила! Вот за что он обещал не щадить»

Она вскочила так резко, что библиотекарь сердито шикнула. Девушка покраснела и быстро села на место, стараясь не смотреть на хохочущего Райана.Прошло четыре дня. Хайма старалась быть тенью: меняла маршруты, обедала в другом конце кампуса, лишь бы его не встретить. Вина и страх не давали покоя. Но судьба решила иначе. Выходя из аудитории, она столкнулась с ним нос к носу

.— Хайма,

— его голос звучал низко и строго, без всякого сарказма.

— Зайди ко мне после пар. Нам нужно поговорить.Весь день прошел как в тумане. Когда занятия закончились, она зашла к нему в кабинет, словно на эшафот. Директор сидел за столом и спокойно на нее смотрел

.— Я понимаю, что ты повела себя резко,

— начал он.

— Рассказывай, что происходит

— Я я хотела извиниться,

— выдохнула она.

— Да за что?

— он вдруг улыбнулся, и напряжение сразу спало.

— Я же просто пошутил.

— Ты наша новая звезда, и твои картины

— это нечто. Не принимай на свой счет.Хайма замерла.

Почему он так резко сменил тон? Не успела она спросить, как дверь распахнулась. В кабинет влетела девушка с фарфоровой кожей и огромными глазами, за спиной которой трепетали крылья. Она что-то яростно орала, но директор коротким жестом заставил ее замолчать магией.