Виктор Безматерний
Архитекторы нового мира

Глава

История о том, как две сестры оказались на Чужой земле под ногами».

Пролог

Мир умирал не с грохотом, а с шёпотом.

Это был тихий, вкрадчивый звук, похожий на шелест сухой листвы под ногами или на треск рвущегося шёлка где-то за гранью слышимости. Он вплетался в привычный шум города — гул машин, обрывки музыки из наушников прохожих, далёкий вой сирены — и искажал его, делая реальность чуть более хрупкой, чем она была ещё секунду назад.

Никто, кроме самых чутких, не замечал этого. Никто не видел, как по асфальту бегут едва заметные трещины, как в витринах магазинов на долю секунды отражение улицы подёргивается рябью, словно вода (Вода) от брошенного камня. Люди спешили по своим делам, уткнувшись в экраны телефонов, не подозревая, что ткань их мира истончается.

Но шёпот становился громче.

Глава 1

Глава 1

Власта ненавидела эту дорогу. Узкая, двухполосная лента асфальта, петляющая по лесу, всегда казалась ей ловушкой. Особенно ночью. Фары их старенькой «Лады» выхватывали из темноты лишь очередной поворот и мокрые стволы деревьев (Дерево), которые, казалось, склонялись к самой дороге, пытаясь заглянуть в салон.

— Власта, ты слишком медленно едешь, — проворчала Витослава с пассажирского сиденья, нетерпеливо постукивая пальцами по колену. — Мы опоздаем на последний автобус, и придётся ночевать у тёти Зины. Ты же помнишь её котов? Они обслюнявят всю нашу одежду!

— Я не хочу закончить как тот парень из новостей, — спокойно ответила власта, крепче сжимая руль. Её серые глаза были прикованы к мокрому асфальту. — «Не справился с управлением на мокрой дороге». Звучит как эпитафия, тебе не кажется?

Витослава закатила глаза. Ей было двадцать пять , и она была воплощением энергии и нетерпения. Зелёные волосы растрепались, а в глазах плясали озорные искорки.

— Мы не в новостях. Мы в реальной жизни. И реальная жизнь скучна до зубовного скрежета. Дай газу! Почувствуй мощь этого... — она похлопала ладонью по приборной панели, — ...этого железного зверя!

Власта усмехнулась. Сестра была неисправима.

— Мощь? Витослава, это «Лада Калина». Её единственная мощь — это способность заводиться в минус тридцать.

Они рассмеялись, и на мгновение напряжение спало. Сёстры были похожи: высокие скулы, прямой нос, но характерами отличались как лёд (Лёд) и пламя. Власта — рассудительная и осторожная, витослава — импульсивная и смелая.

Внезапно лес по обе стороны дороги исчез.

Это произошло мгновенно. Только что они ехали в окружении сосен, и вот уже фары упираются в густую, непроглядную стену тумана . Он не клубился, как обычный туман, он стоял монолитом, плотный и вязкий, словно кисель.

— Что за... — начала витослава, подавшись вперёд.

Власта ударила по тормозам. Машина пошла юзом на мокром асфальте.

— Держись!

Из стены тумана прямо на них метнулась тень. Огромная, чёрная, бесформенная. У неё не было ни глаз, ни морды, но власта всем своим существом ощутила слепую ярь существа.

Это был не олень и не лось. Это было что-то первобытное, что-то рождённое из кошмаров.

— ВЛАСТА! — закричала Витослава.

Мир взорвался светом фар и визгом тормозов. Последнее, что увидела витослава перед тем, как мир перевернулся, была не тень. Это была трещина. Огромная, ветвистая трещина в самой реальности, которая прошла прямо сквозь лобовое стекло, разбивая его на тысячи осколков.

А затем наступила тишина.

Боль пришла позже. Тупая, ноющая боль во всём теле и металлический привкус крови (Кровь) во рту. Власты с трудом открыла глаза. Мир был перевёрнут. Ремень безопасности больно впивался в грудь , удерживая её в кресле. Вокруг пахло гарью и чем-то сладковатым, тошнотворным.

— Витослава? — хрипло позвала она.

Сестра висела рядом, удерживаемая ремнём. Её голова была безвольно опущена на грудь.

— Витослава! Нет! Очнись!

Власта попыталась дотянуться до сестры, но её рука наткнулась на что-то острое. Осколок стекла. Она отдёрнула руку, чувствуя, как по ладони течёт тёплая кровь.

Паника ледяными когтями сжала сердце.

«Она не дышит!»

Внезапно воздух в искорёженном салоне сгустился. Он стал тяжёлым, вязким, как смола. Тишину нарушил тот самый шёпот из пролога. Теперь он был громким, оглушающим.

*«Две души... Одна судьба...»*

Голос не был человеческим. Он звучал отовсюду и одновременно из ниоткуда.

*«Четыре стихии ждут пробуждения...»*

Власта замерла. Она смотрела на разбитое лобовое стекло. Но за осколками больше не было ни леса, ни дороги, ни тумана.

Там была ночь. Глубокая, бархатная ночь чужого мира. И в этой ночи росли деревья, которых она никогда не видела: их стволы были чёрными как уголь, а кроны светились холодным синим светом.

Шёпот стал тише, превращаясь в мелодичный звон:

*«Добро пожаловать домой...»*

И мир погас.